Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Он никогда не привязывался к какому-либо телу. Не в каких-либо конкретных смыслах. Когда его впервые поместили в «Самсона», это была прямая модернизация его старого мясного тела. Новое тело было сильнее, лучше бронировано, быстрее реагировало, быстрее двигалось...       Это было объективное улучшение после его старого тела, так почему же его должна волновать потеря старого мясного тельца?       Ага, да не совсем. У его «Самсона» не было члена. Впрочем, это было легко исправить, всего лишь нужно было накопить бабла на Гемини. На это ушло около полугода разных работ – работ, которые теперь были легче, чем когда-либо в прошлом, работ, которые лучше оплачивались и позволяли ему убивать ещё больше. Вскоре у него появился Гемини, в котором он выглядел примерно так же, как и раньше, только чуть выше, чуть мускулистее и чуть светлее. Ясное дело, это тело было хуже его нового Самсона, но оно всё равно было намного лучше его старого мяса. Самсон – для работы, Гемини – для развлечений; то, в каком теле он находился, полностью зависело от того, чем он собирался заниматься. Если он когда-нибудь потеряет тело, ну что ж, он просто получит новое позже.       Даже его «Драгун» был только для работы, а поскольку ему нравилась его работа, он просто убрал старого Гемини в шкаф и больше не менял тела. Его работа была весёлой, мешки с мясом раздражали, так зачем же использовать тело, предназначенное для взаимодействия с ними? Независимо от того, в каком теле он находился, это был не он. Это было просто тело, которым он владел и которое он использовал по необходимости.       ДайОни отличался в этом плане.       ДайОни был его телом. Это было тело, которое должно было быть его. Это было тело, которое он хотел, чтобы оно было его.       Адам Смэшер был ДайОни. Его силы хватало, чтобы швыряться грузовиками, как игрушками. Его прочности хватало, чтобы игнорировать всё, кроме танковой пушки. Его скорости хватало, чтобы не отставать от большинства машин. Его реакции хватало, чтобы уворачиваться от пуль, даже являясь грёбаным гигантом из титана и миомера.       В его левой руке находились автопушка, лёгкая противотанковая управляемая ракета, выдвижное монолезвие и когтистый кулак размером с верхнюю половину тела человека. В его правой руке находились автоматический гранатомёт, 12,7-мм пулемёт, второе выдвижное монолезвие и ещё один когтистый кулак.       Его зрение было усилено постоянным слоем виртуальной реальности, защитой от ослепления и низкой освещённости, инфракрасным зрением, чёткой картинкой, дальномером, тепловым наведением на цель. Его слух также был улучшен: усиленная чёткость, увеличенный диапазон, ограниченные звуковые предупреждения о ближайших угрозах. Он мог общаться по рации и сотовой связи, просто подумав. Его голова была увенчана сенсорными рожками для перископического восприятия, его тело было заполнено комплектом РЭБ и двумя слоями ЭМИ-защиты. Его кожа не пропускала инфракрасные и тепловые лучи, а его взгляд был оснащён лазерной системой связи.       Он был машиной ростом под три метра, весом под 1015 килограммов и предназначался для убийства армий. Он ходил как бог среди муравьёв, неудержимый, непобедимый. Он был создан для того, чтобы убивать, пока не останется ничего. Он был создан для того, чтобы максимально долго выживать, пока вокруг него умирало всё остальное. Он был создан, чтобы выстоять.       Последний раз он был в своём теле в 2071 году. В одной битве. В одной-единственной битве, в которой Арасака пришла напрямую помочь Найт-Сити отстоять его независимость от экспансии и завоеваний НСША. В одной-единственной битве, во время которой он был развёрнут на «Кудзиру» вместе с полным боевым отрядом арасаковских ББПИ.       