Север

Каждый новый шаг давался труднее предыдущего. Внутренности скручивало жёсткими, невыносимыми приступами боли, глаза заливала текущая тонкими ручейками кровь. Сила, пробудившаяся в тот самый момент, когда он сразился с той тварью имела свою цену. Она выжгла Рорика изнутри, поставила его на край гибели, изуродовала до такой степени, что будь на его месте кто-то другой – от него не осталось бы и мокрого пятна. А вот выжженное пятно – вполне может быть. Но на месте Рорика, как и всегда оставался сам Рорик. Сдаваться так просто он был не намерен – тело, хоть и слишком медленно, исцелялось от ран. Мёртвая плоть заменялась живой, сожжённые внутренности возвращались в норму… но всё это сопровождалось бесконечной болью, которая, уже подобралась достаточно близко к тому, чтобы свести Чёрного с ума. Оставалось только одно не дающее его разуму сорваться в бездну безумия – тело Харгальда перекинутое через плечо. Он должен похоронить друга, должен воздать ему последние почести и позволить его душе обрести свободу. Эта цель заставляла Рорика идти вперёд, заставляла переставлять ноги несмотря на боль и усталость. Только вот куда он шёл? Понятно, что нужно было скрыться от имперцев, чьи передовые отряды в прямом смысле наступали на пятки, но куда ему идти? Армия Арнгора разбита, сомнений в этом не осталось. Остатки её рассыпались сотнями мелких групп и бежали куда глаза глядят. Искать их не было никакого смысла. Возвращаться в Хверд равносильно самоубийству. В таком состоянии, в котором он пребывал сейчас Чёрный вряд ли сможет противостоять кому-то сильнее месячного котёнка. Но в Хверде оставались люди. Люди, о которых он сейчас всеми силами старался не думать. Надо сначала выжить самому, а потом уже спасать остальных. А чтобы выжить, надо найти своих… найти Арнгора, который скорее всего вернулся туда, откуда всё началось. Йорт. Столица, основанная самим драным ублюдком Йортунхельдом. Там же он наверняка встретит и свою стаю. То, что от неё осталось. - Возвращаемся домой, Харги, - вздохнул Рорик, поудобнее перехватив тело друга. Тот, разумеется, ничего ему не ответил. Он уже никогда ничего ему не скажет. Сказать оказалось легче чем сделать. Путь до Йорта в былые времена занял бы у него два или три дня, но теперь же растянулся на целую неделю. Усталость и боль брали своё, несколько раз окончательно лишая Рорика сил, и в этот миг он просто падал посреди дороги не в силах подняться. Но проходило несколько минут и злость заставляла его вставать на ноги. Он вновь поднимал Харгальда и шёл дальше. Шёл туда, где его друг сможет найти вечный покой, которого так хотел. Были и видения. От бесконечной усталости разум Рорика уже начинал тускнеть и он видел странные, временами даже пугающие вещи. Он видел, как из земли тянулись руки мертвецов, видел, как в лесах мелькали огненные тени, видел чёрное солнце поднимающееся на небосклоне… но стоило сделать новый шаг, как видения уходили и разум очищался. Боль, ни утихавшая ни на миг помогала в этом. Словно ведро холодной воды после похмелья она отрезвляла, возвращала в реальный мир и заставляла идти дальше. Сердца в его груди колотились с бешенной скоростью, кожа на обожжённых до костей руках кровоточила и отпадала целыми пластами, но Чёрный шёл вперёд. Он шёл мимо колон беженцев, мимо отрядов вооружённых людей, мимо разбойников и дезертиров, не желавших связываться пусть и с раненым, но всё-таки волком. Время для Рорика перестало быть связанной воедино нитью, он видел лишь обрывки того, что происходило вокруг. Он шёл ночью по пустынной дороге, луна, едва-едва выглядывающая из-за грозных туч слабо освещает снег, мелкими хлопьями падавший на размолотую в грязь землю. Стоило Чёрному прикрыть глаза, как луна уже сменилась солнцем, медленно поднимающимся из-за горизонта. Дорога стала многолюдной, он шёл мимо колонны беженцев, тащивших на себе всё, что только успели схватить прежде чем уйти из родных селений. Ещё мгновенье и снова ночь. Он проходит мимо одинокого человека ведущего повозку гружённую мертвецами. Человек что-то говорит ему, но Рорик не откликается, он идёт дальше, чтобы в следующую секунду оказаться перед самим Йортом. Он просто стоял перед воротами и не мог сделать шагу. Силы окончательно покинули Рорика, даже его вековечное упрямство не могло больше заставить Чёрного идти вперёд. Он устал. Смертельно устал. Надо было позвать кого-то, попросить о помощи, но даже на слова уже не было сил. Ноги, не в силах удерживать вес тела подогнулись, и Рорик упал на землю, вновь погрузившись во тьму забытья. Когда он вновь открыл глаза, над ним уже не было чистого неба – его заменил каменный потолок, освещаемый светом факелов. Факела. Повернув голову, Рорик увидел, что на стене висел только один, еле горящий факел, освещавший весь широкий зал, в котором он оказался. На