Впусти меня

      С пригорка, подсвеченное фонарями здание «Центра по переливанию крови» виднелось как на ладони. Тем более этому очень способствовал сделанный в виде бинокля прибор ночного видения, позволявший безлунной ночью смотреть и даже читать «Плейбой» в подробностях с трёхсот метров. К счастью, просмотр порнухи никоим образом не входил в планы капитана. Их с лейтенантом задачей на этот раз была нейтрализация группы вампиров, по данным некоего стукача наметивших сделать небольшой запасец крови, бесплатно изъяв энное количество из данного медицинского учреждения. — А вампиры и волкодлаки — это одно и тоже? — беспечно ковыряя в зубах травинкой, спросил лежащий на пузе Василий. — Нет конечно, совершенно разные, — не отрывая взгляд от окуляра ответил Андрей, — хотя кровь и те и эти ни разу не любят. — Да как же не любят, когда любят? — сильно удивился парень. — Фигура речи такая, из прошлой жизни. Забудь. Ага, гляди, вон они. Пошли. — и показал рукой на три человеческие тени, скользнувшие к забору и ловко перепрыгнувшие через него. — Эх, как на море сейчас хорошо, — откинулся на траву Синягин. — Тепло, вода как парное молоко. Опять же ледяное пиво в запотевшей кружке, горячие девки в бикини, цветы кругом, красотища. — К-какие девки? — опешил начавший заикаться от такой беспечности напарник. — Надо бежать за ними… остановить. Они же там щас таких дел натворят! — Успокойся, студент, — усмехнулся в темноте капитан. — Никого они там не тронут. Максимум сторожу по башке дадут. Кровь в запаянных пакетах. Нагрузят пару тачек или корзин и вывезут за ворота. В машину погрузят и ходу. — А мы так и будем балду здесь пинать? — чуть не плача, взвыл обманутый в своих ожиданиях уже настроенный на схватку Васька. — Не порите горячку, младший по званию, — строгим голосом приказал Андрей. — Слушать приказ. Сейчас молча спускаемся с холма и не спеша идём вон в ту сторону, где по данным со спутника стоит их машина. Спокойно дожидаемся расхитителей капиталистической собственности, и вяжем их к чертям собачьим. Если конечно удастся. — То есть как — если удастся? А если не удастся? — Тогда валим их всех на месте, всё воздух вокруг чище будет. Синенький подержанный Минивэн фургон приткнулся радиатором к растущей в двух шагах от дороги затейливо изогнутой берёзе и при беглом осмотре оказался пустым. Оперативники сосредоточенно пыхтя залезли в ветвистую крону дерева, и усевшись там поудобнее, приготовились к долгому ожиданию. — Курить охота, — нарушая гробовую тишину, прошептал Вася. — Обойдёшься… ссука… прямо на сучок жопой сел, — зло ответил Синягин, и сам страдавший от недостатка никотина, словно муха без дерьма. — И вообще, смирно, разговорчики в строю. Ветки затрещали — это принявший приказ всерьёз парень попытался выпрямиться и с высоты двух метров грохнулся прямо в незаметно подкравшуюся переполненную пакетами с кровью тачку. Время понеслось, как и бывает в таких ситуациях с бешеной скоростью. Капитан прыгнул в образовавшуюся на земле кучу-малу, в полете успев выхватить нож и приземлившись на чью-то грудь, полоснул по волчьему горлу, весь уделавшись по пояс в хлынувшей чёрной в крови. Раздался оглушительный рёв, затем тонкий человеческий вскрик. Андрей вцепился в чью-то мохнатую спину и засадил ножик под левую ключицу по самую рукоятку. И стало тихо. Оперативник осторожно выбрался на чистое место. Поискав, нашел в фургоне сильный, работающий на аккумуляторе фонарь, и, наконец, осветил место боя. Повсюду валялись вперемешку разорванные и целые пакеты с кровью. Два волкодлака не подавали признаков жизни. Рядом с берёзой раскинулся беспамятный, тяжело дышащий Василий, а у него на коленях истово стонала раненая в бедро такая знакомая Андрею девушка… Утром Синягин умылся. Привычно вскипятил кофе, и подойдя к дивану, бесцеремонно растолкал спящую гостью. — Хватит прикидываться, что спишь. Вон ресницы дёргаются, я же вижу. — Ты сварил кофе? — потянулась, откидывая одеяло, обнаженная девица и попыталась руками обнять парня за шею. — Вставай, не знаю твоего имени, — отбросил руки обратно Синягин. — Впрочем, и знать его не