Eternal
5 января 2026 г., 16:58
Примечания:
Всего 3 части в работе, фикбук показывает 4, но это ошибка сайта :с
Феликс постепенно возвращался к прежней жизни, насколько это вообще было возможно после всего, что произошло. Он снова стал посещать занятия в университете. Не так часто, как раньше, и исключительно под присмотром Хенджина. Он не доверял этому месту, слишком много раз оно становилось точкой беды, но позволить Феликсу окончательно вылететь из учёбы тоже не мог. Так что теперь он сидел с ним на лекциях, чаще всего невидимый для остальных, а иногда и вполне осязаемый, если требовалось отпугнуть чересчур назойливых знакомых.
Парень, конечно, бурчал, закатывал глаза и ныл, что из-за Хенджина чувствует себя каким-то ребёнком под присмотром строгого отца, но стоило ему получить отличную оценку за работу благодаря тому, что Хенджин помог ему разобраться с заданиями, и он перестал жаловаться. Теперь все контрольные, проекты и зачёты выходили у него просто безупречно.
После занятий Феликс взял за привычку таскать его по разным кафе и ресторанам.
— Ты должен узнать, что такое нормальная еда! — говорил он каждый раз. И хотя Хенджин не нуждался в ней, он все равно шел.
Ему нравилось наблюдать, как Феликс с воодушевлением рассказывает о каждом блюде, как загораются его глаза, когда он пробует что-то новое, и как умудряется наслаждаться даже самым простым. Люди, по его мнению, были изумительно изобретательны в стремлении создать что-то из ничего. Хенджин не раз вспоминал, как много веков назад они готовили примитивную похлёбку из трав и костей, а теперь… теперь они превращали еду в искусство.
Иногда Феликс подсовывал ложку прямо к его губам, и Хенджин, тяжело вздыхая, все же пробовал. Большинство блюд казались ему странными, излишне приторными или слишком острыми, но в каждом из них чувствовалось что-то живое и тёплое. И, возможно, не сам вкус, а тот факт, что они разделяли этот момент вместе, заставлял его ощущать… удовлетворение.
Он не признавался, но начинал понимать, что то, что делает людей людьми, — это не их слабость. Это их умение находить смысл даже в мелочах. И теперь он ел не потому, что хотел, а потому, что Феликс смеялся, когда он морщился от кислого соуса, и радовался, когда Хенджин все-таки говорил:
— Это действительно вкусно.
Хенджин ждал Азара так, как ждут неизбежность. Но не с тревогой, ее он пока не чувствовал. А, скорее, с тяжёлым ожиданием.
В доме зачастую было тихо, несмотря на крики и смех. В коридорах было темно даже днём, и только редкие полосы света, просочившиеся сквозь шторы, резали воздух. Хенджин сидел у окна в своём кабинете и смотрел в лес, где ветер таскал по земле влажные листья.
Азар должен был прийти. Должен был объявиться снова, когда увидит, что связь уже не просто завязалась, а вросла в их плоть, став частью рёбер. Поэтому отсутствие демона начинало казаться неправильным.
Слишком тихо.
Ещё он начал ловить себя на том, как прислушивался к каждому шороху в тихом доме. К Феликсу, к его шагам или к тому, как он открывает шкафы, шуршит страницами тетрадей, когда делает домашнее задание или как раздраженно стучит ручкой по столу и что-то бубнит себе под нос. Хенджин мог бы назвать это обычным наблюдением и контролем, лишь бы не признавать очевидное.
Я окончательно втрескался.
От этой мысли внутри будто что-то заискрилось. Он не должен был этого делать. Не имел права. Ведь Смерть не влюбляется. Она забирает. Он не мог влюбиться в человека.
Но, как оказалось, мог.
Именно это было самым страшным. Не месть Азара и не эта метка на коже, даже не боль чужого тела, пробивающая и его нутро. Страшно было то, что мысли о Феликсе появлялись все чаще, и не такие простые, какие он бы хотел держать в своей голове.
Хенджин ждал нападения не только из-за мести Азара. Он ждал его, чтобы подтвердить себе, что все ещё контролирует ситуацию. Что он все ещё Смерть. Если он вообще ею до сих пор был. На данный момент его нельзя было отличить от обычного человека с чувствами и эмоциями.
Он поправлял чужую рубашку, слушал истории Феликса и даже поддерживал их своими рассказами, имея многолетний опыт существования. Самому парню тоже было интересно послушать его и познакомиться с чем-то новым. И все это дошло до того, что Хенджину нравилось проводить время со смертным, ему нравилось, как в тихом доме звучал этот голос, и он хотел бы, чтобы этот голос звучал здесь ещё очень долго.
Если Азар не приходил, значит, либо ещё не мог, либо не хотел. И второе было намного хуже всего, ведь под этим скрывалась причина. Но какая?
Возможно, демон просто не может подобраться к Феликсу, потому что Хенджин постоянно рядом? Он мог появиться возле него в одно мгновение, мог выдернуть его из любой толпы и спрятать от чужих глаз и чужих мыслей. Но ничего из этого не делал.
Это было хорошо.
И это же было ловушкой. Потому что каждый день, когда ничего не случалось, Феликс возвращался домой и общался с Джисоном, если не дрался, Хенджин все меньше хотел искать способ разорвать связь.
Он пытался заставить себя хотя бы открывать книги. Пытался свои дни превращать в поиски информации. Иногда даже листал страницы, проводил пальцами по старым строкам, но мысли упрямо уходили не туда.
Если бы он действительно нашёл способ разорвать их связь, было бы лучше.
Только вот «лучше» вдруг стало иметь другое значение.
Лучше для кого? Для Феликса, который мог бы вернуться к людям, начать нормальную жизнь и найти любовь всей своей жизни? Да, наверное.
Но хуже для Хенджина, который уже перестал представлять дом без этих вечных криков и смеха, что оживляли это давно мертвое место.
Он сидел в кресле, щёлкал пальцами, и коньяк наливался в стакан. В горле появлялась привычная горечь. Раньше она была просто вкусом. Теперь же почему-то она оседала где-то глубже, пытаясь оставить след.
Неужели Азар ждёт, пока я сам расслаблюсь?
Пока я сам поверю, что все закончилось?
Он пытается найти мое слабое место, но этому не бывать.
И самое неприятное было в том, что слабое место уже существовало. Оно ходило по дому и требовало круассаны, а ещё спорило с ним так, как никто никогда не осмеливался спорить со Смертью. Оно было человеком.
Но был ли Феликс его слабым местом или местом силы?
Хенджин закрыл глаза и прислушался. Из глубины дома донёсся голос Феликса и где-то рядом ленивое бормотание Джисона.
Он медленно выдохнул и понял, что улыбается.
Быть может, даже хорошо, что он человек. Потому что именно человек умудрился сделать с ним то, чего не смогли ни Ад, ни Рай, ни века одиночества.
Сделать так, что ожидание Азара больше не было единственным, что держало его в напряжении.
Теперь его держал ещё и Феликс.
— Ты почему все ещё тут?
— А что такое? — Хенджин отложил книгу, которую даже не читал.
— Ты пригласил меня на свидание! — напомнил Феликс.
— А... точно. Ну, куда ты там хочешь?
— Ты думай, это ведь ты меня пригласил, — он закатил глаза и фыркнул. — Ничего без меня не можешь.
— Я не разбираюсь в этих ваших свиданиях, — напомнил Хенджин и поднялся с кресла, чтобы подойти к нему.
— Ладно. Хочу в кафе.
— Опять?
Феликс закатил глаза.
— Мы были в кино, тебе не понравилось. В театре ты чуть не уснул, а ты вообще не из тех, кто спит. В парке тебе тоже не понравилось, потому что ты думал, что вороны за нами следят. В цирк ты даже не захотел.
— В цирк не захотел ты, когда я рассказал тебе, как повстречал...
— Ничего не хочу слышать про трупы животных, — отрезал его Феликс. — Так что нам остаются только кафе и рестораны, потому что, несмотря на то, что ты особо не ешь, это единственное, что радует тебя. Вкусная еда.
— Резонно.
Хенджин протянул руку, и Феликс тут же её сильно сжал.
В кафе было тепло и шумно, а ещё пахло кофе, корицей и чем-то ванильно-приторным, из-за чего Хенджину на секунду захотелось поморщиться, но он сдержался. За окнами мелькали фонари и мокрые от дождя улицы. Внутри небольшого пространства сидели люди, переговаривались и громко смеялись. Феликс сел напротив, поджав под себя ногу на стуле, и тут же принялся рассматривать меню, комментируя каждую позицию, чтобы Хенджин мог хотя бы немного понять, что это за вкус.
— В следующий раз пойдем в итальянский ресторан, — буркнул Феликс, делая заказ.
— Италия... давно там не был.
— Ты можешь перемещаться и между странами? — удивился парень.
— Ну да? Я же Смерть. Я не летаю на самолетах.
— Везет тебе.
Сначала Феликс расправился с пудингом. Ложка исчезала во рту, губы слегка блестели от карамели, и парень довольно улыбнулся. Затем он сразу же придвинул к себе кусочек торта, аккуратно подцепил вилкой мягкий слой и зажмурился от удовольствия. Хенджин смотрел на это и пытался понять, как можно быть настолько простым в своих желаниях и настолько живым в этой простоте. Феликс поднял взгляд, заметил это внимание и улыбнулся уголком губ, явно довольный тем, что его снова разглядывают.
Хенджин всё-таки потянулся к тарелке и попробовал маленький кусочек. Сладость ударила прямо в язык, словно кто-то вылил ему в рот сироп и решил, что это отличная идея. Он медленно прожевал, сделал вид, что оценивает, и понял одну простую вещь: сладкое он не любил. Даже кофе он предпочитал горьким. Феликс, конечно, заметил его выражение лица и тихо фыркнул.
Пока он ел, Хенджин вдруг понял, что он тоже казался ему сладким, если можно было так сказать. В нём было много света и человеческого тепла. Он был огромной ходячей конфетой, от которой невозможно оторваться, даже если заранее знаешь, что от этого будет плохо. И это раздражало. Потому что Хенджин никогда и ни в чем не испытывал потребности. Но теперь вся его потребность была в нём.
Феликс наклонился к нему через стол, и в этот момент метка под рубашкой снова отозвалась слабым теплом. Хенджин отвёл взгляд к окну, чтобы не смотреть на эти губы, довольную улыбку и на то, как Феликс облизывает вилку. Ему захотелось сказать что-нибудь колкое, поставить его на место, но вместо этого он сделал ещё один глоток кофе и подумал о том, что этот запах топлёного молока и мёда теперь будет преследовать его, куда бы он ни пошел.
И как я позволил себе привязаться к нему?
Это случилось тихо и незаметно. Сначала Феликс просто засыпал рядом, потому что иначе его ломало, тревога не давала глазам закрыться, а тело, будто нарочно, искало тепло, где ему не положено было его искать. Потом это стало чем-то вроде привычки, и Феликс тянулся к нему так естественно, словно их связь с самого начала была не проклятием, а чем-то правильным. Судьбоносным. Он устраивался на груди Хенджина, закидывал на него свои ноги и руки, утыкался носом в шею, и через несколько минут засыпал. Хенджин мог бы подняться и исчезнуть, но вместо этого оставался.
В этом была зависимость. Самая примитивная потребность, от которой тошно, потому что она не принадлежит Смерти. Весь Феликс стал его наркотиком, его теплом, которое тянуло обратно, его запахом топлёного молока и мёда, его голосом, который мог вытащить Хенджина из любого угла этого дома одним коротким звучанием. Стоило отойти на ночь, попытаться заняться тем, что он называл работой, и его словно магнитом разворачивало обратно. Тянуло туда, где в темноте сопит человек, который не должен был стать центром его существования.
Феликс тоже его не отпускал. Он мог делать вид днём, что ему все равно, продолжать язвить и спорить, но ночью он просыпался от того, что рядом было пусто, и вставал, шёл босиком по полу и находил Хенджина, звал его обратно, а иногда просто подходил и несколько раз шлёпал по бедру. И самое непонятное ему было в том, что он возвращался, но не потому, что его заставили. Он возвращался потому, что иначе внутри начинало зудеть.
Джисон старался появляться реже в этом доме. Его корёжило от одного вида их спокойных, до тошнотворного довольных лиц, от того, как Феликс привычно прижимается к Хенджину, а он обнимает его в ответ. Джисон ворчал и пытался вразумить его, но все уходило в пустоту. Хенджин слышал, но не слушал и утопал в омуте чужих глаз.
И однажды он просто исчез так, что даже рука Феликса не успела до него дотянуться. Осталось только последнее, что он успел бросить с таким выражением лица, словно его сейчас стошнит: он сам займётся поисками того, что могло бы разрушить эту связь. Феликс снова устроился у Хенджина на груди, будто бы ничего не произошло. Он закрыл глаза и осознал, что самое опасное в этой зависимости даже не то, что она есть. Самое опасное, что она уже стала нормой.
— Хенджин, ты чего застыл? — голос Феликса прорезал тишину, и лёгкий щелчок по носу заставил Хенджина моргнуть.
Он, вынырнув из своих мыслей, посмотрел на парня, который сидел напротив, и на секунду даже не понял, где находится.
— Ничего, — наконец произнёс он. — Ты уже поел?
— Да, — Феликс откинулся на спинку стула и кивнул на тарелку, где осталась пара крошек от торта. — Не хочешь?
— М, откажусь, — Хенджин скривился. — Слишком сладко.
— Да? — удивлённо приподнял брови Феликс. — А мне понравилось.
Хенджин усмехнулся уголком губ, наблюдая, как парень облизывает кончик вилки, и чуть качнул головой.
— Неудивительно. Ты ведь тоже сладкий.
Феликс моргнул, будто не сразу понял, что он только что сказал, и щеки слегка покраснели. Хенджин слабо улыбнулся, достал пару купюр и положил их на стол.
— Теперь домой?
— Уже темнеет, — коротко ответил Хенджин, поднимаясь.
Они вышли из кафе. Феликс шел рядом и вдруг, не раздумывая, взял его за руку. Пальцы переплелись, отчего Хенджин машинально сжал его ладонь в ответ.
Медленно ступая по парку, где дорожки были усыпаны пожелтевшими листьями, Хенджин слушал, как Феликс болтает без умолку. Он говорил обо всем подряд, спеша поделиться всеми мыслями, что были в его голове. И Хенджин внимательно слушал.
До леса им не дойти пешком, потому что тот находился слишком далеко. Поэтому они немного проходились по городу, чтобы подышать свежим воздухом, а затем, там где сгущалась тьма, Хенджин брал парня за руку и через секунду они оказывались уже дома.
Он первым зашел в гостиную и застыл. В центре комнаты стоял накрытый стол с разложенными приборами и горячей едой. Все это выглядело настолько чуждо в его доме, где обычно царил холод, что тело невольно сжалось. Свечи мерцали, бросая на стены тёплые пятна и делая комнату мягче.
Хенджин взглянул на Феликса и увидел его довольную улыбку. Парень хихикал, прикрывая лицо рукой.
— Это ты сделал?
Он кивнул.
— Но когда ты успел?
— У меня есть свои секреты.
Хенджин нахмурился.
— Джисон?
Феликс фыркнул.
— Мне пришлось ему угрожать, чтобы он подготовил это все к нашему приходу. Почему он вообще против нас?
Хенджин опустил глаза на свечи и на аккуратно свернутые салфетки, затем вернул взгляд на Феликса.
— Он не против нас… как бы тебе сказать... Он против этой навязанной нам связи.
Феликс подошёл ближе и обнял его за талию.
— Навязанной? Она была нежеланной — это да. Но мне кажется, что сейчас, без этой связи, мы все равно были бы вместе, — Феликс уткнулся носом ему в шею.
Хенджин на мгновение растерялся.
— Я ведь прав? — парень сузил глаза.
— Наверное, — вздохнул Хенджин. — Я, если ты помнишь…
Феликс насмешливо фыркнул, тем самым его перебив.
— Смерть и бла-бла-бла. А Смерть не может любить и ничего чувствовать. Но, как выяснилось, может, если захочет. А ты хочешь.
— Ты невыносим, — проговорил он и наконец сел за стол.
Довольный Феликс сел напротив и взял бокал. Свет свечей ласкал его профиль, отчего он становился ещё более чарующе-красивым.
— О, я такой, — парень расслабился.
Хенджин взял бутылку и налил вино.
— Хочешь? — предложил он.
— Да. Немного. Вообще я не любитель алкоголя.
— Я знаю, — Хенджин налил ему чуть меньше, чем самому.
Феликс пригубил, закрыл глаза на миг и улыбнулся.
— Откуда? — вдруг спросил он, глядя на Хенджина.
— Я все про тебя уже знаю, ангел.
Феликс покраснел сильнее, чем обычно. Он отпил ещё вина и проговорил:
— Недавно звонила моя мама. Она хочет снова увидеть тебя.
Хенджин напрягся. В памяти промелькнула та первая встреча с женщиной в простой кухне и запах пирога.
— Ты ведь не хотел, чтобы я подходил к твоей маме?
— Для меня тогда ты был странным типом, несущим какой-то непонятный бред, потому что даже то, что я видел, я пытался отрицать и не верить в это. А сейчас… — он пожал плечами и улыбнулся. — Ты мой.
— Твой? — повторил Хенджин, едва не подавившись напитком.
— Да, Хенджин, ты мой. Так что за это и выпьем.
