Оковы нефритового сердца. Проклятая душа <1>

Импульс чистой энергии ядра мира ни с чем невозможно было спутать. И хотя Сэрэс всё ещё оставалась скована магическими путами, шестое чувство Сэстиэл било по всем внутренним радарам опасности. Где? Где же? Человек в сфере не двигался, похожий на лёд, застывший в яшме. Раздавшийся совсем близко шорох привлёк внимание Сэстиэл — без её на то воли серебряные лозы медленно расползались по её телу, мелко подрагивая. — Ты, как и я, неразрывно связала себя с ядром мира, — негромко заговорила Сэрэс. — Хаалсифт дорожит тобой... можешь думать так. Но как только ваши с ним стремления разойдутся, он поглотит тебя. Хаалсифт не отдаст то, что принадлежит ему. — Так же как я не делюсь тем, что моё. Внезапно нахлынувшая волна ледяной энергии опустилась монолитной плитой, обожгла кожу и раздирала лёгкие при каждом вдохе. «Эта аура...» Смерти. — Нашёлся... недобитыш! Не было времени на раздумья. Сэстиэл сорвалась с места следом за Повелителем Смерти, однако перед ней тут же возникло препятствие в лице Хуа Чан Сы. Алый свет, лившийся из трещины в небе, неровными тенями ложился на равнодушное лицо с пустыми, лишёнными жизни глазами; прежде, даже слепые, в них светился живой огонь. — Жаль, что в итоге всё так сложилось, и я не осуждаю вас, господин Хуа, за ваш выбор. Единственное, что я могу для вас сделать... Прокусив подушечку пальца, она оставила кровавую метку в центре лба мужчины и проскользнула мимо, пока тот замер в растерянности. Обращённые — это всегда добровольная жертва. Душа, запертая в клети мёртвой плоти. Капля крови Повелителя Душ должна была полностью вернуть душе собственную волю и освободить от контроля Повелителя Смерти. Сфера, защищающая Небожителя, лопнула как мыльный пузырь. Вырвавшаяся духовная сила хлестнула по Сэстиэл подобно хлысту и отбросила назад. Она вскинула голову и её пробрала дрожь, когда их с Небожителем взгляды пересеклись. Такой умиротворённый, такой смиренный. Будто не его грудь пробила чужая рука. — Сбежал... сто тысяч лет... где же ты прятался... В фигуре, окружённой тенями смерти, едва угадывался прежний беззаботный лик Эмирас, и шёпот её больше походил на змеиное шипение. «Ты сам это допустил. Чего тебе в своей обители не сиделось?!» «Почему ты так спокоен? Откуда во всех вас эта великая жертвенность во имя мира?!» Если не станет мира... тогда что будет доказательством... твоего существования...? Ветер словно в тёплой ласке коснулся лица Сэстиэл и взъерошил короткие пряди на висках. Вместе с ним ушла и тяжесть, фантомными оковами висевшая на шее всё это время. Что будет доказательством её существования? Что доказывает, что она жива? Для людей этого мира она не более, чем мираж. Как затмение. Как северное сияние. Даже Боги со временем становятся забыты, растворяясь в памяти людей. И ради чего вмешалась в эти распри она сама? — Наставник! Наставник! Крики Сунь Чжэ Луна достигли её ушей. От города Цяйху камня на камне не осталось: защитное построение пало, Биху с ненасытным голодом рванули к живым, как рой прожорливой саранчи. И среди этого хаоса на поле битвы вспышками мелькали синие и чёрные всполохи, сжигавшие души. Но что-то всё же было не так. Оглядев ещё раз мешанину из мёртвых и живых, у Сэстиэл перехватило дыхание от озарения. Души! Души погибших белёсыми дымками сливались в единый поток и тянулись к Сэрэс. Столько душ! Маленький лепесток лозы, что осторожно обвила её шею, вдруг мягко потёрся о кончик её носа и встрепенулся. Верно, нет времени колебаться. — Пробудитесь! Сотни и тысячи, вернитесь в мир живых! Стоило стихнуть последнему слову, как из недр земли поднялось бессчётное множество серебристых лоз. Переплетаясь, накладываясь и нагромождаясь друг на друга, в один миг они воздвигли огромное древо, чья крона терялась в небесных высях, а могучий ствол не смогли бы обхватить и сотня человек. Из его белоснежного сияния один за другим появлялись силуэты — низкие, высокие, полные, худые — и тут же светлыми росчерками бросались на проклятые души. Покуда бездна исторгала из себя Биху, свет порождал всё новые белые души. Оставаясь лишь сторонним наблюдателем, Сэрэс не преминула заметить: — Дитя, знаешь ли ты, что твоё древо душ в точности переняло форму Хаалсифта? Удивлённая внезапным комментарием Сэстиэл обернулась, но Первоматерь уже потеряла интерес к ней и к древу. Она проследила за направлением помрачневшего взгляда золотисто-зелёных глаз, и сердце её дрогнуло. Первоматерь Морсмэ не собиралась убивать Небожителя или обратить его в одну из своих мёртвых марионеток. От того места, где рука пронзила насквозь грудь мужчины, плоть чернела, словно кислота её разъедала, и осыпалась в труху. При таком воздействии магии смерти душа не выдержит и необратимо рассеется. «Да чтоб вас...!» Играть наперегонки со смертью начало входить в привычку. Кожа Небожителя на ощупь оказалась холодной и твёрдой, как гранит, последняя искра жизни ещё теплилась в ртутно-серебристых глазах. — Аминэску, не вмешивайся! Поверх плеча Небожителя Сэстиэл встретилась взглядом с Первоматерью Морсмэ, и пусть