Sancta Lilias

Чего Тэхён точно не ожидал, так это того, что, вернувшись домой из школы, он обнаружит в ванной потоп. Грязь, смешанная с водой, заполонила комнату, намочила швабру и бельё в тканевой корзине. Понадобилось больше часа, чтобы навести чистоту. Всё выглядело так, словно в комнате прошёл ураган, в результате которого вода, покинув берега реки, залила улицы близлежащей деревни. Тэхён постепенно собрал тряпкой все лужи, закинул бельё в стирку, отжал коврик для ног и убрал сушиться стоявшие на полу банки с моющими средствами. Когда из коридора послышался скрип двери, он — злой и ужасно голодный — спустился, чтобы высказать маме своё недовольство. — Ты забыла выключить воду перед уходом! — Что? О чём речь? — Кран в ванной — ты его не закрыла. У нас залило ванную из-за тебя! — Оу. Прости, — сказала она, снимая туфли. — Дай мне минутку, и я наведу порядок. — Поздно. Я уже сам всё убрал. Ёнсон смахнула прядь, упавшую на глаза, и посмотрела на сына с улыбкой. — Ты большой молодец, я нисколько в тебе не сомневалась. А сейчас подойди сюда и взгляни, кого я привела к нам. Она раскрыла переноску, стоявшую возле ног всё это время. Тэхён сразу её заметил, но не стал расспрашивать, потому что счёл свои возмущения более важной темой для обсуждения. Мама вытащила на свет маленького щенка с короткой белой шёрсткой, разбавленной пятнами чёрного и светло-коричневого цвета. Малыш смотрел по сторонам тоскливо и потерянно. — Что это? — спросил Тэхён, ткнув пальцем в жалостливую морду. — Коллега уехала в отпуск и попросила присмотреть за щенком. Очаровательный, правда? Всегда мечтала о бигле. Может, нам тоже такого завести? Тэхён сложил руки на груди. Очередная мамина идея, над которой она не удосужилась подумать больше минуты. — Ты же в курсе, что собаке необходимо внимание? Ты постоянно занята. — Пока я буду на работе, за собакой можешь присматривать ты. — Вот ещё! Это ты хочешь собаку, а не я. Как ты вообще себе это представляешь? Осенью меня здесь не будет. Мама перестала чесать собаку за ухом. Улыбка застыла, она подняла удивлённый взгляд. — А куда ты собрался? — В Эдинбург. На учёбу. — А не рано ты об институте задумался? Тэхён замер, не понимая, шутит мама или нет. На всякий случай, чтобы убедиться, что она не забыла, он уточнил: — Мне восемнадцать, мам. Ещё одно «оу» слетело с губ Ёнсон. Она снова принялась почёсывать щенка, но теперь с озадаченным видом. В кармане Тэхёна завибрировал телефон — пришло сообщение от Чонгука. «Ты дома?». Через секунду ещё одно: «Зайди ко мне». И ещё: «Я на заднем дворе». Четвёртое Тэхён не стал читать, так как к этому моменту сам начал себя ощущать огромной раздражающей вибрацией. — Слушай, собака — это классно, — сказал он, снимая куртку с крючка, — но вместе с тем очень-очень ответственно. Не совершай глупость, подумай хотя бы неделю, не действуй импульсивно. Хоть иногда. Он вышел за порог дома и услышал брошенный вслед вопрос: — Ты куда? — А тебе есть разница? На заднем дворе Чонгука было шумно. Он стоял там не один, рядом с ним, держа в руках клетку из двух склеенных продуктовых корзин, переминалась с ноги на ногу его младшая сестрёнка. Она слушала брата, насупившись так грозно, что казалось, её милые щёки непременно лопнут, если она продолжит их дуть. — Он не может жить у нас вечно, — сказал Чонгук. — Если вовремя не отпустить птицу, она забудет, как жить в дикой среде. Чёрная птица, что оказалась молодым вороном, жила у семейства Чон уже третью неделю. Рана на её крыле, по словам ветеринара, была несерьёзной, вылечить её удалось за какие-то десять дней. После этого птицу держали дома только из-за Хвиин, которая никак не решалась