В нашем ритме

      Когда Дима узнал, что его лучший друг собирается делать предложение своей девушке, он, конечно же, обрадовался. И правда, от всего сердца. В принципе, он так и предполагал, что эти двое заделают семью. Вот только Димыч не совсем обрадовался, когда Кай поделился, что они уедут в Англию на ПМЖ. Так-то конечно круто, но… Вот так вот и не прийти поныть в жилетку лучшего друга, когда на душе совсем хуево. А теперь ему хуево было часто.       Чувства к Оле были всё сильнее, а она всё так же не подпускала его к себе слишком близко. Разговор под Новый год ничем хорошим не закончился. Да, между ними всё осталось по прежнему, но он чувствовал, что малейший его звук не в ту сторону — и это «всё» кончится. Хотя с другой стороны, сколько можно себя истязать? Он будто пятнадцатилетняя девочка, страдающая по своему первому парню.       Но Оленька была словно наркотик. Когда в его моменты пиздострадания, «между дозами», он ещё мог себя убедить, что пора завязывать и двигаться дальше, то сразу после встреч с девушкой, он говорил себе, что не в силах от этого отказаться, потому что он уже не сможет без её губ, стонов и запаха. Это всё слишком въелось в его мозг. Он мог с точностью описать свои ощущения, когда касается её кожи, будто он действительно её касался в данный момент. Знал каждую родинку на её теле, каждый шрамик, как она стонет перед самым оргазмом. А так же он знал, что когда Оля моет посуду, она стоит на одной ноге, уперев вторую в коленку. Что с утра она пьёт только кофе, а часика через полтора может схавать целого слона. Что она показывает подрезающим её машинам средний палец, а когда кого-то не хочет пропускать, а он нагло влезает и мигает ей аварийкой, всегда говорит: «в жопу себе помигай». Он знает, как она умеет смешно злиться, как она по-настоящему смеётся. Но все эти знания её привычек и особенностей не делают из Димы «идеального парня» для неё.       И вот сейчас, смотря как Оля нежно обращается с цветами, которые расфасовывает по вазам, он не может не любоваться её движениями. Кай их попросил помочь с номером — расставить цветы и свечки. К удивлению, Оленька сразу же согласилась, на что и он, и Меркулов были в приятном шоке. У девушки с Каем было какое-то противостояние всегда, но она искренне вызвалась помочь.       Дима услышал, как она усмехнулась, пока сам доставал из коробок искусственные свечи.       — Ты чего? — Он подцепил упаковку на одной из свечки и выкинул обертку обратно в коробку.       — Да вот всё удивляюсь — столько усилий ради одного вопроса, — она поставила очередную вазу на стол.       — Ты бы сама не хотела красивое предложение руки и сердца? — Стеклов попытался придать своему голосу отстраненность, но даже и сам понял, что это плохо получилось.       — Лучше спроси меня, хочу ли я замуж вообще.       Слышать такой ответ от Оли вполне ожидаемо, но он всё равно внутренне вздрогнул.       — Так ты не хочешь? — Он вновь выкинул ещё одну упаковку в коробку.       — Я не думаю, что кто-то будет готов взять меня в жены, — девушка поправила локон, постоянно лезущий ей в лицо и села за следующий букет.       — Тогда, Оленька, ты не замечаешь очевидных вещей, — Дима вздохнул. Он не планировал говорить это вслух. Само вырвалось.       — Дим, не надо.       — Да что не надо, Оль? — Вдруг вспылил Стеклов. — Тебе не надоело?       — Прибереги свои психи для того, кому не всё равно, — спокойно ответила девушка. — И если ты про нашу договоренность, то в любую секунду этого разговора может и надоесть.       — Блять, какая же ты сука, — истерический смешок вырвался с губ парня и он взлохматил волосы. Опять его разговоры всё портят.       — О, ты только сейчас это понял, дорогой? — Оля нисколько не смутилась и не обиделась на обзывательство со стороны Димы. Вслух он никогда не позволял себе таких слов по отношению к любым барышням.       — Да нет. Я это понял ещё в нашу вторую встречу, когда ты сказала мне что идёшь на свидание.       — Ну вот тогда и не стоит это забывать, — она повернулась к нему, сверкая едкой улыбкой. — Меньше болтай и больше делай, скоро Кай вернётся.       «Так точно, госпожа», — подумал Димыч, но вслух не сказал. Ему реально стоит поменьше пиздеть.       В молчании они и вправду управились быстро. Комната модного отеля утопала в пионах, а свечки, переливаясь теплым мягким светом, создавали интимную атмосферу. Самое то, что бы спросить: «Ты выйдешь за меня?».       Когда они прибрали мусор, приехал Меркулов.       — Я вам так благодарен, ребята, вы бы только знали! — Он смущенно улыбнулся. — Надеюсь всё пройдет нормально и Лине понравится.       — Я бы на твоём месте вообще не сомневалась, — Оля подхватила свой рюкзак и подошла к парням. — Такое только какой-нибудь требовательной суке не понравится, да Дим?       Парень промычал что-то невнятное, понимая что всё — пиздец, походу он облажался по-крупному.       — Ладно, я поехала, мне к дипломному руководителю ещё надо заскочить, чтобы меня немножко поимели в мозг. Удачи не желаю, Линка точно скажет «да», — Оленька похлопала Кая по плечу и направилась к выходу из номера, но, открыв дверь, повернулась . — А тебе я напишу, когда понадобишься, — послав напоследок приторную улыбочку, девушка скрылась за дверью.       — М-м-м, что у вас тут произошло? — Кай перевел взгляд с двери на друга.       — Даже не спрашивай, — Дима закрыл лицо руками и, облокотившись спиной о стену, съехал по ней вниз. — Господи, я пиздец какой жалкий.       — Я тебе этого на протяжении всей нашей дружбы говорил, так что не удивил, — Меркулов вздохнул и сел рядом. — Может, пора это закончить, Дим?       — Умом я понимаю, что нужно и, иногда, готов это сделать, но… — молодой человек осекся. — Кай, я люблю её. Правда люблю. Никогда таких чувств не испытывал, — Стеклов почувствовал крепкую руку друга на своём плече и вздохнул. — Ладно, не бери это в голову, у тебя сегодня важный день и она не этим должна быть забита.       — Наоборот, если я буду думать о вечере, я сдохну от волнения, — Меркулов усмехнулся.       — Да чё ты волнуешься? Миледи скажет тебя «да», даже если бы ты сделал это в трениках у вас на кухне.       — Я понимаю. Но вдруг я облажаюсь?       — Как? Не на то колено встанешь? Господи, Каюш, мне бы твои проблемы…       — А надо вставать на какое-то конкретное?       — Ебать ты дурень, — Дима рассмеялся и встал с пола, протянув руку другу. — Можешь встать сразу на два, чтобы не ошибиться.       Парни смеясь вышли из номера и разъехались, кто куда — Кай подбивать хвосты и настраиваться на вечер, а Димыч к себе домой упиваться жалостью к себе. Это стало его постоянным хобби, наравне с играми. Мать и отец молодого человека в редкие встречи заметили его состояние и Римма Александровна даже пыталась на него надавить, чтобы рассказал, но, увы, ничего не вышло. Стеклов знал, мама только распалится и будет костерить Олю, а папа повздыхает и скажет, что он и не такое пережил. Константин Васильевич и сам добивался свою жену очень и очень долго, с таким-то характером. Вот же, что отец, что сын — полюбили властных самодостаточных женщин. Один по струнке ходит полжизни, другой изворачивается и ущемляет себя. Гены, мать их.       Дима рассчитывал, что после его вспышки всё будет нормально, останется по-прежнему, но, видимо, Оле и вправду надоело. Требовательные сообщения прекратились. Точнее как, они постепенно, в течении месяца сошли на нет.       В начале июня Стеклов не выдержал и написал сам.

«Дима»

Я облажался?