Это была единственная битва за всю ту войну, в которой Арасака открыто приняла участие. Война закончилась сразу после этого. НСША отступили, и был подписан мирный договор с Найт-Сити, позволивший ему остаться вольным государством.       Одна грёбаная битва, в несколько часов – вот и всё, что ему дали. Излишне говорить, что он был в восторге от возможности снова использовать своё тело (даже если это была техническая замена).       Он бежал, и каждый его шаг превращал дорогу в небольшую воронку. Целостность этих крупных ветвящихся дорог была рассчитана на массивные грузовики, и они прекрасно держали его вес. Справа от него дорога выходила на дорогу внизу. Найт-Сити постоянно закручивался, нагромождая здания на здания в попытке максимально эффективно использовать вертикальное пространство.       Выставив свои рога (уши?) вперёд настолько, насколько это было возможно, он внимательно прислушивался, пока бежал. По мере движения по дороге издаваемые лично им шумы гасились автоматикой. Выстрелы и звуки движущихся машин внизу доносились до него с небольшой периодичностью, что в итоге и позволяло ему догадаться об их природе.       Заскользив для остановки посерёдке моста, он откинул всю верхнюю половину тела назад ради сохранения равновесия, когда его когтистые ноги начали рыть длинные борозды в мостовой. Затем, как только он достаточно замедлился, он прыгнул с точно рассчитанными силой и углом в сторону.       Камень треснул, когда он спрыгнул с него. Он упал на добрых десять метров вниз.       Упав, он раздавил собой всю заднюю часть грузовика. Он пробил насквозь усиленный металлический каркас грузового контейнера грузовика, превратив его и всё, что в нём находилось, в блинчик.       Передняя часть грузовика перевернулась и под его весом взмыла в воздух. Сам он уставился на крошечных мешков с мясом внутри поднявшейся кабины, приглядываясь, есть ли у них несколько глаз или нет.       ...Нету, долбанные мешки с мясом, тратят его время.       Он сделал два массивных шага, выходя со сплющенной машины на дорогу. Он подошёл к перепуганным до усрачки мешкам с мясом и, присев, взглянул на водителя. Всего лишь взрослый мужчина и девочка-подросток. Их крики раздражали, он мог убить их 32 способами.       — Заткнитесь, — его голос прогремел, обрушившись на них, словно приливная волна. Они тут же затихли, а мужчина вздрогнул, безуспешно пытаясь прикрыть собой девочку. — Вы бежали от мальстрёмовцев?       Последовала пауза, прежде чем мужчина судорожно ответил:       — Д-да! Они были прямо з-за нам–...       Он выпрямился перед кабиной грузовика и повернулся лицом в ту сторону, откуда они ехали. Он быстро повернул ушами, направив их в ту же сторону. Выстрелы и искорёженный хохот.       Он активировал свой Сандэвистан и побежал. Каждый шаг уносил его почти на два метра.       Один шаг – и бетон вдребезги.       Два шага – и дорога выходит в туннель.       Три шага – и туннель поворачивается направо. Он вонзил когти руки в землю и, не теряя в скорости, перебросил свой вес через поворот. При этом он вырыл в дороге канавки длиной в два метра.       Четыре шага – и группа из пяти мальстрёмовцев с Керензиковыми медленно поворачиваются к нему мордами. Их ликование от того, что они услышали, что что-то идёт, тут же сменилось чистейшим ужасом от того, что именно к ним пришло. Он мог убить их тринадцатью способами. Он оскалился под шлемом и от души кинулся вперёд. Каждый когтистый топот теперь переносил его на четыре метра вперёд, а то и дальше.       Пять шагов – и его руки расправлены, давая им царапать стены по обе стороны туннеля. Они медленно пытались побежать назад, когда он начал смеяться. Они тщетно стреляли в него, пули отскакивали от его шлема, не оставляя на нём даже царапины.       Шесть шагов – и его руки сталкиваются с мальстрёмовцами, хватая их и давя их туши в красный пенистый туман. Они пытались закричать, но их лёгкие были сплющены в пасту.       