Open Yourself

27 января. 2023 год

      Молнии разрезают небо, заполняя раскатами грома всю округу. Большие окна зала позволяли видеть налитые свинцом тучи на небе в конце января. За пределами стен завывал пронизывающий до костей ледяной ветер.       Держась за руки, две высокие фигуры стояли у стола, на котором были разложены документы. Глаза в глаза, темнота с темнотой. Чёрные волосы Чонгука делали его старше, а глаза ещё сильнее выделялись на контрасте бледной кожи и светлого костюма. Душа Дьявола больше не притворялась ангелом, показывая свой настоящий облик. Чонгук открыл себя.       — Хён, — пока церемониймейстер зачитывал клятву, а Тэхён с Чонгуком повторяли за ним, Даниель обратился к рядом стоящему Лу. — Почему они не венчаются, а просто расписываются?       Но вместо дворецкого ответил стоящий рядом Босон. Он улыбнулся и, наклонившись корпусом к Дани, тихо произнёс:       — Дьяволы не нуждаются в благословении Бога.       Дрожь в руках Чонгука никак не хотела униматься, но он видел в чёрных глазах напротив уверенность в своём решении. Крепкая хватка переплетённых пальцев давала уверенность и ему. Стоя в зале бракосочетания, юноша вслушивался в каждое слово церемониймейстера, пытаясь осознать, что это событие происходит так рано в его жизни. Он никогда не думал о замужестве, не планировал выйти замуж, по крайней мере, лет до двадцати пяти. Но о своём выборе Чонгук не жалел. В Тэхёне не было сомнений и неуверенности.       Обрекая себя на вечные узы с Дьяволом, он уверенно говорит заветное: «да».

🗝

Лондон. Вестминстерская школа. 2017 год

      Огромное здание частной школы встречает Хосока толпой выходящих учеников по окончании занятий. Тёплый весенний ветер гуляет под распахнутым пиджаком альфы. Взгляд бегает по лицам школьников, выискивая своё, родное. Щемящая боль в груди от сегодняшнего дня глушится теплом, когда на крыльце показывается Чонгук в компании Даниеля.       Русые волосы брата выбиваются из укладки, когда дует ветер, от чего Чонгук хмурится, стараясь вернуть порядок на голове. Он о чём-то говорит с Дани, хмурясь, пока второй щурит глаза, улыбаясь. Чонгук Хосока не замечает вовсе, в отличие от школьников, кидающих взгляды на парня. Школа хоть и была частной, обучая по большей части детей из обеспеченных семей, но те не лишали своего внимания дорогой спорткар на парковке.       Даниель пихает Чонгука локтем в бок и кивает подбородком на стоящего в нескольких метрах от них Чона-старшего. Когда Чонгук поворачивает голову в нужную сторону, хмурое лицо сразу же преображается: на губах рисуется счастливая улыбка, а глаза сияют. Позабыв о друге, Чонгук срывается с места, со всех ног несясь к старшему брату.       — Ты почему не сказал, что приедешь? — прыгая в объятия парня, омега цепляется за шею Хосока, крепко прижимаясь к нему.       — Хотел сделать сюрприз, — из-за разницы в росте, ему приходится согнуться в спине, чтобы брату было удобнее обнимать.       Про себя Хосок отмечает, что Чонгук достаточно вытянулся за эти полгода, пока они не виделись. В свои неполные тринадцать лет, омега доставал ему макушкой до плеч и рос дальше. Что-то ему подсказывало, что через пару лет Чонгук будет с ним практически одного роста. Отстранившись, парень пробегается взглядом по мальчишке.       — Ты опять волосы перекрасил, — наигранно строго, смотря в тёмные глаза за стёклами очков.       — Миссис Беннет сама предложила, к тому же, цвет ведь натуральный. Совсем немного осветлили, — поджав губы и слегка улыбнувшись. — Не ругайся, пожалуйста.       — С ума сошёл? — Чон-старший в удивлении распахивает глаза. — Ты думаешь, я буду ругаться на тебя из-за цвета волос? Не пёстрый и ладно.       В арендованной машине приятно пахнет чистящим средством и лёгким шлейфом миндаля, вперемешку с парфюмом брата. Чонгук, уложив свой рюкзак на колени, молча смотрел на профиль старшего, следящего за дорогой. Чонгук знал, что Хосок приехал не просто сюрпризом.       Старший брат не хотел оставаться один на один с собой сегодня.       Чонгук прекрасно помнил, что сегодня годовщина смерти отца. Из года в год, как в годовщину смерти отца, так и в годовщину смерти папы, брат всегда уходил в себя, погружаясь в мысли. Своё лекарство от этой боли он находил в Чонгуке, единственном родном по крови человеке.       Они друг у друга остались, больше никого нет.

      Если брат переносил эти даты с тяжестью на сердце, то у Чонгука это никак не отзывалось в груди. Отца он не помнил, а папа, сколько мальчишка помнит, всегда был отстранён от него. Джинсу уделял заботу и внимание своему младшему ребёнку только те два года, что их семья была в полном составе. А после смерти Хюндже, всю ответственность за младшего взял на себя Хосок, потому как папа был не способен даже элементарно поиграть с ребёнком.       Безусловно, через какое-то время, Джинсу более-менее вернулся в строй, даже пытался как-то заниматься его воспитанием, однако, омегу не тянуло к папе. Совсем. Малыш всегда предпочитал внимание брата или же его друзей. В особенности того хмурого альфы, который часто приезжал к ним в особняк со своим псом. Чонгук смутно помнит друзей Хосока, но это отличие среди всех них, Чон-младший запомнил.       Чонгук не имел какой-то сильной привязанности к родителю, от того и не так больно было его потерять. Единственное, что поменялось для Чонгука после его смерти, так это то, что в особняке больше не мелькала безликая тень. Для Хосока же, это стало слишком сильным ударом, потому как тот видел, как постепенно угасал их папа, помня, насколько ярким он был раньше.       — Хосок, — чувствуя внутренние терзания брата, позвал тихонечко, — их не вернуть, но мы есть друг у друга, и это главное. Мы с тобой семья, — мальчишка снимает одну руку альфы с руля, сжимая в своей небольшой ладони крупную.       Хосок смотрел в глаза напротив, не понимая, как в таком возрасте, его братишка мог чувствовать такие вещи в других. В чужих глазах было столько осознанности и понимания, что бежали мурашки.

🗝

      Душа не на месте. Душа рвётся породить ураган вокруг своего хозяина. Рвётся разрушить всё. Хочется кричать от отчаяния. Хочется рвать собственную глотку в крике. Последняя надежда на самообладание была потеряна там, на ныне разрушенной взрывом базе, в его кабинете.       Хосок не хочет верить в происходящее, потому что такого не бывает. Не мог он в одночасье всё потерять.       Чонгук ведь как-то говорил, что его предчувствие насчёт Миндже нехорошее. Неужели Хосок был настолько ослеплён влюблённостью, что не видел перед собой ни намека на предательство? Он жизнь готов отдать за этого омегу, а тот, не раздумывая, втыкал ему нож в спину и прокручивал медленно.       Миндже он находит в своей спальне, сидящим на краю постели. С приходом мужчины, парень на деревянных ногах поднимается, глядя на Хосока. Тот смотрит в ответ, но вместо привычного тепла, во взгляде лишь боль, перемешанная со злобой и ненавистью. За эту неделю с лишним, Чон не обронил ни слова в его адрес. По возвращении в особняк в тот день, старший распорядился переселить его в гостевую комнату в другом крыле. Подальше от него. К ним обоим стабильно наведывался семейный врач, но даже так, осматривал он каждого отдельно.       — Хосок… — делая шаг в сторону Чона. Невозможно продолжать жить в этом молчании. Оно добивает их обоих.       — Ты ошибся комнатой, — отстранённо отвечает, проходя вглубь спальни. Миндже было открывает рот, чтобы ответить, но мужчина продолжает: — Я не желаю тебя сейчас видеть, Миндже.       — Пожалуйста, давай поговорим… — глотку сжимает в спазме, глаза начинают намокать.       — О чём?! — крик в этой тишине неприятно бьёт по ушам, заставляя омегу дёрнуться. — Что ты ещё мне скажешь?! Я больше не поверю ни единому твоему слову.       Миндже же хочется закричать, что то, что он чувствовал и чувствует к нему, что все те слова о том, что любит — не было ложью. Хосок был тем, кто стал убежищем для него, нерушимой стеной, которая защитит. Но стена дала трещину, а убежище разрушено. Его же руками.       — Тогда убей меня, — сдерживая всхлип, сквозь зубы цедит. — Я же предатель. Почему я всё ещё здесь, Хосок? Почему ты меня не убьёшь?!       — Убить тебя? — с усмешкой, да такой, которая сквозит омерзением для Миндже. Хосок же вкладывает в это своё разочарование.       Хосок разворачивается лицом к омеге, смотрит на избитое лицо, на ссадины и шов на лбу, оставленный почерком родного брата. Если бы не любовь, крупицы которой всё же остались, Чон свернул бы Миндже шею. Не задумывался бы даже, переломал бы всё, что можно, чтобы передать ощущение, которые прочувствовал он сам после обрекающей фразы.       — Смерть — слишком милосердно с моей стороны для такого как ты. Я не убью тебя, ты сам сдохнешь от своей же руки.       — Тогда отпусти меня, — чувствуя потёкшие по щекам слёзы.       — Нет.       Потому что люблю, — не слетевшее с губ.

