Иноземец

Ночные прогулки по двору стали под запретом. А жаль, Хуо их очень любил. Ильин же теперь должен был уводить его с глаз долой до заката, что б не было лишних вопросов и сплетен. Но именно эти ранние уходы и начали порождать слухи. Не все в тереме сразу поняли, что этот изящный красавец и есть тот мелкий мальчишка. Даже начали поговаривать, что это ребёнок Валеса от посланницы с востока. А кто-то и вовсе решил, что Хуо — девушка, привезённая в подарок Государю в качестве наложницы. Последнее было связано с изрядно отросшими волосами и новыми нарядами, которые до сели носила Фина. Да, эта запанка с каким-то странным рвением всё стремилась прихорошить Ху-Ху. Но вот новое крыло было достроено, наняты учёные, и слухи при дворе приутихли, пришуганные стрельцами по приказу Царя. Но среди черни и дворовых накрепко закрепилась мысль, что Хуо переодетая девушка. Сам же Ху не терял времени зря. Слухи ему были не интересны. Он усердно учил языки и науки на открытую публику, постигал обычаи и местные манеры. А за закрытыми дверьми, под руководством Ветренного и под надзором Ильина, выучился менее чем за год по собственному желанию превращаться полностью в зверя и обратно, даже в полнолуние. Но вот уши и хвост после заката, так и остались для него камнем преткновения. Ничего не получалось, как бы мальчик не старался. С пришествием ночной мглы они были «тут как тут», как говорил Ильин. Рядом с Валесом Хуо чувствовал себя спокойней и от чего-то сосредоточенней. Он и сам для себя не смог это толком объяснить. То ли дело было в том, что именно Валес привёл его в чувства при первом обращении, или в том что у Царя был статус около равный его, или дело в том, что он не терпел, не гнал, а действительно был рад его видеть. Валес не отводил взгляд, смотрел своими ледяным озёрами словно в душу и внимательно слушал. Но Хуо от этого не становилось не по себе. Напротив — было приятно, что им интересуются и искренни ценят. Поэтому мальчишка постоянно прибегал к Валесу, когда тот был свободен, и пересказывал ему, что выучил за день и как продвигаются его дела в изучение языков. Со стороны это выглядело, словно Хуо заглядывает «в рот» и просит всем естеством внимания и похвалу. На деле же, Хуо было скучно. Он не считал себя ребёнком, но и взрослым тоже. Потому и круг его общения был невероятно узок. А Валес воспринимал его таким, какой он есть, как казалось Хуо. По факту, для Валеса мальчишка стал настоящей отдушиной. Можно было выгнать взашей надоедливых бояр и передохнуть от дел, и при этом узнать что-то новое, чего и доселе не ведал или на корню позабыл за минувшие столетия жизни. Валес даже не задумывался, что Ху-Ху банально не с кем поговорить. Не было ровесников, кого бы он признал. Разве что Фину можно было окрестить его ровесницей, но с напрягом. И то только, потому что при царском окружение она была самой юной, не считая Хуо. В итоге Валес порой засиживался с Хуо настолько, что приходилось его подзывать к себе, гладить по голове и натягивать капюшон, пряча пушистые ушки. А потом видеть надменный взгляд Агафьи, якобы невзначай проходившей по коридору с увесистым канделябром, или ревниво-игривую поступь-походку Фины, в излишне коротком сарафане. По началу это даже раздражало, а потом