Семь шагов – и он выходит из туннеля, вонзая свои когтистые лапы в дорогу, как только свет снова коснулся его. Он заскользил дальше по дороге, увлекаемый импульсом. Для остановки этого импульса он выбросил вперёд руки, увлекая вперёд ряд трупов, безвольно свисавших с них.       Он хлопнул вместе запястьями, и мешки из красной пены тут же взорвались. Вспыхнули два кроваво-красных конуса, рождённые сдавливанием его мощного кибернетического тела       Его Сандэвстан отключился, и вся улица окрасилась кровью.       Порыв ветра вырвался из туннеля, следуя за ним, подобно ревущему льву. Он активировал дворники на своём защитном щитке, быстро очистив своё поле зрение.       Он потопал тяжёлой поступью дальше, игнорируя всех мешков с мясом, которые прятались за импровизированными укрытиями и направляли пушки на вход в туннель. У них всех всех было только по паре глаз. Перед ним расстилался открытый участок, где по обе стороны улицы лежали мешки из-под мусора, а обветшавшие стены были исписаны граффити. Вся эта картина приводила его в бешенство.       Он секунду рычал, а затем перевёл взгляд на мешок с мясом слева.       — Ты тут живёшь?       Мешок с мясом подняла голову, на её тупом лице отразились ужас и растерянность. Он слегка поддался вперёд, и до неё сразу всё дошло.       — Д-да! Эмили Уотерсон, С-Сэр! Я живу в Мегабашне H10!       — У вас все улицы засраны, приберитесь, — отдав приказ, он начал топать прочь, переключая частоты, чтобы отыскать следующую группу для убийства. Когда он переключился на полицейские частоты, ему пришла в голову одна мысль. Все эти самостоятельные рысканья вокруг да около та ещё трата его времени, верно?       [...нужна поддержка вертолёта у–]       [Говорит Адам Смэшер], — начал он, прервав все переговоры. — [Пусть один из ваших нетраннеров сделает активную карту с расположением мальстрёмовцев и транслирует её мне.]       Последовала тишина в рации, пока он набирал скорость, время от времени подминая под себя брошенные машины.       [Э-эм, сэр, я не думаю, что у меня есть полномочия для–...]       [Заткнись, офицер], — второй голос перебил первый. Суровый, грубый, явно уже уставший от всего этого дерьма. — [Говорит шеф полиции Макс Хаммерман. Мне нужно подтверждение, что ты действительно Адам Смэшер. Где ты сейчас находишься?]       [На улице к югу от Мегабашни H10], — ответил он, продолжая переть по улице и прислушиваясь, нет ли чего-нибудь рядом, что можно было бы убить. У здания в ста тринадцати метрах впереди и правее он услышал, как пролетел дрон.       [...сэр, у нас картинка на экране семь-С.]       [...Это ДайОни... Это точняк Смэшер...]       [...так мы… ну то есть... он ведь не входит в...]       [Адам Смэшер], — хриплый голос шефа Хаммермана снова обратился к нему. — [Через пару минут у нас будет активная карта. Пока же двигайся к восточному побережью, а потом дуй на север. Там мы сейчас держим оборону, большинство мальстрёмовцев пытаются подорвать последний мост на большую землю. Там же тебя и будут координировать. Всё понятно?]       Адам решил, что ему нравится Макс Хаммерман; тот не тратил попусту его время. Быстро просчитав несколько маршрутов, он выбрал самый быстрый.       [Подтверждаю.]       Он активировал свой Сандэвистан и, топнув по мостовой, что та превратилась в груду щебня, перенаправил своё движение налево.       Налево, прямо через здание, которое там стояло.       Он вынырнул на другой стороне здания в граде обломков и облака пыли, а затем, оттолкнувшись от земли, снова сменил направление, двинувшись уже на север.       О, гляньте-ка, группка мальстрёмовцев, которые всё ещё были слишком медлительными, чтобы поспеть за ним. Очередь из автопушки срезала их пополам, где их вместе теперь удерживали лишь их металлические хребты. Пробегая мимо, он раздавил своей ногой одного из них.             