🗝

still with you (piano) — bts

      Мартовское солнце приятно пригревало через витражные окна в библиотеке. Лёгкая мелодия звучит по всей комнате и приглушенно на этаже за закрытой дверью. Светлая рубашка на бледных плечах скрывает худую, но в то же время крепкую спину с чернильными рисунками на ней.       Два месяца тишины и долгожданного спокойствия.       После той резни на базе, на то, чтобы восстановиться, понадобилось время. Однако общими усилиями, не без помощи новых партнёров в лице китайских триад, это время сократилось до жалких нескольких недель. Весь товар, что находился на нижних этажах Смеральдо, вывозили по три машины в пару заходов и было принято решение спустить всё в подземные этажи особняка. Дед с отцом словно обладали какой-то манией к этим этажам, но за это Тэхён должен сказать им спасибо. С документами было куда проще: Лу ещё в начале января вывез всё практически подчистую, пока лидер был в Гонконге.       Новость о смерти Утиямы и о распаде Смеральдо пронеслась очень быстро в их кругах. Все кланы притихли, как мыши, стараясь не попадать под горячую руку Дьявола. А бывшие главы и вовсе залегли на дно. Клуб Минов продолжал работать, как и компании Намджуна и Хосока, но их самих видно не было. Связи были оборваны со всеми.       С момента разрешения всех проблем, было принято решение не тянуть с росписью. Торжество устраивать оба отказались, но как уже известно, новости разносились слишком быстро. Уже через пару дней после обручения, в Тёмный особняк стали поступать скромные, по мере статуса отправителей, презенты и букеты цветов с поздравлениями. Тэхён угрюмо смотрел, как Лу и Дани, в который раз за день, заносили пышный букет от очередного бизнесмена, а Чонгук лишь просил вынести всё на задний двор, а лучше и вовсе, на помойку, не удостоив внимания ни один букет. Вечером, по приезде домой, новоиспечённый Ким, зайдя в спальню, застал букеты алых роз.       От супруга получить цветы было гораздо приятнее.       Тэхён планомерно протискивал Чонгука в свой круг, представляя своим мужем. И юный господин Ким смог быстро втереться во всё, в чём крутился его муж, от чего самого Тэхёна, распирала гордость. Находясь на мероприятиях рядом с Чонгуком, держащим его под локоть, было ощущение, что теперь всё правильно. Теперь всё на своих местах. Чонгук же гордо вскидывал подбородок, ловя завистливые взгляды, обращённые со стороны тех, кто ранее как-то пытался подбить клинья к Тэхёну.       Свободные вечера посвящались не только совместным времяпрепровождениям, но и постепенной подготовке Чонгука к поступлению в университет через год, а также обучению ведения бизнеса. В другое же время, пока Тэхён занимался восстановлением клана и налаживал связи и отношения с новыми партнёрами, когда как легальный бизнес взял на себя Чонгук. Страха за ответственность у парня не было, ибо были ассистенты, которые помогали с ведением бизнеса, а иногда и сам Тэхён давал советы.       Большую помощь с советами и наставлениями оказал Босон. Пусть направления очень сильно развились, но имея свой немалый опыт за спиной, хозяин борделя с радостью помогал Чонгуку, в результате чего, за короткий срок они неплохо сдружились. Немаловажным стало и то, что Юн расположил к себе не только Чонгука, но и Дани. Босон стал для них как старший брат, который давал советы не только касаемо бизнеса и учёбы, но и наставления как омега. Юн Босон стал частым гостем в тёмном особняке, и ныне носил статус друга семьи.       Неся за собой лёгкую прохладу с улицы, мужчина вошёл в библиотеку, где не так давно распорядился установить пианино, помня, что в особняке Чонов Чонгук любил проводить время за инструментом. Взгляд тут же зацепился за любимую фигуру юного супруга. Ким готов поклясться: он вечность бы не отрывал глаз от него. Угловатый профиль с видом на любимые родинки и вишнёвые губы, а выкрашенные в родной цвет волосы блестели на солнце. Инструмент замолкает, пальцы перестают бегать по клавишам, а мужчина неторопливо прижимается к светлой шее. Губы касаются бархата, горячее дыхание опаляет кожу, пуская мурашки по спине.       Чонгук под ласками прижимается спиной к груди Тэхёна и, повернув голову, встречается с темнеющими глазами. Юношу этот взгляд пьянит получше, чем крепкий алкоголь. Знает, что так мужчина смотрит только на него. Он кладёт ладонь на гладковыбритую щеку, оглаживая большим пальцем острую скулу, и тянется к чужим губам, прикрывая глаза. Широкие ладони скользнули под рубашку вцепившись в талию и, сжимая крепче, притягивают к себе. В библиотеке раздаётся глухой стон, когда по хребту пробегает ток.       — Чем сегодня занимался? — утыкаясь на секунду в тёмные волосы носом, вдыхает любимый запах, постепенно начиная прокладывать дорожку поцелуев по свежим татуировкам на шее.       — Съездил к Даниелю. Он там во всю уже обустроился.       Одно из решений, принятых Чонгуком, было переселить Даниеля в город. Потому как там, было в разы безопаснее, да и к тому же, от нового места жительства добираться до учёбы было бы гораздо быстрее и проще. Лучший друг, съездив в Англию домой, ещё в начале января с Хосоком, и забрав все документы, подал те в университет Корё. И Даниель мог спокойно попасть туда со своими знаниями, но Тэхён, позаботившись о том, чтобы англичанин точно поступил, подключил свои связи. Так, с начала марта, Даниель был официально студентом.       С жильём тоже помогли. Изначально в планах было сделать подарок, от семьи Ким, на день рождения в начале февраля. Но родители Даниеля, которые постучались в двери особняка за пару дней до именин, внесли свою лепту, внося практически половину суммы от стоимости жилья.       К слову, мистер и миссис Бредшоу не отличались от сына первым впечатлением по приезде. Изначально они были уверены, что встретят Хосока, и были несколько удивлены, когда, связавшись с Чонгуком за несколько дней до прилёта, тот сообщил, что он и их сын совершенно в другом месте. Удивлены были не меньше, когда, сойдя с самолёта, их встретил Чанёль и привёз в Тёмный особняк, где уже ждал Тэхён, пока Чонгук увёз Дани по магазинам.       Отец Дани долго разговаривал с Кимом и взяв с него слово, что за его сыном будут здесь присматривать, успокоился. Тэхён ещё тогда, в Китае, невольно поменял своё мнение о Даниеле. Англичанин очень хорошо им помог, за что сам Ким, в один из вечеров лично сказал парнишке спасибо. Лучший из вариантов пользы, которую мужчина любил искать в людях, была верность. Дани свою доказал.       — У меня есть кое-что для тебя, — целуя в висок, мужчина протягивает вытянутую бархатную коробочку в руки супруга. — Открывай.       Золотой кулон солнца на цепочке переливался в витражных бликах. Так идеально подходящий к его обручальному кольцу.       Чонгук улыбается и притянув мужчину за затылок, оставляет поцелуй на губах вместо слов благодарности. Тэхён и так знает, что супругу понравилось. Чонгуку всегда нравится то, что дарил мужчина. От маленьких или простых подарков, у омеги всегда загорались глаза. И именно в такие моменты, его Дьяволёнок невольно напоминал Тэхёну счастливого ребёнка, каким и являлся. Ребёнок, который повзрослел слишком рано, променяв свою юность на взрослую жизнь. Как и каждый из них.       — Поможешь? — протягивая коробочку мужчине.       Тэхён вытягивает цепочку и встаёт на ноги, аккуратно надевая украшение на любимую шею. Чонгук улыбается ещё сильнее и развернувшись встаёт коленями на софу, дотягиваясь до шеи Кима, чтобы зацепиться за неё руками и обнять, прижавшись губами к чужой щеке.       — Подарки на этом не заканчиваются, душа моя, — прижимая к себе самое ценное, что у него есть. — Одевайся и выходи во двор.       Чонгук на скорую руку переодевается в чёрные джинсы с водолазкой и накидывает дублёнку поверх, выходя на улицу. Тэхён, стоящий на крыльце, делает затяжку и, завидев вышедшего, протягивает руку, приобнимая за талию. На улице пахнет весной, солнце греет в разы лучше, а ветер стал теплее.       — Пусть свадьбы у нас не было, но это не значит, что свадебного подарка от меня не будет, — мужчина выкидывает окурок, показывая в ладони ключи, вытащенные из внутреннего кармана пальто. Ключи от машины.       — Тэ… — Чонгук замирает в руках мужа, забыв как дышать, когда ворота открываются и во двор въезжает чёрный, как ночь, Мерседес. Машину паркуют возле крыльца и вышедший из неё с улыбкой Босон передаёт второй ключ Тэхёну, отходя в сторону.       Чонгук даже не обращает внимания на друга их маленькой семьи. Взгляд всё также прикован к чёрному пятну перед ним. Тэхён вполне ожидал такой реакции, но сейчас несколько забавляется с лица парня. Если бы он узнал, что Чонгук умеет водить и очень даже неплохо, подарил бы ещё раньше.       — Помнишь выставку, на которой мы были недавно? — заторможенный кивок. — Я заметил, как ты смотрел на него, душа моя, — Чонгук жуёт губу, чтобы не заверещать от радости. — И чего ждём? — голос заставляет отмереть.       Юноша также молча берёт ключи из рук мужа и направляется к машине, рассматривая каждую деталь матового кузова. Но взгляд устремляется в салон машины. Торпеда и руль идеально отполированы, обивка из красной кожи и инициалы JK на подголовниках сидений.       — Это я настоял на том, чтобы салон был красным, — складывая руки на груди, вскидывает подбородок Юн. — Это очевидно твой цвет.       Глаза Чонгука сияют и Тэхён улыбается, когда младший подбегает к нему, крепко прижимаясь в объятиях. Старший омега лишь с улыбкой смотрит на счастливого парня и встречается взглядом с расслабленным Тэхёна. В груди больше не скребло от боли невзаимной любви. Босон счастлив за того, кого всем сердцем любит, потому что счастлив тот.       — Спасибо, mein Teufel, — шепчет в губы.       — Конечно, пока ты не получишь права и не докажешь, что и правда хорошо водишь, в город выезд запрещён, — хмыкает. — Но опробовать её в действии я тебе не запрещаю, — кивнув на машину.       Чонгук поднимает голову и, заглянув супругу в глаза, щурится. Чонгук возвращается к автомобилю, садясь в пахнущий новизной салон, сразу перебивая ландышем, и поворачивает ключ зажигания. Руки опускаются на руль, а звук, исходящий от мурчащего двигателя, приятно ласкает слух. Сдавая назад, Чонгук опускает стекло, чтобы встретиться взглядом с Тэхёном, сидящем в Гемере. Телефон в кармане вибрирует, на экране высвечивается имя мужа.       — Выезжай первым, — голос раздаётся на громкой связи, а Чонгук, подключив телефон к динамику машины, делает как говорит старший.       Стоит выехать на пустую дорогу недалеко от особняка, как тишину лесополосы разрезает рёв гемеры. Два чёрных авто несутся параллельно друг другу, но вскоре гемера отрывается от Мерседеса, заставляя Чонгука выжать газ сильнее, нагнав мужчину.       Окна с обеих сторон открываются, а Чонгук, не заботясь о сквозняке, с улыбкой вдыхает прохладный воздух. Впереди виднеется поворот и гемера, вновь уходя вперёд с визгом шин, в заносе входит в поворот.       — Я так не смогу, — смеётся Чонгук, зная, что Тэхён его слышит.       — Позже обязательно научу.       Чуть сбавив скорость на повороте, Мерседес разгоняется вновь с каждой секундой всё больше и больше. Они разговаривают по связи, ведя машины параллельно друг другу.       Долгожданное спокойствие…

