Aibetsuriku

      Это была середина апреля. По улицам летали лепестки сакуры. Чон Иль стоял на крыльце и смотрел на эту весеннюю красоту, душевно чувствуя себя получше. У него выдались свободные минутки и он решил подышать свежим воздухом снаружи, стоя под крышей дома в тени. Смотрел на идущих людей, детей. Думал о чем-то своем и мечтал прогуляться сейчас так же, как и они. Среди толпы вдалеке Чон Иль заметил знакомую фигуру. Это был тот самый японец, которого он увидел в первый день приезда, около года назад. Юноша действительно все еще не забыл его и узнал, увидев один только серьезный вид и походку. Чон Иль улыбнулся, вспомнив, как сильно хотел быть на его месте. Сейчас же у него даже не было времени на грезы, поэтому несмотря на свое обожание, он просто вернулся в мастерскую и сел рядом с Мастером заканчивать начатое.       Минуты три спустя открылась дверь и вошел клиент. Подняв глаза, Чон Иль изумился, увидев того японца! В груди затрепетало и он потерял дар речи, забыв поприветствовать вошедшего вместе с поклоном. Опомнившись, он вскочил и поздоровался как следует, но тот даже не посмотрел на него. На лице богача играла улыбка, пока Фурукава шел к нему со словами:       - Как давно нога Мияхара-сана не переступала порог моей мастерской!       Они пожали друг другу руки и начали вести легкую беседу, сначала игнорируя присутствие Чон Иля.       - Я был в Киото некоторое время и только недавно приехал обратно. Первым же делом пришел к вам, Фурукава-сан, за новым костюмом, - поправив черные гладкие волосы, аккуратно уложенные назад, пояснил Мияхара, бросив быстрый взгляд на Чон Иля. Он в легкую поклонился и продолжил непринужденную беседу, пока юноша внутри сгорал от восторга. Его некий "кумир" всего в нескольких шагах и даже поклонился ему! Чон Илю было слишком неловко в открытую рассматривать мужчину, поэтому он просто смотрел на его лаковые ботинки черного цвета, что подходили его строгому костюму с мелким галстуком. Его волосы были уложены так же, как и год назад. Он все такой же, каким юноша и запомнил его: красивый и ухоженный.       Он настолько ушел в свои мысли, что не услышал, как Фурукава-сенсей обращается к нему. Откликнувшись лишь на третий раз, Чон Иль рассеянно поднял глаза и слегка покраснев, пошел выполнять поручение. Он был сам не свой из-за присутствия Мияхары. Его руки начали слегка дрожать, а мысли роились. Он чувствовал на себе взгляд мужчины и возвращаясь, убедился в этом, поймав на себе его любознательный взгляд. Подав Мастеру измерительную ленту, они направились в примерочную. Чон Иль хотел пойти с ними, но Фурукава-сенсей торопливо сказал ему:       - Пока что завари нам чай и можешь потом отдохнуть недолго.       Чон Иль огорченно кивнул и пошел выполнять приказ. Ему хотелось посмотреть на этого таинственного незнакомца, как бы развратно это не звучало, в одном белье, помогать Мастеру делать замеры его тела и слушать его пониженный, бархатистый голос, хоть он и обращался только к Фурукаве. Чон Иль пытался вправить себе мозги, напоминая, что и остальные клиенты обычно не замечают присутствие юноши, но почему-то именно от Мияхары это чувствовалось куда сильнее. Он хотел, чтобы тот обратил на него внимание так, как это сделал Чон Иль уже как год назад.       Пока мальчишка пропадал в своих мыслях, довольные Фурукава и Мияхара вышли из примерочной комнаты, смеясь и вспоминая что-то. Старик пригласил того выпить кружку зеленого чая и, недолго подумав, мужчина охотно согласился. Видимо они делали так не в первый раз. Они сели за столик, не прерывая беседу и все так же игнорируя смущенного Чон Иля, что в это время наливал им чай дрожащими руками. Подавая кружку Мияхаре, тот слегка коснулся его пальцев, забирая кружку. Слабо улыбнувшись, заметив ошарашенный взгляд корейца, мужчина кивнул в качестве благодарности.       Фурукава сказал Чон Илю продолжать работу, пока сам болтал с Мияхарой о разном. Конечно, своему ученику он тоже часто рассказывал многое, но у них с мужчиной была явно своя атмосфера. Чон Иль хотел бы вписаться в нее и, параллельно делая работу, представлял как так же общается и смеется вместе с ними, без стеснения болтает с Мияхарой, спрашивает его имя, возраст, место работы и прочие вещи, чтобы узнать его получше, и Мияхара бы спрашивал в ответ.       Несмотря на то, что за эти месяцы его японский улучшился, из их быстрых диалогов он понимал едва ли половину. В основном Мияхара хвастался карьерными успехами, но Чон Иль так и не понял, кем же тот работает.       Прошло немало времени пока мужчина, наговорившись, поднялся и собрался уходить. Фурукава вежливо пытался уговорить его остаться еще ненадолго, но тот отказался, говоря что есть дела. Мияхара пообещал, что зайдет через несколько дней за костюмом, отчего Чон Иль в душе ликовал от того, что снова увидит его. Попрощавшись с клиентом, юноша специально подождал немного, чтобы потом начать осторожно выспрашивать у Мастера про Мияхару.       - Вы выглядите как близкие друзья, сенсей. Как будто много лет друг друга знаете.       - Так и есть. Мияхара Казуо был одним из моих самых частых клиентов, да и самым щедрым тоже. Меня всегда поражала его страсть к костюмам, которые я шью для него. Он чуть ли не каждую неделю приходил и заказывал новые.       Больше Мастер особо не хотел рассказывать. Время близилось к позднему вечеру и решив поскорее закончить последний на сегодня костюм, Фурукава молча шил, так же как и Чон Иль. Ему и самому уже расхотелось спрашивать. Ему нравилась эта интрига, которую оставлял после себя этот мужчина.       Несколько раз в месяц, чаще всего в четверг, Мияхара приходил в мастерскую. Он все так же равнодушно кивал в ответ на поклон и вел оживленные беседы с Фурукавой, полностью игнорируя Чон Иля. Периодически случалось такое, что японец пропадал на недели, месяцы, а затем возвращался как ни в чем не бывало. Когда Чон Иль спрашивал своего сенсея, куда тот исчезает, старик кратко отвечал, что он на время возвращается домой в Киото.       - Но почему Мияхара-сан живет здесь, а не в родном городе? У него разве нет жены? Детей? - любознательно выспрашивал юноша, уже не скрывая свою немаленькую заинтересованность. Фурукава все видел и знал, но отмахивался, не желая трепаться о своем клиенте.       Чон Илю не было ясно, почему он такой неразговорчивый, когда темой разговора становился именно Мияхара Казуо.

