Aibetsuriku

      Две недели спустя прибытия Шин У, скончался Фурукава-сан. Его дети устроили скромные похороны, на которые пошли и Чон Иль, и Шин У из вежливости, и Мияхара тоже. Кореец чувствовал искреннюю грусть и скорбь из-за смерти сенсея. За эти годы они успели сблизиться, старик многому научил юношу и даже передал свою мастерскую. Его сын и дочь были такими же добрыми, как и он сам.       Чон Иль краем глаза смотрел на Казуо и в один раз они даже столкнулись взглядами. Выражение лица мужчины не передавало абсолютно ничего: на нем была холодность, которую кореец уже привык видеть. Ему было интересно, что испытывает Казуо? Его эмоции всегда так трудно увидеть.       Он стоял в черном костюме и черной рубашке с галстуком. Все это, конечно же, было сшито Мияхарой.       После похорон Чон Иль с младшим отправились домой пешком. Они не разговаривали всю дорогу, погрузившись в свои мысли. Старший прокручивал слова Мастера о Казуо, понимая, что он прав, но когда эти лисьи глаза смотрят, словно в душу... невозможно удержаться. Тишину нарушил Шин У, спрашивая несколько мрачно:       - Хён... кем тебе приходится тот мужчина?       Чон Иль рассеянно посмотрел на брата и улыбнулся.       - Постоянный клиент в мастерской. Его зовут Мияхара Казуо, запомни - он многоуважаемый мужчина. Если столкнешься с ним, то здоровайся как следует и не позорь меня, хорошо?       - Хён, - Шин У остановился и Чон Иль вместе с ним. Лицо младшего выглядело раздражительнее, чем до этого, и голос тоже изменился. - Я видел, как вы смотрите друг на друга. И я знаю, что ты встречался с ним в ту ночь, когда я только приехал.       Чон Иль изумленно посмотрел на брата и не знал, что сказать.       - Скажи мне, что это не то, что я думаю.       - Шин У...       - Он платит тебе, чтобы вы делали это? Ты поэтому возвращаться не хочешь? - младший спрашивал все настойчивее, пытаясь докопаться до истины, из-за чего Чон Иль чувствовал себя не по себе. Ему не хотелось вовлекать младшего.       - Шин У, дело не в этом! - прикрикнув, ответил наконец он. Шин У приблизился, пристально смотря в глаза.       - Тогда в чем, хён?       Чон Иль отводит взгляд, вздыхая.       - Я знаю, это звучит странно, но мне здесь нравится. Я уже не чувствую себя чужим.. И у меня даже есть друзья, - он улыбнулся. - Я нашел дело, которым мне нравится заниматься и которое приносит достаточно денег, чтобы ты и мама жили, не голодая. Поэтому я просил и прошу тебя вернуться в Корею. У тебя есть редкий шанс пойти в университет, Шин У, и ты должен им воспользоваться.       - Речь сейчас не про меня, - обрывает младший, за что Чон Иль стучит по его лбу.       - Про тебя, конечно, про кого еще, - он усмехается, потрепав надутого Шин У по волосам. - Мне правда приятно, что ты хочешь помогать мне, но будет лучше, если хотя бы у одного в нашей семье будет образование. Я хочу лучшего для тебя, Шин У.       - Какой смысл учиться в университете, если это на языке наших врагов? - угрюмо говорит он, не поднимая глаз.       - Как никак, но это остается образованием. Оно ценится, каким бы оно не было.       Сначала Шин У молчит и по нему было видно, что ему хочется возразить, но он просто вздыхает, думая о своем. Его взгляд смягчается и он смотрит на старшего, говоря:       - Я очень скучал по тебе все это время.. И мама тоже.       - Я знаю, - вздыхая, говорит Чон Иль тоскливо и медленно притягивает Шин У, чтобы обнять.       - Ты совсем не рассматриваешь вариант вернуться домой? Может, откроешь там ателье...       Чон Иль лишь улыбается.       - Может, когда-нибудь.. Но пока, мое место здесь.       Шин У молчит, обнимая старшего. Эти объятия казались такими теплыми. Даже в Корее, еще до того как Чон Иль уехал, они никогда так не обнимались. Долгая разлука многое меняет.