Феликс поднял бокал, и их взгляды встретились. Хенджин сделал глоток и кивнул.
— Хорошо, — согласился он.
— Что насчет меня?
— Думаю, ты пока не хочешь принадлежать самой Смерти, — хмыкнул он.
Они медленно ели, пытаясь растянуть остатки этого вечера. Феликс то и дело что-то рассказывал, перескакивая с одной мелочи на другую. Он мог говорить бесконечно, и Хенджин сначала слушал рассеянно, но потом умудрился каким-то образом запомнить мелкие детали, помогая дополнить рассказ Феликса, когда тот их терял.
Вино расслабляло не так, как расслабляет обычно людей. Хенджин не пьянел, но заметно развалился на стуле. Феликс, напротив, стал громче обычного и ел с большим аппетитом, иногда даже умудрялся дразнить его, а затем густо от этого краснеть.
Когда они доели, а свечи догорели, Феликс собрал тарелки, но Хенджин одним движением вернул их на место, дав понять, что сейчас не время для уборки, на что парень только фыркнул. Феликс уселся на диван, нашёл какой-то фильм и уже через минуту устроился на чужом плече, не спрашивая разрешения.
Фильм оказался непонятным. Феликс комментировал и возмущённо шептал что-то в адрес актеров. Хенджин почти не следил за сюжетом. Он гладил парня по волосам, потому что ему нравилось ощущать мягкость прядей.
Когда фильм закончился, экран потемнел, и в комнате стало тише. Феликс не сразу отстранился. Он будто что-то собирался сделать и всячески обдумывал это.
Он медленно повернулся к Хенджину и посмотрел ему прямо в глаза.
— Хочешь лечь спать? — предложил Хенджин, чувствуя себя весьма странно. Он не понимал в то же время, что чувствует сейчас Феликс.
Парень не сразу ответил. Его взгляд был слишком внимательным.
— Нет, — прошептал он и медленно опустил глаза на его губы. — Я очень хочу поцеловать тебя.
Хенджин сглотнул. Он понял, что в этот момент чувствует слишком много. И даже если половина этого была навязана связью, он уже не мог отделить одно от другого. Он просто знал, что не хочет отступать.
— Ну так сделай это.
Феликс улыбнулся, легко переместился, оказавшись на его бёдрах, и положил руки Хенджину на плечи. Их лица были близко. Он почувствовал тепло чужого тела и приоткрыл рот в удивленном вздохе.
— Конечно, сделаю, ведь ты от меня не сбежишь.
Чужие губы осторожно коснулись губ Хенджина. Он ответил, позволяя поцелую стать глубже. Феликс выдохнул ему в рот и улыбнулся, а потом снова прижался и зарылся пальцами в его волосы.
Хенджин поднял руку и провёл ей по его затылку, придерживая и не позволяя ему отстраниться. И где-то внутри, под кожей, появилась теплая волна, накрывшая его тело. Они ещё долго целовались, покусывая губы друг друга и иногда тяжело выдыхая, приостанавливаясь на пару секунд.
И сейчас было не столь важно правильно это или нет. Хенджин просто позволил этому быть.
— Пожалуйста, — прошептал Феликс.
И это сломало его окончательно.
Он почувствовал, как под его пальцами дрожит тонкая ткань рубашки Феликса. Воздух в комнате стал наэлектризованным, казалось, что каждая частица его вибрирует от неосознанного желания. Хенджин подхватил Феликса, обхватив его за бедра, и встал с дивана. Легкий вскрик удивления сорвался с губ парня, когда он понес его в спальню, впиваясь в его губы. Их языки снова встретились.
Хенджин мягко опустил Феликса на кровать и на мгновение отстранился, глядя в сияющие глаза, которые, казалось, впитали в себя весь свет этого мира.
— Феликс, я... — начал он, но голос сорвался на хриплом шепоте, когда Феликс, не отрывая взгляда, принялся расстегивать пуговицы его рубашки.
— Хенджин, ты мне нужен. Пожалуйста, — прошептал он.
Хенджин поймал чужую руку, остановив его на мгновение.
— Ты уверен? Это… Мы заходим очень далеко. Возможно, дальше, чем когда-либо.
Феликс прикусил свою нижнюю губу и кивнул.
— Уверен, — выдохнул он. — Потому что если ты сейчас не сделаешь этого, я взорвусь.
И Хенджин не мог не поддаться этим словам и не поцеловать Феликса вновь с еще большей страстью, пытаясь впитать его в себя и раствориться в нем навсегда.
Губы снова сомкнулись во влажном поцелуе, от которого перехватило дыхание. Одежда стала невыносимой преградой, отделяющей кожу Хенджина от кожи Феликса. Теплые руки срывали пуговицы на рубашке, пока Хенджин цеплялся за пояс штанов парня. Время от времени вырывались глухие, сдавленные звуки то ли предвкушения, то ли нетерпения, когда очередной предмет одежды падал на пол, оставляя после себя все больше голой кожи.
Как только вся одежда была отброшена в сторону, Феликс не стал терять ни секунды и скользнул ниже, проходясь губами по груди и оставляя за собой влажный, пылающий след. Пальцы с явным любопытством исследовали узоры татуировок, обводя контуры.
Внезапно Феликс приподнялся, его глаза горели темным огнем. Он прижался к шее Хенджина, впиваясь в кожу зубами, причиняя короткую, острую боль, тут же сменяющуюся волной жара. Он целовал и покусывал, рассыпая по телу багровые отметины. Сдавленный стон вырвался из горла Хенджина; он запустил пальцы в волосы Феликса, прижимая его к себе и требуя больше, не в силах сдерживаться.
Он резко перевернулся, нависая над Феликсом, загораживая его от тусклого света. Пришла его очередь насытиться сполна. Хенджин наклонился, и его губы нашли ключицу Феликса. Он не просто целовал, он впитывал. Его зубы осторожно цеплялись за нежную кожу на плече и груди, оставляя розоватые отпечатки.
Эти прикосновения вызывали у Феликса сдавленный всхлип, пальцы впивались в спину Хенджина, прижимая его ближе к себе.
С каждым новым поцелуем, с каждым легким укусом, Хенджин тонул в аромате, исходящем от кожи Феликса. Это был ни с чем не сравнимый, теплый и сладковатый запах топленого молока, который стал его кислородом. Он вдыхал его, словно это был единственный воздух, достойный его легких. Этот запах сводил его с ума, размывая границы между ним и Феликсом, делая их единым целым. Он целовал живот и бедра, желая зацеловать его всего.
— Хенджин, — сладостно протянул парень, сжимая его волосы.
Феликс резко вдохнул воздух, стоило языку пройтись по члену. Хенджин начал ритмично двигаться, скользя языком по горячей коже, исследуя каждый изгиб и венку, доводя парня до грани безумия.
Хенджин изучал реакцию Феликса на каждое свое действие. Он чувствовал, как тот дрожит под его телом и как его дыхание сбивается с ритма. Глубоко вдохнув, он решил пойти до конца и полностью заглотить пульсирующий член до самого горла. Мгновение, и головка уперлась прямо ему в глотку. Феликс громко застонал, рука судорожно сжала черные волосы.
— Блять-блять!.. Я-я... очень хорошо...
Слыша, как Феликс пытается сдержать всхлипы, но не может, Хенджин понял, насколько тот был невинен в этих делах. Его стоны были не просто громкими, они были полны удивления, словно он впервые в жизни испытывал что-то настолько острое и всеобъемлющее. Эти звуки будили в нём странный, хищный инстинкт. Он хотел быть тем, кто научит его всему, кто будет первым, чье имя он прошепчет, когда достигнет оргазма. Хенджин начал двигаться чуть быстрее, его язык играл с головкой члена, а губы плотно обхватывали все основание.
Он знал, что Феликс никогда раньше не спал с кем-либо, поэтому хотел сделать все идеально, чтобы подарить ему незабываемый опыт. Хенджин поднял глаза, видя, как тот запрокинул голову и приоткрыл рот, издавая очередной стон. Рука Феликса в его волосах дрожала, пальцы разжимались и снова сжимались.
— О боже, Хенджин, — всхлипнул Феликс и сжал под собой подушку.
— Почему вы все время вспоминаете Бога? — Хенджин оторвался от его члена, и его губы изогнулись в хищной усмешке.
Он не стал ждать ответа и резко перевернул Феликса на живот, легко раздвинув его ноги.
— Я-я раньше никогда не… — пробормотал он в подушку. Феликс пытался обернуться, но Хенджин крепко сжал его бедра.
— Я знаю, Феликс, не беспокойся, — тихо ответил Хенджин.
Он сжал ладонями упругие ягодицы, и его пальцы погрузились в теплую, нежную плоть. Хенджин улыбнулся, видя, как Феликс бросает на него пугливый взгляд через плечо.
— Невинный маленький ангел и весь мой. Невероятно.
— З-заткнись, — пролепетал Феликс и уткнулся носом в подушку, пытаясь скрыть свой румянец.
Хенджин наклонился, коснулся губами его позвоночника и начал медленно целовать его спину, опускаясь все ниже и ниже. Его язык вырисовывал узоры на нежной коже, а руки продолжали массировать ягодицы, готовя парня к следующему шагу.
Тело дрожало под ним. Феликс тяжело дышал и ёрзал по кровати от нетерпения. Хенджин раздвинул его бедра руками и услышал сдавленный всхлип, смешанный с удивлением и смущением.
— Я хочу тебя попробовать, — прошептал он, целуя бедро.
— В к-каком это смыс...
Хенджин не стал дожидаться ответа и прижался губами к маленькому, сжатому кольцу между бедер и провел по нему языком.
Феликс задохнулся. Это ощущение было совершенно невообразимым для него, оно пронзало тело электрическим током, заставляя дрожать. Хенджин ощущал это собственным нутром. Язык исследовал это нежное место, ласкал и поглаживал его, чувствуя, как кольцо под его языком начинает расслабляться, как Феликс начинает отвечать на его ласки, подстраиваясь под ритм. Стоны парня становились все громче, потому что он больше не мог их удерживать.
— Х-Хенджин... твой язык... что ты... чёрт возьми! — лепетал он, вгрызаясь в подушку.
Язык толкался все более настойчиво. Хенджин вводил его внутрь, насколько это было возможно, чувствуя, как Феликс сжимается вокруг него. Тело парня напрягалось до предела, спина выгибалась, а пальцы впивались в простыни. Феликс был близок, он готов взорваться сейчас от этого нового ощущения. И Хенджин ускорял темп, желая довести его и быть тем, кто подарит ему самый яркий оргазм.
— Блять, Хенджин...
Оторвавшись от Феликса, он щелкнул пальцами, и в руке появился маленький тюбик со смазкой.
— Нужно ли мне растянуть твою узкую задницу или сделать это за пару секунд с помощью магии?
— Только попробуй, — фыркнул Феликс. — Я хочу тебя, а не твою магию.
— Тогда прими все то, что я тебе дам, — глаза Хенджина опасно заблестели. — Даже если тебе придется кончить пять раз подряд.
— Блять, — Феликс уткнулся носом в подушку.
Парень вздрогнул от прикосновения холодного геля, что капля за каплей оказался на его заднице. Хенджин выдавил немного его на пальцы и тщательно их смазал. Феликс тяжело сглотнул и обернулся, поглядывая с опаской в его сторону. Хенджин улыбнулся, пытаясь успокоить его, показать, что все будет хорошо, и осторожно коснулся пальцем сжатого входа, медленно проникая внутрь.
Послышался глухой стон и легкое сопротивление внутри. Феликс уткнулся лицом в подушку, пытаясь заглушить свои стоны, но они все равно прорывались. Хенджин чувствовал, как его палец входит в теплое, узкое пространство, как мышцы вокруг него сжимаются, а затем начинают расслабляться под его настойчивыми ласками. Он двигался медленно, давая Феликсу время привыкнуть к новому ощущению.
Через пару минут он добавил ещё один палец. Феликс дрожал под ним и задыхался. Хенджин был доволен тем, что видел, и желал поскорее оказаться внутри него, чтобы наполнить его собой и стать с ним одним целым.
Не успел парень перевести дух, как Хенджин щелкнул пальцами, и Феликс уже лежал на спине, смотря в потолок. Дыхание сбилось от неожиданности. Хенджин навис над ним, глаза горели темным огнем. Он медленно выдавил еще смазки на свой член и провел им между бедер Феликса.
— Сколько бы тебя ни растягивал, ты всегда будешь узким для меня, — произнес Хенджин, его глаза не отрывались от лица Феликса. — Постарайся не сжимать сильно мой член.
Феликс прикусил губу, пытаясь сдержать стон, но это было бесполезно.
— Войди уже.
И Хенджин медленно вошел в него, преодолевая легкое сопротивление узких стенок. И в тот момент, когда он вошел в него до конца, их стоны прозвучали по комнате. Феликс прижал руки к спине Хенджина, впиваясь пальцами в кожу.
— Блять, Хенджин!..
Они на мгновение замерли, смотря друг другу в глаза. Хенджин заметил, как заблестели глаза парня, и одинокая слеза скатилась по виску куда-то в волосы.
— Ты в пор...
В этот момент на теле Феликса вспыхнула метка. Тонкие линии света разгорелись на его коже. Но Хенджин не стал отвлекаться на это, его единственной целью стал Феликс под ним.
— Прошу, двигайся, — он заёрзал и застонал.
Хенджин наклонился и впился в его губы, заглушая стоны и плач своим языком. Бедра сначала задвигались плавно, давая Феликсу возможность привыкнуть, а затем с нарастающей силой. Каждый толчок был глубоким и точным, он входил в него до самого основания, заставляя их тела сливаться воедино.
Шлепки их тел, которые раздавались по комнате, были громче их прерывистого дыхания и сдавленных стонов. Феликс сжал плечи Хенджина, оставив очередные полосы, пока его тело двигалось навстречу каждому толчку. Вспыхнувшая метка на его теле по-прежнему горела, но не так ярко, как раньше.
Хенджин продолжал свои мощные толчки, его член скользил прямо в задницу, ударяя по простате. Он не мог оторвать глаз от лица Феликса, искаженного от нахлынувших чувств, и наклонился, чтобы покрыть его лицо поцелуями. Затем он снова нашел его губы, и их поцелуй стал грязным и абсолютно безудержным. Их языки переплетались, смешивая слюну и тяжелые вздохи.
Феликс прижался к Хенджину всем телом, словно пытаясь раствориться в нем. Его стоны превратились в непрерывный, срывающийся плач, который он больше не пытался сдержать. Он обхватил Хенджина ногами, заставляя двигаться ещё быстрее.
— Знал бы я раньше, как в тебе хорошо, — прохрипел он и закатил глаза.
Внутри него бушевал ураган эмоций, которого он никогда прежде не испытывал. Это была не просто похоть или страсть. Это было полное слияние, обладание чужим телом. Он никогда не чувствовал себя настолько живым, как сейчас, разделяя этот интимный момент с Феликсом.
— Я бы поселился в тебе.
— Блять, — Феликс всхлипнул и сжал его член.
Внезапно, не сбавляя темпа, Хенджин подхватил Феликса за задницу и вошел в него ещё глубже, откидываясь назад и усаживаясь на кровати. Феликс ахнул от удивления, когда оказался на его бедрах. На долю секунды их движения замерли, и парень, обхватив руками шею Хенджина, тяжело дышал, привыкая к новым ощущениям, и начал медленно двигаться.
Он насаживался на член, плавно покачивая бедрами, и впился в губы Хенджина. Феликс втянул нижнюю губу в свой рот и слегка прикусил её. Пальцы запутались в черных, влажных от пота волосах. Послышался тихий стон.
— Ты чувствуешь себя хорошо? — Хенджин откинулся спиной к стене, позволяя парню насаживаться на его член.
— Очень.
Он сжал талию Феликса, впиваясь пальцами в белую кожу его ягодиц до тех пор, пока под ними не появились следы. Хенджин чувствовал, как мышцы Феликса напрягаются и расслабляются вокруг его члена и как его тело отвечает на каждое прикосновение. Парень прикрыл глаза, откинул голову назад и простонал его имя.
Блять.
— Я близок... Хенджин... я очень...
Хенджин, не прекращая двигаться внутри него, обхватил его покрасневший член рукой. Он поглаживал его, сжимал головку в такт своим толчкам и вслушивался в отчаянные всхлипы парня, прижавшегося к его плечу и скулящего от всех этих ласк.
Внезапно тело Феликса напряглось. Он издал пронзительный крик, который тут же превратился в рыдание. Его член дрогнул в руке, и теплые струи белесой жидкости попали на живот Хенджина. Феликс ярко кончил, спазмы захватили все тело, и он судорожно сжал член внутри себя. Это стало последней каплей для Хенджина. Он не мог больше сдерживаться. С глубоким, животным рыком он вошел в Феликса в последний раз, заполнил его собой и кончил внутрь.
— Хенджин... — Феликс закатил глаза, как только коснулся подушки за своей спиной.
Хенджин осторожно вытащил свой член и рухнул рядом на кровать. Феликс лег на его грудь и пытался привести дыхание в норму. Хенджин обнимал его, ласково поглаживая по спине, и начал осыпать лицо мелкими поцелуями.
Одеяло, соскользнувшее ранее, словно по волшебству накрыло их изнуренные тела. Хенджин плотнее завернул в него парня, и они лежали несколько минут в тишине. И в этот момент он понял, что не сможет отпустить Феликса. Он был его. Его ангел, его единственная слабость и его невероятная сила.
