Дитя Смерти

      Тиа бежала по лесу, ругая Богов во всю.       Она не сомневалась, что если бы они услышали её с Олимпа, то непременно бы прибили, но продолжала сваливать всю вину на Зевса и остальных, а в собенности на Аида, который послал фурий.       Чертов папаша! Чтоб он в Стикс свалился! Почему именно фурии?!       Гроувер дрожал и вскрикивал, зрачки его больших глаз сузились, как две щелочки, чувствовалось, что он охвачен ужасом, бормоча: — Все три… Все сразу…       Тиа подогнала друзей: — Быстрее! Нам надо уйти подальше отсюда! — Согласна, — ответила Аннабет, тяжело дыша. — Всё осталось в автобусе, — напомнил девочкам Перси. — Деньги, еда… Всё. — Если бы не ты, то у нас все это бы осталось, — резко парировала Аннабет, гневно сверкнув глазами.       Боги! Неужели они опять начинают ссориться?       Закатив глаза, Тиа рявкнула, перебираясь через поваленное дерево: — Я говорила вам не ссориться пока мы в поиске! Может хватит вести себя по-детски, а? — Извини, — виновато пробормотал Перси. — Слушай, новичок, ты — молодец, что проявил храбрость, но если бы облажался, то мой поиск был бы провален. — Тиа невозмутимо пожала плечами. — А если бы он провалился, то я бы тебя убила, Перси. — Д-да, мы же одна команда, — поперхнулся Перси от слов Тии, явно не ожидая подобного.       Гроувер скорбно заблеял, заставив дочь Аида усмехнуться: — Жестяные банки… Полный рюкзак жестяных банок!       Ливень наконец-то прекратился. Зарево, стоявшее над городом померкло, оставив компанию в кромешной тьме, но Тиа, к собственной радости, обнаружила, что была способна видеть окружающие очертания в достаточной мере, чтобы идти, не рискуя сломать ногу. — За мной.       Она повела группу вперед. Всеобщее молчание нарушил Перси, которому явно хотелось узнать больше о своих спутниках. — Так вы до сих пор не покидали Лагерь?       Подобные расспросы уже начинали её раздражать, но Тиа всё равно ответила: — Нет, разве что на экскурсии. Лагерь — наш дом, Перси. Там можно тренироваться, общаться с друзьями, при этом чувствуя себя в полной безопасности. Но… — Она прервалась на мгновение, прикусив губу от нахлынувших воспоминаний своего уличного прошлого.       Аннабет бросила на подругу обеспокоенный взгляд, но промолчала. Перси же наивно продолжал допытываться: — Но?       Тиа повернулась к нему, улыбаясь. Она давно научилась улыбаться в трудные минуты, чтобы не сломаться, ведь было достаточно лишь одной слезы, чтобы более никогда не собраться вновь. — Но только в реальном мире можно понять свои настоящие способности, — тихо закончила она и махнула рукой. — Ладно, пошли. Я вижу какой-то свет, возможно это дорога.       Она хотела еще что-то сказать, но Тию перебил звук, схожий на сову, подающую сигнал бедствия, и радостный крик Гроувера: — Эй, на моих дудочках все еще можно играть!