      Они наконец-то останавливаются у обочины. Чонгук выбегает из Мерседеса с широкой улыбкой и всё же издаёт радостный писк, прыгая в объятия.       — Она великолепна! — расцеловывая лицо мужа. — Спасибо-спасибо! — быстро тараторит.       — Если захочешь в ней что-то изменить, то скажешь. Есть пара ребят, которые могут сделать…       Голос Тэхёна обрывается на половине слова телефонным звонком. Мужчина, отпустив Чонгука, возвращается в гемеру. И почему-то по телу резко проходит ток, заставляя то зазнобить. Имя звонящего не сулит чем-то хорошим.       «Намджун»       Тэхён, сжимая челюсть, переглядывается с Чонгуком. Сведённые брови и встревоженный взгляд младшего, говорил о том, что ему не мерещится. Мужчина не отключает громкую связь, когда негнущийся палец проводит по экрану, отвечая на звонок.       — Ало?       — Тэхён! Тэхён, пожалуйста, помоги! — заплаканный голос Сокджина режет слух.       …продлилось недолго.

      — Джин? — срывая телефон с приборной панели и разворачиваясь корпусом к Чонгуку.       — Тэхён, я умоляю тебя!       — Что случилось?       — Намджун… в нас стреляли, он ранен… — в динамике раздаётся рык двигателя знакомой Бугатти. — Я за рулём, за нами хвост… пожалуйста.       — Где вы?       — Я… я не знаю…       — Джин, пожалуйста, ты должен сейчас сосредоточиться, — зубы скрипят и норовят треснуть под давлением.       — Точно, парк! — после недолгого молчания, снова раздаётся из динамика. — Парк Пукхансан! Здесь недалеко дорога, где ты меня учил водить!       Тэхён с Чонгуком переглядываются. Одно из их первых свиданий летом проходило там.       — Мы недалеко от вас. Джин, ты помнишь дорогу до особняка?       — Надеюсь…       Ким-младший кивает на машины за спиной мужа и направляется к Мерседесу.       — Езжай сюда, а мы поедем вам на встречу. Сколько на хвосте и что за машины? — усаживаясь в гемеру.       — Одна Тойота и одна Мазда, не знаю какие именно, но они легковые.

***

      Джин выруливает на пустующую дорогу, набирая скорость и выжимая из машины всё, что можно. Бугатти рычит громче, глуша всхлипы Джина. На соседнем сидении, скатившись вниз, лежит Намджун, стараясь зажимать огнестрельное в боку, и оставаться на грани сознания.       — Джун, потерпи ещё немного, дорогой, прошу, — отрывая взгляд от дороги ненадолго. Бледневшее на глазах лицо мужчины заставляло сердце сжиматься с такой болью, какую он ранее никогда не испытывал.       Сокджин поглядывает на спидометр, где стрелка уже давно ушла за сто семьдесят. Он впервые на такой скорости, только руки трясутся не от адреналина, а от нервов. Он слышит через динамики рёв чужих машин: Тэхён не отключался, наоборот, подключил ещё одного человека.       Запах крови Намджуна душит. Он всюду. А машины на хвосте не пропадают, наоборот, продолжают мелькать чёрными пятнами. Время утекает также быстро, как песок между пальцами.       — Тэ…       — Гони, гони! — в два голоса словно стереозвук, разделяются в динамиках.       Джин смотрит в зеркало заднего вида, где из-за поворота, на полной скорости уходя в занос, вылетает ещё одно чёрное пятно, за ним следует точно такое же, но в разы аккуратнее на повороте, и выходя на прямую, набирающее скорость. Он помнит Гемеру Тэхёна, а вот чёрный Мерседес Ким видит впервые. Те нагоняют их слишком быстро и начинают разделяться. Во всё том же зеркале видно, как Мерседес выезжает вперёд, сдвигая к обочине Мазду, пока Кенигсегг цепляется на хвосте Тойоты и практически таранит на большой скорости. Сокджин не может разобрать кто сидит за рулём, потому как в лобовом немецкой машины отражаются высокие деревья.       — Джун, дорогой, Тэхён уже здесь, ещё немного осталось, — продолжая вдавливать педаль газа в пол, шепчет омега, прохладной ладонью сжимая колено мужчины, получая в ответ что-то невнятное.       Звук позади заставляет вздрогнуть. Раздавшийся выстрел бьёт по ушам, а тело в секунду немеет. Мазду на хвосте заносит в сторону. Грохот и скрежет металла раздаётся на всю округу, когда Мерседес со всей дури бьёт ту в бочину и буквально сталкивает в кювет.       Чонгуку отчасти жалко совсем новую машину, но кто же знал, что придётся протаранить чужую в первый же тест-драйв. Теперь, если Тэхён будет сомневаться в его навыках вождения, то он лично даст своему супругу подзатыльник.       — Тэхён, помощь нужна ещё? — не отрывая взгляд от зеркала заднего вида, где его муж таранит Тойоту, сбивая ту с дороги.       — Нет. Лучше помоги Джину.       — Сокджин, — голос в динамике слабо знакомый для омеги, — это Чонгук. Держись рядом, я доведу вас до особняка.       Ким поворачивает голову, замечая, как с ним равняется тот самый Мерседес, а стекло опускается, открывая вид на хмурого Чонгука.       — Чонг…       — Поворот!       Руки сковывает, но руль резко выворачивают, чтобы неуклюже уйти в занос. Намджун стонет от боли, когда машину уводит в сторону. А паника по новой начинает накрывать с головой. Он снова слышит выстрелы и всё тот же скрежет.       — Не отвлекайся, — твёрдый голос Чонгука снова раздаётся в машине.       Ещё один поворот Бугатти и Мерседес пролетают с рёвом. Задние колёса немца дымятся и оставляют следы от жжёной резины. Убеждаясь, что старший следует за ним, Чонгук отключается от связи с Тэхёном и Джином, набирая заученный наизусть номер телефона. Гудки тянутся длиною в вечность, и почему-то кажется, что на звонок не ответят.       — Да? — голос брата напряжённый.       — Без вопросов. Звони Минам, и езжайте к нам в особняк. Мы через пару минут будем там.       — С чего мы должны…       — В Намджуна стреляли, Джин за рулём, мы сняли им хвост.       — Чон…       — Я сказал без вопросов, Хосок! Тащите свои задницы сюда, блять!