— Кто бы мог подумать, что твоя задница будет настолько хороша? — выпалил он вслух, за что получил шлепок по груди.
— Хван Хенджин!
Он прижал Феликса еще сильнее, уткнувшись лицом в его волосы, вдыхая сладкий запах. Хенджин провел пальцем по животу, и Феликс вздрогнул.
Они и сами не заметили, как заснули в объятьях друг друга. Феликс прижался ближе во сне, тихо выдохнул куда-то в шею Хенджина, и от этого в комнате стало ещё тише.
Хенджин проснулся с первыми лучами солнца и кое-как открыл глаза. Свет полосой лёг на кровать, вынуждая проснуться. Его тело на удивление немного ломило, но было лёгким и мягким как тесто, будто его размяли и снова собрали воедино. Он повернул голову и посмотрел на Феликса, а потом странно нахмурился. Хенджин переспал с человеком, чего не делал очень давно. И ему понравилось, даже очень, только вот чувства… они были странные. Казалось, их вообще в нем больше не было. Не было привычной смеси эмоций, к которой за последнее время он так привык.
Привстав, опираясь на локоть, Хенджин оглядел спящее лицо Феликса. Губы были припухшими и искусанными, а на шее виднелась россыпь засосов и отметин, которые он оставил ему этой ночью. Он уже хотел отвести взгляд, заставить себя встать и уйти в кабинет, сделать вид, что ничего не случилось, но взгляд сам скользнул к месту, где на коже сияла метка.
Но была одна проблема.
Метки на парне уже не было.
💀🔮💀
Феликс все ещё спал. Хенджин осматривал место под ключицей, пытаясь понять, куда делась метка. Под пальцами была ровная кожа. Никакого свечения и никакой метки. Хенджин медленно вдохнул, но воздух не помог. Феликс не шевельнулся. Он даже не подозревал, что проснётся уже в другой реальности. В той, где их больше ничего не связывает. Хенджин почти с ненавистью провёл пальцами по своей шее, там, где обычно под татуировкой горело знакомое напряжение. Тоже пусто. Он отошёл от кровати и начал ходить по комнате, не находя себе места. Окно было приоткрыто, в воздухе стоял запах утренней прохлады, но все равно казалось душно. Хенджин остановился у зеркала, взглянул на своё отражение и не узнал его. Метки больше нет. Значит ли это, что нам удалось разрушить эту связь? Тогда почему я этому не рад? Хенджин тихо вышел из спальни, прошёл по коридору и спустился на кухню, где обычно было спокойно, если не считать утренних драк за еду и бесконечных комментариев Феликса. Сейчас же было тихо. На столе лежала раскрытая книга, рядом стояла тарелка с яблоками, и одно из них было надкусано. Джисон стоял у стойки, лениво перелистывая страницу, и поднял голову, когда Хенджин вошёл. Взгляд его быстро пробежал по лицу Хенджина и задержался на шее, покрытой не только татуировками, но и чужими засосами. Джисон положил книгу на стол. — Что случилось? Хенджин остановился у стола и сжал пальцами край столешницы. Он не хотел произносить это вслух, потому что казалось, что все это наглая ложь, но стоит словам вырваться из его губ, как оно тут же окажется правдой. — Метки… исчезли. Джисон моргнул один раз. Потом второй. Он резко выпрямился, и, не спрашивая разрешения, потянулся к шее Хенджина, сдвигая ворот, где раньше была метка, чтобы проверить, действительно ли это было так. Пусто. Он замер, а затем медленно убрал руку. На секунду у него на лице промелькнуло что-то похожее на облегчение, но оно тут же сменилось напряжением. — А у него? — спросил Джисон. Хенджин не ответил сразу. Его взгляд невольно метнулся в сторону коридора, туда, где за закрытой дверью продолжал спать Феликс, не знающий, что проснётся без того, что держало их все это время вместе. И именно от этой мысли становилось не по себе. — У него тоже, — наконец сказал он. Джисон выдохнул и облокотился на стол, уставившись в одну точку. — И что ты сейчас чувствуешь? Хенджин хотел сказать «ничего». Это было бы правильно. Но он открыл рот и понял, что не может это сказать. Потому что в груди все еще было то самое странное тепло, то раздражающее тянущее ощущение. И потому что в голове все ещё стоял его запах, а на языке было воспоминание о губах. Он сжал губы и отвёл взгляд. — Не знаю, — выдавил он. Джисон долго смотрел на него, не решаясь что-то сказать. — Значит ли это, что вы смогли разорвать вашу связь? Хенджин не ответил, потому что он не знал, точно ли связь была разрушена окончательно. Даже если и так, то что теперь будет? Феликс проснется, все поймет и просто уйдет? Оставит его в этом доме и продолжить жить свою простую человеческую жизнь? Наверное, да. Он так и должен поступить. Однако мысль об этом не приносила облегчения. Она приносила пустоту. Джисон какое-то время молчал, будто взвешивал, стоит ли вообще говорить это вслух. Хенджин чувствовал, что он молчал не просто так. Он пытался что-то сказать, но не знал, как к этому подступить. — Я оставил вас специально одних, — произнёс он наконец. — Хотел посмотреть, к чему может привести ваша связь. Хенджин не сразу отреагировал. — Я позволил вам провести ночь вдвоём, чтобы понять, — продолжил Джисон. — Усилит метка вашу связь… или окончательно сломает. Я думаю, на это и был расчёт Азара. — Ты… что сделал? — нахмурился Хенджин. — Ты знал и ничего не сказал? Джисон покачал головой. — Я знал, что ты не из тех, кто просто так окунётся в омут любви с головой, — сказал он. — Ты не из тех, кто будет целовать и спать с кем-то вроде… людей. Азар тоже это знает. Поэтому я и подумал, что... нужно проверить: произойдёт что-то или нет, если вы окажетесь по-настоящему близко друг к другу. Хенджин резко выпрямился, и столешница под его пальцами жалобно скрипнула. — Значит, ты решил провести эксперимент, — процедил он. — На мне. Он сократил между ними расстояние, смотря Джисону прямо в глаза. — Если бы ты сказал мне раньше, я бы… — Хенджин осёкся на секунду. — Я бы давно переспал с ним, и метка бы исчезла раньше. Джисон усмехнулся. — Нет. Хенджин нахмурился. — Что значит «нет»? — Это бы не сработало, — Джисон вздохнул. — Ты должен был сам этого захотеть. Не потому что ты решился на это, чтобы избавиться от метки. Ты должен был отдаться этому. Своим чувствам. Только так бы это могло сработать, и, как мы можем видеть, сработало. Хенджин стиснул зубы. На секунду ему захотелось схватить Джисона за ворот и впечатать в стену. Однако он хорошо понимал, что Джисон говорит это не ради того, чтобы задеть. Все это время он помогал ему найти способ разорвать связь. Он ему и помог. — Ты хотел, чтобы я… — Хенджин выдохнул сквозь зубы. — Чтобы я влюбился. — Ты уже, — спокойно ответил он. — Просто все ещё пытаешься убедить себя, что это не ты, а связь или метка, лишь бы не признавать очевидное. Джисон перевёл взгляд на коридор и добавил уже тише: — И ещё кое-что. Если метка исчезла… это не значит, что все закончилось. Это значит, что что-то изменилось. И мне очень не нравится, что мы пока не знаем, что именно. Нужно понять, точно ли разорвалась ваша связь. Хенджин молчал. Внутри все кипело, но поверх кипения лежало осознание того, что Феликс сейчас проснётся, потянется к нему рукой… и не почувствует привычного отклика. Не увидит привычного свечения. Он тоже почувствует ко мне пустоту? Феликс проснулся и по дому прокатились мягкие шаги босых ног, потом скрипнула дверь спальни, и через пару секунд на пороге кухни показалась его растрёпанная голова. Волосы торчали в разные стороны, на щеке отпечаталась складка от подушки, а глаза были мутными после сна. Он остановился, заметив их двоих, и на секунду завис, словно пытался понять, почему в воздухе такая натянутая тишина. Феликс моргнул пару раз, зевнул, и вместо того чтобы задать вопрос, просто пошёл прямо к Хенджину. Парень прижался к нему, а потом обнял его за талию, уткнувшись щекой куда-то в плечо. Хенджин вздрогнул всем телом от неожиданности и от того, что ожидал совсем другого. Его пальцы на секунду зависли в воздухе, но все же опустились на спину Феликса, удерживая, чтобы тот не отстранился. Только вот Феликс и не собирался отстраняться. Хенджин поднял взгляд на Джисона. Ты тоже это видишь? Джисон не произнёс ни слова, но уголок его рта дёрнулся. Он смотрел то на Феликса, прижатого к Хенджину, то на лицо Хенджина, пожав плечами. Хенджин сглотнул. Он думал, что если метка исчезла, то вместе с ней исчезнет и это постоянное притяжение. Что Феликс перестанет липнуть и тянуться к нему. Что все вернётся на свои места, и парень, почувствовав это, уйдет. Но Феликс не ушел. Он все еще был рядом и продолжал его крепко обнимать. Это было странно и вызвало внутри лишь одно смутное чувство. Недоверие. Потому что если метки больше нет, а Феликс все равно держится за него, значит все, что Хенджин списывал на магию, могло оказаться не магией. — Какие-то вы странные, — буркнул Феликс, отрываясь от Хенджина. — Почему молчите? — Ждали, когда ты проснешься, — Джисон обвел его взглядом. — Как спалось? — Хорошо. — Я вижу, — он красноречиво осмотрел шею, что тоже была в засосах и укусах. Феликс чуть его не пнул. — Я хочу на завтрак блины! — он посмотрел на Хенджина. — Я не умею... — Приготовим вместе. Феликс вытащил миски, венчик, пару тарелок и сковороду, и начал раздавать приказы. Хенджин посмотрел на Джисона, не понимая, что происходит. Феликс вел себя так же, как и раньше. Казалось, он даже не заметил, что метки на его теле больше нет. Джисон лишь пожал плечами, пожелал ему удачи и исчез, не собираясь принимать участие в готовке. Феликс дал Хенджину в руки пакет с мукой и велел держать, потом высыпать и перемешивать. — Осторожно, — предупредил Феликс, когда он слишком резко встряхнул пакет. Мука взлетела вверх и осела на столешнице и лице Феликса. На секунду они оба просто замерли, глядя друг на друга. А потом парень фыркнул и рассмеялся. Хенджин взял щепотку муки и провёл ею по носу Феликса. Он открыл рот. — Ах ты… — Что? — Хенджин приподнял бровь. — Что ты мне сделаешь? Феликс молча швырнул в него мукой. Это было началом конца. В течение следующих минут Феликс бегал по кухне, визжал и атаковал снова. Они перемазывали друг другу щёки мукой, оставляли следы на одежде, затем хватали полотенца, которыми потом же и дрались, пока один из них не зацепил локтем миску и тесто не расплескалось по столу. Через час блины всё-таки были готовы. Кухня к тому времени выглядела так, будто по ней прошёлся ураган. Белые следы муки были абсолютно везде. Даже на тёмной ткани рубашки Хенджина были маленькие светлые пятна, которые он бы раньше стер одним жестом, не задумываясь. Сейчас же он просто смотрел на них и молчал. Феликс уселся напротив, поставил перед собой тарелку, щедро налил шоколад и начал есть. Он жевал и параллельно рассказывал что-то без остановки. Хенджин сидел напротив и наблюдал, как Феликс слизывает шоколад с губ и запихивает очередной блин в рот. А потом взгляд соскользнул вниз. На шее было полно его отметин. Он даже и не помнит, как это сделал. Что-то внутри будто требовало оставить на этом парне след и показать, кому он принадлежит. А принадлежит ли он ему теперь? Наверное. Ведь это была не просто метка. Это были его укусы. Это был он. Хенджин смотрел на эти следы и чувствовал, как внутри поднимается какое-то отвращение к себе, потому что он позволил себе слишком многое. Он не должен был его помечать, потому что Феликс ему не принадлежит. Это было желание. Его желание. Хенджин сжал пальцы под столом. После блинов довольный и сытый Феликс продолжал что-то щебетать, пока Хенджин молча сгребал посуду в раковину. Тёплые руки обхватили его талию. Хенджин на секунду перестал двигаться. Он замер и прикусил губу, пытаясь понять, почему это ощущается так… правильно. Тепло Феликса, мягкая тяжесть его тела, дыхание где-то у шеи и этот домашний запах сладости, который раньше раздражал, теперь казался частью его вечного существования. По коже прошла короткая дрожь, когда Феликс оставил лёгкий поцелуй на шее. Он медленно повернулся, и взгляд сразу упёрся в глаза парня. В них не было прежней осторожности и страха. Там было только желание быть ближе и привычка касаться его тела, как будто их связь никуда не делась и не могла деться в принципе. Хенджин сглотнул, потому что в этот момент увидел на губах Феликса шоколад. Желание впиться в губы, слизать сладость и попробовать его на вкус накрыло мгновенно. Его пугало даже не то, насколько сильно это желание, а то, что оно вообще есть. Метки больше нет. Должно было стать легче. Тогда почему не стало? — Хенджин, ты странно себя ведёшь. Я сделал что-то не так? — Нет, все… Все хорошо, — он пока не знал, как сказать Феликсу, что метки больше нет. Скорее всего, он и сам это скоро заметит. А потом почувствует. Да, он ведь тоже должен это почувствовать, верно? Он должен ему сказать. Или показать. Нельзя держать его в неведении. Но... шоколадные губы продолжали манить к себе. Хенджин неожиданно даже для себя подхватил Феликса под бедра, услышал визг и посадил его на стол, оказавшись между его бёдрами, и впился в его губы, чувствуя вкус шоколада. — М-м!.. — Феликс расширил глаза, но тут же сдался. Это был не просто поцелуй. Это была потребность. Хенджин прижал Феликса, чтобы тот не соскользнул и не шмякнулся со стола на пол. Шоколад на губах действительно оказался сладким, как только он начал его слизывать Феликс вздрогнул, выдохнул в губы тихий стон и впился ответно в его губы. Руки скользнули выше и задержались в волосах, потягивая темные пряди. И хуже всего было то, что никакой метки не требовалось, чтобы это случилось. Хенджин не понимал, как это возможно, но не мог перестать его целовать. Феликс резко втянул воздух, а потом, не разрывая поцелуя, обхватил ногами талию Хенджина. Это окончательно сломало что-то внутри Хенджина. Сломалось то, чем он так долго прикрывался, называя все меткой, лишь бы не признавать простую вещь. Феликс хотел его сам. Потому что Хенджин ему нужен. Он оторвался от него, оставляя между ними горячий воздух и недосказанность, и тяжело выдохнул, глядя на влажные губы Феликса. Хенджин покачал головой и отошел. Пора это заканчивать. Улыбка на губах Феликса дрогнула и исчезла. — Что случилось? — Сияния нет, ты не заметил? — прошептал Хенджин. Феликс опустил взгляд на свою грудь и медленно приподнял футболку. Там, где ещё совсем недавно под кожей вспыхивало золотое свечение, сейчас была только обычная, тёплая кожа, покрытая укусами. Он резко поднял голову, будто надеялся, что это просто ошибка, и сразу посмотрел на шею Хенджина, где должна была находиться ещё одна метка. — Метки нет? Хенджин моргнул и машинально коснулся пальцами своей шеи. Подушечками он почувствовал только гладкую кожу. — Да… Они исчезли, после того, как мы… Феликс приоткрыл рот, как будто хотел что-то сказать, но звук не вышел. Он быстро слез со стола, едва не зацепив локтем тарелку. — Кхм… Что это… Что это значит? — Я не знаю, — честно признался Хенджин, и в груди сразу же осело что-то тяжёлое. — Но даже без метки в нас самих ещё что-то есть. Возможно, нужно время, чтобы связь окончательно рухнула. Ну, так говорит Джисон. Феликс сглотнул и поджал губы. — Ты специально это сделал, да? Чтобы разрушить нашу связь? — Что? — Хенджин опешил и на секунду даже потерял воздух. — Я ничего об этом не знал! Парень выдохнул, нервно сжимая пальцами край футболки. — Правда не знал? — Да. Я переспал с тобой не для того, чтобы разрушить связь, Феликс. Феликс заметно расслабился. — Но раз теперь метки нет, то… Что нам делать? Хенджин посмотрел на него, потом отвёл взгляд в сторону раковины, где в пене стояли тарелки. — Я не знаю. Просто… Давай продолжим жить как жили, а дальше посмотрим? Феликс кивнул, но согласился он с ним, потому что сейчас у них просто не было другого выхода. Они не знали, что с ними происходит, поэтому нужно время для того, чтобы понаблюдать, что будет дальше. С каждым днём Хенджин пытался отдалиться от парня, но взгляд то и дело скользил по губам, когда тот облизывал их или кусал. От осознания того, что он продолжает пялиться, что-то прожигало нутро изнутри. Он держал себя в руках, не желая признать очевидное. Поэтому, чтобы не сближаться с Феликсом вновь и понять, действительно ли пропала их метка, он решил отстраниться окончательно. Хенджин дал им время на то, чтобы магия между ними постепенно умерла и никому не причинила боли. Сначала прошла неделя, потом ещё две других, и все это время он слушал и наблюдал, как