Кровь как мандариновый пунш

      В эту ночь меньше всего хотелось вылезать из кровати и куда-то идти, так что даже завтрак Мэвис и Джонни приняли от услужливых зомби, которые точно ко времени принесли поднос с бутербродами и ароматным кофе. Кофе, к слову, до недавнего времени был не слишком в чести в Отеле и стал одним из тех нововведений Джоанны, которые мгновенно очаровали всех местных. То, что присылали её родители из Калифорнии, было и правда гораздо лучше неприятного горького напитка, который раньше тут подавался под таким названием и пользовался популярностью разве что у ведьм-уборщиц, которые вероятно привыкли ко всяческим зельям сомнительного содержания.       Разумеется, пришлось немного повозиться, чтобы научить зомби и местных поваров его варить, при том что сначала такого и не планировалось. Необучаемыми мёртвые монстры не были, в конце концов, именно они тут на протяжении многих лет поддерживали порядок, пусть и под постоянным присмотром хозяина замка. А тем более всё хорошо и с первого раза понимали те, кому чуть ли не ежедневно приходится иметь дело с сыром Крик. Но всё же процесс выдался долгим. Отчасти потому что на классике вроде эспрессо и латте всё не остановилось.       Сегодня, впрочем, был просто капучино с корицей. Вампирша медленно потягивала напиток. Она до сих пор не распробовала его до конца и каждый раз пыталась пить в как можно более спокойной обстановке, не торопясь и чем дальше, тем больше удивляясь каждому новому найденному оттенку вкуса. Её девушка всегда подшучивала над такой манерой и обыкновенно всё делала наоборот, второпях не замечая, как опустошает по несколько кружек подряд, и не всегда запоминая, что именно за кофе и с какими добавками там был. Она и сейчас уже давно расправилась со своей порцией, надела наушники и погрузилась в какое-то видео на планшете.       Мэвис не очень любила смотреть странные блоги незнакомых ей людей и слушать про чужие приключения. Сначала ей было интересно, однако она не всегда хорошо понимала, о чëм они говорят, ведь с детства большинство знаний о людях почерпывала либо из путанных, нарочно неправдивых рассказов папы и его друзей, либо из человеческих книг, написанных в прошлых веках. Замковая библиотека была громадной и восхитительной, но не пополнялась уже сотню лет.       Тем не менее, Мэвис нравилось глядеть, как её любимая сосредоточенно смотрит на экран, находит там нечто забавное, смеётся… Это было очаровательно, но право, нельзя же разделять абсолютно все увлечения друг друга, поэтому она особо и не стремилась понять прелесть такого занятия. В конце концов, ей тоже нравились такие вещи, которые Джоанна в упор не воспринимала — вроде бесконечно долгого сидения на подоконнике или вовсе на потолке с упорно вдумчивым растягиванием напитка. «Ты же говорила, что хочешь попробовать все варианты, а сидишь над одной чашкой уже полчаса!» — удивлялась девушка, на что вампирша заявляла, что действительно хочет попробовать всё, но как следует.       Одной из причин, по которой Мэвис было сложно сосредоточиться на одном только вкусе, служило её любопытство едва ли не ко всему — к очень многому точно. С появлением Джонни оно только обострилось. Ей правда хотелось узнать как можно больше и о настоящем мире, и о тех вещах, которые она вроде бы и знала, но не понимала прежде до конца. От такого внимание само собой рассеивалось. Например, сейчас она хоть и казалась идеально сосредоточенной, но то и дело переключалась с одного на другое, не всегда успевая уследить за ходом собственных мыслей и ощущений. Вот она пыталась уловить вкус корицы, от которой чуть першило в горле, если сделать слишком большой неосторожный глоток. Вот начинала слышать шум дождя за окном и прислушивалась к нему как к одному из главных составляющих этого дня (лишь бы не пропустить мимо ушей нечто важное, уникальное, эксклюзивно сегодняшнее!) Вот снова переключалась на созерцание Джоанны, которая скрючилась над планшетом и перестала убирать со лба выбившиеся пряди волос — вероятно, девушка просто не замечала неудобств. А вот уже и возвращалась к корице. И немного злилась, что на запах та гораздо интереснее. И не могла разозлиться до конца.       