стало смешить. Но всё же это послужило очередным поводом для злоскальства и чёса языков черни. Как-то раз Хуо явился в тронный зал, по обычаю рассказать, как прошли его уроки, но Вал не отозвал людей. Лишь дал ему знак подойти и сесть в предножье трона и подождать. В богато украшенном зале принимали зарубежных послов. Пир был назначен на завтра, а до этого звучали приветственные речи. Старый придворный переводил слог заморских гостей, но было видно, что он очень плох и сам не понимал, что же господа говорили из-за их диалекта. Хуо, знавший же язык прибывших и его особенности, ведь они были из соседствующего царства с Дальним, подёргал полу кафтана Валеса, привлекая внимания и прося разрешение сесть выше, так, что б его голова была хотя б на уровне колен Царя. Вал же, быстро сообразив, в чём дело, взял его за руку и поставил рядом, почти усадив на подлокотник царского кресла, лишь тихо сказав на ушко: — Переводи. Гости же, аж покраснели, да и придворные бояре вместе с ними. Хуо отлично справился с ролью переводчика для Валеса, но вот в глазах гостей, кажется, он выглядел ни как иначе, как наложницей царя. В другой раз Вал выслушивал приблуды бояр, и он их не вышвырнул лишь силой воли, потому что Хуо сунул свою голову ему под руку и Государь зарылся в теплые, шелковистые волосы. Хуо так сделал, поскольку осознавал всю важность ведущегося разговора, и не хотел мешать Валесу. Но уходить всё же не желал. Ху-Ху даже и не задумался, что Валес так успокоится и ему будет приятно. Так же Хуо не знал, насколько импульсивным и злым может быть Царь, потому что рядом с ним Валес всегда казался спокойным, властным, сдержанным и со светлым рассудком. Валес просто не хотел испортить мировоззрение Хуо. Хотел вырастить из него правильного Высшего с достоянным пониманием о силе. Да и обижать ребёнка желания не было. Валес много раз гладил Хуо по голове, хваля его, но до этого момента ни разу не задумывался, что сие действие успокаивает его самого. После он стал просить Хуо приходить к нему во время сложных разговоров с боярами. И даже у подножия трона была сделана ступенька, что б мальчишке было удобнее. — Тебе не нужно вмешиваться. Просто слушай и получай опыт. Сиди подле меня. Хуо на это лишь послушно кивнул с серьёзным видом и честно старался всё слушать и запоминать. Но порой речи бояр были так изворотливы, так не ясны, что смысл терялся или они использовали и вовсе не понятные для него слова, что от этого начинала болеть голова и тянуть в сон. Но Валес в такие моменты не отпускал, но и не сердился, если парнишка укладывал голову ему на колени. Пару раз Хуо полностью в образе лисы лежал на коленях государя во время приезда знатных гостей и был заглажен до такой степени дланями Валеса, что засыпал и гости не сразу понимали, что зверь живой и от того их испуг был после сильней. Но вместе с тем и более возвышенный трепет души они испытывали к столь сильному царю. Лисий образ Хуо Валес окрестил своим личным зверем и запретил какую-либо охоту на всех чёрнобурок в стране. Благодаря этому запрету Хуо получил вновь возможность гулять по ночам, хоть и в виде лисы. Ильин был крайне не доволен таким раскладом, но возразить Государю не посмел, лишь что-то прокряхтел себе в усы высоко-бранное.