момент продлился лишь доли секунды, этого хватило, чтобы утвердиться в намерениях Повелителя Смерти. Забирая жизнь и спасая душу, обе упустили из виду пурпурный сгусток сырой энергии. Как только тело Небожителя развеялось, он, подобно сорвавшемуся с ниточки змею, поднялся выше и завис в воздухе. Магические путы на Сэрэс с треском оборвались, от силы магической отдачи у Сэстиэл потемнело в глазах. Вторым планом что-то кричали заклинатели — не разобрать. Тем временем так и не принявший форму сгусток плавно подлетел и вошёл в тело Сэрэс. Но спустя пару мгновений ликование на лице Первоматери сменилось недоумением, из её носа, рта, глаз и ушей потекла кровь. «Отторжение? По словам Вей Фа, этот доморощенный Небожитель восстанавливал ядро мира через кровь духа заклинателей. Попытка грубая и топорная, невозможно знать наверняка, как всё обернётся». Резко всё прекратилось. Алый свет, что разлился по небесным просторам, померк. Нечисть, призванная Владыкой Демонов, обратились в чёрный туман. Исчезло даже белоснежное исполинское дерево, и в окру́ге воцарилась звенящая тишина. Кто-то дрожащим голосом спросил: — Ч-что... что это сейчас было? Никто не решился ответить ему. В этот момент все взгляды были прикованы к иномирному Богу: её кожа почернела, а рот раскрывался в беззвучном крике, словно она испытывала неимоверную боль, но горло было неспособно воспроизводить звуки. Вены на лице и на открытых участках тела вздулись, похожие на перевитые сухие веточки, и в считанные минуты привлекательная редкой красотой оболочка осыпалась пеплом. Люди с тревогой ждали. И ничего. Никакого взрыва духовных сил. Никакой леденящей душу энергии. — Всё... закончилось? — Жертва достопочтенного Мэй Вэй Сы не была напрасной. Взбудораженные заклинатели постепенно начали успокаиваться. Одно за другим с их лиц сходило напряжение. Победа! Они победили...? Сэстиэл взглядом нашла группу заклинателей ЛаоЯна, что растерянно оглядывались по сторонам, будто не веря в такую удачу, и медленно обернулась к Первоматери Морсмэ. Лицо Повелителя Смерти в этот момент напоминало посмертную маску, и только в дрогнувших зрачках отразился всполох каких-то эмоций. Внутри похолодело от неясного чувства. Повинуясь предчувствию, Сэстиэл сменила ипостась, и в следующий миг тело тряхнуло вперёд, а в левой половине грудины появились тяжесть и онемение. Се Лин натужно вздохнул, голова его свесилась на грудь, взгляд сама собой привлекла стекающая по белоснежной руке кровь. Ощущения были не из приятных — должно быть, так себя ощущает бабочка, нанизанная на булавку. Прямо над ухом за спиной раздался расстроенный шёпот: — Надо же, промахнулась. Где же она? У Се Лина холодок пробежал по плечам, но он всё равно через силу выдавил болезненную ухмылку. Сэрэс метила в магическую суть. Свихнувшаяся Первоматерь всерьёз вознамерилась отправить её душу в забвение! Как же повезло, что у БайМу Се Лина сердце располагалось с правой стороны. Быстрым движением он стёр кровь с уголка губ и ею же вывел на левом запястье Оборот. Опутывающая его тело серебристая тонкая лоза молниеносно оплела руку Первоматери по локоть подобно жгутам, что перекручивали мышцы, сухожилия, сосуды. В конце концов, Сэрэс вынужденно отсекла переломанную конечность, и Се Лин, получив свободу, тут же поспешил увеличить между ними дистанцию. Благодаря заклинанию дыра в груди затянулась за считанные секунды, но ещё поразительнее, как в мгновение ока восстановилась рука Первоматери. При том, что она всё ещё была лишена половины души, аура её стала на порядок плотнее, темнее и сдавливала в тисках своей мощи. «Хуже и быть не может». Будто подслушав его мысли, глаза Сэрэс засияли ещё ярче, а губы искривились в ядовитой ухмылке. Едва затянувшаяся трещина в небе с ужасающей скоростью начала расширяться, изливая на бренный мир кровавое сияние. А за ним... Люди остолбенели с запрокинутыми головами. В бреши проступали очертания чего-то невероятно огромного и не имеющего формы. Как густой туман. Кто-то в ужасе закричал: — Зверь Погибели! Это Зверь Погибели! Пусть с незапамятных времён не сохранилось никаких изображений Владыки Демонов, но описания его Зверя Погибели передавались из уст в уста, как самое сокрушительное бедствие. Сила его была так велика, что он мог перемещать континенты и махом осушать моря. Его появление несло погибель всему живому. Первородный Элементаль Хаоса. Наступает. Услышав предупреждение Найда, Се Лин мельком переглянулся с Повелителем Смерти — подумали они об одном и том же — и молнией ринулся к земле. — Кучнее! Сгруппируйтесь кучнее! — закричал он. К счастью, нашлись пара десятков расторопных заклинателей, кто стремглав бросился выполнять его приказ. Особо непонятливых, растерявших дух взяли в оборот их старшие и главы. Особо дурные вскочили на свои мечи и помчались в противоположном от Зверя Погибели направлении. Как раз к этому моменту сработала техника перемещения, и четверо Старейшин появились в самом сердце бури. Се Лину было не до них. Спустившись на землю, он в пару шагов подлетел к Вей Фа и провёл ладонью по режущей кромке его