***

1930 год. Осака, Япония.       Это был первый день, как Чон Иль работал самостоятельно в мастерской. Ощущалось некое волнение, но оно проходило с осознанием того, что он больше не тот новичок. Он - преемник самого Фурукавы-сенсея и по его личной просьбе "унаследовал" мастерскую. Сам Мастер отдыхал в комнате наверху, читал книги и лишь изредка выходил проверить, как идут дела. Еду ему приносил его внук, который был младше Чон Иля на четыре года. Забавно, что семья Фурукавы совершенно не интересовалась и никак не была связана с шитьем, учитывая талант старика.       Не успело с момента открытия пройти десяти минут, юноша услышал как входная дверь открывается и прервав работу, поднял голову, чтобы поприветствовать. К его удивлению, первым клиентом на сегодня был Мияхара.       "Сегодня ведь не четверг, так почему он здесь?" - пронеслось в голове Чон Иля, но отбросив мысли, он встал и поклонился.       Мужчина окинул его добродушным взглядом. Уголки его губ были приподняты и Чон Иль подметил, что это был второй раз, как японец так смотрит на него. Не на Мастера, не на коллег, а именно на Чон Иля.       Он был одет в костюм, который юноша сшил ему в феврале прошлого года. Чон Иль помнил каждый костюм и каждую дату работы над ним.       - Так это правда, - спустя какое-то время со слабой улыбкой произнес Мияхара. - Фурукава-сан действительно ушел в отставку.       Это замечание поставило Чон Иля в тупик. Он не отрываясь смотрел на мужчину и не знал, что сказать.       - Вы... расстроены? - предположил он, впервые за два года напрямую разговаривая с Мияхарой.       - Я такого не говорил, - сухо ответил тот и начал снимать пиджак, направляясь в примерочную. - Решил забрать костюм чуть раньше, чем планировалось. И все же мой костюм уже готов?       То, с какой интонацией говорил Мияхара-сан означало, что это вообще не вопрос, а скорее утверждение. Мой костюм уже готов. К счастью, костюм действительно был готов. Чон Иль всегда старался сшить для Мияхары в первую очередь и лишь потом все остальные. Впервые это пригодилось.       Когда он, держа в руках свою работу, смущенно зашел следом, то заметил, что Мияхара уже в одной майке и белье. Его тело не выделялось мускулатурой, но отдаленно выглядело рельефным. Кожа была гладкой, а волосы на руках и ногах были тусклыми и едва заметными.       Впервые в этой комнате они были наедине. Эта тишина, именно в примерочной, чувствовалась как нечто интимное. Хотя, почему "как"? Перед Чон Илем стоял полураздетый мужчина, который притягивал его уже давно, даже не стараясь. Это было само собой разумеющееся, что юноша чувствовал влечение, находясь с ним один на один. Они смотрели друг на друга некоторое время, а затем Мияхара безмолвно протянул руку, намекая дать костюм. Чон Иль, словно очнувшись от транса, суетливо подал ему и отошел на пару шагов, чтобы не мешать одеваться.       - Как тебя зовут? - внезапно спросил японец, не отвлекаясь от процесса. Хоть вопрос прозвучал обидно для Чон Иля, учитывая, что они пересекаются вот уже два года и мастер не раз звал его, он вежливо представился своим японским именем Исао.       - Нет, я про твое настоящее имя, - глаза корейца раскрылись, ведь он не ожидал, что ему будет интересно знать его корейское имя. Японцы обычно не такие. Мальчишке казалось, что только Фурукава исключение.       - Пак Чон Иль, господин, - ответил мальчишка, опустив глаза и чувствуя неловкость. Чувство стыда находиться за пределами своей страны в той, что не уважает твой народ, не пропало, но просто глубоко спряталось. Чон Иль был готов услышать насмешки от Мияхары, как от других клиентов, но их не было. Он ожидал какого-то подвоха от этого мужчины, ведь он был слишком идеальным. Красивый, богатый, но вежливый, уверенный и учтивый. Всем этим обладал Мияхара, но казалось, что такого просто не бывает.       "Хотя, таких как он вроде называют "один на миллион".." - подумал юноша и с осторожностью поднял взгляд, заметив, что мужчина уже почти оделся. Он встал позади него и помог надеть пиджак, чувствуя, как пальцы рук слегка дрожат. Они стоят так близко друг к другу. Мияхара, должно быть, слышит его неровное дыхание.       - Должен признаться, я не доверяю никому, кроме Фурукавы-сан в плане костюмов, - говорит тот несколько сухо. - Поэтому не жди, что буду хвалить за работу, ведь она никогда не будет идеальна так же, как у него.       - Вы считаете, что все его костюмы идеальны? - спросил Чон Иль робко.       - Все до единого, - твердо подтвердил Мияхара, завязывая галстук.       Слабый смешок вырвался с губ Чон Иля.       - Но, господин... Уже как полтора года шью костюмы для вас я, а не Фурукава-сенсей.       Мияхара замер и, увидев в зеркале улыбку корейца, с невозмутимым "Вот оно что" закончил завязывать галстук как ни в чем не бывало. Чон Иль же сгорал внутри, так как получил своеобразный "комплимент" от него. Он считал, что костюмы идеальны.       - Сидит неплохо, - равнодушно прокомментировал Мияхара.       - А по-моему, на вас сидит просто великолепно, - искренне ответил Чон Иль.       Мияхара усмехнулся, повернувшись к изумленному корейцу.       "Его лицо, когда он улыбается напоминает лиса. Такой же хитрый. Ощущение, что за этой улыбкой скрывается таинственный человек, которого я точно никогда не узнаю." - думал Чон Иль в этот момент, утонув в черных глазах мужчины.       - А ты, на удивление, разговорчивый. Не думал, что твой японский такой хороший. Это даже похвально.       - Как я могу молчать, стоя рядом с вами, Мияхара-сан? - вроде это и не было лестью, но юноше показалось, что японец так не считает. Он насмешливо осматривал и слушал жалкие попытки Чон Иля наконец поговорить с тем, с кем давно мечтал. - Тем более, что я говорю правду, господин.       - Вот как, - хмыкнул тот и принялся раздеваться. Это все забавляло его и, видимо, он не был убежден.       Чон Иль в предвкушении замер, желая снова увидеть Мияхару без одежды, пока его отражение в зеркале, ухмыляющееся, не обратилось к нему:       - Так и будешь стоять и смотреть?       Моментально кореец залился краской и поклонившись, бормоча извинения, быстрым шагом вышел в саму мастерскую, слыша как его сердце громко стучит в ушах.       "Но ведь Мастеру можно было оставаться, почему же мне нет?.. К тому же, чего я там не видел?.." - с некой обидой размышлял Чон Иль.       Несколько секунд спустя со второго этажа спустился Фурукава. Было видно, что ему все тяжелее ходить. Его руки била мелкая дрожь, да и сам вид был не очень. Чон Иль помог тому сесть за маленький стол, после чего быстро начал наливать тому чай.       - Мияхара-сан здесь, не так ли? - спросил старик.       - Все так, сенсей. Он в примерочной.       Фурукава ничего не ответил. Некоторое время спустя вышел Мияхара и, сев за стол вместе с Мастером, начал болтать. Кореец вновь почувствовал себя лишним, поэтому продолжил работу.       