Глава 3. Приказ Директора Д.
18 июля 2023 г., 22:01
В ту ночь Тие впервые во сне явился отец.
Аид, одетый в строгий чёрный костюм, сидел в кресле возле камина с кованой решеткой, за которым полыхало пламя. Несмотря на то, что это был сон, Тиа вполне ощущала тепло исходившее от него, слушая доносившийся издалека, властный голос Персефоны.
Она изучала отца, боясь двинуться. Аид никогда не пугал её в те редкие случаи, когда они бывали на Олимпе в одно время, но сейчас она видела, насколько он был напряжен и боялась.
Не хотелось бы оказаться в этом месте раньше времени, но всё же…
— Чего ты от меня хочешь? — Голос Тии звучал резко, даже намного резче, чем ей того хотелось.
Развернувшись в кресле, Аид оглядел её с головы до ног и хмыкнул:
— А ты похожа на мать. Я хотел поговорить с тобой о пророчестве и о кое о чём похищенном недавно у Зевса. — Последнее слово он произнес так, будто оно было ругательством.
Тиа прорычала сквозь зубы, цокнув языком:
— Не смей говорить мне о матери! Не после всего, что произошло!
На губах Аида мелькнула восхищенная, острая словно нож, улыбка.
— Да… — Произнес он удовлетворённо. — Ты будешь отличным оружием против Олимпа…
Весь запал его дочери исчез. Вздрогнув, она спросила:
— К-каким еще оружием?!
— Неужели, Хирон тебе не рассказывал? — Аид сложил руки на груди, уставившись на дочь своими пугающими глазами. — Существует пророчество про ребёнка одного из Большой Тройки. Когда ему или ей исполнится шестнадцать, то этот ребенок будет решать судьбу Олимпа. Тиа, тебе четырнадцать, и очень велика вероятность, что речь идёт о тебе.
Сердце девушки пропустило удар; ей хотелось бы чтобы слова Аида были ложью, но она прекрасно знала — если кто из Богов и был честен, так это именно он, её отец. Я буду решать судьбу Олимпа? Как вообще такое возможно?.. Но… Есть ведь ещё Перси, и отец наверняка об этом знает. Если я дам волю гневу, то кто знает, что случится…
Глубоко вздохнув, она покорно спросила:
— Что ты говорил о похищенной вещи Зевса?
Аид оценивающе взглянул на дочь. Тиа вздрогнула, увидев те же тёмные глаза его человеческого облика, что были и у неё самой.
— Что ты знаешь о символах власти богов?
— У Посейдона — трезубец, у тебя — шлем Тьмы, а у Зевса — молнии. — Тиа чувствовала себя ученицей, отвечающей перед доской. — Ты имеешь ввиду, что кто-то похитил молнии Зевса? Но кто мог осмелиться на подобное?
— Зевс считает, что это один из полукровок. Я послал тварей убить его дочурку из-за нарушенной клятвы. — При упоминании о Талии Тиа до боли сжала кулаки, чтобы не наброситься на отца. Аид продолжил, фыркнув: — Теперь он считает, что это или сын Посейдона, или ты.
— Но я ничего не крала.
— Я знаю, — голос повелителя Царства Мёртвых был тихим. — Но ты найдешь молнии и принесешь их мне.
Аид щёлкнул пальцами.