ум пришла одинокая мысль о скопидомстве Арнгора, отказывавшегося ставить более одного факела в каждом из залов кроме тронного. Король отчаянно экономил каждый медяк, чтобы снарядить своё войско и вооружить его лучшим из доступного северянам оружием. За первой мыслью пришла и вторая. Вызвана она была тем, что лежал Рорик, а он именно лежал, на весьма жёсткой и достаточно неудобной кровати, при ближайшем изучении оказавшейся столом. Обыкновенным, жральным столом. Попытавшись сесть Чёрный потерпел одну из самых весомых неудач в своей жизни. Стоило ему лишь приподнять голову, как мир вокруг закружился, встал с ног на голову и… и Рорик, отчаянно матерясь полетел прямо на пол. На очень грязный пол, как он успел заметить оказавшись с ним лицом к лицу. - Мать вашу, вы хоть пол бы помыли… - отплёвываясь от вековых наслоений грязи пропыхтел Рорик. Поцелуй с полом придал ему новых сил и позволил кое как подняться на ноги. Правда если бы рядом не оказалась стена, о которую он опёрся, то новое свидание с грязным полом оказалось бы куда драматичнее. Теперь, когда ему удалось встать, обнаружилась новая проблема. Чёрный стоял посреди этого зала совершенно голый. Совсем. Глянув вниз, он удостоверился что и штаны с него тоже стянул загадочный добродетель, оставив лишь… сапоги? Кто додумался бросить его тут голышом в сапогах? Кто этот гениальный сукин сын? Злость, а злости у Рорика в эту секунды было предостаточно, наполнила ещё не успевшее до конца восстановиться тело новыми силами. Мир вокруг перестал вертеться, верх и низ вернулись на свои места, а ноги почти перестали дрожать. Уже неплохо. Сейчас его основной целью было выйти из зала, найти кого-нибудь, кто сможет ответить ему на парочку вопросов и, самое главное, завершить дело. То самое дело, которого вело его в Йорт не смотря на боль и усталость, несмотря на весь этот хренов мир. Он должен был отправить Харгальда в последний путь и это, и ни что другое, было главным. Преисполнившись решимости, Рорик доковылял до двери, но стоило ему лишь дотронуться до ручки, как в глазах у него потемнело а мир вновь крутанулся с бешенной скоростью. Разумеется, при подобном развитии событий Рорик уже не мог удержаться на ногах и смачно грохнулся на пол. Деревянный пол. Лёжа спиной на отсыревших досках, Чёрный немного призадумался: какого хрена камень с которым ему пришлось поцеловаться всего пару минут назад обратился деревом? Хороший вопрос, но найти на него ответ лёжа на полу вряд ли получиться. Придя к такому выводу Рорик приподнялся на локтях и, тряхнув головой, огляделся по сторонам. Как и следовало ожидать, он уже был не в зале, а в каком-то сельском домике. Да и, к его вящему удовлетворению, одежды на теле Рорика поприбивалось – рубаха, штаны, всё как на параде. С трудом в очередной раз поднявшись на ноги, Чёрный ещё раз оглядел комнатушку в которой оказался – здесь был простенький камин, шкаф, заваленный древними книгами, стол с парочкой стульев, стоящий рядом с окном, за которым виднелись снежные холмы. Конечно, он узнал это место. Узнал и след, оставшийся на стене после того как зеркало, провисевшее там не один десяток лет, разбилось в дребезги. Хотя «разбилось» не совсем верно звучит, учитывая, что Рорик самолично расколотил его одним из тех стульев, ведь в зеркале слишком часто появлялся тот, кого Чёрному совсем не хотелось видеть в определённый момент жизни. Но уничтожение зеркала почти ничего не изменило, ведь ублюдок даже без него являлся когда хотел. - Каурим, - хмуро сказал Рорик, взглянув на мужчину стоявшего около шкафа и внимательно разглядывавшего корешки тамошних книг. Высокий, черноволосый, широкоплечий и немного сутулый. Всего секунду назад его там не было… но теперь он здесь. - Здравствуй, Киари, - сказал Каурим, даже не обернувшись в его сторону Рорика, но этого и не требовалось. Лицо Каурима, почти всегда покрытое недельной щетиной, редко отражало какие-то эмоции, а глядеть в его фиолетовые глаза Чёрному совсем не доставляло радости. - Итак, – Рорик придвинул к себе один из стульев и уселся на него, продолжая глядеть на широкую спину Каурима. – Мы снова здесь, в этом самом доме. - Мы в твоём сне, и ты прекрасно это понимаешь, - спокойно и даже в чём-то равнодушно ответил Каурим, взяв с полки одну из книг. - В моём сне, - мрачно кивнул Рорик. – Но позволь узнать, какого хера ты забыл в моём сне? Решил всадить ещё парочку ножей в спину? - Если ты забыл, от одного из подобных ножей я тебя уже спас, - подметил Каурим, неторопливо перелистывая страницы книги. – Казематы Соладара, смерть, стоящая за спиной… припоминаешь? - О да, - ухмыльнулся Рорик, - о, мать твою, да. Я прекрасно припоминаю как ты явился, явился после того самого раза, когда наградил меня всем этим дерьмом, - Рорик указал большими пальцами на себя самого, - и сказал «Извини