***

      Бугатти и Мерседес заезжают в ворота, доезжая по плитке до крыльца. Лу с Чанёлем выбегают из-за дверей, сразу же бросаясь в сторону Бугатти. Намджуна вытаскивают из машины в четыре руки и перекладывают на носилки, уже приготовленные врачом, которого вызвали сразу же, как Тэхён связался с Чанёлем. Чонгук хлопает дверью немца, подбегая ко второй машине, открывает дверь с водительской стороны, где сидит Сокджин всё также крепко держась за руль. Запах крови врезается в нос, неприятно защипав.       — Сокджин, — осторожно зовёт старшего и отцепляет онемевшие руки от руля. — С ним всё будет хорошо. Слышишь? Идём в дом.       — Я не могу, — закачав головой.       От Чонгука пахнет им…       Перед ним тот самый особняк, в котором происходили все кошмары наяву. Душащий страх накрывает с головой. Пошатнувшаяся после срывов память возвращается слишком резко, воспроизводя всё пережитое здесь. Страх не даёт проникнуть в сознание тому факту, что прошло уже достаточно времени. Седьмой год пошёл, если быть точнее. И то, что сейчас в особняке нет всего этого кошмара, тоже никак не может влезть в его голову. Там ведь сейчас совсем по-другому: там царит семейная идиллия и спокойствие.       «Не иди туда.»              «Забыл, что с тобой там стало?»       — Идём, всё будет хорошо, — говорит спустя ещё пару минут Чонгук, добавляя в голос успокаивающий тон. Знает, что старшему не легко.       «Не верь ему!»       «Чонгук точно такой же!»       От воспоминаний никуда не деться. От опасений перед Чонгуком не спрятаться.       От Чонгука ужасно сильно пахнет Тэхёном — словно именно он сейчас перед ним.

      — Идём, ты весь дрожишь…       …не от холода, а от страха.       Чонгук сжимает его ладонь и тянет на себя, буквально вытягивая из машины. Джин на секунду выдыхает, старается успокоиться и понять, что Чонгук не желает ему ничего плохого. Чонгук не Тэхён… Сокджин задевает холодный металл на пальце Чонгука. Чонгук не Тэхён, но он его. Точно такой же Дьявол. Слабеющее на глазах тело, подхватывают под плечи и крепко прижимают к себе. Старший до сих пор не понимает, откуда в ребёнке столько силы, чтобы вот так спокойно удерживать чужое тело.       На пороге их встречает Босон, не успевший уехать отсюда. В дальних комнатах, где расположена охрана, мелькает Чанёль. Джин его видел единожды: тот ведь пришёл практически сразу после Чониля. А этого до ужаса откровенно разодетого омегу он не видел никогда. Юн провожает Джина в гостиную, где почему-то точно также, как и тогда, когда он здесь жил, но от чего-то и совсем по-другому. Его усаживают на диван, давая в руки чай с какими-то травами. Незнакомец ему что-то говорит, о чём-то спрашивает, а у Сокджина в ушах словно вода. Он не понимает, что от него хотят. Босон пропадает ненадолго, но вернувшись приносит плед, накидывая тот на плечи Джина.       Чуть позже в гостиную входит Чонгук, скидывая с себя дублёнку. Взгляд старшего метнулся к нему, начиная изучать, пока тот распускал вороньи волосы, выбившиеся из низкого хвоста. Младший стал крупнее в плечах, ушла отчасти нездоровая худоба, а под чёрной водолазкой отчётливо виднелись мышцы. Сокджин следил за каждым нервным движением омеги, который теперь рыскал по карманам снятой ранее дублёнки. В ушах снова бульканье, когда второй омега что-то говорит Чонгуку и с улыбкой протягивает тому сигареты.       Сокджин не ошибся, ибо на пальце Чонгука сверкает обручальное кольцо. И в какой-то момент, сердце от этого колит. Они с Тэхёном пробыли в отношениях несколько лет, но не было ни одного, даже малейшего, намёка на женитьбу. А с Чонгуком они сколько? Полгода с учётом времени, пока Тэхён не заявил о них официально? Если его спросят, он признается честно. Да, больно.       Больно и завидно.       А ещё обидно.       — Пока вас не было, — тихо говорит Бо, — пришёл Миндже. Он искал тебя.       — Где он? — нахмурившись и посмотрев вниз на старшего.       — В библиотеке, — кивая подбородком на лестницу. — Я не рискнул вести его в твой кабинет.       Поднимаясь на второй этаж, в нос забиваются чужие запахи. Со стороны, где находится Намджун — табак с примесью металла крови, а со стороны огромного зала с книгами — ненавистный кофе. Водолазку, впитавшую в себя запах Сокджина, хочется стянуть с себя, но вместо этого, Чонгук лишь выпускает феромон, глуша чужие в их доме. Ким толкает дверь в зал, встречаясь взглядом с Миндже. На лбу у того красуется заживающий шов, а под глазами залегли синяки, помимо тех, что до сих пор проходят, расплываясь жёлтыми пятнами на скулах. Выглядел Миндже не особо-то и счастливым. Со слов Даниеля, который поддерживал связь с Чимином, Хосок омегу не бросил. А Лим пытался уйти, несмотря на то, что Чон со временем пытался убедить его, что злости на него уже не держит.       — Зачем пришёл? — проходя к окну, Чонгук прикуривает сигарету.       Миндже хотел больше никогда не встречать этого человека. Он приехал сюда, когда Чонгука здесь не оказалось, Лу настоятельно порекомендовал подождать младшего, а Юн проводил его сюда. У Лима было время, чтобы всё тщательно обдумать, взвесить всё и по итогу прийти к тому, что он сейчас имеет.       Никто другой ему сейчас не поможет, а один он сделать этого не сможет. На секунду задержав дыхание, он выпаливает на выдохе:       — Чонгук, мне нужна твоя помощь, — не поднимая взгляда. На нервах задрожали руки.       — Моя? — парень развернулся в сторону гостя, а в зале прозвучал острый холодный голос, лишённый тех ноток гнева, какие были в прошлую их встречу, наоборот, холод смешался со спокойным тоном. — С чем же? Хочешь опять работать на две стороны с людьми, которые глотки друг другу перегрызть хотят?       — Чонгук… — сдавленно выговорив, слёзы полились из глаз, капля за каплей, словно копил всё это время.       Ким продолжал сверлить его взглядом и курить. Он не ожидал, что чужие слёзы для него будут радостью.       — Хватит лить крокодильи слёзы. Говори, зачем я тебе или выметайся, — чеканит, стряхивая пепел.       — Помоги… помоги мне сбежать, — подняв взгляд на младшего. У того складка залегла меж бровей от нахмуренного взгляда. — Хосок меня не отпускает, а я не могу здесь находиться.       — Почему сам не сбежишь? — из голоса исчезло равнодушие, в нос ударил запах кофе, который начал смешиваться с чем-то ещё. Взгляд скользит по замолчавшему старшему, прижимающему ладонь к животу. — Вот оно что, — выдыхает, от чего-то улыбнувшись. — От кого?       Миндже вскинув голову, закусывает губу, лишь бы не заплакать опять. Ясно как день, что ребёнок от Хосока. Срок уже перевалил за положенный для прерывания. Но он просто-напросто не мог прийти раньше. За ним всегда кто-то да следил.       — И ты собрался сбежать с ребёнком?       — Я… нет. Я хотел попросить у тебя помощи не только сбежать. Я знаю, что у вас с Тэхёном есть знакомые в клиниках, которые могли бы сделать всё без огласки. Срок ещё позволяет сделать…       — Сделать что?! — резко сделав шаг к Миндже. — В нём течёт кровь Чонов. Не только Хосока, но и моя кровь! И ты, предлагаешь мне, помочь тебе сделать аборт, убить наследника и моего племянника?! Это я настолько сильно встряхнул тебе голову, что теперь мозги набекрень?       — Чонгук, пожалуйста, я не хочу этого ребёнка. Мне не к кому больше обращаться. Я сразу же исчезну, как только сделаю аборт. Пожалуйста!       Ким выпрямляется, смотря на Миндже ошарашено. Племянник. У него будет племянник. И сейчас было плевать, в каких отношениях он с Хосоком. Чонгук надвигается, не сводя глаз со старшего, а после присаживается на корточки, рядом с диваном, на котором сидит омега. Ладонь, с кольцом на безымянном пальце, отодвигает тёплую рубашку Миндже и укладывается на ещё плоский живот.       — Конечно же ты сбежишь, — тепло улыбнувшись, заглянув в заплаканные глаза. — Но перед этим, родишь моему брату наследника, — возвращая былой холод в голос и замечая, как мрачнеет чужое лицо перед ним.       — Чонгук…       — Я помогу тебе сбежать и, если понадобиться, самолично вывезу из Сеула, куда захочешь.       — Но как же я оставлю своего ребёнка?..       — Ты только что просил меня помочь с абортом! — кричит. — А теперь не хочешь оставлять ребёнка без себя. Точно мозги поехали. Либо ты делаешь так, как я говорю, либо не делаешь мне мозг и разбираешься со всем сам.       — Что я буду должен взамен? — проглатывая застрявший в горле ком, провожает взглядом усевшегося на диван напротив.       — Ты отработаешь большую часть долга просто исчезнув, — хмыкает. — Но перед этим, ты подпишешь документы об отказе от него и исчезнешь из жизни моего брата и племянника.       — Подпишу, — кивает, зажмурив глаза. — Всё подпишу, Чонгук.       — Вот и замечательно, — кивает сам себе Ким, когда с улицы раздаются звуки машин. — Самое время рассказать всё твоему альфе.       — Что он здесь делает? — лицо вновь мрачнеет.       — Намджун с Сокджином здесь, — поднимаясь с дивана. — Пошли, там всё и узнаешь.       Спускаясь по лестнице, Чонгук замер, как и вошедшие семейство Мин и Хосок. В дверном проёме, ведущем в гостиную, стоял Джин, который как можно крепче обнимал себя руками и со слезами на глазах прожигал дыру в Тэхёне. Мужчина смотрел ответно на него, не предпринимая никак попыток заговорить или двинуться.       В прошлый раз Джина скрывал за собой Намджун и элементарно рассмотреть изменения, которым он подвергся, было сложно. Да и не до него было.       Нос щипает от полевых цветов, а глаза стеклянные, пытающиеся уцепиться за каждую деталь в некогда его сокровище. Босон, позади старшего омеги, с опаской кидает хмурый взгляд на замершего на лестнице Чонгука, когда ландыш накрывает предупреждением каждого стоящего здесь.       У Сокджина на плечах давление от невидимых гирь. Сердце заходится в бешеном ритме. Потому что вот он, человек которого он любил и принёс ему гору боли. Вот он, стоит перед ним, тёмными глазами смотрит только на него. Возможно, если бы в тот день его не забрал Намджун, а Джин сам бы сбежал, ему было бы в разы труднее и больнее. Потому что, когда альфа, не спрашивая, предоставил ему свою защиту и заручился оберегать, разбитое состояние не нанесло по нему настолько сильный удар. Если бы он сбежал и остался один на один со своими кошмарами и проблемами — сожрал бы себя изнутри.       — Вот поэтому я ушёл от тебя! — всхлипывая, шипит сквозь зубы Джин. — Ваши жизни полны дерьма, смертей и крови! А если он сейчас умрёт?! А? Скажи мне, Тэхён. Или ты, Чонгук, — разворачиваясь к юному Киму, до сих пор стоящему на лестнице. — Или вам плевать?! Точно. Вам двоим абсолютно насрать, потому что вы сами чуть не убили их!       Сердце от чужих криков колет не у одного Тэхёна. Мужчина чувствует взгляд Дьяволёнка, шагающего к ним.       — Сокджин, — подходя к старшему, зовёт Чонгук и пытается коснуться плеча, но от него отскакивают.       — Не трогай меня! Я вообще не понимаю, как тебе живётся с этим человеком… — качая головой, — мало того, так ты ещё и замуж за него вышел! А сколько ты его знаешь? Ответь Чонгук.       — Сокджин… — вторит, делая ещё один шаг к старшему.       — Полгода! — выкидывая руки в стороны. — И много ты узнал о нём за эти полгода?! Я знал его четыре года, Чонгук, и я не поверю тебе, если ты сейчас скажешь, что, зная об этом человеке всё согласился бы выйти за него.       Вот она, старая шарманка. Предупреждение, что его погубят. Предупреждение, что его супруг опасен для него. Но почему никто не задумывался, что из них двоих, опаснее мог оказаться не альфа?       — Джин, хватит, — сквозь зубы, выговаривает Тэхён, закрывая собой Чонгука.       — А что? — омега разворачивается лицом к мужчине, смотря на того большими глазами, с подкатывающей внутри истерикой. — Ты ему не рассказал, как избивал меня на этом же месте, а я потом лежал весь в крови? А как ты мне ломал ноги, потому что я хотел уйти от тебя? Нет, не рассказал? А хочешь, — прижимая ладони к своей груди, резко поддаётся вперёд к Тэхёну, — я поведаю всем им, и тебе в том числе, как я все эти ёбаные шесть лет жил от рецидива до ремиссии, с диагнозом бредовое расстройство, которое переросло в шизофрению. Из-за тебя, твари последней!       Тэхён ничего сказал. Просто замолчал, потеряв навык говорить. Просто слушал его, не перебивая. Он знал, что у Сокджина начались проблемы со здоровьем, но никак не ожидал услышать это.       — Я знаю его, Сокджин, — сохраняя бесстрастное лицо, Чонгук вышел из-за спины супруга, вставая рядом и смотря во всё такие же распахнутые глаза Джина. — Я был с ним во время войны как в Китае, так и здесь. Я видел его зверя, настоящего. Я знаю, что это за человек.       Джин обомлел. Точно также, как и все стоящие здесь. Приехавшим даже слова не дали сказать, просто делая свидетелями и зрителями некого шоу. Хосок смотрел на брата не отрывая глаз. Перед ним стоял совсем другой человек. Внешне перед ним стоял не меньше, чем их отец, а характером — Уён и Соджун.       — И я успел столкнуться с его характером, — продолжает, — даже частично прочувствовать на себе его гнев. Но как видишь, я жив, цел и невредим, стою рядом с ним по собственному желанию. По точно такому же, с которым и выходил за него.       Для Хосока, подтверждение слухов о замужестве из прямых источников как хлёсткая пощечина.       Он один из Чонов остался.