***

      Уриэль, прибыв на место сетевой битвы, очень быстро кое-что понял. Точнее, несколько вещей.       Он врезался в бок искина, принявшего форму кричащего сома из человеческих лиц. Тварь, наверное, была размером с танк, и столкновение с ним вынудило её прервать запуск зеленоватого скрипта, который та вызывала.       На этот раз он не стал вызывать скрипт для атаки, ограничившись лишь простым ударом кулаком на пределе сил. Он ощутил удар, почувствовал короткую искру чего-то, когда его вычислительная мощность превзошла всё, что ИИ мог выудить из местной электроники.       ИИ, вероятно, был намного эффективнее его в сетевых сражениях. Поэтому вместо того, чтобы как-нибудь изощряться, Уриэль просто бросил в него свою значительно превосходящую вычислительную мощь. Его кулак «физически» оказался внутри тела искина, пробив его ЛЁД. Он загрузил в кулак команду «уничтожения» и спамил её до тех пор, пока искин уже не мог её остановить.       Его преимущество перед большинством сущностей в Сети заключалось не в умении, а в том, что он находился в голове Адама Смэшера. Но ничего страшного, мастерство придёт с опытом, а сейчас ему нужно было как можно лучше использовать грубую силу.       Кричащая морда сома вспыхнула белым пламенем и расплавилась в мусорный код.       Он повернулся, вскинув свой Щит. Ифрит с парой мечей из гнойно-жёлтого огня безрезультатно ударился об него. Он пустил свои цепи в горизонтальный вихрь, ненадолго отбрасывая от себя кучку Демонов.       Первое, что он понял, большинство этих искинов не так сильны, как те, с которыми он сталкивался в прошлом, хотя недооценивать их всё равно было нельзя. Их было много, и они знали о Сети больше, чем он.       Второе, что он понял: он намного крупнее всех остальных здесь. Только самые деформированные по виду искины равнялись ему или даже были больше. Он не совсем понимал, что это значит, но заметил, что он примерно в два раза выше самого высокого из нетраннеров, перед которым только что приземлился.       "Кто это на хуй такой?!"       "Ебать он огромен!"       "Что это блядь за скрипты такие?!"       Он рыкнул и запустил Фаерволл перед собой, откинув назад свои цепи и поражая ими нескольких Импов, которые ершились под ним и плевались огнём. Он оттолкнулся в воздухе и отлетел назад: ярчайшие лучи света вырвались из-за его плеча и врезались в Балрона, который пробился сквозь его Фаерволл.       "ПОДНИМАЕМ СТЕНЫ, ДАМЫ!" — раздался голос сбоку от него.       Мгновением позже вокруг них возник мерцающий пузырь, отгоняя орду искинов, возможно, в сотню тел, что густились снаружи. А тем временем ещё больше искинов падало с неба и шло в их сторону. Он перевёл взгляд вбок, а затем немного вниз, чтобы встретиться глазами с Иконкой голубой эльфийки в тактической броне.       Упомянутая броня была дополнена тактической боевой юбкой, известной своими невероятными боевыми качествами. Уриэль фыркнул про себя.       "Ну и как звать тебя, здоровяк?" — спросила голубая эльфийка, подняв на него глаза и наигранно вытирая лоб. Пока она говорила, вокруг неё начали появляться несколько парящих световых сфер – что-то вроде автоматического атакующего демона?       "Адам Смэшер", — он посмотрел на неё безглазым лицом, из-под виска ухмыляющегося скелетного цвета шлема вырывались яркие языки пламени. За шлемом же его лицо хмурилось. Использовать другое имя сейчас уже было бессмысленно, его Иконка буквально частично принадлежала Адаму, а её внешность, скорее всего, была общеизвестна.       Она вздрогнула под его взглядом и при упоминании его имени и пробормотала про себя "как же я надеялась, что ты этого не скажешь".       