Новый Человек: Попаданец в Адама Смэшера

      Его внутренний агент прислал ему уведомление. Последняя покупка в очереди прошла, и его счёт был консолидирован. Он медленно потягивал чай, разглядывая позолоченную клетку, которую возвёл его отец. Токио, восточная столица. Столица страны, на которую, как он знал, его отец имел огромное влияние.       Ёринобу Арасака даже не подозревал, насколько глубоко простирается влияние его отца до того, как он занял его место. Весь процесс шёл сам собой, так распорядился его отец по причинам, о которых он не хотел рассуждать. После его смерти всё, чем владел Сабуро Арасака, переходило к Ёринобу Арасаке. После его возвращения в Японию к нему пришли доверенные советники и агенты отца и ввели его в курс всех дел корпорации и государства, которые контролировал отец.       У него было впечатление, что более слабые корпорации Японии объединились, чтобы хоть как-то противостоять полному господству Арасаки. Это было правдой многие десятилетия. Его отец получил косвенный контроль над ними через своих тайных агентов в 50-х годах, и в течение последних двадцати лет он контролировал всю оппозицию.       У него было впечатление, что мятежные группировки, некоторые элементы якудзы, какие-то корпорации, которые проводили враждебные отделения в далёких странах вдали от Арасаки, некоторые мятежные агенты и сотрудники-предатели, которые крали корпоративные секреты...       Он считал их искренними. Большинство из них какое-то время такими и были. Над большинством из них его отец вновь обрёл косвенный контроль, как правило, не меньше десяти лет назад, а то и раньше. Никого из этих «предателей», кто бы серьёзно противостоял Арасаке, сегодня не существовало.       Оставались только крупные корпорации, отдельные акторы и цели, которые Сабуро Арасака не был готов уничтожать. В качестве примера можно привести Милитех, военизированную группировку «Меха Зео» и его самого. Это было отрезвляющим напоминанием о том, как мало пользы принесли ему десятилетия кропотливого сбора союзников и активов для борьбы с отцом.       Было противно видеть, что имена тех, кого он считал своими союзниками, всё это время находились в руках его отца. Он снова отпил чаю, махнув рукой куноити, находившейся рядом с ним. Мария Аяме. Ученица старого Кагекадзе и одна из его новых главных информаторов о тайных делах Арасаки. О делах, в которые, как ему казалось, он был немножко посвящён.       Его отец, похоже, был исключительным бизнесменом, ведь делопроизводство Арасаки пустило корни почти во всех отраслях, о которых только мог подумать Ёринобу. Он не мог надеяться повторить этот успех, он не мог балансировать на тонкой грани тысячи отраслей и постоянно развиваться благодаря этому.       Он не был исключительным бизнесменом.       Он отставил чай и встал, уже опоздав на несколько минут на запланированное заседание совета директоров Арасаки. Во времена расцвета корпорации в совет входило двадцать человек, сегодня это число было меньше. Его отец исполнял обязанности Председателя совета, сам Ёринобу входил в совет, точно так же как и Ханако и Митико с Кеем. Остальные должности были заняты ближайшими союзниками его отца и членами расширенного Клана Арасака.       Сейчас в совете было всего 18 человек, из которых должны были прибыть только 17. Ханако уже заявила о своей незаинтересованности, доверив ему действовать от её имени, и удалилась в семейный комплекс. Если он правильно догадывался, она, скорее всего, хоронит своё горе в очередном проекте.       Он вышел со своего балкончика и углубился в Башню Арасаки в Японии, пожалуй, одну из самых впечатляющих современных крепостей, когда-либо построенных. Внушительный чёрный монолит, возвышавшийся над всем остальным Токио и не пропускавший никакого света, кроме того, который был необходим по закону, дабы предотвратить столкновение с ним самолётов и машин. Гвоздь, вбитый его отцом в этот мир, один из многих.       Формально, Арасака являлась публично торгуемой компанией. Формально, поскольку семья Арасака владела 54% акций, по 13% на человека. Совет директоров коллективно владел ещё 15%, а оставшиеся 31% акций были допущены к публичной торговле. Сабуро Арасака, строго говоря, владел всеми 54% как нынешний глава Клана Арасака, а значит, имел право принимать решения от имени всех членов семьи Арасака и их акций. Этим правом он пользовался нечасто.       