***

      Шин У должен был уехать через пару дней в Корею. До этого времени он слонялся, гулял по городу, но из-за дождливой погоды было не очень. Он пытался помогать брату, но вскоре понял, что шитье - это не его. Поэтому он просто бродил по городу, пока не заметил идущего под зонтом Мияхару.       Юноша оглядел его с неким подозрением, вспомнив, что Чон Иль так и не ответил прямо, что между ними двумя. Ему слабо верилось, что этот богатенький японец и правда просто "постоянный клиент".       Шин У направился навстречу ему, уже будучи мокрым до ниточки, в то время как мужчина стоял сухой под зонтом. Преградив ему дорогу, мальчишка слабо поклонился, замечая как Казуо недоуменно выгибает бровь, не ожидав, что тот захочет поговорить с ним.       - Мияхара-сан, верно? - спрашивает Шин У нетерпеливо на почти чистом японском, с легким раздражением смотря на мужчину. Ему казалось, тот смотрит на него с высокомерием. Как все японцы.       - Да. А ты брат Пак Чон Иля, если не ошибаюсь, - говорит он спокойно. Мальчишка кивает.       - Мой брат говорил, что Вы ему просто клиент, но это ведь не так, да?       - Я не намерен обсуждать с тобой что-либо, - отрезает Мияхара, желая пойти дальше, но Шин У упрямо встает у него на пути. - Какая наглость... К чему ты допрашиваешь меня?       - К тому, что Вы должны отстать от моего брата, - на это заявление японец лишь хмыкает.       - Правда? Это Пак Чон Иль попросил тебя сказать это мне? - с усмешкой спросил он.       - Неважно. Мияхара-сан, если Вы не прекратите.. - Шин У не доканчивает, дрогнув от того, что мужчина резко приближается к нему, стоя всего в нескольким сантиметрах от него. Его холодный взгляд устрашает, особенно то, как он сверху вниз смотрит на юнца.       - Да кто ты такой, чтобы угрожать мне?       В ответ на это Шин У пытается не выдавать внутренний страх, смотря прямо в хищные глаза Казуо.       - Таких японцев как Вы, Мияхара-сан, полно. Считаете, что Вам все можно, раз у вас есть деньги, но Вы даже и не думаете о других, только о себе. Вы держите Чон Иля, не давая ему вернуться домой!       Мужчина сначала осматривает того с презрением, а затем усмехается, из-за чего Шин У еще сильнее раздражается.       - Ты думаешь, что я пользуюсь твоим братцем? А если я скажу, что ему самому нравится то, что мы делаем?       - Невозможно, - скептично отвечает кореец после некоторой паузы, хотя в его голосе прокрадывается сомнение, что это может быть правдой. В ответ на это Мияхара смеется.       - Глупый и невоспитанный мальчишка. Прекрати лезть не в свое дело, пока я добрый.       - Прекратите видеться с моим братом, - требовательно говорит Шин У, не отступая, на что японец роняет зонт, чтобы грубо взять его за шиворот, притягивая к себе. Смотря на того с нескрываемым раздражением, Мияхара говорит сквозь зубы:       - Довольно, - его взгляд был самым грозным из всех, что когда либо видел мальчишка. Ни мама, ни учителя в порыве злости никогда так на него не глядели. - Лучше бы тебе заткнуться, иначе мне придется будет помочь тебе. Я ведь уже сказал тебе не лезть не в свое дело. Подумай о своем любимом брате и прекрати выпендриваться. Раздражает. Ты все понял, малыш Шин У? - со слабой улыбкой спрашивает Казуо, уже с влажными волосами и одеждой. Мальчишка, затаив дыхание, отводит взгляд. Эта улыбка такая обманчиво-спокойная, пока голос мужчины издает такую угрозу. Даже мурашки по коже пробежались. - Будь паинькой и слушайся брата, - не дожидаясь ответа, напоследок говорит Мияхара, отпустив и заботливо поправив воротник Шин У, а затем он поднимает зонт и уходит.       Недовольный мальчишка провожает его взглядом и сжимает кулаки от бессильной ситуации, чувствуя злость. Его бесила самоуверенность японца, бесило то, как он поставил его на место, даже не стараясь. Он пошел в мастерскую, еле сдерживаясь, чтобы не сломать что-то.       Увидев его мокрого и даже не заметив угрюмости младшего, Чон Иль со вздохом произносит:       - Ты весь промок. Говорил ведь взять зонтик.       Проигнорировав это, чуть ли не крича, Шин У спрашивает:       - То, что ты и Мияхара делаете, нравится тебе?! Как тебе может это нравится, Пак Чон Иль?! - чуть ли не крича, спрашивает Шин У. Он сердито выдыхает воздух через рот и смотрит на брата, видя изумленность и недоумение на его лице. - А если мама узнает, чем ты здесь занимаешься...       - Шин У, ты не понимаешь, - говорит Чон Иль, хотя у самого не находятся слов сказать.       - Так объясни! - уже повысив голос, произносит младший. Чон Иль вздрагивает, не ожидая, что его братик умеет так злиться. - Я не узнаю тебя, хён! После всего, что произошло в Корее, после того, что они сделали с отцом, ты все равно выбираешь японца! Ты с ума сош...       Не успевает он закончить, как Чон Иль дает ему пощечину. Старший не контролировал свое тело, рука сама потянулась ударить, чтобы утихомирить. Они и раньше дрались, но игриво, никогда их ссоры не заходили далеко.       Тот с широко открытыми от удивления глазами переводит взгляд на него и приоткрывает рот, но Чон Иль опережает его, говоря:       - Извини, но тебе нужно было успокоиться, - старший подбирает слова, не желая рассказывать все. - Я говорил тебе, что он мне просто клиент. Ничего больше.       