внутри него становилось пусто. Но только у него. Феликс по-прежнему был прилипчивым, будто в нём вообще ничего не изменилось. Он постоянно мелькал рядом, пытался с ним заговорить и прижимался там, где бы Хенджин ни оказался. В нос ударял запах его кожи, и в голове тут же всплывали мысли впиться в его губы и сорвать лишнюю одежду, но он уверенно в себе это все подавлял. Хенджин умел себя сдерживать, в этом он был идеален, потому что за все свое существование он никогда не испытывал желания и знал, как его можно проигнорировать. Только вот это желание жило где-то внутри и не собиралось просто так покидать его тело, как бы он ни старался. Он ненавидел то, что Феликс не отлипает. Ещё сильнее он ненавидел то, что сам не хочет, чтобы тот отлипал. Ночью все становилось только хуже. Феликс тянул его за собой в спальню, отказываясь засыпать один. И тогда Хенджин позволял себе то, что запрещал днём. Он долго рассматривал спящее лицо, проводил пальцами по щеке и гладил волосы, задерживая руку на затылке. Он чувствовал, как в груди Феликса что-то трепещет и как дыхание сбивается даже во сне. Хенджин ненавидел себя за это, потому что именно в такие моменты становилось ясно, что дело тут не в магии. Это была не метка, а их собственный выбор. Вскоре, после того, как Хенджин несколько раз отходил подальше от Феликса, становясь холодным, и сам парень стал другим. Он не перестал много говорить или язвить, но взгляд его изменился. В нем больше не было того света. Возможно, он ждал ответа, потому что что-то внутри него требовало объяснений, но Хенджин не знал, что сказать. Что хочет избавиться от связи? Понять, разрушена ли она или все стало совсем плохо? Но парень молчал о том, что его гложет. Слова были излишни, когда Хенджин все равно чувствовал его обиду и раздражение. И это было странно, потому что метка исчезла с кожи, но почему-то не изнутри. Я перестану чувствовать все, как только оттолкну его окончательно. Отголоски нашей связи пропадут, стоит мне лишь отпустить его. Но сначала нужно узнать, точно ли связь исчезла. Хенджин долго сидел в своем кабинете и переворачивал страницы книг, не вчитываясь, потому что мысли все равно возвращались к проблеме. Находиться где-то одному было легко и просто, но стоило Феликсу появиться рядом, как становилось тяжело, словно что-то сдавливало его изнутри. Он хотел притянуть его к себе, обнять и прижать к груди, чувствуя человеческий жар, от которого его собственное тело почему-то становилось живым. Хотел поцеловать, потому что это было проще, чем делать вид, что Феликс его больше не волнует. И не только поцеловать. Злость из-за этого прожигала его кожу. Он не должен так думать, но почему-то думал и не мог отпустить ни эти мысли из своей головы, ни Феликса. Он откинулся в кресле и закрыл глаза. Им нужно сломать эту связь окончательно. Если метка исчезла, значит, это возможно. Значит, есть какой-то путь. И он обязан пройти по нему до конца, потому что иначе их обоих разорвёт. Хенджин выдохнул и сжал пальцами край стола. Он не будет больше касаться Феликса. Не будет давать себе ни секунды слабости, потому что слабость делает связь крепче, даже если она больше не магическая. И тогда Феликс сможет вернуться к своей жизни. В груди неприятно сдавило. Им нужно сломать это окончательно. И он сделает все, чтобы так и было. Даже если для этого придётся сломать себя первым. — Чего один? — спросил появившийся Джисон. — Думаю. — М... Феликс гуляет в лесу. Не знал, что ты его отпускаешь, — он сел в кресло. — Я его и не держу. — Тогда почему он все ещё тут? Хенджин поджал губы. — Нужно понять, точно ли спала связь. Джисон фыркнул, не веря в эти слова. — Так сходили бы к Веспере, она явно увидит, есть между вами эта связь или нет. — Так и сделаю. А теперь оставь меня. И он исчез, оставив Хенджина одного в кабинете. Им пришлось пойти к Веспере через несколько дней после того разговора с Джисоном. Хенджин оттягивал этот визит до последнего, как будто бы что-то внутри не хотело услышать горькую правду. Феликс, наоборот, быстро собрался и вышел из комнаты, когда Хенджин сказал о том, что они сейчас пойдут к ведьме. В лесу было сыро. Древесный дом стоял так, словно вырос из земли вместе с корнями и мхом. Они подошли к нему и постучали. Веспера открыла через пару секунд и окинула их удивленным взглядом. Она не ждала гостей. — Ты не один, — она заметила Феликса. — Заходите. Внутри было тепло. Котёл где-то тихо бурлил в углу, отчего пахло травами. — Мне нужно, чтобы ты осмотрела нас на наличие нашей связи. — А что с ней? — нахмурилась ведьма. Феликс обнажил ключицу, где метки больше не было. Она подошла к нему и посмотрела на ключицу, провела пальцами по коже и хмыкнула. Феликс вздрогнул и сглотнул. Веспера резко выдохнула. На лице промелькнуло то самое удивление, которое она пыталась скрывать за вечным раздражением. — Её нет, — сказала она наконец и подняла взгляд на Хенджина. — Связи нет. Хенджин ощутил, как внутри его что-то отпускает. Это была не радость и не облегчение. Скорее, звенящая пустота. — Поздравляю, — добавила ведьма. Она помолчала секунду, осматривая и его шею. — Но как вам это удалось? Феликс сделал вид, что ему внезапно стало очень интересно изучать пол. Уши и щёки предательски вспыхнули. Веспера медленно перевела взгляд на него, потом обратно на Хенджина и тихо хмыкнула. — Понятно, — произнесла она. — Тогда вы не просто её разорвали, а завершили цикл. Метка сгорела, потому что получила то, для чего была завязана. Любовь? Хенджин не ответил. Он лишь сжал челюсть, потому что не хотел слышать, что все это выглядело так просто со стороны. Что якобы достаточно было одной ночи, чтобы сломать проклятие. Обратно они вернулись быстро. И хоть дом был все тот же, что-то в нем все равно стало другим. Смех Феликса стих. Не сразу, но день за днём в этом доме стало меньше его болтовни. Он перестал бегать по коридорам с подушками, перестал дерзить и смеяться. Он даже не трогал Джисона, которого было просто не заткнуть. Сейчас они знали точно, что связи между ними больше нет. В один из вечеров Феликс вошел в его кабинет, где Хенджин любил прятаться от него. Он закрыл за собой дверь и тихо присел в кресло напротив, заставляя Хенджина отложить книгу в сторону. — Я долго думал касаемо слов Весперы, — начал он. — Сразу я думал, что метка просто исчезла, но не исчезла наша связь. Но, по всей видимости, она исчезла, потому что теперь ты стал отстраненным и холодным. — И к какому выводу ты пришел? — хрипло спросил Хенджин. — Это значит, что нас больше ничего не связывает. — Ты прав. Хенджин поджал губы, не зная, что ещё на это добавить. — Я ухожу, — сказал Феликс. В его глазах застыло ожидание. Хенджин поднялся из-за стола и в несколько шагов пересек расстояние между ними. Почему-то эти слова душили его. — Не нужно, — вылетело изо рта быстрее, чем он успел об этом подумать. — Не нужно? — Феликс слабо улыбнулся. — Что мне делать в этом доме? Ты вычеркиваешь меня с каждым днем все больше и больше из своей... своего существования. А я не живу вечность как ты. Поэтому я хочу отсюда уйти и начать жить. Возможно, не так, как я этого хотел, но что уж поделать. Губы дёрнулись. Феликс был прав. Ему нужно жить дальше. А Хенджину нужно его отпустить, чтобы перестать чувствовать. — Ты пытаешься доказать себе, что это была только связь, но... — Это и была связь, — перебил его Хенджин. — И ты прав, раз её больше нет, то ты можешь идти домой. Азар не должен причинить тебе вреда, потому что без связи ты ему больше не нужен. Феликс усмехнулся без какой-либо радости. — Вот как, — он опустил глаза на свои руки. — Но ты даже не спросил, хочу ли я уходить? В кабинет заглянул Джисон. Видимо, он услышал их из коридора. — Что у вас тут? — улыбнулся он. Феликс резко повернулся к нему. — Не твоего ума дело. Джисон удивленно расширил глаза и цокнул. — А может, моего? Я стал невольным свидетелем вашей связи! Феликс посмотрел на Хенджина и ушел из кабинета, задев плечом Джисона. Хенджин втянул воздух и сжал руки в кулаки. — Я сделал все правильно? — Да. — Почему я тогда этого не чувствую? Джисон пожал плечами. — Феликс человек, — напомнил он. — Он должен жить дальше. Если между вами больше нет магической связи, Азар не сможет использовать его против тебя. Я знаю. — Есть ли другая веская причина, почему он должен остаться? — спросил Джисон. Хенджин приоткрыл рот и выдохнул, покачав головой. — Хорошо. Феликс собрал свои накопленные за это время вещи и остановился у дверей дома. Хенджин увидел его и невольно дернулся, чтобы остановить, но замер. — Феликс... — Я думал, что не все, что было между нами, было только из-за метки. Но, оказалось, я просто сам себе врал, — он слабо улыбнулся и, оставив часть вещей, вернулся в комнату за оставшимися. Хенджин думал, что привык к одиночеству. Он жил в нём веками. Но сегодня оно чувствовалось иначе. В гостиной мягко скрипнул пол, и через минуту появился Джисон. Хенджин подошел к окну, не зная, что делать. Похоже, он снова был бессилен. Но ведь ему нужно поступить правильно, да? Но что есть правильно в этой ситуации, если он все равно причиняет Феликсу боль? И почему я все ещё чувствую? Почему мне не все равно? — Возможно, это и к лучшему, — прошептал Хенджин, смотря в окно. Джисон отпил виски. — Ты просто привык к нему, — проговорил он. — Я тоже к нему привык. В последнее время мы с ним даже подружились. — Я заметил. Хенджин развернулся и наполнил свой стакан. Коньяк был вкусней виски, но он его сегодня не заслужил. — Но ты прав, мне нужно его отпустить. Фраза царапнула горло изнутри. Джисон кивнул и поставил стакан на столик. — А Феликс, похоже, не хочет, чтобы ты это делал. Хенджин прикрыл глаза. Я знаю. Он не сказал это вслух, но Джисон и без слов понял по его молчанию. — Похоже, он правда влюбился в меня. Эта мысль все ещё звучала нелепо. — Люди, что с них взять? А вот тебе нужно взять себя в руки, Хенджин. Смерть не может любить. У Хенджина дёрнулась челюсть. — Это было из-за связи. — Да, я в курсе, но пора с ней заканчивать. Джисон снова был прав. — Пойду, верну его обратно матери. — Вот и правильно. Это было правильно, с этим не поспоришь. Феликс должен был жить там, где ему место. С людьми, а не рядом с тем, кто забирает души. Это было правильно, но почему Хенджин этого не хотел? Он тяжело вздохнул. — Да, пусть возвращается. Там ему самое место. Хенджин прошел без звука по коридору, глядя на дверь комнаты. Он уже почти потянулся для того, чтобы постучать, когда ручка резко дёрнулась, и дверь распахнулась. На пороге появился Феликс. — О, я... — Отправляй меня домой, — перебил его он, взяв свои вещи. Хенджин замер на долю секунды. — Что ж… — Хенджин поджал губы. — Держись, — он протянул руку. Феликс посмотрел на неё пару секунд и положил свою. Они оказались в лобби дома, прямо перед дверями его квартиры. Хенджин так и не отпустил его руку. — Ну, вот и все. Феликс тоже не отпустил его руку. — Ты правда хочешь, чтобы я ушел? — он неожиданно поднял глаза, и Хенджин готов был покляться, мог рассыпаться на куски от этого взгляда. — Тебе нужно жить дальше. — Значит, все, что было между нами… даже та ночь, это все из-за связи? Хенджин вздохнул. Рука крепче сжала ладонь Феликса. — Для меня это была не связь, Хван Хенджин. Это все был я сам. Нет, Феликс, молчи. Феликс приблизился к нему, сокращая расстояние до опасных размеров. — И я, видимо, больной придурок, если смог полюбить саму Смерть. Может, в этом и была заслуга нашей связи, но мои чувства к тебе были настоящими. — Феликс… — Хенджин прикрыл глаза. — Мы не можем. Он не хотел показывать слабость. Он не хотел, чтобы Феликс видел, как это все разъедает его изнутри. — Почему? — Ты человек. Наши пути никогда не должны были пересечься. — Но они пересеклись. Возьми за это ответственность. Эта фраза ударила прямо в грудь. — Я взял и помог, чем смог. Теперь ты свободен, как того и хотел. — Но что, если я больше этого не хочу? Хенджин отпустил его руку. Пальцы сразу онемели от пустоты, а рука стала слишком холодной без чужого тепла. — Ты спятил. — Пусть будет так. И что с того? Хенджин посмотрел на дверь квартиры, куда парень должен был вернуться. Все здесь кричало о нормальной жизни, где ему самое место. Однако все внутри Хенджина кричало, что он не хочет его отпускать. — Мы… Мы когда-нибудь ещё встретимся? — Феликс поднял на него свои большие глаза. — Конечно, — Хенджин слабо улыбнулся. — Рано или поздно ты умрёшь, и мне придётся забрать твою душу. Феликс фыркнул и шлепнул его в грудь. — Идиот. Хенджин выдохнул и сделал шаг назад. — Мне пора идти. Спасибо за все, Феликс. Хотел я этого или нет, но с тобой я познал всю горечь и прелесть человеческих эмоций. Феликс поджал губы, а его глаза заблестели от слез. — Передай Джисону, что он мне нравится. — Нравится? — удивился Хенджин. — Да. Он очень мягкий, и мне нравилось его бить, но делал я это с любовью. И я буду по этому скучать. Хенджин коротко качнул головой, чувствуя, как горло сжимается от бессилия. — Вы, люди, ненормальные. Хорошо, я передам. Что-нибудь ещё? Феликс моргнул, и по щеке прокатилась слеза. — Мог бы ты… исполнить моё последнее желание? — Какое? — Поцелуй меня. Хенджин замер. В лобби было тихо, несмотря на какие-то шорохи на других этажах. Он поднял руку и большим пальцем осторожно стёр слезу, не давая ей упасть ещё ниже. Феликс вздрогнул от прикосновения и приоткрыл губы. Хенджин наклонился и поцеловал его. Он постарался вложить в этот поцелуй все то, чего не сказал и не позволил себе признать. Губы Феликса были тёплые, чуть солёные от слёз, но все такие же мягкие и сладкие. На мгновение Хенджину показалось, что он снова чувствует ту самую связь. Но это была не она. Это был он сам. Его выбор. Его слабость. И от этого стало страшнее всего. Хенджин оторвался от его губ, хоть это и было трудно. Феликс стоял совсем близко, и это чертовски обескураживало. Он посмотрел в эти блестящие глаза в последний раз. Так будет лучше. Пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не позволить себе коснуться его снова. Потому что ещё немного, и он передумает. Феликс открыл рот, будто хотел что-то сказать, но ничего так и не сказал. — Будь счастлив, — выдохнул Хенджин. Феликс моргнул и медленно кивнул головой. Он сделал шаг назад, поднял руку и щелкнул пальцами. Тёмная дымка на мгновение обвила его плечи, и он исчез. Феликс остался стоять у своей двери один. А Хенджин упрямо держался за одну мысль: он надеялся, что теперь парень окончательно обретёт покой.💀🔮💀