меча. Божественное оружие этого мира воздействовало на них совершенно иначе, и из лёгкого пореза крови хлынуло предостаточно. Обилие её испугало Ян Вей Фа, который тут же бросился, чтобы перевязать рану, но Се Лин увернулся от него. — Так надо. Так. Надо. Дальнейшие расспросы уже не имели смысла, когда на глазах потрясённых людей на открытых участках тела БайМу Се Лина стали проявляться кровавые узоры. «Разбирайся с этой зверюгой где-нибудь подальше отсюда». Не помри тут без меня. Твердь под ногами вдруг заходила ходуном. — Что опять?! — кто-то из заклинателей не сдержал негодования, а потом все звуки резко пропали. Реки... ручьи... пролитая кровь обычных смертных и духовно-одарённых, смешиваясь, стекалась по земле и по воздуху в нечто за спиной Се Лина. Кровавая масса, приняв форму оскаленной волчьей морды, устремилась к чёрному туману, после чего обе сущности затерялись где-то в заоблачных далях. — Действительно, достойный преемник. Се Лин проигнорировал и слова, и тон Сэрэс. У него словно открылось второе дыхание, а может, кто-то перехватил контроль над его телом — он действовал по наитию: не размениваясь на малое, раскрыл магическое пространство, заключив под его защиту людей. Вспыхнувшие на колыхающейся завесе символы отождествляли природные основы, и из-под земли вырвались пять столпов света. По другую сторону, вне пределов магического пространства, опустились ещё три столпа света — призванные Морсмэ Элементали. Се Лин не обманывался пустыми надеждами и прекрасно понимал, что одним Зверем Погибели Первоматерь не будет себя ограничивать. Всё же основным «оружием» рода Аминэску были души, и столкновение двух древ душ неизбежно. — Чего мы ждём? — в вопросе Старейшины Шэня так и сквозило недовольство томительным ожиданием неизвестно чего. «Наступает». Земля за пределами магического пространства взбугрилась. Раздалось что-то похожее на хлопо́к, и мир в мгновение ока накрыла холодная мгла, поглотив все восемь столпов света. — Не двигайтесь. Не бойтесь. Страх привлекает их к вам. Голос, объединивший в себе мужской и женский, коснулся слуха каждого человека. Чжэ Лун, уже оказывавшийся в схожей ситуации в Сумеречном городе, доверился ему безоговорочно, к тому же, он и сам ощущал какое-то неясное колыхание рядом с собой. — Привлекает кого? — шёпотом спросил Тан Ци Линь. Сам он был в смятении: духовное зрение оказалось бесполезно, интуиция молчала, но кроме того он не ощущал ничьего присутствия — ни врага, ни союзников. Внезапно в непроглядной тьме вспыхнул белый огонь. Пламя было ровным, ярким, но его сияния хватало осветить пространство в шаг. По мере того, как оно приближалось, заклинатели нервничали всё сильнее. Немного погодя к белому огоньку присоединился синий. — Н-наставник?.. Белоснежная, точно кость, рука опустилась на макушку юноши, а секундой позже появилось лицо БайМу Се Лина. — Всё хорошо. Я рядом. Свечение от белого и синего пламени усилилось, выхватив несколько близ стоящих людей. Разглядеть что-либо всё равно не получалось, но Сан И шарахнулся в сторону, когда что-то проскользнуло в цуне от него. — Осторожнее. Если они тебя заденут, то оттяпают кусок души, — прозвучало насмешливое предупреждение, и в пятно света вышагнула Первоматерь Морсмэ. За её левым плечом, будто на привязи, маячил молодой господин Лю, сознательно или нет — трудно было сказать. — Кто «они»? — с нажимом переспросил Ци Линь, нервно оглядываясь по сторонам. — Где мы? — Мы внутри древа душ. Оно поглотило нас, — ответил Се Лин. Заметив на себе чересчур повышенное внимание Эмирас, он нервно передёрнул плечами и раздражённо спросил: — Что? Повелитель Смерти ответил с нескрываемым ехидством в голосе: — А ты, дитя, полно сюрпризов. Зверь Крови! Да Киал от зависти лопнет, а от ярости её разорвёт. — Если Первоматери об этом узнают. Вы ведь можете просто не выбраться отсюда, внутри древа душ всякое может произойти. Несмотря на вежливые тон и улыбку, только глухой не услышал бы скрытой в словах угрозы, и Эмирас досадливо поморщилась. Беря во внимание тот факт, что в царстве людей Первоматери были вынуждены действовать через двойников, она неожиданно оказалась в западне сестры и людей и могла положиться лишь на силу и здравомыслие юной Аминэску. — Впечатляет, не правда ли? Древо душ Сэрэс, — эмоции Морсмэ сменялись подобно узорам в калейдоскопе, так что от былого недовольства не осталось и следа, и женщина торжественно обвела руками пространство вокруг. Не то, чтобы Се Лин впечатлился, скорее, принял на свой счёт. Теперь древо душ подпитывалось от ядра этого мира, вобрало в себя души не столько обычных смертных, сколько чистокровных Демонов и духовных зверей. А ещё его враждебность к присутствию сущего другого мира многократно возросла, и Се Лин уже не мог перехватить контроль над чужими подчинёнными душами. В глазах у него резко потемнело и неодолимо потянуло вниз. Пытаясь справиться с головокружением, Се Лин прикрыл на мгновение веки, но когда открыл их, уже полулежал в чьих-то руках, с ощущением тяжести в грудине и солоноватым привкусом крови во рту. Поднялся шум, а из-за