Этим правом Ёринобу воспользовался ранее, в начале недели, чтобы изъять 13% акций Арасаки и сделать их единственной законной собственностью Митико Арасаки, а затем исключить Митико Арасаку из числа лиц, имеющих какое-либо влияние в Арасаке. По сути, он вычеркнул её законно принадлежащие ей акции из самой Арасаки.       После смерти отца цена на акции Арасаки начала стремительно обваливаться. Начавшись с отметки 1’589 евродолларов за акцию, она стремительно падала в ответ на панику спекулятивных покупателей из-за внезапных потрясений. Большинству корпораций и в голову не пришло бы делать себя заведомо менее ценными, как это делал он сейчас. Ёринобу только что забрал у Арасаки 115 миллиардов 700 миллионов долларов, 13 % акций, и передал их в руки своей племянницы. Каким бы разумным ни было решение на бумаге, исчезновение такого количества денег заставляло самых нестабильных потребителей спекулятивных рынков совершать самоубийства.       Он не был исключительным бизнесменом.       Когда он выходил через дверь, к нему присоединилась вторая из его нынешних теней. Мусаси, полный борг, специалист по закупкам. Ещё один из старых агентов его отца, а теперь один из многих необходимых ему людей. Что Аяме, что Мусаси носили фирменные чёрные и красные цвета Арасаки, с белым акцентом на отделке костюмов. Оба молчали, пока он шёл по коридорам, заходил в лифт и направлялся в совещательный зал дирекции.       Центр комнаты, занимающей три этажа, занимал длинный стол в форме буквы «U». На верхних этажах располагались мониторы и информационные потоки, управляемые ИИ и персоналом, которые выводили на экраны всю необходимую информацию и мониторили бесчисленные дела по мере их поступления. Вдоль внешнего края стола стояли двадцать кресел роскошного дизайна для каждого из директоров и главного секретаря Арасаки.       Кресло для председателя находилось в конце, в дальней части U-образного стола, и было таким же, как и все остальные кресла, за исключением одной особенности. На верхней части кресла с высокой спинкой было вырезано изображение горящей хищной птицы. Не символ Арасаки.       Символ его отца.       Когда он вошёл, его встретили слегка возмущённые звуки, издаваемые директорами, которых заставили подождать несколько минут. Такие возмущённые звуки, как лёгкий сдвиг ткани или щёлканье кончиков пальцев. Каждый из них был профессионалом до мозга костей, каждый из них походил на его отца.       Он дошёл до кресла Председателя – самого настоящего трона – и снял свою сильно поношенную куртку с изображением стального дракона. Он накинул её на спинку кресла так, чтобы задняя часть куртки была обращена к остальной части комнаты.       Символизм не мог понять только дурак.       Он не сел.       — Уважаемые директора, друзья моего отца. Вы просили об этой встрече? — он провел различие между собой и ними. Он не был одним из них, они были бизнесменами до мозга костей.       — Да, уважаемый председатель, — Секи Арасака, его двоюродный брат и глава рекламного отдела, выступил и заговорил в качестве представителя интересов совета. — Совет обеспокоен действиями, которые вы совершили после того, как унаследовали права своего отца, а также другими вашими действиями. Пожалуйста, Арасака-доно, если вы умерите наши опасения, мы будем вам благодарны, — осторожный и внимательный выбор слов, но не с тем уровнем уважения, который когда-то проявлялся к его отцу.       Ёринобу ответил с лёгким беспокойством.       — Мной было сделано многое после смерти моего отца от рук Ронина. Пожалуйста, уточните, о каких конкретно вещах вы говорите, — вынуждение их конкретизировать свои претензии.       Непродолжительное молчание, целая вечность с его Керензиковым. Ему она не требовалась, у него и так было достаточно времени, чтобы обдумать эту встречу.       — Создание «Западной Арасаки»... хотя мы не сомневаемся, что это было сделано с благими намерениями, и стратегически это было вполне обосновано... но Арасака это не государство. Это корпорация, уважаемый председатель. Отделение такой большой части наших ресурсов и потребительской базы ради стабильности приведёт лишь к тому, что наши конкуренты получат преимущество, — высказался Микитани, глава отдела управления запасами. — Пожалуйста, разъясните нам ход ваших мыслей, и, быть может, мы сможем поделиться нашей мудростью в этих делах, как мы делали это для вашего отца.       