***
Закричав, Тиа проснулась. Ненароком она налетела на кого-то, сидящего на её кровати, и ударилась лбом о его голову. — А-ай! В темноте прозвучал знакомый голос: — Не маши так кулаками! Сейчас я свет включу. Прищурившись, Тиа наблюдала как тёмная фигура подходит к лампе, ворча: — Лука, а тебя не учили, что нельзя заходить посреди ночи в комнату девушки? Особенно девушки-полукровки, ведь можно отделаться синяками. За окном прозвучал раскат грома, заставив её обеспокоенно обернуться, вглядываясь во тьму на улице. Здесь же никогда раньше не было штормов… — Собирается гроза, — медленно произнес Лука, тусклое освещение от маленькой лампы делало его вид воистину зловещим. — Тебя вызывает мистер Д. Тиа закуталась побольше в одеяло, морщась. Ей не хотелось идти к мистеру Д. и выслушивать его помесь угроз с нотациями, она просто хотела полежать в кровати, дожидаясь нового денька в Лагере. — Почему за мной пришел ты, а не Хирон? У меня же комната на первом этаже. Лука отвёл свой голубой взгляд, от чего ей совсем стало не по себе. — Лука… — Настороженно протянула дочь Аида. — Он пытается уговорить мистера Д. не убить… Короче, одевайся и я тебя провожу к ним. Тиа вскочила с кровати, ахнув: — Не убить?! Лука не ответил, неотрывно глядя на нее. Тиа недоуменно взглянула на него, пока до неё не дошло, что одеяло упало и она стоит перед ним в одной коротенькой ночной рубашке. Покраснев, она вытолкала Луку за дверь, ворча сквозь зубы: — Я оденусь и выйду. Подожди меня за дверью. Закрыв дверь, она прислонилась к холодной стене, пытаясь остыть и привести свои мысли в порядок. Мистер Д. планирует разнести меня на атомы, отец требует, чтобы я принесла ему оружие Зевса и помогла в борьбе с Олимпом и я показалась перед Лукой в одной рубашке… И это только утро! Осталось только превратиться в дельфина…***
Пока они шли на веранду, Лука наставлял девушку поучительным тоном: — Говори правду. Может, тогда он не будет злиться. Тиа сглотнула, вспоминая приказ отца. Правда меня убьёт в этом случае… Она молча кивнула. — Ты не хочешь мне что-нибудь рассказать, пока мы не пришли? — Лука внимательно смотрел на девушку, видя, что она чего-то опасается. За эти годы он научился читать её словно открытую книгу, но никогда прежде не видел, чтобы она боялась. — Знаешь ведь, что буду молчать. Он положил ладонь на её щеку и на мгновение, они вновь стали той маленькой семьей, которой были до прихода в Лагерь. — Все нормально, Лука, — прошептала дочь Аида, коснувшись его ладони, а после его плеча, радуясь, что он не мог видеть как горят её щеки. Она через силу улыбнулась, шепнув скорее самой себе, чем ему: — Все будет хорошо. Хоть и верится в это с трудом…***
Дионис сидел за столом для безика в тигровой гавайской рубашке, и перед ним стояла банка диетической колы. Хирон был напротив него в своем бутафорском инвалидном кресле. Они играли против двух невидимых противников: в воздухе парили сданные карты. Тиа приподняла брови, увидев это зрелище, но сдержалась. — Здравствуй, Тиа. — Поздоровался кентавр, на минутку отвлекаясь от карт. Покачав головой, он уставился в них вновь. — Сейчас дождемся этого Перри и можно будет начинать наш разговор. — Дионис сдал карты, не обратив внимания на дочь Аида. Тиа подняла глаза к покрытому тучами небу и прикусила губу. За всё время, проведенное в Лагере Полукровок, она никогда не видела ничего подобного. Молний-то нет… Видимо, отец был прав. На веранду зашли Перси с Гроувером; сатир обеспокоенно взглянул на девушку. Тиа подмигнула другу, пытаясь успокоить бедного козлёнка, хотя и сама была на нервах. Они давно были друзьями, ведь именно Гроувер привел всех в Лагерь Полукровок, почти всех… Перси нервно переводил взгляд с Хирона на Диониса, с Диониса на Тию. Директор поманил их, презрительно улыбаясь. — Подойдите сюда. Я не буду любезничать с вами, потому что ваши папаши управляют морем и подземельями. — Он фыркнул. — П-ф-ф! Зевсу это явно не понравилось. Разветвленная молния прорезала тучи. Гром сотряс стекла. — Бла-бла-бла, — передразнил Дионис, морщась. Тиа огляделась, надеясь на помощь, но Хирон с притворным интересом изучал карты. Гроувер же… наблюдал за всем, прячась за перилами. Ну, сатиры не могут перечить Дионису… — Будь моя воля, — невозмутимо продолжал мистер Д., — я бы подпалил огоньком все ваши