сынуль, я тут ничего сделать не могу, умри достойно». - Насколько я помню, говорил я немного иначе, - с выражением лёгкой задумчивости на лице, сказал Каурим. - Я умер! – злость вперемешку с обидой нашли выход в яростном рыке, изданным Рориком, - я умер, а ты, в очередной раз нихрена не сделал! Просто стоял и смотрел! Хороший же из тебя папашка… «Каурим»… тьфу! - Ты закончил? – поинтересовался Каурим, закрыв книгу и бросив взгляд на задыхавшегося от злости Рорика. – Впрочем это неважно. Времени у нас с тобой не так много, чтобы тратить его на ругань. Мир горит в огне, Киари, и больше у меня нет уверенности в том, что тебе удастся пережить этот пожар. - О чём ты? – хмуро спросил Рорик, - опять эти твои тайны и загадки? - Никаких загадок, - вздохнул Каурим, - таиться уже нет смысла. Ты хотел узнать – зачем я пришёл в твой сон? Так вот тебе мой ответ: я пришёл, чтобы раскрыть тебе все карты, чтобы дать всю информацию, которая сможет помочь в грядущей войне и… - Грядущей? Ты, наверное, пару лет провёл в спячке, так? Война идёт! Идёт полным ходом и мы, северяне, проигрываем в ней. Харгальд погиб, войско Арнгора разбито, имперцы скоро камня на камне не оставят от севера. - Киари, - Каурим посмотрел на Рорика таким взглядом, каким одаривают неразумное дитя, выдавшее за столом какую-то несусветную, но очень милую и забавную глупость, - твоя наивность всегда радовала меня. То, что ты столь неосмотрительно назвал «войной» - лишь небольшая прелюдия, не более того. Каурим на секунду замолчал прикрыв глаза, а затем он заговорил еле слышным шёпотом так и не открывая глаз: - Настоящая война ждёт вас впереди. Я слышал отзвуки Золотого Рога, чувствовал пробуждение тысяч и тысяч демонов далеко на юге, чувствовал, как они покидают пустыни. Видел сотни кораблей несущихся сквозь скованное льдом море… И чёрную тень укрывающую всех вас. - О чём ты там бормочешь? – не выдержав, бросил Рорик. Он, за годы проведённые в дали от общества Каурима уже успел изрядно отвыкнуть от его манеры вести беседы, и вновь встретиться с подобным оказалось не очень то и приятно. Каурим открыл глаза и одарил Рорика странным взглядом, в котором читалось… сочувствие? - О будущем. О войне, в преддверии которой живёт ваш мир. - Во первых, позволь узнать, - Рорик поднялся со стула и подошёл к Кауриму и, взяв книгу из его рук, он вернул её обратно на полку. – Ты пришёл в мой сон, чтобы опять изрыгнуть какое-то умопомрачительное пророчество, смысл которого становиться ясным через пару лет после того как оно уже свершится? Казалось, Каурим был немного смущён. - Я… правда говорю так непонятно? - Тот раз, когда ты предупреждал меня о медведе в лесу, помнишь? – скрестив руки на груди, спросил Рорик, - помнишь, как ты это сделал? - Хм… - «В ночь холодной луны, когда семь древ возгорятся колдовским огнём Хозяин Земли поднимается из сна и изгонит иноземца». - Да, я именно так и сказал, - в глазах Каурима отражалось искреннее непонимание. - И под этим ты имел ввиду, что зимой, в полнолуние, когда Гирда закинет в печку семь последних поленьев и отправит меня за новыми… - Да, - кивнул Каурим, - я сказал, что на тебя нападёт медведь. Взгляд, которым Рорик одарил его после подобных слов, был столь красноречив, что никакие слова уже не требовались. - Ладно, - выдохнув сказал Чёрный. Он прекрасно знал, что сам ведёт себя как идиот, но обида и злость, которым лет было примерно столько же сколько и ему, всё-таки брали своё. – Ты явился только ради этих своих пророчеств? Если да – можешь проваливать. Воздух ты сотряс, зерно сомнений в мою мечущуюся душу заронил и «бла-бла-бла». Всё. Свободен. - Киари, - вздохнул Каурим, - ты можешь хоть на мгновенье отложить свои обиды в сторону? Нам нужно поговорить, сейчас. Другой возможности не будет. У Чёрного была одна единственная тема, которую он не хотел поднимать в подобном разговоре. Одна только тема, остававшаяся слишком близкой к событиям произошедшим три сотни лет назад, тем самым событиям, во время которых отец… Каурим, предал его. Но злость взяла своё. - Поговорить? – голос Рорика уже начал походить на настоящее рычание, - может ты захочешь поговорить о том, что со мной произошло?! А? О пламени, о всеми богами проклятом огне в прямом смысле горевшем внутри меня?! Что это, мать твою, было ты объяснить не хочешь?! - Я… - впервые за всё то время, что Рорик знал его, Каурим замялся. - Что? – уже тише спросил Чёрный, - прошлого раза было мало? Что ты такое сотворил со мной? Я чувствую этот огонь, чувствую даже сейчас, во сне. Во что ты меня превратил, будь ты проклят?! - Ты стал тем, кто сыграет одну из решающих ролей в грядущей битве, - тихо сказал Каурим, глядя в глаза Рорику. – Армией Империи, о которой ты так печёшься, верховодят демоны – амал-аш. Один из них это Эрхен. Ты видел его истинный облик. При упоминании