Он кивнул про себя и повернулся, жестом указывая на массивный экран на стене за креслом председателя. По его беззвучной команде экран сменился отображением текущей информации об акциях и о том, кому сколько принадлежит на момент последнего обновления.       — Ясно. В таком случае я разъясню ход моих мыслей. Мой мыслительный процесс нёс множество подоплёк.       Он поднял руку, не потрудившись оглянуться на своих номинальных коллег.       — Со смертью отца и отсутствием его стабилизирующего влияния на большой рынок я знал, что акции Арасаки будут падать в цене некоторое время, прежде чем стабилизируются, а затем продолжат свой рост. Если разделять компанию слишком аккуратно, стабилизация Арасаки займёт очень и очень много времени. Это стало одним из факторов, повлиявших на моё решение отделить эту часть Арасаки.       Голос подал один из директоров.       — Получается, уважаемый председатель, вы стремились к тому, чтобы Арасака быстрее восстановилась. Благородная цель, но это лишь нанесёт ещё больше ущерб стоимости Арасаки, чем если бы вы оставили всё как есть. Вам не нужно было полностью вычеркивать целую часть компании из её более крупной общей составляющей, — в этом предложении, как он мог слышать, прозвучал почти восклицательный знак.       Он наклонил голову.       — Да, я мог бы так не делать, но я хотел нанести как можно больше урона стоимости Арасаки.       Тишина.       — ...Значит, вы так и не оставили свои детские мечты... — началось медленное вставание и обнажение скрытых клинков. Он улыбнулся, а его улыбку скрывала его спина. Он начал говорить, зная, что их честь не даст им не нанести удар, пока он не закончит.       — Поскольку стоимость акций Арасаки стремительно падала в течение недели, я мог задействовать свои собственные активы. На десятках анонимных счетов я мог начать тратить богатство Арасаки, чтобы выкупить её акции с публичных торгов. В сочетании с акциями моей племянницы, которые внезапно были полностью изъяты, это увеличило долю компании, которую представляла каждая отдельная акция.       — Вскоре после консолидации эти акции, которые увеличены в процентном отношении и уменьшены в стоимости, эти акции, которые я приобрёл, будут представлять собой значительную долю корпорации в целом.       Пауза, чтобы дать им высказаться, и вскоре один из них заговорил.       — ...И какова же будет эта доля, уважаемый председатель?       На недолгое мгновение он дал этому вопросу повиснуть в воздухе.       — В сочетании с ранее принадлежавшими мне акциями и акциями, унаследованными от отца? Пятьдесят целых один десятый процент акций Арасаки принадлежит мне. Не большой семье Арасака. Мне.       Короткое фырканье.       — И с какой стати мы разрешим случиться этим манипуляциям, а, мальчик?       Он ответил на этот вопрос с напускным удивлением.       — Разрешите? Я не жду, что вы что-то разрешите, Такахара. Мои счета были консолидированы, пока я пил чай, ещё до начала этой встречи.       За его спиной в очередной раз обновился анализ рынка. Истина в его словах была запечатлена в коде и электрическом освещении. Пятьдесят целых один десятый процент. Ёринобу Арасака.       Его взгляд встретился со взглядами семнадцати гигантов делового мира. Все они корпоративные профессионалы, некоторые – мастера боя личного масштаба, некоторые – эксперты в областях, считающихся в современном мире мёртвыми.       Звук орбитального кристалла о ткань привлёк внимание.       Секи Арасака медленно, целенаправленно убирал обратно в ножны свой моноклинок, и на его лице росла улыбка.       — Вы, несомненно, сын Сабуро, молодой председатель, — он снова усадил свои старые кости на место, даже когда несколько недоумённых взглядов от некоторых менее умных директоров были направлены в его сторону.       — Мои опасения полностью рассеялись, Арасака-сама. Каковы наши дальнейшие действия? — объявил вслух Секи Арасака, встретив его взгляд без враждебности. Его коллеги-директора медленно вернулись на свои места. Их взгляды по-прежнему были полны остроты и свирепости, но они больше не были наполнены убийственными намерениями.       Ёринобу недолго смотрел на них в ответ, после чего занял кресло председателя, на котором теперь красовалось знамя стального дракона.       — Теперь мы начинаем политику... агрессивной экспансии, — начал он.       Мысль донеслась до его внутреннего агента. Его внутренний агент передал сигнал на монитор позади него. На массивном экране начали разворачиваться военные планы.       — Наша первая цель... враждебное поглощение Кан Тао. Или же их ликвидация.