круговерти перед глазами силуэты людей смазывались, что не различить. Сквозь гул в ушах он услышал голос Вей Фа: — ... а-Лин. Потерпи, сейчас... В нос ударил такой знакомый запах сушёных трав. Как только целитель оказался рядом, Се Лин перехватил его руку и слабо помотал головой. — Не надо. Сюда не проникает энергия из вне, любая манипуляция с духовной силой возьмёт свою плату и не восполнит утраченное. Ци Линь с нечитаемым выражением лица выслушал его, высвободил свою руку и приложил ладонь к краю развороченной раны. Если бы не физиологическая особенность Ян Се Лина, сердце превратилось бы в ошмётки, даже целителю не по силам было бы спасти. И всё равно рана была скверной, перебиты несколько главных меридиан — били наверняка, чтобы убить. Зелёная целительская ци ровным потоком проникала в тело Се Лина, однако рана затягивалась медленно и будто неохотно. Ци Линя это насторожило: он и раньше исцелял раны второго молодого господина Ян, проблема точно не в священной крови БайМу. Из-за сверхъестественной сущности иномирного Бога? Словно само тело сопротивлялось исцелению, но при этом поглощало чужую ци. Вскоре Ци Линь почувствовал слабость и опустошение в собственных меридианах. — Почему так медленно? — прижимая к себе Се Лина, Хунлан не сводил глаз с зеленоватого сияния, окутывающего руки целителя и рану. Се Лин мелко дрожал и дышал слабо, неровно, так что приходилось прислушиваться к каждому глухому удару его сердца. Не обмолвившись ни словом, глава Суй и Старейшина Сюй вплели в целительский поток Тан Ци Линя свои ци. Процесс пошёл быстрее, по крайней мере, дыхание БайМу Се Лина выровнялось и взгляд лиловых глаз прояснился. Он в некотором замешательстве посмотрел на целителей, двое из которых не так давно на суде приговорили его к смерти, а теперь жертвовали своей ци для его исцеления. — Не пойми нас неправильно, — чувствуя себя не в своей тарелке под цепким взглядом, заговорила Суй Цянь Инь. — Мы помогаем не из сострадания или во искупление. Все мы сейчас в одной лодке, и, чтобы выжить, нам нужно отринуть разногласия и объединить наши силы. Остальные Старейшины в это время держались особняком и настороженно поглядывали на иномирного Бога, что совершенно не проявлял признаков беспокойства сложившейся ситуацией. — Как нам отсюда выбраться? — задала насущный вопрос Старейшина Ли, впервые напрямую обратившись к Повелителю Смерти. Первоматерь оживилась проявленному вниманию и расплылась в улыбке. — Никак. Ядро этого мира будет медленно поглощать вас, а потом ваши души станут частью древа душ. — Вам это не грозит, — буркнул Се Лин. Он подозревал, что, как только оболочка двойника разрушится, часть помещённого в него сознания просто вернётся к находящемуся в безопасности оригиналу. — Мне не грозит, — подтвердила Эмирас, но что-то в интонациях её голоса проскользнуло не столь беззаботное, как она хотела показать. При других обстоятельствах Се Лин обязательно докопался бы до сути, но сейчас за его спиной маячили десятки жизней и ждали спасения. — У Сэрэс есть магическая суть? — Оу, понимаю твою озадаченность. Дело в том, что, поглотив ядро этого мира и сформировав новую магическую суть, Сэрэс вырвала её из своего тела и где-то припрятала. — ...Что?! Се Лин так резко подался вперёд, что растревожил только затянувшуюся рану и своим криком переполошил и без того напуганных людей. Эхо его голоса прокатилось волной и потонуло в пучине пустых душ. Морсмэ продолжила как ни в чём не бывало: — Без возможности убить нам только и оставалось, что заточить её внутри Печати. Кто бы подумал, что она осмелится нарушить собственное табу, а потом притаится на сотню тысяч лет, чтобы вот так вот внезапно вернуться. Может, твоё появление её вдохновило на то, чтобы выйти из тени? — Первоматери не собираются вмешаться? — А смысл? Пока Сэрэс не трогает нас, она вольна творить всё, что ей вздумается. Сейчас Аста обратила свой взор на тебя, так что мы с нетерпением ждём итог противостояния двух Повелителей Душ. — Для вас это забава? — нахмурив изящные брови, Суй Цянь Инь обернулась и впилась в Повелителя Смерти убийственным взглядом. — Смерти людей для вас забава?! Кто дал вам, чужакам, право вершить судьбу нашего мира?! Играться с жизнями!.. — Сила. Ведь сильный в праве брать всё, что захочет. Вот только не надо лицемерить — закон силы и превосходства един во всех мирах, и вы точно так же играете чьими-то судьбами и жизнями, однако, в отличие от нас, прикрываетесь придуманным всеобщим благом. Никогда ещё не видела более двуликих созданий, чем вы, духовно-одарённые. Судя по метавшему гром и молнии прищуру, главе Суй много чего хотелось на это ответить, но тут вмешался Бай Сан И, выступив преградой между ними. — Пустой разговор, — его острый взгляд обратился к единственному человеку, обретшему за короткое время в ловушке уверенное спокойствие. — Мы сможем отсюда выбраться? Се Лин кивнул и при поддержке Хунлана и Ци Линя поднялся на ноги. Надежда вновь вспыхнула в глазах заклинателей. — Когда выберемся из древа душ, каждый будет сам за себя. Выбирайтесь за пределы барьера