Ему было интересно, как бы отреагировал мужчина, если бы Чон Иль сказал, что он каждый раз ждет четверг, просто чтобы увидеть его. Даже разговоры не были столь важны. Было приятно конечно, но корейцу хватало и того, что Мияхара приходит в мастерскую и словно луч солнца освещает ее. Короткий, мимолетный блик, но запоминающийся надолго. Если бы не Мияхара, нахождение в Японии было бы более депрессивным для юноши. Он бы так же хотел видаться с семьей каждый месяц, а лучше каждые выходные. И хотел, чтобы японец с такой же тоской ждал его. Тем не менее, Чон Иль понимал, как абсурдны и глупы его желания и то, что они никогда не сбудутся.       Остаток дня прошел спокойно и незаметно, так как юноша не отвлекался от процесса шитья. Он настолько вошел в азарт, что порой оставался до глубокой ночи, желая сделать как можно больше. В выходные особо нечем было заняться, поэтому их он тоже проводил в мастерской. Фурукава, которому было так же довольно часто было скучно, с охотой беседовал с Чон Илем, подмечая, что его японский совсем как у настоящего японца.       - Все благодаря вам, Фурукава-сенсей, - поклонившись, с уважением проговорил юноша. Фурукава был единственным японцем, который ни разу не вызывал у того неприязни. Старик относился к Чон Илю хорошо, несмотря на нацию. Ему казалось, словно Мастер был ему как родной дедушка: мудрый и по-своему добрый, хоть он и не показывал это. Часто давал дельные советы.       - Что правда, то правда. Я не хотел тебя брать, когда увидел впервые. Да и особо не верил, что продержишься больше месяца. Но увидев твою старательность и упорство, понял, что ошибался, - честно признался он. - Сейчас же ты для меня - больше, чем просто ученик. Я рад, что ты здесь и хочу, чтобы моя мастерская досталась тебе, когда я умру.       Чон Иль вновь поклонился, не скрывая своей улыбки. Было, конечно, жаль, что Мастеру не так много осталось жить, но в то же время приятно от его слов. Нечасто тот позволял себе похвалить юношу.       "Заслуженно." - довольно подметил у себя в мыслях Чон Иль, улыбнувшись.       Следующим днем была прекрасная солнечная погода. Фурукава настойчиво порекомендовал корейцу подышать свежим воздухом после обеда и проветриться, оторвавшись от работы хотя бы на пару часов. Чон Иль послушался и решил пойти в парк, в котором был когда только приехал в Японию. Поражало, как два года так быстро прошли. Каждый раз, когда руки опускались и ему хотелось сдаться, юноша вспоминал почему сюда приехал. Его слабой матери не приходилось трудиться самой и это успокаивало.       Как скоро он вернется домой? Чон Иль не мог ответить на этот вопрос, но чувствовал, что от тоски по дому остается все меньше и меньше.       Хотелось ли ему возвращаться?       Все уже казалось довольно привычным здесь. Чон Иль больше не чувствовал себя потерянным, а на рынке, где он покупал продукты, даже были приятели. Он занимался делом, которое приносило удовольствие, времени грустить особо и не было. К тому же, периодически приходил Мияхара, из-за которого Чон Иль, по непонятной ему причине, терял голову. Все эти факторы останавливали его просто взять и вернуться обратно, никому не сказав ни слова. Но чувствовалось это так, словно он поступает неправильно, живя в стране врагов, говоря на их языке. У него даже было японское имя, но он не считал его чем-то серьезным. Пак Чон Иль все равно оставался и будет оставаться Пак Чон Илем.       Он был почти около моста. На расстоянии он заметил, что там стоит Мияхара вместе с юной девушкой. Она была низкой и миниатюрной, но тем не менее голубое кимоно с цветками сакуры сидело на ней идеально. В ее маленьких руках была вагаса. Японка что-то быстро говорила, не отрываясь и смотря на мужчину глазами как у собачки. Он же в этот момент просто умиротворенно смотрел в реку, сцепив руки за спиной.       "Какая она, должно быть, надоедливая." - подумал Чон Иль с раздражением.       В какой-то момент, японец повернулся лицом к девушке и заткнул ее, приложив указательный палец к ее маленьким губам. Он ухмыльнулся и опустился к ее уху, а затем прошептал что-то, отчего она со смущенным смехом влегкую ударила его в плечо. Он самодовольно улыбнулся и, нежно приобняв за плечо, повел в парк.       "Естественно у такого как он будет женщина, а может даже несколько." - угрюмо подумал Чон Иль и наконец дошел до моста, на который изначально и собирался. "Лучше бы я этого не видел. Было приятно быть в неведении и наивно полагать, что Мияхара-сан холостой."       Юноша старался не думать о японце и отдыхать, наслаждаясь погодой, но получалось не очень.       "Почему я вообще расстроен из-за такого? Кто он мне такой? Мияхара-сан мне даже не друг. Нас едва знакомыми назвать можно. Я не должен быть так тронут из-за того, с кем не имею никаких отношений... Не должен."       Наступил вечер. Солнце уже почти зашло, было довольно темно. Все время Чон Иль в раздумьях провел гуляя, куда глаза глядят. Он возвращался снова через мост и не поверив глазам, снова увидел Мияхару. Теперь он стоял один, куря сигару. Его глаза пусто глядели на реку. Почему-то Чон Илю вновь стало тоскливо.       Он осторожно подошел к нему и встал рядом. Японец безучастно бросил взгляд в его сторону, а затем узнав знакомое лицо, показал привычную улыбку, однако теперь она была еще слабей.       - Какая неожиданная встреча.       "Значит он правда не видел меня днем.."       - Добрый вечер, Мияхара-сан, - кореец поклонился. - Выглядите нездорово. С вами все в порядке?       Мужчина перевел взгляд на реку и еле заметно кивнул.       Они стояли в тишине и пока мужчина курил сигару, Чон Иль рассматривал его. Его профиль с острыми чертами лица казался самым идеальным и ровным, что вообще может быть.       Он был необычным японцем. Взгляд постоянно притягивал, хотя он не делал ничего, что заставило хотеть смотреть на него. Он не старался, но у него выходило лучше всех.       - Хотя знаешь, я не в порядке, - внезапно объявил Мияхара негромко, докурив. Хотя он уже не выглядел таким угрюмым, его настроение чувствовалось, поэтому Чон Иль не удивился этому заявлению и, тем не менее, задал типичный для таких ситуаций вопрос: "Почему?"       - Если бы я знал, - слабо улыбнувшись, просто ответил японец, смотря на реку. - Может потому, что меня обломали на эту ночь. А может потому, что просто нет настроения, безо всякой причины.       "Почему он так откровенен со мной? Вовсе мне не интересно было знать, особенно про Ваши планы на ночь, Мияхара-сан..." - думал Чон Иль, но не решаясь озвучивать мысли, осторожно начал подбирать слова.       - Что ж, так бывает.. Если мне грустно, то я говорю себе, что завтра новый день и будет лучше. Надеюсь, с новым днем и ваша печаль пройдет, - с искренностью произнес он.       - Пожалуй.       Помолчав немного, Чон Иль удивленно спросил:       - Вам серьезно отказали провести вместе ночь?       - Не то, чтобы я настаивал, - гордо отмахнулся японец, но было видно, что отказ все равно задел его.       Чон Иль усмехнулся.       - Я сказал что-то смешное? - выгнув бровь, спросил японец строго. Его быстрые смены настроения были довольно запутывающими.       - Я просто не могу представить, что вам мог бы кто-то отказать. Вы ведь... идеальный, Мияхара-сан.       - Ты ведь меня совершенно не знаешь. Вдруг, я на самом деле ужасно неинтересный? Да и неидеальный вовсе.       - Вы же и сами знаете, что это неправда, - по-доброму улыбнувшись, искренне ответил Чон Иль. Его смешили слова Мияхары. - Любой, у кого есть или деньги, или красивая внешность, а лучше все вместе, автоматически является интересным обществу.       - Впрочем, меня действительно нельзя назвать неинтересным. Но насчет идеального я не врал. Со стороны так может показаться, но это иллюзия. Поэтому не говори подобного с такой уверенностью.       - Хорошо. Простите, господин.       Мияхара вздохнул. Помолчал с минуту, а затем усмехнулся и без раздумий задал вопрос из любопытства:       - А если бы я предложил провести ночь тебе, ты бы отказался?       Глаза Чон Иля раскрылись от шока, ведь он не мог поверить в услышанное. Переведя изумленный взгляд на Мияхару, он вздрогнул, ведь тот в ожидании вскинул бровями. На лице была ухмылка.       - Снова шутите?       - Не шучу.       - Я бы отказался проводить с вами ночь.       - И почему же? Сам ведь сказал, что не можешь представить, что мне могут отказать в этом.       - Верно, но я имел ввиду женщин!       - Разве я говорил, что мне отказала женщина? Может, это был такой же мужчина как ты, откуда тебе знать?       - Я видел вас днем, на этом же мосту. Вы были с девушкой.       Подумав немного, Чон Иль неуверенно добавил:       - И вообще, с чего вы решили, что я пересплю с мужчиной?       - Мужчина или женщина, какая разница? Важен не пол, важны ощущения. Ну и конечно, желание. Я говорю не про симпатию, а про.. не знаю, инстинкты? - Мияхара усмехнулся, отведя взгляд. - Что-то вроде того.       - Заниматься любовью нужно с тем, к кому есть сильные романтические чувства, - пониженным голосом произнес Чон Иль. Когда-то давно ему поведал это покойный отец. До этого момента юноша нечасто задумывался об этом. - Тогда ощущения приятные... Должны быть.       - Приятные ощущения можно получить не только с тем, кого любишь, но и с тем, кто умеет делать это верно. Чувства здесь не играют роль, когда жаждешь наслаждения, - японец замолк на какое-то время, задумчиво смотря на Чон Иля. Затем он снова усмехнулся, пожав плечами. - Впрочем, не мне учить тебя. И да, не воспринимай мои слова всерьез. Я не собирался спать с тобой, не бойся, - успокоил Мияхара, словно ребенка, чем вызвал раздражение у Чон Иля. Тот молча посмотрел на реку, уносясь в свои мысли:       "Я и не боялся! Конечно, Мияхара-сан мне нравится, но не настолько... Я бы и не подумал, что он может говорить безумные вещи с таким спокойным видом. Видимо, у него большой опыт в этом, но я... думаю, пока еще не готов заниматься любовью. Похоже, Мияхара не такой простой, как кажется. Навряд ли нормальный мужчина стал бы шутить про секс с другим мужчиной! Это же немыслимо... Но, как ни странно, мне было даже приятно услышать это от него, пусть это и было не всерьез. Интересно, если бы я был девушкой, Казуо влюбился бы в меня? А я в него?" - думал Чон Иль, краем глаза посмотрев в сторону мужчины. Тот сначала тоже смотрел в реку, а затем, почувствовав на себе взгляд Чон Иля, посмотрел на него в ответ.       Они ничего не говорили, просто осматривали друг друга с интересом, который уже даже не скрывали. Чон Илю хотелось знать, о чем же действительно думает японец после сказанного.       Мияхара уже давно докурил сигару, но возвращаться не собирался. Было слишком скучно, чтобы проводить эту ночь одному. Перед ним стоял Чон Иль, симпатичный молодой парниша, с наивными глазками, которые притягивали своей невинностью. В тот момент Казуо подумал, что все-таки его слова были ложью. Ему и правда захотелось заняться сексом с Чон Илем и если бы не парк, не люди вокруг, то он сделал бы это прямо здесь.       - Давай снимем комнату? - прошептал он на ухо корейца, на что тот моментально покраснел и отскочил на пару шагов. Невольно вспомнилась та девушка, которую он видел днем.       - Г-господин! Вы ведь говорили, что не собирались спать со мной. К тому же, мы оба мужчины, это неправильно и это грех... Так не принято, вы ведь и сами знаете.       - Я сейчас не спрашиваю, как принято. Сам ты как чувствуешь: хочется ли тебе проводить со мной ночь?       Чон Иль задумчиво осматривал настойчивые глаза Казуо и прикусил губу. Всего пару минут назад он был убежден, что не готов заниматься любовью и точно не с мужчиной, но невольно представил, как они делают это с Мияхарой. Как тот властно опрокидывает его и жадно целует. Раздевает, раздевается сам, показывая свое прекрасное тело, только уже без белья. Чон Иль даже постеснялся бы быть голым перед ним, ведь по сравнению с Казуо, он был довольно худощавым, да и кости были небольшими. Его кожа не была такой нежной и шелковой, а бледный цвет выглядел скорее нездорово, что нельзя сказать о японце. Юноша заранее залился краской от смущения и неуверенности в себе, что тот увидит его и посчитает уродливым, поэтому отведя взгляд, он проговорил:       - Не хочется, господин.       Соврал ли тогда Чон Иль? Только спустя много лет понял, что да. На самом же деле, будь он поувереннее и честнее, они бы занялись сексом прямо в ту самую ночь. Но Мияхару, по-всей видимости, его отказ не особо расстроил, даже позабавил.       - А ты говорил, что я идеальный. Видишь, даже такому "идеальному" отказывают, два раза подряд.       Он вновь уставился на реку. Неужели это была всего лишь уловка? Находиться с японцем стало не комфортно. Чон Иль уже думал попрощаться с ним и пойти в мастерскую, как неожиданно Мияхара сказал:       - Говоришь, ты видел меня с девушкой.. Следил, что ли?       - Господин, я бы никогда!... - внезапно запаниковал кореец. - Вы все не так поняли. Я просто прогуливался здесь и увидел вас, на этом же мосту.       - Вот как.       Решив, что раз они все равно разоткровенничались здесь, юноша робко спросил:       - Кем она вам приходится?       Казуо выгнул бровь, вопросительно глянув на него.       - Никем, - ответил он. - А что?       - Ничего.. Просто было любопытно.       - Пак Чон Иль, ты какой-то слишком любопытный для портного, - холодно процедил он, выделив последнее слово. Его тон напомнил корейцу его место. Смена настроения Мияхары вновь была слишком быстрой, что не могло не сбивать Чон Иля с толку. - Пожалуй, мне пора возвращаться. Зайду в четверг, как обычно. Доброго вечера.       Последние фразы мужчина произнес лишь из вежливости и хотел поскорее окончить разговор. Чон Иль обреченно поклонился со словами:       - До свидания, Мияхара-сан.       "Вот тот самый подвох, что я не мог найти." - подумал он, пока смотрел в спину уходящего японца, что ни разу не оглянулся. На душе стало тяжело. Конечно, кореец не посмел бы сравнивать себя с Казуо, он и сам знал, что он ему не ровня. Тем не менее, было обидно получать в лицо напоминание, что Чон Иль всего лишь портной и никто более.       "Он впервые произнес мое имя. Для того, чтобы спустить с небес на землю... Я действительно перешел черту, позволил себе лишнего. Нужно будет попросить прощения в следующий раз." - заключил юноша, возвращаясь.       Дни, которые Чон Иль считал, дожидаясь четверг, прошли в раздумьях. Естественно, о словах Казуо. Чем больше кореец убеждал себя, что не имеет права лезть, тем больше хотелось расспросить мужчину, вытянуть на разговор. Он не понимал, откуда такой дикий интерес к его личности, но затем вспоминал свои же слова: "любой, у кого есть или деньги, или красивая внешность, а лучше все вместе, автоматически является интересным обществу". Но Чон Илю казалось, что его интерес был нечто бóльшим и может даже не здоровым.       Наконец наступил четверг. Юноша ждал с самого утра, заранее подумал, что скажет, но Мияхара словно специально тянул время до последнего. Когда он вошел в мастерскую, как обычно слабо кивнув Чон Илю на приветствие, тот бросил работу и, встав перед японцем, поклонился, говоря:       - Прошу меня простить за прошлый раз, Мияхара-сан.       - За что простить? - спросил тот в недоумении.       - За мою дерзость, господин. Я не хотел затрагивать ваши личные дела и, если обидел, то пожалуйста, простите.       - А, ты про это.. - глухо отозвался тот. - Я уже и забыл. Как бы то ни было, извинения приняты.       - Большое спасибо!       Чон Иль довольно улыбнулся, подняв голову. Казуо же безэмоционально осматривал его, а затем быстро бросил, садясь за столик:       - Пожалуй, я бы не отказался от чашки чая.       - Сейчас будет, господин. Мне позвать сенсея?       - Не надо, пусть отдыхает.       Чон Иль кивнул и принялся быстро заваривать для того чай. Налив в чашку и подав, кореец думал, что пока займется работой, но мужчина сказал:       - Себе тоже налей и присоединяйся. Я не буду заказывать сегодня костюм.       Изумленно посмотрев на того, кореец с тихим "хорошо, господин" выполнил приказ и, впервые сев рядом с Казуо, стеснялся поднять глаза. Обычно они с Фурукавой сами по себе сидели, болтали, и кореец даже и не надеялся, что и ему когда-нибудь выпадет такая возможность.       - Г-господин, получается вы пришли просто выпить чай?       - Нет, - наконец улыбнувшись, ответил Казуо. - Я пришел выпить чай с тобой.       Чон Иль подумал, что ему послышалось. Его щеки моментально стали алыми, стоило поднять глаза на довольный вид мужчины.       - Очень любезно с вашей стороны, но я ведь всего лишь ваш портной..       - Фурукава-сан тоже мой портной, но с ним же мы тоже пили чай, - невозмутимо сказал Мияхара.       - Мастер говорил, вы друзья.       - Все так. Что он еще про меня говорил? - с интересом спросил мужчина, на что кореец разочарованно вздохнул.       - В том-то и дело, что ничего. Я так часто вижу Вас, Мияхара-сан, но Вы остаетесь для меня загадкой. Я понимаю, Вы мой клиент и не более, но я... хочу знать о Вас больше. Не как о клиенте. - сказал он почти шепотом. - Скажите, это странно, да?       Сначала Казуо выглядел задумчивым, а затем губы растянулись в хищной усмешке.              "Лис." - невольно пронеслось в голове корейца.       - Возможно.       Повисла тишина. Опустив взгляд вниз, Чон Иль почувствовал некое разочарование. Что он добивается, говоря мужчине все это? Он резко пожалел, что вообще затеял этот разговор. Тем еще более неловко смотреть тому в глаза.       Мияхара же, напротив, в этот момент не отрываясь разглядывал парня. На его потрепанные волосы, что слишком отросли. Руки, кожа которых выглядела сухой, неаккуратно подстриженные ногти. Одежда, что была слегка велика для его худощавого тела. Под всей этой неопрятностью прятался симпатичный, юный парень. Даже мальчик, совсем молоденький по мнению Казуо, которому уже было двадцать девять. Черты лица Чон Иля были аккуратными, чем-то даже напоминали женские - до того нежные.       Мужчина и не заметил, как его рука сама потянулась к лицу корейца. Он взял его за подбородок, поворачивая к себе. Казуо не смог сдержать смешка, когда тот залился краской, смущенно спрашивая: "Что вы делаете, господин?".       - Ничего, - невозмутимым голосом ответил мужчина и неспешно отпустил его, с невинной улыбкой разводя руки в сторону.              Чон Иль задумчиво кусал нижнюю губу, смотря в лицо японца. Он искал ответы на множество вопросов, глядя глубоко в его черные глаза.       Почему он такой красивый? Почему так тянет к нему? Почему так и хочется начать рассказывать ему всякий бред, лишь бы просто разговаривать с ним? Кажется, теперь кореец понимал, почему та девица на мосту без умолку болтала с Казуо.       - Мияхара-сан... - глухо произнес Чон Иль, тщательно подбирая слова, пока мужчина терпеливо ожидал продолжения, попивая чай. - Помните в прошлый раз Вы говорили, что приятные чувства можно получить с тем, кто умеет это делать... - он неловко откашлялся и не решался смотреть в глаза. - А Вы умеете?..       Сначала Мияхара в молчании смотрел на мальчишку с неким изумлением, ведь не ожидал, что этот невинный ангелочек может до сих пор думать об этом. Ухмыльнувшись, он ответил:       - А сам как думаешь? - мужчина приблизился лицом к настороженному мальчишке и перевел взгляд на покусанные губы. Аккуратно стер каплю крови и переместил руку на его щеку. Кожа лица была мягкой, приятной, еще совсем молодой.       - Думаю, да..       - Какой догадливый, - он в очередной раз ухмыльнулся, убирая руку. Лицо Чон Иля мгновенно стало каким-то грустным. Теплая рука Мияхары так приятно касалась кожи и казалось, словно ей там самое место.       - Тогда... Можете, пожалуйста, научить меня ощущать эти приятные чувства?       Глаза Чон Иля выглядели удивленными: он не ожидал, что действительно решится сказать подобное в лицо мужчине, которым восхищается вот уже три года, но губы будто сами по себе произнесли то, что сердце требовало. Чуть ли не кричало.       Казуо хмыкнул, оглядев румянец на щеках мальчишки. Было забавно смотреть на то, как он смущается.       - Научить? Предлагаешь переспать? - хоть Мияхара на самом деле понимал, чего от него хочет кореец, было невыносимое желание понаслаждаться его смущением чуть дольше.       Глаза юноши в панике раскрылись и он приложил палец к губам, пониженным голосом говоря:       - Не говорите так громко, Фурукава-сенсей ведь может услышать!       С губ Казуо вырвался смешок, отчего Чон Иль завороженно уставился на него, в мыслях снова подмечая, как он красиво и при этом хитро выглядит. Лис.       - Знаете, забудьте, что я сказал.. - бросил Чон Иль, опустив глаза. Он вновь начал кусать нижнюю губу, жалея, что затеял этот разговор.       Неожиданно Мияхара притянул его к себе за ворот и властно поцеловал. Юноша не сразу понял, что вообще происходит, поэтому несколько секунд в оцепенении не мог пошевелиться, а затем прикрыв глаза, расслабился и открыл рот, чтобы их с Казуо языки переплелись. В этот момент он ощутил такое блаженство, такую легкость, которую не испытывал никогда. Казалось, что это всего лишь сон. Губы Казуо соприкасались с его губами - это просто в голове не укладывалось.       Минуту спустя, насладившись неопытным поцелуем от мальчишки, японец наконец отстранился, оглядев смиренный вид Чон Иля.       - Ты уже определись, Пак Чон Иль, нужно ли тебе это или нам все-таки забыть обо всем? - ухмыльнувшись, сказал он, не отводя хищных глаз с растерянного лица мальчишки.       Вместо ответа юноша взял руку японца и нежно поцеловал ее, после чего поднял умоляющий взгляд. Мияхара выглядел изумленным, ведь ожидал услышать ответ, а не ощутить, но решив не зацикливать внимание, хмыкнул. Он достал из внутреннего кармана пиджака ручку и написал на салфетке адрес. Протянул ее корейцу и прошептал на ухо:       - Подойдешь туда к десяти часам вечера. Скажи, что ты к господину Хамада. Не смей называть мое настоящее имя, - более серьезно сказал он, отчего Чон Иль поежился. - И не забудь помыться.       После этих слов Казуо в последний раз одарил его усмешкой и удалился. Рассеянно посмотрев на салфетку, мальчишка вздохнул. Он не умел читать.       "Что же делать? Попросить Мастера прочитать для меня адрес? Думаю, глупо беспокоить его, учитывая его состояние. Да и лишние вопросы ни к чему.."       Чон Иль задумался, намывая свое тело в маленькой ванной в мастерской. Затем он вспомнил про одного знакомого корейца, который должен был уметь читать. Он работал на одну богатую семью и жил в качестве прислуги. Помнится, как на рынке он пересказывал истории из жизни японской семьи другим таким же корейцам, в том числе и Чон Илю, и осуждал письма, которые его господину пишут. "Вся эта вежливость - просто показуха. Под этой вежливостью скрывается тупость этих идиотов, хотя по их солидному виду так не скажешь. Но самое смешное, что мой господин такой же идиот. Все японцы идиоты".       Тот Пак Чон Иль, который только приехал в Японию и был настроен негативно, согласился бы с Сон Ха Джином, но это было так давно и столько всего изменилось. Отношение к японцам тоже. В любом случае, кореец был настроен пойти вечером к своему знакомому и попросить его о маленькой услуге.       Поработав, не обращая внимания на небольшую тревогу внутри, Чон Иль отправился в коттедж семьи Хацумото. Он робко постучал в дверь и, как ожидалось, ее открыл Сон Ха Джин - парень чуть старше Чон Иля. Выглядел он и одет был получше, так как по его словам, господин с госпожой были довольно щедрыми. Слегка поклонившись, юноша негромко сказал:       - Прости за беспокойство, но у меня есть одна просьба. Это не займет много времени.       - Какая? - нетерпеливо спросил тот и Чон Иль протянул салфетку, попросив прочитать адрес.       После того, как Ха Джин прошелся глазами по салфетке, он приглушенно ответил, подозрительно смотря на юношу:       - Это место славится как "место разврата". Где ты это взял? - он потряс салфетку, отчего Чон Иль запаниковал еще сильнее.       - Хённим, прошу, скажи мне адрес. Я.. объясню позже.       Парень вздохнул и назвал адрес. Даже подсказал, как туда добраться.       - Спасибо, я у тебя в долгу! - Чон Иль улыбнулся и побежал, ведь до десяти часов оставалось всего полчаса, а это "место разврата" находилось на другом конце Осаки.       Добираясь до него, юноша обдумывал, действительно ли ему это нужно. Конечно, он восхищался Мияхарой, но скоро... все изменится. Скоро Мияхара (или теперь лучше называть его просто Казуо?) переспит с ним, а дальше что? Они ведь сблизятся? Чон Иль улыбнулся, подумав о том, что они станут проводить больше времени вне ателье и станут непринужденно болтать о разном. Его охватило предвкушение и он едва ли не хихикал, вспоминая то "лисье" выражение лица Казуо. Его ухмылку. Его голос. И шепот.       Запыхавшись, Чон Иль наконец дошел до того самого здания, состоящие из четырех этажей. Зайдя, на входе его встретила женщина среднего возраста, в фиолетовом кимоно и с трубкой. Она скептично оглядела корейца и уже хотела сказать что-то, но Чон Иль опередил ее:       - Не могли бы вы подсказать, где находится Хамада-сан?       Ее глаза раскрылись, как только она услышала имя японца и хмыкнув, она нехотя провела его по коридору.       Осматриваясь, Чон Иль отдаленно слышал стоны из комнат. И женские, и мужские. Он слегка посмотрел и старался не смотреть по сторонам, особенно на раздвижные традиционные двери из бумаги, через которую были видны тени сносящихся людей от свечей.       В какой-то степени это было даже... красиво. Но все же Чон Илю было как-то не по себе. Отбросив стеснение, он напомнил себе, что направляется к Казуо и даже слегка улыбнулся. Женщина, куря трубку, повела его на самый верхний этаж. Там была только одна раздвижная дверь и, остановившись, японка скептично оглядела мальчишку в последний раз, подбородком указав на дверь. Чон Иль поклонился с тихим "спасибо" и та удалилась.       Перед тем как зайти, Чон Иль снял обувь и, вздохнув, он отворил дверь и вошел, сразу же поклонившись.       - Ты опоздал. На двадцать минут. - холодно озвучил Мияхара и кореец почувствовал запах его сигары.       - Простите, господин. Я.. - не поднимая голову, он хотел начать оправдываться, но понял, что это бессмысленно. - Искренне прошу у Вас прощения.       "Так странно... странно, что он не ушел. Казуо дождался меня.." - подумав об этом, Чон Иль улыбнулся.       Японец подошел к нему вплотную и, подняв взгляд мальчишки за подбородок, оглядел раздраженно.       - Смеешься? Что же здесь такого смешного, м?       Даже такое выражение лица вызывало у Чон Иля восхищение. Он с приоткрытым ртом уставился на мужчину и не мог выдавить и слова. Он уже хотел сказать "Вы нравитесь мне", как Мияхара опередил его, говоря таким холодным тоном, что это звучало совсем как приказ:       - Раздевайся.       Чон Иль ошарашенно поморгал и отвел взгляд.       - Мияхара-сан... я стесняюсь.       Сначала мужчина молчал, а затем хмыкнул.       - Тебе помочь? - уже не так строго спросил он, опустив голову набок.       Кореец посмотрел на него с надеждой и кивнул. С ухмылкой Мияхара приблизился к нему и легко коснувшись шеи своими губами, пробрался руками под его старую серую юкату, трогая покрытую мурашками кожу груди. Чон Иль часто задышал, а его колени слегка подогнулись. Он довольно прикрыл глаза и отключил разум, полностью "падая" в руки японца.       - Какой ты чувствительный.. - прошептал Казуо и стал покрывать поцелуями уже не только шею корейца, но и его грудь.       Чон Иль положил руку на его затылок, касаясь нежных волос японца. Когда тот с ухмылкой поднял взгляд на корейца, он приблизился лицом и робко поцеловал, прикрывая глаза.       Это было самое блаженное чувство. Было так спокойно и хорошо. Тревога и паника пропали, осталось только сильное желание переспать и остаться с Мияхарой, забыв обо всем. Впрочем, Чон Иль уже обо всем забыл. Все, о чем он сейчас думал, был Казуо. Холодный, и в то же время горячий мужчина.       Он наконец снял с него одежду. Кореец остался в одном лишь белье. От стеснения и робости тоже не осталось следа, поэтому Чон Иль легко позволил Казуо уложить себя на татами, так же не отрываясь от его губ. С каждой минутой поцелуй становился все более страстным и очень мокрым, а внизу у Чон Иля становилось все теснее. Он потянулся и медленно снял с мужчины галстук, а затем начал расстегивать его рубашку. Тогда тот оторвался от поцелуя, бархатисто смеясь. Пока он снимал рубашку, кореец смущенно спросил:       - Почему вы смеетесь?..       - Просто так, - Казуо снял майку и Чон Иль, любуясь его голым торсом, приоткрыл рот от изумления. Японец же продолжал раздеваться и, пока он расстегивал ремень, мальчишка обратил внимания на его руки, что были покрыты венами. Появилось внезапное желание, чтобы эти руки оказались на его теле...       - Могу я звать вас просто "Казуо"? - проговорил Чон Иль, прикусив губу в ожидании ответа.       Мужчина с усмешкой поглядел на него и чуть помолчав, ответил:       - Только этой ночью.       Чон Иль улыбнулся и прошептал:       - Казуо, возьмите меня...       Ухмылка. Вновь эта ухмылка лиса. Корейцу хотелось стонать от одного только этого выражения лица. У него пропадал дар речи всякий раз, когда он смотрел на ухмыляющегося Мияхару. Тем не менее, сейчас у него вновь появилось дикое желание сказать "Вы мне нравитесь", но Казуо вновь был первее:       - Прежде чем сделать это, хочу предупредить тебя, - он сделал паузу, выбирая слова. Его голос звучал ровно. - То, что мы сделаем, не из-за каких-нибудь чувств, как ты говорил недавно. Это просто наслаждение для нас обоих. Если собираешься путать это с любовью или чем-то вроде того, то тебе лучше уйти.       "А.. вот теперь раскрылся настоящий подвох Казуо.." - была первая мысль, которая проскользнула в голове у мальчишки.       Он ошарашенно смотрел на вдумчивое лицо Казуо, с которого в какой-то момент пропала лисья ухмылка, и был сбит с толку. Все ведь так хорошо начиналось... Однако ему не хотелось уходить, что бы то ни было. Конечно, после всех ожиданий, которые Чон Иль сам себе наделал, было как никогда больно, но еще больнее было бы не ощутить вновь губы Мияхары, не почувствовать, как их тела стали одним целым, не услышать его тяжелое дыхание вперемешку со своим, не увидеть вновь его прекрасное нагое тело... Это было бы слишком большим упущением. Чон Иль ни в коем случае не хотел этого терять, даже не успев попробовать.       "Симпатия разве стоит того?" - с тихим вздохом подумал он и, нацепив слабую улыбку, он понимающе кивнул со словами:       - Как скажете, Казуо.       После этих слов японец улыбнулся в ответ и приподняв завороженный взгляд Чон Иля за подбородок, поцеловал, однако этот поцелуй не был таким долгим, как предыдущие.       "Интересно, зачем он целует меня, если сам при этом ничего не испытывает?" - подумал мальчишка. Слова мужчины крутятся в его голове и он не может перестать вспоминать их, пока Мияхара открывал баночку с вазелином. Он покраснел, как только японец достал вазелин и собрался смазывать смущенного мальчишку. Усмехнувшись, японец наклонился над ним так, что их лица были в паре сантиметров, оглядев его изумленное выражение лица, а затем медленно опустился к уху, шепча:       - Не бойся. Я постараюсь быть нежным.       - Спасибо? - прошептал в ответ Чон Иль неуверенно, отчего вновь послышался бархатистый смех мужчины. Тот отдалился и принялся смазывать вход корейца, что прикусил губу.       - Можешь шуметь, если хочешь, - великодушно разрешил Казуо, наслаждаясь тем, как неумело Пак Чон Иль подавляет стоны. - Я арендовал целый этаж для нас, чтобы никто не мог помешать.       - Очень мило.. с Вашей стороны, - проговорил мальчишка, еле сдерживаясь. Внизу так ныло от нетерпения, и в тоже время было больно от первого подобного опыта. Успокаивало только, что можно было положиться на Мияхару, который, очевидно, проделывает подобное не в первый раз.       "Много ли у него было... партнеров? Сколько девушек и парней побывало в его постели? И какой я по счету?" - эти вопросы крутились в голове Чон Иля, но он не решался озвучивать их вслух, боясь испортить атмосферу. Ему в целом было страшно сделать или сказать что-то не так, когда он находился рядом с мужчиной.       - Расслабься, - как можно мягче сказал Казуо, взглянув на напряженного мальчишку. - Будет не так больно.       Тот молча кивнул, действительно стараясь расслабить тело и не думать лишнего, но получалось не очень. Заметив это, мужчина вздохнул и прервавшись, опустился к нему, чтобы поцеловать. Чон Иль, не ожидавший этого, сначала пару секунд ошарашенно моргает, а затем прикрывает глаза в умиротворении и позволяет мыслям исчезнуть, пока сам он блаженно целуется с Мияхарой. Все-таки, нужно сфокусироваться на том, что прямо сейчас он с Мияхарой и нужно действительно наслаждаться не только моментом, но и процессом. Мальчишка и не заметил, как перестал ёрзать, после чего японец медленно отдаляется и продолжает начатое, с ухмылкой поглядывая на него.       - Есть в тебе что-то необычное, Пак Чон Иль, - сказал он проникновенно, вытащив пальцы.       Кореец приоткрыл рот, не зная, что ответить. Ему было невероятно приятно слышать это от мужчины, который привлекает его с давних времен, но он сам сказал недавно не ждать ничего серьезного... И как тогда воспринимать его слова?       Вновь вопросы, ответы на которые не узнать. Пора бы уже заканчивать с этим.       Не успевает Чон Иль моргнуть, как Казуо раздвигает его ноги еще шире и придвинувшись, собирается войти. Он закрывает глаза и пытается дышать ровно, чувствуя член Мияхары возле входа.       Наконец, тот медленно входит в него, стараясь не торопиться. Мальчишка прикусывает губу чуть ли не до крови, но Мияхара берет его за запястье и прижимает к татами, нависнув. Они смотрят друг на друга, оба чувствуя.. вожделение. Мужчина касается губами шеи Чон Иля, сначала нежно целуя, а затем страстно, прямо-таки всасывая кожу. И все это, параллельно медленно толкаясь в тело корейца, что уже не стеснялся стонать то ли от легкой боли, то ли от долгожданного наслаждения, которое ему обещал Казуо.       