дать ей свободу. Наблюдали за пленением несчастной все, даже Тэхён, забирающийся в окно, чтобы покормить кашей, и Гертруда, сквозь мнимый сон поглядывающая на попытки той клювом содрать бинт с крыла. — Ну и ладно, пусть остаётся с нами. Я буду его кормить. — По не домашняя птица. Ему будет трудно жить взаперти. Нельзя держать при себе живое создание лишь потому, что тебе так хочется. Имя, выбранное в результате долгих споров, сегодня Тэхёна не веселило. Прежде оно было способно вызвать если не смех, то хотя бы лёгкую усмешку. Они назвали его По — в честь американского писателя (по версии Чонгука) и самого младшего телепузика (по версии Хвиин). Тэхёну нравилось совать ворону под нос миниатюрный самокат, принадлежавший куклам Хвиин, и вместе с ней хихикать над тем, как он смешно клонит голову набок, не понимая, что с ним делать. «Кто из вас старше?» — спрашивал Чонгук, намекая на ребяческое поведение Тэхёна. После его слов становилось неловко. Тэхён кусал губы, проклиная стыдливый румянец. Кукольный самокат лежал в клетке и теперь, но и от этого веселее, к сожалению, не становилось. — Гертруду же мы держим, — возмутилась Хвиин. — Гертруда свободная кошка. Дом всегда открыт — если бы хотела, давно бы нас покинула. — Может, По тоже хочет остаться с нами! — Думаешь? Тогда давай проверим: открывай клетку. Наполненная решимостью Хвиин поставила клетку на землю и сняла её верхнюю часть. Чёрный ворон, узрев мимолётный шанс стать снова свободным, взмыл в небеса и отправился куда-то на север. В этот раз перьями разбрасываться он не стал, никакой памяти о себе не оставил. — Ха! Видишь? — воскликнул Чонгук, уперев руки в бока. — Я был прав! Диким птицам не знакомо чувство привязанности. Хвиин, открыв рот, глядела в пустую клетку, где всего минуту назад сидела полюбившаяся ей птица. В полной тишине Тэхён наблюдал, как её глаза, краснея, наполняются обидой и молчаливой злостью. Он знал, что сейчас произойдёт, как знал это Чонгук. Несколько раз шмыгнув носом, Хвиин громко расплакалась. Её плач долетел до открытого окна. Из него выглянула миссис Чон и сразу стала спрашивать: — Что случилось? — По улетел, — ответил Чонгук. Он старался звучать ровно, но чрезмерное внимание к гласным выдало его волнение. Дахён взглянула на дочь так, словно разделяла все её расстроенные чувства. — Ох, дорогая. Беги скорее ко мне. Я попробую поднять тебе настроение вкусными печеньками. Как только Хвиин убежала в дом, Чонгук устало закрыл глаза и откинул голову назад вместе с вымученным стоном. — Чёрт, зря я так. Не стоило на неё срываться. Тэхён спрятал руки в карманах. Все его силы ушли на то, чтобы прибрать ванную, остатки забрала мама на глупый разговор. Для поддержки друга у него попросту ничего не осталось. — Она скоро остынет, — предпринял он ленивую попытку подбодрить. — Дети всегда такие: истерят, но долго не обижаются. — Прости, — сказал Чонгук, открывая глаза. — Я лишь хотел, чтобы мы выпустили По вместе, как и нашли. Но вышло это беспорядочно и странно. Не думал, что Хвиин так привязалась к нему. — Можно было и догадаться, — пожал плечами Тэхён. — Дети в силу возраста сентиментальны. Чонгук перестал кусать губы и уставился на Тэхёна. Грусть в его глазах сменилась непониманием. — Сентиментальность присуща не только детям. — Ну да, — согласился Тэхён, — я и не отрицаю. Но взрослые поддаются не всем эмоциям, а только важным. Это и отличает их от детей. — «Важным»? — Да. Тем, от которых есть практический смысл. Теперь непонимание превратилось в сердитость; Чонгук нахмурился. — Тебя послушаешь, и взрослым быть вообще не хочется. — Почему? — Да потому! В чём прелесть? Лишиться права на