Старейшин, выводите людей. В лиловых глазах читалось мрачное напряжение. Се Лин подошёл к Чжэ Луну и, сняв со своего запястья тонкий серебристо-чёрный браслет, надел его ему на запястье. Сам Сунь хотел было отдёрнуть руку, — он сразу опознал в вещице демонический артефакт, — но Наставник неожиданно притянул его ближе к себе и негромко сказал: — В этих наручах я заключил объединённую сущность моего Духовного Посланника и Элементаля Земли. Ты понравился Киаре, она будет твоим Охраняющим, если меня не будет рядом. — Наставник... — в смятении пробормотал Чжэ Лун, вдруг ощутив необъяснимую тоску и горечь на сердце. Будто этот момент был прощанием, невысказанным вслух. Но в следующий миг Се Лин отстранил его от себя и с мягкой улыбкой на губах пригладил его волосы. — Что ты задумал? Первоматерь Морсмэ немигающим взглядом уставилась на него, почуяв неладное. Застывшие в звёздных глазах настороженность и опасение немного развеселили Се Лина. Одним смазанным движением он подступил к Повелителю Смерти уже в образе иномирного Бога, создав между ними удивительно чёткий контраст — звёздное небо и кровавый цветок. — Вы же сами сказали: без возможности убить остаётся только заточить. Раз уж Первоматери отсиживают свои задницы в стороне, то я сдерживаться не буду. Не принимайте на свой счёт. Непонимание читалось на прекрасном лике Повелителя Смерти до того момента, как появился духовный цветок, точнее, оставшиеся от него сердцевина с двумя лепестками, и тонкие пальцы сорвали один из них. Морсмэ в ужасе отшатнулась и низко зашипела: — Ты-ы-ы!.. Дрянная девчонка! Вот же... шакалья дочь! Прихватив Лю Вань Цзы, Эмирас умчалась прочь так быстро, как если бы за ней гончие из ада гнались. Лежащий на ладони красный лепесток испускал кровавое сияние и тут же был безжалостно сжат в кулаке. Всплеск духовной и магической энергии разорвал завесу душ, обратив её в зыбкий туман, истончавшийся с первыми проблесками света. . . . В ушах звенело из-за лопнувших перепонок, общее состояние ощущалось так, словно дух вышибло из тела, и он болтался знаменем на ветру. Оглядев доступное взору пространство, Эмирас облегчённо выдохнула и тут же мысленно разразилась гневной тирадой в сторону юной Аминэску. Надо было убить девчонку, когда была возможность, как и говорила Киал. Аминэску с изначальной магией, магической сутью, связью с Хаалсифтом и Зверем Крови! Даже Аста не смогла заглянуть в её судьбу, что уже вызывало опасения. Они её недооценили так же, как когда-то Сэрэс! Неудивительно, всё же они одной крови. А теперь уже поздно метаться. Девчонка использовала жертву магической сути и высвободила такую мощь, что разметала древо душ Сэрэс и зацепила её, Морсмэ, двойника! Тело буквально распадалось на части, а сознание держалось на силе воли. Их связь с Хуа Чан Сы разорвалась ещё раньше, видимо, не без вмешательства девчонки, но Эмирас всё ещё ощущала его присутствие где-то неподалёку; скорее всего, бросился защищать своего драгоценного сыночка. Сердце под её ладонью билось уверенно, хотя а-Цзы лежал на земле без сознания. В этот раз она даже порадовалась, что её сын никак не связан с Хаалсифтом, иначе мощь древа сущего зацепила бы и его. С трудом приподнявшись на руках, Эмирас с нежностью заглянула в безмятежное лицо юноши, не искажённое в презрении и злости. Её а-Цзы... её отрада, её дитя. — Я не могу забрать тебя с собой. И остаться... не знаю, когда смогу вернуться вновь. Но умереть тебе здесь я не позволю. Тонкие паучьи лапки ликориса потянулись к бессознательному юноше, пришлось шиком приструнить их. Оторвав бархатистый лепесток, Эмирас пропихнула его меж сжатых губ Вань Цзы и дождалась, пока фиолетовый листок растворился. Оторвать взгляд от милых сердцу черт оказалось выше её сил — она всматривалась в них, находя всё больше схожести с человеком, с которым, как она думала, её больше ничего не связывает. — Спасибо... что появился на свет и выжил. И пусть он не слышал её, ей важно было облачить свои истинные чувства в слова, отпустить их. И снова замолчать и даже мысли не допускать в кругу сестёр. . . . Острые ледяные снежинки впивались в кожу и оставляли глубокие порезы, словно невидимые клинки. Перед обрушившейся снежной метелью духовно-одарённые оказались совершенно беспомощны: погодные техники не работали, пологи не защищали от свирепствующей непогоды, уровень духовных сил не спасал от ран и обморожения. Пробираясь через белое ненастье, двое смертных замёрзли до смерти меньше чем за кэ. Лететь на мечах вслепую и при хлеставшем со всех сторон ветре никто рисковать не стал. Для техники перемещения требовалось время на подготовку и большой объём духовных сил, но ни тем, ни другим они не обладали. — Мы все здесь умрём! Замёрзнем насмерть! Стараясь перекричать завывания ветра, Цан Хань Юэ не жалел голосовых связок. Отчаяние накрыло в тот момент, когда адепт из его ордена упал в снег и больше не поднялся. В считанные мгновения на белоснежном настиле вокруг тела растеклась пёстрым цветом кровь. — Хань-эр, возьми себя в руки! — тотчас осадила мужчину Старейшина Ли. Хотя она и тряслась над своими