А потом мысли снова переходили от корицы к возлюбленной. Внимание Мэвис задерживалось на рыжих волосах, как обычно непричесанных и собранных не пойми во что, на немного бледной, почти как у неё самой, только веснушчатой коже. На пальцах, которые периодически на автомате схватывали кружку, хотя та уже была пуста. На руках, держащих планшет. Руках с тоненькими синими жилками под кожей, где скрывалась кровь — то неизведанное удовольствие, совершенно казалось бы недоступное и вовсе ненужное вампирше, как бы близко оно ни находилось.       Джоанна была восхитительной и самой красивой. Так считала Мэвис. Ей было легко не думать о крови, потому что легко было думать о чëм угодно кроме неё. К примеру, о хрупкой и местами слишком лишённой грации, но притягательной девушке, возможно, и правда самой красивой во всём свете (а даже если и не так, то какая разница, если просто быть рядом было настолько приятно?)       Девушка то ли почувствовала слишком немногозначительно долгий взгляд, то ли видео дошло до логического конца, потому что она наконец отложила наушники с устройством и поглядела в ответ. — Корица в кофе всегда такая непонятная? — спросила Мэвис. — Я её пробовала раньше, но с десертами, и там было совсем иначе. — Почему же непонятная? — Непонятная! На вкус ничего определённого. Мне нравится что-то более яркое. — Ясно. Надо будет уговорить зомбарей на абрикосовый латте, — решительно проговорила Джонни и тут же в голос рассмеялась. — Как хорошо я, однако, живу! Кто бы в такое ещё поверил…       Мэвис попыталась представить сочетание иногда сладких, но чаще безвкусных абрикосов с кофейной горечью, едва различимой под слоями молока, и у неё не получилось. Зато стало вдвойне интересно. А ещё смех девушки вызвал новый всплеск эмоций, и без того обострённых бодрящим напитком — и выпитым в реальности, и недопредставленным мысленно, невнятным и загадочным абрикосовым.       А потом она просто подошла и села рядом. Было сложно удержаться, не поцеловать девушку сразу, но вампирша решила потянуть время, чтобы любимая тоже ощутила это безумное притяжение… если ещё не. — Расскажи ещё. Какой ещё кофе есть, какие ты пила в Калифорнии? — Именно в Калифорнии? Я не помню точно, какие где… Где-то точно был эспрессо с хвойной вишней, как мы недавно пили. И с яблоком и имбирём. И латте с пряным манго. Ты же пробовала манго? — Голос Джоанны неуловимо менял интонации по мере того, как вампирша оказывалась ближе, сначала как бы невзначай, заслушавшись, а затем уже с явным желанием прикоснуться. — Я не пробовала манго, — просто ответила Мэвис и наконец поцеловала девушку. Ещё просто в щеку, но не отстранившись потом, что позволило Джонни чуть развернуться и тут же дотронуться губами до её губ и уверенно положить руки на её шею, чтобы она ненароком не решила тянуть время дальше — это были ещё просто поцелуи, но возбуждение наступило быстро: возможно, благодаря количеству выпитого кофе, разгоняющего сердце, а может, просто потому что невозможно было иначе.       Целоваться с девушкой было уже привычно, но каждый раз это вызывало новые эмоции и будто только распаляло интерес, а не гасило его, как бывает с часто повторяющимися действиями. Мэвис бы не смогла этого делать, будь всё иначе: любопытство по-прежнему оставалось для неё на первом месте, хотя более чем столетие безвылазного сидения в замке кого угодно другого сделало бы равнодушным к окружающему.       