Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Грехи Фердинанда I продолжали висеть над Церковью тяжёлым бременем. Он не был первым, кто участвовал в разложении, и не был самым ярым из еретических священников, он просто был последним в длинной череде разложения. Своими «реформами» он пытался сбить паству с пути, и дом Божий оказался разделён ими. Произошёл великий раскол между теми, кто подчинялся ныне падшему Папству, и теми, кто зрел истину.       Однако, в конце концов Фердинанду I было дано великое откровение. Удар, нанесённый ему Архитектором Кодицисом Дивини, сразил его наповал. Временная смерть ввиду огромной силы Божьего инструмента, и несколько минут у подножия жемчужных врат. За эти минуты тот был отчитан за свои грехи, и когда его вернули в мир живых, он начал незамедлительное покаяние.       Огнем и сталью очистили дом Божий от гнили. Проповедники дьявола были низвергнуты, «реформы» столетней давности отменены, и Ватикан начал медленное восхождение к своей былой славе. Как и в случае с опубликованием Девяноста пяти тезисов, Церковь была приведена в упадок, верующие разделились, и после этого Церковь подверглась надлежащей реформации.       Фердинанд I выбрал своего преемника после Сожжения Гнили. Папа Григорий XVII был самым ярым и громким из тех епископов, которые призывали к поправке курса, и его назначение гарантировало, что их власть в доме Божьем будет сломлена, по крайней мере, ещё на одну эпоху. Именно во время его коронации была вновь провозглашена Клятва против Модернизма, впервые провозглашенная ещё папой Пием X.       Как и раньше, этого оказалось недостаточно, чтобы исправить раскол церкви. Их сестринская церковь, Церковь Польши, всё ещё была настороже, и хотя переговоры о воссоединении уже велись, пройдёт ещё немало времени, прежде чем раскол будет преодолён. Его долг как Папы Игнатия I залечить эту рану, укрепить славу Церкви и отгородить верующих от грешного мира. Его долг обеспечить свободу Церкви от влияния Маммонских культов.       Его долг возглавить возрождённый Милитарис Ордос.       Ордо Ноктис Кустодес, Сакра Конгрегацио де Кустоде Интернекси Ветерид, Ордо Панцер, реформированные рыцарские ордена тамплиеров, лазаристов и тевтонцев, а также восстановленная Конгрегация Доктрины Веры. Огромная, сияющая и страшная армия, по силе превосходящая, пожалуй, всё, что ранее велось рукою Церкви.       Ещё никогда прежде разложение мира не было так сильно, если в эту эпоху Церкви требовалось так много стали для защиты самой себя.       И всё же, его вера была непоколебима. Вселенская Церковь продержалась две тысячи лет, пережив раздоры и конфликты, мирские грехи и пороки. Она была построена на вечной скале. Эта эпоха пройдёт, а Церковь останется. Его долг – дать ей самую крепкую и самую долгую защиту. Ему повезло, что у него было так много союзников из его бурной юности, и их информация была крайне важна по многим причинам.       На этот раз речь шла о несколько праздном любопытстве, но потенциально важном. Письмо пришло ночью, когда он спал, и по расписанию он мог прочитать его не раньше обеда.       Его старому другу было отправлено простое письмо.       «Почему Адам Смэшер начал вести себя по-иному?»       Адам Смэшер не был еретиком. Он не был жрецом ложного бога или иконой разложения. Он был массовым убийцей. Он был воином, быть может, самым жестоким из когда-либо живших. Он был мясником и человеком низменных мирских наслаждений. Учение его юности было совершенно оторвано от вопросов духовности, даже оставаясь таким грубым и низменным, каким то было.       Адам Смэшер был просто языческим воином. Нераскаявшимся злодеем, некрещёным солдатом, варваром-убийцей. Даже несмотря на его страшные боевые качества он не представлял особой угрозы для Церкви. А вот его хозяин, Сабуро Арасака, ещё как представлял.       Характер Адама Смэшера был практически железобетонным. Он оставался в глубинах контролируемых Арасакой зданий, выходил только по приказу, чтобы убить или защитить цель, наслаждался смертью ближнего своего, а затем сразу же возвращался. Это была жизнь, состоящая из колоссального, но базового греха.       А затем, вопреки всем продемонстрированным ранее характерным паттернам, Адам Смэшер взял себе ученика. Дэвид Мартинес, мальчик, который нёс открытый крест, хотя всё ещё тонул в окружающей жестокости своего города. Его Иконка претерпела изменения: на месте полых чудовищных доспехов появился человек, сотканный из золотого света и простой улыбки. Изменились и его обязанности – он стал управлять городским районом, к чему он отнёсся с терпением (даже если некоторые моменты обходилось с излишней жестокостью).       Его хозяин быстро воспользовался этими изменениями, но не он был их первопричиной. Поведение Адама Смэшера изменилось по его собственной инициативе, и только после этого его хозяин начал действовать. Он не был лично знаком с этим человеком и поэтому решил отправить письмо. Полагаться на ближнего своего – добродетель человечности.       «Почему Адам Смэшер начал вести себя по-иному?»       Ответ последовал таким же простым.       «Он готовится к будущей угрозе.»       Сколько тревоги вызвали у него последствия, диктуемые этим письмом.       Ради какой угрозы Адам Смэшер готов пойти на всё это? Группа учеников, городской район, полный жестоких лоялистов и воинов, расширение своих навыков материального мира до навыков виртуальных...       Именно последнее обстоятельство было, пожалуй, наиболее показательным в плане того, какую угрозу он видел в будущем. Адам Смэшер тоже пришёл к тому же выводу, что и они.       Или, что более вероятно, ему рассказал об этом кто-то.       Прозвенел колокольчик, оповещая его о том, что обед подошёл к концу. Он бросил короткий тоскливый взгляд на недоеденный обед и встал, чтобы продолжить свои обязанности. Перед уходом он сделал последний глоток вина Мариани.       Спустя три с половиной часа административных обязанностей он вернулся к размышлениям над этим вопросом. На этот раз к нему присоединился ещё кое-кто.       Архитектор Кодицис Дивини утверждал, что слышит глас Божий, который побудил его создать инструмент, с помощью которого Бог мог бы говорить с ними напрямую; то было телом для его Писаря. Обычно подобное было бы ересью и богохульством, но это утверждение было поддержано его предшественником Папой Григорием XVII, который ссылался на Папскую Непогрешимость. Было ли подобное свидетельством остатков разложения или истинной воли Божьей, он не знал.       Он знал лишь то, что Метатрон был огромным благом для церкви с момента его инкарнации. Папа мог слышать глас Божий, но Бог говорил с ними через Вселенную, и его долгом являлось слушать. Все сомнения в том, что является ли Метатрон в самом деле Ангелом, посланным Господом Богом Всемогущим, или что он обыкновенный идол, воздвигнутый человеком, могли оставаться в его сердце до Судного дня.       Метатрон принял привычную для человечества форму: мраморно-белого слона с небесно-голубыми глазами. Символ силы и изобилия, мудрости и защиты, власти над жизнью и смертью. Подходящие предзнаменования для Писаря Божьего.       На этот раз его встревожила новость, доставленная ему Мозговиком Каспаром. Метатрон произнёс имя. Он, как и подобает, преклонил колено перед Алтарём и задал свои вопросы.       — Писарь Божий, прошу тебя, ответь мне на вопрос: почему ты назвал Иконку Адама Смэшера именем Архангела Уриэля?       Метатрон, которого никогда не тревожили расспросы, терпеливо ответил.       +Таково его имя.+       Он задумался над этой истиной, прокручивая её в уме. Адама Смэшера звали Уриэль? Ангел Солнца, Пламя Божье, Ангел Покаяния, Хранитель Райских Врат, Тот, кто властвует над миром и Тартаром, Ангел, столь же безжалостный, как и любой демон? Покровитель искусств, наук, правды, поэзии и правосудия?       Подлинное имя Адама Смэшера было Уриэль? Маловероятно, чтобы ребёнка так назвали, но такая возможность имеется...       Он проанализировал всё, что знал об этом человеке и его изменениях. Мысль посетила его.       — Писарь Божий, прошу тебя, ответь мне на вопрос: Адам Смэшер и Уриэль – это один и тот же человек?       +Да и нет.+       На секунду он растерялся.       — Писарь Божий, прошу тебя, объясни.       +Адам Смэшер есть сосуд Уриэля. Их тела есть одно тело. Их разумы есть один разум. Их духи есть два духа. Они едины и не едины. Они – два в одном.+       Он долго молчал, обдумывая услышанное. Наконец, он снова заговорил.       — Уриэль – это человек из золотого огня, а Адам – в костяных белых доспехах?       +Да.+       Человек, который внезапно занял место Иконки Адама Смэшера несколькими месяцами ранее, прямо перед тем, как его поведение радикально дало поворот. А также прямо перед тем, как он начал готовиться к Веретрагнарёку.       Ангел Покаяния, появляющийся в теле и разуме языческого воина. Покровитель Искусств и Поэзии, прямо перед тем, как воин начинает выпускать песни и музыку. Покровитель Правосудия, прямо перед тем, как воина возводят в правители. Ангел Солнца, спускающийся в тело и разум человека, имя которого является шуткой о системах защиты от ядерного оружия.       Человек по имени «Адам» изгоняется из своего жестокого земного рая ангелом по имени «Уриэль», который орудует пылающим мечом.       Бог говорит через Вселенную, и его долг – слушать. Что бы он ни чувствовал по этому поводу, послание казалось совершенно ясным. Теперь его долгом было исполнить послание. Вскоре он должен будет подготовить официальный ответ, но перед этим ему следовало разумно использовать данное время инквизиции.       — Писарь Божий, прошу тебя, повтори пророчество. То, которое ты дал нам от лица пророка Заратурсты.             