тигрятами, но не потерпела бы и намёка на малодушие от них. После она повернулась к Ян Вей Фа и закричала: — Долго ещё?! Глава Ян оглянулся через плечо и нахмурился. Сунь Чжэ Лун неподвижным изваянием сидел в позе медитации в окружении Мастеров ЛаоЯна с закрытыми глазами и едва заметно шевелил губами. В обеих руках он держал стопки фу, заряжая их энергией Элементаля Огня через свою духовную силу. Ло Фань Цзю прикрывал его со спины и коршуном глядел по сторонам. Помимо смертоносного холода существовала и другая проблема. С противоположной их направлению стороны расходилась яростными волнами энергия такой мощи, что даже обладатели могучей духовной силы не выдерживали её напора: кто-то разом лишался всех пяти чувств, кого-то рвало кровью. Защитный барьер Старейшины Шэня выдержал три волны, но на том его духовные силы истощились. Если доносившиеся за тысячу ли отголоски силы были столь разрушительны, то насколько колоссальной она была вблизи своего сосредоточия. У Вей Фа сжималось болезненно сердце от мысли, что младший брат и Шань Юан остались там. Чжэ Лун открыл глаза и бледными растрескавшимися губами вымолвил: — Готово. Фу продержатся несколько шичэней, мы должны успеть выбраться отсюда. Расталкивая всех на своём пути, первым к молодому господину Сунь добрался глава Цан и без вопросов прикрепил фу себе на грудь. Его грузную фигуру окутало оранжевое сияние, и на круглом лице заиграли тёплые живые краски. Изготовленные наспех талисманы молниеносно разошлись по рукам. — Славно, одной проблемой меньше. Осталось определиться с верным направлением. — Киара проведёт. Припав на колено, Чжэ Лун прижал ладонь к земной поверхности и влил в неё небольшой поток своих духовных сил. Браслет на его запястье нагрелся и ожил маленькой змейкой; у Суня мурашки по всему телу поползли, и кожа головы онемела от ужаса. На снегу проявились духовные следы, видимые и без духовного зрения. — Уходим! — скомандовал Шэнь Сюань. Люди зашевелились поскорее убраться подальше от смертоносной бури. Ло Фань Цзю замялся на месте, то и дело оглядываясь в сторону громадного заслона, отделявшего их от Древнего Бога. — Мы их так и оставим? — Сдержать Бога может только другой Бог, нам не справиться с такой силой. Они понимали всю опасность, когда решили последовать за БайМу Се Лином, — сказала Старейшина Ли. — К тому же, и глава Бай, и Демон-синего-пламени относятся к родословной БайМу, они выживут вопреки велению Небес. . . . Узкие ступни корнями вросли в промёрзшую почву, стройные ноги и тонкий стан обратились крепкой основой для могучих ветвей и высокой кроны. Исполинское дерево, в размерах больше, чем когда-либо было, отсекло от мира маленький его кусок. Несмотря на гнев, вызванный своеволием и дерзостью её потомка, Сэрэс не могла не восхититься, насколько тесная связь образовалась между Сэстиэл и Хаалсифтом — прежде никто из Первоматерей не достигал такого единства с изначальным сущим мира. Почему она? Почему Хаалсифт выбрал именно её? Если убить девчонку, удастся ли поглотить и его? Словно услышав её мысли-намерения, ветви дерева взбесились и метнулись к Первоматери, но каждый раз в последний момент она ускользала от них. Внизу разлилось синее море: ледяное пламя не подпускало Биху к дереву, яростно защищая каждую лозу, каждый его листочек. — Вот почему я терпеть не могу чистые души — даже у Повелителя Душ нет над ними власти. Если бы могла, я убила бы его ещё в ночь его рождения, но... Му Юнь Си, чертовка, связала меня по рукам и ногам клятвой добровольности. — Она разглядела вашу истинную суть и защитила своё дитя, зная цену своего выбора. — Она была всего лишь глупой девчонкой, — отмахнулась Сэрэс. — Как и ты. Неужели предки не вложили в твою голову понимание величия нашего рода? Моего величия! — Почтенная, не путайте величие рода, сложившееся из пережитых взлётов и падений поколений, со своей манией величия. Предлагаю в последний раз: отступите. Уже достаточно загублено душ. — Кому какое дело до сломанных инструментов. Брошенные небрежно слова прокатились дрожью по всему древу, от корней до кроны. Слова жестокие и глумливые для того, кто душами дорожит превыше жизней. На этом переговоры и любые увещевания теряли смысл. Лассир — такое имя носило древо сущего этого мира. Оно возносилось в шелесте тёмной листвы и яркой вспышкой загоралось в сознании Сэстиэл стоило их энергиям схлестнуться. Не увязнуть бы, не прогнуться под чужой волей и враждой. Сэстиэл не до конца осознавала, чем обернётся для неё принесённая жертва. Никогда она не уповала на неё, хотя догадывалась, что с последним оставшимся лепестком магической сути одержать верх будет очень непросто. Возможно, её ждёт бесславный конец? На ней род Аминэску прервётся? Закончится тяжба с проклятьем в семь поколений. Наступит... покой? Достойна ли её душа умиротворения? Вечного... забвения... Жуткий треск ударил по ушам, заставив непроизвольно сжаться в позу эмбриона. Пара рук насильно вытянула её из древесного кокона. Сэстиэл сделала первый глубокий вдох и тут же зашлась в удушающем кашле. Глаза нещадно жгло от ослепительного