Кровь как мандариновый пунш

      Просыпаться на следующий вечер после самой лучшей, как кажется в моменте, ночи на свете бывает тяжело. Вчерашнее сказочное настроение кажется таким недостижимо ярким, будто всё счастье прошло и на всю дальнейшую жизнь его не хватит. Это неправда, но какая разница, так ли оно, если воспринимается именно так?       Мэвис проснулась от ощущения ужаса. Она не помнила, был ли он связан с чем-то, что ей приснилось, но он нашёл себе место и наяву.       Вчера казалось совершенно естественным, что Джоанна не желает оставаться человеком — не желает из года в год ожидать, что эти прекрасные моменты с возлюбленной могут однажды прерваться, не хочет наконец и умирать через несколько коротких десятков лет. Сегодня всё выглядело совершенно иначе. Уже через пару секунд после пробуждения возникли сомнения. Джоанна ведь не может до конца понимать, на что даёт согласие, а значит, не может по-настоящему его дать? Слишком сложно. И что с того, что сама Мэвис хотела больше всего в мире вечно жить с возлюбленной? Её желание было недостаточным аргументом. Нужно было ответное, не менее сильное стремление, а получить его было невозможно, что бы там ни утверждала Джонни. Наверное, так. Вампирша вовсе не была в этом уверена, что сводило с ума.       А ещё она плохо понимала, как именно превращать человека в монстра. Судя по обрывкам доставшихся ей знаний — достаточно вампиру попробовать человеческой крови, а затем в ответ дать своей жертве попробовать вампирскую кровь. («Жертву, да, они всегда называются жертвами, как же чертовски противно» — думала она). Где-то говорилось, что нужно для начала лишить человека жизни, выпить его до конца, до остановки сердца, ведь только после познания смерти кто-либо может стать нежитью. Но, насколько Мэвис понимала, то было лишь сказками. Настоящие вампиры, как она или отец, не были ведь в действительности ходячими трупами, не зомбаки же они в самом деле. Значит, можно быть монстром и не быть в буквальном смысле «нежитью», можно не умирать для этого.       Но что если она упускает важные нюансы? Сколько именно крови нужно выпить каждой участнице процесса, важно ли точное время, ментальное и физическое состояние, место укуса? Если нет, то а что вообще важно?       Она выскользнула из постели. Взгляд упал на часы: ого, оказывается она проспала всего несколько часов. Значит, есть много свободного времени, чтобы побродить по замку, подумать и найти чёртову информацию про обращение.       В Отеле было идеально тихо. Кажется, все кто мог, спали. На удивление, нигде не раздавалось даже звуков суеты зомби. Видно, Мэвис вышла как раз в тот час, когда те уже давно завершили всю уборку и разошлись по комнатам, но при этом когда следующая смена не спешила ещё просыпаться и направляться в сторону кухни для готовки завтрака.       Её шаги также не добавляли шума — она ходила полностью беззвучно, а сливаясь с темнотой ещё и напоминала не то призрака, не то чьё-то случайное видение, которое на самом деле лишь клочок мрачного пустого пространства между каменными стенами. Она тихонько рассмеялась. Чёрная пижамка, чёрные волосы — всё это как будто идеальный камуфляж для хождения по старым замкам. И плевать, что здесь полно умеющих отлично видеть в темноте. Всё равно они спят.       Она прекрасно помнила все местные коридоры и повороты. Знала, что от их с Джоанной комнаты нужно пройти влево, спуститься по лестнице вниз, там, этажом ниже, толкнуть дверь, ведущую к открытому мосту в библиотечную башню, прошагать по нему, вдыхая прохладный вечерний воздух будто с остатками заката в самом его запахе, а потом наконец оказаться в окружении огромного количества книжных томов, удобных столиков и скамеек для чтения. Она могла бы пройти весь этот путь с закрытыми глазами, но не хотела этого делать: всё вокруг было однотонно чёрным, лишь изредка слабо горели факелы (днём, во время всеобщего сна, большинство из них тушили, чтобы погрузить в дремоту словно бы и само здание) — это было сейчас таким красивым и потому хоть немного успокаивало Мэвис, унимало её внутреннюю дружь, которая незаметно для неё переходила было уже и в физическую, и даже заставляла сердце ускориться, как несколько кружек кофе. При этом ей было словно морозно, хотя восхитительная тьма скрывала и это. «Благословенная, чудесная, любимая тьма» — думала Мэвис и сама удивлялась тем эпитетам, что приходили на ум.       