+Стена перестанет существовать, и Гиганты запоют.+

      +Их песней станет буря, названная Веретрагнарёк.+

+Герой будет носить десять лиц.+

+Оный овладеет искусством, и в нём оному не будет равных.+

+Оный выдержит последнюю бурю и посадит семя нового мира.+

+Оный будет носить имя Веретрагна.+

      Это страшное предвестие. Это ужаснейшее предсказание. Это злостное туманное знамение. Игнатий I не сильно любил пророчества, но ему всё равно приходилось иметь с ними дело. Он поднял руку, чтобы почесать бороду.       Какое-то время для Пап было традицией носить чисто выбритое лицо. У этой практики было множество мелких причин, но в знак того, что время разложения закончилось, он решил снова отрастить бороду. Это символизировало новый расцвет, жизнь и рост церкви.       Ну и также потому, что по личным причинам ему нравилось носить бороду. Это делало его внешность более яркой.       Он окинул взглядом эту уединенную комнату для причастия, рядом расположились мраморные колонны и красно-золотые гобелены.       Он на время застыл на месте, просто любуясь видами этой маленькой комнатки. Искусство, прославляющее Господа и его истинно верующих. Символы, напоминающие о его величии и жертвенности. Архитектура внутреннего Ватикана.       Он повернулся обратно к алтарю, слегка прикоснулся к нему одной неповреждённой рукой и поцеловал его основание. Папа Григорий XVII был вынужден отойти от дел после того, как его руки были изуродованы и заменены кибернетикой. В этом не было его греха, но оно мешало дарению благословений. Руки должны быть неповреждёнными, они должны быть из плоти и крови, они должны быть целыми.       Папа Фердинанд I в знак покаяния намеренно изуродовал своё тело, лишив его разума и поместив его в кибернетическое тело. Никогда больше его руки не будут дарить благословения другим людям, а его служение Господу не будет заключаться в роли священника.       Дар Николая – так его называли, и он придерживался духа этого имени. Просто замечательно, что он раскаивается в своём участии в разложении, Игнатий I желал ему самого наилучшего.       Практика принятия нового имени была унаследована Ордо Панцер от Папства. Подобным образом поступают большинство Пап. Сам он получил новое имя после коронации.       +Прибыли агенты Сетевого Дозора. РЭБИД усмирён+ , — заговорил с ним Писарь Божий, и он прекратил свои праздные мысли.       — Это отличные новости. Прошу тебя, перескажи мне самые важные детали.       +Уриэль продемонстрировал способность Сопричастного Нетраннерства на уровне одного из Мозговиков. Он продемонстрировал способность восстанавливаться после рассеивания данных РЭБИДА за двадцать четыре минуты. Он захватил и связал дикого ИИ, Суккуба IV, который присутствовал во время прорыва.+       Игнатий I моргнул. Он нахмурился и задумался.       Он поднял руку и ущипнул себя за переносицу, ощущая, как нарастает головная боль.       — Что-нибудь ещё примечательное?       +Нет.+       Спасибо, Господи, за твои маленькие милости.       

