Хорошее будущее только для двоих

***

Весна – прекрасное время года. Все вокруг набирало силу и постепенно распускалось. Именно сейчас Манджиро сидел в маленькой комнатушке на кожаном диванчике, ожидая решение Мицуи. За окном капали маленькие капли холодного дождя, а дома у капитана второго отряда было так тепло и уютно. Сам Майки чувствовал себя немного волнующе, и весь его вид вызывал для Такаши тревогу. Если его командир пришёл с такой необычной просьбой, тем более вывалил это на полном серьёзе. Парень сидел за своим столом с задумчивым видом, пальцы нервно отбивали какой-то ритм. — Ты хочешь, чтобы я сшил новую форму для Такемичи и тебя? — переспрашивая уже раз в десятый Мицуя. — Да, очень хочу сделать ему подарок, — твёрдо ответил блондин. Мицуе было трудно отказать главе, он лишь тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и потер переносицу пальцами. Работенка предстояла быть муторной. Форма этих двоих должна была отличаться от всех. — Хорошо… — эти слова дались парню трудно. Под натиском чёрных глаз, Такаши наконец-то сдался.

***

Токио никогда не засыпал. Всё постоянно шумело, жило, пульсировало, словно вены города, по которым текли его беспокойные, вечно чем-то озабоченные своими проблемами жители. Целая армия деловых офисных рабочих — кто гордо, а кто сутулясь, прижимая портфель к груди спешили домой. Но был один человек, который выделялся даже на фоне бурлящего людского потока. Манджиро Сано, на вид щуплый парень, с взлохмаченными длинными волосами, которые после поездки на байке беспорядочно лежат. Он припарковал свой байк недалеко, направляясь в сторону храма Мусаси. Именно сегодня собиралась группировка для очередного собрания. Вчера Мицуя благодушно отдал новую униформу Такемичи, и тот должен был приехать в ней. Сам глава уже приехал в новой униформе. Она ничем не отличалась от старой, но выглядела более престижно. Золотистыми нитками почти по всей форме были вышиты фениксы, которые расправили свои огромные крылья, словно взлетая куда-то далеко ввысь. Как бы глупо это не было, но Манджиро верил, что это символ бессмертия и воскрешения. Птица, которая вновь и вновь возрождается после смерти. На спине же, поверх феникса были прошиты золотистые лютики. В детстве, мать ему читала Шекспира «Ромео и Джульетта». Когда именно из лютика было приготовлено снадобье, которое аптекарь дал Джульетте, чтобы она погрузилась в сон, так похожий на смерть. Почему-то это отложилось в детском сознании мальчика, словно он ждал этого дня. В тени, у самой стены, стоял Кенчик, который некоторое время назад приехал. Встал с рядом сидящим Сано, встречая остальных членов группировки. Ветер приглаживал кроны деревьев и запутывал туман в узлы и кольца. Блондин сидел на ступеньках, ожидая своего парня. Остальные члены Тосвы, потихоньку собирались и косились на главу, который выглядел сегодня не так как обычно и перешептывались между собой. Размеренный рёв байка разрушил тишину храма. Именно этот звук узнает везде, ведь именно он подарил своему Такемучи близнеца Бабу. Он думал, что научить ездить на байке своего парня будет трудно, но словно сама судьба благоволила, что этот байк создан для него и Ханагаки научился быстро. Желтоволосый парень припарковал свой байк и слез с него, нервно поправляя на себе форму. Мицуя, который оказался вчера на пороге его дома, выглядел слегка заебанным. Вручив форму, строго проговорил, чтобы тот явился в ней на собрание, не говоря причины. Форма и впрямь была роскошной и очень красивой. Со глава Тосвы медленно стал подниматься к храму. Слегка говоря, он сильно волновался. Мальчик не любил внимание к своей персоне. На горизонте уже виднелись члены группировки и Манджиро, который возвышался в центре. Тоже в такой же форме? Парня пробила дрожь. Ханагаки хотелось провалиться сквозь землю от смущения, а в голове уже собрался пазл. «Майки-кун попросил сшить парную форму», — нервно пронеслось в голове парня. — Начинаем собрание, — негромко заговорил Майки между роптанием подчиненных, которые тут же затихли. Глава Тосвы наконец-то остановился и окинул прищуренным взглядом своих подчинённых, приготовившись слушать. Сано молчал. Эта тишина давила в небольшом пространстве возле храма, а ожидание тянулось очень долго. — Такемучи, подойди сюда — громко позвал своего парня Майки. Ханагаки задрожал, медленно подходя к месту, где стоял глава, поднимаясь по лестнице, и встал рядом с ним. Он смотрел куда-то вдаль, стараясь не смотреть на людей или своего парня, который широко улыбался. Кровь прилила к лицу до кончиков ушей. Манджиро повернулся к нему с улыбкой, несколько светлых прядей упали на его лицо. Он казался невозмутимым по поводу этой парной одежды, его фирменная хитрая ухмылка поблескивала на лице, руки небрежно лежали в карманах. Вульгарно облизнув свои сухие губы, представляя, как будет раскладывать это сладкое и юношеское тело на какой-нибудь плоской поверхности. Была бы его воля, разложил прямо тут, но его Такемучи этого не оценит. Поэтому приходится довольствоваться фантазиями. Пока что. Повернувшись к своим подчиненным, Сано начал проводить собрание. Такемичи в это время изо всех сил пытался сосредоточиться. Пытаясь совладать со своими чувствами и взять себя в руки. Хотелось убежать прочь и спрятаться от этих взглядов. Собрание закончилось, а члены группировки разбрелись кто куда. У храма резко стало меньше народу. И только один мальчишка не сдвинулся со своего места, рассматривая плиту под своими ногами, как будто там нашел что-то интересное. — Такемучи, ты прекрасен — слышит Мичи знакомый, такой нежный голос. Он отрывает взгляд, и перед ним стоит Манджиро, разгоняющий все его мысли в голове только одной своей прекрасной, нежной улыбкой. Весь мир словно перестает существовать, кроме них. Сердце Такемичи быстро билось. Теперь Сано мог рассмотреть заметно покрасневшего парня и расслабленно усмехнулся. Звёзды на ночном небе над ними сияли просто волшебно. Такемичи затаил дыхание, он подошел медленно к блондину, положив свои руки на его шею, сцепляя в кольцо. Холодный нос уткнулся в изгибе шеи. Майки чувствовал быстрое дыхание и биение сердца своего мальчика, из-за чего он чувствовал себя самым счастливым парнем на свете.