Мост в библиотеку ожидаемо встретил её прохладой. Воздух и всё такие же каменные перила, на которые она положила руку, были будто одинаково холодными. И хотя вампирша нечасто мёрзла, сейчас стало ещё более зябко. Дрожь снова возросла и вынудила её двинуться вперёд быстрее, а ещё застегнуть последнюю, верхнюю пуговицу пижамной рубашки.       Оказавшись снова в помещении, не освещённом даже звёздами, она почувствовала себя лучше. Не то чтобы Мэвис сильно любила читать, скорее была умеренно равнодушна к этому процессу, хотя и посвятила ему немало часов своей жизни. Нет, если ей была интересна тема, а интересно ей было многое, она пыталась изучить её как можно лучше, даже если терпения и не хватало, чтобы разузнать обо всём должным образом. Не привлекало её только чтение ради чтения, само это действие без особой цели. Зато привлекала замковая библиотека. Это место всегда действовало на неё благотворно. Тихое, уютное, но окутанное загадочностью, тёплое, молчаливое, но всегда спокойное и будто внушающее уверенность — оно было воплощением того, чего часто не хватало вампирше в собственном характере и что её иррационально притягивало. Иногда она приходила сюда, чтобы только полежать на диване, любуясь рядами книг, уходящих вверх, вверх, иногда туда, куда даже не вели лестницы и откуда тома можно было достать только взлетев.       Но сейчас времени мечтать не было. Нужно было найти информацию — прямо сейчас, срочно, пока не доели её сомнения и неудовлетворённое любопытно. К счастью, она знала где искать. Раздел со старыми научными трудами касательно анатомии основных видов монстров, вампиров в частности.       В прошлом тайная, укрытая от людских глаз цивилизация «нежити» была куда продвинутей человеческой и успела оставить немалое наследие для своих потомков, постепенно вырождающихся и почти в край уподобившихся людям — порой даже не в лучшем смысле. Мэвис невесело усмехнулась. Отец-то её этому сопротивлялся, только привело это к результату буквально противоположному желаемому. Хотели остаться лучшей версией человеческого общества, а чуть не стали забитыми и прячущимися в чащобах и норах самодовольными… пожалуй что кротами. Слепыми к прелести внешнего мира. Как хорошо, что появление одной-единственной Джоанны перевернуло всё с ног на голову и образумило многих — помогло встряхнуться и послать к чёрту вековую деградацию. Как хорошо, что Джоанна нашла в себе смелость остаться и по чуть-чуть начать делать лучше каждого местного, пусть невольно и почти мимоходом… Как хорошо, что Джоанна есть. И вот ну кто если не она заслуживает защиты от скоропостижной смерти до достижения сотни лет, от проклятия всего человечества?       Итак, нужно найти книги. Нужно узнать всё, чтобы отблагодарить Джонни за её доброту и храбрость. Сомнения будто волнами настигали Мэвис, но подобно волнам же и отступали, как сделали и сейчас. Вместо них пришла спокойная решимость, возможно, лишь благодаря непоколебимому и тяжеловесному величию библиотечной башни.

***

      Когда она оторвалась от книг и подняла взгяд, обнаружилось, что в зале она уже не одна. Прибыли некоторые местные постояльцы, с которыми Мэвис не была тесно знакома. Они зажгли кучу факелов, а кто-то даже принёс — страшно представить — фонарики на батарейках. Все сидели в своих креслах, листая что-то и стараясь не слишком мешать своим присутствием хозяйке Отеля, которая их и без того долго не замечала. Она не могла точно определить, сколько прошло времени — от нескольких часов до половины дня, но точнее вампирша определить и не пыталась. Ей удалось добыть именно те знания, которые были ей так нужны. Надо сказать, всё казалось проще, чем можно было подумать, хотя возможно так всё обстояло лишь на страницах научных трудов, а не в реальности.       Что её восхитило особенно: её ситуация оказалось далеко не беспрецедентной. Нет, Мэвис и раньше понимала, что вампирам из прежних веков приходилось порой обращать людей — уж неважно из каких побуждений, но подумать не могла, что когда-то такая практика была даже не осуждаемой. Наоборот, считалось за благое дело приводить некоторых людей — чьих-то возлюбленных или, может, просто невероятных, талантливых и умных представителей человечества в ряды «нежити». «Нежити», разумеется, в кавычках, учитывая, что это лишь смешное ошибочное название, хоть и знатно приставшее к некоторым созданиям. Став вампирами, люди продолжали жить, взрослеть, меняться. Медленно, но меняться.       