***

      Между деревьями оказалось двухполосное шоссе. На другой стороне находилась запертая бензоколонка с плакатом какого-то старого фильма и открытое заведение, чей неоновый свет выделялся в темноте. Оттуда доносились запахи, показавшиеся голодным друзьям самыми прекрасными в мире.       М-м-м, чизбургеры, кола — это все, что мне сейчас нужно для полного счастья…        Полукровки приблизились и увидели, что это была не закусочная, как они надеялись, а придорожная сувенирная лавка — в таких обычно продаются фламинго, которых можно установить на лужайке перед домом, или садовые скульптуры, или гномы.       Над входом сияла неоновая вывеска, чья надпись поставила в замешательство полукровок, заставив остановиться и взирать на неё в недоумении. — Что там написано? — Спросил Перси, хлопая глазами. — Понятия не имею, — ответили в унисон девушки.       Для Тии надпись на вывеске гласила — «TYUAN MES ANGDER COMEN MEPROUIM» — и она сомневалась, что у друзей было что-то более внятное. — Гроувер, переведи пожалуйста, — попросила она тонким голосом, отворачиваясь от вывески, что только подтверждала их всеобщую дислексию. — «Кабачок садовых гномов тётушки Эм», — живо откликнулся сатир.       По обе стороны от входа стояли два садовых гнома — уродливые бородатые коротышки, махавшие руками так, будто их собираются фотографировать.       Внутренний голос Тии вскричал: «Опасно! Будь настороже!»       Дочь Аида заметила, как Перси, ведомый запахом еды, подошел ко входу. — Перси, стой.       Что-то здесь не так. И кто эта тётушка Эм? — Там открыто, — как бы между прочим, заметила Аннабет. — Это закусочная, — жизнерадостно заявил Перси, взмахнув руками.       Тиа, конечно, тоже хотела есть, но от этого места у неё мурашки пробегали по коже. Она в отчаянии посмотрела на Гроувера, надеясь на помощь с его стороны. — Тиа права, — заявил козлёнок, поежившись. — Странное это место.       Никто не обратил внимания на их слова.       Перед входом стоял лес статуй: бетонные дети, животные, даже сатир, навеки застывший, играя на дудочке.       Гроувера передернуло, когда он его увидел: — Б-э-э-э! Похож на дядю Фердинанда.       На дядю Фердинанда? Тётушка Эм, тётушка Эм… Почему это имя кажется мне странно знакомым?       Тиа огляделась вокруг, но ничего странного кроме статуй там не было, даже когда они остановились возле дверей главного здания. — Ребята, здесь явно что-то не так. Давайте-ка развернемся и выйдем отсюда, пока в неприятности не влипли, — процедила Тиа сквозь зубы, понимая, что если и останавливать их, то только сейчас. — Лично я чувствую только бургеры, никаких монстров, — произнесла Аннабет слова, что натолкнули её подругу на мысль, что Афина покинула свою дочь, забрав вместе с собой и всю положенную по рождению мудрость. — Мясо! — Презрительно фыркнул Гроувер, тряхнув кудрявой головой. — Я вегетарианец! — Ты ешь сыр, энчиладу и алюминиевые банки, — напомнил ему Перси. — Это всё не мясное. Слушайте, Тиа права, давайте уйдем отсюда. Эти статуи…смотрят на меня.       Может, вытащить их за шиворот? Может, они тогда опомнятся?        Стоило Тие решиться на крайний метод, как дверь распахнулась и на пороге появилась женщина, одетая в длинный чёрный халат и вуаль.       Ненавижу не знать противника в лицо…       Дочь Аида положила руку на рукоять меча и отступила на шаг. — Уже поздно гулять одним, — протянула незнакомка с лёгким, восточным акцентом. — Где ваши родители? — Мы сироты, — солгала Тиа, не моргнув и глазом. — Но, мои дорогие, это просто невозможно! — Воскликнула женщина, хлопнув руками. — Мы отбились от нашего бродячего циркового каравана, — не растерялся Перси, позабавив Тию своей выдумкой. — Инспектор манежа сказал, что если мы заблудимся, то надо ждать возле бензоколонки, но он, наверное, имел ввиду другую бензоколонку. Мы всё равно потерялись. А чем так вкусно пахнет? — Ой! Входите, бедные детишки. Я — тётушка Эм. — Чем дольше они там находились, тем больше тётушка казалась Тие подозрительной. — Проходите в заднюю часть склада. Там еда уже приготовилась.