Повисла тишина. Шин У вздыхает, игнорируя красный след на щеке. Затем он разбито спрашивает, не смотря на брата:       - Ты так и не скажешь мне правду, да? А вот он признался.       В этот момент лицо Чон Иля становится напряженным и он берет младшего за плечи, со страхом спрашивая:       - Ты ГОВОРИЛ с ним?!       Пытаясь убрать с себя руки старшего, Шин У молчит, хмурясь, поэтому Чон Иль нетерпеливо кричит:       - Отвечай! Сейчас же! Что ты ему сказал?!       - Я сказал ему отстать от тебя, - на удивление спокойно отвечает мальчишка, твердо смотря в лицо брата.       Чон Иль же в этот момент задумчиво смотрит в одну точку, чувствуя тревогу. Что подумает о нем Мияхара? Их отношения и так в подвешенном состоянии, вдруг эта выходка только усугубит все? Отбросив эти вопросы, он поднимает взгляд на младшего и спрашивает:       - Где ты говорил с ним? Куда он пошел?       Шин У поджимает губы и молчит.       - Пак Шин У, сейчас же скажи мне где, - требовательно сказал он, смотря в его капризные глаза.       "Будь паинькой и слушайся брата." - вспомнив слова, сказанные Казуо, Шин У с отвращением поморщился. А затем посмотрел в умоляющий взгляд старшего и нехотя называет место.       Чон Иль поспешно бежит, забыв про зонтик. Ему было не до этого: до смерти хотелось оправдаться, объяснить Казуо, что его младший братик просто забылся и совсем не это имел ввиду.       Он и не заметил, как уже стемнело. Остановившись перед рестораном, что назвал Шин У, юноша сделал глубокий вдох, успокаивая себя. Сейчас он разъяснит все с японцем и все встанет на свои места. Он решительно зашел внутрь и осмотрелся. В общем зале Казуо не было, значит он должен быть в приватной комнате, ведь по силуэтам через сёдзи было видно, что там за столиками тоже сидят люди.       - Могу я узнать, в какой кабине находится Мияхара-сан? - спросил Пак Чон Иль нетерпеливо у администратора в кимоно. Тот выгнул бровь и повел его, открывая раздвижную дверь.       Заглянув внутрь, Чон Иль заметил, как за чабудай сидят пятеро пьяных мужчин в костюмах, среди которых и Казуо, а также три гейши, которые постоянно наливают им саке. Волосы мужчины слегка растрепаны, галстук расслаблен, а на щеках слабый румянец от алкоголя. Даже так он выглядел прекрасно.       Подняв взгляд на стоящего в дверях Чон Иля, он улыбается еще шире и встает со словами: "Надо же, кто сюда явился!". Приобняв его за плечи, Казуо на вопросы таких же пьяных коллег о том, кто это, отвечает:       - Да это же мой ценный портной! - корейцу становится не по себе и он опускает глаза, чувствуя в груди боль, что он всего лишь "портной".       - Мияхара-сан.. - шепчет он, пытаясь сказать, чтобы они вместе вышли, но тот говорит какой-то бред тем мужчинам. - Мияхара-сан.. Казуо.       - Ого, Мияхара-сан, Вы настолько близки с вашим портным, что он называет вас по имени? - сказал один из мужчин, смеясь. Казуо в этот момент ничего не отвечает, а лишь смотрит на рассеянного корейца, все еще с затуманенными глазами.       - Вам послышалось, Окамото-сан, - говорит он несколько холодно, а на лице у Окамото в этот момент появляется ухмылка.       Мужчины продолжают разговор и когда Казуо хочет сесть обратно на свое место, Чон Иль придерживает его за руку, жалобными глазами смотря на него.       - Мы можем поговорить, пожалуйста?       Несколько секунд они молча глядят друг на друга, а затем Мияхара усмехается и прощается с коллегами. Он накидывает пиджак, который когда-то сшил кореец и они выходят из ресторана. Мальчишка лишь следует за ним на улицу, не решаясь начинать говорить. Он даже правильных слов подобрать не мог и все забыл, хотя по дороге был уверен, что хочет сказать, как именно оправдается и как извинится. Теперь же все забылось.       Когда они оказались на влажной улице, Мияхара закурил сигару и направился к машине, что стояла недалеко. За рулем сидел, по всей видимости, его водитель. Чон Иль неуверенно сел вслед за ним и мужчина приказал водителю ехать домой. Кореец ошарашенно смотрел на Казуо, удивляясь, что тот везет его к себе домой.       - Господин... - начинает он и, когда мужчина смотрит на него, уже хочет начать оправдываться. Заметив это, Мияхара притягивает его к себе и целует, даже не дав шанса. Чон Иль чувствует вкус саке на языке японца и запах сигары. Ему внезапно стало все равно, пока его губы соприкасаются с его губами. Было все равно, что водитель может видеть их и на дрожь от холода тоже было все равно. Хотелось лишь, чтобы этот поцелуй не заканчивался.       На хоть какое-то мгновение, пусть и короткое, хотелось верить, что этот поцелуй значит для Казуо то же, что и для Чон Иля. Но как только тот отстраняется, становится грустно. Юноша тянется за продолжением, но Мияхара в этот момент уже затягивается сигарой.       Они едут в тишине следующие десять минут. Затем, когда машина останавливается, они выходят и Чон Иль видит перед собой большой традиционный японский дом. Он был двухэтажным, с небольшим прудом и японским садом. Кореец приоткрыл рот, завороженно осматривая его и не замечает, как их встречает прислуга дома. Дворецкий и три служанки. Все они низко поклонились, здороваясь. Чон Иль чувствовал себя неловко и просто молча пошел за Казуо в дом, снимая обувь при входе. Он слишком стеснялся смотреть по сторонам. Они поднялись по лестнице на второй этаж и мужчина, открыв раздвижную дверь, зашел в просторную спальную комнату. К удивлению Чон Иля, здесь была настоящая европейская кровать.       