Ужасы дома у опушки

Мы с Мэри удивленно переглядываемся, все еще раздумывая над тем, что нам делать. Кошка мечется вблизи нас, явно привлекая ненужное внимание. Пальцы подруги продолжают уверенно стучать по экрану телефона, в то время как я стараюсь разглядеть хоть что-то в щель меж дверьми нашего укрытия. Напрягаю слух в желании услышать скрип половиц хоть где-нибудь в этом доме. Но все стихло. Нет и намека на посторонний звук. Начинает казаться, что все это нам причудилось, но я больше чем уверена, что нас просто выжидают. Нам не показалось и мы не сошли с ума. Чувствую, как Мэри меня пихает в плечо, протягивая телефон с открытыми заметками: «Как только шаги будут слышны рядом со шкафом, мы тут же вылетаем, сбиваем с ног эту тварь и бежим на улицу через входную дверь. Если за нами погонятся — я видела овраги за обочиной, у леса. Там можно скрыться». Испуганно взглянув на подругу, пишу ответ: «На улице снег, а это значит, что наши следы будут видны и хрен мы где скроемся. Как ты собираешься игнорировать такой факт?». Мэри забирает свой телефон и прячет его в карман. Я злюсь, потому что она оставила мой вопрос без ответа. Без ответа, от которого может зависеть наше не то что здоровье, а жизнь. Мэри опускает ладонь на мое колено и легонько сжимает его, подбадривая. Меня же сейчас ничего не успокоит, кроме теплого чая дома у бабушки. После этого, кажется, я навсегда завяжу с такими приключениями. И обязательно поспособствую тому, чтобы и Мэри отказалась от этого. Тишина в доме убивает медленно, будто наслаждаясь нашими муками. Мечтаю о том, чтобы наконец-то выбраться и уехать домой: укрыться махровым пледом и обнять своего большого пушистого кота. Деревянный шкаф со старьем в виде затвердевших от десятка слоев пыли тряпок настолько тесен, что закрадывается ощущение, будто мы с Мэри скоро выкатимся в комнату колобком. Вдруг до наших ушей доносятся шлепающие звуки. Такие, словно по деревянному полу ходят мокрыми и босыми ногами. Пальцами сильнее сжимаю плечо подруги, пока каждую клетку тела пробивает дрожью неподдельного страха — на пыльном полу остались наши следы. Я действительно чувствую, что соскальзываю по тряпкам ближе к дверям. Кошка снова издает короткое возмущенное: «мяу!» (с каких пор я понимаю тон кошачьих звуков?). Молюсь всем Богам на свете, чтобы все волшебным образом исчезло. Чтобы мы с Мэри оказались у меня и просто уснули за просмотром хоррора. Такого ни разу не было. Никогда мы не влипали так, чтобы прятаться непонятно от кого. Никогда я не чувствовала себя настолько некомфортно в этих заброшках. Мать вашу, да я в жизни не сталкивалась с тем, чтобы из ниоткуда появился след от руки там, где никто ничего не трогал. Шаги приближаются. Сердце колотится. Я кусаю изнутри щеку так сильно, что начинает давить в висках. Боюсь дышать и держу за руку подругу. Удар по дверям шкафа заставляет прижать руку к губам. Ужасно хочется закричать, когда по ту сторону дверей раздается царапающий звук. Но я лишь дрожу. Дрожу так, что каждая клеточка тела содрогается и бьется в ужасе. Мэри в свою очередь даже не вздрогнула ни разу. Чуть сжимаю ее за руку, чтобы убедиться в том, что она не отключилась от страха. Подруга в ответ аккуратно проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони. Нас явно вычислили. Нас явно пугают. Играют как с мышатами. Мучают. Издеваются. Хлюпающие шаги отдаляются, скрип половиц раздается все дальше от нас. Мэри шепчет: — Живо. Не нужно просить дважды. Мы вылетаем с таким грохотом, что я едва перестаю