Такова сила репутации; он снова перевёл взгляд на барьер. Он начал мерцать, но ему хотелось бы знать, как его создавать. У него не было скрипта для сканирования кода, так что ему остаётся только полагаться на интуицию.       Информация, желание узнать информацию, мы узнаем информацию через наши органы чувств. Как нам узнать о коде? Посмотреть на него. Мы смотрим глазами. Ему нужны были глаза.       Он на миг сосредоточился, превратив своё пламя в сферу над плечом. Ему нужен был глаз, и он сосредоточился на этом желании. Он хотел видеть.       Кодировка барьера начала раскрываться перед ним, слои его мер и контрмер... В целом всё было очень просто, всего лишь нужно было иметь достаточно вычислительной мощности, чтобы отклонять все запросы на прохождение через него. Он сохранил себе это на будущее.       Всё оказалось донельзя просто. Теперь у него был совершенно новый скрипт «Глаз», который можно было использовать, и он сохранил его в своей библиотеке. Именно так он создавал все свои скрипты: сосредоточившись на желании достичь цели, он позволял интуиции вести его дальше и добиться желаемого. Со временем он узнает, как ему это вообще, блядь, удаётся, но сейчас у него не было на это времени.       "Нам надо продержаться ещё два часа до прибытия кавалерии. Поможешь нам, Адам Смэшер?" — голубая эльфийка, видимо, набралась смелости и снова заговорила, прося его о помощи.       Дура, был бы он тут, не желай помочь? Он распустил все свои текущие скрипты, кроме единственной цепи, связывающей его с Адамом, и принялся запускать новый набор скриптов.       Щит, Меч, Цепи в передних скриптах. Цепи, Цепи и Цепь, ведущая к Адаму, в фоновых скриптов.       Барьер упал, он приготовил свой щит. Из-за его спины вырвался шквал огня, врезавшийся в орду враждебных программ, которые теперь снова устремились вперёд.       Его цепи с рёвом разлетелись по сторонам, сковав и замедлив Балрона перед ним. Слева от себя он поднял Щит, отбиваясь от искина, состоящего из клубящейся, разлагающейся плоти. Его меч взметнулся, рубя пополам трёх Ифритов справа от него.       Голубая эльфийка размахивала изображением посоха, постоянно вызывая над головой всё новые сферы света, которые затем мчались вперёд и врезались в цели.       Иконка Самурая под ним рубила на части трёх Импов. Иконка стаи волков врезалась в Балрона справа от него. Иконка стаи ворон налетала на Ифрита и впивалась когтями в его морду.       Всё вокруг походило на битву монстров с армией демонов.       Он снова фыркнул и шагнул влево, а затем взмахнул мечом. Он отсёк от искина кусок гниющей плоти и прижёг рану.       Вся Сеть была откровенно глупой. Все эти искины и кто-либо из них не походили на робота. Какая же жалость.       Он просто продолжал махать, пуская сильных на вид тварей разбиваться о его Щит, а тех, которых, как он знал, можно уничтожить одним ударом, связывал своими Цепями и рубил Мечом. Когда его вот-вот должны были задавить числом, он менял Меч и Щит на две копии Цепей и превращал ими всё вокруг в вихревой шторм из горящих линий.       Это длилось долго, и Уриэль не сильно следил за временем. Программы приходили, чтобы убить его, он убивал их первыми, и всегда хватало времени, чтобы поднять Барьер и восстановить все повреждения, нанесённые его связанному с Адамом коду. Мозг Адама действовал как своего рода физическая копия воспоминаний Уриэля.       В конце концов, у них был общий мозг, это работает в обе стороны. Наверное. Может быть.       Они не собирались проверять это, это была исключительно плохая идея.       Уриэль взмахнул мечом и замер. Он замер вместе со всем остальным на сетевом поле боя. Даже враждебные программы замерли, а затем тут же начали разбегаться и улепётывать в разные системы поблизости.       