эмоции? Превратиться в камень, не способный даже на банальное сочувствие? Тэхён потерял дар речи. «Камень»? Это он про него сейчас? — Ну, прости, что не могу поддержать твою грусть по поводу реакции Хвиин. Прости, что знал с самого начала, что этим всё закончится. Какой смысл переживать о её чувствах, если буквально через час она сама о них забудет? Она ребёнок! Дай ей печенье и включи мультик, проблема сразу же исчезнет. Переживать о её чувствах глупо и непродуктивно. — «Непродук…» Что ты несёшь?! Ну вот, дрянная ситуация вынудила закатить глаза. Зря Тэхён покинул дом в плохом настроении, зря позволил гневу выйти наружу, надо было держать его под замком. Сделав глубокий вдох, он ровным тоном ответил: — Слушай, я целый час убирал ванную, которую мама залила водой, я не ел, не отдыхал, а впереди меня ждут уроки и подготовка к экзаменам. Извини, но я правда не понимаю, что страшного в маленькой ссоре с сестрой, которую та забудет через минуту. Чонгук смотрел, не мигая. Он молчал, не двигался, но насупленные брови и приоткрытый рот вполне красноречиво выдавали все его мысли. Спустя несколько секунд тишины он стряхнул ступор резким движением головы и наконец сказал: — Прости. Ладно. Окей. Твои проблемы важнее моих, я понял. Ты это хотел услышать? Должно быть, я просто забыл, как выглядит пресловутый эмоциональный интеллект, которым ты так часто бахвалишься. Спасибо, что напомнил. — А ты, видимо, решил напомнить, как звучит сарказм? Чонгук демонстративно отвернулся и направился к двери. Тэхён крикнул: «Эй!» — но возглас не остановил его. — Я ухожу, — заявил Чонгук, не оборачиваясь. — Пойду испытывать свои непрактичные детские эмоции, закрывшись в комнате! Почти минуту Тэхён смотрел ему вслед, не решаясь пошевелиться. Слова Чонгука ранили грубостью, но сильнее при этом задела невозможность на них ответить. Он был оставлен наедине с досадным чувством несправедливости, с неприязнью ко всему, что хоть как-то связано с Чонгуком. Сегодня что, проходит конкурс «Кто сильнее разозлит Ким Тэхёна»? Вернувшись домой, он громко хлопнул дверью. Мама, наполнявшая вазу водой, выглянула в коридор и бросила вдогонку, когда он уже был на лестнице: — Вернулся? Будешь чай? — Нет! Мягкая постель превратилась в твёрдый камень. Тэхён едва не разбил голову, уткнувшись затылком в подушку. Дрыгая ногой, свешенной через край, он выбивал на деревянных боках кровати тревожный ритм, знакомый ему с раннего детства. Вот и всё. Чонгук такой же, как все: пустой, глупый, раздражающий, безразличный. Тэхён ненавидит его, как ненавидит всех остальных. Как он вообще мог допустить мысль, что Чонгук особенный? У них с Финном больше общего, чем могло показаться на первый взгляд: оба выросли в материнской любви, оба улыбаются, как солнечные мальчики, и делают вид, что им не всё равно, когда на самом деле это далеко от правды. Тэхён силой заставил себя отодрать цепкие мысли от головы. Он сел и забегал взглядом по комнате, ища новый центр внимания. Нереализованную злость лучше отпустить, он выше жалких эмоций, поэтому не позволит себе злиться, тем более из-за такого пустяка. Чонгук пустяк. Он ничего не понимает, как не понимают остальные. Как можно злиться на прописную истину? Да, большинство людей не понимают и никогда не поймут настоящий порядок вещей, но разве это новость? Взгляд пробежал по стене и остановился на пробковой доске. Портреты, кропотливо создаваемые в течение последних нескольких месяцев, были с ним не согласны. Нет, вообще-то, Чонгук отличается от других. Он не осуждает за взгляды, внимательно слушает и бывает рядом чаще, чем кто-либо другой. Да, он многое не понимает в силу обстоятельств, но, разумеется, его