***

      Внутри склада тоже стояли различные статуи.        Статуи, странное воодушевление тетушки Эм… Что-то я не верю, что она — простая добрая женщина. Не верю!       Тиа, словно загнанный в ловушку зверь, оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что статуи наблюдают за каждым их движением, за каждым взглядом.       В задней части склада находилась закусочная: прилавок быстрого обслуживания с микроволновкой, грилем и содовой. Посередине стояло несколько металлических столиков для пикника. — Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила тетушка Эм.       Все, кроме Тии, сели. Она осталась стоять, молча сверля взглядом хозяйку склада. — Потрясающе! — Воскликнул Перси. — Но, мэм, у нас нет денег. — Гроувер единственный оставался на стороне Тии.       К сожалению дочери Аида, это не подействовало. — Никаких денег. У меня всегда найдется приют таким симпатичным сиротам, — заявила тётушка, протестующе подняв руку.       Тиа недоверчиво хмыкнула; Аннабет, бросив выразительный взгляд на подругу, произнесла: — Спасибо, мэм.       Тётушка застыла, будто Аннабет произнесла худшее ругательство в мире, но вскоре расслабилась. Эта мимолетная смена настроения не ускользнула от Тии, внимательно следившей за хозяйкой. — Все хорошо, Аннабет. У тебя такие красивые серые глаза, детка.       Дочь Аида скрестила на груди руки. Откуда она знает имя сероглазика? Странно…       Не успели они оглянуться как на столике появилась гора двойных чизбургеров, картофеля фри и ванильных коктейлей.       Тиа взяла один чизбургер и, понюхав на предмет наличия яда, начала есть. Ребята последовали её примеру: Перси откусил половину бургера, Аннабет прихлебывала коктейль, а Гроувер жадно поглядывал на провощенную бумагу из-под картофеля.        Внезапно она услыхала странный звук, заставивший её оторваться от чизбургера, и, слизнув соус с губ, спросить: — Это что, шипение? — Нет, это кипит масло, — отмахнулась тётушка Эм. — У тебя острый слух, Тиа. Расслабься, пожалуйста.       А почему она ничего не ест?       Тиа отложила недоеденный бургер, всё ещё обеспокоенная неспособностью видеть лицо тётушки. — Значит, вы продаете гномов? — Поинтересовался сын Посейдона. — Всё для сада. Скульптура ведь так популярна!       Пока Перси с тётушкой разговаривали про её бизнес, Тиа ощутила неприятное покалывание в шее, будто кто-то пристально за ней наблюдал сзади, но, обернувшись, увидела только скульптуру девочки с корзиной.       Тиа пыталась быстро соображать, но запах еды хорошо сбивал её с толку. Почему у неё такое испуганное лицо, будто бедняжка монстра увидала? Неужели тетушка Эм это… — Вы, наверное, обратили внимание, что некоторые из моих созданий вышли не совсем удачно. Есть определённые недостатки, поэтому они не продаются. Труднее всего даются лица, — вздохнула хозяйка заведения. — Когда-то у меня были две сестры, которые помогали мне в деле, но они умерли, и теперь я одна. Со мной только мои скульптуры. Мои скульптуры — моя компания.       Тиа незаметно отошла в тёмный угол склада. Это же Медуза! Чёрт, надо что-то придумать… Как-то ускользнуть или нанести удар неожиданно, но как?       Аннабет тем временем отставила еду, осознав тоже самое, что и дочь Аида. — Две сестры?       Пока тётушка рассказывала Аннабет свою историю, Тиа посмотрела на остальных спутников: Перси мирно дремал, а Гроувер жевал салфетку, что казалось обычным для хозяйки.       Плохи наши дела. Нужно отсюда выбираться как-то. Кажется, сероглазик тоже понял к кому мы попали…       Дочь Афины бесцеремонно растолкала Перси: — Перси! Инспектор манежа наверняка заждался. Нам пора идти, ребята!       Тётушка Эм протянула руку к Аннабет, будто собираясь погладить её по щеке. — Такие красивые серые глаза. Давно я таких не видела.       Из угла вышла Тиа, резко напомнив: — Нам действительно пора. — Да! — Гроувер, проглотив салфетку, встал. — Инспектор манежа ждет! — Прошу вас, — умоляющим тоном ответила тётушка Эм. — Прежде чем уйти, не могли бы вы, по крайней мере, попозировать мне? — Попозировать? — С опаской переспросила Аннабет. — Для фотографии. Я использую её, когда буду работать над новой скульптурной группой. — Думаю, что не выйдет, мэм. — Аннабет нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Ребята, пошли… — Конечно выйдет, — возразил Перси, от чего Тие захотелось его ударить. — Это же только одна фотография, что в ней плохого?       