Оставив засос, японец отдаляется и берет член Чое Иля, что вздрогнул от его неожиданного прикосновения. Мияхара принялся ласкать его стоящий от возбуждения половой орган, моментами поглядывая на красного и стонущего мальчишку.       - Ты кажешься таким невинным, оттого мне интересно, ты когда-нибудь трогал себя здесь? - спросил он, не скрывая интереса.       Чон Иль неуверенно кивнул, заливаясь краской. Это была слишком деликатная тема и говорить о ней совсем не хотелось.       Стоило только корейцу привыкнуть к этим одновременно болезненным и приятным ощущениям, которые давал ему Казуо, тот ускорил темп.       В какой-то момент, Чон Иль не помнил в какой, он начал стонать его имя, до того его охватил экстаз. Он ловил ртом воздух, сцепив руки на шее Мияхары. Хотелось запечатлеть у себя в памяти этот момент, но мальчишка был слишком сосредоточен на процессе, чтобы запомнить все в мельчайших деталях, однако общее в его памяти все же осталось: лицо Казуо, нависнувшись над Чон Илем, посреди темной комнаты, где только они. Каждый раз вспоминая это, кореец слабо улыбался, чувствуя легкий стыд и блаженство. Это был его первый секс.       После наступившего оргазма, Чон Иль лежал и восстанавливал дыхание, пока Мияхара в этот момент курил сигару.       - Могу я попробовать?.. - спросил мальчишка осторожно. Ему так давно хотелось это сделать, смотря на курящего мужчину.       - Не стоит, - бросил Казуо с легкой улыбкой, притронувшись к засосу на шее Чон Иля. - Не хочу портить такого порядочного мальчика, как ты. Думаю, твои родители курению не обрадуются.       - Но вы уже "испортили" меня, господин... - тихо возразил тот, не решаясь смотреть в глаза. Его кожа вновь покрылась мурашками от этого прикосновения. - А родители... не узнают. Мой отец умер, а мама.. в Корее. Я здесь совсем один.       - Вот как, - улыбка исчезла с лица мужчины и, чуть подумав, он протянул сигару. Он никак не прокомментировал сказанное корейцем и не спросил о продолжении.       Чон Иль обрадовался и с предвкушением взял ее. Осторожно сделал затяжку и начал кашлять.       - Что и следовало ожидать, - скептично бросил Мияхара и хотел взять сигару обратно, но кореец покачал головой и отодвинул руку.       - П-позвольте мне еще один раз... - откашлявшись, попросил он. - Я просто был не готов.       Мияхара вздохнул и хмыкнул, посмотрев на него, мол, давай-давай, я подожду. Чон Иль смущенно улыбнулся и вновь закурил. И вновь закашлял.       - Ну все, это детям не игрушка, - сказал Казуо притворно строго, взяв у того сигару.       - Я не ре.. кхе-кхе, не ребенок, - обиженно ответил Чон Иль. - Я уже взрослый мужчина.       В ответ на это Мияхара лишь посмеялся, но ничего не сказал, покуривая.       - Я ведь серьезно... Казуо.       - Тебе больше необязательно звать меня по имени, - заметил мужчина.       - Но вы ведь сказали "только этой ночью" и сейчас еще ночь, - возразил Чон Иль еле слышно, опустив глаза. Он услышал, как тот затушил сигару.       Казуо приблизился и двумя пальцами приподнял его взгляд за подбородок с этой лисьей ухмылкой.       - Оказывается, ты капризнее, чем я ожидал.       Приоткрыв рот от того, что его лицо вновь так близко, Чон Иль выдавил тихое "простите", а затем потянулся, чтобы поцеловать, но Мияхара отпустил его и отдалился. Чувствовалось, как вновь появилась та граница между ними, которая была, когда кореец только пришел сюда. Его охватила тоска.       - Мне пора, - сказал Казуо безэмоционально и начал неспешно одеваться.       Как только он натянул костюм на влажное тело, он кинул пару купюр около вымотанного и в то же время растерянного Чон Иля. Тот поднял недоуменный взгляд на мужчину, что вновь натянул вежливую улыбку.       - Ну что ж, прощай, Пак Чон Иль. Доброй ночи.       Японец развернулся и собрался уходить, но слегка раздраженный Чон Иль вскочил и остановил его, схватив за руку. Он не желал прощаться вот так скоро, поэтому смотря в вопросительное лицо Мияхары, он быстро выдавил:       - За что вы мне заплатили сейчас? Я ведь не проститут... Я всего лишь попросил вас о помощи, господин. Вы выполнили мою просьбу и платить ни к чему, - мальчишка протянул купюры, но японец, выгнув бровь, равнодушно оглядел их и не взял.       - Считай, это от меня подарок, - сухо ответил он и выхватил руку.       - Мы можем повторить это? Когда вам угодно, - покраснев, спросил мальчишка. Он опустил глаза, искренне надеясь, что Казуо ответит "да".       - Даже не знаю. Я ведь научил тебя, как ты и просил, - слабо улыбнулся он, услышав смущение в голосе. - Зачем учить то, что уже знаешь?       - Я не до конца знаю. Мне еще нужно освоить это, ведь я хочу быть таким же опытным, как вы, - сказал мальчишка, откровенно подлизываясь, игнорируя стыд. Сейчас самое главное для него было - это знать точно, что Мияхара снисходится.       Он лишь усмехнулся от этой лести. Верно, ему не впервой слышать подобное, поэтому ему кажется это забавным. От осознания этого Чон Илю стало еще более неловко.       - Я думаю, это все только усложнит. Как никак, я ведь твой клиент, - пожал плечами тот. В глазах корейца показалось отчаяние и он поджал губы. Если он начнет умолять, то Казуо почувствует лишь отвращение.       - Вам.. вам хотя бы немного понравилось, господин? - решил спросить Чон Иль напоследок, стараясь не выдавать разочарования, но кажется вышло не очень. Хотя, уже было неважно. Вопреки прекрасно проведенной ночи с Мияхарой, была горькость в том, что она так быстро подошла к концу.       Повисла задумчивая тишина. Затем послышался смешок японца.       - Ну, тебе и правда есть куда расти в этом.       Для Чон Иля эти слова были равносильны пощечине. Ему внезапно захотелось плакать, а еще ему было холодно, так как на нем совсем не было одежды. Он задрожал и сдерживался, чтобы не всхлипнуть сейчас. Этот наплыв чувствительности был совсем не кстати, но ему искренне было грустно и он не мог ничего поделать.       - Однако, - продолжил Казуо спустя несколько мгновений. - В целом было неплохо.       "Искренен ли он?" - с сомнением подумал Чон Иль, почувствовав, что комментарий совсем никак не исправил ситуацию и ему все так же было обидно. Он осторожно поднял глаза на мужчину.       - Для первого раза ты был не самым ужасным партнером, с которым мне доводилось трахаться, Пак Чон Иль, в этом я тебя уверяю, - заключил японец с ухмылкой. - Может, и повторим. А теперь мне правда пора идти. До четверга.       Открыв раздвижную дверь и обувшись, Мияхара оставил мальчишку и ушел. Чон Иль перевел влажные глаза на купюры, лежащие на полу, и закрыл лицо руками, позволив эмоциям выйти наружу.       Более менее успокоившись, он слабо улыбнулся, вспомнив это благосклонное "может, и повторим", брошенное мужчиной.       Может, и повторим.