      Он кинул смс-ку с утра, когда ехал на работу и обдумывал весь прошедший год. Самое смешное, что год назад он думал, что этот Олин «секс без обязательств» быстро закончится и они станут парой. Но Оленька тот ещё орешек. Стальной. Нет. Алмазный. И вот он сидит с почти вырванным сердцем и, в моменты остановки машины, проверяет телефон. Ответа не было.       Час.       Три.       Шесть.       Уже кончился рабочий день, а диалог молчал.       Вечером Дима неспешно ввалился в свою квартиру. Ему очень хотелось надраться. Прям в зюзю. Напиться так, чтобы в голову не лезла она. Прислонившись к двери, Стеклов медленно выдохнул и закрыл глаза. В душе было пусто. Очень пусто.       Карман брюк опалила вибрация и его рука сразу дернулась. Как рефлекс уже. Дима гребаная собака Павлова.       Он сразу же раскрыл веки, чтобы подтвердить то, о чём предполагал. «Царевна» Нет. Я не обиделась, правда. У меня проблемы с дипломной работой и как только эта параша закончится, я с тебя не слезу) Копи силы и не скучай)       Стеклов расхохотался. В голос, будто псих. Он провёл ладонью по лицу с отросшей щетиной и скинул обувь.       «И опять ебаная надежда», — промелькнуло в мыслях у парня.       В этот вечер Дима всё же надрался. Пил один, словно алкоголик со стажем, привыкший к такому времяпровождению. Когда сил оставаться в сознании и вести свой монолог не осталось, он рухнул на кровать.       Перед тем как вырубиться, он всё же прочитал её сообщение ещё раз. А потом ещё раз. Читал до тех пор, пока не смог понимать смысл написанных строк.       С утра у него впервые так болела голова. Тупая ноющая боль в висках, которая отдавала куда-то в мозг. Стеклов со стоном скатился с постели, выронив телефон, с которым уснул в руках. Чтобы как-то привести себя в порядок он почти полчаса стоял под холодным душем, а потом залил в себя дабл эспрессо. Есть совершенно не хотелось. То что он с бодуна было видно невооруженным глазом, поэтому убрав от себя ключи подальше, он запихнул ноут и провода в сумку и вызвал такси. На метро он сейчас способен не был. Пусть уж лучше отвезут с комфортом, хоть и по пробкам. Может повезёт и таксист не закидает его вопросами. Повезёт вдвойне и он вообще будет молчать. То не слишком ясное утро стало чередой похожих. Он будто перестал радоваться простым вещам. Всё как-то поблекло. А краски и эмоции его жизни были только у одного человека.       Наконец-то, июнь начал подходить к концу и Оленька и вправду объявилась. Привычное сообщение упало именно тогда, когда Дима собрался наведаться в зал. У него всё это время не было для этого настроения и единственная физическая активность, которая у него была, это спуск на лифте до машины. Форму-то он не подрастерял, конечно, но Колян его тюкал. И, видимо, тюкать будет и дальше.       После смс-ки от Оленьки никакой зал Стеклову был не нужен. Он сменил спортивный прикид, уложил волосы и отправился к ней.       Суворова открыла дверь после первого звонка, будто ждала под ней и сразу втащила Диму внутрь своей квартиры. На ней было лишь красивое черное кружевное бельё и шелковый развязанный халатик. Оля рывком за шею наклонила голову Стеклова и напала на его рот. Он поспешил разомкнуть губы, пропуская горячий и требовательный язык к себе внутрь. Её напор покорял. Руки Димы заскользили по телу девушки, вызывая мурашки по нежной коже. Ещё секунда и её стройные ноги обвились вокруг его торса.       — Как же я по тебе скучала, — прошептала Оленька ему в губы. В принципе, Диме можно было больше ничего не говорить. Эта фраза снесла ему башню.       Он перенял инициативу, вжимая девушку в себя и по памяти, не глядя, побрёл к кровати. Его поцелуи были слишком неистовые, слишком жаркие. Он не мог насытиться её поцелуем, облизывая, всасывая и терзая.       — Я тоже, царевна моя, я тоже, — Дима разложил Олю на постели, лихорадочно целуя шею, ключицы и грудь, не стесняясь оставлять малюсенькие укусы на её коже. Запах любимого тела дурманил мозг, выставляя на первый план первобытные инстинкты.       Его губы перемещались всё ниже, дразня и выбивая первые томные стоны. Он двигался туда, где для него уже было всё «готово». Черное тонкое кружево слетело с бедер и его язык легонько прошёлся по клитору, прощупывая почву. Ладошка Оли сразу же оказалась запутанной в Диминых кудрях, притягивая ближе. Он усмехнулся и сомкнул губы вокруг желанной точки, нежно втягивая и продолжая кружить языком. Прерывистое дыхание и стоны вылетающие из уст девушки не давали и шанса остановиться. Он сконцентрировал всё своё внимание на её удовольствии. Пока его язык облизывал и ласкал клитор, пальцы медленно пробирались ко входу. Оля была пиздецки мокрой. Пальцы сразу же утонули в её влаге, обласкивая гладкие стенки, которые сжались вокруг него. Всего пара движений внутри тугого влагалища, пару нажимов языком по пульсирующей горошине и Оленька забилась в судорогах, с силой сжимая волосы Димы в своей руке.       — Прекрасно, боже, как прекрасно, — её грудь быстро вздымалась, а соски так и норовили прорвать тонкую сетку лифа.       