вины в этом нет; как нет её в том, что рядом с ним Тэхён порой чувствует себя глупым. Как жаль, что внутренний голос нельзя поймать за руку, зажать ему рот рукой и сказать: «Ты можешь помолчать хотя бы минуту?». Но он всё продолжает и продолжает болтать. Дверь в комнату открылась. — Сколько раз я просил стучать? — не выдержал Тэхён и сорвался на крик. На пороге стояла мама — в уличном, так как до сих пор не переоделась. — Прости. Занят? Я хотела позвать тебя на прогулку. Боюсь гулять с собакой одна, вдруг ещё потеряю. — А я чем смогу помочь? — Две пары глаз лучше, чем одна. Яркая улыбка заиграла на её лице. Мама редко выглядела так солнечно и свежо: белая просторная рубашка не заправлена, не держит грудную клетку в плену, голубые джинсы отстираны, выглажены, волосы собраны в аккуратный низкий пучок. Она даже накрасилась — очень легко, по-весеннему. Взглянешь на неё и подумаешь: «Всё прекрасно, она счастлива», — и не узнаешь, где спрятан подвох. Мама закусила губу и вдруг увидела его без слёз опухшее лицо; улыбка исчезла. Присев рядом на кровати, она участливо спросила: — Что-то случилось? — Ничего. Просто устал. Ерунда. Кругом пустяки и ерунда. Имеет ли хоть что-то значение? — Переживаешь из-за будущих экзаменов? — Ага. — Тогда тебе тем более нужно подышать свежим воздухом. Идём со мной. Она погладила его по плечу, успокаивая редким проявлением заботы. Тэхён расслабился, лениво склонив голову к плечу, вдохнул полную грудь воздуха. — Куда? — Погуляем по берегу Каррон. — Каррон? — Тэхён хмыкнул. — Хочешь повидаться с призраками? Мама рассмеялась, и это сделало день ещё более редким и необычным. — Никаких призраков, обещаю. Даже если мы встретим Салли, я заставлю пёсика гнать её в реку, как овцу в загон. — Она убрала руку с плеча и запустила её в отросшие волосы Тэхёна. — На берегу останется лишь одна чёрная овечка. Он посмотрел на неё хмуро, не веря, что она использовала столь сомнительную идиому в отношении него. Но мама, кажется, была серьёзна в своём выборе. — Идём, — она поднялась и протянула раскрытую ладонь. — Сегодня хорошая погода. Погода действительно стояла хорошая. Солнце грело как весной, редкие облака, не решаясь заполнить всё небо, кучками собирались у линии горизонта. Тэхёну было плевать на погоду. Он шёл рядом с мамой и всё время глядел в телефон, проверяя, не пришло ли сообщение от Чонгука. Не пришло. Неизвестно, придёт ли. — Хочу покрасить волосы в рыжий. Как думаешь, мне пойдёт? Странный вопрос отвлёк Тэхёна. Он выключил телефон и спрятал его в кармане. — Сомнительный выбор цвета. — Почему? — Потому что у мисс Блэквуд такой же. Не говори, что забыла об этом. — Оу. Но я и правда забыла. Знаешь, вообще-то, мой выбор никак не связан с Кэт. Мне просто с детства нравилась кельтская внешность, она какая-то колдовская. — Прямо с детства? — Ага. Мне нравилось всё, что связано с Шотландией. Камень, встреченный на пути, полетел в реку. Тэхён не стал наблюдать, как ровные круги побежали в сторону берега, он продолжил идти дальше, словно ничего не произошло. — Почему тебе так нравится Шотландия? Папа говорил, что именно ты выбрала Эдинбург для переезда. Что тебя в нём привлекло? Ёнсон разгладила тонкую морщинку на лбу, но потом снова нахмурила лицо, из-за чего та сразу же вернулась на место. — Ну, это из-за твоего дедушки. Он путешествовал по Шотландии в молодости, наделал здесь кучу фотографий. Мне было всего три года, когда его не стало. Те фотографии были единственной возможностью для меня увидеть его после смерти. — Мама скинула какую-то соринку, прилипшую к шерстяному подолу накидки и продолжила: — Эдинбург стал для меня местом, где существуют