      Звонкий стук низких каблуков по полу становится словно спасением. Лу быстрым шагом доходит до их сборища. В нос неприятно бьёт смесь горечи Кимов, но не подав виду, омега произносит заветное:       — Намджун в порядке. Крови потерял меньше, чем ожидалось. Но он проспит до вечера. Джин, — обращая на себя внимание, — пошли, отведу тебя к нему.       Тэхён притягивает супруга к себе, прикрывая глаза и переводя дыхание. Если бы не Чонгук, успокаивающий его всё время своим запахом… Со стороны лестницы послышались шорохи, слишком громкие в этой тишине, заставляя всех присутствующих повернутся на звук. Миндже хотел скрыться из виду.       — Ты чего здесь делаешь? — прочищая горло, спрашивает Чон, смотря на брюнета. Насколько он помнит, Лиён, который стал водителем Лима, всё также находился в особняке, когда Хосок уезжал. Да и машины не было во дворе.       — Я… — запинаясь и не находя, что сказать альфе.       — Он пришёл ко мне, чтобы поделиться радостной новостью, — холодный голос, сдержанно раздался эхом. Спасая Лима, Ким-младший отвечает вместо него.— Поздравляю, Хосок, ты станешь отцом.       — И не только ты, — не глядя в сторону тех, кто когда-то был для него семьёй, Тэхён поджимает губы. — Намджуна тоже можно поздравить, как очнётся.

***

      Тиканье часов раздражало и неприятно давило на уши, отмеряя каждую секунду проведённого времени здесь. Хосок пытался отвлечься от ожидания, рассматривая кабинет, ранее принадлежавший Уёну и ныне Чонгуку. На Минов смотреть не хотелось: пара сидела порознь друг от друга, явно оставаясь до сих пор в ссоре ещё с января. Чимин злился на обоих сидящих здесь альф, а от Миндже, который точно также, как и Чимин, сидел подальше от альфы, просто-напросто тошнило. Вид побитой собаки жалости даже не вызывал. Тишину разбила открывшаяся дверь, в проёме которой показался Босон. Своей привычной лёгкой походкой, доходя до стола Чонгука и опираясь о него бёдрами, осматривает каждого, прикуривая сигарету:       — Чего хмурые такие? — с притворной улыбкой и прищуром во взгляде говорит омега. Он не скрывал отвращения к этим людям.       — С каких пор шлюхи присутствуют на собрании семьи? — скривился Хосок, осматривая точно таким же взглядом Юна.       — С тех самых пор, как он стал частью нашей семьи и клана, — раздавшийся голос за спиной, заставляет обернуться четверых.       Вместе со шлейфом запаха крови, Чонгук входит в кабинет вместе с Тэхёном, рисуя на губах Босона хитрую улыбку. Ни Чонгук, ни Тэхён не позволят раскрыть рта в его сторону. Ким-старший усаживается в кресло, позволяя омегам встать рядом с ним. Бо отходит за спину мужчины, облокачиваясь о стену, когда как Чонгук встаёт рядом с мужем. Да с таким взглядом, обращенным к сидящим, словно если кто-то попробует навредить Тэхёну, Чонгук лично загрызёт. Чонгук не забыл, с каким рвением его кровный брат и остальные хотели убить Тэхёна. Он не простит этого никогда.       — За всё это время, что-то подобное происходило? — не став тянуть, спросил Тэхён.       Взгляды Хосока и Юнги устремились друг на друга. Они, если честно, не виделись с того самого дня. Каждый стал сам по себе, не пытаясь хоть как-то выйти на связь.       — Если да, то самое время рассказать об этом, — с нажимом продолжает после супруга, Чонгук.       Но снова тишина. Все молчат, а упомянутые альфы перебирают в голове прошедшие события, пытаясь вспомнить хоть что-то.       — Миндже, — тяжело вздохнув, зовёт, забившегося в угол, Тэхён, — из Ликорис мог кто-то взять на себя клан?       Бывший информатор распахнутыми глазами смотрит на пустоту и спустя пару секунд, резко вскидывает голову.       — Да. Мэзэки. Он говорил, что возьмёт клан на себя. Но причём здесь он?       — Кто такой Мэзэки? — растерянно пробормотал Хосок, уперев взгляд в омегу. Но тот, как и прошедшие полтора месяца, вообще не обращал внимание на альфу, лишь смотрел на Тэхёна с Чонгуком.       — Те двое, что напали на Намджуна и Сокджина, были японцами, — придерживая Чонгука рукой за бедро, мужчина тянет парня к себе ближе, усаживая на подлокотник кресла. — Мы оставили одного в живых. Он, конечно, ничего не ответил, но татуировки говорят за него.       — Но и не факт, что это Ликорис, — ответил Лим. — После смерти Утиямы, насколько мне известно, многие покинули клан.       — То есть, — подал голос Юнги, перебивая омегу, — вы избавились от Утиямы, но не додумались добить его приближённых? А теперь, мы вернулись к тому с чего начали и Ликорис опять ебашит по нам?       — Если бы вы не накинулись… — ощетинился было Чонгук.       — Заткнись, Ким. Я, блять, не договорил, — прерывает его Мин. — И не нужно выставлять нас здесь крайними. Кровь на руках твоего альфы имеет куда больший вес, полностью развязав нам руки. Если нужно будет, я и в одиночку повторю это.       В нос резко ударил запах Чонгука. Горький, как всегда вытравливающий всё живое. Маленький Дьявол давил на сидевших внутри существ, сохраняя спокойствие на лице.       — Не забывай, на чьей ты территории, Мин, — поднявшись с подлокотника, ровным тоном проговорил юноша. — Следи за языком. Ни ты, и ни кто-либо ещё из вас не имеет сейчас полномочий затыкать меня.       Тэхён за спиной продолжал молчать. Дал ему полную волю слов и действий.       — Я не забыл, как вы наставляли на нас пистолеты. А в особенности, я не забыл, как ты, Юнги, стрелял в нас из винтовки. Хочешь повторить? Так давай прямо здесь и сейчас. Только мне ничего не мешает закончить начатое в тот день в коридоре и разорвать тебя.       Чимин чувствовал, как Чонгук давил на одного Юнги. Чувствовал и видел, как гнев постепенно заполнял разум младшего. От всей этой ситуации было плохо.       — Успокойся, — за спиной юноши всё же появился Тэхён, притягивая того спиной к себе. И это работает, Чонгук отводит взгляд. — Сейчас, пока мы не разобрались в ситуации и не имеем гарантии того, что и за вами не будет хвоста, предлагаю переждать всем вам здесь. Миндже, нам будет нужна твоя помощь. Твоих знаний о Ликорис более, чем достаточно, чтобы понять, они это или у нас новая головная боль.       — Я не останусь здесь, — качает головой Хосок. — И Миндже тоже.       — Подвергнешь своего беременного омегу опасности? — изгибая бровь и скривив губы, спрашивает Чонгук. — Здесь объективно сейчас безопаснее.       — Именно, — кивает Тэхён. — К тому же, кто сказал, что вы двое, — указывая на Хосока и Юнги, — останетесь здесь?       — В каком смысле? — поднялся на ноги Юнги, невольно заслоняя собой Чимина.       — Омеги останутся здесь под присмотром Лу и Чонгука, а мы, трое, прочешем город и наши объездные дороги к домам, на случай, если где-то есть западня.       — А Намджун? — Чимин смотрит слишком подбито, выглядывая из-за спины Юнги.       — Намджун останется здесь до утра, — отвечает Чонгук. — Его сейчас лучше не тормошить.