Прочитанное и сделанные из него выводы во многом отгоняли неуверенность. Люди тоже чудесные создания, это бесспорно. Не хуже монстров уж точно, и хотя они взрослеют так быстро, что зачастую продолжают ещё по инерции казаться неразумными, на самом деле таковыми они не являются. Джоанна в частности (или даже в особенности Джоанна?) не неразумный ребёнок. Не зная наверняка, то есть на практике, что ждёт её в иной, нечеловеческой жизни, она всё же отлично способна понимать ситуацию. Надо только убедиться, что и правда понимает, а не просто — способна.       Мэвис поднялась со своего стула, потянулась, удивляясь тому, что так зачиталась, что даже не обращала внимания на затекшие конечности и неудобную позу. Она размялись, затем сложила книги и журналы не слишком аккуратной стопкой и поставила их на тумбочку неподалёку — всё равно услужливые зомби поставят их на место, а если нет, то она в следующий раз сама наведёт порядок. Сейчас было некстати медлить, девушка уже наверняка потеряла её и гадает, куда так надолго запропастилась с вечера пораньше вампирша, обыкновенно любящая хорошенько поспать.       Искать долго не пришлось. Мэвис столкнулась с ней уже на выходе из библиотеки. Джонни была немного взволнована, но завидев возлюбленную облегчённо вздохнула. — Вот чëрт. Я внезапно подумала, вдруг что-то случилось. А ты просто была тут, фух. — Ты чего? Я искала кое-какую информацию касательно… — Она замялась. Была всё же неловко признаваться в своих до недавнего времени жутко неглубоких познаниях в том, в чём казалось бы вампиры должны разбираться отлично. — Касательно?..       Мэвис взглянула на растрепанные волосы возлюбленной, а потом на её не сочетающийся с причёской серьëзный взгляд и рассмеялась. — Джонни, да я просто проверяла кое-что касательно того, о чём мы говорили вчера.       По понятным причинам, дабы не будоражить любопытство других посетителей библиотеки, она не стала говорить всё прямо там. Разговор продолжился вскоре уже в комнате.       Девушки сели на уголок кровати. Мэвис сначала хотела взять Джоанну за руку, но постеснялась. И без того правда неловко говорить. — Я точно знаю, как сделать тебя тоже вампиршей. Это даже не сложно и не очень больно, если всё делать верно. Я уверена, что смогу. — Хорошо, я тебе верю. — Погоди. Если так, то рада, но… в общем, хочу, чтобы ты ответила ещё раз точно: ты хочешь жить очень-очень долго? Пережить, вероятнее всего, своих друзей из Калифорнии, своих родственников? Да даже и хотя бы своих любимых блогеров, которых ты постоянно смотришь в своём планшете? — Да, Мэвис, я понимаю это всё и… — Я не договорила ещё. И ты хочешь пережить свою родную эпоху? То есть, имею в виду, хочешь смотреть как мир меняется и становится совсем не тем, к чему ты привыкла? Если что, я тоже не знаю наверняка каково это, для меня весь мир всегда был одинаковым и маленьким, но вот мой папа и дедушка — им точно было тяжело, это же понятно. Вот примерно так… Хочешь ты этого всего?       Джоанна задумалась. Мэвис сильно подозревала, что задумалась она отчасти наигранно. — Об этом мы ведь уже говорили с тобой. Мне наоборот интересно всё это. И я думаю это здраво. Странно, что кому-то может не быть интересно.       Вампирша вздохнула и положила голову на плечо девушки. Она была во многом права. Может, и не странно, но точно печально, что у иных людей подобные перспективы не способны вызвать живого интереса. Хотелось ещё спросить, понимает ли та, что долгая вампирская жизнь не равна бессмертию и не защищает от несчастных случаев или чужой агрессии. Не является гарантией вечности. Но такое положение дел выглядело очевидным. Видела же девушка портрет матери Мэвис, трагически погибшей Марты Дракулы, видела и тоскующего графа. Всё она отлично понимает. — Тогда сегодня? — Да, — расслаблено ответила та, кому сегодня буквально предстояло стать сущностью иного биологического вида. Она не стала обнимать и без того смущённую вампиршу, хотя весьма этого хотела. Только пододвинулась к ней ближе, чтобы той стало удобнее сидеть. — Хорошо. Тогда я кое-что приготовлю, и утром, не слишком поздно, можем начинать, если не передумаешь.