принца Эрхена кулаки Рорика сжались, а в глазах полыхнула настоящая ярость. Чёрный не забыл, как тот схватил его за горло, как переломал все его, Рорика, кости и чуть было не отправил на тот свет. - Ты был сотворён, - Каурим сделал явный акцент на последнем слове. Сотворён. Не рождён, а именно сотворён, - чтобы победить Эрхена, лишить его смертной оболочки и отправить туда, откуда он прибыл. Я вложил в тебя то самое пламя, которое позволило тебе сжечь иррадан, вложил часть того, что превращает человека в одного из амал-аш. - Что?! – мысли об Эрхене, да и обо всём прочем в один миг вылетели из головы Рорика. – Ты сделал что?! - Я сделал тебя демоном, - спокойно ответил Каурим. – Лишь отчасти, но всё-таки демоном. Я вложил в тебя толику пламени Харэн, достаточную, чтобы ты обрёл силу, но недостаточную для того, чтобы Боги Огня заметили тебя и сделали своей игрушкой. Но даже такая малость – слишком много для смертного. Оставайся ты человеком – никогда бы не смог пережить подобного и мне, помимо прочего пришлось ещё больше изменить тебя. Вдохнуть в твоё тело дух Волка, как когда-то сделал с людьми ваш Хранитель. - Что?! – Рорик временами хоть и пытался сохранять некоторую оригинальность, но сейчас… - Ты стал тем, кому выпала судьба избавить ваш мир от Эрхена, - невозмутимо продолжал Каурим. – Много лет назад, когда ты даже не родился на свет я увидел это в твоей судьбе. Ты убьёшь Эрхена, Киари, и убьёшь его благодаря той силе, что я вложил в тебя. - Ч… - невероятным усилием воли, Чёрному всё-таки удалось сдержать очередное «что?!» и он задал немного более осмысленный вопрос: - с какого хера ты решил, что я буду убивать этого твоего Эрхена? - Потому, что я тебя об этом попрошу? – спросил Каурим, посмотрев на Рорика. - Это ведь была шутка? - Возможно. Если ты не убьёшь Эрхена, имперцы захватят север. Весь север. Через несколько лет ваши люди будут так же радостно приветствовать Огненных Богов, как сейчас их проклинают. - Не видел я, чтобы Империя от этого особо страдала, - чисто из чувства противоречия заявил Рорик, но Каурим воспринял его слова вполне серьёзно. - Нет, они не страдают, - сказал он с какой-то грустью в голосе, - и в Империи, и в Корхатале, большинство людей безмерно рады оказаться в объятиях Харэн. И, смею тебя уверить, Харэн так же рады принять новых последователей. - Тогда какие проблемы? Все же, мать их, счастливы! - Они будут счастливы ровно до того момента, как души большинства из них сгорят в огне напитывающем Богов Огня, - словно в подтверждение этих слов, аметистовые глаза Каурима полыхнули пламенем, - остальные же обратятся звероподобными существами, в которых Харэн выжгут всё, что делает людей людьми, оставив лишь ненависть, жажду крови, мечту о бесконечной войне и вечном служении. Да… они не будут знать других желаний кроме жажды убийства и служения своим Богам. А мир, весь ваш мир, Киари, станет пустынным ней с небольшими островками проклятой и изменённой жизни. Он умрёт, как и все миры под властью Харэн. Ты хочешь подобной судьбы для Дарга и стаи? Для Велены? Для ваших детей? - Нет… - покачал головой Чёрный, - не хочу, - но через пару секунд он вновь посмотрел на Каурима, и в глаза его вновь загорелась ставшая уже привычной ярость. – Детей?! - Да, - кивнул он. – Ваших детей. - Ты, сукин сын, знал про это?! Знал, что она забеременеет! - Ну… - Ты знал и всё равно врал мне, что бабы от меня залететь не могут! - Я не уверен почему так вышло, - с виноватой улыбкой ответил Каурим. – Женщины странные создания. Они могут создать жизнь даже там, где её никогда не может быть. - Лживый ублюдок ты Каурим, - вздохнул Рорик отходя назад и усаживаясь на стул. – Я не хочу иметь никаких дел ни с тобой ни с твоими демонами. - Киари… - Нет! – Чёрный хлопнул ладонью по столу, - нет, чтоб тебя! Сколько раз ты уже использовал меня для всякого дерьма? И даже если не считать те разы, когда я для тебя обворовывал пивные, это мне даже нравилось, но хрен тебе в уши Каурим, ты же превратил меня в… в… в какое-то чудовище! Ты забрал у меня нормальную жизнь, забрал у меня хренову смерть! Можешь сколько угодно разглагольствовать мне тут об ужасной судьбе, которая ждёт весь мир, можешь рисовать картины ужасного будущего, где все будут ходить в красных подштанниках и славить южных богов, можешь даже нашептать мне пару страшилок про то, как души людские будут пожраны и всё а таком духе… Но даже если всё это будет правдой, я не стану лезть в это говно. Не стану нырять в чан с дерьмом ещё глубже чем сейчас. Сколько у нас останется? Год? Два? Так пусть эти два года я буду жить нормальной жизнью. Буду жить со своей бабой, буду растить малышню, а когда придут твои сраные боги, я подохну. Я наконец-то подохну, как и весь мир. - Киари. - Я в этом не учавствую! Хватит. Хватит, чтоб тебя! Оставь меня в