Мияхара стал снимать с себя галстук, но юноше захотелось помочь ему. Он близко подошел к японцу и, сняв с него пиджак, стал расстегивать его рубашку, моментами смотря в его затуманенные глаза. С такого близкого расстояния мальчишка чувствовал перегар. Закончив расстегивать, он снял рубашку.       Нерешительно опустившись на колени, он снял ремень с брюк Казуо и расстегнул ширинку. Подумав пару секунд, он спустил вниз брюки вместе с трусами. Член мужчины стоял.       Взяв его дрожащими пальцами, Чон Иль осторожно берет его в рот, отчего колени мужчины слегка подгибаются и он ухватывается своей твердой рукой за плечо мальчишки. В мыслях тот отмечает, какой Мияхара сильный. Тот дышит через рот и с его рта доносятся сдавленные стоны, пока юноша старательно сосет.       Не выдерживая, спустя три минуты мужчина поднимает его на ноги, смотря жадными глазами, и опрокидывает на кровать, наваливаясь сверху. Его брюки с трусами и рубашка валяются на полу и майка летит к ним. Они пристально смотрят друг на друга и теперь голый Казуо раздевает мальчишку. Тот ликует в душе, чувствуя как недавняя тревога и неловкость исчезли. Осталось лишь умиротворение. Он улыбается, смотря как вся одежда оказывается на полу. Чон Иль тянется и целует мужчину, приобнимая его за шею. Плевать, что тот пьян. Плевать, что завтра он наверно и не вспомнит, не придаст всему этому значение. В данный момент было так хорошо.       Те болезненные ощущения в его первый раз казались нелепицей, ведь как секс с Казуо мог причинять боль? Все, что чувствовал мальчишка сейчас, было наслаждение. Оргазм был конечной точкой этого удовольствия, но сам процесс... Процесс был в сто раз приятнее. Нежные прикосновения Казуо, которые тот не очень часто себе позволял, кружили голову мальчишки. А еще разнообразие поз, которые они перепробовали за эту ночь, в какой-то степени ошеломило Чон Иля, ведь он даже и представить не мог, что так вообще можно заниматься любовью.. Много лет спустя вспоминая, Чон Иль признавал себе, что именно это была самая лучшая ночь в его жизни - в спальне Казуо.       Открыв глаза следующим утром, юноша с тоской обнаружил, что мужчины нет рядом. Его старая юката аккуратно лежит на тумбочке, вместе с бельем. Юноша со вздохом одевается и замечает черный кожаный кошелек на полу. Подумав, что с похмелья Мияхара обронил его, он улыбнулся. Подняв его, он открывает и по большому количеству купюр точно убеждается, что это принадлежит Казуо. В его голове даже мельком не проскальзывает мысль взять деньги, но любопытство двигало им посмотреть, что еще есть в кошелке. Он наткнулся на маленькую черно-белую фотографию. Улыбка медленно спала и его глаза широко раскрылись. Он выронил кошелек, дрожащей рукой держа фотографию.       На ней был изображен Мияхара. На нем, как и обычно, был строгий темный костюм. Его волосы лежали еще аккуратнее, чем обычно, а лицо было слегка повернуто, показывая четкие черты лица и скулы. Его взгляд был холодным, но таким родным. Чон Иль бы утонул в его глазах, если бы не осматривал картинку дальше.       Возле Казуо сидела женщина. Она, в отличии от него, слегка улыбалась. Ее волосы были собраны в высокую традиционную прическу и она была в роскошном кимоно. На коленях женщины сидела маленькая девочка, тоже в кимоно. Ее глаза были похожи на глаза Мияхары.       Чон Иль опустошенно смотрел на мужчину на фотографии и не заметил, как подступили слезы. Ему не верилось, не хотелось верить. В глубине души он понимал, что между ним и Казуо есть пропасть, что бóльшая часть жизни Казуо скрыта от него, но сталкиваться с реальностью ранило. Сильно. Его рука подрагивала, а челюсть была сжата, сдерживая звуки рвущейся наружу горечи. Сначала хотелось разорвать фотографию в клочья, но от нарастающей злости и отчаяния его отвлек голос дворецкого за дверью:       - Господин, вы уже проснулись?       Кореец вздрогнул и убрал фотографию, спрятав ее в юкате. Он вытер слезы и подошел к двери, открывая ее.       - Доброе утро, господин, - говорит старик, кланяясь. Впервые к Чон Илю так обращались. - Мияхара-сан в данный момент на работе, поэтому не сможет составить вам компанию за завтраком. Вы можете умыться в ванной комнате, - тот указал рукой в направление комнаты в конце коридора. - а затем спускайтесь вниз на завтрак.       Чон Иль ошарашенно кивнул и послушался. В какой-то степени, он был даже рад, что Казуо сейчас нет. Нужно было собраться с мыслями, прежде чем выяснять что-либо.       Пока он умывался, навязчивые мысли о том, что японец изменил своей жене с Чон Илем, не могли покинуть его голову. Конечно, его удивляло, что оказывается тот женат, хотя с другой стороны это должно было быть очевидным, что у такого мужчины как Мияхара есть жена. Затем он вспомнил ту юную японку на мосту и слова мужчины: "... меня обломали на эту ночь". Верно, Чон Иль всего лишь один из людей, с которыми Казуо просто проводит ночь... Понимая это, еще с самого начала их "необычных отношений", все равно было больно.       