***

      Мэвис чуть дрожащими руками разложила на столе антисептик, бинт, ватки, стакан с прохладной водой, термос со сладким чаем и шприц. Она видела, что Джонни смотрит на это заворожено, будто все эти довольно повседневные штуки её будоражат. Это вновь наводило на тревожные мысли. — Скажи, ты в порядке? Ты полностью осознаëшь, насколько это серьёзно? — Абсолютно! — с горячностью воскликнула та. — В этом вот и проблема. Мне кажется, ты как будто немного не в себе, и я не уверена, что в таком состоянии ты можешь принимать серьёзное решение… — Но я приняла его раньше, Мэвис.       Вновь спокойный голос отбросил переживания вампирши. Это было правдой: Джонни уже много раз говорила, что хочет этого и по возможности скоро. Она и сейчас в достаточной степени понимала происходящее — и хотя полностью мандраж или эйфорию было не устранить, Джоанна держалась отлично.       Мэвис взяла салфетки, неумело свернула их комом и, набрызгав на них антисептик, потянулась к локтю девушки, к внутренней её части с мягкой кожей и заметными венками и артериями. — Я не буду кусать тебя в шею, — больше для себя, чем для возлюбленной говорила она. — Это слишком жестоко и неподходяще. В шею кусают, чтобы жертве было сложнее сопротивляться и чтобы кровопотеря была быстрой. Не говоря уже о том, что это метод распиарен только из-за подлеца Брэма Стокера, написавшего «Дракулу». Да, нужно довольно много крови, но не обязательно добывать её так. Пусть будет больше похоже на взятие анализа — так ты сможешь всё контролировать. У тебя будет свободная рука. Пожалуйста, дай мне понять, если передумаешь в процессе, будет ещё не поздно.       А затем Мэвис просто наклонилась к руке Джонни. Как бы то ни было, она тоже волновалась, ведь никогда прежде не пила человеческую кровь. И хотя интуитивно ей было всё понятно, а организм как будто чувствовал правильный порядок действий, это не избавляло от страха, от боязни причинить боль.       Вкус близкой крови чувствовался даже через кожу, ей не приходилось долго искать вену, как иногда делают врачи в медкабинетах. Зубы сразу нашли нужное место — почему-то не под сгибом локтя, но ближе к кисти, но даже это показалось правильным. Клыки заострились заранее, превратившись в подобие тонких игл, и прошли сквозь кожу да стенки сосудов легко — так и должно было быть, ведь именно для того они предназначались. Мэвис почувствовала, как Джоанна напрягается, подняла на неё глаза. Та сидела зажмурившись. Вампирша мягко сжала её пальцы, приглашая взглянуть на неё или подать хоть какой-то знак, что всё в порядке и стоит продолжать. Девушка не повернулась, но тихонько, одним пальцем, мягко погладила её по руке. От этого движения нежность разлилась в ней также, как сейчас человеческая кровь — солёная, но кажущаяся сладковатой наподобие новогоднего мандаринового пунша с мёдом, буквально разливалась по её губам, языку и проникала дальше.       Остановиться было физически трудно, но Мэвис вскоре отстранилась, помня, что стоит знать меру, чтобы будущая вампирша не потеряла сознания прежде, чем самостоятельно и по своей воле не отведает крови.       Она поднялась, как можно быстрее перемотала руку Джонни бинтом. Это было не обязательно — совсем скоро она обратится, ток крови замедлится, а раны затянутся. Но всё же так было правильно. Укусы затянутся у нежити, а человек пусть пока чувствует прикосновения мягкой ткани, а не медленно и липко вытекающую по руке жизненно важную жидкость. У неё получилось неровно, а ещё она не сразу поняла, как правильно закрепить злосчастный хвостик бинта, но потом всё пошло проще.       Опрыскав антисептиком и собственную кожу, Мэвис быстро уколола себя иглой шприца и набрала крови. Немного, минимальное необходимое количество. Возлюбленная её ещё не была вампиршей, выпить больше ей едва ли удалось бы, даже в разбавленном виде. Затем кончик шприца опустился в стакан и красная жидкость, окрасила воду. Этот коктейль Мэвис притянула Джоанне. — Почти Кровавая Мэри! — отшутилась девушка, сильно взбудораженная и взволнованная до видимой дрожи, но пытающаяся не подавать вид.       Вампирше тоже было страшно до предела, поэтому она подхватила разговор как последнюю веточку, сдерживающую от падения в пропасть. — Не похоже! Мне показалось, мандарины мандаринами, хоть они и не солёные… а для меня и кровь не солёная была… твоя кровь. А как моя, я точно не знаю. — Уверена, твоя не хуже, — нарочно дерзко подмигивая, ухмыльнулась Джоанна. Прилив адреналина пьянил уже и буквально. — Пей, — поторопила Мэвис. — И лучше закрой глаза. Так, думаю, проще.       