вещи, потерянные для другого мира. Знаешь, я выросла, думая, что Шотландия — это волшебная земля, способная решить все мои проблемы. Долгое время я была убеждена, что только здесь можно быть счастливой. — Это глупо, — буркнул Тэхён. Он позволил себе столь резкую оценку, потому что знал: мама не обидится. И был прав. Она сняла кольцо с указательного пальца и покрутила в ладони, мягко улыбаясь без тени раздражения. Это было обычное золотое кольцо, не обручальное — то она переплавила в тонкий браслет ещё в прошлом году, когда отец впервые заговорил о разводе. — Конечно, глупо. Но я и была глупой. Я была ребёнком. «Дети — несмышлёные и глупые существа» — это Тэхён давно усвоил из материнских проповедей. Она не любила говорить о своём детстве, вспоминала о нём как о худшем времени жизни, и он невольно заразился от неё столь категоричным взглядом. — Выходит, Шотландия не оправдала твоих ожиданий? — Нет, — мама ответила сразу, не думая и не сомневаясь. — Шотландия из моих мечт оказалась вымышленной страной, в которую невозможно попасть. — Так и знал, — Тэхён вздохнул с деланым разочарованием, — волшебных мест не существует. — Ну, как посмотреть, — мама снова улыбнулась. — Я думаю, всё-таки существуют. Просто мы воспринимаем их слишком буквально, а они между тем нечто обыденное и банальное. Например, место, где тебя любят и ждут, разве не волшебное? Тэхён пожал плечами. Ему хотелось назвать подобное место не волшебным, а несуществующим, ведь даже у магии есть предел, и во всём, что касается любви, он непреодолим. Завибрировал телефон. Тэхён нервно бросился его доставать, но, выудив, увидел лишь оповещение с почты о скидках в любимом магазине. Резкой и несдержанной реакцией он привлёк внимание мамы. — Ждёшь сообщение? — Ага. Типа того. — Любовное? Она наклонилась в попытке поймать взгляд. Тэхён вжал голову в плечи, отчаявшись скрыть мысли за паникой. — Мам, нет! Просто сообщение от соседа. — А, понятно. От того, к которому ты сегодня бегал? — Угу. — Вот, значит, кто испортил тебе настроение. Прятаться было негде: она поняла. Но Тэхён всё равно предпринял попытку отступить, уйти с линии старта и дождаться следующего забега на откровения. — Разве у меня испорчено настроение? — Ты грустил, когда я пришла в твою комнату. У тебя вот здесь, — она указала на пространство между бровями, — глубокая морщинка появляется, когда ты чем-то расстроен. Она и сейчас заметна. Тэхён провёл пальцем там, где она указала. Морщинка действительно была, он чувствовал её, как и общее напряжение на всём лице с той минуты, как вернулся со школы. Кто-то скажет, это нормально — быть не в духе и испытывать злость в ответ на каждый шаг близких, но Тэхён уверен, что взрослым подвластен контроль. Они не испытывают эмоции по пустякам, они их подавляют и скрывают от посторонних. Однажды и он этому научится. Да, обязательно научится. А пока, испытывая горечь тоски, поддавшись минутной слабости, на которую способен только ребёнок, он всё же возвратился на ту самую линию старта: — Мне нравится общаться с Чонгуком, но иногда он слишком раздражает. — Чем? Поступает некрасиво по отношению к тебе? — Тэхён мотнул головой. — Говорит вещи, противоположные твоим ценностям? — Тэхён призадумался, но всё-таки снова мотнул головой. — Тогда в чём причина? — Иногда он говорит со мной так, словно он умнее. — А тебе нравится думать, что в вашем тандеме ты самый умный, я права? — Тэхён отвёл взгляд к реке, и мама на это понимающе хмыкнула. — Мне знакомо это чувство. Но знаешь, что я скажу? В здоровом союзе не бывает самого умного. Друзья и партнёры всегда равнозначны, они оба совершают как глупые, так и умные поступки, потому