Alive
3 января 2026 г., 16:54
Примечания:
Решила выпустить вторую часть раньше с:
Дни шли один за другим. Хенджин не сразу понял, как это случилось, но он действительно привык к присутствию Феликса. Привык к его ворчанию по утрам, к постоянным попыткам спорить, к тому, как он вечно путался под ногами и к бесконечным потасовкам с Джисоном.
Феликс и Джисон умудрялись драться из-за всего: из-за еды, пульта, которым Джисон даже не пользуется, последнего яблока в холодильнике, или просто потому что один из них косо посмотрел на другого. Это стало их обычной формой общения. В промежутках между драками они вполне мирно болтали, играли в настольные игры или обсуждали фильмы и книги, но стоило хоть кому-то из них пошевелиться не так, то снова раздавался грохот и ругань.
Хенджин наблюдал за этим с непониманием, но, как ни странно, без раздражения. Люди были непонятными существами. Громкими, непоследовательными и очень эмоциональными. Но именно это делало их живыми. А Феликс, к его сожалению, был человеком, и поэтому вёл себя слишком громко.
Порой, когда Феликс и Джисон сходились в очередной драке, Хенджин ощущал странные, фантомные удары. Часть этих ссадин и синяков доставались и ему самому. Иногда он даже вздрагивал от укуса, которого не получал. И всякий раз, когда это случалось, ему хотелось схватить Джисона и впечатать его в стену, просто чтобы тот был поосторожнее.
Но он сдерживался.
Потому что даже в этом он обрёл свой покой. Да и Хенджин не спешил никому рассказывать о том, что рядом с Феликсом он оживал в самом плохом смысле этого слова.
И, глядя на то, как парень смеётся, в очередной раз валя Джисона на пол, он подумал что, может, его существование с присутствием этого парня заиграло новыми красками? А что? В доме теперь не так уж и плохо.
Хенджин сидел на заднем ряду и скучающе смотрел в окно. Он не должен был сюда приходить. На самом деле, ещё утром он почти позволил себе остаться дома, но потом вспомнил, с кем имеет дело. Феликс умудрялся притягивать к себе неприятности даже в его доме.
Поэтому он снова оказался здесь. Хенджин сидел рядом с ним, слушал бубнящего преподавателя и в который раз жалел, что не остался вместе с Феликсом дома.
На сей раз Хенджин нашёл, чем заняться, и взял с собой несколько книг, чтобы не сидеть просто так без дела. Страницы шуршали, когда он листал их пальцами, взгляд скользил по строчкам, а в голове, как назло, звучали слова Феликса.
Может, это просто невозможно?
И наша связь теперь навсегда?
Он моргнул, пытаясь сосредоточиться на тексте, но строки сливались в кашу. И все чаще взгляд сам по себе поднимался на Феликса. Тот, нахмурившись, писал работу, подперев щёку рукой, и казался таким сосредоточенным, отчего Хенджин испытывал потребность подергать его за эту щёку, чтобы услышать, как парень будет кричать на него. Возможно, ещё лупить рукой по спине. Тут уж как повезёт.
Хенджин почувствовал, как что-то неприятно кольнуло изнутри. Он снова уткнулся в книгу, делая вид, что читает, но не видел уже ни одного слова.
А что, если это действительно бессмысленно?
Но стоит ли Феликсу быть рядом со мной бесчисленное количество лет?
От этой мысли стало дурно.
Он, Смерть, не боялся ничего. Ни богов, ни демонов, ни людей. Но возможность того, что он навеки связан с человеком… пугала.
На перерыве Хенджин шёл за Феликсом, стараясь держаться позади. Тот болтал с друзьями и смеялся.
И все было хорошо, до тех пор, пока воздух под ним не дрогнул.
Хенджин почувствовал резкий запах серы и крови. Дьявольское дыхание, от которого мир терял былую красоту. Он замер, резко повернув голову.
На другом конце коридора стояли трое парней. Вернее, с виду это были обычные парни, но их выдавало то, что не видели остальные: тонкое, мерцающее красное свечение, исходящее из-под кожи.
Демоны.
— Хван Хенджин, — произнёс тот, что недавно подходил к Феликсу по поводу конспектов. — Давненько не виделись.
Я так и знал, что с ним что-то не так.
Хенджин прищурился.
— Что вам нужно?
— Не нам, — демон подошел ближе. — Азар очень хочет встретиться с тобой.
Имя отозвалось эхом где-то глубоко внутри. Хенджин сжал руки в кулаки.
— Где он?
Демоны переглянулись и, не ответив, растворились в красной дымке.
И прежде чем Хенджин успел выдохнуть, та же дымка сомкнулась вокруг него. Все завертелось перед глазами и распалось на клочья. На мгновение показалось, что он падает сквозь пропасть.
А потом все стихло.
Он стоял на крыше какого-то высотного здания. Ветер гнал пепел, а воздух дрожал от гнетущего жара. Перед ним, спиной к нему, стоял силуэт и смотрел куда-то вдаль на открывающийся город.
Длинный чёрный плащ трепетал на ветру, волосы, цвета крови, падали на плечи и колыхались по сторонам.
— Ох, не думал, что вы так быстро придёте.
Хенджин узнал его сразу. Перед ним стоял тот, кто веками жаждал возмездия.
Азар.
Демон медленно развернулся, в его улыбке скользнул яд. Он не просто так позвал его сюда. Ему что-то нужно.
Месть.
— Привет, любимый брат. Сколько лет прошло с нашей последней встречи? Рад тебя видеть. Ты… сильно изменился. Где нашёл такое красивое тело?
Хенджин поджал губы, не желая переходить к любезностям.
— Не твоего ума дела. Зачем я здесь?
Азар приблизился, и в его глазах заблестел старый огонь, что годами выжигал все живое вокруг.
— Разве ты… не хотел со мной встретиться и поговорить? Не обязательно было спускаться в Ад и тревожить Аида. Он теперь так зол на меня. Но что мне оставалось?
Хенджин нахмурился; ветер швырнул в лицо пепел, и тонкие искры посыпались на плечи.
— Чего ты хочешь?
Азар рассмеялся и покачал головой, начиная расхаживать туда-сюда.
— Ох… чего я хочу? Я хочу многого. Например, твою смерть.
Хенджин не дрогнул. Лицо его оставалось каменным, но то, что его смущало, находилось внутри него.
Его новообретённые чувства. Их он никак не мог погасить.
— Ты не можешь убить меня.
— Разумеется, не могу, — Азар подошёл ближе. — Но я могу заставить тебя страдать.
— Как? Связав меня с человеком? Не глупи. Ты же знаешь, мне все равно на людей. Смерть ничего не чувствует.
Азар улыбнулся, наслаждаясь собственным коварством.
— Я очень хорошо постарался, чтобы это было не так, мой дорогой брат, — Азар облизал губы. — Найти ангельскую душу, да ещё и такую чистую, нужно было постараться. И спустя несколько веков у меня наконец-то это получилось.
Хенджин почувствовал, как метка под воротником неприятно защипала.
— Да, получилось. Ты добавил мне проблем, но… Она не такая большая, как смерть Хильды.
На эти слова лицо Азара исказилось, и в глазах появилось пламя.
— Ублюдок. Ты ещё смеешь произносить ее имя?
— Ты до сих пор ее не забыл?
— Я не из тех, кто забывает свою любовь.
Хенджин громко рассмеялся, гадко облизывая нижнюю губу.
— Демоны не умеют любить. Ты был одержим ею.
Азар склонил голову.
— Пусть и так. Одержимость — это тоже чувство привязанности, просто намного сильнее, чем какая-то любовь, — его глаза метнулись в сторону метки.
Хенджин поправил рубашку, не желая показывать демону свою шею.
— И я хочу, чтобы ты почувствовал в полной мере то, что чувствовал я.
— Так твой план такой банальный? Собираешься убить Феликса, чтобы я страдал? И это все?
Азар покачал головой и цокнул.
— Ты ещё не представляешь, какие мучения тебя будут ждать, Хенджин. А я с радостью тебе это продемонстрирую.
Конечно, его план был в том, чтобы заставить Хенджина страдать, но для этого не обязательно было кого-то убивать. Достаточно просто поселить Феликса рядом, и он уже будет страдать каждый день, видя, как они с Джисоном разрушают его дом изнутри.
— И ты все это время скрывался, чтобы… связать нас?
— Я искал её, — демон вздохнул. — Искал Хильду среди тысячи других душ. Я жду, когда она переродится. И тогда мы снова будем вместе.
— Не будете. Это будет уже не она, и ты прекрасно это знаешь.
Азар рванул вперёд, губы его исказились в ярости.
— Заткнись. Закрой свой чёртов рот, — он подошёл ещё ближе и схватил Хенджина за шею. — Я перерыл весь Ад и не нашёл её. Значит, она где-то в Раю, куда мне нет дороги. И все из-за тебя.
Холодный нажим пальцев демона заставил Хенджина едва заметно наклонить голову.
— Ты прекрасно знаешь, что я не мог поступить иначе. Она умерла. А я просто забрал её душу.
Азар прыснул, и в его глазах вспыхнула ярость.
— Закрой. Свой. Рот.
— А знаешь, почему она умерла? Это ты убил ее, Азар. И из-за чувства вины ты пытаешься переложить ответственность за её смерть на меня, — на лице появилась улыбка.
Навстречу этой улыбке прилетел кулак. Удары срывались с его криками и проклятьями, которые он посылал в сторону Хенджина, не переставая бить его во всевозможные места.
Хенджин стоял неподвижно в центре этого вихря. Каждый удар, казалось, миновал его тело, разрезая воздух, и вместо боли приходило лёгкое раздражение. Он продолжал улыбаться демону прямо в лицо.
— И это все, что ты можешь, Азар? Я думал, ты копил силы на то, чтобы разорвать меня, — он поправил волосы.
Азар, стиснув зубы, не стал отвечать словами, а только усилил натиск своих ударов. Но Хенджин не тратил время на то, чтобы спрятаться от них. Возможно, он это заслужил, и ему нужно позволить демону выплеснуть всю боль и злость на нем, а не на людях.
— Я убью тебя!
Хенджин метнулся в сторону, и, когда Азар потерял бдительность, обрушил на него сокрушительный удар. Демон отлетел и врезался корпусом в каменную стену, из-за чего стена дрогнула, а на ней осталась глубокая вмятина. Ещё чуть-чуть и он бы вылетел за неё и упал вниз.
Азар медленно поднял голову, улыбка не покидала лица. Он устало поднялся, отряхиваясь от пыли, и в этот миг что-то треснуло внутри Хенджина.
Сначала это произошло в области лица. Затем боль прошла от лица вниз по шее, прямо в грудь; она разливалась по ребрам горячей кровью, и с каждым вдохом Хенджин чувствовал, как его внутренности сжимаются.
Боль распространялась по рукам, и где раньше было ничего, теперь остро пульсировало жжение. Потом прошлась по ногам, заставляя Хенджина упасть на колени и ахнуть от удивления. Даже зубы скрипели от удара, которого не было. Он схватился за щеку, где появилась новая вспышка боли.
Ощущения смешивались. Он не понимал, где реально физическая боль, а где фантомное эхо чужой боли. Казалось, кто-то бил его изнутри.
Хенджин опешил, его глаза расширились, и наконец он понял, что удары попадали не в его плоть, а в то, что связывало его с другим. Каждое касание демона отзывалось в нём чужой болью, и в один миг из глубины сознания всплыло его имя.
— Ты думаешь, я не знаю, куда тебя нужно бить, чтобы ты почувствовал боль? Вернее… кого мне нужно бить? — прошипел Азар, хищно улыбаясь своему триумфу.
Хенджин открывал рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле, потому что первая и самая чистая мысль, которая рванула к нему через боль, была о том, что они все-таки тронули Феликса. И именно это держало его на краю безумия, чтобы не упасть и не задохнуться от боли. А её было очень много.
И как люди только терпят это?
Боль разрасталась, как огонь, пожирая все живое в теле. Казалось, у него в груди кто-то выдавливал крик из лёгких. Это были крики Феликса. Они заглушали разум, стирали память о том, кто он и где находится. Хенджин хватался за воздух, пока заледеневший ужас сдавливал горло.
— Я убью тебя, Азар, — прошептал он сквозь свист в ушах. — Я тебя уничтожу.
Хенджин резко исчез, не став ждать ответа, и в следующую секунду оказался не так далеко от здания университета, где-то в подворотне вдали от чужих глаз. Перед ним предстала сцена, от которой сжалось сердце: несколько парней пинали Феликса. Удары прилетали по рукам, животу и ребрам. Хенджин зашипел от очередной вспышки боли и почувствовал кровь на собственной губе.
Он увидел это и мгновенно все понял. Лица этих ребят были пусты, а глаза давно покинуты их владельцами. Красное свечение едва угадывалось по контурам, тонкая нить чужой воли тянулась от Азара к ним. Демон залез в их разум и использовал их.
Боль в груди снова вспыхнула. Она была текучей, проникала из тела Феликса и разносилась по нему волнами. Эти удары отражались в Хенджине. И он не мог больше это терпеть.