покое наконец. - Рорик, - впервые, Каурим назвал его подобным именем и это, как ни странно, привлекло внимание Чёрного. - Что? – негромко спросил он. - Ты стал настоящим вхарт‘ази без своей трубки. - Это было оскорбление? - Местами. Пошли, - сказав это, Каурим взял Рорика за руку и словно маленького мальчишку потащил Чёрного к двери, ведущей на улицу. - Какого хрена ты делаешь? – пробормотал вяло упирающийся Чёрный. Но было уже поздно. Дверь распахнулась стоило лишь подойти к ней и когда Рорик с Кауримом переступили порог они оказались… на площади? Щурясь от ярко светящего солнца, Рорик судорожно оглядывался по сторонам пытаясь понять куда они попали, а когда понял… вопросов стало ещё больше. - Мы что, в Йорте? – спросил он у стоявшего рядом Каурима. Тот кивнул. Но на последующий град вопросов он отвечать уже не собирался, двинувшись вперёд, мимо многочисленных торговых лотков и палаток, где продавали самую разную хрень, большую часть из которой Рорику доводилось видеть только в путешествиях по Катарской Империи. - Сегодня базарный день, - подсказал Каурим, ловко лавировавший между продавцов и покупателей – первые яростно нахваливали свои товары заливая криками всю площадь, вторые же, с видом бывалых знатоков ходили от одной палатки к другой, старательно выискивая то, что им нужно. - А мы то какого тут делаем? – крикнул, стараясь перекричать орущих торговцев, Рорик, но Каурим либо не услышал его, либо попросту не захотел отвечать, он просто шёл вперёд к одной, только ему ведомой цели. Рорику не оставалось ничего другого кроме как идти следом и, спустя десять минут они вышли к толпе людей, стоявших полукругом вокруг какого-то бойко голосящего торговца. Пробившись через толпу Каурим, а за ним и Рорик, увидели невысокую, худую или, скорее жилистую девушку одетую в простое холщовое платье. Особенно внимание Чёрного привлекли две вещи – пышные, относительно коротко остриженные волосы девушки были покрыты какой-то белой краской, делавшей их похожими на его собственные, а вторым была трубка, которую та держала в руках. - Смотрите! – голосила девчушка размахивая трубкой перед людьми, - смотрите добрые жители Йорта! Я предлагаю вам товар, прекраснее и ценнее которого вам не сыскать на всём белом свете! Да-да, вы видите перед собой трубку, ту самую курительную трубку, которая принадлежала Рорику Чёрному! Если бы Рорик что-то жевал в эту секунду он, без всяких сомнений, подавился бы. Но он не жевал и всё прошло более менее нормально. - Рорику Чёрному, добрые жители Йорта, тому самому Рорику Чёрному! – надрывалась тем временем девчушка. Она быстрым шагом обходила собравшихся вокруг зрителей чуть ли не каждому из них пихая под нос вожделенную трубку. – Ходит слух, что лишь один раз раскурив эту трубку простой смертный получит бессмертие, - глаза девчонки блестели умопомрачительным энтузиазмом, - бессмертие! – крикнула она проходя мимо Рорика, глядящего на него с открытым ртом. - Каурим, - силясь побороть шок прошептал он, - кто… что… это? - Твоя дочь. И прежде, чем Рорик извергнул громоподобный вопль прозвучавший примерно, как «ШТОА?!» Каурим щёлкнул пальцами и люди, облака, солнце и даже птички деловито гадящие вниз с крыш ближайших домов замерли, словно скованные каким-то заклинанием. Девушка, другие торговцы, толпа – все они обратились недвижимыми статуями и лишь Рорик с Кауримом остались такими как и прежде. - Твоя дочь, - услужливо повторил он, отодвигая от себя какую-то пышных форм даму, замершую ровно в тот момент, когда она пыталась протиснуться между Кауримом и Чёрным. - А… э… - Не торопись. У тебя есть время, чтобы всё это осознать, переварить и принять, - Кауриму всё-таки удалось освободить своё «личное пространство» и теперь он, сложив руки на груди, смотрел на беловолосую девушку с трубкой в руках.- Её зовут Фрейлда, если тебе интересно. Велена, конечно, долго сопротивлялась, но ты умеешь убеждать. - Фрейлда?.. – в глаза Рорика начало отражаться понимание происходящего. – Я… она согласилась? Серьёзно? Да, это на меня похоже. Привёл парочку весомых аргументов, доказал, что… - Нет, ты ныл и канючил несколько лет. Пытался бить кулаком по столу, умолять, требовать, подкупать… - Знаешь, тебе ведь не обязательно всё это озвучивать. - О, я знаю. Но ты так и не добился полной победы. Фрейлдой ей называл только ты сам, да старший брат… - Брат?.. - Да. Гордак. Ваш первенец. Жуткий зануда. Мне куда больше нравится средний – угадаешь как его назвали? - Сред… чего? - Торвальд. Забавное вышло переплетение судеб. Велена захотела увековечить память основателя своего рода – Торвальда Мудрого, - по глазам Каурима, Рорик понял, что сейчас тот выдаст какую-то, жутко смешную по его мнению гадость. – А ты согласился с этими именем, помня о своём беспокойном дружке-скальде. Ты ведь не забыл его? Торвальда