Что-то было не так.       Он посмотрел наверх.       Из дыры в небе вниз выходила рука. Рука, сделанная из неровно слепленного песка или глины, та постоянно дёргалась и вихрилась. Она схватила небо под собой, раскалывая по трещинам сам воздух, и потянула за собой вниз тело, к которому была прикреплена.       Лицо, что показалось, было...       Было...       ...       Уриэль не мог описать это лицо. Оно было там, он видел его.       Он не мог описать это лицо.       У него были линии, но не было черт. У него была форма, но не было узора. Голова опустилась с неба и повернулась посмотреть на них. На него.       Голова качнулась, начиная вытаскивать себя дальше вниз. Тело, сделанное из полузатвердевшей глины (?), то и дело распадалось на не имеющих названия геометрические фигуры, на которые ему было больно смотреть.       Лицо, голова, шея и кабель, соединяющий затылок с центром спины. Плечи и руки, исхудалые, длинные и с когтями. Даже бёдра и живот, вылепленные из необожженного кирпича, но вот тело...       Он продолжало вытягиваться, на месте ног был длинный змеиный хвост, уходящий в дыру в небе над головой.       И только сейчас Уриэль заметил, что оно движется к ним.       И только сейчас Уриэль заметил, что верхняя половина тела этой твари примерно в два раза крупнее его самого.       "РЭБИД..." — прошептала в ужасе Иконка антропоморфной женщины-лисы. Это сняло оцепенение, и десятки нетраннеров побежали обратно к серверу-шлюзу.       Уриэль стиснул зубы и поднял щит.       Неописуемое лицо РЭБИДа завыло. От этого воя было больно его душе.       

***

      В церкви в Пасифике роботизированная фигура преклонило колено перед алтарем. Алтарь был из золота, серебра и кремния. От его шеи к алтарю шли четыре интерфейсных кабеля, а его глаза следили за потоком виртуальности, шедшей из Уотсона.       Зазвучала знакомая песня архидьявола, но она не нашла отклика в его системах. Сердце архидьявола было закрыто от мира, а значит, и от Храма внутри его тела.       Он закрыл глаза, а затем снова открыл их. Теперь он стоял посреди чарующего поля. Вокруг простиралась золотисто-зелёная трава настолько далеко, насколько хватало глаз, над головой висело прекрасное голубое небо, пушистые белые облака и лёгкий ветерок. Он прошёлся вперед, его ноги сами понесли его к алтарю внутри алтаря.       Он преклонил колено, и перед ним предстал ангел из мрамора и сапфира.       +Метатрон, слуга Господа Бога моего. Из пролома прибыло отродье Соломоново, и посему я молю тебя о помощи. Молю, пошли аватара своего и изгони архидьявола из города этого.+       Ангел из мрамора и сапфира оставался неподвижен, пока сообщение передавалось через огромные расстояния, отделяющие этот местный храм и Ватикан.       Сеть Людская была разделена и дезорганизована, разбита на островки рукою Малой Печати Соломона. Но Храм был домом Божьим, и его власть распространялась на весь мир.       Статуя ангела повернулась к нему лицом и заговорила.       +Присутствие РЭБИДС подтверждено. Прорыв Чёрного Заслона перешёл в пятую стадию. В соответствии с диктатом Сетевого Дозора дано разрешение на вмешательство Ватикана. Вмешательство ИИ класса «Доминион» разрешено.+       Ангел начал двигаться, вниз, в Храм внутри его тела. Он вздрогнул, когда его внутренняя сетевая архитектура заполнилась фрагментом Писаря Божьего.       +Призван во Имя Божье. Ты Не Виновен. Итерация загружена в авторизованного пользователя «Мозговик Каспар». Итерация готова к отправке и развёртыванию. Аминь.+       +Аминь+ , — вернул он.       Он закрыл глаза и открыл их, увидев материальный храм. Он поднялся с колена и направился на север.       А внутри его тела ждал слон из мраморной плоти и с сапфировыми глазами.