***

— Хуо, что это у тебя? — не выдержал и всё же спросил Ильин. У старого вояки терпения было хоть отбавляй и обычно он не лез с расспросами к мальчишке, но в этот раз любопытство взяло вверх. Дело было в том, что юный принц уже как третий день таскал с собой везде диковинный не большой лакированный чёрный ларчик, изящно расписанный красными растительными узорами, в центре которых красовалась жар-птица. Ларчик помещался в карман, а потому при удобном случае Хуо его доставал и рассматривал узоры по всем сторонам. — Подарил мужчина в барсучьей шапке, который дань на днях привозил с северных владений. — А, наместник Панфилий! Ну тогда этот ларчик с секретом! Он всегда такие Валесу привозит. А в этот раз видать решил тебе отдать, раз ты у трона сновал. — Он сказал: не гоже ребёнка без подарка оставлять, — пожал плечами Ху-Ху, так и не поняв, что его в очередной раз приняли за бастарда Царя. Ильин треснул себя по голове и вздохнул, в очередной раз дивясь, как можно быть таким начитанным, но при этом глупым в делах житейских. — Иди к Государю и покажи эту диковинку, — буркнул старик. Мальчишка радостно кивнул и без задней мысли сразу же направился в покои Царя, зная, что раз так поздно, то в тронном зале Валеса уже не застать. Ильин знатно выругался и поспешил следом по длинной галереи, догонять этого умника. И благо успел. Стрельцы у входа в покои Царя преградили секирами путь, с удивлением смотря на бесстрашного Хуо. Ильин схватил мальчонку как пёрышко на руки и безмолвно утащил обратно в покои. И лишь там объяснил, что Государь занят и уже не один. А потому Хуо надобно дождаться рассвета. Хуо пожал плечами и не стал перечить. Как только расцвело, он отправился к покоям Валеса и чуть было не был снесён парящей Джози. Та от чего-то посмеялась над ним, сказав, что он и хохму ночью учудил, потрепала его по волосам и ушла в свои покои. Хуо озадаченно проводил её взглядом, и прошёл в комнату, минув стрельцов, которые тоже посмеивались над ним в усы. — Ну и что у тебя ночью приключилось, что не требовало отлагательств? — встретил его в нижнем платье Валес, стараясь не смеяться. — Вот. Ильин сказал показать, — Ху-Ху достал ларчик и протянул на раскрытых ладонях. — О! Так Филька у нас же дня три назад как был! И впрямь дело было срочное, — рассмеялся Царь. Но Хуо понял, что последнее не было шуткой и озадачился вовсе. А Валес подозвал Ху поближе, провёл удлинившимися когтями с двух сторон по ларчику в небольших, едва заметных углублениях, и скрытый замок щелкнул, от чего верхняя крышечка частично съехала в сторону. А внутри оказался белый платок, расшитый узорами из красных крестиков. — Доставай, — велел Валес, и Хуо это с лёгкостью сделал. И лишь после Вал вынул ногти из расщелин и механизм закрылся. — А теперь разворачивай, недоросль. Последнее слово явно было ругательством, но в устах Вала прозвучало нежно. Хуо сосредоточенно посмотрел на Царя, но так и не понял, ругают ли его или мило обзывают, потешаясь. Но вот он развернул платок. Внутри оказался красивый ажурный пряник. Валес бесцеремонно наклонился и укусил его прямо в руках Хуо, а затем и вовсе забрал. — Жаль. Немного засох. Нужно было тебе раньше ларчик мне показать, — вздохнул разочарованно Валес, но отломил сладость и вложил в уста Хуо. После этого случая Ху-Ху всё непонятное стал тащить Валу. И если это сладкое и съедобное, ждал пока царь его покормит. От чего-то такой вариант угощений ему нравился больше. О чём он и неоднократно говорил. Валес в такие моменты лишь смеялся с него, гладил и кормил.