Гнев взорвался в нём на куски. Он выплюнул окровавленную слюну и подошел ближе. Первого из нападавших он коснулся пальцем, и тот взмыл в воздух, ударился спиной о стену и рухнул без сознания. Следующий перестал шевелиться и застыл, а затем упал на землю. Остальные попытались отступить, но Хенджин не дал им ни единого шанса. Он взмахнул рукой, и они разлетелись по сторонам, переворачиваясь на асфальте.
Феликс лежал на земле, его тело дрожало, губы шевелились, пытаясь выдохнуть, но ему мешал кашель. Хенджин бросился к нему, пока боль все ещё сжимала грудь. Он опустился, подобрал парня под плечи, уместил голову на своей груди и зажал рану на виске рукой.
— Феликс, — прошептал он. — Я здесь. Я успел.
Парень моргнул, его взгляд был растерянным, полным слёз и испуга. Хенджин ощутил, как связь, что Азар пытался использовать для мучений, отвечает на его прикосновение. Всхлипы постепенно утихли и стало значительно тише. Но тогда почему Хенджину хотелось кричать, хотелось биться головой о стену от того, что произошло?
С мест, где валялись студенты, доносились приглушённые стоны. Демоны, что управляли ими, исчезли, оставив людей в беспомощном виде.
Он сжал Феликса, желая своей хваткой удержать не только тело, но и всю его душу, чтобы не дать боли к ней прикоснуться.
— Я уничтожу всех, кто причинил тебе боль. Они будут молить о пощаде.
Внутри росла ненависть. Хенджин не будет в следующий раз нежен. Он будет очень жесток. Но сейчас он убаюкивал Феликса, держа его голову, прижимал к себе и чувствовал, как пульс утихает, а боль притупляется.
Феликс всхлипнул и вжался в него, зарываясь окровавленным носом в его шею.
— К-клянусь, я не знаю, ч-что на них нашло. Они п-просто начали меня бить.
Хенджин закрыл глаза и сжал его. Тёплое жжение снова растеклось по телу.
— П-пожалуйста, не бросай меня, Хенджин.
Блять.
Эти слова давили на грудь так, будто в ней теперь жил живой орган, а не привычная пустота.
Сердце.
Гребаное сердце.
Рука непроизвольно поглаживала влажные волосы Феликса.
— Я тебя не брошу, — прошептал он.
Ведь ты здесь из-за меня.
Это я во всём виноват.
Феликс зашмыгал и прижался ещё ближе, будто хотел втиснуть себя в единственное безопасное место на свете.
Хенджин же не знал, как иначе ответить, кроме как держать его и не отпускать.
Щелкнув пальцем, они переместились в гостиную его дома.
Он держал Феликса на руках, пока капли крови скатывались с его пальцев на пол, оставляя за собой следы.
Джисон, сидевший за стопкой книг, вскинул голову, и глаза его расширились.
— Ты что, всё-таки перекрутил его через мясорубку?
— Заткнись, не время для твоих шуток. Приготовь ему ванну, — прорычал он.
— А… Окей, — Джисон щёлкнул пальцами, и где-то дальше зазвучала вода. — Что с ним?
Хенджин прошёл мимо него, не отвечая на вопрос. Ванная быстро заполнилась паром и запахом крови. Он осторожно положил Феликса на край, коснулся ткани его одежды, и она испарилась, растворяясь в воздухе.
Парень дрожал и едва держался на ногах, но Хенджин, держа его, опустил дрожащее тело аккуратно в воду. Тёплая жидкость почти сразу окрасилась в грязно-бордовый цвет.
— Азар добрался до меня, — выдавил Хенджин сквозь сжатые зубы. — И пока мы с ним говорили, на Феликса напали. Этот ублюдок хотел показать мне… или убедиться сам, что наша связь стала сильнее. И теперь он знает, что я чувствую его боль.
Джисон, нахмурившись, тихо выругался:
— Блять… — он подошёл ближе, материализовав в воздухе чистую одежду и полотенце. — Эй, ты как?
— Пошёл в жопу, — прохрипел Феликс, не открывая глаз.
Джисон усмехнулся, качнув головой.
— Жить будет.
— Его тело горит, — тихо сказал Хенджин, скользя рукой по его плечу.
Он провёл пальцами по груди, по шее и рукам Феликса. Кровь смывалась, кожа очищалась, а синяки и порезы исчезали на глазах.
Но Хенджин почувствовал, что боль осталась. Она теперь не на теле, а где-то внутри.
И не только у Феликса.
— Феликс, где болит? — тихо спросил Хенджин, склонившись к нему.
Парень с трудом приоткрыл глаза, губы задрожали.
— Везде… — прошептал он, сжимаясь. — Не знаю.
Вода в ванне чуть колыхнулась, когда его тело вновь дёрнулось от боли.
Джисон, стоявший рядом, нахмурился, опуская взгляд на метку.
— Он что-то с ним сделал? — прошептал он. — Эй, глянь на метку.
Хенджин метнул взгляд на ключицу Феликса и замер.
На метке, что соединяла их души, появилась тонкая красная трещина. Едва заметная, но зияющая.
Он протянул руку, пытаясь исцелить её, но как только пальцы коснулись кожи, Феликс вскрикнул и забился, брызгая водой.
— Мне больно! — захрипел он, пытаясь отстраниться.
— Блять, — Хенджин вздохнул. — Отнеси его в комнату. Мне нужно подумать.
Джисон кивнул, щёлкнул пальцами, и Феликс уже лежал в кровати, укрытый до груди одеялом. Влажные волосы прилипли к лбу, а его кожа блестела от пота. Он поставил на тумбочку тарелку с едой и стакан воды, но парень даже не пошевелился.
Его трясло.
Тело то окатывало ледяным холодом, то прожигало огнём изнутри. Он метался, бормотал что-то невнятное, и, когда Хенджин ощущал новый всплеск боли, его собственное тело отдавало тем же жаром.
— Что с ним? — удивился Джисон.
— Не знаю. Попробую найти информацию в книге и сделать какую-нибудь мазь или отвар.
Расположившись в своём кабинете, Хенджин сжимал кулаки, смотря на то, как на столе перед ним громоздилась куча раскрытых книг и исписанных страниц.
Он начал варить разные настойки, смешивал редкие ингредиенты и делал все, что хоть отдалённо могло помочь, но ни одно средство не действовало.
Он передавал Джисону новые баночки и листы с заклинаниями, но тот каждый раз возвращался, качая головой.
— Бесполезно.
Им даже пришлось прибегнуть к человеческим лекарствам, но и это не помогло.
Связь между ними пульсировала сильнее, чем когда-либо.
И тогда Хенджин впервые почувствовал, что он…
Бессилен.
— Может, дело не в лекарствах? — тихо произнёс Джисон, стоя в дверях кабинета.
Хенджин поднял взгляд от раскрытой книги, не сразу уловив смысл сказанного.
— Что ты имеешь в виду?
— Когда ты заходил к нему и мазал метку, он… успокаивался, — друг понизил голос. — Но как только ты уходил, Феликс начинал сходить с ума от боли. Может, ему нужны не настойки и заклинание. Может… ему нужен ты?
Хенджин нахмурился.
— Ты несёшь чушь. Моё присутствие не может исцелять. Я — Смерть, а не целитель.
— И все же попробуй, — бросил он, отворачиваясь. — Хуже уже не будет.
Хенджин остался сидеть, слушая тяжёлые всхлипы Феликса за стеной. Несколько секунд он просто сидел, потом все же встал и направился к комнате.
За дверью слышались стоны, сдавленные кряхтения и плач. Феликс метался по всей кровати, подушки были на полу, а одеяло оказалось смято в ногах. Его пальцы вцепились в простыню, пока пот стекал по вискам.
— Феликс, — тихо позвал Хенджин, подходя ближе.
Парень с трудом открыл глаза, в них мелькнула боль и усталость.
— Можно я… лягу с тобой? — спросил он шёпотом, и это прозвучало довольно странно.
Феликс слабо кивнул и прикрыл глаза. Хенджин аккуратно убрал с его лица влажные пряди, провёл пальцем по лбу и кончику носа, чувствуя раскаленную кожу.
Если он здесь умрет, я заставлю Азара страдать ещё сильнее и дольше, чем когда-либо прежде.
Он лёг рядом, стараясь не касаться, но стоило ему приблизиться, как дыхание Феликса стало ровнее. Кожа больше не горела от жара, а руки медленно ослабли. Через несколько минут он заснул.
Хенджин смотрел в потолок, слушая его дыхание и чувствуя, как вместе с каждым вдохом чужой жар постепенно проникает и в него самого.
Глаза метнулись в сторону Феликса, и он не смог отвести взгляд. Он не понимал, как такое вообще возможно. Родственные души не были на это способны. Не из тех, что он знал. За века своей бессмертной жизни он видел сотни подобных связей. Но ни одна не позволяла чувствовать боль другого и ощущать все то, что было внутри, словно они… были одним целым.
Эта связь была другой. Она не просто объединила их, она смешала их сущности, переплела до того, что отделить одно от другого теперь казалось невозможным. Когда Феликс задыхался, Хенджин чувствовал, как перехватывает дыхание у него самого. Когда парень страдал, в его груди пульсировала боль. Это было противоестественно и неправильно, однако отрицать это было бесполезно.
Он заметил, как Феликс во сне стал шевелиться, и, не успев опомниться, парень прижался к нему. Голова легла на его грудь, а руки обвили талию. Тёплое дыхание коснулось его кожи, и Хенджин вдруг ощутил странное спокойствие и то, как вся тревога этого дня исчезла.
Умиротворенное лицо Феликса с мягкой тенью ресниц на щеках заставляло и его самого почувствовать покой. Его собственное тело тоже постепенно расслабилось.
Хенджин точно не знал, как это работает, но отрицать их связь уже не мог. Этот человек стал для него чем-то большим, чем просто связанная душа. Может, даже чем-то большим, чем его существование.
Феликс тихо вздохнул, крепче обнял его во сне, и Хенджин позволил себе чуть сжать его плечо в ответ.
Похоже, Джисон был прав.
Пока Феликс спал, Хенджин смог рассмотреть его как следует. Свет от прикроватной лампы мягко ложился на его лицо, выхватывая каждую мелочь: длинные ресницы, мягкие черты, чуть приоткрытые губы и едва заметную дрожь от дыхания. Он действительно был похож на ангела не только по крови, но и внешне. Удивительно, что люди этого не видят. Или, может, не хотят видеть, потому что слишком ослеплены этим ангельским светом.
Он склонился чуть ближе и стал считать веснушки на лице Феликса. Маленькие, разбросанные, будто созвездия, растянувшиеся по щекам и носу. Каждая из них казалась уникальной, и в какой-то момент он сбился со счёта, но начал с самого начала, не понимая, зачем это делает. Просто что-то внутри не позволяло ему от него оторваться.
— Двести сорок восемь, — прошептал он, и на его лице появилась слабая улыбка.
Феликс тихо чмокнул губами, все ещё сопя в его грудь. Этот звук притянул к себе внимание, и Хенджин на секунду замер. Его взгляд упал на мягкие, чуть приоткрытые губы. Внизу живота вспыхнул огонь, который быстро стал нарастать, превращаясь в нестерпимое жжение.
Он не понимал, что это. Не похоже на боль или голод. Какая-то странная реакция. В нём родилось непреодолимое желание дотронуться до этих губ, провести пальцами, почувствовать тепло кожи и дыхание.
Эта мысль обожгла его адским пламенем. Он отдёрнул руку, но не перестал рассматривать чужое лицо.
А потом Феликс вдруг пошевелился, распахнул темно-шоколадные глаза, все ещё немного затуманенные после сна, и застыл. Похоже, он понял, что все это время Хенджин просто лежал рядом и смотрел на него всю ночь.
— Ты пялился на меня, пока я спал? — возмутился он и привстал.
— Кто пялился?! Я смотрел, чтобы ты тут не сдох у меня на груди!
— Ну-ну, сделаю вид, что поверил, — Феликс оглядел свою метку. — Ого.
Он замолчал и вскинул брови вверх. На метке больше не было пореза. Тонкая красная дорожка, что зияла раньше, исчезла, словно её никогда и не было.
Они посмотрели друг на друга.
— Теперь ты видишь, что может с тобой быть, если меня не будет рядом? — тихо подытожил Хенджин.
— Вот именно, почему тебя не было рядом, когда ты был?
— Азар перехватил меня.
— Надеюсь, ты его убил?
— Это не так легко сделать, как ты думаешь, — Хенджин пожал плечами, устало вздыхая.
Феликс вскочил с кровати, внутри него вспыхнула ярость.
— А вот этих ублюдков я точно убью. Они набросились на меня, я даже ничего не успел сделать и…
— Это были не они, — перебил его Хенджин. — Их разумом завладели демоны. Они сделали это специально, чтобы понять, насколько глубока наша связь. А она… она сильнее, чем я думал.
И, кажется, я действительно обречен.
В этот момент в комнату ввалился Джисон.
— Эй, голубки, вы уже проснулись? — усмехнулся он. — Вы так сладко спали вместе.
Феликс метнул на него убийственный взгляд.
— Давай тогда убьём его?
Хенджин улыбнулся и кивнул.