Торга? - Забудешь его, - хмуро сказал Чёрный, чуть ли не физически ощущая подвох, которым были напитаны слова Каурима. - И тебе будет любопытно узнать, что… - Я знаю, что это один и тот же человек, - с улыбкой победителя заявил Рорик. Он то ожидал от Каурима куда более ловкой подставы, а шутки над вещами, которые и так ему давно известны… нет, таким Рорика не пронять. – И да, я знаю, что Велена идёт из его рода. Долбанные Торги достали меня даже в этом… но, как видишь я уже смирился и радуюсь жизни, а ты, с твоими коварными планами сел в лужу. - Твои дети носят фамилию Торг. - Что?! - О да, именно на такую реакцию я и рассчитывал, - наглая, гадская, подлая и мерзейшая улыбочка растеклась по лицу Каурима. – Хотя, что я тут болтаю? Давай-ка мы сами на всё посмотрим. Стало темно. Солнце, парившее в небесах огромным ослепительным диском резко сжалось в сотню раз и тьма, появившаяся со всех сторон сразу стремительно окружила его со всех сторон. Света становило всё меньше и меньше, пока он не обратился одним маленьким, еле заметным огоньком в мире, полностью состоявшем из тьмы. Огоньком, танцующем на конце свечного фитиля. Рорик попытался прочистить глаза и это, в какой-то мере, помогло ему привыкнуть к темноте. Теперь он видел, что тьма была не полной и вовсе даже не абсолютной – света свечи вполне хватало, чтобы осветить небольшую комнатку, каменные стены которой были достаточно влажными, чтобы еле заметно поблёскивать в царившей темноте. Они с Кауримом стояли около одной из стен, и прямо напротив них был простой, деревянный стол, за которым сидел мужчина тридцати-тридцати пяти лет. - Гордак, собственной персоной, - подсказал Каурим. М-да уж. Гордак действительно на первый, а так же на второй и на третий взгляды казался жутким занудой. Строгая, официальная одежда, лишь местами подбитая традиционным для северян мехом, на пальце красуется золотой перстень с печатью, в руках перо, а на столе перед ним лист бумаги с чернильницей. От Рорика в нём выделялись лишь острые, хищные черты лица да белые волосы, весьма плохо контрастирующие с обычной, чуть загорелой кожей. Да и выражение лица – холодное и в чём-то даже надменное, давало понять, что за столом сидел не отчаянный буян и весельчак Рорик Чёрный. Гордак выглядел чрезвычайно серьёзным… - Словно король на толчке, - хмуро выдал Рорик, оглядывая сына, чем вызвал лёгкую улыбку у Каурима. Но тут Гордак взглянул в их сторону. Он словно почувствовал присутствие Каурима с Рориком, но такого случится никак не могло… не могло, только вот взгляд тёмно-красных глаз Гордака вперился ровно в то самое место где стоял Рорик. - Что у него с глазами? – прошептал Чёрный. - В нём проявились… последствия моей крови, - пожал плечами Каурим. – Ничего серьёзного, но глаза остались такими. Знал бы ты каких трудов мне стоило… хотя нет, будет стоить, укрыть твоего сыночка от моего… нанимателя. - Сраный ублюдок, - выдохнул Рорик, услышав про то, что кровь демона отразилась и в его сыне. - Да, - кивнул Каурим, - его часто так называют. Не в глаза конечно, слишком велик риск обратиться кучкой пепла, но вот когда он не слышит… да… Чёрный хотел что-то сказать, но скрип плохо смазанных железных петель, на которых крепилась массивная дубовая дверь. Она распахнулась, и в свете свечи появились три новых фигуры – два широкоплечих, закованных в хорошие, даже слишком хорошие доспехи стражника, ввели внутрь ту самую щуплую девчушку с площади. Фрейлду. - Фрея Торг, - Гордак, неторопливо отложил перо в сторону, закрыл чернильницу и, сложив пальцы «домиком», окинул сестру долгим взглядом. – Фрея Торг… - повторил он, словно пробуя имя сестрицы на язык. Вкус у него, если судить по тому как Гордак еле заметно скривился, был отвратительный. – Приведите Торвальда, - сказал он, двум стражникам, всё ещё удерживавшим Фрейлду под руки. Те, отпустили девушку (сама она именно в этот момент «вырвалась» из их рук, видимо, решив таким образом доказать, что не её отпускают, а сама она решает освободиться), и бряцая доспехами скрылись в тёмном проёме распахнутой двери. - Меня, вообще-то, зовут Фред, - заявила девушка, потирая запястья. - Тебя, вообще-то, - Гордак расцепив руки, постучал пальцем, на котором, как обнаружил Рорик, был немного заострённый, совсем не человеческий ноготь, по лежавшему перед ним листу бумаги, - тебя вообще-то, ждёт тюрьма. Все эти твои махинации с «отцовскими» трубками… Словно речь Гордака нуждалась в некоем, более весомом подтверждении, он открыл один из ящиков стола и выложил на бумагу дюжину трубок, весьма сильно напоминавших так хорошо знакомую Рорику Фрейлду. - Все эти махинации перешли уже определённую черту. Его Величество только посмеивался получая новости о том, что то в одном городке то в другом появлялся этот твой… - полный отвращения взгляд в сторону трубок, - товар. - Но