Аннабет хмыкнула, переглянувшись с Тией, но они позволила хозяйке проводить всех в сад скульптур; дочь Аида шла позади всей группы, гадая о том помогут ли ей выпутаться из ситуации новообретённые силы, или же отец просто пристроит её симпатичную статую в саду Персефоны.       Тётушка Эм подвела ребят к скамье рядом с каменным сатиром. — А теперь я вас рассажу. Думаю, барышни будут посередине, а двое молодых людей — позади них.       Тиа неохотно села рядом с Аннабет, взглядом ища хоть что-нибудь, что могло бы пригодиться в борьбе с Медузой. — Не слишком хорошее освещение для фотографии, — заметил Перси, оглядываясь. — Света предостаточно. Во всяком случае, мы ведь увидим друг друга, — улыбнулась тётушка. — Где же ваша камера? — Нервно поинтересовался сатир.       Тётушка Эм отступила на шаг назад, будто заранее любуясь удачным снимком. — Ну-ка, постарайтесь улыбнуться мне. Улыбочку пошире!       Гроувер бросил взгляд на бетонного сатира рядом с ним и пробормотал: — Вылитый дядя Фердинанд! — Гроувер, — неодобрительно позвала тётушка Эм, — посмотри сюда!       Камеры у нее в руках не было. — Перси… — Позвала Аннабет, но тот словно был зачарован убаюкивающим голосом дамы. — Приготовьтесь, — прошептала Тиа, надеясь, что хоть подруга её услышит. — Никак не удается хорошенько разглядеть вас сквозь эту проклятую накидку… — Посетовало чудовище. — Секундочку.       Боги, пусть у меня выйдет…       Тиа вскочила со скамьи, вонзая стигийский клинок в землю словно нож в масло. Она откуда-то чувствовала, что нужно делать, но не была полностью уверена, что у неё всё получится. — Служи мне!       Из земли показалась костлявая рука.       Спустя секунду появился скелет в греческих доспехах, потом ещё один…       Они поклонились Тие, которая произнесла твёрдым голосом: — Принесите мне голову Медузы.       Отдав приказ, она моментально схватила Перси за руку и затащила за ближайшую скульптуру. — Перси! — Тиа хорошенько встряхнула парня. — Чего? — Сонно пробормотал он, хлопая глазами. — Где Гроувер с Аннабет? — Тиа лихорадочно оглядывалась вокруг, но нигде их не видела. — Аннабет одела свою бейсболку и спрятала Гроувера. Что здесь происходит?       Тиа быстро объяснила ему ситуацию, обрадовавшись, что новичок пришел в себя. — Медуза? — Перси выглядел обеспокоенным. — Ты уверена, что скелеты справятся? — У них ведь нет глаз. Она не сможет превратить их в камень.        Только она это договорила, как к ним подошел скелет, держащий в руках голову; Тиа мгновенно закрыла глаза, бросив: — Глаза, Перси!       Даже так она может превратить нас в камень…       Тиа жестом отпустила скелеты обратно и голова упала на землю.       Сзади послышался голос Аннабет: — Это я. Надо её накрыть.       Дочь Афины держала в руках вуаль Медузы. Осторожно она опустилась на колени, завернула голову чудовища в чёрный клок материи, затем подняла её. С головы сочилась зеленая жидкость.       Тиа открыла глаза и потёрла их тыльной стороной ладони. — Вы в порядке? — Обеспокоенно осведомилась Аннабет. — Да, — ответил Перси, открывая свои схожие с морем глаза. — Но п-почему голова не исчезла? — Когда скелет отрубил ей голову, то она стала военным трофеем. И, кстати, лучше не разворачивай. Она все еще может превратить тебя в красивую скульптуру, — усмехнулась дочь Аида, поднимаясь.       За стойкой ребята нашли старые целлофановые пакеты и два раза обмотали ими голову Медузы. Затем швырнули её на стол, за которым ужинали, и расселись вокруг.       Тиа, положив меч на колени, откинулась на спинку стула, выдыхая. Перси неожиданно подскочил на ноги, бросив: — Я сейчас вернусь. — Перси, ты куда? — Крикнула ему вдогонку Аннабет. — Оставь его, — протянула Тиа, слишком уставшая, чтобы слушать их вечные распри.       Вернувшись к столу, Перси упаковал голову Медузы в ящик и заполнил бланк посылки. Его друзья обеспокоенно выпрямились, сразу догадавшись, куда он намеревался отправить «подарочек». — Они подумают, что ты слишком заносчивый, — предупредил Гроувер.       Тиа смерила новичка долгим взглядом и, наклонившись, хлопнула его по плечу. А у него есть характер! — Неплохая идея, Перси!       Отправив посылку на Олимп, сын Посейдона довольно усмехнулся: — Я и впрямь заносчивый. — Заносчивый, нам всем пора убираться из этого места, — приказала дочь Аида, поднимаясь на ноги и возвращая меч в ножны. — Идёмте, надо придумать новый план.