— Давай.
убежища кабинета и пойти на поиски этих двух ненормальных, чтобы застать их сидящих на полу.
— Что вы тут устроили?
Джисон и Феликс прекратили смеяться.
— Он наконец-то мне нормально врезал, — похвастался Феликс, указывая на красную щёку. — Ой… у тебя?
Хенджин столкнулся со своими глазами в зеркале и заметил след руки на своей щеке. Он медленно опустил голову, сталкиваясь с Джисоном.
— Разве… ты не должен был только чувствовать боль? Почему мой отпечаток руки остался на твоей щеке?
— Мне откуда знать? В прошлый раз, когда Феликса избили, только на моей губе была кровь.
— Но при этом на теле не было видимых ссадин и синяков, как у него, верно?
Хенджин пожал плечами. Он мало что помнил с того вечера, да и в тот момент его интересовало не собственное тело, а тело Феликса.
— Это очень плохо, — друг резко встал. — Мне… нужно кое-что найти, — Джисон тут же исчез.
Феликс аккуратно поднялся и подошёл к нему, смотря на свежий отпечаток ладони.
— Иногда я забываю, что ты чувствуешь то же, что и я.
Хенджин прикрыл глаза, ощущая его руку на своей щеке.
— Почему ты мне не сказал, что ссадины начали появляться и на твоем теле? Я бы получше уворачивался от ударов Джисона, — послышался смех.
— Ты невыносим.
Вечер в доме прошёл достаточно тихо. Джисон, наконец-то появившийся в доме, устроился в кресле у камина с какими-то книгами, и лишь редко бросал косой взгляд в сторону «говорящего ящика», как он называл телевизор, который появился в этом доме и начал работать исключительно из-за Феликса. Сейчас он был занят, поэтому не мог в полной мере погрузиться в сюжет фильма, но будь у него такая возможность, он бы определённо это сделал. Потому что Хенджин очень хорошо знал Джисона.
Он же в это время сидел на диване, положив ногу на ногу, и смотрел в экран без особого интереса. Для него фильмы всегда были чем-то вроде дешёвых подделок под реальность. Жалкие попытки запечатлеть то, что и так происходит каждый день с миллиардами людей. А зачем смотреть то, что он и так видел всю свою вечность? Зачем наблюдать за чужими жизнями, когда он мог видеть их изнутри, от начала и до самого конца?
Но рядом с ним был Феликс. И это меняло все.
Феликс поджал под себя ноги, укрывшись пледом, и с восторгом поглощал фильм. Он то смеялся, то возмущался, а иногда даже хлопал рукой по колену Хенджина, если ему что-то не нравилось. Когда на экране случалось что-то грустное, то парень опускал глаза, и в них собирались блестящие капли. Хенджин смотрел на него исподтишка, боясь спугнуть это живое проявление чувств, и не понимал — как можно проживать все это так ярко?
В человеке, казалось, помещалось слишком многое. Смех, печаль, страх, раздражение и радость. Все это тесно было переплетено внутри, что даже Хенджину, знающему и просуществовавшему несколько веков на Земле, было страшно представить, что же на самом деле происходит внутри человеческих тел. Феликс мог вспыхнуть, как огонь, потом угаснуть, потом снова вспыхнуть, и каждая эмоция на его лице была настоящей и неподдельной. Искренней.
Хенджин пытался понять этих людей с того момента, как он начал жить с одним из них под одной крышей. Но чем больше он пытался, тем меньше понимал. Люди смеялись, когда им больно, плакали, когда они были счастливы, и глупо надеялись, когда все уже было предрешено. Они цеплялись за жизнь из последних сил, даже когда Смерть стояла рядом, чтобы забрать их душу.
А теперь Смерть сидела рядом с человеком на диване и смотрела фильм. Невероятно, правда?
И, что самое страшное, внутри него нарастало нечто, похожее на бурю.
Это было что-то тяжёлое и покорное.
Он не знал, как это назвать.
И что хуже — не знал, как это остановить.
Когда в фильме герой признался в любви, Феликс замолчал, а Хенджин вдруг почувствовал, как внутри него все сплелось в тугой узел. Он не понимал, почему.
— Хороший фильм, да? — Феликс посмотрел на него.
— Наверное, — ответил он.
Хенджин уже давно не смотрел на то, что происходило на экране. Он и сам не заметил, как все это время смотрел на парня, сидящего рядом.
Наконец через пару дней Феликс перестал шарахаться от каждого его взгляда и перестал настороженно следить, когда Хенджин вставал из-за стола или уходил в другую комнату. Он снова стал спокойным, прямолинейным и наглым парнем, который мог без спроса взять его вещи, запрыгнуть на спину и визжать, стоило Хенджину броситься в его сторону, когда Феликс укусил его за ухо.
Он не понимал, радует ли его это или пугает. Ему ведь полагалось быть тем, кого все боятся. Сам факт его существования должен внушать ужас и отвращение. Его не должны касаться, на него не должны даже смотреть. А Феликс смеялся над ним и смотрел с вызовом, не боясь Смерти.
Также Хенджин никогда раньше не задумывался, почему люди его ненавидят. Это было как факт, который просто есть и который уже никак не изменить. Его сделали главным злодеем и как бы он ни пытался доказать обратное, он не мог, поэтому перестал даже думать об этом и просто забирал души.
Но сейчас ему было неприятно, что Феликс может бояться его. Те дни после аквапарка проходили в его личных мучениях. И он больше не хотел, чтобы страх появлялся в глазах этого сияющего парня. Пусть лучше он смеётся, бегает по дому и лупит Джисона, нежели будет плакать в своей комнате.
А это была ещё одна его странность. Хенджин не знал, что с ним происходит.
То ли сжималось что-то внутри, то ли сломалось от того, что он пугал Феликса. Он не должен был чувствовать боли, тревоги или вины, но почему-то испытывал это все одновременно. Феликс был живым воплощением того, чего Хенджин не мог постичь, но чем невольно заражался.
Возможно, все началось не с него, а с Азара. Он связал их, смешав судьбы, и заставил Смерть и ангела делить одно дыхание на двоих.
Но теперь Азара рядом не было. Оставались только они — он и тот, кто должен был стать для него испытанием. И, судя по всему, оба теперь вынуждены страдать. Потому что чем дольше они рядом, тем сильнее их тянет друг к другу. Чем крепче эта связь, тем меньше возможности от неё избавиться.
И где-то глубоко внутри Хенджин понимал, что назад дороги нет.
— Я приму душ, — проговорил Феликс и ушёл, оставив за собой лёгкий запах тепла.
Хенджин остался сидеть на диване. Комната опустела, но воздух все ещё был пропитан сладким ароматом топлёного молока, мёда и цветочного нектара. Этот запах был тёплым и до невозможности чистым. Феликс пах ангелом. Он был ангелом. И именно это не укладывалось в голове.
— Мне страшно на тебя смотреть, — проговорил Джисон, который до этого тихо сидел в кресле с книгой. Его глаза прищурились, а губы тронула кривая усмешка. — Ты влюбился в человека. Просто немыслимо!
— Я… — Хенджин запнулся. Отрицание застряло в горле, потому что оно было бессмысленным. Он не мог это отрицать. Не уже, когда чувства полностью поглотили его, медленно, мучительно и безвозвратно.
— Ты даже не ищешь пути избавления от этого наглого парня, — добавил друг.
Верно.
Потому что мне уже все равно.
— Аид дал мне то, что убьёт Азара. Большего мне не надо. А со связью я как-нибудь разберусь, — сказал он вслух, устало потерев переносицу.
— Из-за тебя мне пришлось взять больше душ, чем надо, — Джисон ударил книгой о колено. — Бог не оценит то, что Смерть решила взять себе отпуск.
— Ты забрал душу того мальчика? — спросил Хенджин.
Джисон закатил глаза.
— Нет. У него прибавились дни. Врачи делают своё дело. Но он был на волоске от смерти, и ты мог за этот волос потянуть, но не стал. Из-за… него. Что с тобой вообще происходит?
Хенджин провёл рукой по лицу и устало выдохнул.
— Ты знаешь, что со мной происходит. И ни тебе, ни мне это не нравится. Но я ничего не могу с этим сделать.
— Нет, можешь.
— Ладно, может, могу, — Хенджин посмотрел ему прямо в глаза. — Но не хочу.
Джисон приоткрыл рот.
— Кто бы мог подумать, что мне понравится присутствие человека рядом с собой? — продолжил Хенджин. — Мне нравится разговаривать с ним на разные темы. Мне нравится просыпаться и засыпать рядом с ним.
— Чёрт возьми, это говоришь не ты, а твоя связь! — вспылил Джисон, резко поднявшись с кресла.
— Пусть и так, — хмыкнул Хенджин. — Она пока не доставляет мне проблем.
— Нет, ты не понимаешь, — Джисон подошёл ближе, схватил его за ворот рубашки и притянул к себе. — Феликс и есть твоя чёртова проблема!
— Отойди от него, — послышался хриплый голос за их спинами.
Оба обернулись. В дверях стоял Феликс с мокрыми после душа волосами и хмурым взглядом.
Хенджин невольно скосил на него глаза. Он чувствовал нутром, как злость Феликса жгла кожу.
— Он зол, — проговорил он, не сводя взгляда с парня. — И я бы не стал злить его ещё сильнее. Одной выбитой двери мне достаточно.
Джисон отпустил его и медленно отступил.
— Я умываю руки, — бросил он. — Если сюда спустится Бог, он превратит тебя в фарш. И его тоже. Так что я сам найду, как от него избавиться.
Он щёлкнул пальцами и исчез, оставив их наедине.
Хенджин смахнул с глаз непослушную прядь волос и вздохнул. Голова стала тяжелой от каждого слова, что прозвучало в этом разговоре. Все, что сказал Джисон, было неприятно именно потому, что было правдой. Он судил трезво, рассуждал холодно, потому что он тот, кто стоит в стороне и видит все. А Хенджин… Хенджин был внутри этого. Внутри огня, безумия и связи, которая шаг за шагом пожирала его.
Он понимал, что Джисон видит то, чего сам он уже не способен заметить. В нём не осталось того вечного равнодушия, которым Смерть отличалась от всего живого. Теперь в нём что-то пульсировало, отзывалось болью, тревогой и, что хуже всего, тянулось к человеку.
Хенджин не был готов отпустить Феликса.
Даже если бы захотел, не смог бы. Эта чертова связь с каждым днём впивалась глубже.
Он откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза.
Джисон прав.
Но я не могу.
Не сейчас.
И, возможно, уже никогда.
— Хенджин, что-то случилось? Почему он так зол? — Феликс неуверенно присел рядом. Его взгляд скользнул по лицу Хенджина.
— Не нужно беспокоиться обо мне, — ответил он чуть хрипловато. — Я могу позаботиться о себе, — Хенджин поджал губы и встретился с ним взглядом. — Пойдёшь спать?
— Да, — парень кивнул, а потом неожиданно взял его за руку. — И ты пойдёшь вместе со мной.
— Мне нужно… — начал Хенджин, но договорить не успел.
— Если ты опять припрёшься посреди ночи, я вышвырну тебя на пол, так что ты идёшь сейчас, — скомандовал Феликс и потянул его за собой.
— Напомни, почему я вообще с тобой сплю? — буркнул он, стараясь не улыбнуться.
— Потому что без тебя я не могу уснуть, — парировал Феликс, уже запрыгивая на кровать и устраиваясь поудобнее.
Хенджин тяжело выдохнул, глядя на него сверху вниз. Он не нуждался во сне, но рядом с этим парнем, который пах мёдом и светом, мгновенно засыпал.
Они легли на кровать, и Феликс сразу устроился на его груди, это было уже его привычное место. Хенджин машинально обнял его одной рукой, чувствуя, как тело рядом с ним расслабляется, растворяясь в его дыхании. Феликс водил пальцами по груди через тонкую ткань рубашки, рисуя какие-то бесконечные узоры. От этого прикосновения по коже Хенджина пробегали волны тепла.
— Нам нужно как-то разорвать эту связь, да? — спросил Хенджин, чтобы понять, что об этом думает сам Феликс.
— Я думаю, это невозможно, — протянул он, лениво чертя очередной круг пальцем у него на груди. — Как и сказала та женщина, все попытки будут бесполезны.
— И ты просто смиришься с тем, что твоей родственной душой будет… Смерть? — Хенджин чуть сжал губы. — Ты бы мог прожить нормальную жизнь с другим человеком.
Эта мысль, едва сорвавшись с языка, обожгла изнутри и впилась в него иглами.
Феликс приподнял голову, и на его лице заиграла лёгкая улыбка.
— Но ты не хочешь, чтобы так было.
— Откуда ты знаешь? — хрипло спросил Хенджин.
— Я… я тоже тебя чувствую.
Он моргнул, не ожидая такого признания.
— Как давно?
Феликс пожал плечами и снова положил голову на его грудь.
— Не знаю, — прошептал он. — Наверное, с того самого момента, когда ты спас меня от тех ненормальных.
Хенджин выдохнул, откинув голову на подушку.
— Мы в дерьме… — тихо заключил он.
— А мне все нравится, — послышался смешок, приглушённый его рубашкой.