Стеклов вновь поцеловал низ живота, всасывая сладко пахнущую кожу. Руки уже жили отдельно от его головы и последние предметы одежды девушки отлетели в сторону. Сам же он был ещё полностью одетый. Оля рывком села, сразу же запуская ладони под голубую футболку, чтобы стащить её с его тела. Она с наслаждением провела руками по прессу, медленно выпуская коготки. Он вздрогнул от контраста — сначала нежные поглаживания кончиками пальцев, а потом ощутимые касания ногтями по выпуклым кубикам пресса. Она очень любила его царапать. И кусать.       Он рывком стащил джинсовые шорты вместе с боксерами, доставая защиту из заднего кармана. Оля смотрела на него с вожделением, впитывая каждое его движение: как он зубами раскрыл фольгированную упаковку, раскатал презерватив по длине и двинулся к ней. Она с готовностью дала себя подмять, чтобы почувствовать вес его тела на себе. В секунду, когда Дима двинул бедрами, вторгаясь в её глубину, она простонала его имя, впиваясь ногтями в плечи. Она была всё такой же жаркой, мокрой и узкой. Плотно обхватывая его член своими стенками, сама двинулась на встречу, беззвучно моля начать двигаться. Темп с самого начала стал быстрым. Он вбивал её в матрас, выцеловывая шею и ключицы. По началу девушка старалась подмахивать бедрами, как любила это делать всегда, но в этот раз ей будто указали место, не давая простора для её движений. Она лишь жалась к сильному телу, прося не останавливаться. Он с наслаждением вдалбливался в любимое податливое тело, давая кусать свою шею. Вероятнее всего там останутся укусы и поцелуи. Будто им шестнадцать и это единственный способ показать их привязанность всем.       Дима вновь нарастил темп, сжимая ягодицы Оли, а она стонала прямо ему в ухо, не давая возбуждению спасть ни на секунду. Он явно почувствовал, как она сжала его и будто замерла, вонзая когти в спину. Мощные сокращения вокруг члена полностью вывели его из равновесия, вышибая мозг. Он уткнулся в худое плечо, с рыком заканчивая в ней. Пот полностью облепил его тело, скатываясь по спине и шее.       Он оторвался от манящей кожи и заглянул в глаза девушки. Они были прикрыты. Он оценил её состояние, видя как губы беззвучно двигаются, пытаясь что-то произнести. Дима осторожно вышел из её тепла и откатился на спину. Дыхание ещё не восстановилось, а сердце гулко билось в грудной клетке.       Оля прильнула к его груди. Оставив влажный поцелуй на кадыке, она прижалась ещё ближе, водя пальчиками по мокрой коже.       — Оль.       — М-м-м?.. — И вправду мурчит как кошка.       — Я люблю тебя.       Он почувствовал, как она замерла и тут же села, вперив испуганными голубыми глазами в него.       — Дим, то что я сказала, когда ты пришёл…       — Выслушай меня, — Стеклов тоже сел, беря её дрожащие ладони в плен. — Я люблю тебя. Уже давно. И, наверное, я больше не могу так. Мне тяжело только лишь приходить, когда ты позовешь. Я помню все свои обещания и твои слова, но не могу просто выключить чувства. Не могу относиться так же как ты к тому, что между нами происходит. Я честно пытался, но не вышло, — Дима тяжело вздохнул и погладил костяшки девушки. — И сейчас я попрошу у тебя слишком многого, но, прошу, подумай. Подумай о нас. Я не знаю, что ты испытала в своем прошлом, но я не дам этому больше повториться.       Оля на него не смотрела. Кусала губы и «бегала» глазами по постели.       — Я не особо достойна твоих чувств, после моих выходок, — её голос был тихий, еле слышный в тишине комнаты.       — И всё же я тебе их предлагаю, — он чуть наклонился и поцеловал кисти её рук. — Думай столько, сколько потребуется. Но я буду ждать твоего ответа. Если «нет», то я не буду тебя больше беспокоить и постараюсь всё забыть. Ну, а если всё же «да», то сделаю всё что угодно, чтобы ты была счастлива со мной.       — Хорошо. Я выполню твою просьбу. Я подумаю, — она чуть сжала его ладони и мягко высвободилась из хватки. — Ты не останешься? — Глупое предложение, после его слов, но попытка не пытка.       — Думаю, нет, я поеду, — Оля кивнула и встала с кровати, подхватывая свой халат. Черный шелк скользнул на тело и она запахнулась, оставляя руки сложенными на груди.       Стеклов встал со скомканных простыней и спешно оделся. Он не планировал этого говорить, но после понял, что ему стало легче. И от того, что сказал и от того, что Оленька согласилась подумать. Он бы никогда не стал бы на неё давить с выбором и ответом, но и дальше так продолжаться не могло. Хватит. Ему либо придётся двигаться дальше, либо отдать всего себя любимой девушке. Жить в подвешенном состоянии — это не выход.       Она пошла за ним, чтобы проводить. Уже сейчас было заметно, что девушка погружена в свои мысли. Дима притянул Оленьку к себе и поцеловал в макушку, вдыхая её запах. Ведь возможно, что эта близкая встреча последняя.       — Не спеши, я буду ждать, — проведя пальцами по руке, он вышел за дверь, не смея заглянуть ей в глаза.       Уже на улице Стеклов вздохнул полной грудью. Правильно. Он всё сделал правильно.