белого цвета, слёзы не переставали бежать по щекам. Она не сразу смогла сориентироваться в происходящем: по ощущениям, словно вырвали из тёмной глубокой пучины на замёрзшую поверхность под бушующий шторм. — Что... кха-кха... что случилось?.. Бай Сан И держал её в своих руках, прижимая к широкой груди, и звук его бешено бьющегося сердца рассеивал туман в голове. Постепенно она снова смогла дышать полной грудью, а глаза привыкли к яркому свету. Только тело всё никак не могло успокоиться, колотило так, что сотрясались даже внутренние органы. — Отродье Му сказал вытаскивать тебя из этого дерева, ощущение твоего присутствия в этом мире почти исчезло. Краем глаза, за сплошной стеной синего пламени, она увидела размытую фигуру Хунлана. Вот как. Их с Хаалсифтом сознание объединилось, и мальчишка что-то почувствовал. «Этот ребёнок не перестаёт меня удивлять». — Нельзя дольше затягивать это противостояние. В лучшем случае обе стороны выбьются из сил, в худшем — явится третья сторона. — У тебя есть план? — У меня есть вы, — криво усмехнулась Сэстиэл, — и терпение моё иссякло. Нападём втроём. — А как быть с ними? — Сан И кивком указал в сторону сумрачного скопления душ; их нашествию не было ни конца, ни края. — Хотят погрызть кору, да все зубы обломают. Особо приставучих я возьму на себя. Действовать нужно было быстро, слаженно, а главное — внезапность, но как такое провернуть с Первоматерью Сэстиэл пока не представляла. Висок кольнуло, и в голове промелькнула чужая мысль: «Мы с главой Бай отвлечём её, постараемся выиграть время». Сэстиэл не успела обдумать ответ, как Хунлан и Бай Сан И устремились к Первоматери. «Надо же, какое единодушие! А мне что делать?!» Полчища Биху подобно ненасытным вредителям облепили нижнюю часть ствола и корни Хаалсифта, ставшего единственной преградой для них в мир людей: плодородные и густонаселённые земли, крупные города и имперская столица — весь континент будет поглощён за считанные дни. Если собрать и обратить все силы против Лассира, высока вероятность, что в конечном итоге не будет ни победителя, ни проигравшего, ни этого мира вообще. Запечатать Первоматерь... Сэстиэл не была уверена, что ей хватить на это сил. Магическая суть для такой ведьмы как она, что духовный корень для духовно-одарённых — основа для дальнейшего развития. Свою основу Сэстиэл собственными руками распотрошила; пожалуй, никто из предков не мог похвастаться таким отчаянным положением и вряд ли бы одобрил какое-либо из её решений, совокупность которых привела к такому ироничному концу: оказаться без сил, без надежды, без просвета в руках самого близкого человека. А ведь она уже проходила через это. Сестра приготовила им чай перед сном. Как обычно. Сэстиэл в тот день нездоровилось, обычная простуда, ставшая предлогом отмахнуться от вызова ко дворцу, она планировала поболеть пару дней. Между лекарством и ядом тонкая грань расчёта. Она сразу поняла, что с чаем в её кружке что-то не так. Сестра испекла её любимые пышки с корицей и улыбалась так светло, что желание плеснуть ей этот чай в лицо трансформировалось в апатию. Будь что будет, оковы семи поколений слишком измотали её. Соблазнившаяся речами змия, сестра совершила ту же ошибку, что когда-то она сама. Очнулась она в магическом круге в разгар проводимого ритуала передачи дара. Кровавые сигилы впитали в себя все её магические силы, для завершения оставался последний шаг. /— Ты сама во всём виновата.\ Виновата, что не предупредила. Виновата, что не уберегла от отравляющего влияния присутствовавшей в её жизни сущности. Виновата, что не предусмотрела такой дьявольски хитрый ход. Что же она тогда сделала? Ослабленная, захлёбывающаяся собственной кровью. Озлобленная совершённым предательством. Что же... что же... она сделала... Прокляла. Лучше всего у неё получается ненавидеть и проклинать. «Найд, одолжи немного сил». Протяжный вой содрогнул бесцветные небеса. Окутавшая тело энергия стремительно восполнила почти пустой сосуд — за такой дар дорого придётся заплатить, если получится избежать смерти. Но, как и всегда, она подумает об этом потом. Магия слов — древняя и забытая форма магии, способная менять реальность и управлять чужой судьбой. Необоснованно задвинутая другими видами магии, а потому утерянная, исказившаяся, ослабленная. В нынешние времена за словом стоит власть, опасность, авторитет, а в незапамятные — оно было грозным оружием само по себе. Заклинания, заговоры, призывы, истинные имена, проклятия — лишь малая часть всего многообразия. И, конечно же, тонкому искусству проклинать её научил Домилион. Застать Сэрэс, объединившуюся с древом сущего мира, врасплох — тот ещё квест. Часть сознания Сэстиэл ещё оставалась в Хаалсифте, так что она обратила его увядающее после их насильного разделения естество против Лассира, а сама, выждав подходящий момент, подобралась к Первоматери. Сэрэс заметила её, но уже слишком поздно — чужая ладонь невесомо коснулась груди, разошедшийся от того места жар сковал тело, что и пальцем не пошевелить. Горящие колдовским огнём изумрудные глаза смотрели на Первоматерь без