Феликс неожиданно приподнялся, перевернулся и устроился рядом на подушке так, что их лица оказались на одном уровне.
— У тебя красивое лицо, — прошептал Феликс, едва касаясь щеки рукой. — И тело.
Хенджин на секунду посмотрел на его пальцы, скользнувшие по коже, потом усмехнулся.
— Должен ли я поблагодарить того человека, чьё тело взял?
— Ужасно, — Феликс поморщился. — И как часто ты меняешь тело?
— Рано или поздно оно изнашивается, — ответил Хенджин. — А так делаю это редко.
— Как ты выглядишь на самом деле?
— Как тьма. У меня ничего нет.
— Значит, Смерть носит чёрный плащ, чтобы её было видно, когда на деле ничего нет? — улыбнулся Феликс, сопоставляя очевидное с фантазией.
— Возможно, — Хенджин слабо улыбнулся в ответ. — Но косы у меня нет.
Феликс захохотал, испустив легкий, чистый звук, отчего у Хенджина перехватило дыхание. Он провёл рукой по щеке парня, стараясь запомнить каждую веснушку.
— Мне нравятся твои веснушки.
— Правда? Я думал избавиться от них.
— Люди такие глупые, — пробормотал Хенджин.
— Эй! — Феликс шлепнул его в грудь.
Хенджин улыбнулся и приблизился к его лицу.
— На твоих щеках самая красивая солнечная пыль, которую я когда-либо видел.
Феликс прикрыл глаза и заметно покраснел.
— Это делает меня ангелом? — прошептал он.
— Ты сам делаешь себя ангелом.
Феликс рассмеялся и прикусил губу, смотря ему прямо в глаза.
— Боже, ты так в меня влюблён.
Хенджин приподнялся и наклонил голову в его сторону.
— Не упоминай Бога в этом доме.
Феликс ответил томным вздохом и взобрался чуть выше на подушку.
— А то что? — с вызовом бросил он.
Хенджин наклонился и лёг так, чтобы их лбы соприкоснулись.
— Иначе я заставлю тебя замолчать, — прошептал он.
— Так заставь.
Хенджин опустился и коснулся губ парня. Язык проник внутрь, исследуя чужой рот. Феликс отозвался на его поцелуй, его руки обвили шею Хенджина, притягивая его еще ближе. Он тихо застонал, его тело изгибалось под Хенджином, ища большего.
Хенджин оторвался от его губ, но лишь для того, чтобы оставить горячий след на его шее. Его губы были нежными, но требовательными, он целовал шею и ключицы, заставляя Феликса дрожать от удовольствия.
Парень запрокинул голову, давая ему больше доступа, пальцы запутались в чёрных волосах.
— Хенджин…
Хенджин снова поднялся к его губам, и их языки переплелись. Руки крепко сжали талию Феликса, прижимая его ближе к себе до тихого всхлипа.
Пришлось оторваться от манящих губ, чтобы не сойти с ума. Хенджин лёг на подушку и тяжело выдохнул. С каждым разом, с каждым новым поцелуем, ему становилось мало. Ему хотелось большего.
Феликс тихо улыбнулся и положил голову ему на грудь, уткнувшись носом в ткань рубашки. Хенджин обнял его и прикрыл глаза на пару секунд.
В комнате стало удивительно спокойно.
Феликс почти сразу уснул, выдыхая горячий воздух куда-то ему в шею. Хенджин смотрел в потолок, пока веки не опустились сами собой.
Он понимал, что падает в бездну, но не хотел останавливаться.
💀🔮💀
— Ну Хенджин! Я уже согласился! — Феликс ходил за ним по всему дому и смотрел на него самыми большими глазами, которые Хенджин ранее видел только у кошек. — Нет, даже не думай. Тебя чуть не убили, а ты хочешь снова выйти в открытый мир? — он фыркнул и вошёл в просторный зал. Феликс все ещё шел за ним после сотни отказов. Упертый баран. — Я обещал друзьям, что пойду в аквапарк! — верещал он. — Мне все равно, что ты там обещал. — Хван Хенджин, я уйду один, и тогда меня точно убьют, ты этого хочешь?! — Ты не уйдёшь. Этот дом тебя не отпустит, — Хенджин едва не рассмеялся, вспомнив, как парень пытался выбраться отсюда из окна. Феликс топнул ногой и неожиданно замолчал, явно обдумывая, что сказать, чтобы убедить Хенджина. — Я сделаю все, что ты захочешь. Хенджин медленно обернулся. Он видел в глазах парня ярость, любопытство и непонятный трепет. Это было странно и раздражало его сильнее всего. — Хорошо, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты прямо сейчас замолчал и ушёл в свою комнату, пока я займусь своими делами. И может быть тогда… — Козёл! — вырвалось из чужих губ. — Он самый, — успел отшутиться Джисон, стоящий в дверях, но Хенджин пошёл дальше, сдерживая улыбку, потому что чувствовал, как Феликса распирает изнутри. Почти преодолев зал, он почувствовал удар в спину. Это был не просто какой-то там толчок или удар рукой. На него обрушилось что-то довольно мягкое. — Вызываю тебя на дуэль, — серьёзно объявил Феликс, становясь в боевую стойку. — Дуэль? — Хенджин обернулся, смотря вниз на валяющуюся подушку. — Я очень хорош в боях с подушками, — добавил парень и уже приготовился к следующему броску. — Феликс, мне не до твоих игр. Тебя пытались убить, а ты… — начал Хенджин, но его прервала очередная подушка, прилетевшая прямо в лицо. По дому прошёлся раскатистый смех парня. Хенджин сдерживал себя от того, чтобы не засмеяться вместе с ним, потому что это было довольно нелепо. Кто вообще вызывает на дуэль подушками? Правильно, Феликс. Хенджин опустился на колени, взял в руки одну из подушек и сладко улыбнулся, не собираясь так просто это оставлять. — Ты сам напросился, — он поднял подушку для ответного удара. Феликс со смехом отскочил назад, когда подушка с глухим хлопком пролетела мимо его лица, и, не теряя времени, бросился бежать по дому. Его визжание и смех разносились по коридорам и комнатам, пока из его подушки разлетались по полу перья, оставляя за ним следы. — Стой! — бросил Хенджин, сжимая в руке подушку. — Я все равно тебя догоню. — Попробуй! Он метнулся в сторону гостиной, с лёгкостью перескакивая через низкий столик, и едва не сшиб одну из старинных ваз. Дом наполнился смехом, и Хенджин сам не заметил, как начал улыбаться. Они пару раз останавливались то у лестницы, то у камина, чтобы обменяться несколькими ударами, после чего Феликс снова убегал, смеясь так искренне, что у Хенджина перехватывало дыхание. — Сдавайся, — он поймал момент и бросился вперёд. — Ни за что! — Феликс, смеясь, попытался увернуться, но в следующее мгновение оказался застигнут врасплох: чьи-то сильные руки прижали его к полу. Подушка с глухим ударом опустилась на грудь, потом ещё и ещё. Феликс смеялся до слёз, закрывая лицо руками, и между всхлипами смеха успевал даже что-то кричать. — Несправедливо! Ты слишком тяжёлый! — А ты слишком громкий, — усмехнулся Хенджин и нанёс ещё пару мягких, нарочито неточных ударов, пока перья из подушек не начали сыпаться вокруг на пол. Он оказался над ним, опершись рукой о пол рядом с его головой, и вдруг понял, как близко находится чужое лицо. Запыхавшийся и растрепанный Феликс все ещё улыбался с блестящими от смеха глазами. Хенджин на секунду застыл, чувствуя, как где-то глубоко под рёбрами что-то скрутило его до незнакомого чувства, от которого он поспешил отвернуться. — Все, все, я сдаюсь! — Феликс наконец выдохнул сквозь смех, пытаясь отползти назад. Его дыхание сбилось, щёки порозовели, а волосы растрепались и прилипли к вискам. Хенджин, нависая над ним, прищурился, но, услышав эти слова, расслабился. Он перевёл дух, опустил подушку и улыбнулся, вытирая рукой с лица выбившиеся перья. — Наконец-то дошло, кто сильнее? — спросил он с самодовольной ухмылкой и уже собирался подняться. Но едва он сдвинулся с места, как Феликс, воспользовавшись моментом, рывком вскочил и навалился на него сверху. Подушка с глухим хлопком опустилась прямо на лицо Хенджина. — Ах ты… — успел только выдохнуть он, прежде чем оказался прижатым к полу. Феликс держал подушку обеими руками и с трудом сдерживал смех. — Никогда нельзя доверять противнику! — с торжеством воскликнул он. Хенджин хотел было вырваться, но вдруг его тело словно парализовало от ощущения. Через мгновение он почувствовал странную, волнующую дрожь, пробежавшую по всему телу. Где-то глубоко под кожей что-то вспыхнуло. Он резко вдохнул, чувствуя, как жар разливается по груди, животу и шее. Подушка все ещё касалась его лица, но он уже её не чувствовал, лишь странное тепло, исходившее не от тела, а откуда-то изнутри. Феликс, похоже, заметив, как Хенджин замер, медленно ослабил хватку и убрал подушку. Их взгляды встретились. — Эй… ты чего? — прошептал он, склонившись ближе. Хенджин не ответил. Он просто смотрел на него, чувствуя, как что-то невидимое между ними становится все сильнее. Парень по-прежнему сидел на нём, тяжело дыша после внезапной победы. Он сжимал края подушки, но не спешил вставать. Руки, словно сами собой, легли на талию Феликса, и Хенджин даже не сразу осознал, что делает это. Ткань футболки под пальцами казалась почти прозрачной от тепла человеческого тела. В следующий миг Хенджин заметил, как под ней начала сиять метка. Свет мягко пробивался сквозь ткань и тонкой линией растекался по его коже. Феликс опустил взгляд, заметив то же самое. Он застыл, а потом медленно поднял глаза на Хенджина. Откуда-то из глубины, из самой связи, пробивалось что-то новое. То, что не поддавалось ни объяснению, ни какому-либо контролю. — Что… это? — выдохнул Феликс. Хенджин не ответил. Он смотрел на сияние, на это живое, тёплое свечение, и не знал, что чувствует. Все внутри него было переполнено этим светом. Он медленно приподнялся, и их лица оказались опасно близко. Так близко, что дыхание Феликса мягко касалось его губ. Хенджин так и не убрал свои руки, держа парня за талию и не давая ему сдвинуться, и чувствовал, как под его пальцами учащённо поднимается грудь Феликса. — Хенджин?.. — прошептал он, не отводя взгляда. Голос дрогнул. Хенджин выдохнул. Его глаза скользнули вниз к метке, пробивавшейся сквозь ткань футболки. Он осторожно провёл по ней пальцем, и кожа под его прикосновением отозвалась лёгкой дрожью. — Здесь древняя руна, — наконец тихо проговорил он, глядя на сияние. — Её хорошо видно только тогда, когда она активна. А сияет она… когда мы связываемся ещё сильнее. — И что это значит? — Феликс сглотнул, не сводя взгляда с его лица. Это значит, что я в дерьме. Хенджин поднял взгляд, встретившись с шоколадными глазами. Все вокруг вмиг исчезло. Остался только он, Феликс, сидящий на нём и излучающий свет, к которому его тянуло неведомой, первобытной силой. Сила этой связи нарастала и давила на стены его разума. Хенджин сжал пальцы на его талии, чувствуя, как все внутри него горит от желания прикоснуться к нему, завладеть им. Феликс замер. Его ресницы дрогнули, и взгляд опустился на губы Хенджина. Нет, Феликс. Не смотри. Не смотри так на меня. Но он уже смотрел. И в этом взгляде было любопытство и нескрываемое тепло. То самое тепло, которое Смерть ранее не могла почувствовать. Хенджин сама Смерть. Существо, лишённое сердца и способности чувствовать. Он не должен был знать, что такое тепло или боль, не должен был знать, что значит трепет в груди, когда кто-то смотрит на него слишком долго. Его существо отвергало эмоции, потому что они мешали делу. Он должен быть равнодушным, чтобы забирать души, не задумываясь, что за каждой стоит жизнь. Но эта метка… Она ломала его систему. Она сжигала изнутри, разрушала, как яд, проникая в самую сущность. С каждым днём связь тянула его глубже, туда, где он уже не мог отличить свои мысли от чужих, свои чувства от того, что чувствует Феликс. Все внутри него выворачивалось наизнанку, и от этого становилось невыносимо. Она тянула его в пропасть, откуда уже не было выхода. А что в это время происходило с человеком? Хенджин не хотел бы знать. Возможно, на него все давило изнутри и он чувствовал на себе все эмоции одновременно. И все же Феликс держался лучше, чем кто-либо. Может, его ангельская душа спасает его. Может, поэтому он ещё жив. И поэтому способен дышать рядом со мной. Феликс, будто забыв, кто перед ним, осторожно потянулся рукой вперёд. Его пальцы дрожали, но все же коснулись чужих губ. Хенджин вздрогнул. От этого едва ощутимого касания по его коже пробежала волна жара. Будь у него настоящее сердце, оно бы забилось в груди и, наверное, сжалось. — Пожалуйста, — прошептал Феликс, и сама тьма внутри Хенджина дрогнула. Он выдохнул, закрыл глаза и покачал головой. — Ты