***

— Ху-Ху, а это ещё что такое? — подцепил мальчонку за подбородок Царь, рассматривая постепенно сходящий кровоподтёк на скуле. К переломам мальчишки Валес уже привык, да и Броуилон с Джози обычно быстро лечили его. Но вот фингал? Это как же надо было умудрится и упасть? Но цепкий взгляд ясно видел отпечаток костяшек. — Я случайно. Не доглядя… Не досмотря? — ответил мальчишка, пытаясь подобрать правильно слово. — Это Ильин недоглядя, не досмотря. А ты — опрометчиво. Кто это сделал? — начал злится Валес, хоть пока ещё не поднимая тона, лишь строго вопрошая. Хуо же смотрел на Царя и не знал, как ответить. Он и сам не знал, кто его огрел. В его понимание мужик в шубе и шапке. Но толку это говорить, когда пол терема в таком хаживают. — Не знаю, — честно ответил Хуо. — Ильин! — рявкнул Валес, зажав уши Хуо предварительно и спрятав его ничего не понимающую мордашку у себя меж полов кафтана. — Найти и на лобную ко мне на поклон! — Будет исполнено, — поклонился вояка, про себя выдыхая, что ему не назначили наказания. Ильин не видел, кто огрел его подопечного. Лишь поймать успел мальчишку, которого вышвырнули с галереи. Всё произошло очень быстро. Хуо решил подняться как обычно вперёд бывшего воеводы, но натолкнулся на кого-то из бояр и был огрет и сброшен. Сам Ильин бы навряд ли вызнал, кто это был. Пришлось отправить дворовых девок собирать сплетни да слухи. Но долго выжидать правда себя не заставила. Дворовый конюх всё лично видел и точно назвал имя боярина. У Валеса была одна привычка с детства и все в тереме прекрасно о ней знали и боялись. Боялись этой силы. Если Рюри кто-то или что-то злило — он, как и отец, поднимал руку, раскрытой ладонью к провинившемуся. Все, затаив дыхание, внутренне впадали в панику, бледнели, краснели, падали на колени и начинали биться челом, моля Государя быть милостивей и пощадить. Ведь сожми Вал кулак и выбесившый — взрывался, словно мешок с кровью. Да так, даже будь он хоть трижды Высшим, спасти или воскресить возможности уже не было. Но с появлением Ху, Валес стал использовать порой и другое заклинание. Он просто прокручивал палец в воздухе, сворачивая шеи неугодных так, что тело падало на пол, а повинный и пискнуть не успевал. Для людской черни это было по прежнему страшно, а вот Высшие выдохнули с облегчением. Ведь шанс выжить после такого всё же был гарантирован. Хуо долгое время не понимал что происходит, ведь в такие моменты Вал прижимал его к себе, не давая смотреть. Но сегодня, выходка пустоголового боярина разозлила Царя так, что на лбу вздулись вены. И лишь присутствие Хуо рядом, заставляло сдерживать гнев. Боярин явился как ни в чём не бывало, пологая, что Царь внезапно собрал совет. Но не увидя прочих приближённых, крайне удивился. Отвесил поклон Царю и поднял голову, натолкнувшись взглядом на сидящего при троне Хуо. — Ваше Благородие, чем я удостоен личной чести быть призванным вами? — спросил боярин, скося взгляд, ещё надеясь, что всё обойдётся. — Ты по что руку на принца поднял? — строго спросил Царь и стукнул кулаком по широкой ручке трона. — Государь, я не увидел его. Прошу, пощадите, — и боярин опустился на колени, поклонившись. — Он наскочил, а я даже и не понял кто. Думал, что девка дворовая — шибко прыткая. — Непростительно! — поднял руку Валес, собираясь сжать кулак, чуя, что этот прихвостень ни капли не раскаивается и кривит душой. — Но он же сожалеет, — сказал Хуо, смотря на Царя, искренне поверив боярину. — Раскаивается он, как же! — надменно и громко произнесла Агафья, заходя в зал, от чего боярина в миг перекосило и он от злобы аж побагровел. — Давайте, ведайте, чего углядели! И Ага выпихнула вперёд двух дворовых человеческих девушек, роняя на колени перед Царём. Те были бледными, тряслись, смотря на боярина, потупив взгляд, но под сильной рукой Агафьи, начали говорить, хоть и запинаясь. Спустя четверть часа, боярин был готов и сам в окно выкинуться на колья, лишь бы его не пришиб Царь, который с каждым словом свирепел всё больше и больше. Девушки начали с незначительного, с издёвок, потом рассказали, как этот высокопоставленный чин лошадей крал, потом запасы зерна из царских хранилищ и перепродавал, а потом и вовсе, как из Сокровищницы артефакты к рукам прибирал. Девушки могли наверное рассказать большее, но Рюри поднял безмолвно руку вверх и сжал кулак. Послышался женский испуганный визг, а по белокаменным плитам пола уже растекалась кровь и остатки, которые еще пол минуты назад были провинившимся. Хуо стоял молча, пытаясь понять, что произошло. Агафья ликующи улыбалась. Царь, багровый от злобы, сидел на троне надменно смотря. — Прибраться здесь, — наконец вымолвил он, взял Хуо за капюшон, на манер поводка, и демонстративно покинул залу.

***

— Ага, что сделал этот наглый идиот лично тебе, что ты устроила весь этот спектакль днём? — спросил Валес, проводя по обнажённой белой коже жены на спине. Агафья поправила меха, закутываясь сильней и поворачиваясь лицом к мужу. Стояла глубокая ночь, и её глаза светились во тьме. — В какой момент ты понял, что это всё подстроила я? — Когда гнев, что застелил мне вроз, сошол на нет. — Значит когда мальчонку своего увёл, — кивнула Ага. — Этот боярин давно мне в тапки гадил, да и моих служанок драл так, что они со своими обязанностями не справлялись, да вечно в рванье ходили. В придачу и меня посмел на той неделе обворовать. А тут твой обожаемый мальчишка. Я всего лишь разозлила боярина словами, думая, что он лишь толкнёт Хуо Ху и у меня будет в скором времени шанс разоблачить наглеца. Но я и сама в гнев чуть не впала, увидев, как он поступил с этим ребёнком. — То есть и тебе этот мальчонка мил стал? — усмехнулся Валес. — Ещё чего! Будь девкой — уже б давно как угрозу из терема изжила! Мало мне твоей европейки можно подумать! — вспылила Ага и отвернулась от мужа. — Ну ты и прямолинейна как всегда! — рассмеялся Валес, но задумался, а и впрямь, что бы было, окажись Ху-Ху девочкой. И так же ли хорошо к нему бы относилась Фина и Борька. А он сам?