Горло, полное стекла

Второй раунд, чувствуешь адреналин? Мы все преодолеем, мы выживем. К черту границы, нарушаем закон, Не остановимся, пока всё не разрушим. Riot — Bullet For My Valentine

      Данте постарался разорвать кожаные ремни, что обхватывали запястья, не позволявшие подняться с койки, но с каждым новым усилием ему казалось, будто он слабеет: тело быстро выдыхалось, позволяя усталости взять вверх. Он не мог понять, что сопутствовало этому состоянию. Раньше Данте мог разорвать металлические звенья, а сейчас не способен был разобраться с такой ерундой. В комнате раздалось бренчание медицинских инструментов на металлическом подносе. Данте увидел медсестру, только когда та сама вошла в поле зрения. Она расстегнула ремень, охватывающий его голову, позволив осмотреться.       — А остальное не расстегнешь, — кивнул Данте на перетяжки через грудь и ноги.       Слова давались ему с трудом: горло разрывало изнутри, и голос походил на старческий хрип. Данте закашлялся и попробовал привести регенерацию в ускоренный процесс, но ничего не вышло. Не работало.       — Прости, но вначале осмотр, — произнесла она и принялась разматывать бинты на шее; те отходили с трудом из-за того, что пропитались кровью. — Зачем ты расцарапал себе шею, Джек. Это же так неразумно.       Медсестра слегка картавила и нарочно растягивала слова. Угрозы от неё не исходило — обычный человек. Она лёгкими движениями стирала запёкшуюся кровь с кожи ватой, пропитанной спиртом. Длинные рыжие волосы касались обнажённой груди Данте, она наклонялась чересчур низко, а вырез на майке был чересчур глубок, медсестра не пыталась его скрыть под халатом, небрежно наброшенным на плечи.       Она приподняла голову Данте за затылок и начала обматывать шею бинтами, а он не сводил взгляда с её кукольного лица. Ну что такая милашка могла тут забыть?       — Как тебя зовут? — прохрипел Данте. — И как тебя сюда занесло?       Медсестра открыла рот, показывая ему, что делать. Она нахмурила аккуратные брови и поджала алые губы, когда Данте, не скрывая широкой улыбки, выполнил приказ.       — Я буду жить, доктор?       — Будешь, — усмехнулась она и легко хлопнула Данте по щеке. — Меня зовут Анна. Ты в надёжных руках.       Медсестра растянула ремни, и Данте сел на койке, потягивая затёкшие мышцы. Близился четвёртый день пребывания в больнице — отпуск начал неприятно затягиваться. Он планировал пробиться боем, вытащить Кэт и свалить, но ситуация вышла из-под контроля, когда Данте с ноги выбил входную дверь.       Внутри больница оказалась в разы больше, нежели виделась снаружи: длинные белые коридоры казались огромным лабиринтом, да ко всему, как только Данте переступил порог, Мятежник растворился в руках, оставляя на попечение Эйбони и Айвори. Из динамиков, подвешенных к потолку, громко завизжала сирена, и со всех сторон набросились санитары. Он не стал стрелять в них, лишь потому, что среди скопища демонов были люди. Обычные люди, в глазах которых Данте видел страх. Слава маньяка и террориста ещё не прошла. И он не стал стрелять — пожалел.       — Девушка, Кэт, как она? — спросил Данте.       — Неплохо, но у неё открылся прострел, когда она пыталась тебя успокоить. Так что ей тоже понадобилась медицинская помощь. Сейчас она, наверное, в общей комнате. Сомневаюсь, что её поставят на отработку с почти неработающей левой рукой. А теперь одевайся и можешь идти.       Данте встал на кафельный пол, в висках заныла тупая боль, отчего его покачнуло, но он удержался оперевшись на плечо Анны, протягивающей ему чистое бельё.       — И никаких смирительных рубашек? — усмехнулся Данте, засовывая ногу в штанину.       — Зачем? — удивилась Анна. Тебе вкололи предостаточно успокоительного, чтобы уменьшить буйность, да и руки тебя не слушаются.       — Это не подействует.       Руки действительно тряслись сильно, поэтому медсестра заботливо помогла надеть футболку и расправить на ней получившиеся складки. Анна была на полголовы его ниже, но высокий каблук её туфель уравнивал их с Данте. Она закатила карие глаза и серьёзно посмотрела на него.       — Это действует на всех, Джек. И ты — не исключение.