что и то и другое необходимо для полноценного развития личности. Я бы на твоём месте не спешила уступать Чонгуку в количестве ошибок. Или что, хочешь проиграть ему в получении опыта? — Она засмеялась, из-за чего серьёзность мысли потеряла значение. — Поверь, тебе бы не понравилось дружить с тем, кто уступает тебе в интеллекте. Быть учителем, который вечно таскает за собой ученика, не так здорово, как кажется. Наслаждайся тем, что он тоже может тебя чему-то научить. Это ведь лучшая часть дружбы — привносить что-то в жизни друг друга. Преломлять собой, изменять первоначальную картину, добавляя в неё оттенки. Мама наклонилась, чтобы отстегнуть поводок от ошейника. Рядом никого не было, она освободила собаку и позволила ей свободно бегать по траве, пока сама села на скамейку и позвала к себе Тэхёна. Она всегда так поступала: говорила с ним как со взрослым, зная, что этим его легче всего подкупить. Но за мнимым уважением скрывался всё тот же урок, всё те же «учитель и ученик», на которых она сама наговаривала минутой ранее. Почему Тэхён должен верить в её мудрость? Она не наладила свою жизнь, с чего вдруг решила, что сможет наладить его? — А по поводу экзаменов, — продолжила мама, — если ты всё-таки переживал из-за них, а не из-за соседа, вот мой совет: подожди немного. Однажды учёба закончится. Наступит день, когда ты оглянешься и скажешь: «Вау, мне удалось это пережить». И не будет ничего, кроме гордости за то, что ты справился. Ты сильный, у тебя это обязательно получится. Её слова, что должны были стать поддержкой, подействовали на него непредсказуемым страшным образом: огорчили. Он посмотрел на маму с укором и сказал: — Ты же знаешь, что «сильный» — это не комплимент? — Почему? — Потому что быть сильным — значит быть сломанным достаточно, чтобы болело, но недостаточно, чтобы умереть. Крайняя степень изнурения, минимум жизненных сил, при котором возможно существование. Сильный — это не победа, а последняя минута сопротивления перед поражением. Тэхён жив, он не хочет быть тем, кто пережил столько боли, что был вынужден отрастить вторую кожу. Он хочет быть слабым, только бы вместе с тем быть счастливым, не ведавшим тяжёлых ударов судьбы. Что-то во взгляде мамы изменилось. Она приоткрыла рот, но не смогла ответить. Ей пришлось прикусить губу, чтобы сдержать циничные слова, готовые вот-вот вырваться наружу, однако Тэхён их услышал. Мама сглотнула, постучала ногой по земле и вдруг спросила: — Хочешь, расскажу, как быть по-настоящему взрослым? — Тэхён вопросительно на неё взглянул. — Напиши ему. Извинись. Поставь вашу дружбу выше собственной гордыни. — Но я ни в чём не виноват! За что я должен извиняться? — Разве пишут только виноватые? Я ничего не говорила об извинениях. Я говорю о поддержке, которую Чонгук, судя по всему, тебе оказывает, но которую ты не готов оказать в ответ. Спорим, ты так уверен в себе и своих знаниях, что не считаешь его проблемы важными? Тэхён закрыл глаза и выдохнул всё, что скопилось в лёгких за недолгую вечернюю прогулку: тревога, грусть, немного застывшей злости. Мама была права, даже если он не хотел признавать это. Несмотря на проблемы в собственной жизни, она всегда знала, что сказать, чтобы его успокоить, пусть это и случалось редко, пусть большую часть жизни она, предпочитая быть одна, закрывалась в комнате и оставалась глуха для его проблем. Но эго Тэхёна не настолько отравлено гордыней, чтобы совсем не признавать авторитетов. Она всё ещё его мать, и её мудрости отведено особое место в его сердце. Он достал телефон и в десятый раз за вечер проверил переписку с Чонгуком. Ничего, пустота. Что написать, чтобы не выглядеть глупо? Настрочить