молекулы разом. Мы бы тут все чистенько подмели — и делу конец. Но Хирону кажется, что это противоречило бы моей миссии в этом чёртовом лагере: держать братьев подальше от опасности. Тие очень хотелось побыстрее закончить со всеми этими нотациями и уже выслушать свой приговор. Я, что, виновата, что я — дочь Аида?! — Самопроизвольное возгорание — также форма опасности, мистер Д., — нравоучительно вставил Хирон, будто директор не был богом, а просто ещё одним полукровкой на уроке кентавра. — Чушь, — огрызнулся Дионис. — Они ничего и не почувствовали бы. Тем не менее я согласился, что буду проявлять сдержанность. Думаю, лучше обратить мальчишку в дельфина и отослать к папаше. А девчонку в скелет… Тиа вздрогнула, представив себя говорящим скелетом. — Мистер Д… — предупредил Хирон. — Аид и Посейдон… — Ну-ну, — смягчился Дионис, поднимаясь; карты невидимых противников упали на стол, — просто еще один вариант. Но это глупо дальше некуда. Я отбываю на Олимп. Если дети будут все еще здесь, когда я вернусь, я превращу их во что-нибудь ужасное. Короче, если у вас есть хоть крупицы разума, Персей Джексон и Тиа Ниньо де Ла Муэрте, то вы немедленно согласитесь с предложением Хирона. Он щелкнул пальцами и воздух обернулся вокруг него коконом. Мистер Д. развеялся ветром, оставившим после себя лишь слабый запах винограда. Отложив карты, Хирон улыбнулся: — Садитесь, дети. Тиа упала в свободное кресло. Несмотря на то, что она только что проснулась, девушка уже чувствовала себя истощенной донельзя. Казалось, что она сама, без божественной помощи, распадается на атомы. — Ответь мне, Перси, — Хирон обратился сначала к новичку, — какое впечатление на тебя произвела адская гончая? Содрогнувшись, тот тихо признался: — Она напугала меня. Если бы Тиа не загородила меня собой и вы бы ее не застрелили, я бы погиб. — Я просто подумала, что гончие подчиняются моему отцу и меня они не тронут. — Тиа пожала плечами. — Видимо, её инстинкт был сильнее воли хозяина. Если только им не был сам Аид… — Вы встретите монстров и пострашнее на своем пути. — Н-на своем пути? — Перси недоуменно нахмурился. Тиа выпрямилась в кресле, впившись пальцами в подлокотник: — Хирон, мы отправляемся в поиск? — Ей не очень хотелось куда-либо уходить, но она понимала, что поиск лучше чем превращение в скелет на всю оставшуюся жизнь. — Что произошло? — Ну, в этом самое трудное, в деталях. — Хирон скорчил недовольную гримасу. По долине вновь раскатился гром. Грозовые тучи уже почти достигли полосы прибоя. Тиа вздрогнула, представив, что сейчас творится на Олимпе. Рассказать Хирону о своем сне или умолчать? Решившись, она произнесла: — Хирон, сегодня во сне мне явился отец. Он хотел, чтобы я принесла ему похищенные молнии и стала ребенком какого-то пророчества. В этом заключается наш поиск? Вернуть похищенное Зевсу? Хирон глубоко вздохнул: — Да. Речь идет о жезле, изрыгающем молнии. — О чем? — нервно рассмеялся Перси. Видимо, всё случившееся порядком его измотало. — Жезл Зевса-повелителя! — Произнес Хирон, распаляя себя. — Символ его власти, первое оружие, изготовленное циклопами для борьбы с титанами, жезл, поразивший молнией вершину горы Этна и низвергнувший Кроноса; жезл повелителя, по сравнению с которым все ваши водородные бомбы выглядят просто шутихами! — И он пропал? — Похищен, — уточнил Хирон. — Вами. — Н-но… — Тиа попыталась возразить, однако, Хирон перебил её. — По крайней мере, так полагает Зевс, — пояснил кентавр, воздев руку. — Во время зимнего солнцестояния на последнем совете богов Зевс повздорил с Посейдоном. Повод был, как всегда, пустяковый. После чего Зевс обнаружил, что его жезл пропал. Утащили из тронного зала прямо у него из-под носа. Зевс моментально обвинил в похищении Посейдона. Теперь слушайте: бог не может просто отнять у другого бога символ верховной власти. Это запрещено древнейшими божественными законами. Поэтому Зевс убежден, что это Посейдон подговорил тебя, Перси, украсть его символ власти. Теперь еще и Аид признал свою дочь, поэтому под подозрение попадаешь и ты, Тиа. Тем более ты была на Олимпе во время зимнего солнцестояния. — Помню. Там еще были Лука, Кларисса и Аннабет. Интересно, почему Зевс не подозревает их? — Голос Тии сочился сарказмом. — Он… — Тиа… — упрекнул девушку Гроувер, всё это время спокойно жевавший банку из-под