хочу. Я с вашим братом никогда дело не имел, и, надеюсь, так и дальше будет. — Меня зовут Соня, — потихоньку одеваясь, сказала вампирша, — и я ни в чем не виновата. Рассказ был короткий и грустный, как под копирку похожий на тысячи подобных. Подобно Андрею, девочка рано осталась без родителей. Какое-то время шлялась по помойкам и подворотням, затем прибилась к детской шайке, вожаком которой был взрослый двадцатилетний парень по кличке Штырь. Судя по её словам, тип был совершенно бесчеловечный и отмороженный. Своих подчинённых за малейшую провинность избивал до смерти, насиловал новичков, причём всех, как мальчиков, так и девочек. Самым излюбленным наказанием для провинившегося у него было поднять наказуемого на пятый этаж недостроенного дома и оттуда столкнуть вниз, где хватало битого кирпича, стекла и арматуры. Случалось, что нанизанные как сосиска на шампур ребятишки по нескольку суток умирали на заброшенной стройке. Тела их потом тихо исчезали, благодаря «похоронной команде» Штыря, состоящей из трёх молчаливых отморозков. Не подкопаешься. Но Соня не лезла на глаза главарю, держалась как мышка под веником, потому и выжила. А потом ей повезло вдвойне. Однажды Штырь пришел с каким-то высоким мужчиной, и построив свою шайку по ранжиру, отошёл в сторону. Покупатель же пошел вдоль строя и сразу остановил глаза на чумазой двенадцатилетней девчонке. Взял её за руку, и сунув главарю пачку денег, забрал ребенка с собой. Первым делом Соню до скрипа отмыли и накормили. Теперь у неё была своя собственная комната с кроватью, столом и компьютером. Какое-то время она даже ходила в школу. Правда, затем Виктор посчитал это лишним, а через год, после обряда посвящения, она стала полноправным членом волкодлачьего мира. Жалела ли она о том, что перестала быть человеком? Наверное нет, ведь в предыдущей жизни кроме насилия, изредка куска чёрствого хлеба, и скорее всего смерти на битом кирпиче у неё ничего не было. Зато теперь перед ней открывались головокружительные перспективы. — Жизнь — это всегда выбор наименьшего из зол, — философски сказал Андрей, и поставил в раковину пустые чашки. — Тебе пора, да и мне через час на работу, — посмотрел в голубые глаза своей неожиданной подруги Синягин. Соня молча поднялась со стула. Прошла в коридор, и открыв входную дверь, оглянулась на пороге. — Зачем ты опять меня спас? Андрей молча подошёл к девушке. Откинул с губ упавший некстати пшеничный локон и легонько поцеловал в уголок рта. Отстранился и прихватил собиравшуюся уйти подругу за рукав. Пошарил в ящике комода, и вытащив запасную связку ключей, сунул ей в карман кожаной куртки. — Захочешь — приходи. Соня удивлённо, словно на идиота, посмотрела на него, и ничего не сказав, вышла в коридор, плотно притворив за собой дверь. А Синягин прошел в комнату и с разбега прыгнув на ещё пахнущую девичьим телом постель, завалился досыпать, поставив на смартфоне будильник на восемь часов. — Стареешь, друг мой, — нацепив на нос массивные роговые очки, укоризненно проговорил сидящий в кожаном кресле за своим столом полковник, обращаясь к потупившему взгляд Синягину, рядом с которым переминался с ноги на ногу стоящий с ободранным когтями лицом Голубев. — Василий, да ты никак поссать захотел? — перевел взгляд на практиканта Пчёлкин. — Ты не стесняйся, скажи. А если ещё и покакать возжелаешь — вон на вешалке моя фуражка. Думаю, подойдёт. Вы что должны были сделать, жертвы аборта? — Борис Семёныч в раздражении вышел из-за стола и снял очки. — Надо было живыми брать, живыми, вы слышите, хотя бы одного! Для этого вся операция и затевалась. А теперь, по вашей милости, не дай бог, засветится мой личный стукач. И тогда уже мне придется перед генералом вот так же стоять. Но там, уверяю вас, выговором не отделаешься. Впору брать с собой клизму, банку с вазелином, да прогиб репетировать ничинать. — Вина полностью моя, товарищ полковник, — поднял глаза Синягин, когда круживший по кабинету словно тигр начальник остановился напротив него. — Надо же, какой благородный, — ядовито усмехнулся полковник. — Ну да этому молодцу и так досталось. Его шараповской рожей