слышать себя. Дом изменился. Он, мать твою, изменился! Комната стала меньше, а проходов появилось несколько. Тот, откуда мы пришли, остался на месте. Пыль испарилась. — Что здесь происходит? — шепчу я, поднимаясь на ноги и поднимая Мэри. — Чертовщина какая-то, идем туда, — подруга закидывает рюкзак на плечо и хватает меня за руку, таща в сторону открывшегося за кроватью прохода. Мы шагаем быстро, стараясь не издавать лишних звуков и прислушиваемся к каждому шороху. Проходя, мы попадаем в большой холл с кирпичными стенами. Вдоль стены стоит пара стульев, висят канделябры и больше ничего. Каменный пол обдает ноги холодом даже через обувь, и мы стараемся найти выход. — Сюда, — Мэри заворачивает налево, в сторону массивной деревянной двери, и я следую за ней. В темном коридоре эхом раздается звук капающей воды. Кошка снова мяукает. — Что про… Мне не дает договорить переворачивающий нутро скрипучий крик. Следом топот, по полу пробегает дрожь. Мэри толкает меня в сторону окна, а сама пытается перекрыть проход, откуда мы пришли, шкафом. — Окно! Ничего вокруг нет, чтобы разбить его. Согнув руку в локте, со всей силы размахиваюсь и целюсь в стекло. Глухой стук и следом стреляющая боль пронзает тело. Я всхлипываю, слыша топот все ближе. — Мэри, я не могу… — Бей! Снова размахиваюсь, и снова боль. Рука немеет, и я думаю, как разбить окно ногой. Грохот за спиной заставляет сердце упасть в пятки, и следом меня толкают в сторону. Мэри уронила шкаф на бок, перегородив проход. Она бьет кулаком стекло и вскрикивает. Не выходит. Раздается тот же крик, но уже прямо за шкафом. Удар, второй сильнее и громче. Я подлетаю к Мэри и хватаю ее под грудь, отрывая от пола. — Ногами. Стекло разбивается, и я отпускаю подругу. — Рюкзак! Разворачиваюсь и поднимаю рюкзак, застегивая его, пока Мэри локтем выбивает торчащие осколки. Серия громоподобных ударов заставляет шкаф немного отодвинуться. — Быстрей! — Мэри отходит от маленького окна, и я броском выкидываю рюкзак на улицу. — Сначала ты. Не успеваю очнуться, как Мэри поднимает меня и выталкивает через окно. Пронзающая боль заставляет запрокинуть голову и прикусить губу. Порезала предплечье и бедро о торчащие углы стекла. Спрыгиваю на холодный снег и слышу, как шкаф падает на пол. — Черт! Подскакиваю с корточек и хватаю поднимающуюся в окно подругу за руку, перетягивая на себя. Звук рвущейся одежды звенит в ушах. Мне что-то брызжет в лицо, и я вижу огромные окровавленные когти, торчащие из живота подруги. Пронзающий ужас заставляет крик застрять в горле. — Елена… — безнадежно зовет она, — беги. Из ее рта после слов льется кровь, глаза закатываются. Я чувствую, как ее рука выскользает из моей и за долю секунды подругу нечто утаскивает вглубь дома. Отшатываюсь назад, падая в снег. Все вокруг в крови. С ужасом смотрю в окно, по стеклу которого стекает кровь. Вмиг все начинаю видеть расплывчато. Щекочет щеки, желудок подскакивает к горлу, подкатывает тошнота. Я слышу мяуканье кошки, и это единственное, что возвращает меня в реальность. Затыкаю рыдания и оббегаю дом с другой стороны, от которой мы пришли. Пригибаюсь перед другими окнами, чтобы меня не заметили. Передо мной оказывается та самая черная кошка. В секунду я хватаю ее и прижимаю к себе. Она вырывается, но я настолько сильно сжимаю ее, что ей больно двигаться. Достаю из кобуры на ноге нож и боюсь, что выроню его из дрожащих рук. Стараюсь не поддаваться панике, чтобы внезапно не отключиться от страха. Нельзя паниковать, Мэри осталась там. Что мне делать?…