должен меня ненавидеть, помнишь? — Кто тебе такое сказал? Феликс смотрел на него, продолжая водить пальцем по губе. Его взгляд притягивал, как свет, от которого нельзя отвернуться. Метка на груди вспыхнула золотым пламенем, заливая полкомнаты мягким сиянием. Оно будто пульсировало в такт его сердцу, связывая их ещё крепче. Эта связь медленно сводила с ума. Они не могли быть далеко друг от друга, потому что тогда боль рвала их на части. Но и рядом находиться было почти невыносимо, иначе произойдёт что-то непоправимое. Это плохо. Это очень плохо. — Феликс… — Хенджин прикрыл глаза, чувствуя, как пальцы парня скользнули в его волосы. Это касание было нежным и ласковым, и он невольно поддался ему, не узнавая самого себя. — Ты пустишь меня в аквапарк? — между делом спросил Феликс. — Нет. И даже твои красивые глаза тебе не помогут. — Ты считаешь мои глаза красивыми? — парень слабо улыбнулся, и от этой улыбки у Хенджина внутри все перевернулось. Блять. — Фе… Он не успел договорить, как Феликс придвинулся ближе и мягко коснулся его лба своим. Их дыхание перемешалось. — Когда ты рядом… становится так хорошо, — прошептал Феликс. — Меня словно дурманит. — Нельзя, — Хенджин стиснул зубы. Он чувствовал, как теряет контроль, а это пугало его сильнее всего. — Пожалуйста, — он перешёл на шёпот. Феликс осторожно коснулся его губ. В ту же секунду комната вспыхнула ярким золотым светом. Связь между ними взорвалась, как пламя, и на мгновение ослепила их. Он тут же отстранился, губы дрожали, а золотое сияние метки мерцало слабым, но все ещё живым светом. — Ч-что это было? — прошептал он. Хенджин сглотнул, смотря на него. Все звуки вокруг пропали. Сейчас перед ним остались только эти мягкие, манящие губы, которые он не успел ощутить на своих губах. Они звали к себе. Он даже не услышал вопроса. Не услышал ничего. Лишь неистовое биение чужого сердца. Мгновение, и Феликс с взвизгом оказался на полу, прижатый его телом. Хенджин навис над ним, опершись руками о пол. Их взгляды встретились. Нельзя. Мне нельзя этого делать. Нужно остановиться. Он наклонился, и их губы столкнулись с жадностью и отчаянием. Поцелуй был остервенелым, но странно чувственным. В нём не было какой-либо злости, в нём было первобытное желание, которое вырвалось сквозь все внутренние запреты. Хенджин чувствовал вкус его дыхания, слышал, как Феликс захлёбывается воздухом, и сам терялся в этой дрожи, в том, как тело под ним само двигается ближе к нему. Его пальцы сжали ткань футболки Феликса, сминая её, и проникли внутрь, поглаживая живот. Феликс ответил на это тихим стоном и лёгким движением губ. Это было очень опасно. Но Хенджин уже не мог остановиться. Он прижал Феликса к себе, сминая губы. Пальцы скользнули по спине парня, пока поцелуй становился все глубже. Феликс выгнулся ему навстречу и застонал, прикусывая нижнюю губу. Его руки потянулись вверх, запутались в тёмных волосах Хенджина и сжали их, притягивая его ближе, ещё ближе, как будто этой близости все равно ему не хватало. Поцелуй с каждой секундой становился ещё безумней. Хенджин растворялся в нем, проникая в рот своим языком, окончательно теряя рассудок. Феликс тихо выдохнул его имя, и этот звук током прошёл по телу. Эти новые для него ощущения оказались более приятными, чем он себе представлял. Всё-таки люди могли получать удовольствие в этом мире. Может, именно поэтому они и тянулись к жизни? — Какого хрена вы тут делаете?! — прорезался громкий, возмущённый голос Джисона. Хенджин не сразу отреагировал. Его губы все ещё касались губ Феликса, дыхание было сбивчивым, словно он только что вырвался из глубины, где не было воздуха. Спустя пару секунд он нехотя отстранился, чувствуя, как между ними натянулась тёплая, незримая нить. Раскрасневшийся Феликс лежал под ним с приоткрытым ртом, все ещё тяжело дыша. А Хенджин… не мог отвести взгляда. Ему хотелось снова наклониться, снова ощутить вкус, тепло и эту дрожь. Ощутить все то, что только что свело его с ума. Он провёл языком по мокрым губам и сжал челюсть. Ему нужно ещё. Он хотел большего. И это плохо. Чертовски плохо. — Эй! Вас нельзя оставить двоих ни на секунду! — Джисон театрально раскинул руками, входя в комнату. — А если бы я пришёл на полчаса позже?! Вы бы испоганили мне весь пол! Запыхавшийся и красный Феликс моментально оттолкнул Хенджина и вскочил, явно не желая быть застуканным за… этим. Но разве от Джисона можно было что-то спрятать или скрыть? — Это не то, что ты думаешь! — выкрикнул он. — Да ну? — Джисон окинул их взглядом. — Я не слепой, Ли Феликс. Вы чуть не потра… — Я выколю тебе глаза! Хенджин прикрыл глаза, глубоко выдохнул и откинул голову назад. Блять. Я его поцеловал. Ошарашенный Феликс приподнялся и поправил футболку, показывая метку на груди. Она почему-то продолжала светиться мягким золотым светом. — Она… она светится! — голос дрогнул. — Но почему? Сейчас она должна потухнуть. — На шею его лучше глянь, — Джисон кивнул в сторону Хенджина. — Вы как грёбаные фонари, — буркнул он, плюхаясь на диван. — Но сосаться мне тут не надо. Для этого, знаете ли, отдельные комнаты придуманы! Феликс фыркнул и покраснел так, что щеки вспыхнули до кончиков ушей. — Заткнись! Хенджин без слов поднялся с пола, поправил свои волосы, стараясь не смотреть в сторону Феликса, потому что стоило лишь на мгновение перевести на него взгляд, и внутри все начинало гореть. — Хенджин… — тихо позвал его Феликс. — Не сейчас, — глухо отозвался он, проходя мимо. Он шел быстро, пытаясь спастись бегством. Бегством от самого себя, от того, что только что произошло и от того, что нельзя было допускать. — Хван Хенджин! — окликнул его Феликс. — Не смей уходить после того, что мы сделали! Но Хенджин не остановился. Если он сейчас не уйдёт, то что-то произойдёт. Что-то плохое или хорошее, он не знал. Потому что сейчас для него все, что происходило между ними, было плохо. Слишком плохо. Ненормально. Хенджин захлопнул за собой дверь кабинета и медленно опустился в кресло. Пальцы инстинктивно потянулись к губам, потому что они ещё дрожали от поцелуя. Никто не целовал его уже очень давно. Он сам этого не искал и не желал. Бессмертие отучило его от потребностей. Но сейчас желание было огромным. Если бы не Джисон, он бы… Что бы он сделал? Я бы его сожрал. Это опасно. Его тоже тянет ко мне, и он не может справиться с этим. Связь сводит нас с ума. Хенджин закрывал глаза, пытаясь заглушить эту мысль холодом разума. Но внутри все продолжало гореть от тепла, которого не должно быть. Снаружи послышался глухой удар по двери, затем голос Феликса: — Хван Хенджин, ублюдок, открой дверь сейчас же! Ты поцеловал меня и бросил?! Со мной такое не пройдёт! За это ты должен сходить со мной в аквапарк или пустить меня туда одного, ты понял меня?! Хенджин сжал челюсть и медленно провёл пальцем по своим губам, ощущая ещё след чужого тепла. Желание вернуться и прикоснуться к нему, заткнуть своими губами в конце-то концов било в висках. — Хватит орать, придурок, — вмешался Джисон. — Как ты меня назвал?! И тут же за дверью послышались вскрики. Они начали молотить друг друга руками и пищать. Дверь задрожала от того, что кто-то к ней кого-то прижал, но не позволила этим ненормальным пересечь его кабинет. Хенджин услышал их, услышал сердцебиение Феликса сквозь дверь, и в ушах у него зазвенело. Он глубоко вдохнул, прижал руку к губам, и на секунду тишина внутри кабинета стала единственным спасением. Он выдохнул, медленно поднялся с кресла и машинально поправил рубашку. Послышался щелчок, и кабинет исчез. Под ногами зашелестела влажная трава. Воздух стал свежим, пахло хвоей и дождём. Деревья вокруг были высокими и густыми, скрывая его от всего мира. Где-то вдалеке тихо перекликались птицы, а чуть ближе слышался ровный шум водопада, разбивающегося о камни. Здесь было спокойно. Ни Феликса, ни Джисона, ни глупых криков за дверью. И никаких проблем. Хенджин прошёлся вперёд, останавливаясь у кромки воды. Водопад спускался вниз, вспениваясь и рассыпаясь на миллионы искр. Он закрыл глаза, позволив звукам природы заглушить его мысли. Но даже здесь, вдали от дома, он по-прежнему чувствовал слабое биение чужого сердца, которое теперь навсегда было связано с ним. Хенджин стоял перед высоким древом, из ствола которого вырастал дом. Деревянная лестница вилась вверх, он поднялся по ней, чувствуя под ногами мягкую сырость, и постучал в дверь. Через мгновение створка со скрипом открылась, и на пороге показалась Веспера. Её длинные волосы блеснули на свету солнца, а глаза прищурились. — Опять ты, — фыркнула она, скрестив руки на груди. — Где ангельский мальчик? Неужели ты его убил? — Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, — Хенджин устало вздохнул. — Мне нужна твоя помощь. Ведьма несколько секунд молча вглядывалась в него, потом отступила в сторону, впуская внутрь. — Что случилось? Он прошёл за ней, оглядывая привычный полумрак и заваленный травами стол. — Азар, — коротко ответил Хенджин. Веспера замерла и подняла на него глаза. — Он всё-таки пришёл за тобой? — Пришёл, — он кивнул. — Пока я разговаривал с ним, он напал на Феликса. Как выяснилось мною раньше, но недавно это лишь подтвердилось, я чувствую его боль. Все, что он чувствует, я ощущаю на себе. — Не совсем, — Веспера прислонилась к столу. — Он даёт тебе иллюзию эмоций. Ты ведь Смерть, ты не способен чувствовать. А вот он — вполне. — Я тоже так думал, — Хенджин провёл рукой по лицу. — Но это другое. Эта связь… сильнее, чем кажется. Азар порезал его метку, и ему было больно, невыносимо больно, но стоило мне оказаться рядом, как рана затянулась. Ведьма распрямилась, вскинув брови. — Ты уверен? — Да. И уверен в том, что могу отличить его желание от своего. — Желание? — переспросила она, в голосе скользнул интерес. — Что ещё за желание? Хенджин задержал дыхание, на миг опуская взгляд. — Я поцеловал его, Веспера. И сделал это потому, что хотел. Не из-за магии и не из-за связи. Мне… мне это было необходимо, как воздух. Веспера молча подошла ближе и присела на край стола, разглядывая его с неожиданной мягкостью. — Я никогда не видела ни такой связи, ни такой магии. Хенджин тяжело выдохнул. — Нам ничем нельзя помочь. Мы обречены. Я искал все, что мог. Ты сказала, что только мы можем разорвать эту связь, но что, если это невозможно? Потому что чем дольше мы вместе, тем сильнее она становится. — Может, в этом и суть? — тихо произнесла Веспера. — Не разрушать её, а принять. Укрепить, а не отталкивать. Он нахмурился. — Тогда я точно в него влюблюсь. Она улыбнулась и с лукавством оглядела его. — А разве ты не уже? Хенджин отвёл взгляд, чувствуя, как внутри все замерло. Я? Этот вопрос эхом разлетелся в голове, и ответ, который не хотелось слышать, уже давно бился под кожей. — Так ты хочешь сказать, что я должен позволить… этому быть? — голос дрогнул, хотя он старался скрыть это за привычной суровостью. — Позволить этому себя поглотить? Веспера усмехнулась, складывая пальцы в задумчивый жест. — Да. Раз ничего не вышло с тем, что ты пробовал, то попробуй и этот вариант. Хуже уже не будет. О нет. Хуже будет. Ведь я позволю себе полюбить. Мысль о том, что можно просто сдаться и принять любовь, казалась оскорбительной и одновременно заманчивой. Принять поражение для него было слабостью, но попытки разрушить связь оказались тщетны, и в этом была своя горькая правда. — Ладно, — выдохнул он. — Мне нельзя его оставлять одного, иначе он кого-нибудь убьёт. Веспера вопросительно на него посмотрела. — Ты сейчас про ангельского мальчика? — Не такой уж он и ангельский, когда живёт под одной крышей со Смертью, — Хенджин не удержался от усмешки, и через секунду растворился в воздухе. Он появился в своем кабинете по щелчку пальца и обнаружил на кресле сидящего Феликса. Дверь оказалась выбита; рама треснула, пол у порога был в мелких обломках. Хенджин на миг застыл, пытаясь понять, что здесь только что произошло. — О, вот ты где, — улыбнулся Феликс. — И прости за дверь. Я кинул на неё Джисона, и она сломалась. Хенджин посмотрел сначала на дверь, затем на него. Все-таки было плохой идеей оставлять парня одного. Если не его кто-нибудь попытается сломать, то это сделает сам Феликс либо с его домом, либо с Джисоном. А его, кстати, не было видно. — Где Джисон? — Надеюсь, сдох в канаве. — Ли Феликс. — Я не знаю, где он. Стоило мне бросить его через прогиб, как он тут же исчез. Хенджин вздохнул. — Я тебя убью.💀🔮💀