В доме было тихо, а ещё до невозможности пахло сладким. Топлёное молоко, мёд и цветочный нектар впился в стены и мебель, отчего казалось, что Феликс не ушел, а притаился где-то в соседней комнате и вот-вот вернется с очередной историей. Но никто не возвращался. Хенджин задерживал дыхание, чувствуя тугой узел. Он не любил это чувство, но не мог от него избавиться, хотя парня рядом уже не было. А ещё запах... он окутал весь его дом. Поэтому Хенджин был везде, но не дома. Пришлось погрузиться в работу. Он останавливался в больничных стенах и забирал с собой души. Некоторые уходили легко, других же приходилось силой тянуть за собой. Хотелось верить, что работа заставит его позабыть обо всем, что так прочно засело в его голове, потому что она — единственное, что не меняется за века его существования. Только в этот раз менялось все. Хенджин думал, что если забьёт голову работой, то внутри снова станет пусто. Что если заберет достаточно чужих смертей, то собственная слабость исчезнет. Он пытался вернуть себя к истокам, туда, где он был просто Смертью. Но горечь во рту не уходила. Она появлялась внезапно, стоило ему невольно вспомнить веснушки на лице парня, посмотрев на гребаное солнце за окном. Или когда он слышал живой человеческий смех, проходя по улице. Или когда ощущал теплый воздух в своей руке, намереваясь привычно её сжать, чтобы почувствовать руку Феликса. Но там не было ничего, кроме пустоты. И Хенджин злился. На себя, Феликса и Азара, будто бы злость могла заменить то, что уже успело в нём прорасти. Он стискивал зубы и все ещё оборачивался в попытке найти знакомую фигуру среди чужих людей. И даже спустя две недели это не прошло. Порой Хенджин останавливался посреди улицы и не понимал, почему он все ещё здесь. Он забрал множество душ, но не спешил домой. А когда подходил к нему, то стоял у входа и долго на него смотрел, не желая туда заходить и чувствовать этот запах. Хенджин вообще мог щёлкнуть пальцами и изменить что угодно, мог даже исчезнуть из этого мира, но не мог заставить себя перестать думать о человеке, которого сам же отпустил. Несколько раз он чуть не сорвался. Он хотел увидеть Феликса, но потом вспоминал, что ему не следует этого делать, потому что если он все-таки его увидит, то не сможет удержаться от того, чтобы не забрать его обратно к себе, в этот дом. Он сдерживался, но от этого становилось только хуже. Хенджин начал подозревать то, чего боялся больше всего. Что дело не в метке или магии. Что-то осталось внутри него, потому что оно успело стать настоящим, поэтому это казалось ненормальным. Что-то было не так. И он это чувствовал, даже когда пытался убедить себя, что больше ничего не чувствует. Кабинет был пропитан табаком и терпким запахом коньяка. На столе лежали раскрытые книги, но он давно уже не читал. Хенджин смотрел в одну точку и размышлял. За это время он плодотворно поработал, но не из привычки или чувства долга, а потому что так он мог заглушить что-то свербящее внутри себя. Это помогало, но лишь временно. На пороге его кабинета появился Джисон. Он оценил комнату одним взглядом и вошёл. — Ты забрал сегодня сто четыре души. Это рекорд, не считая различных катастроф. — Мне нечего делать, вот и работаю, — Хенджин налил себе коньяк. Джисон подошёл ближе и сел так, чтобы видеть Хенджина в профиль. — На тебя это не особо похоже. Хенджин сделал затяжку и выдохнул дым в сторону. — Хочешь ты этого или нет, но у тебя не получается скрыть то, что тебя что-то сверлит внутри. К сожалению, когда ты связался с человеком, тебя теперь можно прочитать как открытую книгу. Ещё ты стал часто злым и раздраженным. Где твой стальной стержень? Хенджин поднял глаза и устало посмотрел на Джисона. — Скоро я приду в норму. Джисон естественно не поверил. Он покачал головой, и от этого жеста у Хенджина что-то неприятно кольнуло. — Этого я и боялся. — Чего именно? — Ты не остыл после того, как отпустил Феликса. Все стало намного хуже. Несмотря на то, что метки нет, и вы смогли разорвать связи, кажется… Хенджин напрягся всем телом. Его пальцы сжали сигарету так, что пепел осыпался на стол. — Нет. — Вы сформировали новую, свою настоящую связь. Хенджин закрыл глаза и уткнулся носом в стол. — Этого не может быть. — Я нашёл кое-что, — Джисон щелкнул пальцами, и перед ними появилась древняя книга. — Ты позволил себе полюбить, и любовь буквально проникла в тебя, а не в вашу связь. Страницы пахли пылью и старостью, и от этого запаха Хенджину стало ещё хуже. Он медленно поднял голову. — Я не… — он покачал головой. — Признайся себе в этом, Хенджин, и станет легче. Как бы ты ни пытался это отрицать, это теперь наша реальность. Клянусь, мне это все не нравится, как и не нравилось с самого начала, но… — Джисон закрыл книгу. — Ты влип в это дерьмо. И уже по-настоящему глубоко. Хенджин смотрел на закрытую обложку, но видел совсем другое. Он видел Феликса рядом с собой. Интересно, он чувствует сейчас то же самое? — И что мне делать? — В прошлый раз я сказал, что нам нужно отпустить Феликса, потому что он должен жить дальше своей жизнью. И это правильно с моей точки зрения. Но как бы ты поступил сам? Что бы ты хотел сделать, Хенджин? Лучше ответь себе на этот вопрос и сделай то, что ты на самом деле хочешь. Хенджин прищурился, сжав зубы. — Даже если это противоречит мне, как Смерти? — А когда тебя это волновало? Что-то не припомню, чтобы ты думал об этом, когда резвился с Феликсом за стенкой. — Заткнись, — он ударил его в плечо, отчего тот упал на пол. Джисон неуклюже шлёпнулся и поднял голову. — Вы, придурки, совсем охренели?! Один ушёл, так теперь ты меня колошматишь?! Хенджин неожиданно для себя слабо рассмеялся и покачал головой. — Феликс был прав, ты такой мягкий, что так и напрашиваешься на кулак. — Недоумки! Я тут помочь хочу, а меня бьют! — Ты уже помог, когда смолчал о том, как можно разрушить нашу связь. Джисон поднялся, отряхивая одежду, и состроил обиженную гримасу. — Ты сам этого хотел! А когда перестал хотеть, мне ничего не сказал, а я мысли читать ещё не умею, — фыркнул он. Хенджин сделал глоток и посмотрел в окно. — Я бы хотел вернуть его. — Что? — Я хочу вернуть Феликса обратно, — признался Хенджин, чувствуя облегчение. Джисон замолчал и потупил взгляд в стол. — Это действительно то, что ты хочешь? Хенджин пожал плечами. — Думаю, да. Я хочу… чтобы он был рядом со мной. Мне так спокойней. — А ещё почему? — Джисон заиграл бровями, но получил в лоб. — Ауч! — Не задавай мне глупых вопросов. И все равно вопрос засел в нём, даже если он на него не ответил. Признаться себе в этом было трудно, потому что это не то, чего ожидают от Смерти. Хенджин хотел Феликса целиком и полностью. Он хотел видеть его, ощущать его присутствие на расстоянии вытянутой руки, слышать дыхание, когда тот засыпает и тихо ворчит во сне, и чувствовать привычный запах, который въелся в дом и в него самого. Он хотел прикасаться и целовать. Поглощать, как зверь, который наконец понял, что такое голод. Без Феликса стало совсем пусто. Пусто так, что даже сотни забранных душ не заполняли эту дыру. И без него словно пропал кислород. Это звучало смешно, особенно для Смерти, но именно так и ощущалось его существование. Хенджин не мог умереть, но существование внезапно стало смерти подобно. На этот раз даже коньяк не помогал. Он делал глоток и не чувствовал привычной горечи. — Думаешь, мне стоит… Его вернуть? — А вернётся ли он? Ты в тот раз довольно сильно его обидел. Хенджин сглотнул. В груди неприятно резануло воспоминание о том, как он исчез, оставив Феликса у двери. — Я знаю. — Но Феликс тоже тебя любит, судя по тому, как он смотрел на тебя все это время. Хенджин опустил глаза. — Но что будет дальше, если он вернётся ко мне? Я буду… Существовать с человеком? Джисон хмыкнул и пожал плечами. — Он не совсем человек, помнишь? Ангел. Это слово само всплыло в голове. Хенджин провёл рукой по лицу, смахивая волосы. — Завтра я… Наведаюсь к нему в университет. Поговорю с ним. Может, он не захочет сюда возвращаться, — эти мысли терзали сильнее всего. Потому что это было самое страшное: увидеть его и услышать «нет». Понять, что он всё-таки опоздал. — Я думаю, он будет рад тебя увидеть, учитывая, как он к тебе за все это время привязался. Хенджин медленно выдохнул. Хотелось бы и мне в это верить. На следующий день Хенджин пришёл к университету. Он выбрал место у входа, где обычно проходили все, и терпеливо ждал, пока в потоке студентов заметит нужное ему лицо. Проходили часы. Толпа то густела, то редела. Он ждал до обеда. Потом до вечера. Солнце стало ниже, и в окна аудитории легли тёмные полосы. Хенджин должен был понять раньше, что что-то не так. Он понимал. Просто упрямо не хотел признавать. Когда занятия закончились и студенты начали выходить из универа, Хенджин заметил знакомую компанию. Те самые ребята, которые крутились вокруг Феликса. Они увидели его и сразу узнали. — Привет, вы не видели Феликса? Улыбки на секунду дрогнули, сменившись недоумением. Они переглянулись, и одна из девчонок даже нахмурилась. — Так он не ходит на занятия уже как два или три дня. — Правда? — теперь пришла очередь Хенджина удивляться. Это было не похоже на Феликса. — Ага. Он ещё и на звонки не отвечает. Как найдёшь его, скажи ему, чтобы зашёл в наш чат. Профессор начал злиться за то, что он не сдал свою курсовую, — проговорила девушка. Хенджин щёлкнул пальцами, и под тканью пальто появилась плотная папка. Он достал её и протянул девушке. — Передай ему, чтоб заткнулся. Компания друзей дружно закивала головой и пошла дальше, не замечая на себе долгий взгляд темных глаз. Хенджин остался стоять на том же месте, пытаясь понять, куда ему идти дальше. Ответ всплыл в голове мгновенно. Он дождался, пока последние студенты разойдутся, и только тогда зашёл за угол. Прикрыв глаза, Хенджин сжал пальцы и тут же исчез. Перед глазами показался дом Феликса. Именно здесь он его и оставил. Потерял. Но сейчас он тут, чтобы найти и вернуть. Рука постучала по двери. Через пару секунд она открылась, и на пороге появилась женщина. — О, Хенджин! Я так рада тебя видеть! — она пропустила его внутрь. — Как твои дела? Давно тебя не видела, да и Феликс о тебе что-то стал мало рассказывать. Кстати, где он? У Хенджина изменилось лицо. Тут тоже все пахло Феликсом, но его нигде не было. — А он… Разве не дома? Женщина удивлённо посмотрела на него, и улыбка на её лице стала осторожнее, будто она почувствовала, что что-то не так. — Нет? Я думала, он с тобой. Он ощутил, как внутри поднимается непривычное ему волнение. — Как давно его нет? — Три дня уже как. Три дня. Он прикрыл глаза и вздохнул, пытаясь тем самым заглушить тревогу, сжимающую его череп. — Хенджин, что-то случилось? Где Феликс? — обеспокоенно спросила она. — Все хорошо, — он посмотрел ей в глаза. — Сейчас вы забудете, что я приходил, и будете думать, что Феликс в порядке, — Хенджин щелкнул пальцами, и женщина медленно ушла в сторону кухни. Хенджин тут же исчез, покидая этот дом. Он не хотел тревожить женщину и рассказывать то, что ей не нужно знать. Пусть лучше будет в неведении, но счастлива, и ни о чем не беспокоится. А он постарается разобраться с тем, что сейчас происходит. Он появился в гостиной, замечая Джисона на диване. — О, ты уже тут. Где Феликс? Пальцы сжались в кулак. — Его нигде нет. Джисон не сразу понял смысл этих слов. Улыбка на его лице застыла и затем исчезла. — Что значит «нет»? — Его не было в университете и дома уже три дня. Друг резко привстал, откидывая журнал на диван. — Странно. А он мог пойти куда-то… — Его мать думала, что он со мной. Джисон замолчал на полуслове. Эта деталь была хуже всего, потому что она не давала места сомнениям. Если мать думала, что Феликс с Хенджином, значит Феликс никому не говорил, куда идёт. И ушёл ли он сам? — Думаешь?.. Хенджин даже не сомневался. — Азар. — Но ты ведь можешь почувствовать Феликса, нет? И вот тут Хенджина ударило под рёбра. Потому что нет. Он уже пытался почувствовать парня, но внутри было необычайно пусто. — Нет. Я не могу почувствовать его боль. Может, только, душевную. Но физическую мог из-за магической связи. И, если Феликс действительно сейчас где-то у Азара, то он не испытывает физической боли. По крайней мере, он пытался себя в этом убедить. Потому что мысль о физической боли была невыносима. Но ещё страшнее было другое. Если Азар умён, Феликс может быть жив и цел ровно настолько, чтобы оставаться приманкой. А значит, демон ждал с ним встречи. — И что нам делать? — Я не знаю. Без понятия, где находится Азар. Но если он что-то сделает с Феликсом, я его убью. И Хенджин не шутил. Он сделает все для того, чтобы его уничтожить. Он ринулся к шкафу и достал нож, который ему пришлось одолжить у Аида. Металл выглядел довольно просто, но то, что он мог сделать — не под силу никому. Хенджин сжал рукоять, чувствуя его силу. Он собирался найти Азара и убить его прежде, чем тот дотронется до Феликса, но из-за того, что он не знал, где находится демон, и из-за любви, что вскружила ему голову, Хенджин сбился с пути. И теперь он здесь. Над пропастью, где в любую секунду Феликса может не стать. — Если Азaр убьёт Феликса, то из-за того, что у нас теперь настоящая связь, я… я буду страдать, — но это не так пугало Хенджина, как осознание, что он может потерять того, кого на самом деле смог полюбить. — Ты найдешь его и убьёшь, — убедил его Джисон. — У тебя большое преимущество. Но тогда почему Хенджин этого не чувствовал? Даже с этим ножом в руке, имея все шансы убить демона, он ощущал себя обессиленным и опоздавшим. И это было хуже всего.💀🔮💀
Хенджин пытался почувствовать Феликса при помощи их новой связи, что появилась между ними вопреки всему. Он закрывал глаза и прислушивался к любому отклику, который мог бы сказать ему, что парень где-то рядом. Но в ответ была лишь пустота. Ничего. Это пугало. Казалось, Феликс будто провалился куда-то далеко, за пределы его досягаемости, и поэтому Хенджин не мог его почувствовать. Он не чувствовал боли. Ни своей, ни чужой. Значит, Феликсу пока не ломали кости и не рвали кожу. Это было единственное, что удерживало Хенджина от того, чтобы не разнести полгорода в его поисках. Если нет боли, значит, он ещё жив. Должен жить. Только вот тишина Азара ему не нравилась. Демон не стал бы брать Феликса просто так. Он бы пришёл, чтобы насладиться реакцией и смотреть, как Хенджин ломается. Азар любил зрелища. Он любил власть. Но сейчас он молчал и не выходил на связь, словно специально растягивал удовольствие, проверяя, как долго он выдержит эту неизвестность. Хенджин сжал пальцами рукоять ножа, который достал раньше, и понял, что это пока не имело смысла. Можно быть готовым убить, но не тогда, когда перед ним никого нет. И тогда он вспомнил ту, что может ему помочь найти любого, где бы он ни был. Весперу. Если и существовал кто-то, кто понимал старую магию и демонические трюки лучше, чем Смерть, то это была она. Хенджин ненавидел просить о помощи, но сейчас ему пришлось пойти к ней. Он щёлкнул пальцами и тьма под ногами сжалась, унося его прочь. Хенджин поднялся по корням к древесному дому и постучал по двери костяшками пальцев. Дверь открылась. На пороге стояла Веспера. Она оглядела его с ног до головы и цокнула. — Мне нужна помощь, — выдохнул он и вошёл внутрь, не дожидаясь приглашения. Веспера прищурилась и лениво отступила в сторону, пропуская его. — Что стряслось? Хенджин прошёл в дом, остановился посреди комнаты и сжал волосы руками. — У меня проблема. Большая проблема, — глухо сказал он. Ведьма замерла. Её брови поползли вверх, а в глазах вспыхнуло редкое удивление. — Ты же разрушил связь с тем парнем. Опять вляпался в какое-то дерьмо? — Нет. — Тогда что за проблема? — Я думаю, связь между нами осталась, — Хенджин обернулся и посмотрел на неё. — Не может этого быть. Я лично вас проверила, вы избавились от нее. Кстати, ты так и не сказал, каким образом это произошло, — она нахмурилась. — Я… Не столь важно, как это произошло, но сам факт того, что я это сделал, есть. Да, мы избавились от той связи, что навязал нам Азар. Она несколько секунд молчала. — Хорошо, — наконец бросила Веспера. — Чего тогда припёрся? Хенджин посмотрел на неё. — Азар похитил Феликса. Веспера скривилась и коротко фыркнула. — Глупо, — сказала она, присаживаясь на край стола и постукивая ногтем по дереву. — Он должен был почувствовать, что между вами больше нет той связи, которую он сделал. — Её действительно нет, — Хенджин сжал кулаки. — И? В чём тогда твоя проблема, Хенджин? Существуй дальше. Тебе же было плевать на этого мальчика? — Но я… разве ты не хотела ему помочь? У Весперы на губах появилась улыбка. — Может, и хотела, — протянула она и наклонила голову. — И что теперь? Ты сам в состоянии справиться с Азаром. Хенджин сократил между ними расстояние. — Я не могу найти Феликса. Я его не чувствую. Как мне его спасти? Мне нужна твоя помощь. Он почувствовал на себе долгий взгляд карих глаз, которые проникали буквально под кожу. — А зачем мне тебе помогать? — холодно спросила она. — Я и так сделала многое для такого, как ты. Хенджин тяжело втянул воздух. Он действительно не знал, чем ответить. — Пожалуйста, Веспера. — Нет, Хван Хенджин. Теперь можешь… — Я люблю его, — выпалил он. Слова прозвучали так резко, что даже Веспера замолчала. Она спрыгнула со стола и выпрямилась. — Повтори, — попросила она, будто не верила ушам. — Я люблю его, — повторил он. — И, мне кажется, между нами образовалась настоящая связь. Поэтому мне нужно его спасти. Веспера сощурилась, и, кажется, наконец услышала то, что хотела услышать. — Спасти, чтобы ты не страдал после его смерти? — уточнила она, не отводя глаз. От одной этой формулировки ему стало мерзко. — Спасти, чтобы он не умер. Ведьма кивнула. — Вот с этого и нужно было начинать. Веспера молча подошла к полке, на которой стояли десятки банок, трав и выцветших оберегов, и взяла в руки свой шар. Она прижала его к груди, потом медленно опустила на стол и коснулась кончиками пальцев. В шаре проступили тонкие линии, похожие на маленькие молнии. По пальцам