Алиса не знает, что делать

Даже тут меньше фальши, чем в этом вашем общем

Порази своё сердце, зарази свою душу

      Алиса подумала, что сейчас поступает как та, с холодными змеиными руками. Как Женя, которая перевернула все ее светлые чувства грязью подворотни и испортила отношения с Ней. Она испортила отношения Алисы с самой собой. Алиса поморщилась и посмотрела на маленький пенал в углу стола. Но девушка понимала — если Саша и правда уже остыла и с тем Антоном, то эти переписки — ничего не значащее дело. А если нет… Саше пора отпустить, и Алиса в своём праве делать больно. Она вправе вытащить меч на этом поле боя. Теперь ей нужно идти и нести кровавый шлейф за собой, с кровью лишь одной жертвы…              Но Алисе и делать ничего не пришлось. Просто Саша вышла из себя. И её хриплый голос срывался в голосовых:       — Я понимаю, что Олесе я была готова дать все, а она ничего. Понимаю. Что я ехала к ней, сломя голову, а она отвечала, что у неё нет времени. Понимаю.       Алиса прищурилась, чувствуя, как в груди теплеет и холодеет одновременно. Знала, что сейчас Саша выскажет все, и тогда у неё будут тузы в рукаве.       — Понимаю, что ты мне так долго не писала и внезапно появилась. У каждого своя жизнь, а я так… Этап.       Карты вскрылись, не показывая рубашек, тёмных и с перекрёстными линиями.       И Алиса слышала, что она права, но внутри уже понимала: она боялась мысли, что Олеся действительно её… Девочка? Что она действительно ее, полностью, от пальцев и до прикрытых глаз. Она её, и этого не отмерить и не отнять. И Сашу вроде бы жалко. Но просто так отпустить?.. И она нажала «переслать». Так трусливо и глупо. Чтобы на следующий день, в кабинете, освещаемом зимним солнцем, прижаться к ней и думать, какого черта она так неправильно делает.       С каждым разом между ними падает ещё одна стена, стирается ещё одна граница, хотя иногда кажется, что больше уже и некуда. Не злится, не видит ничего такого, просто не знает, как выразить словами. Это очень легко, если не задумываться. А значит, априори сложно. И мысли по кругу: так сложно стоять и не прикасаться, так сложно не смотреть, так сложно быть не зависимой. Джейн? Аддикция? Сумасшествие? Звучит именно так. Алиса понимала это, но тянулась к ее губам.       С каждым днем между ними связывается и ждёт ещё больше напора, ещё больше входят во вкус, хотя иногда кажется, что больше уже некуда. Прижаться ещё сильнее, просто раствориться — не понимала. Она не знала куда девать руки, Алисе катастрофически просто не хватает тела, чтобы обнять её всю. Так мало и так много, вот и вся цена.       С каждой упавшей монетой она поднимается на ещё одну ставку, которую поднимает Алиса и смотрит исподлобья на неё. И не видит, сколько ставит Олеся и поднимает ли вообще. Остаётся только чувствовать, и она чувствует, что если не больше, то не меньше ставят и поднимают. И вслепую играть, не видя, кто ведёт.       Алисе мыслью провести языком по губам, но трусливо убежала в секунду, подгоняемая страхом сделать что-то не так.       Судьба подкинет кон, в азартных играх большую роль играет случайность, особенно когда ей надоест смотреть за партией вслепую. Сдвинет все фишки, перемешает и посмотрит. Посмотрит и она, Алиса.       — Я люблю тебя, — Олеся выдыхает, — только тебя. К черту Сашу. Забудь её. Забудь. Есть только ты. Хочу тебя и люблю тебя.       И Алисе приходит в голову спросить неизмеримое:       — Если ты хочешь, то представляешь меня, когда делаешь это?       И в секунду ей ответ, который даёт все, но немногим больше:       — Да.       Алиса прикрывает глаза, не зная, что ей делать. На уроке отпускает ее руку, но потом боится ее вернуть на место — отвлекает. Отвлекается. Но крышу сносит от одного ее запаха, от вздоха и поворота головы. Олеся держит ручку, Олеся ее вертит, а длинные пальцы притягивают взгляд, и Алиса нервно бьёт карандашом по запястью — она думает совсем не о том. Грязная, пошлая, глупая Алиса.       У них ещё есть полгода.