🗝

      В гостиной потрескивали поленья в камине, приглушённый свет создавал атмосферу комфорта и спокойствия. Чимин с Миндже сидели на одном из диванов, тихо разговаривая и обсуждая всё произошедшее. Вернее, говорил один Миндже, пока Чимин молча слушал. Джин сидел один, поджав под себя ноги, следил за языками пламени в камине. Сердце избавилось от переживаний, когда он увидел Намджуна в стабильном состоянии и не истекающего кровью. Опуская ладонь на живот, становилось ещё спокойнее. Где-то поодаль ото всех сидел Босон, неторопливо попивая вино из погреба тёмного особняка, в руках тихо шелестя бумагами.       — Сокджин-щи, — обращается к старшему Миндже, — примите мои поздравления, — кивая на живот того.       — Взаимно, — кивает Джин, не одарив даже взглядом в ответ.       — А ведь получается, ваши малыши будут одного возраста и родятся практически друг за другом, — посмотрев сначала на Сокджина, затем и на Миндже, улыбнулся Мин. — Думаю, они будут хорошими друзьями, как их отцы.       — Не будем загадывать, — всё также отстранённо ответил Ким.       Ему несомненно было спокойно сейчас: Намджун в порядке, малышу под сердцем ничего не угрожает. Только место, где ему сейчас приходится находиться, давит со всех сторон. Крики, ссоры, болезненные удары — это всё происходило на этом месте. Сложно было принять, что теперь здесь нет всего этого. Наоборот, в тёмном особняке царила идиллия молодой семьи.       Только сейчас тут витала иллюзия спокойствия, для тех, кто находился в гостиной. Потому что все знали — со второго этажа за ними коршуном наблюдал Дьявол.       Чонгук стоял у окна на втором этаже, где до этого наблюдал, как альфы, рассевшись по машинам, покинули территорию особняка. Ким был полностью погружён в свои мысли, в то время как рука, сжимающая меж пальцами мундштук, машинально подносила трубку к губам. Какая это по счёту сигарета, он уже сбился. А ведь когда-то он говорил Тэхёну, что курит нечасто. Тихо вздохнув и затушив окурок в пепельнице, он сцепил руки в замок на груди. Не нравилось ему всё это. И то, что Тэхён уехал с Юнги и Хосоком, и то, что омеги находились здесь.       Ему просто хотелось тишины, к которой он успел привыкнуть за это время.       Спускаясь по лестнице, пальцы вновь тянутся к сигаретам в кармане. Непонятный тремор в руках хотелось хоть как-то унять. Позади, по паркету, цокнули когти: Арес всегда преданно следовал за своим хозяином. Пуская сизый дым изо рта, юный Ким оглядывает старших, войдя в гостиную.       — Чонгук, ты мог бы покурить в другом месте? — поджав губы, Чимин осторожно намекает на присутствие двоих в положении.       — Нет, — отрезает, усевшись в кресло. Запах грецкого ореха вперемешку с табаком разносится по гостиной, перекрывая яд ландыша. — Я нахожусь в своём доме. Не нравится — идите по комнатам, которые вам выделили.       Языки пламени из камина отражались на хмуром бледном лице. Отказавшись от предложенного Босоном вина, Чонгук продолжал гипнотизировать огонь. Трое прекрасно понимали — их нахождение здесь Чонгуку не нравилось. Чимин с Миндже запомнили, как искривились губы младшего после слов Тэхёна о том, что они останутся здесь на ночь.       — Сокджин, — спустя время произнёс юноша, заставляя названного поднять на него взгляд. — Раз ты так ненавидишь Тэхёна, то почему позвонил ему?       — Мне было всё равно кому звонить, — Джин, как и Чонгук, неотрывно смотрел на огонь. — Намджуну нужна была помощь, а номер Тэхёна — единственный, который я помню наизусть. К удивлению.       Где-то неподалёку хмыкнул Бо. Но несмотря на то, что тот пытался сделать это тихо, в Сокджине отдалась какая-то издёвка со стороны этого человека. Он до сих пор не знает и не понимает кто это. С Лу всё понятно: он его прекрасно помнит, потому как этот человек был дворецким ещё во время его проживания здесь. Со старшим у Джина сложились не лучшие отношения. Даже больше. Сокджин испытывал к нему неприязнь. Лу вечно поучал его, а после ссор с Тэхёном, говорил идти тому на уступки. При том, что по большому счёту, инициатором всех ссор был Тэхён. Лу для Тэхёна был кем-то вместо почившего Уёна. Не по крови, но Тэхён и Лу были словно сын и папа.       — И ты даже не подумал, что Тэхён мог отказать или просто элементарно не ответить на твой звонок? — не глядя, спросил Босон.       — Напомни, кто ты вообще такой? — в злости изогнув губы, обратился к тому старший из Кимов.       Омега отвечать не спешил. Он не торопясь сложил бумаги, с которыми работал, в папку и потянулся к бутылке, доливая себе вина. Тэхён, насколько Юн помнит, не был любителем подобного алкоголя, но с момента их знакомства, мужчина запомнил, какое вино тот предпочитал. Потому в винном погребе тёмного особняка всегда было именно то, которое любил Босон. А с недавних пор, туда прибавилось и то, которое изредка пил Чонгук.       — Ты возможно слышал обо мне, ещё когда встречался с Тэхёном, — делая глоток из бокала. — Мальчишка, которого когда-то подложили под него, чтобы грохнуть.       — Ты — тот проститут, которому Тэхён обеспечил крышу над головой? — покосившись на спокойного Чонгука, вновь спросил Джин.       Тот сидел вновь отстранённо, не слушая их разговоры. Свой интерес он утолил. На прошлую связь Тэхёна и Босона ему было ровным счётом наплевать. Потому что то, что было в прошлом, остаётся там. Для Чонгука было важнее, что происходит сейчас. А сейчас, Ким Тэхён был его мужем. Да и к тому же, Тэхён далеко не его ровесник: ясное дело, что он спал с другими до него.       — Бывший, хочу заметить, — подняв указательный палец вверх, исправил омега.       — Бывших не бывает, — хмыкнул тихо Миндже.       И в какой-то момент стало неуютно — глаза Чонгука с огня устремились на него. Тёмные, прожигающие в нём дыру. С поволокой злости и словно несущие за собой смерть.       — Планируешь опять нож в спину Хосоку воткнуть? — тёмные глаза хозяина борделя с хитростью посмотрели на младшего. — Ты бы хоть в секрете это держал.       Босон откровенно наслаждался своим положением. Под крылом Тэхёна всегда было спокойно, а теперь, заручившись защитой Чонгука, так и вовсе обрёл неприкосновенность.       Атмосфера мнимого спокойствия рассеялась, словно её и не было. Сидеть здесь вновь неуютно. Никому из них, кроме самого хозяина дома.       Чонгук делает очередную затяжку, метнув на секунду взгляд к окну, за которым, помимо заднего двора, находилась лесополоса. Частная, хотелось бы заметить. В одну секунду сердце ухнуло в пятки, а в горле образовался настолько огромный ком, что даже сглотнуть было больно. По телу прошлась волна холода, заставляя руки закостенеть.       — Не торопясь, поднялись со своих мест и ушли, — голос Чонгука впервые дрогнул, заставляя остальных напрячься. Стеклянные глаза, устремлённые вдаль, не сулили ничего хорошего.       Вдалеке между деревьев мелькнула красная точка. На их частной территории. Прицел снайперской винтовки был направлен на него.       — Блять! — крикнул, кажется, Бо. Старший дёрнул замершего в кресле Чонгука на пол именно в тот момент, когда окно с грохотом разбилось, разлетаясь на осколки.       — Уходим, живо! — Чонгук цепляет за руки Джина и Миндже, когда Чимин соскакивает с дивана. — Остерегайтесь окон, — толкает к выходу из гостиной.       Тот, кто напал на них в очередной раз за сегодня, знал, что альф не будет в доме. Со стороны улицы послышался грохот.       В холл вышел Лу, поддерживая всё ещё ослабленного Намджуна. Чимин, подбегая к ним, перехватил мужчину с другой стороны, облегчая старшему давление.       — Босон, будь с Сокджином, — передавая из рук в руки затрясшееся тело. — Лу, веди их в подвал и к чёрному выходу, я догоню вас, — бросил Ким, перед тем как ломануться в их с Тэхёном спальню.       Время было на исходе.