если король смеётся, значит я всё делаю правильно! – быстро нашла что ответить Фрея, подняв кверху указательный палец. – Все мы, как верные подданные Его Величества Арнгора должны делать всё, чтобы обрадовать или того лучше развеселить нашего солнцеликого… - Согласен, - с умным видом кивнул Рорик, которого не слышал никто кроме Каурима. - Не ёрничай, - оборвал её брат, бросив короткий взгляд в сторону стены. – После того как целый корабль гружённый этим твоим товаром прибыл в Империю и там началась настолько бойкая торговля… Император, конечно был слегка удивлён подобным развитием контрабандной деятельности прямо у него под носом. Не буду утруждать тебя усваиванием лишних, совершенно не нужных тебе подробностей и озвучу лишь сухой остаток. Гордак вновь взялся за листочек и пробежав по нему взглядом, сказал: - Ты спровоцировала международный скандал, Его Величеству пришлось в письменной форме приносить извинения Императору… так-так-так… ах да, и он, в качестве жеста доброй воли, повелел выслать тебя, закованную в кандалы, разумеется, в Катарскую Империю. На суд. - В Империю?.. – взгляд Фрейлды на миг стал мечтательным, - в Империи я ещё не бывала… а… погоди, в кандалах? Суд?! Мечтательности больше не осталось, теперь Фрея выглядела как загнанный в угол зверёк. Разметав всё на своём пути Фрея влетела на стол скинув с него и листочек и трубки и, само собой, чернильницу. Схватив брата за ворот рубашки она начала трясти его с криками: - Братик! Не отдавай меня им! Я исправлюсь! Я буду хорошей! Я всё поняла! Не отдавай меня имперцам! Бра-а-а-а-ати-и-и-и-ик! Последний, самый пронзительный вопль закончился просто неостановимым потоком слёз. Фрея, дрыгая ногами и сбивая остатки трубок со стола уткнулась лицом в рубашку брата и, сквозь слёзы бормоча что-то про «ошибки молодости» ни на секунду не прекращала его трясти. - Да что он вообще говорит?! – возмутился Рорик, не имевший и малейшей возможности повлиять на ситуацию. – Она же его сестра! Как он вообще додумался до того, чтобы сдать Фрейлду… погоди-ка… Листок. Тот самый листок который с такой важностью и пафосом зачитывал Гордак упал прямо под ноги Чёрному и тот, недолго думая взял его и бегло ознакомился с написанным. - Что за… - выдохнул Рорик, - тут написано сколько свечей и факелов нужно поставить во дворец перед зимой… Тем временем события на столе приняли немного неожиданный оборот. Гордак с трудом, с очень большим трудом, немного отстранил от себя мечущуюся в истерике Фрею и сказал: - Слабо, сестрёнка, слабо. Подобные импровизации тебе совсем не даются. Ты ведь даже разрыдаться не смогла нормально. - Нет? – Фрея, в миг вернув себя рассудок скептически посмотрела на Гордака попутно проведя руками по своим, к слову говоря, совершенно сухим щекам, - вот дерьмо. Но согласись, если бы я разревелась – ты бы поверил. - Не думаю, - слабо покачал головой Гордак, - ты слишком переигрываешь. В такой ситуации… в такой ситуации больше подошло бы трагическое смирение. Ты понимаешь, что совершила ошибку, но исправлять её уже поздно и посему ты… - Бла-бла-бла, - отмахнулась Фрея спрыгивая со стола. – Но ты ведь не отдашь меня имперцам? Не пожертвуешь сестрой в угоду политической необходимости? Ты ведь не такой бяка каким хочешь казаться? Или такой? – последние слова Фрея сопроводила внимательным взглядом брату в глаза. – Мама бы этого не одобрила… Несколько секунд Гордак молча смотрел на сестру вновь сложив пальцы «домиком». Он словно решал, что же делать с этой заблудшей овечкой, как спасти её от только выдуманного им самим гнева иноземного правителя. Тяжело вздохнув, он наконец-то сказал: - Нет, я не могу отдать тебя им. Мама бы действительно подобного не одобрила. И именно в эту секунду в дверях появился высокий, здоровенный волк, очень-очень напомнивший Рорику Харгальда. Молодого, чрезвычайно глупо постриженного Харгальда. Тёмно-рыжие волосы были заплетены едва ли не десятком маленьких косичек в каждую из которых вплетались то ли бусинки то ли какие-то косточки. Доспех у «Харгальда» тоже изрядно удивил Чёрного. Он состоял из небольших, размером с монетку, железных пластин, образующих нечто вроде кольчуги… или чешуи. - Торвальд? – спросил Рорик у молча наблюдавшим за всем Кауримом и получив утвердительный кивок взглянул на своего, ещё даже не рождённого сына, куда более внимательно. Поначалу это было незаметно, но когда Торвальд вошёл в комнатку, свет отразился от чешуек доспеха заиграв тысячей маленьких огоньков. Похоже волчонок много, очень много времени уделял тому, чтобы приводить его в надлежащий вид – начищал, полировал и… взгляд Чёрного скользнул ниже и он увидел пояс, к которому крепились простенькие ножны, из которых выглядывала слишком уж знакомая Рорику рукоять меча. - Это мой меч! – криком полным удивления, ярости, гордости и возмущения