* * *

      Кэт сидела в кресле у окна, прижав к груди колени и обхватив их здоровой рукой. В общей комнате было совсем тихо: большинство пациентов отправили работать, кого-то взяли домой родственники. Её наконец никто не трогал, Кэт мирно сидела в одиночестве и считала вспышки моргающей лампочки. Зря он пришёл — теперь их точно не отпустят. Там, снаружи, они доставляют слишком много проблем демонам, а здесь они ослаблены чувством привязанности друг к другу. Данте не сможет сделать что-либо в угоду себе и во вред ей, Кэт.       Теперь слова Вергилия о том, что люди — хрупкие существа, что они как дети, не казались чем-то обидным, неправильным. Возможно, стоило его выслушать, а не нападать сгоряча, разрушив в секунду то, что так долго строилось непосильным трудом. Они с Данте виноваты ничуть не меньше Вергилия. Кэт не смогла довериться ему в последний раз, а Данте не пожелал выслушать брата.       — Кэт?       Она подняла голову и воззрилась на Данте, щурясь от яркого света неоновых ламп. Он прижимал руку к шее; выглядел Данте плохо: разбитая губа и бровь, кровоподтёк на щеке, да и двигался не как обычно — было видно, что утренние удары оказались серьёзней, чем выглядели поначалу.       — Почему ты не затянешь раны? — шёпотом спросила Кэт, чтобы медсестра за стеклом не обращала на них внимания.       — Не получается, — прохрипел Данте в ответ. — Силы выходят из-под контроля. Чёрт знает, что творится с ними и с этим местом.       — Садись, — приказала Кэт, поднимаясь с кресла.       Данте развалился на мягком сиденье, вытянув ноги, а Кэт села на подлокотник рядом. И повисла угнетающая тишина. У неё на языке вертелось куча вопросов, но Данте, с его повреждениями гортани, физически трудно будет на всё ответить.       — Как твоё плечо?       — Ты бы лучше молчал, — покачала она головой. — Прострел открылся только с одной стороны, его быстро зашили — всё в порядке, Данте. Знаешь, — продолжила Кэт более оживлённым тоном, дабы сбросить неприятные ощущения, нависшие над ними, — сегодня к Дэниелу приходил отец. Он начальник полиции и не демон, что меня удивило. Может, всё не так сгнило, как казалось изначально?       Данте пожал плечами. Знал он этого «начальника полиции», который сам же не раз сажал его за решетку и проводил допросы, но назвать отца Дэниела плохим человеком язык не поворачивался. Он просто выполнял свою работу — ловил врага общественности. Правда, кто из них защищал последнюю больше?       — Ты уже второй раз рискуешь жизнью, спасая меня, — пробормотала Кэт и опустила взгляд. — Наверное, стоит сказать тебе спасибо.       Данте усмехнулся и ободряюще положил руку на плечо Кэт — она вяло улыбнулась ему в ответ. Данте, возможно, был единственным, чьих прикосновений она не шугалась. Располагать к себе людей он умел.       — Ты слышала это? — шёпотом спросил Данте.       Из коридора, ведущего к выходу, послышался стук, а затем сдавленный хрип, скрипнули металлические балки на потолке. Данте поднялся на ноги и бросил через плечо:       — Кто-то решил сыграть в ящик.       Кэт кинулась к коридору, но не зашла — вскрикнула, прижала ладони к лицу и сделала два шага назад. Огромные зарешёченные окна, пропускавшие яркий свет прожекторов с улицы, очерчивали человеческую фигуру, висевшую на шнуре под потолком. Тело крутило в судорогах, и оно стукалось о ближайшую стену.       — Блядь, Дэниел, — проорал Данте, — твою ж мать.       Дэниел рассекал ногами воздух, эхом отдавался его хрип. Непослушными пальцами он пытался содрать шнур, бешено вращал глазами, заливая слюной футболку. Данте поднял стул и залез на него, пытаясь вытащить Дэниела из петли, но попытка не увенчалась успехом. Тогда Данте схватился за шнур и дернул — старые металлические балки угрожающе затрещали, сверху посыпались пыль и штукатурка — утробный громкий рык сотряс здание. Данте успел накрыть рухнувшего на пол Дэниела до того, как огромный кусок бетона откололся от потолка и сверзился им на головы.       — Данте! — вскрикнула Кэт и бросилась разбирать завал здоровой рукой.       — Всё нормально, — произнёс Данте, скидывая с себя плиту и отряхивая волосы от бетонной крошки. — Иди позови Анну, скажи, чтобы она готовила операционный стол. Давай же, ну!       Кэт кивнула и скрылась в темноте коридора. Данте размял отёкшую от удара спину и, встав, подхватил обмякшее тело Дэниела на руки. Они успели — парень остался жив: Данте чувствовал, как бьётся его сердце.       Анна встретила его у входа, открыла дверь и помогла уложить Дэниела на койку, зафиксировав тело. Выхватив из ящика стола банку спирта, она обработала внутренний сгиб локтя и воткнула капельницу. Зрачок Дэниела реагировал на свет ярких ламп, пульс и дыхание тоже были в норме. Анна наклонилась к шее Скалмура и мимолётно взглянула на Данте с Кэт.       — Вы ещё здесь? Вышли быстро.       Кэт потянула за собой Данте, покидая кабинет. Она прислонилась к стене и сползла вниз, опустив голову на колени. Ещё днём с Дэниелом всё было хорошо, но после встречи с отцом он поник и замкнулся, ни с кем не разговаривал, но такого исхода Кэт и предполагать не могла.       Скалмур — единственный, кто хорошо отнёсся к ней, учитывая славу террористки и девушки, имевшей связь с «Орденом» и сексуальным маньяком, Данте. Он не осуждал её, не расспрашивал — просто общался, даже пытался вытянуть Кэт из иллюзии. Дэниел, возможно, единственный, кто сумел спасти её рассудок, не дал поверить в фальшивую, ложную, искажённую реальность, которую ей так упорно стремились привить окружающие. Кэт рассказывала ему про Данте, про «Орден», правда о демонах и Лимбо она боялась упомянуть, чтобы не разрушить его доверие.       — Это всё демоны, — произнесла Кэт. — Это из-за них так получилось. Всё из-за демонов.       — С людьми так бывает, Кэт, — прохрипел Данте: потревоженная недавним криком гортань дала о себе знать.       — Нет, Данте, поверь мне. Дэниел бы никогда так не сделал.       Данте покачал головой и посмотрел на Кэт, которая, опустив голову, нервно убрала руки за спину. Он не мог ей не поверить — Кэт уже давно заручилась его расположением.       — Оставайся здесь, — приказал он. — Я размажу кишки этого демона по стене и вернусь.       И не дождавшись ответа, Данте исчез за поворотом. Всех санитаров отправили следить за порядком на отработках, поэтому коридоры были пусты, и никто не помешал добраться до игровой комнаты. Данте с лёту снёс стекло будки Старшей Сестры, расцарапав руку, и пока демонесса не пришла в себя, ударил ей вскользь в глаз. Голова Сестры отвернулась и белая жидкость плевком выскочила из глазной впадины — остатки повисли на зрительном нерве.       — Что ты, блядь, ржёшь, — зашипел Данте, когда увидел, что плечи демона подрагивают, а лицо озаряет улыбка, обнажившая окровавленные зубы.       — Глупец, — прошипела Медсестра, сбрасывая слоями кожу, — ты думаешь, что уничтожил нас, что решил все свои проблемы, освободил человечество? Теперь нас мало что сдерживает. Твоё сердце будут пожирать долго, а ты будешь смотреть. Твоё тело мы отдадим на растерзание младшим — они так жестоки. Сдохни!       С каждым словом демон рос, пока не упёрся и не пробил головой потолок. Его глаз, налитый кровью, бешено вращался, исследуя обстановку. Данте расправил плечи и призвал Мятежник.       — Это тебе пора сдохнуть!       Демон замахнулся, сбивая колонну и обрушивая бетон на голову Данте, но тот ловко увернулся, и, ткнув остриём меча в пол, ринулся вперёд, высекая искру. Шипастые жгуты будто змеи пытались отсечь руки и ноги, но натыкались на лезвие Мятежника и падали на пол в судорогах, заливая пол чёрной вязкой кровью. Тело больше не болело: регенерация вернулась и затянула утренние следы поражения. Демон рычал и выл от боли, а к жгутам добавились куски рушившейся крыши и бетонной пыли.       Охваченный жаждой крови, на мгновение Данте отвлёкся и получил оглушающий удар в челюсть так, что клацнули зубы. Вслепую выпущенная Аквила, бешено вращаясь, выдрала несколько жёлто-белых жгутов.       Замахнувшись, Данте кинул Мятежник, угодившего точно меж рёбер демона. Сестра закряхтела и осела на пол, давясь чёрной кровью. И без того перекосившаяся от боли морда окончательно деформировалось под ударом каменного кулака, вырвавшего приличный кусок мяса, обмотанного бинтами.       — Что значит: вас мало что сдерживает? — спросил Данте.       Он слышал, как булькает кровь в горле демона, — смех послужил ответом на вопрос. Данте подпрыгнул, вытащил Мятежника и пинком заставил врага откинуть голову назад, всадив меч в горло, — острое лезвие разрезало податливую плоть на ленточки. Данте расшатывал оружие и вращал за рукоять, пока демон не затих и с грохотом не рухнул на пол.       — Отсоси, демоническое отродье.       Кэт стояла в дверях и смотрела, как Данте вытирал кровь с Мятежника, как его возвращало в реальный мир — буквально выкинуло мощным толчком, и Данте, потеряв равновесие упал на спину. Разрушенный бетон красно-чёрных стен, потолка и пола взлетел и вместе с трупом, смешавшись и бешено вращаясь, исчез в дыре разбитого стекла будки Старшей Сестры — комната приняла свой прежний вид.       — Ты как? — произнесла Кэт, помогая Данте подняться на ноги.       Он усмехнулся и пожал плечами. Его слегка мутило, да и сгиб левой руки нестерпимо жгло, но Данте решил не посвящать Кэт в детали. Главное — они сделали первый шаг к победе. Демонам стоит понять, с кем они связались.       — Всё в порядке, Кэт, — улыбнулся Данте, — теперь всё просто замечательно.