За минувшие дни Феликс достал Хенджина до такой степени, что он, непоколебимая Смерть, за вечность привыкшая к человеческому нытью, испытал желание сдаться, только лишь бы он заткнул свой рот. Пришлось согласиться пойти в аквапарк. Не потому, что Хенджин этого хотел, а потому, что Феликс оказался самым невыносимо упрямым созданием, когда-либо существовавшим на этой Земле. Его мольба, крики, упорство и избитый Джисон сделали своё дело. Так они и оказались здесь, в каком-то громко-радостном месте, где плескалась не только вода, но и человеческий смех. Феликс был ослепительно счастлив. Глаза сияли, подобно солнцу, а щеки порозовели от восторга. Он хватал Хенджина за руку, то и дело указывая в разные стороны. То он заметил огромную водяную горку, то шикарный бассейн с волнами, где плескались люди, то вообще его чуть не понесло в бар. Воздух здесь был пропитан влажным теплом, запахом хлора и чем-то сладким. Потолки терялись где-то высоко, отражая яркий свет, из-за чего все вокруг казалось нереальным. Вода переливалась тысячами бликов, стекала по пластиковым стенкам горок, падала с искусственных скал и расплескивалась под ногами людей, которые визжали и не думали ни о чём, кроме следующего спуска. Хенджин чувствовал себя здесь чужим. Смерть плохо сочеталась с разноцветными кругами и наивным весельем. Он видел, как по мокрому полу бегают дети и как те же взрослые притворяются такими же беспечными, и знал, что для всех них этот день станет всего лишь воспоминанием, которое рано или поздно растворится в памяти, как капля воды в этом бассейне. Феликс же был частью этого. Он смеялся, и его энергия вытесняла из Хенджина привычную пустоту. Вода поднималась и опускалась, подхватывая тела и швыряя их друг к другу, стирая границы между незнакомцами. Горки извивались над головами, как змеи, унося людей вниз с криками, в которых смешивались страх и восторг. — Смотри! Вот с этой я точно хочу скатиться! А потом мы пойдем туда! И вот туда! Хенджин сдержанно моргнул, не разделяя восторга и чувствуя себя странно от того, что находится среди людей в одних плавательных шортах. Смех людей и шум воды раздражали его уши. Это же надо было согласиться и прийти сюда. Невероятно. — Почему я здесь? — пробормотал он себе под нос. — Потому что я был слишком убедителен, — подмигнул Феликс. — А ещё ты мой парень, так что ты должен быть самым лучшим, — радостно отозвался он и, прежде чем Хенджин успел ответить, потянул его за руку к лестнице, ведущей на самую высокую горку. Он тяжело вздохнул, бросив взгляд в потолок. Какой я ещё парень? Я, вообще-то, Смерть. Если бы Феликс только знал, насколько неправильно звучат эти слова рядом с ним, то… парень повторил бы их вновь и вновь, заставив Хенджина принять это и проглотить целиком. Наверное, стоило бы что-нибудь ответить Феликсу, но, как ни странно, слушать его довольный смех было намного легче, чем ворчание или очередные упрёки. Друзья Феликса, собравшиеся у бассейна, явно не ожидали такого зрелища. Когда Хенджин вышел из раздевалки, то их разговоры стихли. На его теле переливались густые и глубокие татуировки, уходящие под резинку его шорт. Чёрные линии и цветы тянулись от ключиц вниз по груди и рукам, а каждая новая деталь заставляла глаз искать следующую. Не нужно было читать мысли, чтобы понять, о чём думают стоявшие рядом с Феликсом друзья. Их взгляды были прямыми и слишком откровенными. И если бы Хенджин умел смущаться, то он бы, пожалуй, это сделал. Но он просто стоял, обводя всех взглядом, и молчал, давая возможность Феликсу похвастаться. Но на деле он знал, что чувствует парень. Сам Феликс хотел провалиться сквозь землю. Ещё в раздевалке, когда Хенджин спокойно снял рубашку, Феликс на секунду завис, рассматривая перекатывающиеся под кожей мышцы и рисунки на них. — Ауч, чёрт! — выругался он, когда врезался затылком в дверцу своего шкафчика. Удар был звонким, а его лицо моментально покраснело от смущения. — Осторожнее, — проговорил Хенджин, стараясь спрятать улыбку. Феликс быстро взял себя в руки и снял футболку, делая вид, что ничего не произошло. Теперь он сидел рядом, стараясь смотреть куда угодно, но только не на него. Потому что, стоило взгляду упасть на эти татуировки, все внутри него сжималось в тугой узел. Хенджин, по правде, не совсем понимал это чувство, потому что ощущал потребность чего-то такого впервые. Но с каждой минутой рядом вполне себе понимал, к чему это относится. Феликс искоса залипал, пытаясь рассмотреть каждый завиток и линию, что пересекала его кожу. И чем дольше он смотрел, тем сильнее сердце билось в груди. — Хочешь потрогать? — улыбнулся Хенджин, проходясь пальцами по своей груди, где была большая татуировка. — Нет уж. Сам себя трогай, болван. — Как знаешь. Больше предлагать не буду. — А мне и не нужно, — фыркнул он и отвернулся. Неожиданно на хмуром лице появилось сияние от нетерпения. Феликс схватил его за руку и потянул за собой. — Пойдём, там открылась моя горка! Хенджин машинально посмотрел на их руки. Пальцы Феликса переплелись с его, и от этого прикосновения по коже в очередной раз пробежал ток. Он не знал, как к этому относиться. Держать его за руку казалось правильным и довольно естественным, словно так и должно быть. Но для Смерти это было противоестественно. Парень тут же радостно дернул его вперёд, пока Хенджин шёл рядом и оглядывался по сторонам. Он внимательно изучал толпу и осматривал лица людей, пытаясь разглядеть непривычное для них сияние или дымку, вслушивался в каждый шепот и смех. И искал вспышки демонический энергии, которые могли бы выдать тех, кого Азар успел завербовать. Если он посмеет напасть на меня тут, рядом с людьми, Аид сотрет его в порошок быстрее, чем я до него доберусь. — Я хочу скатиться с той горки, — Феликс указал на самую высокую, ту, что вздымалась почти к потолку аквапарка и заканчивалась крутым поворотом, где визжали те, кто решился на ней прокатиться. — Исключено, — безразлично произнёс Хенджин, даже не посмотрев туда. — Поплавай лучше в бассейне и никуда не лезь. Феликс сжал его руку и нахмурился. — Я хочу на горку. — Нет. — Я сказал, что я хочу на горку. Хенджин повернул к нему голову и прорычал: — Ли Феликс, мне будет проще лично свернуть тебе башку, прежде чем это сделает Азар. — И почему же? — Потому что ты меня бесишь. Феликс приподнял подбородок. — Нет, милый, — он ткнул пальцем ему в грудь, — это ты меня бесишь. — Ты забываешься, с кем говоришь? — Убьёшь меня за это? — Феликс невинно захлопал глазами. Хенджин шумно выдохнул, пытаясь не закатить глаза. — Эй, голубки, вы собираетесь кататься? — спросил кто-то из друзей Феликса с другой стороны площадки. Феликс мгновенно улыбнулся. — Конечно! Мой милый просто боится кататься с высоких горок, поэтому я уговариваю его, — он положил руку на грудь Хенджина. — Мы скоро подойдём. Идите без нас. Хенджин медленно опустил взгляд на его руку, потом снова поднял глаза на Феликса. — Феликс. — Хенджин. Они буравили друг друга взглядом. — Пожалуйста, — прошептал Феликс. — Давай покатаемся. Ничего с нами не произойдёт, если мы сделаем это пару раз. Или… ты действительно боишься? Уголок губ Хенджина дёрнулся. — Нет ничего, чего бы я на самом деле боялся. — Ну-ну, — усмехнулся он и снова взял его за руку. — Тогда докажи мне это. Очередь на самую высокую горку оказалась бесконечной. Вокруг стояли люди с надувными кругами и спорили, кто поедет первым, а Феликс не переставал тянуть Хенджина все выше и выше, пока он мысленно проклинал каждый свой шаг. Когда они наконец добрались до самого верха и инструктор выдал им большой надувной круг на двоих, Феликс уже успел покрыться лёгким румянцем от волнения. — Садитесь вдвоём, — проговорил инструктор. — Сначала парень, потом его… — он бросил взгляд на них и улыбнулся, — второй парень. Пусть сядет между ног. Так безопаснее. Феликс застыл. — Что? — Между ног своего парня, — спокойно повторил он. Хенджин приподнял бровь, глядя на растерянного Феликса, который теперь казался в два раза меньше ростом. — Ну что, ангел, ты слышал инструкцию. Не хочешь нарушать правила безопасности, правда? Феликс шумно сглотнул и прикусил губу. — Твою ж… — он тихо выругался и осторожно опустился в круг, оказываясь спиной к Хенджину. Горячее дыхание касалось его шеи, когда Хенджин придвинулся вплотную и, по правилам, зажал парня своими бёдрами и обхватил руками за талию, чтобы тот не вылетел во время спуска. Феликс вздрогнул и прикусил губу. — Теперь я понимаю, почему ты так рвался на эту горку, — низким голосом прошептал Хенджин ему прямо в ухо. Его губы на секунду коснулись тёплой кожи, немного дразня. Феликс вспыхнул до кончиков ушей. — Н-нет! Это было не из-за этого! — Так я тебе и поверил, — хмыкнул он, сильнее сжав его бёдрами. — Эй, готовы? — крикнул инструктор. — Да, — ответил Хенджин, не отрывая взгляда от покрасневшего уха Феликса. — Более чем. Через секунду круг сорвался вниз по потоку воды, закручиваясь в вихре, и Феликс закричал, прижимаясь к нему всем телом. — О божечки! — визгливо протянул он, то ли смеясь, то ли вопя от восторга. Его крик разносился по всей трубе, отражаясь от стен, и бил по ушам. Хенджин зажмурился от этого оглушительного визга и от очередной струи воды, летящей прямо в лицо. — Перестань орать! — крикнул он, но в ответ услышал только заливистый смех. Феликс громко смеялся, запрокидывая голову, а Хенджин, чувствуя, как круг на повороте опасно заваливается на бок, сильнее сжал его, удерживая обеими руками. Ещё чуть-чуть и этот человек отправился бы в свободное плавание. Или, зная его, пробил бы головой эту горку. Холодные потоки воды хлестали по коже, волосы прилипли к лицу, а адреналин, которого Хенджин никогда ранее не чувствовал, пробил его тело. Феликс пищал и хохотал, прижимаясь спиной к его груди, шлепая рукой по бедру. Какой же он невыносимый. Но стоило им вылететь в открытый бассейн и окатить все вокруг брызгами, как Феликс, дрожа от смеха, оглянулся на него с блестящими глазами и радостно выдохнул: — Это было охрененно! Хенджин не мог с ним не согласиться, но делать этого не стал. Радостный парень выскочил из воды и, не дожидаясь, пока Хенджин выберется из бассейна, уже указывал куда-то наверх, туда, где извивались новые водные горки. — Пойдём на эту! — он показывал на узкую горку, где люди с визгом летели вертикально вниз. — Даже не думай, — устало выдохнул Хенджин, поправляя прилипшие к коже шорты. — Поздно думать! — крикнул Феликс и, схватив его за руку, потащил наверх, игнорируя бурчание и угрозы в свой адрес. Хенджин шёл за ним, потому что выбора у него, по сути, не было. Его буквально тянули туда. Каждый новый спуск был громче предыдущего. Феликс визжал и буквально захлёбывался от восторга, плескал в него водой и даже пару раз пинал ногой в бок, когда Хенджин слишком медлил. — Ты — неугомонная задница, — прошипел он после четвёртой горки, когда они с грохотом вылетели в общий бассейн. — Ты только сейчас это понял? — отозвался Феликс, брызнув в него водой. — Разве это не весело? Хенджин медленно провёл рукой по лицу, стряхивая капли. — Если бы кто-то сказал мне, что я проведу день, катаясь с тобой по детским горкам, я бы вырвал ему язык. Феликс фыркнул и, не дав ему отдышаться, указал на следующую горку. Та была ещё выше и запутаннее, с какой-то невообразимой петлей. — А теперь туда! — Нет. — Да! — Нет. Феликс сделал самые жалостливые щенячьи глаза, что только мог. Хенджин тяжело вздохнул и отвернулся, потому что… Ли Феликс не оставлял ему шанса. — Когда-нибудь ты доведёшь меня до точки кипения. — Уже довёл, — хихикнул Феликс, хватая его за руку. И пока над