В комнате было не холодно, но нежные прикосновения пальцев и ладоней Джоанны всё равно ощущались тёплыми и расслабляющими. Вампирша приобняла девушку за талию. В сидячем положении это оказалось не слишком удобно, и она сразу запустила руку под футболку, чтобы провести пальцами вдоль позвоночника девушки и заставить ту вздрогнуть. От такого та коротко вздохнула и затем немного поменяла положение, чтобы Мэвис было легче прикасаться к ней. — Надо будет как-нибудь привезти тебе манго. Или привезти тебя к манго, оно того стоит, — внезапно вспомнила о диалоге Джоанна.       Мэвис сама передвинулась, пытаясь сосредоточиться одновременно на ощущениях себя и девушки и на её словах. Она уже не могла отличить, пахнет ли кофе кожа Джоанны или это просто запах всей их комнаты и этой ночи. Аромат перебивал всё, и это было прекрасно. Мэвис медленно целовала шею девушки и её грудь — пока через ткань футболки. И продолжала чувствовать запах капучино с корицей. — Манго же фрукт, да? Расскажи, какой. Или сразу расскажи про пряный латте с ним.       Девушка не была уверена, что получится сейчас сложить слова в понятные фразы, но попытаться было слишком интересно. — Он немного рыжий и практически всегда сладкий. А латте с ним прекрасен, когда со специями. Они так классно сочетаются. Сладкое и острое, классика… в этом варианте дико крутая всегда!       Когда она договорила, Мэвис положила ладонь ей на грудь, что вызвало совершенно запредельное, как казалось в моменте, удовольствие. Слишком заводила уже сама мысль о том, что весёлая, сказочная, поразительная вампирша действительно хочет так прикасаться к ней и делать ей хорошо, стало быть, отвечает взаимностью на её желания — осознание правдивости этого до сих пор кружило голову. Как если бы самая странная мечта вдруг стала частью реальности. В такое верится далеко не сразу. Сейчас, физически чувствуя прикосновения, она не была уверена, что кайфует исключительно от них, а не от подобных мыслей. Мэвис не была такой ловкой и уверенной, как ей бы хотелось, но она была Мэвис, и пожалуй сейчас этого было достаточно.       Джоанна вновь решила перехватить инициативу и притянула девушку к себе, уже много смелее целуя её в губы и проводя рукой вдоль талии и бёдер. Та прикрывала свои глаза. — Пойдём на кровать, — прошептала она, и Джоанна увидела, что её щеки ощутимо покраснели. В такие моменты её любимая уж точно не была похожа на типичных бледных, холодных вампиров. Мэвис и сама это понимала. Непривычно, необычно для монстра, возможно слишком по-человечески и значит идеально сближающе. Местами чересчур похоже на растворение в человеке, вдвойне странное для вампирши, но всё же не оно, а обычная радость и сексуальное возбуждение, которое примерно одинаково выглядит у людей и у представителей её вида.       Они перебрались на кровать, где Мэвис поспешила стянуть с девушки футболку. Это позволило уже беспрепятственно гладить её грудь, смотреть на неё, дразняще проводить пальцами по ключицам, затем неожиданно снова подниматься выше и, обняв её за шею, целовать в губы. Так могло бы продолжаться очень долго, вампирше нравились все эти движения и медленные подразнивания, ведущие только к большему наслаждению в итоге.       А вот Джонни уже не была готова ждать. Чаще всё именно так и случалось, поэтому Мэвис старалась подстраиваться под необходимый ей темп. Позволив ей перейти в более удобное для дальнейших экспериментов горизонтальное положение, она последний раз остановила ладони на груди, а потом уже опустилась ниже и сняла с девушки шорты. Можно было, конечно, ещё помучить любимую, прикасаясь к ней через ткань белья, но та уже прикрыла глаза, готовая к главному наслаждению. Не стоило проявлять такую жестокость.       Мэвис действительно не была ловкой, зато умела наблюдать и подмечать, что именно нравится Джоанне. Это помогло ей постепенно компенсировать отсутствие опыта. Она вполне понимала, как двигать пальцами, в какой момент и как прикасаться к клитору, а когда опять пытаться раззадорить девушку и одним пальцем входить в неё — понимала даже, что достаточно делать это довольно медленно и не проникать глубоко, так ей нравится гораздо больше. И затем вновь возвращаться к клитору, теперь особенно чувствительному от возбуждения, до предела возросшего. От таких манипуляций оргазм накрывал Джоанну на удивление быстро. После девушка полностью расслаблялась буквально на несколько секунд, её щёки ощутимо краснели, что было хорошо заметно на фоне светлой кожи, и вскоре приподнималась, чтобы притянуть Мэвис к себе и поцеловать до отчаяния пылко, совершенно не боясь её очень острых клыков.       