***

      Добравшись до гардероба, стараясь избегать окон, руки начали нервно открывать скрытую нишу с оружием. Его дигл сейчас находился непонятно где, а искать — времени нет абсолютно. Схватив первый попавшийся пистолет, Чонгук всё тем же путём возвращается на первый этаж и спускается в подвал, прихватив из гардероба две тёплые кофты.       Ким перебежками добирается до подвала и, открыв металлическую дверь, от неожиданности ненадолго впадает в ступор. Лу направляет на него пистолет, пряча за спиной всех остальных. Чонгук выдыхает, когда приходит осознание, что пистолет на него направляют исключительно в целях безопасности. Юноша закрывает за собой дверь и протягивает Сокджину с Миндже свои кофты. Всё же в положении, как никак.       — Что вообще происходит? — надевая кофту, от запаха которой хочется просто сдохнуть, спрашивает Миндже.       Чонгук бегло проверяет патроны в пистолете и, выругавшись, вставляет новый магазин.       — Тебе в подробностях описать или коротко? — невесело хмыкает Ким. — Напали на нас, и видимо это кто-то из тех же, что устроили погоню днём. Как он? — кивает на Намджуна.       — Я в порядке, идти смогу, — альфа никому не даёт ответить за него. Оперевшись о стену рукой, мужчина сам начинает идти в сторону чёрного выхода, прижимая к себе с другой стороны Джина.       — Как много ты успел заметить? — замыкая цепочку, Чонгук обращается к Лу.       — До конца рассмотреть не успел, но количество приличное. Если они не пробрались в особняк, значит наша охрана неплохо справляется, — сжимая пистолет, Лу шагает быстрее, обойдя осторожно передвигающихся альфу с омегой, встаёт впереди всех, ведя по узкому коридору.       — Кто-нибудь связывался с нашими? — Чимин обнимает себя руками, стараясь сохранять спокойствие. Хотя, по правде говоря, его колотит настолько сильно, что вот-вот выплюнет желудок.       — Слишком рискованно сейчас звонить по мобильному, — раздался голос Чонгука позади. — В укрытие есть спутниковый — доберёмся и свяжемся.       Спустя несколько минут они добрались до выхода и встали в ступор. Точнее, только Чонгук и Лу. Чтобы попасть на верх, нужно забраться туда по лестнице и чуть ли не подтянуться на руках. С одной стороны это просто, только вот у них раненый и двое беременных, один из которых вот-вот словит паническую атаку.       — Что такое? — обращая внимание на Чонгука, спросил Бо.       — Лу, ты оставайся здесь. Будешь страховать снизу, а я их снаружи буду подтягивать, — проигнорировав вопрос друга, Чонгук шагнул к люку, отодвигая железную щеколду.       Стоило открыть проход, как на голову посыпалась сырая, от сошедшего снега, листва. Встряхнув головой, юноша ухватился пальцами за края люка, с лёгкостью выбираясь на улицу.       — Чисто, — осторожно оглядевшись по сторонам, тихо шепнул. — Чимин, давай первый, — протянув руку.

***

      Щелкая рубильник на стене и запустив генератор, Чонгук упал на первый попавшийся табурет, закрывая лицо руками. Босон, поджав губы, уселся перед младшим на корточки и, оттянув чужие руки в стороны, прижал голову юноши к своей груди. Ему до ужаса было жалко Чонгука. В свои восемнадцать проходить через такое — слишком сложно и тяжело. Он не понаслышке знает, как такой груз ответственности давит. Он не понаслышке знает, насколько это тяжело — рано повзрослеть.       — Чонгук, — позвал Лу, протягивая тому спутниковый телефон.       Набирая номер, выученный наизусть, Чонгук даже не думает о том, что нужно срочно сообщить о нападении и о том, что они в укрытии. Сейчас Чонгуку просто жизненно необходимо услышать родной и любимый голос, который принесёт хоть каплю спокойствия.       — Тэхён, мы в укрытии, — стараясь скрыть дрожь в голосе, произнёс Чонгук. Взгляды практически всех присутствующих здесь устремлены на него в ожидании.       — Что произошло? — на фоне свистят колёса от резкого торможения по гравию.       — На особняк напали, — зажмурив глаза, — пока мы были там, охрана удерживала оборону. Сейчас, я не знаю, что там происходит.       Тэхён ничего не отвечает ему, Чонгук лишь слышит, как муж сообщает Юнги и Хосоку об облаве, вновь заводя машину.       — Как ты? — единственный волнующий мужчину вопрос.       — В порядке, но меня чуть не снял снайпер в нашей лесополосе. Мне кажется их там далеко не один и не два. Так что, будь острожен.       — Постараюсь.