аквапарком разносился его безудержный смех, Хенджин с каждым шагом все сильнее убеждался, что рядом с ним не ангел, а самый настоящий назойливый чёрт. И все это время он находился с самым заразительным существом из всех, кого он когда-либо встречал. Феликс остался в бассейне, плюхаясь в воде и, кажется, наслаждаясь каждым мгновением. Он кидался брызгами в других людей, хохотал, подплывал под струи водопада и даже пытался выловить мяч, который ему совсем не принадлежал. Хенджин, решив, что сейчас он наконец-то может отдохнуть, направился к мини-бару у кромки воды. Он хотел просто взять пару бутылок какого-нибудь напитка, но стоило ему сделать заказ, как рядом материализовалась девушка в купальнике, улыбаясь ослепительной улыбкой. — Ты здесь один? — спросила она, наклоняя голову и облокачиваясь на стойку. — Нет, — коротко ответил он, даже не поворачивая головы. Она усмехнулась, проводя пальцем по краю бокала с соком. — Странно. Я не видела рядом с тобой девушки. — Возможно, ты права. Хенджин чувствовал на себе её заинтересованный взгляд, но все, чего ему хотелось — это взять напитки и вернуться к своему неугомонному ангелу. Стоп, когда это он стал моим? Он машинально обернулся и встретился глазами с Феликсом. Тот стоял по грудь в воде, капли скатывались по его коже, но взгляд был внимательным и угрожающим. Хенджин приподнял бровь, смотря на него. Почему он так на меня смотрит? Или он смотрит на… Парень не двигался, продолжая сверлить взглядом. Хенджин вдруг почувствовал, как лёгкое пламя, медленно поднимающееся под кожей, прожгло его изнутри. Во рту появилась странная горечь. Ревность. Не его. Чужая. Хенджин хмыкнул, отворачиваясь от девушки, которая все ещё пыталась завязать разговор. Надо же… Ангел меня ревнует. Он хотел было уже вернуться обратно, но что-то пригвоздило его к этому месту. Возможно, реакция Феликса пришлась ему по вкусу. Такого он ещё не испытывал. Оставшись у бара, он повернулся к девушке. Она оказалась довольно разговорчивой и спрашивала, где Хенджин работает, часто ли сюда приходит, и, узнав, что он «не местный», засмеялась и коснулась его руки. Он позволил. Почему бы и нет? В этом не было ничего такого. Только лёгкая игра, в которой участвовали трое. Правда, ни Феликс, ни эта девушка об этом не знали. — Так ты всё-таки умеешь улыбаться, — заметила она, подаваясь вперёд. — А то я уже думала, что у тебя каменное лицо. — На самом деле, так и есть, — усмехнулся Хенджин, чувствуя под кожей тихое напряжение. Он сразу понял, откуда это идёт, уловив учащенное сердцебиение Феликса, наполненное раздражением. Чужая злость стучала в висках, пробегала током по пальцам и сдавливала грудь. Почему же ты не подойдёшь и не потянешь меня за собой? Может, оно и к лучшему. Хенджин наслаждался каждым полученным моментом. — Так чем ты вообще занимаешься? — продолжала девушка. — Работаю с людьми, — ответил он, иронично усмехнувшись самому смыслу этой фразы. Она хихикнула. Стук сердца забился в ушах. Непонятное жжение застряло в горле. Хенджин резко обернулся, замечая, темные глаза, что уже не просто испепеляли, а убивали. Феликс поправил мокрые волосы и подошёл к ним, буравя их взглядом. Затем повернулся к Хенджину и, ни секунды не сомневаясь, схватил его за руку. — Милый, — с раздражением выделил он, — ты должен был принести напитки, а не сидеть и распивать их тут. Он резко посмотрел на девушку, чья улыбка вмиг исчезла с лица. Хенджин старался не рассмеяться. На самом деле это не то чтобы было смешно. Просто человеческая ревность всегда казалась ему самой нелепой из всех эмоций. А сейчас, когда эта эмоция исходила от Феликса, это выглядело вдвойне нелепо и очаровательно, потому что ревновали самого Хенджина. Он отпил из своей бутылки и лениво повернулся к Феликсу. — Знакомься, это моя родственная душа и по совместительству мой парень, — он кивнул в сторону Феликса, после чего девушка быстро ушла, поняв, что у неё нет шанса. Феликс нахмурился и сильнее сжал его руку, потянув за нее и, не давая повернуться, повёл Хенджина в сторону бассейна. В его тёмных глазах горел огонь, и сейчас, по ощущениям, он устроит ему целую взбучку. — Феликс, ты что, ревнуешь? — улыбнулся Хенджин. — Кто? Я? Тебя? Ещё чего, — он закатил глаза. — Просто я тоже могу пойти к какому-нибудь парню и начать с ним зажиматься. Хенджин окинул взглядом бассейн. Среди брызг и людей действительно плавали те, кто частенько поглядывал в сторону парня. — Да? И к кому же? — Хенджин облизал губу. — Вот даже к нему, — Феликс указал пальцем в сторону. — У него красивое тело, он умный и одинокий. То, что надо… — …чтобы ты закрыл свой рот, — он догадливо закончил за него. — Лучше не продолжай. Феликс нахмурился, но в уголках губ появилась улыбка. — Что, тоже ревнуешь? Не знал, что ты умеешь. — Я и не умею, — ответил Хенджин, стараясь казаться бесстрастным. — Это все эта чёртова связь. — Жалкое оправдание, — послышался смешок. — Да? То есть то, что ты поцеловал меня, ты не оправдываешь связью? — Нет, — Феликс пожал плечами. — Я оправдываю это своим дерьмовым вкусом. К тому же, потом ты набросился на меня. Хенджин на секунду замер. На языке крутился острый ответ, но внутри загорелось желание размазать Феликса по стене и в тот же миг прижать к себе. Он не мог объяснить, откуда взялась эта смесь ярости и нежности. Но она была пугающей. Он ничего не сказал. Вместо этого сжал руку Феликса и усмехнулся. Потому что… а что тут можно сказать? Хенджин ведь действительно набросился на него. Похоже, Феликсу понравилось держаться за руки, поэтому он прижался ещё ближе, успокаивая тем самым свою внутреннюю бурю. — Тогда мы похожи, — вдруг ответил Хенджин. — У меня тоже дерьмовый вкус. Феликс приподнял подбородок и улыбнулся своей фирменной самодовольной улыбкой. — Рад это слышать, — проговорил он, моргнув. — А теперь мы идём плавать. Хенджин выдохнул. — Когда мы уже пойдём домой? — Когда я наплаваюсь, — отрезал он и потянул его к бассейну. Хенджин закатил глаза и едва слышно пробормотал: — Или пока ты не захлебнёшься и не утонешь. — Я все слышу! — Я на это и рассчитывал. Феликс плескался в воде, нырял, всплывал, откидывал мокрые волосы назад и смеялся так заразительно, что на него оборачивались люди. Казалось, в этот момент он совершенно забыл обо всём, даже о Хенджине, стоящем у бортика с хмурым лицом. Он наблюдал за парнем, облокотившись на край бассейна и совершенно не понимал, зачем ему это все. — Эй, иди ко мне, — крикнул Феликс и, не дождавшись ответа, зачерпнул руками воду и выплеснул прямо в него. Хенджин моргнул, не сразу осознав, что его только что облили. — Нарываешься? — спросил он, вытирая лицо. — Более чем, — усмехнулся Феликс и нырнул, скрываясь под водой. Неожиданно поднялся фонтан из брызг, и вода хлынула Хенджину прямо в лицо, и он, не выдержав, щёлкнул пальцами. Струя воды взвилась из бассейна и с головой накрыла Феликса. — ЭЙ! Так нечестно! — заорал тот, отплёвываясь. — Все честно. — Ну все, ты напросился, — заявил Феликс и обрушил на него новую волну. Через пару минут они уже носились друг за другом по всему бассейну, хватались за руки и с визгом ныряли в воду. Смех Феликса звенел в воздухе, разрезая шум воды. Хенджин сначала пытался сохранять каменно-мрачное лицо, но вскоре даже он не выдержал и с его губ сорвался короткий смешок. Феликс, похоже, заметил это и застыл, все ещё держа воду в руках. — Ого. Ты ещё и смеяться умеешь? — Замолчи, — бросил Хенджин, но улыбка не исчезла. Они продолжили обливать друг друга водой, визжать и смеяться. Феликс пытался ускользнуть, ныряя и отплывая, но Хенджин все равно настигал его каждый раз. Брызги прилетали не только по ним, но и по другим людям. Они этого не замечали, продолжая носиться по всему бассейну. Феликс отплыл к дальнему бортику, думая, что наконец поймал момент, чтобы перевести дыхание, но ошибся. Хенджин тут же оказался рядом и подался вперёд, загоняя парня в самый в угол, и на этот раз ему было уже некуда идти. — Попался, — выдохнул Хенджин, опершись руками о край бортика по обе стороны от его головы. — Зря ты это начал. Они оба тяжело дышали, вода стекала по их лицам и плечам. Между ними оставалось всего несколько сантиметров. Тепло Феликса смешалось с холодом Хенджина, и этот контраст стал невыносим. Феликс улыбнулся, чуть прищурив глаза, и его взгляд опустился к пухлым губам. Нет, Феликс, не смотри. Не позволяй этой силе взять над нами верх. Хенджин чувствовал, как у него внутри все переворачивается, как в груди загорается что-то живое, то, что он не должен был испытывать. — Может, ты и прав, — тихо прошептал Феликс. — Может, эта связь как-то влияет на нас… но когда ты рядом… как бы я ни хотел тебе врезать, — он на мгновение замялся и выдохнул, — я очень хочу тебя поцеловать. Хенджин замер. Эти слова прозвучали как резкий смертельный удар. Феликс посмотрел прямо в его глаза, будто проверяя, позволит ли Хенджин ему сделать следующий шаг. Он не остановил. Потому что в следующую секунду Феликс чуть наклонился вперёд и, не отводя взгляда, коснулся его губ. Его дыхание смешалось с дыханием Хенджина. Сначала это было лёгкое касание, но затем Феликс втянул нижнюю губу в свой рот, мягко прикусив, и Хенджин вздохнул, сжимая бортик. Он отшатнулся, резко втянув воздух ртом. По всему телу пробежал ток. Эти губы… что-то делали с ним, но он не понимал что. А хотел ли он вообще понимать? Феликс засмеялся и воспользовался этим моментом. Скользнув в сторону, он вывернулся из его рук и, обрызгав Хенджина, отплыл к другой стороне бассейна. — Ты думаешь, сможешь одурачить меня? — нахмурился Хенджин. — Уже смог, мистер Смерть, — с лукавой улыбкой отозвался Феликс, отбрасывая мокрые волосы со лба. — Ты глупее, чем кажешься. Хенджин медленно выпрямился, на его лице появилась зловещая ухмылка. — Это ты зря, Феликс. Он стремительно поплыл в его сторону, вода вокруг вспенивалась, разлетаясь в стороны, и сама отступала, уступая ему дорогу. Феликс не успел даже толком отплыть, как его схватили за руку, резко развернули и прижали к бортику. Его спина ударилась о холодную плитку, а воздух вырвался из груди глухим стоном. Хенджин стоял вплотную, его дыхание било в губы, глаза сверкали тем самым тёмным, опасным светом, от которого у любого дрогнули бы колени. Он не дал Феликсу и секунды, чтобы осознать, что происходит. Склоняясь ближе, он яростно впился в его губы с дикой, необузданной жадностью, желая стереть все границы между ними и разрушить все, что отделяло их друг от друга. Феликс инстинктивно похлопал его по груди, словно хотел оттолкнуть или хотя бы вернуть его в реальность, но пальцы сами заскользили по коже, и сопротивление растворилось. Он ответил на поцелуй, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Его язык осторожно протолкнулся в рот, и по телу прошла горячая волна. Хенджин держал Феликса за талию, чувствуя, как тот дрожит и едва стоит на ногах, охотно отвечая на поцелуй, словно в нём была вся его жизнь. Он прижал Феликса к себе. В груди зародилась неведомая, первобытная жажда поглотить, впитать его целиком, стать одним целым. Безумие. Хенджин целовал его снова и снова, теряя связь с реальностью и с самим собой. Новые поцелуи были как глоток воздуха, как спасение. Руки скользили по спине Феликса, чувствуя каждый изгиб и дрожь тела под пальцами. Его губы настойчиво двигались, забирая дыхание и оставляя после себя тянущее, сладкое напряжение. Вода стекала по их коже, и от лёгкого холода появились мурашки. Он чувствовал его целиком. Вкус, смешанный с хлором и чем-то своим. Тяжесть рук на груди, что секундой ранее пытались его оттолкнуть. Каждое новое движение губ отзывалось в теле Феликса горячей волной, что расходилась вниз по позвоночнику, заставляя подрагивать и прижиматься ближе. Хенджин прикусил его губу, услышав тихий стон, и сжал его талию, расстворяясь в этих ощущениях. Феликс охотно отвечал, тянулся навстречу и дрожал от каждого прикосновения. Его податливость сводила с ума. Хотелось поглотить его целиком и полностью, лишь