Следовать совету девушка отказалась. Она поднесла стакан к губам, внимательно посмотрела на разбавленную ярко-алым воду и выпила. Полностью, сразу, будто ей уже нравился вкус. — Наверное, можешь запить чаем… — неуверенно предложила вампирша.       И снова возлюбленная проигнорировала предложение. Она наконец закрыла глаза, будто привыкая к новым ощущениям и проживая перемены. Мэвис знала, что это произойдёт быстро. Долгим процесс обращения не был никогда.       Уже вскоре Джонни подняла свой затуманенный, будто уставший взгляд снова на Мэвис и сама поднялась с кресла, оказавшись вплотную к ней. Она ловко приобняла вампиршу за талию, на что та ответила мгновенно, тоже возбуждённая страхом, восторгом и любопытством. Перед страстным и жадным поцелуем девушка успела лишь бросить короткую фразу «Как же прекрасно…» А затем их губы наконец встретились, и происходящее дальше помнилось впоследствии скорее как сон, подёрнутый туманной дымкой, а не как часть реальности. Мэвис обвивала руками шею своей партнëрши, прижимала её к себе всё сильнее, проникала языком в рот, не боялась на сей раз даже поранить, ласкала плечи, ключицы, снова шею, нежно проводила пальцами по вискам и щекам.       В один момент она почувствовала, что любимая слегка отстранилась, пусть и не разжала объятий. Она нехотя открыла глаза и получила новую волну восторга от того, какой прекрасной и близкой показалась ей сейчас Джоанна. Внешне та не изменилась, но нутром ощущалось в ней нечто совершенно новое. — Это странно, что я хочу укусить тебя, мышка-Мэвис? Можно, я?..       Это было не странно. Вампирский голод способен был пробуждаться с невероятной силой сразу, эмоции способствовали тому сильнее прочего. А новообращённые, вчерашние люди, не были привыкшими сопротивляться инстинктам, в этом уж точно они были настоящими детьми, младенцами, для которых подобное в новинку.       Но Мэвис доверяла ей более чем кому-либо. И не могла отделаться от мысли, что сама желает ощутить на себе острые зубы теперь уже вампирши Джоанны… — Да, да, конечно! Это не странно… Пожалуйста, сделай это, — неожиданно для себя добавила она.       Девушка ещё раз поцеловала её в губы, будто по-прежнему не насытилась ею, затем крепко обхватила её запястье и поцеловала поочерёдно тыльную сторону ладони, саму ладонь, фаланги пальцев… Она взяла её пальцы в рот, лаская их своим мягким языком, а затем слегка прикусывая — но ещё не прокусывая кожу. Мэвис уже не могла отличить просто неистовую радость (радость от первого в жизни глотка человеческой крови, от разрешённой дилеммы, от движений Джонни) от возбуждения. Вероятно, то и другое смешивалось, превращаясь в коктейль даже более безумный, чем чистая родниковая вода с кровью, чем воображаемый мандариновый пунш со всё той же субстанцией.       Наконец вампирша ощутила, как возлюбленная отпускает её пальцы и, продолжая придерживать запястье, находит в районе локтя всё те же венки, из которых она самостоятельно добывала кровь шприцом пару минут назад. Ощутила она и её зубы, а потом и внезапную, но притупленную возбуждением боль. Устоять на ногах было сложно. Медленно, чтобы не помешать процессу, она опустилась на краешек кресла и вцепилась свободной рукой в подлокотник. Голова закружилась, но по-прежнему сладко. Сердце забилось учащённо. Мэвис понимала, что это состояние дарит только больше её крови Джоанне… Но вскоре та приподняла голову, не желая причинять вреда вампирше, хотя для неё как для монстра вред от подобных манипуляций и был минимальным. Как только это произошло, ток крови Мэвис вновь постепенно замедлился, не давая драгоценной жидкости покидать тело в ненужных более количествах. Она расслабилась. Мысленно она повторяла много раз имя возлюбленной, но внезапно оказалась слишком обессиленной, чтобы произносить его вслух. Ничего опасного — обыкновенная реакция организма.       Джоанна осторожно, исполненными нежности движениями прошлась языком по руке своей любимой, чтобы слизать последние красные брызги и маленькие капельки. Потом она приподнялась, чтобы вновь оказаться лицом к лицу с Мэвис и поцеловала ту. Чтобы успокоить, чтобы поделиться оставшейся на её губах кровью и разделить её как сладчайший десерт в конце сытного обеда? Она не помнила, было ли произнесено очередное «Как же прекрасно» вслух. Но в голове сейчас всплывала исключительно эта фраза. Единственная сформулированная и полностью честная.