🗝

      Чонгук тихо выдохнул, в очередной раз разобрав старый пистолет, найденный в укрытии. Он так и не сомкнул глаз, сидя настороже и несколько часов слушая сопение остальных, доносящееся из небольшой комнаты с расстеленным на всю площадь футоном. Лу предлагал сменить его, чтобы Ким хоть немного поспал, но получил отказ. Даже если бы согласился — уснуть бы не смог.       Взгляд метнулся через дверной проём к Сокджину. Старший негромко посапывал, укрывшись одеялом и укутавшись посильнее в чужую кофту, прижимался к не раненному боку Намджуна. На самом деле, Чонгуку было жаль омегу до глубины души. Он не заслуживал такого обращения от человека, которого любил. Тэхён сделал достаточно дерьма, от которого у Чонгука до сих пор иногда мурашки бегут по телу. Возможно, если бы Сокджин имел более твёрдый характер, то до такого бы просто не дошло.       Но ведь и Чонгук, по правде говоря, не был особо сильным. Да, в нём было куда больше жестокости и рассудительности, но только, что касалось внутреннего стержня и зверя, — те были по-прежнему слабы. Показать слабину означало показать свою уязвимость. Стать уязвимым местом своего супруга. Чонгук безусловно говорил обо всём Тэхёну, получая от него поддержку и наставления, ведь тот в его годы взял на себя ещё больший груз ответственности, и ему, в отличии от Чонгука, никто не помогал. И если перед супругом юноша раскрывал себя, говоря о своих переживаниях, то перед другими людьми Чонгук не мог себе позволить этого сделать. Тэхён ведь давал ему возможность уйти и строить совершенно другую жизнь. Но Чонгук сам выбрал этот путь и некого выставлять виноватым, кроме как самого себя. Да, не о такой жизни он мечтал в свои восемнадцать, но и не жалел о своём выборе.       Послышался шорох тонкого одеяла. Намджун осторожно отпрянул от своего омеги и, сопровождая болезненным выражением лица, поднялся с футона.       — Доброе утро, — негромко произнёс мужчина, выходя из комнаты и обращая внимание на сидевшего на полу Чонгука.       — Сложно такое утро назвать добрым, Джун, — фыркнул, защелкивая магазин собранного пистолета.       — Как ты? — присаживаясь на табурет, спрашивает старший, видя, как подрагивают руки юноши.       — Нормально, — сухо в ответ.       Чонгук не точил зуб на Намджуна. Даже после той встречи на трассе. А на базе он его даже толком не видел, только после взрыва. Несложно было догадаться, что альфа расставил свои приоритеты в пользу Сокджина, всё то время стараясь укрыть его.       — Вас подловили у центра планирования семьи, — негромко произнёс Чонгук, откладывая пистолет. — С ним всё будет хорошо? — кивнув головой в сторону Джина.       — Как только выберемся отсюда, нужно будет съездить к врачу. Анализы и без того не лучшие, а сейчас он перенёс сильный стресс и я не представляю, что нам могут сказать.       — Он же доминантный омега — организм крепче рецессивных, что не так?       — Да, доминантный, — кивает Намджун. — Но с его диагнозами, никакой ген не поможет. Матка развита плохо и сохранить беременность будет очень трудно. Пока что у плода есть место для развития, но дальше он начнёт только вредить Джину. Нам посоветовали прервать беременность, тем более с его диагнозом… но он упёрся и сказал, что прерывать не будет. Изначально был риск бесплодия, но нас это обошло стороной, к сожалению или к счастью. Однако это не отменяет риска выкидыша.       — Это из-за него? — уперев взгляд в пол, спросил Чонгук. — Из-за того, что он с ним делал? — сглатывая ком вставший в горле.       — Нет. Тэхён пусть и ублюдок, но к насилию в сексуальном плане он никогда не прибегал. У Джина изначально были проблемы с репродуктивной системой, а на фоне пережитого, ситуация ухудшилась.       Ненадолго они замолчали. У обоих в головах была пустота — думалось обо всём и ни о чём одновременно. Чонгук не представлял, какого было Намдужу знать, что его возлюбленный мучается, и не представлял, какого было самому Сокджину — носить под сердцем того, кого можешь в любую секунду потерять.       — Тэхён не звонил? — сбоку раздался голос Бо, тут же подсевшего к Чонгуку. Помятый после сна вид этого омеги немного смешил. Босон всегда слишком педантично относился к своей внешности, не показывая себя без укладки и макияжа. А тут: растрепанные волосы и чуть смазанный карандаш для глаз.       Чонгук, в качестве ответа, покачал головой. Утихшее пару часов назад переживание вновь начало разрастаться. А что, если Юнги и Хосок воспользовались возможностью и расправились с Тэхёном. А что, если он пострадал в той заварушке?       В голове столько этих «если», что по вискам начинает больно долбить изнутри.       В комнате, отведённой под спальню, вновь раздался шорох. На этот раз показался Лу. Старший не успел и рта открыть, как четверо услышали, что люк открылся. Лу и Чонгук резко схватили пистолеты, направляя оружие на вход. Спрыгнувший на бетонный пол Юнги замер, поднимая руки вверх. Следом показался и Хосок, булькнувший что-то под нос и точно также замерев. Омеги выдохнули, опуская пистолеты. С лица Чонгука не сходило напряжение ещё пару секунд, пока вслед за альфами не спустился и сам Тэхён. Живой и невредимый. Чонгук выбросил пистолет в сторону, широкими шагами преодолевая расстояние между ними и вцепился в шею мужа, крепко прижимаясь к нему.       — Ты в порядке? — прозвучал тихий хриплый голос над ухом, вслед за поцелуем в висок. Тэхён всегда в первую очередь интересовался его состоянием.       — Это я должен у тебя спрашивать, — пробурчал в шею, восполняя потребность в запахе. — Всё хорошо?       — Порядок. Чанёль разгребает последствия. Через час можно будет возвращаться.       Чонгуку было плевать через сколько они смогут вернуться домой. Для него было куда важнее, что Тэхён не пострадал и был сейчас с ним. В любимых руках было спокойствие, позволяющее наконец-то расслабиться.       — Ты не представляешь, как я перепугался за тебя, — сказал Юнги за спиной, когда сгрёб в объятия Чимина, проснувшегося на шум голосов.       — Всё хорошо, — выдавив улыбку, ответил Мин-младший. — Чонгук позаботился о нас.       — Гук, — прокашлявшись, Юнги позвал младшего, повернувшись в сторону Чонгука и Тэхёна. — Спасибо.

🗝

      Чёрные внедорожники останавливаются на пустыре вслед за Гемерой. На улице начинаются сумерки, а со стороны леса доносится шум деревьев. Матерная брань слышна на весь пустырь, портя атмосферу.       — Отпустите меня, уёбки! — альфа бегает взглядом по чужим лицам, ощущая, как вырастает напряжение, когда людей в чёрном становится куда больше.       — Хватит завывать, — выплёвывает в сторону Чанёль, недобро смотря на бывшего сотрудника охраны. — Если тебя сюда привезли, значит так надо.       — Кому, сука, надо? Мне? Тебе? Или может им? — на последнем мужчина вздёргивает подбородок и круговым движением указывает на стоящих вокруг. — Я буду говорить только с господином Кимом! Я знаю, что он здесь. Я вижу его машину!       — Да без проблем, — хмыкает, разворачивая корпусом в сторону небольшого картежа и кивая.       Сидящий внутри спорткара выжидает некоторое время, а после покидает авто, сразу же слыша запах, приносящий наслаждение. Страх. Прохладный ветер вплетается в смоляные волны и развивает полы чёрного плаща.       — Я сказал, что буду говорит только с господином Кимом, а не с ним! — скалится мужчина, увидев, что к ним идёт Чонгук, а не, как ожидалось, Тэхён.       — Чанёль, неужели наши сотрудники за эти полтора месяца так и не были осведомлены об изменениях? — спокойный голос доносится со стороны юноши. — Перед тобой господин Ким, как ты и просил. Ты хотел поговорить, так говори.       — Я… я не знал, что так выйдет! — мужчина теряет спокойствие. — Я не сразу понял, что информация утекла!       — Почему не сообщил сразу? — Чонгук не давил. Просто стоял и слушал.       — Я испугался, — задрожав в голосе. — Я знаю, что сейчас, после произошедшего в клане, вы и господин Ким-старший ко многим относитесь настороженно, пресекая на корню каждого, кого хоть как-то заподозрят в измене. Я испугался, что со мной расправятся.       — С тобой расправятся? — голос Кима становится холоднее. — Неужели ты подумал, что для тебя последствия будут куда страшнее, чем то, что произошло по твоей вине? По твоей оплошности мог погибнуть ребёнок и не один. Мог погибнуть мой племянник! — последнее предложение куда громче.       — Господин Ким… я не знал!       — Захлопнись, — протянув ладонь начальнику охраны, позволяет вложить в ту увесистый дигл. — Ты не знал, а омега моего брата мог пострадать или того хуже, потерять малыша.       — Пожалуйста… — вырываясь из рук бывших сослуживцев, мужчина цепляется немеющими пальцами за чёрную кожу дорогого плаща. — Прошу вас, господин Ким. У меня семья, жена и дети! Пожалуйста, давайте нормально всё обсудим. Я уйду в отставку…       — Семья — самое главное в жизни, — кивает омега. — Скажи, — опускаясь на корточки и оказываясь на одном уровне с мужчиной, обращается Ким. — Если бы с ними что-то случилось, ты бы пожертвовал собой?       — Вы не посмеете их тронуть! — оскалился в лицо младшего и было дёрнулся вперёд, но лишь болезненно сморщился, когда в живот прилетел удар с ноги. Чанёль, закрывая собой Чонгука, возвышался над ним.       — Неужели ты думаешь, что для меня, моя семья менее важна, чем твоя для тебя?       Чанёль вновь отошёл в сторону.       — Я просто ненавижу людей, которые неспособны справиться со своей прямой обязанностью, — продолжил Чонгук, наигранно грустно вздыхая.       — Больная сука! — выплюнув под ноги омеги, прокричал на всё поле, когда прозвучал щелчок, а холодный металл прикоснулся ко лбу. — Будь ты проклят, Чонгук! Ты и твои дети! Чтоб ты сдох от пули в башке, малолетняя шлюха!

🗝

      — Это не Ликорис, — произносит Тэхён, снимая очки. Чонгук, уступив место старшему, перебрался на диван поблизости, складывая документы по легальному бизнесу. — Миндже дал мне список покинувших клан.       В домашнем кабинете работать почему-то было несколько труднее, в отличии от кабинета в офисе.       — У нас появилась ещё одна головная боль? — поднявшись с дивана, омега неторопливо прошёл за стол, укладывая ладони на широкие плечи, чуть сжимая.       — Именно, — кивает. — Ты разобрался с ним?       Чонгук улыбается, кивнув. Прознать про то, откуда растут ноги утечки информации — было легко. Ким-старший дал поиграться Чонгуку с чужой жизнью, от чего счастью младшего не было предела. Он обожал, когда Тэхён давал ему полную свободу действий.       — Господин Ким, — прозвучал голос секретаря после короткого стука в дверь, — к вам посетитель.       — Пусть войдёт, — кивнул Тэхён, сворачивая папку с документами по Ликорис на рабочем столе.       Спокойствие в один момент резко улетучилось, когда нежданный посетитель вошёл в кабинет. Мужчина был одет в строгий костюм двойку, с удлинённой стрижкой, где передние пряди были собраны назад в мелкий пучок, а на лице сверкал пирсинг в брови и крыле носа. На шее виднелись татуировки, одной из которых был рисунок цветка смерти.       — Господа Ким, — с улыбкой поприветствовал их мужчина, преклонившись. — Рад нашей встрече. Надеюсь, вы выслушаете меня.       Они оба узнали его ещё до того, как заметили татуировки. Ранее, это лицо мелькало далеко не один раз.       — Проходи, Мэзэки, — ровным голосом произнёс Тэхён, ладонью подталкивая Чонгука за свою спину.