Весперы побежали светящиеся нити, которые цеплялись за её ногти и расползались по кистям. Она закрыла глаза, вдохнула и тихо замычала. Пламя свечи вытянулось вверх и затрепетало. Спустя мгновение она протянула руку Хенджину, чтобы он её взял и тоже увидел то, что видит она. Он перехватил её ладонь, и перед глазами появился Феликс в каком-то старом, затхлом здании. Хенджин узнал это место. Оно изменилось с тех пор, как там он забрал душу Хильды. — Вот же ублюдок. — Он намеревается избавиться от тебя, — проговорила она, все ещё держась рукой за шар. Хенджин медленно отпустил её ладонь. Плечи напряжённо поднялись, и под рубашкой, у самого ребра, нож холодно коснулся его тела. Его присутствие успокаивало и одновременно разжигало что-то очень тёмное. — Не успеет, — он достал нож. — Я спустился к Аиду и взял небольшой подарок для его брата. Веспера наконец открыла глаза. — Это убьёт его. — Да. Повисла пауза. Веспера внимательно всматривалась в лицо Хенджина, словно искала в нём прежнюю пустоту. — Ради этого мальчишки ты готов убить демона. Хенджин поджал губы. На секунду он отвёл взгляд. Ему и правда было трудно произносить это вслух, потому что все это было непривычным для него. — Никогда бы не подумала, что Смерть сможет полюбить. — Я тоже. Когда мы разрушили связь, я перестал что-то чувствовать. Я был пуст и по сравнению с тем, что я испытывал все эти месяцы, это было… не то, что я хотел. Веспера начала с интересом рассматривать его, как чрезвычайно редкий экземпляр. Ну да, где это видано, чтобы Смерть умела любить? И не просто кого-то, а человека? — И когда же ты наконец понял, что действительно любишь его? Хенджин на секунду прикрыл глаза. В памяти вспыхнуло воспоминание, когда он поцеловал Феликса в последний раз. — Когда отпустил. Веспера улыбнулась и поджала губы. Шар под её рукой уже перестал искриться, но воздух в хижине всё ещё был пропитан магией. Хенджин уже развернулся к выходу. Ему хотелось поскорее оказаться снаружи, вдохнуть сырой воздух леса и перестать слышать в голове голос Феликса. Он положил руку на дверной косяк, собираясь выйти, как в этот момент за спиной раздался голос Весперы: — Передай Азару, что Хильда в Раю и совсем скоро переродится. Хенджин замер и медленно обернулся. — Откуда ты знаешь? Она провела пальцами по краю шара и потом пожала плечами. — Иногда я связываюсь с миром мёртвых и… кого-то ищу. Он коротко кивнул. — Что ж… Передам, — Хенджин на секунду задержал взгляд на её лице и добавил: — Только вот он все равно её не увидит, потому что я его убью. Он вышел из хижины, и дверь за его спиной закрылась. Постояв на крыльце ещё немного, вслушиваясь в водопад и пение птиц, Хенджин исчез.💀🔮💀
Хенджин появился на окраине чужой страны, которая несколько веков назад была совсем другой. На мгновение он даже не понял, почему это место показалось знакомым, потому что здесь с тех пор все изменилось. Но не воздух. И не возвышенные вдалеке холмы, они не изменились, разве что, стали значительно ниже с их последней встречи. Обернувшись, он заметил почти развалившуюся часовню. Её раньше тут не было. Она была построена поверх чужой смерти. Сколько веков прошло с тех пор, как он забрал душу Хильды, он и сам бы не назвал точно. Тогда тут стоял деревянный, обжитый дом. Теперь же от дома не осталось ничего, кроме воспоминаний. Хенджин поправил ворот чёрного пальто, пригладил волосы и выдохнул, чувствуя, как по спине прокатывается волна демонической силы. Азар был где-то совсем рядом, но не показывался, и от этого становилось ещё хуже. Он выжидал, где-то спрятавшись, и ему нужно его найти. Перекошенная часовня одиноко стояла среди мертвой земли, с треснувшей колокольней и выбитыми окнами. Витражи давно осыпались, оставив в проёмах острые зубцы стекла. Дверь держалась на одной петле, и ветер раз за разом толкал её внутрь, заставляя скрипеть. Внутри пахло мокрой древесиной и плесенью, но под этим запахом было что-то ещё. Он подошел к ней не спеша, намереваясь войти внутрь и все тут осмотреть. Справиться с Азаром будет не так уж и просто. Хенджин знал это с первой встречи на крыше, но все равно шёл вперёд. Потому что где бы ни был Феликс, он был здесь. И это место, как старая могила, уже приготовило им обоим один и тот же исход, если Хенджин позволит Азару сделать ещё один шаг. По коже прошелся противный и настойчивый зуд, как будто бы кто-то провел по внутренней стороне рёбер когтями. Присутствие Феликса. С этим ощущением в нём что-то дёрнулось и потянуло вниз. Хенджин даже не смотрел по сторонам, не пытался угадать, где именно прячут парня. Его вело само место, и его вело то, что образовалось между ними без всякой метки. Связь, которую невозможно увидеть глазами, но невозможно не чувствовать нутром. Он вошёл внутрь часовни, переступив через перекошенный порог. Под подошвой хрустнуло стекло. Хенджин замер и на несколько секунд перестал дышать, прислушиваясь к звукам. Ничего, кроме звенящей тишины. Хенджин медленно поднял взгляд на проваленные балки и на тёмные пятна плесени. Зуд под кожей усиливался с каждой секундой, заставляя спуститься куда-то вниз. Феликс был ниже. Где-то под этой гнилью и камнем. Стекло снова хрустнуло, но на этот раз он даже не замедлился. Ступени скрипели под каждым шагом, влажное дерево поддавалось, как гниющая плоть, а перила шатались так, что хвататься за них было бесполезно. Хенджин все равно спустился, чувствуя запах сырости и старости. Внизу не было света, лишь мутный серый сумрак, просачивающийся из щелей наверху. Под ногами хлюпала вода, и где-то капало. Он прошёл дальше, пока тьма перед ним не сгустилась и не послышался звон цепей. Феликс сидел привязанный к стулу, цепи обнимали его грудь, руки и бёдра, впивались в кожу, оставляя красные следы, где металл тёрся сильнее всего. Голова была опущена, подбородок почти касался груди; он либо спал, либо был отключён, и от этого вида в Хенджине что-то неприятно сжалось. Он подошёл ближе и опустился перед ним так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Руки Хенджина легли на щёки Феликса, пытаясь привести его в чувства. Глаза парня дрогнули и открылись не сразу. Взгляд был мутным от усталости, и только когда он сфокусировался на лице Хенджина, в нём что-то вспыхнуло. Он промычал сквозь тряпку, закрывавшую рот, и в уголках глаз сразу же собралась влага, блеснувшая в полумраке. — Я нашёл тебя, — Хенджин аккуратно достал тряпку. Феликс заглотил воздух ртом. Губы дрожали, голос сорвался на первом же слове: — Хенджин, ты зря пришёл. Это ловушка… Это… Голос его оборвался, когда за спиной шевельнулась тьма. — Давно не виделись. Хенджин не сразу обернулся. Он продолжал смотреть на Феликса, желая убедиться, что тот действительно жив. Послышался щелчок пальцев, и цепь вмиг слезла с тела Феликса, освобождая его от оков. Металл с глухим звоном упал на каменный пол, разорвав тишину, и Феликс дёрнулся вперёд, едва удержавшись на стуле, потому что тело его ещё не слушалось. Только тогда Хенджин поднялся и развернулся. Азар стоял в паре шагов, и в полумраке его улыбка выглядела ещё злее. — Ты проиграл, — Хенджин обернулся и посмотрел на Азара. — Я избавился от нашей связи и метки. Азар сощурил глаза, оценивая, правда это или попытка вывести его из равновесия. Потом усмехнулся. — Да ну? Тогда зачем ты пришёл за ним, если он больше тебя не держит? Я мог бы спокойно избавиться от него, и ты бы не чувствовал боли. Разве не так? Хенджин позволил себе улыбнуться. — Да, это так. Только вот этот парень не виноват в том, что ты хочешь мне отомстить. — Ты прав. В этом виноват только ты. И в том, что он втянут, тоже. Азар вышел из тени, на его лице играла эта раздражающая спокойная улыбка. Феликс дёрнулся рядом с Хенджином и судорожно втянул воздух. — Отпусти его, и давай поговорим. — Зачем? Азар лениво оглядел его и рукой приподнял упавшие цепи, заставив их шевелиться. Они резко пригвоздили Феликса к стене за руки, грудь и бедра. Металл впился до крови в его кожу, вырвав из груди отчаянный крик. Хенджин с ужасом обернулся, его тело пробил бессильный страх. Но внутри он не чувствовал той физической боли, что сейчас испытывал Феликс. Их связь... другая. Не такая, как прежде. Что происходит? Раньше боль Феликса рвала его собственную плоть изнутри, заставляла шипеть и задыхаться вместе с ним. Но не сейчас. — Ты в смятении, я понимаю, — проговорил Азар. — Дело в том, что этот парень мне тоже нужен. Слабый свет с потолка скользнул по черным глазам демона. В них вспыхнул огонь. — Зачем? Мы разрушили твою связь, — Хенджин тут же убрал цепи с тела Феликса, из-за чего он упал вниз и откашлялся. — Поздравляю. Но знаешь, в чем загвоздка? В том, что этого я и добивался. Именно этого я и ждал, — глаза демона загорелись. — Зачем мне трогать тебя тогда, когда ваша связь… ненастоящая? Да, ты бы чувствовал боль, но не так долго. Однако сейчас… — Азaр подошёл ближе. — Метка на ваших телах пропала. Вы разрушили эту связь. Но только чтобы её разрушить, нужно действительно полюбить. И ты это сделал, Хван Хенджин, я впечатлен, — послышался смех. — Но чего я не ожидал, так это то, что ты создашь с ним новую связь и облегчишь мой план. Слова Азара проникли в самое нутро, и от этого хотелось вырвать демону язык вместе с горлом. Феликс пытался дышать, издавал тихие, рваные звуки, и только это удерживало Хенджина на месте. Он и не заметил, как оживленные Азаром цепи, снова приближались к телу парня. Они тут же отлетели и развалились на куски, стоило Хенджину на них посмотреть. Кровь на коже перестала течь, а раны быстро затянулись. Феликс судорожно выдохнул, уткнулся лбом в колени и просто сидел, дрожа всем телом. — Я был на шаг впереди все это время. Ты просто следовал моему заданному маршруту. — И что дальше? — бросил Хенджин. — О… Дальше самое интересное, — демон облизал губы от предвкушения. — Его смерть. Феликс резко поднял голову. В его взгляде промелькнула смесь страха и злости, но он был слишком измотан, чтобы что-то сделать. Да и что бы он мог сделать против демона? Азар хотел избавиться от человека лишь по одной простой причине: он хотел увидеть, как Хенджин будет страдать. Но этому не бывать. — А кто сказал, что я позволю тебе его убить? Азар лишь усмехнулся. И тут, больше не сдерживая себя, Хенджин напал первым. Резким движением руки он ударил по воздуху, и волна, похожая на чёрный холодный порыв, рванула в сторону демона. Каменный пол под ногами треснул, пыль поднялась вверх, а по стенам пробежали темные тени. Азар отступил на полшага, отражая удар. Красное сияние вспыхнуло у него на пальцах, и в этом месте стало жарче. Магия ударила навстречу магии, и в следующую секунду их столкновение прозвучало глухим ударом, от которого у Феликса сорвался хриплый вдох. Потолок над ними посыпался, а металлический звон где-то в стороне отозвался эхом. Хенджин ударил ещё и ещё, не давая Азару времени. Тьма рванула вперёд, пытаясь обвить демона, стянуть и прибить к месту. Но Азар был готов и к этой атаке. Демон не просто отбился, он перехватил. Красная магия подцепила силу Хенджина и развернула обратно. Он даже подумать не успел, как оказался в воздухе. Его тело ударилось о стену так, что у камня треснула поверхность. Следом на него рухнуло все, что задрожало от этого удара. Камни, обломки и пыль накрыли его тело и спрятали. Тяжесть придавила к полу, в рот набилась грязь, а в голове на короткое мгновение стало тихо. Он сжал пальцы, и тьма послушно шевельнулась под камнями. Обломки поднялись и разлетелись по сторонам. Хенджин вылез, опираясь рукой о пол, медленно распрямился и стряхнул с плеч весь мусор. Его пальто было испачкано пылью, волосы прилипли ко лбу, но взгляд оставался тем же. И тут он увидел, что Азар стоял рядом с Феликсом. Феликс попытался отползти, но тело не слушалось. Хенджин почувствовал, как что-то под кожей неприятно засвербело. Его собственная тьма взбесилась и пыталась рвануться вперёд раньше него. — Нет, не делай этого, — выдохнул Хенджин. Он поднял руку и сжал её в кулак. Воздух вокруг Азара дернулся и отошёл на несколько шагов от Феликса, но все ещё стойко держался. Демона должно было отшвырнуть, если не разорвать на куски, но... ничего не произошло. Хенджин вложил в это удар не только силу, но и всю свою ярость. И все равно не сработало. Азар качнулся всего на чуть-чуть. Красное сияние вокруг него не погасло, наоборот, стало плотнее. С ним было что-то не так. Азар улыбнулся своей грязной улыбкой. — Удивлён моей новой силе? Мне пришлось несколько лет убивать демонов и поглощать их силу в себя. Я копил её все это время, чтобы уничтожить тебя, Хван Хенджин. И сейчас я это сделаю прямо у тебя на глазах. Вот и причина такой необъятной силе, которую, казалось, невозможно победить. Может быть, и так. Но Хенджину нужно подобраться к нему поближе, чтобы всадить в его шею нож. С ним он точно не справится. Слова вырвались у Хенджина сквозь зубы, когда он наконец выпрямился после обвала. Пыль ещё висела в воздухе, каменная крошка шуршала под подошвами, а тьма, которую он держал в себе, дрожала от злости. — Как низко же ты пал, Азар. Азар расправил плечи, явно наслаждаясь тем, что видит перед собой. Растерянность и бессилие. Страх за чужую жизнь. — И упаду ещё ниже, только чтобы видеть, как ты страдаешь. Феликс, который до этого сидел на полу, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, вдруг дёрнулся вперёд. Он выхватил остатки цепи, которая ещё секунду назад сжимала его, и резким движением полоснул ею по лицу демона. Металл свистнул в воздухе, раздался короткий звук удара, и по щеке Азара прошла тонкая линия, оставляя след. На мгновение даже Хенджин потерял бдительность. Он не ожидал, что человек, едва стоящий на ногах, сможет сделать это. Феликс тут же рванул к нему, вцепился в его пальто и встал рядом. Хенджин закрыл его своим телом, и рукой толкнул парня за спину, заставляя держаться там. Азар провёл языком по губам и усмехнулся, не обращая внимания на царапину. — Ах ты маленький ублюдок. Человеческое отродье. Хенджин не дал Феликсу высунуться из-за его плеча. Он ощущал дрожь в теле парня, слышал его сбивчивое дыхание, и понимал, что с этим пора кончать. — Только прикоснись к нему, — прохрипел он, медленно вместе с Феликсом отходя назад к лестнице. Пальцы слегка дрогнули на рукояти ножа под рубашкой, но доставать его он все ещё не хотел. Сначала нужно вывести Феликса. Азар медленно шёл к ним. — И что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? Так я давно уже умер! И все благодаря тебе! Хенджин щёлкнул пальцами, и под потолком что-то хрустнуло так, отчего казалось, что часовня окончательно решила развалиться. Каменный потолок сверху сорвался вниз, ломаясь на части, и рухнул между ними, поднимая столб пыли. Он схватил Феликса за руку и потащил по лестнице вверх. Деревянные ступени скрипели и прогибались, Феликс спотыкался, но держался, цепляясь за Хенджина, и только сипло дышал, пытаясь не отставать. Они вылетели наружу в прохладный воздух. Небо казалось слишком светлым после сырого подвала. Хенджин резко развернулся, удерживая Феликса рядом, сжал его руку и уже собрался щёлкнуть пальцами, чтобы перенести их как можно дальше, как вдруг... Тело Феликса обмякло в его руках. Колени подогнулись, голова качнулась, и он почти полетел на землю, но Хенджин успел перехватить его, подхватив за талию и удержав на руках. — Феликс? — испуганно прошептал он, оглядывая парня. Феликс попытался что-то сказать, но губы дрогнули, и вместо слов изо рта вырвался слабый хрип. Позади послышались шаги. Азар вышел из часовни и отряхнул от пыли свой плащ. — Неужели ты не подумал о том, что я подготовился? Хенджин опустился на колени и осторожно уложил Феликса на землю, придерживая его голову. Он увидел, как у парня на губах появляется кровь. Феликс тяжело глотал воздух, будто каждое дыхание резало горло, и испуганно смотрел на Хенджина, цепляясь пальцами за его руку. — Что ты с ним сделал?! — прорычал он. Азар слегка наклонил голову, с интересом наблюдая, как он теряет контроль. — Проклял. Ему нельзя было выходить за стены этой часовни. А, ой, я не сказал тебе об этом до того, как ты попытался его вывести? Как жаль… Выходит… Это ты его убил… — Азар покачал головой. — Но так мне даже больше нравится. У меня была идея свернуть ему шею у