толики тепла и участия. — У тебя ещё что-то припрятано в рукаве? А знаешь, мы с тобой похожи дальше больше, чем я думала. Когда Сэстиэл открыла рот, с её языка слетели совсем не те слова, что женщина ожидала услышать. — Своей судьбой не управляешь, власти твоей отмерен срок. Цветок души твой увядает, и древа корни иссыхают, будет незавидным твой рок. С последним высеченным звуком в зелёных с золотой россыпью глазах застыло удивление. Проклятие уже проникло не только в её тело, кости, кровь, но отравило саму сущность, истончая судьбоносные нити связей. — Что ты- Сэрэс резко умолкла, глаза её широко распахнулись, рот раскрылся в беззвучном крике. Он отразился в нечеловеческом рыке, расчертившем небеса крупными изломами, в тяжёлом монотонном гуле похожем на вой раненного зверя. Сэстиэл опомниться не успела, как вырвавшаяся из тела Первоматери сила отбросила её, Хунлана и Бай Сан И. Этот всплеск разрушительной мощи смёл подчистую Биху, древо душ, сравнял землю и небеса. — Что ты сделала?! Что ты сделала?! Что ты сделала?!.. Полные ярости и зарождающегося отчаяния вопли разносились по округе, в конце концов достигнув скованного агонией сознания. Се Лин не мог пошевелиться и бездумно смотрел в бесконечную пепельно-серую высь, казалось бы, такую недостижимую и такую пустую. Там ведь, на самом деле, ничего нет. Беседка Созерцаний. Там он любил наблюдать за игрой Вей Фа и Тан Ци Линя в Вейци. Зал Шэнши. В погребе ещё столько кувшинов понравившегося ему медового вина. Павильон Юности Юнхэ. Апельсиновые деревья в скором времени должны дать первые плоды. В этом мире этого фрукта не существует, поэтому он прибегнул к магии материализации. Он приложил много усилий, чтобы поскорее вырастить маленькое семечко. Хотел угостить Вей Фа. И Сунь Мянь. Тан Ци Линя. Фэн Ли Лу и Ло Фань Цзю. Бай Сан И. Хунлана... Существует ли ещё то место, куда он мог вернуться? Куда он желал... всем сердцем желал вернуться. — ... Что ты сделала?! Что ты сделала?!.. Кости раздроблены. Обе ноги, левая рука, рёбра. Правый глаз слеп, а левый смотрел на мир в алых тонах. Он устал. Как же он устал! ...Сэстиэл... Сэстиэл! «Зверь Погибели... ушёл?..» Нет. Он сбит с толку и в бешенстве. «Вот же... карга трухлявая...» Эту связь так просто не разорвать. Проклятие лишь временно оглушило Первоматерь, перекрыло её связь с ядром сущего этого мира; понадобится время, чтобы оно вошло в полную силу. Месяцы... годы... Барахтаясь в грязи, Се Лин кое-как, опираясь на здоровую руку, сел. На уровне груди распространяла слабое золотое сияние магическая суть — оставшиеся крохи изначальной магии отдавала на восстановление. Что с Хунланом и Бай Сан И? — Не хочу хвастаться, но мои проклятия ещё никому не удавалось снять, — голос его звучал не громче шёпота, но он был уверен, что его услышат. — Ты сгниёшь заживо: сгниёт твоя плоть, сгниёт твоя душа. Все твои стремления теперь напрасны. — Я — Первоматерь рода, которому ты принадлежишь! Ты не можешь навредить мне! — По этой причине вы ещё не мертвы, — тяжело обронил Се Лин и смолк. По спине пробежала колкая дрожь от внезапно воцарившейся после его слов тишины. Сердце охватило тревогой, пока разум судорожно искал её источник. Один из изломов в небе раскрылся прямо за спиной Сэрэс, обнажив уродливую изнанку подпространства, — то самое пограничье, в котором половина души Первоматери пряталась тысячелетиями. Се Лин едва не задохнулся от накатившего ужаса. И предчувствия. Хунлан. Бай Сан И. Да где же они?! На фоне тёмной расщелины тонкий стан Сэрэс казался светлым неуместным изъяном. Выделяющееся белизной лицо — расслабленное, неестественное в своей отрешённости — выглядело так же зловеще, как клубящаяся в разломе тьма. Никаких эмоций, никаких чувств или мыслей — только холодный расчёт, способный в мгновение перечеркнуть чью-то жизнь. Она неспешно подняла руку, вызволяя из хаоса разрушений безвольное тело. «Зачем ей…!» На миг Се Лин потерялся в пространстве и времени, промелькнувшая в голове догадка вышибла дух из тела. Собрав остатки сил, он бросился вслед за удаляющимися в разлом фигурами. — СТОЙ! Сэрэс не оглянулась, даже не подала виду, что услышала его, а Се Лин, сосредоточившись на бессознательном Сан И, потерял бдительность. И проигнорировал инстинкты, когда упустил из внимания всё остальное, в том числе собственную уязвимость. Мимолётная вспышка промелькнула прямо перед глазами. Лезвие меча вошло в плоть молниеносно, без боли, так что осознать произошедшее получилось не сразу. Просто силы вдруг окончательно покинули его, внутри что-то оборвалось, вроде лопнувшей от натяжения струны. Се Лин неверяще смотрел на пронзённую алым клинком сердцевину камелии. На руку, до побелевших пальцев сжимавшую рукоять. Беспомощно поднял взгляд выше — кровавое сияние меча рябило в густой тьме лазури. Единственный лепесток камелии рассыпался мерцающими песчинками, которые тут же были подхвачены не знающим сострадания и жалости ветром. Их сияние последней живой искрой отразилось в лиловых глазах. И померкло. Ауууу… — Н-НЕЕЕТ! Вой? Крик? Чей? Ааа, не важно. Наконец-то... всё стихло.