колы. — Мы же никогда не используем бранных слов применительно к нашему повелителю. — Простите. — Тиа посмотрела на небо — казалось, еще чуть-чуть и там разразится шторм, достойный любого апокалипсиса. — Скорее, это паранойя, навязчивая идея, — предположил Хирон, пожав плечами. — Опять-таки Посейдон с Аидом уже не раз пытались подсидеть Зевса. Тиа скривилась. Как самый старший из братьев, отец мог вести себя и умнее… — Но мы всего лишь дети! — Воскликнул Перси. — Перси, — вмешался Гроувер, — поставь себя на место Зевса. Твои братья строят козни, чтобы свергнуть тебя, затем они же внезапно признают, что нарушили священную клятву, принесенную после Второй мировой войны, что они — родители новых героев, которых могут использовать против тебя… Особенно Аид… — Но мы же ничего не сделали, козлёнок! — Внезапно Тию осенило, что её отец не мог украсть жезл Зевса, ведь она сама не была причастна к воровству, а других детей у Аида нет. Ни я, ни Аид не виновны… Хирон тяжело вздохнул: — Можете ли вы себе представить, что значит полномасштабная война? — Паршиво, да? — Невинно предположил новичок. — Боги просто разрушат этот мир. — Произнесла Тиа, отводя взгляд. Перед её глазами проскакивали лекции Хирона о Второй мировой Войне. Наверняка будет куда страшнее… — И вы первыми ощутите на себе гнев Зевса, — подытожил наставник. Пошел дождь, заставивший Тию удивлённо взглянуть на небо. Она уже очень давно не видела дождя в Лагере и успела отвыкнуть от приятной прохлады, приходящей с ним. — Значит мы должны вернуть этот жезл Зевсу? — Медленно спросила она, не глядя на своих собеседников. — Разве можно придумать более мирное жертвоприношение, чем сын Посейдона и дочь Аида, возвращающие Зевсу его оружие? — Вопросом на вопрос ответил Хирон. — Где тогда эта штука? — Спросил Перси, оглядываясь, будто жезл был спрятан под соседним кустом. — Полагаю, что я знаю это, — мрачным голосом ответив Хирон. — Часть пророчества, явленного мне несколько лет назад… ТФеперь некоторые из его строк мне понятны. Но, прежде чем я поясню свои слова, ты, Тиа, должна официально возглавить поиск. Можешь спросить совета у Оракула. — Я?! — Воскликнула Тиа, вскочив с кресла. Она никогда раньше не выходила за пределы Лагеря, особенно в качестве главы отряда. — Почему именно я? — Ты одна из самых опытных в нашем Лагере. Опытнее тебя только Лука, но его я не пошлю в этот поиск. Ты сможешь, дитя. — Хирон подбадривающе взглянул на дочь Аида и тут, она поняла, что выбора-то и нет. Помрачнев, та неохотно кивнула. — Так вы согласны? Тиа переглянулась с Перси, после с Гроувером. Сатир ободряюще кивнул. — Ладно, — сказал дочь повелителя мёртвых. — Всё лучше, чем превратиться в дельфина. — Значит, настал час спросить совета у Оракула, — кивнул Хирон и указал рукой на выход из веранды. — Ступай наверх, Тиа, на чердак. Оракул ждёт.***
На чердаке пахло змеями. Тиа терпеть не могла змей, сама не зная почему. Не нравились они ей с самого детства. Сам же чердак был почти полностью забит или трофеями, принесенными полукровками с выполненных поисков, или вещами, о которых герои пытались забыть. Тиа знала, что где-то, в этой огромной куче, лежит коготь дракона Ладона, оставивший шрам на лице Луки во время его неудачного поиска. Там были и другие трофеи: голова гидры, заспиртованные органы монстров и многое другое… Посреди же всего этого сидела мумия. Тиа поморщилась. Я вроде должна не бояться мертвых, но она меня пугает… Она подобралась поближе. На мумии было легкое летнее платье, теперь уже висевшее мешком, и множество различных украшений. Она была похожа на хиппи, но только на очень мертвого хиппи. У дочери Аида пробежали мурашки по коже, когда изо рта мумии вырвался клубящийся зеленый дым. Доносящийся из ниоткуда голос раздался у неё в голове: «Я- дух Дельф, говорящий от лица Аполлона, убийцы могучего Пифона. Приблизься, ищущий, и ты получишь ответ на свой вопрос.» Тие хотелось убежать оттуда, но она не могла. Напомнив себе, что это был её долг и в противном случае, её судьбой было стать говорящим скелетом, она спросила твёрдым голосом: — Что меня ожидает? Дым заполонил весь чердак, Тиа потёрла нос, отчаянно борясь с желанием чихнуть. Когда он развеялся, девушка увидела три, до боли знакомые фигуры — последние её приёмные родители и Талия. Они не настоящие… Это