тебя на глазах, но разве это не весело: позволить тебе убить его и забрать его душу? Хенджин не слушал последние слова до конца. Он смотрел только на Феликса. Его пальцы дрожали, когда он провёл рукой над грудью парня, потом над шеей, пытаясь исцелить, заставить тело бороться, остановить то, что уже началось. — Нет… Нет-нет-нет, — он провел рукой несколько раз, но Феликс тяжело дышал, кашляя кровью. И тогда Хенджин увидел то, чего не хотел видеть. Над головой Феликса появились цифры. Они были едва заметными и дрожащими, но потом стали четкими, такими, что их невозможно было не заметить. Эти цифры стремительно уменьшали время жизни. Хенджин не мог отвести взгляд, не веря своим глазам. — Нет, — Хенджин почувствовал как по щекам потекли слезы. Это происходило с ним впервые. Он никогда не чувствовал, чтобы из его глаз выходила боль. Слёзы были горячими и унизительно-настоящими. Он даже не сразу понял, что это они. Только когда капля упала на щёку Феликса и смешалась с кровью, Хенджин поднес руку к лицу. — Чувствуешь, как разрывается твоё нутро? Вот это и есть настоящая связь. Теперь ты будешь страдать вечность так же, как и я. Феликс сжал пальцы Хенджина. Он словно боялся, что если разожмёт руку, то исчезнет прямо сейчас. На губах у него появилась тень улыбки. Он попытался вдохнуть, но закашлялся, и кровь ярче проступила на губах. — Спа… сибо, — прохрипел он. — За все. Хенджин наклонился ниже, касаясь лбом его лба. Азар не переставал улыбаться, с наслаждением наблюдая за этим. — Надо же, он даже благодарит тебя за собственную смерть. Этот мальчишка так влюблен в тебя. Невероятно. Оставались считаные секунды. Феликс выдохнул, взгляд расфокусировался, он смотрел уже не на Хенджина, а куда-то сквозь него. Последнее, что успело появиться в его глазах, была слеза. Она скатилась по виску и застыла у линии волос. Цифры над головой Феликса исчезли. Хенджин застыл, продолжая держать его руку. — Ох… Он умер. Жалкое зрелище. Ну, ничего не поделаешь, теперь тебе придётся забрать его душу и выполнить работу. Так ведь? Хенджин коснулся щеки Феликса. Тёплая ещё минуту назад кожа теперь стремительно остывала. И это действительно было самым страшным. Он его потерял. Приложив лоб к его лбу, Хенджин замер, пытаясь уловить дыхание или сердцебиение. Но этого не было. Ничего не было. Только собственная дрожь и разъедающее нутро чувство потери. Феликс ушёл. Он оставил его. Внутри что-то болело, отчего казалось, что у Хенджина вырвали сердце и оставили на этом месте зияющую рану, которую невозможно было затянуть магией. Хенджин его действительно потерял. Отстранившись, он щёлкнул пальцами. Рука дрогнула, а в горле пересохло и сдавило так, будто на шее затянулась петля. Из приоткрытых губ Феликса поднялся шарик света. Он не был белым, как у остальных людей. Он был мягко-жёлтым, словно в нем находилась солнечная пыль, и от этого Хенджину стало ещё хуже. Он держал этот свет в руке и чувствовал, как он тянется к нему. Азар открыл рот, явно собираясь сказать что-то мерзкое. — Я сейчас заплачу, как же это… Договорить он не успел. Его буквально унесло назад, внутрь часовни. Раздался глухой удар, камень где-то сверху отозвался треском, и по полу прокатилась волна пыли. — Ничего без меня сделать не можешь. Даже заткнуть его рот и то мне приходится, — буркнул Джисон и остановился. — Он… Хенджин медленно поднял голову. Джисон стоял чуть в стороне, переводя дыхание. Его взгляд метнулся вниз, туда, где лежал Феликс, потом к желтоватому шару в руке Хенджина, и только потом поднялся выше. И замер. Хенджин не сразу понял, что именно так шокировало Джисона. Пока тот не посмотрел ему в глаза так, будто увидел невозможное. Потому что по щекам Хенджина текли слёзы. Нескончаемый поток слёз, который он не в силах был контролировать. — Не может быть. Джисон тряхнул головой, словно пытался выбить из неё эту картину. Он открыл рот, но, не зная, что сказать, закрыл, смотря на тело парня. — Я пока займусь Азаром, а ты… э-э… Мне в любом случае понадобится твоя помощь, чтобы его убить. Хенджин не ответил. Он вообще почти не слышал Джисона. Звуки снаружи стали ватными и далёкими. Сейчас он держал Феликса в своих руках, это все, что имело значение. Все остальное было неважным. Он не видел больше демона. Не чувствовал ни ветра, ни сырости, ни запаха крови. Только пустоту, которая звенела внутри. Хенджин наконец понял, что испытывал Азар, когда его родственная душа умерла. Эту невозможность. Эту ярость. Эту пустоту, которую ничем не заполнить. Он не заметил, как Джисон ушёл. Не услышал, как за его спиной часовня начала рушиться от ударов их боя, как камни сыпались вниз и как крики разбивались о стены и глохли в земле. — Я люблю тебя, Феликс, — прошептал он. Хенджин наклонился ближе. — В тебя влюблена сама Смерть. Думаю, ты бы обязательно посмеялся над этим, — он взял его душу и покрутил в руке. Жёлтый свет перекатился по его пальцам, как живая искра. — Теперь ты мой. Он сжал руку и закрыл глаза, чувствуя, как внутри все крошится. Но не так, как я этого хотел. Жёлтый шар дрожал, не переставая светиться мягким светом. Хенджин держал его боясь раздавить. Он наклонился к Феликсу, провёл пальцами по холодной щеке и прикрыл глаза, прижимая шар к своей груди. Сияние души погасло, утонув где-то в нём. — Мне так жаль, Феликс, — Хенджин прикусил губу. — Я бы хотел вернуть тебя к жизни, если бы мог. Но я не могу. Он наклонился и поцеловал Феликса в губы. В свой последний поцелуй он вложил частицу себя, всю свою боль и любовь, чтобы, куда бы ни попала душа парня, он мог почувствовать все то, что испытывал сейчас Хенджин. Между их губ загорелся секундный желтый свет, но он этого не заметил. Хенджин задержал дыхание и снова прижался лбом к его лбу. — Прости, что не позаботился о тебе. И прости, что я тебя отпустил. Где-то позади раздался крик. Хенджин вздрогнул, но не обернулся. Он провёл рукой по лицу и стер слезы, возвращая себе контроль. — Но я обязательно за тебя отомщу. Я убью его. Джисон был прижат к стене. Он пытался пошевелиться, но его удерживала чужая сила. — Не знал, что ты призвал подмогу, — улыбнулся Азар. — Один уже не в состоянии справиться? Джисон с трудом повернул голову и сплюнул слюну. — Сказал тот, кто убил демонов, чтобы забрать их силу, — прохрипел он. Улыбка демона дёрнулась. — Вот же сопляк! — Отпусти его. Азар приподнял бровь и через секунду лениво опустил руку. Джисон рухнул вниз с глухим стоном. Демон сделал пару шагов навстречу к Хенджину и наклонил голову. — Что, уже простился со своим парнем? Он не ответил. Вместо слов тьма ударила Азара в грудь. Демон отшатнулся, но не упал. На его лице мелькнуло удивление. Хенджин не дал ему ни секунды на раздумья, как снова начал наносить удары, желая заставить Азара замолчать навсегда. Стереть его с лица земли. Сила, сорвавшаяся с пальцев, ударила в демона, но все равно отскочила, будто наткнулась на раскалённый металл. В ответ Азар усмехнулся и выбросил руку вперёд. Хенджина вмяло в каменную стену. В груди что-то хрустнуло, и дыхание выбило из лёгких. Он провёл рукой по стене и сорвал себя с неё силой, оставляя за собой трещины. Он попытался выдернуть из Азара то, что тот поглотил у других демонов, и разорвать. Но за все это время он хорошо подготовился, впитав в себя силу других и став единым целым. Азар резко дёрнул рукой, и волна красного света ударила в колонну рядом, расколов её пополам. Камень рухнул с оглушительным грохотом, окутав их волной пыли, от которой ничего не возможно было увидеть. Они дрались, позабыв обо всем на свете, не заметив, как снова оказались внутри часовни. Удары силой резали пространство, разрушая все в округе. Тьма Хенджина липла к стенам и гасла, а красное сияние Азара оставляло на камне обугленные следы. Ещё один удар, и потолок над ними треснул, разойдясь сетью тонких линий. Хенджин почувствовал, как его силы становится все меньше. Он не мог понять, откуда эта слабость, но каждая попытка ответить на удар стоила ему больше, чем обычно. Азар заметил это и ударял сильнее, одним резким жестом выбросив Хенджина к лестнице. Он удержался на ногах, но ступени под ним раскрошились, и он едва не провалился вниз. Ему пришлось отступить, потому что часовня больше не выдерживала этого противостояния. Азар поднял руку, и целая стена пошла трещинами. Камни посыпались, разбиваясь о пол. Хенджин ответил, ударив по опоре, чтобы сбить демона, но это только ускорило процесс. Часовня начала рушиться. Сначала рухнула одна сторона крыши. Потом вторая. Внутрь упал массивный кусок балки, от которого пыль поднялась столбом. Хенджин отошел назад, прикрывая лицо, но Азар не отступал, будто хотел, чтобы их обоих похоронило здесь. Хенджин вырвался наружу через пролом в стене, потянув за собой остатки силы, чтобы не дать камню сомкнуться вокруг него. Азар вышел следом, и в этот момент часовня окончательно рухнула, превращаясь в руины. С грохотом, который разнёсся по округе, старые стены упали внутрь, подняв облако пыли, которое застелило небо. Ветер трепал чёрное пальто Хенджина, и пыль липла к коже. Азар стоял напротив, хищно улыбаясь. Ему было нечего терять, только вот он не учел одного: Хенджину теперь тоже. Он уже все потерял. Он попытался атаковать, но рука дрогнула. Его бесконечная сила была на исходе, и Хенджин не мог понять, что с ним было не так. Неужели ему не победить Азара? Демон усмехнулся, не скрывая удовольствия. — И это все? — в его голосе было презрение. — Ты стал слабее. Хенджин сжал пальцы, пытаясь вызвать тьму, но в ответ почувствовал только пустоту и злость. Он отступил, но Азар догнал его одним рывком, ударил силой в грудь, отчего он полетел по земле, оставляя борозду на влажной траве. Глаза щипало, но это было не важно. Важно было то, что Азар уже был над ним. Демон навис сверху, и в этот момент Хенджин понял, что не успеет. Он не успеет ни атаковать, ни защититься, ни вовремя вытащить нож. Он просто смотрел вверх, и вместо страха на его лице появилась улыбка. — Знаешь, я бы убил Хильду снова и снова, чтобы видеть, как ты страдаешь. Чтобы увидеть боль в твоих безумных глазах. Лицо Азара изменилось. В нём появилась обнажённая ярость, от которой воздух вокруг становился горячим. — Что ты, блять, сказал?! — взревел он. Хенджин воспользовался этой секундой. Пальцы нырнули под рубашку, холод металла лег в руку. Он достал нож и метнулся вперёд, целясь в глотку. Но Азар оказался быстрее. Он выбил нож в сторону своей рукой. Металл свистнул в воздухе и улетел куда-то в сторону. Азар проследил за тем, куда упал нож и нахмурился. — Аид дал тебе это? Вот же кусок дерьма! Первый удар прилетел в лицо. Это резануло по коже, оставляя тонкую линию, и кровь тут же выступила на нижней губе. Хенджин даже не моргнул. Его голова едва качнулась в сторону, а потом вернулась обратно. Никто не мог оставить следы или отметины на его теле. Если это не сильная магия или обессиленный он, дающий себя на растерзание демону, прямо как сейчас. Он не мог защититься от этих атак, да и не видел в этом уже никакого смысла. Второй удар пришёлся в плечо, и ткань рубашки разошлась, оставляя синяк, который проступил мгновенно на белой коже. Азар будто специально бил так, чтобы не ломать, а портить. Чтобы тело становилось уродливым, изношенным, непригодным, чтобы у Хенджина не оставалось выбора, кроме как менять оболочку. Он бил с явным наслаждением. И каждый новый удар оставлял возможную боль, которую Хенджин просто не чувствовал. Он видел свою кровь на чужих пальцах, видел, как кожа темнеет и как на ней вспухают синяки. А внутри было пусто, будто тело наконец перестало ему принадлежать. Но пусто было только там, где должна быть физическая боль. Настоящая боль копилась глубже. В груди. Она давила, как тяжёлый булыжник, который положили прямо ему на грудь. Азар сжал его горло. — Я не могу тебя убить, но могу заставить тебя сменить множество тел из-за того, что я не оставлю на них живого места. Хенджин усмехнулся. Очередной удар пришёлся в живот. Хенджин глухо выдохнул и сжался, получая удар за ударом. Магия прижала его к земле и прожигала кожу. Это он чувствовал уже не телом, а всем нутром. Но ответить как-то на эти выпады у него не было никаких сил. Азар ударил снова уже в висок, потом в нос и снова по губам. Все было забрызгано его кровью. Это заставило его улыбнуться. Хенджин моргнул, стряхивая с ресниц пыль и облизал губы. Его окровавленная улыбка зияла, как шрам на его лице, провоцируя демона на новые удары. Азар хотел стереть его улыбку, но не мог. — Я знаю, где Хильда, — прохрипел он, останавливая очередные удары. — Она в Раю и совсем скоро переродится. — Что... — Знаешь, почему я тебе это говорю? — улыбнулся Хенджин. — Потому что ты умрёшь и не увидишь её. Никогда. На секунду Азар застыл, на его лице вместо злости появилось легкое недоумение, а затем проступила потрескавшаяся боль, спрятанная под слоями злобы. Он моргнул, и огонь в его глазах стал темнее. — Ублюдок. Хенджин продолжал смотреть на него, не отводя взгляда, даже когда очередной удар пришёлся по челюсти и рассёк кожу у губ. Он не чувствовал удара. Он чувствовал только то, что должен чувствовать Азар. Эту бездонную дыру, которую невозможно заполнить ни местью, ни убийствами, ни чужими душами. Хенджин закрыл глаза и окончательно сдался. По телу прошлись удары, рвущие его плоть на части. Плевать. Он всегда может найти новое тело, но оно не заберет ту боль, что поселилась теперь в нем. И все же, Азар отомстил. Неожиданно удары прекратились. Хенджин не открыл глаза, чувствуя слабый ветер и тишину. Больше никто не дергал его тело, не шипел проклятия в его адрес и не оставлял на теле следов. Может, я наконец умер? Он открыл глаза и поднялся. Глаза расширились от увиденного. Азар стоял на коленях возле него. Его пальцы судорожно держались за горло. Из шеи торчал нож. Металл выглядел чужеродным и слишком ярким на фоне серой пыли и красного свечения демона. Азар смотрел на Хенджина так, будто не мог поверить своим глазам. Хенджин тоже не мог им поверить. Он медленно перевёл взгляд на руку, что держала рукоять ножа. Нож дёрнулся, рывком вышел из шеи, и кровь брызнула вниз. На руку Феликса. Парень стоял сбоку от Азара, и, по всей видимости, демон не заметил, как он подошел к нему и всадил этот нож, потому что потерял бдительность, нанося бесчисленные удары один за другим. Хенджин не сразу поверил в то, что видел. Пришлось обернуться туда, где совсем недавно лежало тело Феликса. Его там больше не было. Но как это возможно? Феликс был мёртв. Хенджин сам это видел. Он видел, как рухнул его мир, как Феликс оставил его, и как он его потерял. А ещё внутри появилась боль, от которой невозможно было избавиться. Вот почему стало так тихо. Феликс тяжело вдохнул. Грудь поднялась и опустилась. Он живой. Азар попытался подняться, но пошатнулся. И в этот момент в его глазах вспыхнула боль. Демон думал, что выиграл, но он проиграл. Хенджин попытался подняться. Было тяжело, из-за многочисленных ран и ударов тело его не слушалось. Он хотел позвать Феликса, но голос застрял в горле. Он правда жив, или мне это кажется? Может, Азару удалось вырубить меня? Хенджин посмотрел на Азара, любуясь его окровавленным видом. Демон попытался вдохнуть, но вместо этого захрипел. Он судорожно вцепился пальцами в рану и в неверии покачал головой. — Н-нет… Кожа на его руках начала темнеть, обугливаясь изнутри. Трещины пробежали по предплечьям и шее, а потом Азар закричал по-настоящему во все горло от боли, которая пронзила его тело. Он рассыпался, и в одну короткую секунду от него осталось лишь облако серого праха, которое поднялось вверх и разлетелось по воздуху. Ветер подхватил его, как будто этого демона никогда и не существовало, очищая мир от обрушавшейся на него грязи. Феликс все ещё держал нож, пальцы крепко впились в рукоять. Потом рука дрогнула, и лезвие звякнуло о камень. Он резко выдохнул, наконец позволив себе дышать, и вытер руку о футболку, не сразу замечая, что оставляет на ней тёмные разводы. Хенджин смотрел на него и не моргал. Он боялся, что стоит ему моргнуть, и Феликс исчезнет. Боялся, что все это где-то у него в голове, а не наяву. Феликс сделал несколько шагов и, не найдя сил стоять, опустился рядом с ним прямо на землю. — Ты не забрал мою душу, — прошептал он. — Почему? Хенджин несколько раз моргнул. И только тогда, когда он понял, что Феликс реален, он выдохнул и почувствовал на щеке очередную слезу. — Я забрал её, — он прижал руку к груди, но оттуда не вылетела душа Феликса. — Не знаю… Она была во мне. Феликс ничего на это не ответил, лишь наклонился и прижался к Хенджину всем телом, крепко обнимая. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, уткнувшись лбом в его плечо. Хенджин прикрыл глаза и прижал Феликса к себе, не заботясь о крови, которая пачкала его кожу и одежду. Феликс был тёплый. Живой. Сердце билось под его грудью, доказывая всем, что он не мертв. Он сжал его ещё крепче, чувствуя это тепло. И все же, как так вышло, что Феликс был с ним живым и невредимым, Хенджин не знал. Но он обязательно об этом узнает чуть позже. — Я думал, что потерял тебя, — прошептал он, втягивая носом запах мёда. — Я тоже, — всхлипнул Феликс. — Мне было так страшно. Мне тоже. Хотя я ничего не боюсь. Хенджин резко потянулся вперёд и поцеловал Феликса, желая запечатать этот момент внутри себя навсегда. Феликс тихо выдохнул ему в рот и сразу ответил, пальцами цепляясь за ворот пальто. — А спросить, как у меня там дела, не надо, да? — раздался сиплый голос сбоку. Джисон, весь в пыли и с порванной рубашкой, выбрался из-под обломков, отряхиваясь. Он оглядел их и скривился. — Я рубашку свою любимую порвал, между прочим, а вы тут опять сосётесь! Хенджин не сразу оторвался от губ Феликса. А когда оторвался, посмотрел на Джисона и рассмеялся, видя возмущенное лицо друга. Чёрт. Я и забыл, что он был здесь все это время. Феликс шмыгнул носом, вытер щёку тыльной стороной руки и, не отпуская Хенджина, посмотрел на Джисона из-под ресниц. — Блин, — выдохнул он. — Я думал, ты умер. — Что сказал?! Это ты тут трупом лежал! — огрызнулся Джисон. — Я восстал из мёртвых, чтобы убить тебя, несносная задница. — Я тебя сейчас... Хенджин выдохнул, прижимая Феликса к себе, чтобы тот не пошёл к Джисону на разборки. Парень сразу сдался и расслабился в его руках. Послышалось недовольное бормотание Джисона. — Давайте вы в другом месте пообнимаетесь? Тут буквально руины! — он тут же исчез, не собираясь оставаться рядом с ними. Феликс поцеловал его в щеку и слабо улыбнулся. Хенджин посмотрел в его глаза и понял, что он больше никогда его не отпустит.💀🔮💀