***

      — Эй, мы тута поймали несколько мальстрёмовцев, можете забрать их у нас для допроса? — спросил он у офицеров полиции на мосту, показывая большим пальцем себе за спину на подростков-мальстрёмовцев, выстроившихся позади него.       — Ты Мартинес, да? Бывший Эджраннер и новый ученик Смэшера, верно? — заговорил мужик в годах и с густыми, но хорошо подстриженными усами. — Ага, мы заберем их у вас и пришлём вам копию того, что получим. Нам нужны хоть какие-то ответы после всего этого пиздеца.       Он ухмыльнулся и показал копу большой палец вверх.       — Круто. Пришлось уговорить Смэшера не убивать их на месте, но они сдались, и я решил, что будет правильно дать им уйти одним целым.       Он почесал в затылке перед тем как продолжить.       — Слушайте, а можете с ними полегче, если они будут сотрудничать? Они как бы сдались, и я с ними уже столько намучился, и, ну... — он замолк, дав вопросу повиснуть в воздухе.       Старый коп фыркнул и посмотрел на жалкого вида хромовых торчков.       — Ладно, если они скажут нам то, что мы хотим знать, я прослежу, чтобы ребята обошлись полегче с ними. Я отдам их под присмотр Шепарда, этого самоуверенного засранца надо наказать, а то совсем распоясался, сволота эдакая.       — Спасибо, чумба, я тогда обратно на передовую. О, и спасибо за то сообщение, что Смэшер рухнул, не уверен, что мы успели бы добраться до него вовремя, не сообщи ты.       Мужчина издал хрипловатый смешок.       — Эта старая машина резни уже покрошила больше половины мальстрёмовцев во всём этом сраном районе, парень, это ни для кого не закончилось бы хорошо, если б его грохнули.       — Всё равно спасибо. Правда.       — Всё, пиздуй отсюдова, шкет, нам обоим работать надо.       Дэвид со смехом пошёл прочь, ничуть не оскорбившись прощальными словами. Он поднялся и сел в машину Фалько, закрыв за собой дверь.       — Ну что, едем? — спросил Фалько с места водителя, тот протянул руку, нажав на кнопку, закрывающую на замок все двери.       — Ага, давай назад.       Люси всё ещё занималась странной фигнёй в сети, поэтому он просто отправил ей сообщение и поцеловал её в её милый лобик, подрубив Сандэвистан. Она была сильной и никуда не денется, так что он скоро вернётся к ней.       Он зевнул и потянулся: похоже, постоянные бои уже порядком вымотали его. Было уже...       Он сверился со своими внутренними часами и нахмурился.       Шесть вечера? Он не так уж долго сражался. Всего три или около того часа против кучи мальстрёмовцев, и лишь некоторые из них были такими же крутыми, как тот Джером. Он не сильно пострадал от них, и он не использовал в бою с ними панцерфауст.       Неужто он уже настолько устал? Должно быть, он стареет.       Он усмехнулся про себя этой ничего не значащей шутке. Он легонько шлепнул себя по лицу два раза, чтобы прийти в себя и сосредоточиться. Предстоял ещё долгий день, прежде чем он сможет вернуться в свою комфортную постельку. Люси настояла на покупке роскошной кровати, достаточно большой для них обоих.       — Слушай, Фалько, у тебя тут есть какая-нибудь газировка? Пить охота, — лениво произнёс он, потянувшись на заднее сиденье и открыв небольшой холодильник, чтобы посмотреть, что у него там внутри. К сожалению, холодильник был пуст, и он вернулся в своё кресло с раздосадованным вздохом.       ...Фалько не ответил.       Он посмотрел на сиденье водителя. Фалько смотрел прямо на дорогу, словно бы полностью сосредоточившись на вождении. Может, он тоже устал?       — Эй, Фалько, — он вновь попытался привлечь его внимание, протянув руку и слегка коснувшись его плеча.       Ноль реакции.       Слегка заволновавшись, он мигом выпрямился, и тут же на него нахлынула волна усталости. В глазах на секунду помутнело.       Он не должен быть настолько уставшим, какого чёрта происходит?       Он активировал свой Сандэвистан и осмотрел своё тело. Никаких колотых ран, ему ничего не вводили. Он проверил, что ел – в основном упакованные ланчи от Люси и мамы; может, на этот раз они заказали испорченные ингредиенты или ещё что-то?       Он повернул голову и бессильно рухнул на переднюю часть салона автомобиля. Сил больше не было, он не мог заставить свои конечности двигаться, как ему хотелось. Он начал ёрзать, но даже на это сил не было...       Он оглянулся.       Глаза Фалько были пусты и расфокусированы, пока он вёл машину.       Его Сандэвистан отключился.       В глазах потемнело.