Сейчас всё прошло именно так, и Джоанна очередной раз мысленно отметила, как сильно бьётся её сердце от близости возлюбленной. Учащённо дыша, она принялась поспешно снимать одежду с вампирши, почему-то ещё полностью одетой, преступно одетой для такого момента. Платье, привычные тёплые полосатые колготки — слишком много вещей, когда хочется уже только одного: беспрепятственно прикасаться к коже Мэвис. — Какая ты прекрасная, — почти бессознательно произнесла она, когда та оказалась полностью раздетой и игриво прижалась к ней всем телом, а затем поочерёдно прикоснулась рукой к шее, плечам, талии и ягодицам. — Ты тоже, Джоанна, знала бы ты насколько!       То ли в благодарность, то ли просто вместо ответа на эти слова, она нежно дотронулась губами до щеки вампирши, до мягкой мочки её уха… Мэвис тихо простонала и нащупала своими тонкими пальцами руку девушки, чтобы сжать её, демонстрируя уровень удовольствия. — Всё хорошо? Могу продолжать? — Конечно… Послушай, я уже так хочу…       Она и правда была готова. Видно, сегодня долгих прелюдий не хотелось обеим.       Джонни поняла. Она протянула Мэвис подушку, чтобы та смогла устроиться поудобнее, и, подождав пока та ляжет с максимальным комфортом, опустилась с поцелуями сначала к её груди, потом к животу, задержалась там, пощекотала немного выступающие ребра, чтобы вызвать мурашки и приятный холодок на коже, и потом уже провела тёплым языком между ног возлюбленной. Та громко вскрикнула от внезапных ярких ощущений и рефлекторно дотронулась одной рукой до головы Джоанны, словно боясь, что та остановится. Но она, разумеется, и не подумывала прекращать свои хитроумные ласки. Если в жизни она часто была неуклюжей и отстранённой от реальности, то в моменты близости проявляла отличный уровень контроля над своим телом и понимания потребностей девушки. Большинство людей гораздо лучше умеют пользоваться своими пальцами, нежели языком, и соответственно с большей эффективностью могли бы в аналогичной ситуации доставлять наслаждение с их помощью, но ей это было не нужно. Гораздо приятнее было освободить руки для другого: просто гладить бёдра вампирши или брать её напряжённую ладонь в свою. Мэвис любила такие прикосновения во время секса, как будто именно они сближали полностью, до конца, на все сто процентов, а вовсе не манипуляции с половыми органами и постепенное доведение до пика, который и на сей раз неминуемо приближался с каждым нежным и вместе с тем точным движением языка и губ Джоанны.       Когда всё закончилось, Джоанна расслаблено легла на спину. Мэвис положила голову рядом с её плечом, прижалась плотнее. Девушка хотела приобнять её, но в итоге просто осталась лежать по-прежнему, не найдя более удобного положения и позволяя ей всячески вертеться и сворачиваться рядом калачиком, как та часто делала. Как маленький зверёк, как суетливая мышка, в самом деле. Летучая мышка в облике восхитительной сказочной сущности, от чьих волос по-прежнему пахло корицей. Что бы там она ни говорила, а может, в действительности современные вампиры не пьют крови? Предпочитают вместо неё вот хотя бы и кофе — подумаешь, что бредово, зато все доказательства налицо. Мог же старший Дракула просто не говорить об этом дочери. Мог, ради сохранения жуткого готического образа. А какая уж тут готика, когда комната, согретая огнём из камина и щедро освещённая лампами, вся пропиталась коричным духом? — Хей, мышка-Мэвис, не поверишь, но я тут внезапно вспомнила песню про кофе. Хочешь, включу?       