Сейчас Хенджин сидел в доме Весперы, слыша за окном не только водопад, но и раскатистый смех. — Что они делают? — ахнула она, подойдя к окну и прижав руку к стеклу. — Они же топят друг друга! Хенджин улыбнулся, не поднимаясь с места. Он и без окна понимал, что там происходит. — Да-а. Обычное дело. Веспера покосилась в его сторону, будто пыталась понять, где здесь шутка, а где правда. Потом снова посмотрела наружу и тихо фыркнула. — Ты прав, от ангела там только название. Феликс и Джисон плавали в ручье у водопада, и действительно пытались утопить друг друга. Точнее, делали вид, что пытаются. Там было слишком мелко, чтобы утонуть по-настоящему, да и теперь ни у кого из них уже это не получилось бы. Хенджин слушал этот шум и чувствовал что-то странное. Не привычную пустоту и не холодное спокойствие, к которому он возвращался всегда, а приятное тепло. — И все же, как так получилось, что он выжил? — спросил Хенджин. Этот вопрос крутился в его голове с самого возвращения. Веспере пришлось осмотреть Феликса, чтобы окончательно понять, в чем причина. С поцелуем к Феликсу вернулась не просто душа, которая должна была перейти в Рай, но и часть сущности Хенджина. Она раскололась и вошла в тело, воскресив его и подарив вечность. Теперь его можно было смело назвать приспешником Смерти, но не совсем. Он не видел цифр над головой, не имел никаких магических сил, а ещё был живым. Ангельская душа поглотила часть сущности Хенджина и смешалась воедино, позволив ему жить дальше. Веспера и сама не думала, что такое возможно, учитывая, что сейчас Хенджин не мог кому-то отдать частицу своей сущности, потому что приспешников было много по всему миру и больше он в них не нуждался. И из-за этого он не мог больше расколоть свою сущность, как бы того ни хотел. Однако в этот раз она раскололась сама. — Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила она. — Если Бог об этом узнает, у тебя будут большие проблемы. Хенджин хмыкнул. У него перед глазами все ещё стояло лицо Феликса в последние секунды. — Я не знал, что могу его спасти. Но если бы знал, то не смог бы поступить иначе. Надеюсь, Бог ничего не узнает. Веспера столкнулась с его взглядом и покачала головой. — Не смотри так на меня. Я с ним уже давно не виделась. — Правда? — Да. Хенджин почесал затылок и поджал губы, не зная, как начать разговор, из-за которого Веспера не желала его видеть долгие годы. — Я хотел бы извиниться, — вдруг начал он. — М? — За твою сестру. Я знаю, из-за неё ты возненавидела меня, но не я отправил её в Ад. Она сама сделала множество плохих вещей при жизни, из-за чего и попала туда. Веспера тяжело вздохнула. — Я знаю. Просто... мне было проще ненавидеть тебя, а не её. Но то, что она там... она сама в этом виновата. — Значит, ты помогла мне, потому что где-то глубоко знала, что я не виноват? — Хенджин покосился в её сторону. — Знала. Но ты мне все равно не нравишься. — Понял. В дом вошли мокрые Феликс и Джисон. Веспера резко подошла к Феликсу и усадила его на стул. — Покажи мне метку. Феликс послушно приподнял ткань на груди там, где раньше была метка. Боль от потери связи мгновенно прошла, на место ей пришёл вечный покой. А недавно на их телах появилась новая метка. Теперь она символизировала их союз, а не проклятье. Она выглядела иначе. Символ был тоньше, рядом с золотыми линиями легли тёмные. Они сплелись вместе, как ветви деревьев. Феликс посмотрел на неё пару секунд, потом поднял глаза на Хенджина. — Красивая. Теперь мы официально вместе, — улыбнулся он. Джисон шумно выдохнул. — Отвратительно. Я не хочу это слышать. — Ты просто ревнуешь, — моментально уколол его Феликс. — Я переживаю за баланс мира, идиот, — огрызнулся Джисон. — Смерть и человек связали друг друга в петлю! Хенджин молча смотрел на метку, и в нём поднималось странное спокойствие, от которого хотелось рассмеяться. Потому что если метка теперь не проклятье, то это значит только одно. Это значит, что Феликс теперь его. Целиком и полностью. Веспера отступила на шаг и сложила руки на груди. — Это союз, — сказала она наконец. — Это то, что вы сделали друг с другом, и то, что вы выбрали. Твоё в нём, — она кивнула на Феликса, — и его в тебе. Феликс на секунду притих. — Все, уходим, — Джисон потянул его за собой. — Буду тебя топить. — Кого ты топить собрался?! — Феликс тут же помчался за ним. И за окном снова прошёл этот оглушающий смех, плеск воды и возмущённые вопли, которые отражались от камней и стволов деревьев. Веспера ещё какое-то время слушала это все, затем медленно повернулась к Хенджину. — Ты счастлив? Хенджин опустил взгляд на свои пальцы и тихо выдохнул. — Я не знаю, что это такое, — признался он. — Но мне спокойно. Веспера кивнула. — Если в Раю узнают, что часть Смерти живёт в человеческом теле, они попытаются его уничтожить. Хенджин улыбнулся. — Пусть попробуют. Снаружи раздался особенно громкий визг Феликса, а потом победный хохот Джисона, и Веспера тяжело вздохнула. — Иди и забери отсюда своих идиотов, пока они мне тут все не разнесли. Дом Весперы растворился так же тихо, как и появился. Хенджин сжал пальцы Феликса и щёлкнул ими, перенося их обратно домой. Дни протекали дальше. Феликс снова начал жить в его доме и уже самостоятельно посещал университет, возвращаясь вечером с пакетами какой-то еды и очередными новостями. Он частенько встречался с матерью и тянул за собой и Хенджина, потому что он тоже полюбился женщине. Джисон же никуда не делся. Как и их драки. Они с Феликсом по-прежнему сцеплялись то на кухне, то в гостиной, то посреди коридора. Только в этих драках не было злости, которая раньше звенела в стенах. Им, судя по всему, действительно нравилось бить друг друга. И кто Хенджин такой, чтобы их разнимать, если потом все равно придётся слушать, как они спорят о том, кто первый начал? Странные вещи происходили и без драк. Например, дом перестал быть тёмным даже тогда, когда свет не горел, потому что рядом с Феликсом тьма переставала существовать. Повсюду пахло любовью. Глупое человеческое слово, от которого Хенджина раньше тошнило своей очевидностью. Теперь оно пряталось в мелочах. Феликс засыпал с ним и просыпался, оставляя поцелуи на ключицах, на челюсти и на уголке губ. И как Хенджин мог только отказаться от этого? Он и не пытался. Прямо сейчас Феликс не успел даже вдохнуть, как уже прижался к нему, словно их разлучили на годы, а не на пару часов. Его пальцы скользнули по груди Хенджина, нашли ворот рубашки и потянули вниз, заставляя наклониться. Феликс поцеловал его первым. Где-то сбоку раздался отчаянный вопль. — Алло! Можно делать это в другой комнате?! Я тоже тут живу! Джисон исчез где-то в глубине дома, не собираясь на это смотреть. Феликс даже не отвлёкся, только тихо усмехнулся в поцелуй. Хенджин почувствовал, как что-то внутри него поднимается горячей волной желания. Он провёл рукой по талии Феликса, притянул ближе, отчего между ними не осталось воздуха, и Феликс выдохнул ему в рот тихий звук, больше похожий на довольное мурлыканье. Он не удержался и сам прикусил его нижнюю губу, не больно, но достаточно, чтобы Феликс вздрогнул и сильнее сжал его волосы пальцами. Они не глядя двигались к комнате. Хенджин задел плечом стену, потом дверной косяк, потому что Феликс не отпускал его губы, а он не хотел отрываться ни на секунду. Пальцы скользнули под футболку, привычно нашли кожу, и по спине парня прошла дрожь. Феликс охотно подставлялся под руки и тянулся навстречу. Если раньше Смерть могла потерять контроль только из-за метки, то теперь контроль терялся от самого Феликса. От его улыбки. От того, как он доверчиво льнул и одновременно умел свести с ума одной только своей наглостью. Хенджин прижал его к двери комнаты. Феликс шире улыбнулся и снова впился в него поцелуем, углубляя его. Язык скользнул в рот, и у Хенджина сорвало дыхание. Феликс застонал, и пальцы сильнее сжались на темных волосах. Где-то в коридоре снова раздался голос Джисона: — Идите в комнату! Я вас ненавижу! Феликс оторвался на секунду, дыхание у него сбилось, губы были влажными и покрасневшими, а взгляд мутным от того же желания, которое жгло Хенджина изнутри. — Слышал? — прошептал он, улыбаясь. — Он нас любит. Хенджин хотел что-то сказать, но вместо этого наклонился и поцеловал снова. Его руки прошлись по спине Феликса, стянули ткань выше, освобождая кожу от лишнего, и Феликс послушно поднял руки, помогая избавиться от одежды. Дверь комнаты за ними закрылась. Они лежали на кровати, и за пределами этой комнаты больше ничего не существовало. Простыни были смяты, воздух ещё хранил тепло их тел, а в тишине слышалось только ровное дыхание Феликса и то, как Хенджин иногда чуть глубже втягивал воздух, словно все ещё проверял реальность на прочность. В такие моменты ему казалось, что стоит моргнуть, и все снова превратится в кошмар. Феликс устроился рядом, лениво растянувшись поперёк его груди, и водил пальцами по коже, выводя какие-то свои узоры. Иногда он приподнимался, чтобы оставить поцелуй на щеке, на скуле, у края подбородка, и каждый раз Хенджин непроизвольно замирал, как от удара током, только теперь это его успокаивало. Смешно и нелепо, но так оно и было: поцелуи Феликса действовали лучше любой магии. — Феликс, не дразни. Феликс тихо хмыкнул, не прекращая водить пальцем по его груди, словно ему нравилось наблюдать, как Хенджин держится из последних сил. В его глазах плясало то самое лукавство, от которого раньше хотелось его придушить. Ну, это желание все ещё никуда не исчезло. — Ничего не могу с собой поделать. Хенджин повернул голову, уткнулся носом в его волосы и на секунду прикрыл глаза. От Феликса все так же сладко пахло, и он впитывал в себя этот аромат. Он провёл рукой по его спине и почувствовал, как у Феликса дрогнули плечи. — Ты не выдержишь, если я снова начну есть твою задницу, — Хенджин облизал губы, чувствуя нарастающее возбуждение. Феликс рассмеялся и чуть приподнялся, чтобы взглянуть Хенджину в глаза. В его глазах была любовь, которую невозможно было спрятать. — Я бы этого очень хотел, но ты прав, — послышался смешок. После этих слов Феликс снова опустился на грудь Хенджина, устроился удобнее, как кот, нашедший самое тёплое место, и закрыл глаза. Его пальцы ещё пару раз лениво прошлись по коже, а потом замерли. Хенджин поглаживал его по голове и смотрел в потолок, не веря, что сейчас у них все хорошо. И это не на время, это уже навсегда. Азар был повержен. И самое невероятное было то, что Феликс не только вернулся к нему, а в том, что он убил Азара и спас Хенджина. Спас их. И теперь на его груди красовалась новая метка, которая появилась за счёт их истинной любви. У Хенджина была такая же и тоже на груди. Невероятно. Феликс лежал рядом, все ещё уткнувшись щекой в его грудь, и какое-то время в комнате было тихо, словно оба боялись спугнуть этот момент. Потом он вдруг заговорил. — Знаешь, иногда я вспоминаю тот день, когда… чуть не умер, — прошептал Феликс. — Мне было так страшно, но я думал не о том, что вот-вот умру, а о том, что потеряю тебя. Хенджин медленно выдохнул, прикрыв глаза. Его пальцы на секунду сильнее сжались в волосах Феликса, он пытался удержать не только его, но и собственные воспоминания о том поистине страшном дне. — Ты тогда ушёл и сказал, что мы больше не можем быть вместе, — продолжил Феликс, не поднимая головы. — А когда Азар похитил меня, я думал, ты не придёшь. Думал, тебе теперь все равно на меня. Он сделал короткую паузу и все же посмотрел вверх. — Но когда ты вернулся… я был удивлён. Хенджин открыл глаза и посмотрел на него сверху вниз, чувствуя, как что-то мягко и болезненно сжимается внутри. — Потому что когда я оставил тебя, я понял, что люблю тебя, — медленно сказал он. — По-настоящему люблю. Насколько это вообще возможно для меня. Феликс приподнялся на локтях и улыбнулся. — Любишь? — Да. Парень прищурился. — А я вот ещё думаю, люблю я тебя или нет. Хенджин фыркнул. — Хочешь получить? Он внезапно сжал его талию и начал щекотать, и тишина тут же взорвалась смехом. Феликс дёргался, извивался, пытался вырваться, но только сильнее смеялся, задыхаясь и ругаясь вперемешку. — Все, хватит, я понял! — верещал он. — Я люблю тебя, доволен?! Хенджин остановился и навис над ним, медленно облизывая губу. Смех стих, а воздух между ними стал плотнее. — Более чем. Он аккуратно устроился между его ног и вошёл в него. Феликс застонал и откинул голову на подушку, тяжело дыша, и сам прильнул ближе. Ноги сомкнулись на талии Хенджина, удерживая его на месте. Через пару секунд последовали мягкие толчки, член свободно проникал внутрь, вынуждая парня под ним прикусить губу и застонать. Феликс сквозь первые толчки пытался сдержать собственные стоны, но тогда Хенджин специально попадал по простате, вырывая из губ целый выкрик. — А ты? — спросил Хенджин. — Доволен? Феликс снова посмотрел на него. — Очень даже, — прошептал он. После жарких поцелуев и укусов Хенджин все же отстранился, позволив Феликсу кончить. Он задержал руки на талии и посмотрел ему прямо в глаза. Он бы мог находиться в нём целыми днями и выбивать из этих пухлых губ его имя снова и снова, только вот он хорошо чувствовал, когда нужно остановиться. Феликс моргнул, переводя дыхание, и тихо спросил: — Интересно… я и правда теперь буду жить вечно так же, как и ты? Хенджин провёл большим пальцем по его щеке, стирая след от поцелуя, и только потом кивнул, оставляя множество новых по всему его телу. Как бы он ни старался насытиться им, ему все было мало. Ему нужно ещё и ещё. — Да, Феликс. Тот сглотнул и сильнее сжал пальцы на его предплечьях. — И Смерть не заберёт меня? Хенджин вдруг с теплотой рассмеялся и притянул Феликса к себе, сжимая в объятиях, прижимая к груди и подтверждая собственные слова: — Смерть никогда не заберёт тебя, — прошептал он. — Потому что ты уже мой.
Примечания:
Перед тем, как оставить свой комментарий, попрошу обращаться ко мне как «автор», либо вовсе без обращений. Ни по имени, ни по нику.
Спасибо.