по поводу того, что кто-то пользуется его вещами. И плевать что это его сын. Пусть сначала родиться, а тогда уж посмотрим. - Явился, - сказал Гордак, морщась так, словно его неожиданно прихватил приступ головной боли. Волк сделал ещё один шаг вперёд и теперь Рорик смог разглядеть его лицо. В отличии от Гордака, который во многом сохранил его черты, Чёрный увидел, что Торвальд напротив, оказался почти на него не похожим. Волчьи черты лица перемешались в нём с какой-то имперской правильностью, создавая довольно забавный дуэт. С некоторой долей зависти, Рорик подметил, что обладая такой мордой его сынок наверняка имеет неплохой успех у баб… даже получше чем у него самого. - Явился, - кивнул Торвальд, окидывая сложившуюся картину цепким взглядом. Первым, что ему бросилось в глаза, конечно же, была Фред. Запыхавшаяся, немного покрасневшая, волосы снова покрашены. Торговала трубками и попалась. Так. Вторым, разумеется, был Гордак, державший пальцы в излюбленном положении, и наблюдавший за семейством с видом какого-то наместника, присланного королём править неразумными варварами. Беспокойства в его глазах Торвальд не увидел, значит Фред ничего серьёзного не угрожало, но, тем не менее… - Тор… - Фред, как то нарочито медленно, обернулась к нему и, тяжело вздохнув, опустила взгляд к самому полу и начала бормотать, - меня ссылают в Империю… я… я зашла слишком далеко и теперь мне предстоит понести наказание за… я так виновата Тор, - последние слова Фред почти прошептала и по щеке её скатилась одинокая слезинка. Торвальд, прекрасно понимавший, что дело тут совсем не чисто, тем не менее сам не понял, как потянулся, чтобы обнять сестру. Из этого дурацкого оцепенения Тора вывели громкие, звучавшие весьма издевательски, хлопки Гордака. - Поздравляю, Фрея, - сказал старший брат, прервав аплодисменты, - тебе удалось. Ты проняла холодное сердце нашего волка. В Империи твой театральный талант оценили бы по достоинству. - Нет не проняла, - тут же попытался выйти из положения Торвальд. - Нет проняла, - Фрея и сама захлопала в ладоши прыгая на месте, - ты видел? – спросила она обернувшись к Гордаку, - нет, ну ты видел? Как я его! Х-ха! Она хотела сказать ещё что-то, но столкнувшись с ледяным взглядом волка быстро присмирела прикусив язык. - Либо вы мне сейчас же выкладываете что тут твориться, либо я ухожу, - сказал Торвальд, мрачно оглядывая сначала Фрею, а затем Гордака, который, уже успел встать из-за стола и подобрал с пола листок. - Всё просто, - сказал тот расправляя бумагу, - ты должен убрать нашу маленькую леди из города на пару месяцев, пока не уляжется шум с этим кораблём… - Каким ещё кораблём? – взгляд Тора метнулся к девушке. - Ну, - стараясь не смотреть брату в глаза сказала та, - выдалась возможность заключить одну очень удачную сделку с Киларатскими пиратами… - О господи. - Да, - радостно закивала Фрея, - они люди очень религиозные и… - Сестрёнка, - Гордак подошёл к ним и положил руку на плечо Фреи, - помолчи, будь добра. Тор, Его Величество, памятуя о заслугах нашего отца, совсем не хотел, чтобы Фрея попала в беду. Убери её из города, чтобы она не болталась перед глазами имперских послов, а я уж как-нибудь смогу убедить их Императора в том, что преступница сгнила в наших тюрьмах. - Ты будешь говорить с Императором?.. – на одном дыхании выпалила Фрея, резко развернувшись к старшему брату, - а можно мне… - Нельзя, - бросил Тор, он прекрасно знал сестрёнкин энтузиазм и до чего он её мог довести. – Пару месяцев поживёшь с нами, Фред. Никаких Императоров. - С волка-а-а-а-ами? – теперь Фрея смотрела расширившимися от удивления глазами на брата. - Думаю мы видели достаточно, Киари, - подал голос Каурим. - Нет! Стой, погоди! Что у них там происходит? Какой нахер Император?! - Достаточно, - на этот раз в голосе Каурима звучала сталь. – Достаточно ты увидел из мира, которому не суждено стать реальным. Всё это лишь тень, лишь отражение того, что сохранилось в моей памяти. - К-как это не суждено? - Миром правят Боги Огня, ты забыл? – Каурим взмахнул рукой и всё – комната, стены, пол, люди… дети Рорика – всё объяло пламенем. Они сгорали дотла, тела обращались прахом но никто не кричал от боли, никто не звал на помощь. Ни единого звука. Только слова Каурима. - Ты сдался и Эрхен забрал этот мир себе. Ты отдал его демонам и их повелителям. Просыпайся и живи свои последние годы. Пламя утихло оставив после себя лишь пепел и прах. Каурим развернулся и пошёл прочь от Рорика, он уходил и последними словами, которые донеслись до Чёрного было: - Прощай, Киари. В этой жизни мы больше не поговорим. - Рэнх! Стой! Остановись, кусок ты драконьего говна! Стой, будь ты проклят! Верни их! Верни всё взад! Рэнх! Сынок http://firepic.org/images/2014-10/04/sq1pz8hnwmx0.jpg http://cs617616.vk.me/v617616755/18684/2mrhSkEWHqY.jpg