***

      Последние пару дней Лёля была словно пришибленная. Не то чтобы она не знала о его чувствах… Догадывалась, конечно. Не тупая. Но услышать подтверждение и догадываться, всё же разное. Единственный раз, когда ей сказали эти слова, парень просто воспользовался ими для своей выгоды. Не имея ввиду того, что она себе придумала. А вот Оля тогда и правда любила. Сильно.       Но Дима говорил искренне. Все его взгляды, поступки и решения, правда были из любви к ней. И если до этого разговора, она точно не хотела подпускать его к своему сердцу, то сейчас… Ей всерьёз было необходимо всё обдумать.       При мысли, что он не будет с ней рядом, Лёле стало неприятно. Холодно и одиноко. Но довериться ещё раз? Разве она могла? Страх снова пережить боль уже слился с её натурой и не отпускал не на миг. Стоял над душой и нашептывал. Подначивал ударить наотмашь первой. Ведь проще всего самой сделать больно и отгородить себя от чувств. Она ведь делала это не раз. Но сделать это с Димой было сложно.       Лёля никогда так долго не была с одним мужчиной. Год. Целый год он исполнял любую её просьбу, приезжал, когда ей было нужно и никогда не перечил. А потом признался в своих чувствах, открыл своё сердце и сказал, что будет ждать. Разве можно сделать ему больно? Каким нужно быть исчадием ада, чтобы истерзать его душу?       Оле срочно нужно было с кем-нибудь поговорить. С мамой не хотелось. Она и так уже была в курсе и буквально бы пихнула её в объятия Димы. Разумных доводов от неё не услышишь. И она решила поговорить с Линой и Милой. Впервые рассказать честно всю ситуацию и спросить совета. Конечно, подруги тоже были заинтересованны в «хорошем» исходе, особенно Зимина, но и их доводы, со стороны были бы полезны. Решать только своим чутьём и сердцем Лёля боялась.       Но девочки будто учуяли её состояние и на очередном прогоне танцевального подарка для свадьбы, буквально за несколько дней до самого мероприятия, прижали Суворову к стенке.       — Лёль, давай-ка ты нам поведаешь о своём состоянии, — Антипова обняла её за плечи и усадила на коврик, опускаясь на пол рядом и сама. Лина так же присоединилась к их «кружку».       — Да, ты будто не здесь. Если тебя что-то беспокоит — не молчи. Мы и так стараемся с Милой не наседать на тебя, но, кажется, сейчас нужно. Ты можешь что угодно нам рассказать, — Зимина сжала Лёлину ладонь и улыбнулась.       — Дима признался в своих чувствах ко мне. Попросил подумать о наших отношениях, а я не знаю что делать, — Суворова зажмурилась и вцепилась в руку подруги.       — Что тебя останавливает? — Антипова задала очень верный вопрос.       — Я боюсь, что он мне сделает больно.       — То есть ты в душе приняла его чувства и имеешь ответные? — Оля быстро заморгала, вникая в её вопрос. — Лёль, если ты страшишься, что он разобьёт тебе сердце, у тебя есть к нему чувства. В противном случае, тебе было бы всё равно.       — Я об этом старалась даже не думать, — вдруг прошептала она, — Потому что, если бы начала, то не смогла бы остановиться.       — Если это так, тогда ты мучаешь вас обоих, — подала голос Лина. — Я уже давно догадывалась. Возможно, даже, раньше самого Димы. Потому что он смотрит на тебя также, как Кай смотрит на меня. Лёль, кто тебя так потрепал, что боишься?       Эту историю Суворова вспоминать не хотела. Не сейчас. Игорь был забыт и её юное сердечко после него обросло толстенным панцирем.       — Не хочу о нём. Сейчас мне важно понять, правильно ли я поступлю, согласившись?       — Вы же долго не виделись? — Зимина скрестила ноги и подалась ближе к подруге. — Ты по нему скучала?       — Это было первое, что я ему сказала, пустив к себе в квартиру, — Лёля правда скучала. Дима всегда смешил и рассказывал что-то интересное. А ещё целовал и крепко обнимал.       — Дурочка, — Мила по-доброму улыбнулась, легонько дернув Лёлю за прядь волос. — Если всего бояться, подруженька, то можно всю жизнь пропустить. Нас могут предавать и наебывать каждую секунду нашего существования, но это не значит, что никому нельзя верить. Так можно остаться одной. Да, было больно, Лёль, да возможно будет больно ещё раз. Но закрыться и не подпускать никого к себе — это не выход. На то мы и люди, чтобы чувствовать, — Антипова вдруг отвела глаза и шумно выдохнула. — Я почти никому не рассказывала о том, что случилось со мной в десятом классе...       Девушка выпрямила спину, сглотнула и продолжила:       — Меня изнасиловал мой парень, — Суворова вздрогнула, ощутив как кожа по всему телу покрылась мурашками, а горло почти полностью пересохло. — Мы начали встречаться, когда мне было пятнадцать и он почти сразу ушёл в армию. А когда вернулся, захотел близости, я не была готова, но его это не остановило. И после его надругательства я думала, что никогда не позволю ни одному живому мужчине до себя дотронуться. Но Саша собрал меня по кусочкам. Он был терпеливым и чутким. Мы провстречались год, прежде чем я смогла довериться. Я отталкивала его, посылала и просила отстать от меня, — Мила ухватилась за вторую ладошку Оли. — Поэтому, если твоё счастье тебя догоняет, не стоит от него и дальше бежать.       — Боже, Мил… — Лина вытерла мокрые щёки и обняла девушку. Лёля ухватилась за них обеих, стараясь сдержать слёзы.       — Я смогла пережить это. Но без Саши этого бы не случилось, — они вновь сели кругом, размыкая объятия. — Не дури и забирай парня.       — Лёлечка, ты с ним будешь счастлива, а если он посмеет тебя обидеть, защитников у тебя много, уши надерём, — Зимина улыбнулась, подтягивая колени к груди. — Я даже из Англии его отпесочу при надобности.       Суворова закрыла лицо руками. Доводы были услышаны, осталось разбудить своё сердце.       Оставшиеся дни до свадьбы Меркуловых прошли в суматохе. Лёля в последнюю минуту нашла себе платье, которое полностью подходило её вкусам. А над своим решением она думала каждый день, от чего голова иногда отдавала тупой болью. С мамой тоже удалось поговорить и Евгения Алексеевна также считала не тупить. А Суворовой было сложно. Она так волновалась в последний раз, когда сдавала ЕГЭ. И хочется и колется — идеально описывало ситуацию.       Ночью, перед мероприятием, Лёля, наконец-то, пришла к заключению своих дум.       «Если в моём сердечном ритме что-то изменится, при встрече, значит «да», — уверила она себя перед тем, как уснуть. Пусть мускул решает сам.       Выездная церемония планировалась на вечер, поэтому Суворова спокойно смогла собраться днём, прежде чем ехать поддерживать уже Меркулову перед красивым празднеством. Укладку и макияж ей сделала одна из девочек, что ходит к ней в студию. У неё вообще образовалось много полезных связей. И визажисты, и ногтевые феи, и кондитеры и даже адвокат. На любой случай специалист.       Оксана уложила ей волосы в голивудскую волну и со стопроцентной гарантией уверила, что волосы продержатся в укладке до завтрашнего дня. Оле повезло и её шевелюра идеально пряма и гладкая без утюжков, но совершенно не держит кудри. Они опадают в течении нескольких часов. Поэтому она уповала на золотые ручки своей ученицы. Макияж решила оставить неброский — шоколадный смоки-айз, идеальная кожа и нюдовая помада. Платье под цвет розового золота, поэтому что-то более темное смотрелось бы не очень. Плюс, главная дама мероприятия сегодня Лина, всё внимание было ей. Наряд был простым, она специально искала такое платье, которое можно будет надеть ещё несколько раз. Без бретелей с внутренним корсетом и летящей юбкой. У Лины с Каем был лишь цветовой дресс-код.       Когда они с Милой встретились перед домиком, где собиралась жена-невеста, Кай сообщил, что не доставили букет и Дима в срочном порядке едет наводить шорох на флористов. Лёля выдохнула, у неё оттянулось время встречи. Вскоре пришлось успокаивать подругу и слушать, как она гонит собак на уже мужа. Ну что за прелесть, один день брака, а уже разборки.        