Вампирша тут же выбралась из только что найденной удобной позы и деловито присела на кровати. Музыка, которую включала Джоанна, нравилась ей всегда. Станет тут что угодно нравиться, прежде приходилось раз в год слушать одних древних зомби-композиторов из персонала Отеля и ещё периодически завывания детей-вольфычей. — Конечно, хочу! — И сама же поспешно накинула на себя длинную чёрную рубашку, чтобы мигом подскочить к небольшой колонке и нажать на кнопку включения. — Давай.       Джоанна нехотя поднялась с нагретой простыни и поискала глазами планшет со скачанной туда музыкой. Коллекция аудиозаписей там была самая богатая из всех её коллекций на разных устройствах, что вполне могло считаться за достижение — наушники она носила практически непрерывно, когда была наедине, и всяческие мелодии сопровождали её буквально повсюду. То, что она собиралась сейчас включить, несколько не вписывалось в её музыкальный вкус. Впрочем, разного рода «исключения из правил» прячутся, наверное, в каждых плейлистах.       Всё также не обходя кровать, она дотянулась до планшета, совместила его с колонкой и включила песню. Странную, с лёгким, воздушным, в меру быстрым, но при этом и тягучим звуком в начале. Она была совсем не похожа на те вещи, что прежде включала Джоанна. Ни ритмом, не темпом, ни… образом? Чем-то неуловимым, чего не могла ещё чётко сформулировать Мэвис. — Кто это? — спросила она, как только зазвучал голос, точно прежде незнакомый ей. — Не поверишь, Боб Дилан, — автоматически ответила девушка, но тут же спохватилась, вспомнив, что любимой это ни о чём не говорит. — Чел родился ещё в первой половине прошлого века. Хотя он ещё жив. Вот конкретно альбом с этой песней где-то в конце семидесятых вышел. Это не то что я ещё не родилась, это мои родители совсем детьми были, получается… — Получается, люди относительно давно делают такую чудесную музыку! Это же насколько мы с папой отстали от времени, застряли в этом замке. Как хорошо, что ты всё это мне показываешь, это безумно круто! — Да. А «One more cup of coffee»… — она чуть замолчала, потому что слова пришлись как раз на эту строчку из припева, ту самую, давшую название всей песне, — я уже сказала, она вышла в конце семидесятых, в семьдесят шестом, что ли… Меня ведь ещё правда тогда не было, а ведь так хотелось бы!.. — Хотелось бы быть? — Хотелось бы слушать разные такие крутые вещи и чтобы не ограничиваться рамками одной человеческой жизни.       Вне контекста и вне ситуации фраза могла бы сойти за неловкую или же притянутую за уши, но сейчас пришлась как раз к теме. Мэвис боялась момента, когда девушка заговорит об этом и ей казалось, что, когда это произойдёт, для неё будто выключится свет во всём замке. Этого не произошло. Джоанна пока завуалированно и тем не менее вполне ясно высказала своё желание. А огонь в камине продолжал гореть, всё ещё пахло кофе и играла музыка, звучащая светло и печально и наполняющая только самой уютной разновидностью тоски. Рушиться мир точно не спешил. Даже не кружилась голова. — Я не хочу, чтобы это заканчивалось… — невольно вырвалось у Мэвис. — И я. Так значит… да? Ты согласна сделать меня бессмертной? Я точно этого хочу, всего этого, и как можно больше!       Вампирша вместо ответа откинулась на кровать и неподдельно весело рассмеялась, болтая ногами в воздухе. Вместо ожидаемой тяжести пришла лёгкость. Возможно, сиюминутная. Возможно, только по причине эйфории, наступившей после секса, или из-за временно повышенного давления. Как бы то ни было, сейчас негативные эмоции попросту оставались будто за пределами комнаты, за пределами настоящей крепости, отделяющей двух девушек от любого мрака. — Джонни, да как тут можно было ещё сомневаться? Разумеется, да! — не в силах сдержать счастливого смеха, она продолжила лежать, смотря в потолок, слушая первые мелодичные переливы вновь с самого начала запустившейся «One more cup of coffee» и едва осознанно гадая о вкусе уже не совсем кофейного напитка.