всего лишь злая шутка Оракула… Первой заговорила её приемная мать и от сказанных слов Тию пробрал мороз до костей: — Ты поведешь троих друзей на запад, в поход, и встретишь предателя-бога. Приемный отец промолвил: — С украденной вещью живой возвратишься ты. Ну, хоть жезл верну… — Будешь героем ты называться, — промолвила Талия, глядя пустыми глазами на дочь Аида, сердце которой ухнуло. — И на долгое время утратишь ты самое ценное для себя. Тию будто ударили по голове чем-то тяжелым. Она, конечно, знала, что предсказание вряд ли будет оптимистичным и пыталась подготовиться к плохим новостям, но от последних слов Оракула ей стало совершенно не по себе. Она поднялась на онемевших ногах. Единственное, чего она сейчас желала — убраться как можно дальше от зловещей мумии, стараясь не думать, что же для неё было самым ценным. Или же кто?***
— Рассказывай всё, что сказал Оракул. Ты знаешь — важна каждая деталь пророчества, — приказал Хирон, как только Тиа вернулась обратно на веранду. Тиа без сил рухнула в кресло, прижав к пульсирующей голове руку. В её ушах до сих пор эхом раздавались последние слова Оракула. Я не могу рассказать ему про последнюю строчку. Просто не могу… Одними губами она прошептала: — Ты поведешь троих друзей на запад, в поход, и встретишь предателя-бога. — Я так и знал! — Воскликнул Гроувер, откусив большой кусок жестянки от своей банки. — Что-нибудь еще? — Поинтересовался явно неудовлетворённый Хирон. Тиа взглянула на Перси. Он придавал ей какую-то умиротворенность, будто она сейчас находилась у берега моря, а не сидела в кресле, подвергнутая допросу кентавром. Глубоко вздохнув, она продолжила: — С украденной вещью живой возвратишься ты. — Отлично! — Проорал сатир, радостно жуя банку. — Это все? — Хирон всё больше хмурился. — Да. — Тиа прикрыла глаза, надеясь, что её ложь не раскрыли. — И кто этот предатель-бог? — Подал голос Перси. — Подумайте, после Посейдона подозрение падает на. . — Аид… — Процедила сквозь зубы Тиа, сжав кулаки. Она взглянула прямо в глаза наставника: — Хирон, мой отец просил меня принести ему молнии, а я их не крала — это значит, что богом-предателем является кто-то другой. — Мы все равно пойдем к Аиду. Возможно, он что-то знает, — воодушевился Перси. Тиа прекрасно понимала, что он просто хотел спасти свою мать из Царства Мертвых, и не желала портить его мечты своим скептицизмом. — Тиа, ты должна выбрать своих спутников. — Голос Хирона вывел девушку из раздумий. Я бы взяла Луку, но Хирон не хочет его отпускать. Не хотелось бы его бросать после такого пророчества, но… Выдохнув, она объявила первое имя: — Перси. — Как я понимаю, то выбора у меня нет. — Перси беспечно пожал плечами. — Твоя давняя подруга также уже вызвалась идти с тобой, — вставил Хирон. Тиа встрепенулась, искорки радости вспыхнули в её тёмных глазах: — Неужели сероглазик?! Сквозь мерцание проступила Аннабет, которая засовывала в задний карман свою бейсболку. — Не называй меня так! — Серые глаза дочери Афины грозно сверкали. — Ты же знаешь, что я уже целую вечность дожидаюсь того, чтобы отправиться в поиск. Афина не поклонница Посейдона с Аидом, но ты — моя подруга, и я хочу помочь тебе. Поднявшись с кресла, Тиа крепко обняла Аннабет. Давненько мы не были вместе в реальном мире полном опасности… — Ты в этом так уверена? — Отозвался Перси со своего кресле. Щеки Аннабет покрылись румянцем. — Полагаю, у тебя уже есть план, воображала? Тиа же повернулась к расстроенному сатиру. Гроувер, печально жуя уже третью банку, пробурчал: — Удачи вам. — Гроувер, ты идешь с нами. — Т-ты уверена? П-просто сатиры и подземелья… — Знаю, но как же мы с Аннабет будем без нашего друга? Мне нужны те, кого я знаю. Да и Перси… — Мы их сделаем напарник! — Перси ободряюще похлопал козлёнка по плечу. — Стоп. Тиа, почему ты нарушаешь правила, беря четверых людей в поиск? — Наставник скрестил руки на груди. — Хирон, в пророчестве говорится о мне и еще троих друзьях, поэтому я думаю, что Оракул предвидел это нарушение. — Тиа подмигнула и невинно улыбнулась. — Тем более я — дочь Аида, и, если что, мой отец накажет меня за это, когда придёт мое время. — Ладно, — заключил Хирон, тяжело вздохнув. — Сегодня же днем мы доставим вас на автовокзал в Манхэттене. Дальше рассчитывайте только на себя. Мы всегда рассчитываем только на себя…