А потом всё вновь закрутилось и она увиделась с Димой, только когда все гости были уже в сборе, а ведущий пригласил невесту выйти к жениху. Парень улыбнулся Лёле, еле отводя от неё зачарованный взгляд. Сердце Суворовой замерло, а потом забилось с бешеной силой. Она закусила щёку, переключая внимание на церемонию.       Пол вечера всё не получалось поговорить. Да и место было, наверное, не подходящее. Поэтому Оля отдалась празднеству, оставляя разговор на потом.       Когда она заметила, что новоиспеченные Меркуловы пропали, а мамы обоих молодоженов начинают паниковать, Лёля выцепила Диму от друзей.       — Пошли-ка найдём кое-кого, пока мама Катя не подняла бучу, — она ухватилась за его руку, ведя за собой, а он, как обычно, не смог сопротивляться.       Они отошли от ресторана, собираясь обойти территорию комплекса. Парочка могла запрятаться куда угодно, даже уйти в свой номер.       — Ты прекрасно выглядишь, — Суворова обернулась и смущенно пробормотала благодарность. И руку парня всё ещё не отпускала.       Молодожены нашлись у дальнего озера у дерева рядом с лодочным домиком.       — Вам видимо мало «горько» кричат, да? — Дима усмехнулся облокачиваясь о стенку строения. Новобрачные тут же отпрянули друг от друга. — Ничего, я вашему Алексею скажу, он объяснит гостям, что вы не насосались ещё.       — Бля, это наш день, можно чуть-чуть вдвоём время провести? — Кай поправил расстегнутую рубашку, а Лина принялась оттирать свою помаду с его подбородка.       — Можно. Только мама Катя начинает нервничать. А если нервничает мама Катя, нервничают все, — Лёля сделала «страшные глаза» и парочка тут же вздохнула. Идти обратно им всё же придётся, пока не убежать.       — Осталось совсем чуть-чуть, дорогой, — новоиспеченная жена расправила подол платья, шлейф которого собрал уже всю пыль комплекса, и обернулась на друзей. — Вы идёте?       Стеклов уже шагнул от стены, но Оля остановила его рукой.       — Идите. Мы вас догоним, — Лина кивнула, пряча улыбку, и повела своего мужа обратно к гостям. — Поговорим?       — Сейчас? — Дима нервно поправил свои волосы, портя укладку.       — Да, сейчас, — Суворова отошла к дереву, прислоняясь к нему спиной. Мысли путались, а взгляд метался по водной глади озера. Дорожка заката золотила воду, превращая весь вид в сказочную картинку. — Я очень долго боялась подпустить к себе кого-то слишком близко. Боялась, что мне нарушат мой ритм, в котором я привыкла двигаться, — краем глаза Лёля заметила, как парень к ней приблизился, но пока не нарушил личного пространства. — Но с тобой, я готова изменить этот ритм. Чтобы он стал нашим.       Его ладони молниеносно обхватили лицо Оли. Она потянулась на встречу, хватаясь за рубашку.       — Оленька, царевна моя, это правда? — Дима шептал, заглядывая в её глаза. Она смогла лишь к кивнуть. — Ущипни меня. А лучше ударь, чтобы наверняка.       Суворова хихикнула, притягивая его ближе к себе.       — Могу куснуть.       — Кусай. Можешь всего меня искусать, — Лёля поддалась вперёд, добираясь до открытой шеи, и оставила легкий укус на его горле. — Похоже, это не сон.       — Нет, не сон, — они оба потянулись к друг другу и слились в поцелуе.       В поцелуе медленном, нарастающим с каждой секундой. Легкие горели у обоих, но оторваться не было сил. Юркие ладошки уже расстегивали рубашку Димы, пробираясь к его гладкой коже. Парень подхватил её под бедра, придавливая к дереву и целуя всё настойчивее.       — Как думаешь, этот домик закрыт? — почти простонала Лёля, покусывая нижнюю губу уже своего мужчины.       — Думаю, мы можем проверить, — он уверено двинулся к двери, жадно целуя её шею.       