теперь только детей пугать. Так что месяц без баб тебе, мой юный друг, обеспечен. Ладно, — снова уселся начальник и Андрей с облегчением понял, что гроза миновала и пар выпущен. — На сегодня свободны. Всё ж таки кражу вы, можно сказать, предотвратили. А ты, Василий, не грусти, — неожиданно подмигнул стоявшему с опущенной головой парню полковник. — Шрамы, как известно, украшают мужчину. Будут ещё девки у тебя в койке, обязательно будут. А теперь брысь отсюда оба и вот вам мой приказ. Сегодня напиться до поросячьего визга и выбросить всю работу из головы. Кру-угом! Шагом марш отсюда, дебилушки. — За что он нас так? — спросил старшего по званию Голубев, когда они мокрёхонькие, словно после парной, вышли из кабинета на свежий воздух. — А чтобы жизнь мёдом не казалась, — пиная пустую жестянку по асфальту, урюмо ответил Синягин. — Ну и так вообще, в виде профилактики. Чтобы знали, что приказы надо выполнять. А начальство для того и существует, чтобы распекать подчинённых время от времени. И неважно, есть к этому повод или нет. А тут ещё и повод был, так что сам понимаешь. — И что нам теперь делать? — Как что? Водку пить. Приказ был недвусмысленный. Сейчас затаримся в «Пятёрочке» всем необходимым и прямым ходом в мою однокомнатную берлогу. Ферштейн? — Ферштейн! — повеселевший Вася вытянулся во фрунт и попытался прищёлкнуть каблуками. Пьянка сразу пошла на ура. Не зря Пчелкина всё городское управление считает мудрым человеком. С каждым стаканом проблемы уходили куда-то далеко. В голове становилось пусто и легко, и в конце концов Синягин позорно отрубился на полуслове, пытаясь выдать новый тост, а когда продрал глаза, вместо практиканта на ободранном табурете удобно примостился бледнокожий, неопределённых лет мужчина, который ловко резал лимончик и колбаску. Затем деловито сходил на кухню и сполоснув стаканы, наполнил их наполовину дорогущим импортным коньяком. — Ну, за знакомство, — мужчины подняли сосуды и одновременно выпили, закусив сочным лимончиком. — Вы Виктор? — достав из пачки сигарету и прикурив, спросил у незваного гостя Андрей. — Простите, вы аналитик? Впрочем, я немного наслышан о вашем заведении, но, к счастью для меня, сталкиваюсь с вами впервые, — незнакомец нарочито сосредоточенно разлил по стаканам ещё янтарной жидкости. — Отнюдь нет. Простой оперативник, если это вам о чём-нибудь говорит. — То есть вы зарабатываете на жизнь, не перебирая бумажки в кабинете. — Именно так, — отсалютовал упырю Андрей, и словно воду выплеснул в рот ароматный коньяк. — Кстати, не ожидал от Сони, что она отдаст кому-нибудь ключи. — Уверяю вас, она и не отдавала. Есть, знаете ли, способы. Просто мне лично захотелось познакомиться с ухажером моей… подчинённой, который, к тому же, оказался работником столь интересной и, не буду скрывать, нужной нам конторы. — А вам не кажется, что мы взрослые люди и все вопросы сумеем решить сами? — Синягин из вредности выпустил собеседнику струю отработанного дыма прямо в лицо. — К сожалению или к счастью, — не обращая внимания на дым, невозмутимо ответил вампир, — так получилось, что проблемы этой девушки — это и мои проблемы. У вас есть какие-либо совместные планы на будущее? — Пока нет, — чистосердечно ответил капитан, — что ни о чем не говорит, не так ли? Они могут появиться… Ну, например, завтра. — В таком случае я понял, что пришел несколько рано, — Виктор поднялся со стула, накинул висевший на вешалке плащ. Отпер дверь, и, оглянувшись, сказал: — За ключи не беспокойтесь. Через полчаса они будут у Сони. Дверь аккуратно захлопнулась и обескураженный Синягин, постояв, покачиваясь с пятки на носок, вздохнул и решил умыться. Зайдя в ванну, обнаружил похрапывающего в одних трусах напарника, который безмятежно дрых, сунув под голову банное полотенце. Покачав головой, капитан, кряхтя от усилия, выволок его на горбушке в комнату и с трудом уложил на диван. Сел рядом, попытавшись сфокусироваться на нежданно появившейся проблеме, и, в конце концов поняв, что это не удалось, хлопнул стопарь коньяка, и подвинув развалившегося парня к стенке, пристроился рядом и мгновенно погрузился в сон.