Сначала корейцу хотелось поскорее уйти, сбежать из дома женатого мужчины, но затем после долгих раздумий его охватило желание поговорить с ним и узнать, почему Мияхара не сказал о своей супруге.       Спустившись, на первом этаже одна из служанок ждала Чон Иля и затем повела его в столовую. Он успел быстро осмотреть коридор и гостиную, пока не оказался в столовой, где его ждал накрытый стол с едой. Тарелок с различной едой здесь было около десяти штук, не меньше. Кореец в удивлении завис, смотря на это все с широко открытыми глазами. Дворецкий, улыбнувшись, отодвинул стул для него, намекая садиться.       Чон Иль на ватных ногах подошел и сел, все еще не веря, что он может есть такую еду. Его обычный рацион состоял из рамэна и онигири, но перед собой он видел омурайсу, варенные яйца, татаки, несколько различных булочек, оладьи, блины, рис и кашу.       - Что вы желаете выпить, господин? - спросил дворецкий. - Зеленый чай, кофе или может быть воду?       - Ч-чай, пожалуйста.       Старик налил ему чай и вся прислуга в молчании уставилась на Чон Иля, что чувствовал себя неловко.       - Можете приступать к завтраку, господин, - добродушно сказал дворецкий и юноша неуверенно взял палочки. - Вас что-то беспокоит?       - Вам необязательно так обслуживать меня... я всего лишь портной, незачем так официально ко мне обращаться, - ответил Чон Иль, несколько угрюмо смотря в тарелку.       - Вы гость Мияхары-сан, господин. Естественно мы будем обращаться с вами должным образом, - с легкой улыбкой пояснил дворецкий.       "Гость" - пронеслось эхом в голове Чон Иля.       "Верно.. я кто-угодно Мияхаре, но только не любовник. Даже осознавая это, я все равно не могу смириться... Сколько бы не старался, как бы сильно я не обманывал его или себя, мне очень очень нравится Мияхара.. Даже после того, что я узнал о нем." - пережевывая омурайсу, думал он.       - Могу я дождаться Мияхара-сана здесь?       Вопрос немного застал дворецкого врасплох, но поклонившись, он ответил:       - Думаю, хозяин не будет против.       Закончив с завтраком, старик провел корейца в гостиную дома. Там находился небольшой диван из кожи и журнальный столик. Напротив окна, через которое падал солнечный свет, стоял большой шкаф с книгами.       "Мне следует научиться читать. Уже столько времени живу здесь, и до сих пор не умею.." - подумал Чон Иль, осматривая книги. - "Интересно, если бы я попросил Мияхару научить меня читать, он бы согласился?.."       Время шло довольно медленно. И, тем не менее, находиться в доме Мияхары было довольно уютно, хоть и непривычно. Хотя снаружи дом был выполнен в традиционном японском стиле, внутри он был больше в европейском. Практически отсутствовали раздвижные двери, пол был покрыт паркетом, что было редкостью. Это было необычно видеть. Чон Иля окружало столько красивых и дорогих вещей вроде фарфоровых статуэток и ваз, что ему в какой-то степени было страшно к ним прикоснуться и сломать. А еще ему казалось, что он недостоин находиться здесь. Хоть Казуо никогда не указывал тому на их классовое неравенство, оно никуда не исчезло, и Мияхара все равно оставался богатым, а Чон Иль бедным. Они жили в разных мирах и все равно пересекались. Мальчишка улыбнулся этой мысли, особенно от маленькой надежды о том, что когда-нибудь они смогут хотя бы немного, но сравняться.       Он даже сумел побыть полезным. Заметив, что штора в гостиной слегка порвана, он настоял, что зашьет это, несмотря на то, что дворецкий и служанки отговаривали его и убеждали, что справятся сами.       - Мне все равно нечем больше заняться, - с улыбкой пояснил он, прежде чем зашить. - Пожалуйста, продолжайте работать и не обращайте на меня внимание.       Так и наступил вечер. К шести часам послышались звуки машины, что припарковал водитель Мияхары. Чон Иль выглянул в окно и заметил японца, выходящего из машины. Его выражение лица выглядело уставшим.       - Хозяин здесь! - объявила одна из служанок и они всем составом вышли встречать своего господина.       Чон Иль резко почувствовал себя не в своей тарелке. От прихода Мияхары он, прямо как прошлым вечером, резко забыл, о чем хотел поговорить с ним и руки слегка начали дрожать.       Когда мужчина зашел в дом и заметил Чон Иля, опустившего в глаза, он слегка удивленно сказал:       - Не ожидал, что ты еще здесь.       Чон Иль прикусил губу и поднял глаза, поклонившись.       - Мне нужно поговорить с вами, Мияхара-сан.. - начал он осторожно и моментально пожалел, что затеял этот разговор. Стоя перед японцем, он чувствовал как жар прилил к щекам и ему стало страшно продолжать.       - Неужели? - спросил он невозмутимо, направляясь в свою спальню, попутно снимая галстук. Кореец пошел за ним следом. - Это должно быть что-то очень важное. Забеременеть ты не мог, тогда что же случилось? - в шутливом тоне спросил он, раздеваясь.       - Это... Понимаете...       - Хотя знаешь, на сегодня мне хватает новостей. На работе, честно признаться, переполох. Если это может подождать, давай лучше в другой раз.       Мальчишка опустил глаза. Ему хотелось возразить и одновременно не хотелось. Его тяготили несказанные слова, что он держал в себе, но в то же время это было так просто - отодвинуть длинный и, скорее всего, неприятный разговор.       - Хорошо, - согласился он тихо. - Тогда я пойду, господин.       - Не так быстро. В этом нет нужды, - с ухмылкой заверил Мияхара, стоя в одном белье. Он приблизился к Чон Илю и приподнял его взгляд за подбородок. - Раз ты уже здесь, то останься на ужин, а после.. насладимся вместе "десертом". Как на это смотришь?       Чон Иль покраснел, чувствуя как лицо горит. Он попытался покачать головой, уверяя себя, что перед ним женатый мужчина и что это неправильно...       - Нет? Ты уверен? - забавляясь, протянул Казуо, приближаясь к нему лицом. Чон Иль кивнул, стесняясь смотреть в глаза. - А я что-то тебе не верю. Думаю, я не дождусь своего "десерта" до конца ужина. Я так хочу его прямо сейчас.       После этих слов мужчина коснулся своими губами губы корейца, ласково гладя второй рукой его щеку.       "Я словно таю, когда он так со мной нежен... Я не могу оттолкнуть его, как бы не пытался.." - подумал Чон Иль, закрывая глаза и чувствуя язык мужчины.       Тот медленно прижал его к стене, поглаживая плечи и шею. Они страстно целовались, не думая ни о чем. Осадок на душе никуда не исчез, но все же было лучше чем до этого, ведь мальчишка был в его объятиях. В этих обманчиво-ласковых объятиях.       Чон Иль и не заметил, как оказался опрокинут на кровать, все так же не отрываясь от губ Казуо.       Когда он почувствовал, как прохладная рука мужчины тянется к его груди, он резко вспомнил про фотографию, припрятанную в юкате. Его тело будто хватил удар тока и, дернувшись, он рефлекторно схватил мужчину за запястье, не давая проникнуть под одежду. Вопросительно посмотрев на мальчишку, Мияхара медленно отстранился. Заметив этот взгляд, Чон Иль залился краской и выдавил первое оправдание, которое пришло ему в голову:       - Я нехорошо себя чувствую, господин...       Взгляд японца смягчился и он спросил:       - Ты болен?       - Просто голова болит, ничего такого... - Чон Илю было стыдно врать, поэтому он смущенно отвел взгляд.       Пару секунд Казуо проницательно смотрел на него, а затем неторопливо поднялся негромким "ничего не поделать", молча накидывая бархатный красный халат. Даже не возникло мысли попытаться уговорить корейца. Чон Иль с тоской поднялся следом и подойдя со спины, робко обнял мужчину, утыкаясь в плечо. Он и сам не понимал, зачем это сделал. Возможно, чтобы утешить самого себя под предлогом, что так заглаживает вину за отказ.       Они стояли напротив зеркала, замерев, и Мияхара несколько секунд никак не реагировал, а затем ровно спросил, смотря в отражение:       - Что ты делаешь?       - Простите, что не смог удовлетворить Вас сегодня, Мияхара-сан и за то, что... обломал вас на эту ночь, - японец усмехнулся от знакомой фразы, медленно отстранившись от объятий мальчишки и повернувшись к нему лицом.       - Не то, чтобы я настаивал, Пак Чон Иль.       Кореец улыбнулся. В такие редкие моменты, когда они дурачатся, ему казалось, будто все нормально, будто между ними действительно что-то есть. Он опустил глаза, напоминая себе в очередной раз, какой он наивный.       - Наверно, я не останусь на ужин. Я и так довольно долго пробыл у Вас, к тому же мой младший брат сейчас один, - сделав паузу, Чон Иль слегка виновато поглядел на японца. Затем внезапно вспомнил, зачем вообще побежал вчера за ним в ресторан. - Прошу прощения за вчерашнее. Надеюсь, Вы не сердитесь за то, что Шин У наговорил Вам. Он просто очень юн и совсем не думал о том, что болтает.       - Сержусь? - Казуо хмыкнул. - В какой-то степени это было даже забавно, пока он не начал переходить границы. Тогда я, признаюсь, разозлился, но не волнуйся, все в порядке.       Чон Иль вздохнул, но постарался выдавить благодарную улыбку.       - Спасибо за понимание, господин.       - Ты из-за этого вчера пришел за мной? - со смешком спросил японец, смотря как Чон Иль вновь краснеет.       - Просто как можно скорее хотелось решить недопонимание, Мияхара-сан.       - Очень мило, но в следующий раз не стоит. Твой приход вызвал много вопросов со стороны моих коллег и подчиненных, меня это напрягает. Все-таки, сложно разумно объяснить, почему мой портной пришел в столь поздний час и увел меня, называя по имени, - усмехаясь, сказал мужчина. - Как бы слухи не начали распространяться..       Мальчишка вновь почувствовал некую грусть после того, как Казуо вновь назвал его всего лишь "портным". В этот момент ему так хотелось сказать мужчине все, признаться в своих чувствах, просить или даже умолять, чтобы их отношения стали нечто бо́льшим, закатить истерику, как малое дитя, лишь бы донести все свои чувства к нему и обиду от этого статуса "просто портного", когда они оба знают, что Чон Иль для него некто другой. Но вместо всего этого он лишь выдавил:       - Извините за вызванные неудобства. Я пойду, господин.       - Хорошо.       Чон Иль поклонился и отправился домой. Был странный осадок на душе, а различные мысли хаотично крутились в голове, но больше всего напрягала эта фотография. Вопреки красоте Казуо на ней, отчего Чон Иль не мог оторвать свой взгляд, он так же не мог перестать смотреть на его жену с ребенком, чувствуя боль в груди.       "Есть ли смысл надеяться, что они в разводе?" - с грустной усмешкой подумал Чон Иль, подходя к своему небольшому дому. Свет в нем горел.       - Я дома, - сказал он, заходя и начав разуваться. Шин У даже не вышел его встретить.       Пройдя в маленькую комнату, Чон Иль заметил младшего, что лежал, отвернувшись от него.       - Ты на меня злишься? - спросил старший осторожно, подходя ближе. Он сел рядом с Шин У, что молчал. - Я же знаю, что ты не спишь, - с легкой улыбкой добавил он.       - Я не злюсь, - процедил мальчишка, приоткрыв глаза. - Уже собирался спать.       - Надо же, даже заставлять тебя не пришлось. Помниться, со сном у тебя всегда были проблемы, - усмехнувшись, ответил Чон Иль и тоже лег. За одну ночь сна на кровати Казуо он уже и забыл, какого это, спать на твердом полу. - Прости, что оставил тебя вчера.       Шин У ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул.       - Я приеду в Корею как только смогу, обещаю. Ни тебе, ни мне не придется здесь работать, - Чон Иль не знал, было ли правдой то, что он говорит, но было неважно, ведь просто хотелось подбодрить брата.       - Уже неважно, - холодно ответил Шин У, прикрывая глаза.       - Шин У, не обижайся на меня.       - "Не обижайся", - фыркнув, повторил он. - Такие как Мияхара мне противны. А ты променял нас с мамой на него, - мальчишка грозно посмотрел на старшего, говоря сквозь зубы. - Ты ушел вчера из-за него и пропал на всю ночь и день. Как это можно понять? Я не думал, что скажу это, но ты, хён, тоже мне противен.       Последние слова звучали особенно холодно. Когда они были младше, порой бывало, что братья злились друг на друга, без этого никак, но никогда Шин У не чувствовал разочарования в своем старшем брате. Максимум обиду. Они всегда быстро мирились и не могли держать зла долго. В этот раз все было по-другому. Они уже не были теми детьми, что могли поссориться о какой-то мелочи и забыть.       Глаза Чон Иля изумленно раскрылись и ему хотелось верить, что ему просто послышалось. Но его младший брат был серьезен и ни на секунду не показалось, что он пожалел о сказанном.       - Надеюсь, рано или поздно у тебя откроются глаза и ты увидишь, какой Мияхара на самом деле. Такие как он не умеют любить, - заключил Шин У угрюмо и лег обратно, отворачиваясь.       Чон Иль с замешательством слушал его и хотел поспорить, начать доказывать обратное, да только это было бессмысленно. Слова прямо-таки застряли в горле. Он и сам понимал, что Мияхара неидеальный и их "отношения" долго не продержатся. Вздохнув, он лег на спину и уставился в потолок, думая о словах младшего, пока не уснул.       Следующим утром старший провел угрюмого младшего и с тоскливым выражением лица смотрел, как пароход отплывает. С таким же невеселым вздохом Чон Иль достает фотографию Казуо и осматривает ее. Он не понимал, его глаза слезятся от боли в груди или это слишком яркое солцне. Не выдержав, он отрывает часть фотографии с женой и дочерью японца и выбрасывает в море, а себе оставляет кусочек с Мияхарой.       Поздним вечером Чон Иль приходит к дому мужчины и, набравшись смелости, стучится в дверь. Проходит несколько секунд и ее открывает уже знакомое лицо дворецкого. Тот здоровается с корейцем, поклонившись.       - Мияхара-сан сейчас дома?       - Боюсь, он еще не вернулся.       - Вы не знаете, когда он придет?       - К сожалению, нет, господин. Хозяин не предупреждал о своем возвращении.       Прикусив губу, Чон Иль кивает и прощается. Дворецкий закрывает дверь, но мальчишка не может заставить себя сдвинуться с места. Он остается стоять на крыльце, вновь решив дождаться Казуо, и неважно, сколько это займет.       Прошло более получаса. Наконец, он слышит шаги. С надеждой подняв взгляд, мальчишка видит Казуо, у которого на лице та самая лисья ухмылка, а с обеих сторон за локоть его держат девушки. Они были в изящных европейских платьях, одна из них носила шляпку. Сначала они все даже не замечают Чон Иля, ведь слишком вовлечены в какую-то бессмысленную болтовню, но подойдя ближе к дому, замолкают, и одна девушка спрашивает у мужчины с усмешкой: "Кто это?".       - Чон Иль, - зовет Казуо с улыбкой. Мальчишке показалось, или мужчина снова пьян, но уже не так сильно, как в прошлый раз. Он спрашивает как ни в чем не бывало: - Что ты здесь делаешь?       У корейца не находится слов и он, приоткрыв рот, не знает, что ответить. Он не ожидал что мужчина будет не один, отчего было вдвойне неловко. Хорошо, что было слишком темно и они не видят его красные от стыда щеки.       - Мияхара-сан, он видимо ждал Вас, - протянула девица с хохотом. Мияхара улыбнулся в ответ и Чон Иль почувствовал, как в груди сжалось. Выдохнув, он постарался соврать так, чтобы это звучало естественно, и ответить как можно спокойнее, хотя его переполняло неловкостью и обидой:       - Я только что подошел. Видимо, я не вовремя, господин. Поговорим в другой раз, спокойной ночи, - и поклонившись, быстрым шагом пошел прочь, слыша за спиной смех девушек.       Вновь он почувствовал знакомое одиночество, как когда он только приехал в Японию или лишился Ён Су с Мин Джи. Осознавание, что Шин У теперь тоже не рядом и его дом пустой удручало.       "Может, мне правда стоило вернуться?" - подумал он, медленно идя домой.