поэму, полную живых эмоций и чувств? Да, как же, и обнажить тем самым душу, не привыкшую щеголять голышом при других. Может, написать, что был не прав? Тоже нет смысла — нельзя помириться с кем-то, солгав. Тэхён собрался с мыслями и написал короткое, но весьма лаконичное сообщение: «Я сожалею», и тут же спрятал телефон в карман, убегая от возможного ответа. Пока он бил подошвы кед друг о друга, чтобы унять страх, собака, успевшая прыгнуть в реку, вынырнула из неё с небольшим предметом зубах. Она подбежала ближе, виляя хвостом, и радостно показала маме находку. Это была обычная резинка для волос, испачканная в грязи на берегу. Мама брезгливо забрала её и швырнула в ближайшую мусорку. — На секунду мне показалось, что пёс нашёл вещицу Аллана Темплтона, — хмыкнул Тэхён. — Вот было бы забавно. — Забавно? — Ну да. Только представь: мы с тобой разгадали тайну, мучающую половину Фолкерка. — Думаю, если бы Аллана утопили в реке, тело бы давно уже отыскали. — Может, Салли постаралась, чтобы найти его было не так уж просто. — Мама не ответила, только задумчиво пожала плечами. — Ты так не считаешь? Думаешь, она его не убивала? Послышался вздох — такой тяжёлый, что от вложенной мысли складки на рубашке из-за него распрямились. Она закинула руку на спинку скамейки и глубоко задумалась. — Думаю, она пыталась, но у неё ничего не вышло. Он убежал, скрылся в другом городе, сменил имя и начал новую жизнь. Уверена, где-нибудь в Англии в то же время появился уличный хулиган, который точно походил под описание Аллана. Это бы всё объяснило. — Будь это так, разве стала бы Салли себя убивать? — Конечно. — Почему? — Трудно простить себе желание убить собственного ребёнка. В её взгляде не было ни намёка на воспоминания о прошлом, но Тэхён знал, что они там есть. Он знал, чем заняты мысли мамы, когда она говорит подобное. Телефон завибрировал. Под стук ускорившегося сердцебиения в ушах Тэхён открыл переписку с Чонгуком. Облегчение окатило тёплой волной. Стикер. Если быть точным, его любимый стикер: кролик с холодной улыбкой, которую Тэхён называл «маньячной», изрекающий короткое «ок» в диалоговом пузыре. Чонгук отправлял его только в шутливом настроении, а значит, и сейчас оно у него было такое. Стало ещё легче, когда пришло второе сообщение: «В качестве извинений я требую совместный просмотр сериала, который выберу сам». Тэхён быстро написал ответ, не попадая на нужные клавиши, словно, если он задержится на секунду, Чонгук передумает с ним говорить. Злость, стыд и вина, грусть, раскаяние и нежность — сколько ещё может пробудить один человек? Мама, наблюдая за ним, рассмеялась мягким, почти шёлковым шелестом. — Что? — удивился Тэхён. — Ты снова улыбаешься. Больше она не добавила ничего, но он понял суть озвученной очевидности: его настроение стало лучше благодаря всего двум сообщениям от Чонгука. И он вдруг растаял, почувствовал ещё больше слабости рядом с ней. День был особенный; она была особенной. — Просто мне приятно знать, что рядом есть человек, который готов поддержать в любую минуту, которому не безразличны мои чувства. Кроме него у меня таких больше нет. Мама, как всегда, не обиделась, не обратила внимания на укор, прозвучавший в словах, лишь улыбнулась трогательно и погладила бережно по плечу. — Каждому из нас нужен такой человек. Тебе повезло, что он у тебя есть. В лучах предзакатного солнца нет равных ей во лжи. Почему это не может повториться? Почему она не может быть его матерью каждый день? «Пожалуйста, будь такой всегда: завтра, послезавтра. Не лги, что со следующей недели всё изменится, измени себя сейчас. Просто действуй!» Но, разумеется, не так уж это и просто.