Домик был открыт. Внутри полумрак и куча лодок, которые остались лишь фоном, смазанным пятном. Дима усадил Олю на стол, сметая папки и прочую макулатуру. Они оба горели и вообще плевать хотели на то, что проникли туда, куда нельзя. Это было не главное. Главными были они. Их взаимные чувства, их эмоции и их желание. Рывком он избавил Лёлю от белья, засовывая нежное кружево поглубже в карман своих брюк, которые она в срочном порядке пыталась расстегнуть. Прелюдия сейчас была не нужна. Она и так истекала, чувствуя его руки на себе и движения языка в своём рту. Он властно проходился по небу, заявляя что Суворова только его. Не в силах больше ждать ни секунды, она обняла парня, крепко оплетая ногами и руками его тело. Чтобы был ближе, глубже.       Первый общий стон в поцелуй, пронесся ураганом по обоим, когда Дима, наконец-то вошёл, впиваясь пальцами в её бедра. Это ощущалось ярко, горячо, без каких-либо преград. Каждый сантиметр его длинны чувствовался потрясающе хорошо. Парень сразу сорвался на Олин любимый темп. Быстро и яростно, до дрожи в коленях. Чтобы можно было впиться зубами в его плечо и глухо стонать от наслаждения, забывая всё на свете. Он толкался в её жар, сводящий с ума, приближая обоих к желанному экстазу.       — Люблю тебя. Люблю, — хрипло повторял Дима на каждый её стон. Пальцы парня уже скользили по клитору, от чего Лёля сжалась, поджимая пальцы ног. Она буквально разбивалась от этого иступляющего чувства.       Ещё один укус его шеи получился через чур сильным из-за слишком яркого оргазма. Оля плотно сжала член своими стенками, не выпуская из плена и безжалостно сокращаясь вокруг него. Дима рыкнул от боли и накатываемого удовольствия, не успевая отстраниться и выйти. Частыми толчками забился внутри неё, заполняя семенем.       Тяжёлое дыхание и звуки влажных поцелуев сменили стоны и шлепки, наполняя душный полумрак домика умиротворенностью. Никто из них не спешил начинать говорить — не было сил. Оба всё ещё жались друг к другу.       — Прости, ты меня не выпускала, — Дима заправил локон за её ухо, целуя кончик носа.       — Ничего. Думаю, сегодня «безопасный» день, — Лёля вновь прижалась к его груди, гладя мускулистую спину. — Надеюсь, тут нет камер, — она хихикнула, осматривая углы помещения.       — Если есть, будем мониторить pornhub, чтобы в случае чего отжать бабки за просмотры, — Суворова засмеялась в голос.       Он вышел из неё, поднимая подол платья к талии, чтобы не запачкать. Сразу же натянул трусы и застегнул брюки. Лёля не рискнула слазить со стола, чтобы не перепачкаться. Пришлось крепко держать платье около себя, сминая летящую ткань. Хуево конечно, но вроде будет не очень заметно. Дима осторожно подхватил её и поставил на пол. Ноги чуть-чуть дрожали, но на каблуках она держалась ровно.       — Ваше бельё, мисс, — парень элегантно достал её трусики из кармана, крутя на указательном пальце. Оля закатила глаза.       — Вы так галантны! — Она отобрала бельё, жертвуя его на то, чтобы вытереть сперму со своих ляжек. Главное дойти до туалета. Там ситуацию можно поправить.       Когда они уже более менее опрятные пришли обратно в зал, Лина покачала головой, тихо смеясь в миниатюрный кулак. Подруга сразу всё поняла, как бы новоявленная парочка не пыталась скрыть результаты своего разговора.       Праздник продолжился. Все веселись и пили за молодых желая им счастья и любви. А Дима с Лёлей не отходили друг от друга, постоянно переговариваясь и мимолётом целуясь. Она ловила все его нежные взгляды и касания. Такие приятные, что дивилась и немножко ругала себя.       «Дура. Ведь реально дура! Как же хорошо,что он не сдался…», — воодушевление и томительная радость вспыхивали каждый раз, когда Суворова ощущала на себе его счастливый взгляд. Синие глаза искрились, а улыбка ни на секунду не слазила с Диминых губ. В душе Лёли был штиль и ясная погода. Ведь она нисколько не сомневалась в своём решении.