***

      Это было неудивительно и даже ожидаемо. Уже как более двух недель от Казуо ни слуху, ни духу. Чон Иль продолжал шить, тем самым отвлекаясь от навязчивых мыслей, и тем не менее, не мог избавиться от чувства заброшенности, которое уже не в первых раз его одолевает.       "С любимыми людьми вряд ли такое испытывают, но Казуо мне не любовник, чтобы жаловаться на что-то и требовать. Так он мне и ответит, если я когда-нибудь поведаю ему о том, что правда чувствую.."       Охая и вздыхая, мальчишка шил. Единственное дело, которое приносило ему хоть какое-то удовольствие помимо заработка. Хотя, с момента смерти Фурукавы, много его постоянных клиентов перестало появляться и заказывать одежду, так как не все признавали ученика покойного, пусть и талантливого. К тому же, происхождение Чон Иля играло не последнюю роль, новые клиентов не особо привлекал факт того, что костюмы и кимоно будет шить кореец, отчего заказов со временем стало поменьше.       Но он все равно любил шить. Да, было неприятно от дискриминации, но даже она не могла остановить его заниматься любимым делом. Он вкладывал всю душу в процессе любого костюма, или платья, что бывало реже, ведь чаще всего у него заказывали мужчины среднего возраста нежели женщины. Он был так погружен в работу, что даже не услышал, как открылась дверь в мастерской и кто-то тихо подошел к нему, пока не заметил носки дорогих ботинок рядом с собой. Подняв голову, он встретился изумленным взглядом с ухмылкой Казуо.       - Мияхара-сан.. - сказал он негромко и японец присел перед ним, внимательно осматривая кусок ткани в руках Чон Иля.       - Ну здравствуй, - как ни в чем не бывало здоровается тот, приближаясь к уху мальчишки и прошептав: - Так усердно работаешь?..       По телу пробежались мурашки. Чон Иль отодвинулся от мужчины, смотря в его хитрые глаза. Прикусив губу, он слабо кивнул.       - Как жаль.. - хмыкнув и не отступая, он приподнял его взгляд за подбородок. Его пальцы, как всегда, длинные и ловкие. Держат одновременно крепко и ласково. - Как насчет отдохнуть после долгого рабочего дня, часов так в десять?       - Мияхара-сан.. - Чон Иль пытался как можно скорее придумать какую-нибудь отмазку.       В голове стала всплывать та фотография. Жена и ребенок Мияхары. Его остальные "партнеры на ночь". Всего этого уже достаточно, чтобы твердо отказать мужчине, и все равно, отчего-то не получалось.       - Неужели ты откажешь мне во второй раз подряд? В прошлый раз, как мне показалось, ты пришел именно за этим. Или нет? - с смешком спросил Казуо, аккуратно убирая прядь отросших волос Чон Иля за ухо. Даже такой, казалось бы, маленький жест, заставлял мальчишку таять. Он уже давно был влюблен в этого мужчину и так просто отказаться было невероятно трудно, особенно когда он был так близко. В такой спокойной обстановке и они наедине, никто им не мешает. Никого другого словно и нет. Это вводило мальчишку в заблуждение, создавая обманчивую атмосферу, словно между ними и правда может быть.       "Хотя, когда-то я и подумать не мог, что буду хотя бы знаком с Казуо, не то что проводить с ним ночи. Может, надежда на нечто большее и правда есть?.." - подумал он, посмотрев в лисьи глаза японца.       - Будем у Вас? - спросил он тихо, сдавшись.       - Пожалуй, лучше все-таки в "Скрытый лотос".       - Вы зовете меня в "место разврата", господин, - отведя взгляд, замечает Чон Иль. - Скажите честно, Вы считаете меня за проститута, да?       - Никогда бы и не подумал, Пак Чон Иль, - невозмутимо ответил японец. Он правда не замечает или лишь притворяется, что не видит, как это все выглядит со стороны?       - Тогда мы можем пойти к Вам?       - В тот раз я был пьян и не особо соображал, поэтому сказал водителю ехать домой, но не стоит думать, что у меня есть желание снова переспать с тобой именно там. Тебя что-то не устраивает? - заметив легкое недовольство на лице мальчишки, спрашивает японец холодно.       "Да."       "Это только со мной ему не хочется заниматься сексом у него дома? Другим значит можно, а мне нет?" - прикусив губу, думал Чон Иль. Спросив он это вслух, что-то подсказывало ему, что Казуо разозлится и потеряет интерес, не желая оправдываться. Поэтому он ответил лишь:       - Нет, господин.       - Прекрасно. Тогда в десять, не опаздывай, - моментально оттаяв и вновь по-лисьи улыбнувшись, говорит мужчина и уходит.       Эта реакция была ожидаемой. Чтобы увидеть эту улыбку, нужно было лишь отвечать так, как его это устроит. Вроде не так уж и сложно, так почему так тяжело на душе?       "Может, хоть в эту ночь будет по-другому?" - в который раз с надеждой думает Чон Иль.       Он и Казуо трахаются, уже привычно Мияхара курит сигару, они лежат в интимной тишине и японец уходит.       Без лишних слов и разговоров, делает то, что ему хочется, и наигравшись, уходит. Пропадает, а затем вновь объявляется. В этом была даже некая стабильность. Чон Иль уже сбился со счету, сколько таких ночей они провели.       Стоит только мальчишке вновь почувствовать на себе ласковое прикосновение мужчины и после нескольких уговоров он в который раз отдается ему. Только подумав, что Казуо наконец-таки оттаял и даже подпустил к себе чуть ближе, как снова он превращается в отстраненного.       Один шаг вперед и три назад.       Одним мартовским вечером он вновь отправился на тот самый мост и вспомнил, как стоял здесь вот уже почти четыре года назад, и задумчиво глядел на реку и солнце.       "Раньше мне казалось, что Казуо как луч солнца. Когда он с улыбкой болтал с Мастером или с той японкой. Или когда он уговаривал меня. Даже когда издевался, наслаждаясь моим смущением. Но на самом деле.. он куда больше, чем просто луч солнца. Он и есть солнце. Такое недосягаемое. Единственная большая звезда среди множества прочих, маленьких."       Чон Иль тоскливо смотрит на закат, неподвижно стоя на мосту.       "Если Мияхара - солнце, то я - река"       Солнце уже садилось и было так близко к концу реки. Тем не менее, солнце не прикоснется к реке, как бы близко они, казалось бы, не были.