бы не позволить ему разорвать этот поцелуй. Хенджин не хотел отпускать. Не мог. Он бы слился с ним, если бы мог, позволил бы этой связи стать плотью, позволил бы себе забыться в ней, пока все не исчезнет, кроме их дыхания и этих губ, разрывающих его сущность на части. Но вдруг рядом кто-то громко прочистил горло. Все тут же оборвалось. Феликс распахнул глаза. Хенджин, все ещё удерживая его, медленно оторвался от его губ. Несколько человек стояли неподалёку и откровенно таращились на них. Блять. Он опустил глаза вниз, чувствуя, как гремит пульс в висках. Я потерял контроль. Взгляд сам упал на покрасневшие губы Феликса, припухшие после поцелуя. Он снова потянулся к ним, но вовремя перехватил своё собственное желание, стиснув зубы и отстранившись. — Нам нельзя… кхм… быть слишком близко, — выдавил он, пытаясь вернуть себе голос и самообладание. — Да, наверное, — тихо ответил Феликс и, будто нарочно, облизал губы, прикусив нижнюю. Хенджин едва заметно напрягся, отвёл взгляд и, чтобы не сделать что-то лишнее, просто отошёл в сторону. Некоторое время они молчали, слушая плеск воды и приглушённый гул аквапарка. Напряжение между ними, хоть и стало мягче, не исчезло. Наоборот, теперь оно висело в воздухе, отзываясь где-то под кожей слабой вибрацией. — Эй, — первым тишину нарушил Феликс, — держи! — и брызнул на него водой. Хенджин хмуро вытер лицо рукой, но не удержался и ответил тем же. Они плавали, дурачились, но под поверхностью весёлого шума все ещё оставался тихий след того поцелуя, отпечатанного прямо на их губах. Когда они вернулись в раздевалку, Хенджин молча снял мокрые шорты, чувствуя, как ткань липнет к коже, и принялся переодеваться, избегая смотреть в сторону Феликса. Он и без того знал, что если поддастся хотя бы одному взгляду, то все пойдёт к чёрту. Феликс же, напротив, не отводил глаз. Он будто изучал каждую татуировку и изгиб тела. Его взгляд скользил по спине, по плечам и шее, задерживался там, где не следовало. Хенджин чувствовал это кожей, но не стал ничего говорить. Он мог бы подшутить, бросить что-то ехидное, но вместо этого замер, смотря в сторону. Его взгляд зацепился за одного из мужчин, стоявших неподалёку у шкафчика. Над его головой мерцали цифры. Они начали быстро сокращаться. Хенджин нахмурился. В его глазах на мгновение мелькнул тот холодный блеск, что всегда появлялся, когда он видел конец чьей-то жизни. Мужчина сейчас умрет. Он перевёл взгляд обратно на Феликса, который как раз поднял на него глаза и тихо спросил: — Что-то случилось? — Не знаю, — коротко ответил Хенджин, застёгивая рубашку. — Просто… мне кажется, сейчас кто-то умрет. Феликс насторожился. — Здесь? Он медленно кивнул, снова бросив взгляд в сторону мужчины. Тот, не подозревая о своём конце, смеялся и что-то рассказывал друзьям. Затем он внезапно рухнул. Раздевалка замерла на пару секунд, пытаясь понять, что только что произошло. Люди бросились к нему через пару долгих секунд. Кто-то даже начал делать искусственное дыхание и бить по щекам. Феликс прикрыл рот рукой, глаза у него расширились до невозможности. Он сжался и инстинктивно бросился к Хенджину, схватив его за руку, как за спасательный круг. Хенджин отстранённо смотрел за всем этим, потому что привык. Он видел это уже не одну тысячу раз. Люди вокруг боролись, надеясь вернуть то, что ускользнуло, а он понимал, что то, что происходит, это уже за гранью их усилий. — Мне нужно забрать его душу. — Но его ведь ещё можно спасти? — всхлипнул Феликс и потянул Хенджина назад. — Нет. Не всегда кого-то можно спасти, Феликс. Его время просто пришло, — он подошёл к телу и щёлкнул пальцами. Из приоткрытых губ вырвался маленький шар света. В нем находилась душа, что металась из стороны в сторону, пытаясь понять, что с ней произошло. Шар вошёл в тело Хенджина, и свет погас. Феликс сжался от ужаса. Он смотрел на Хенджина, и в его взгляде был весь спектр эмоций. От боли до обвинений и злости. — Это моя работа, — напомнил он, чтобы его успокоить. — Работа? Ты убил его. — Я не убил его, — повторил Хенджин. — Что у вас за манера так обращаться со Смертью? Я выполняю свою работу. Феликс молча собрал вещи и больше ничего не сказал. Это и не нужно. Хенджин чувствовал его горечь и боль без слов. За эти месяцы он не показывал Феликсу, как именно забирает души умерших, наверное, стоило его подготовить к этому, а не делать это вот так. Но кто же знал, что сегодня, прямо у них на глазах, кто-то умрет? Возвращение домой тоже прошло молча. Как только они там оказались, Феликс бросил сумку в угол коридора, мельком посмотрел на Джисона и, не удостоив ни его, ни Хенджина больше ни одним словом, захлопнул дверь своей комнаты. Джисон отставил книги и метнул на Хенджина взгляд полный любопытства. — Что с ним? Хенджин пожал плечами и опустился в кресло, чувствуя, как внутри тлеет остаток той сцены в раздевалке. — Он увидел, как я забрал человеческую душу. Джисон откинулся на спинку и коротко усмехнулся, стараясь смягчить напряжение. — О, ну да, не сильно приятное зрелище. — И теперь он зол и обижен на меня, — Хенджин прикрыл глаза. — Не могу понять его эмоции. Там какая-то каша. Как же сложно быть человеком. В такой слабой оболочке столько силы. Невероятно. Друг задумчиво покачал головой, скрестив ноги. — Поэтому они долго и не живут, — подметил он. — Ты прав. Только вот у Феликса почему-то нет времени над головой, и когда он умрет — мне неизвестно. В комнате стало тихо, после чего Джисон неожиданно улыбнулся. — А ты бы хотел, чтобы он умер? Хенджин фыркнул. — Разумеется, нет. К тому же, он моя родственная душа. Джисон нахмурился и с интересом покосился в его сторону. — Но только ли это останавливает тебя от его смерти? — хитро улыбнулся он. — Мне кажется, ты влюбился. Хенджин выдержал этот взгляд, но внутри он все понимал. Тебе не кажется. — Мне не ведомо это, — ответил он и встал, чтобы не смотреть другу в глаза. Джисон не унимался и пошёл за ним следом. — Но все же, ты позволяешь этому парню слишком многое. Например, бить меня! А ещё он снес твою дверь, чуть не разгромил полдома, вечно ноет, возмущается и истерит. К тому же, никогда бы не видел, чтобы ты спал. Ну, знаешь, как обычные люди на кровати. А ты ещё позволяешь ему закинуть на себя все конечности? Ходишь с ним в аквапарки, куда никогда не ходил, готовишь ему завтраки без магии, потому что с магией не так вкусно по его мнению? И я могу перечислять бесконечно то, что ты начал делать ради него и для него. Так что… Хенджин остановился у окна, задумчиво смотря в расплывшийся лес. Свет луны резал темноту, отражаясь на стекле. — Слушай, я знаю и без тебя, что со мной что-то не так. Но я никак не могу на это повлиять, — прохрипел он. — Связь нас сближает, и, естественно, что мы не можем друг без друга. Джисон сложил руки на груди и хмыкнул, но в глазах промелькнуло что-то похожее на обеспокоенность. — И это дерьмово, потому что именно этого Азар и добивается. — Я знаю, — ответил Хенджин, развернувшись к нему. — Надо что-то делать. — Я знаю. — Но ты не знаешь того, как это сделать, — с упрёком произнёс он. — Никто не знает. — И ты смирился? — Ещё нет. Я могу потратить вечность на поиски, но Азар вечность ждать не будет. Поэтому мне нужно убить его раньше, чем он захочет добраться до Феликса. Джисон заинтересованно приподнял бровь. — И ты уже знаешь, как? В глазах Хенджина загорелся огонь, который обещал долгожданную расплату. — О-о да, я знаю.💀🔮💀
Всю следующую неделю Феликс старательно игнорировал Хенджина. Он не устраивал каких-то сцен, не кричал и не швырял подушки, как делал это раньше, а просто молчал. И, наверное, это должно было радовать, но как бы не так. Хенджин привык к постоянным перепалкам, к язвительным комментариям и длинному языку, теперь в ответ получал лишь тишину. Она давила на уши и заставляла беситься. Он пытался заговорить с ним, но Феликс не отвечал и не смотрел, проходя из одной комнаты в другую. И, что особенно бесило, он теперь нашёл нового слушателя. Джисона. Феликс болтал с ним часами то про университет, то про фильмы, то просто ни о чём, лишь бы не оставаться в одной комнате с Хенджином. Они ели на кухне, о чем-то шептались, и Джисон, по всей видимости, был рад такому вниманию. Конечно, ведь его больше не бьют. Хенджин из своего кабинета слышал этот непрекращающийся гул голосов и редкие всплески смеха, и каждый раз чувствовал, как злость ложится на его плечи тяжким грузом. Он намеренно проходил мимо кухни и громко захлопывал книги или ставил чашку, отчего она могла вот-вот треснуть, но Феликс даже не поднимал головы в его сторону. Парень словно вычеркнул его, оставив его существовать где-то на периферии, как ненужную деталь. Хенджин ощущал себя пустотой. Это и сводило с ума. Игнорирование можно было сравнить с медленным удушьем, от которого хотелось поскорее избавиться. На смену злости пришло понимание. Хенджин понимал, что заслужил это. Понимал, что сцена в раздевалке и смерть того человека отпечатались у парня в голове. Но от этого легче не становилось. Он, Смерть, привык к равнодушию. А теперь это равнодушие исходило не от него, а от того, кто был с ним связан. И от этого Хенджин буквально сходил с ума. — Феликс, либо ты отвечаешь на мои вопросы, либо… — голос Хенджина прозвучал низко и угрожающе. Феликс наконец обернулся. — Что? Что ты сделаешь? Тоже по щелчку пальца заберёшь мою душу? Хенджин медленно вдохнул, стараясь держать себя в руках. — Ты все ещё об этом? Почему тебя это так волнует? — Потому что на моих глазах умер человек! — сорвался Феликс. — Просто взял и… умер. — Люди всегда умирают, — он прикрыл глаза. — Не будь таким драматичным. — А ты не будь таким куском дерьма! — рявкнул Феликс и толкнул его в грудь. Сила удара была ничтожной для Смерти, но сам его факт обжёг кожу. Хенджин сжал губы, смотря сверху вниз на пылающее лицо Феликса, но промолчал. — Я больше с тобой не разговариваю, — выплюнул парень. — И не трогай меня. Он резко развернулся и пошёл прочь. Стук его шагов гулко разносился по коридору, пока дверь комнаты не захлопнулась с очередным грохотом, заставив задрожать стены. Хенджин остался стоять один посреди гостиной, чувствуя, как гнев смешивается с чем-то другим, непонятным ему чувством. Почему меня вообще задело, что он ушёл? Мне должно быть плевать, что он там чувствует. Я не обязан перед ним оправдываться и извиняться. Это он хотел в аквапарк, вот он и получил то, что хотел. Он провёл рукой по волосам, зло щёлкнул пальцами, и свет в доме погас. — Кто выключил свет?! — послышался крик Феликса. Парень пулей вылетел из комнаты и оказался перед Хенджином. Он снова ударил его в грудь, смотря исподлобья. — Немедленно включи свет! — последовал очередной удар. Хенджин наконец взорвался. Когда Феликс сделал шаг назад, он резко дернул его за руку и впечатал в стену так, что тот ударился спиной и взвизгнул. — Ауч! Придурок! — Феликс уместил свои руки на его груди, чтобы оттолкнуть. — Не зли меня, Феликс, — проговорил Хенджин, — иначе я тебе покажу, на что ещё способна Смерть. Феликс хмыкнул, сердито оттолкнул его и поправил свою футболку. — Не думаю, что ты сможешь меня ещё чем-то удивить. Ты уже достаточно показал. Давай ищи, как убрать эту связь, и не подходи ко мне больше, — он пихнул Хенджина ещё раз и включил свет. — Хочешь от меня избавиться? — прошептал он. — Ровно так же, как и ты. Хенджин сглотнул. В доме стало значительно тихо. — Джисон, присмотри за ним, — попросил он и развернулся, чтобы уйти. — А ты куда? — Джисон не собирался вмешиваться в их разборки, но и не хотел оставаться в стороне. — В больницу. Пособираю парочку душ, — он накинул на себя пальто. — Все равно делать нечего, а энергию куда-то выплеснуть надо. — Ага, давай, — Джисон пожал плечами, листая журнал. — Что?! — Феликс резко схватил его за локоть и вцепился так, что кожа под пальцами натянулась. — Ты не посмеешь! Хенджин посмотрел ему прямо в глаза. — А кто меня остановит? Хенджин улыбнулся, когда Феликс встал прямо перед ним, расправив плечи и закрыв собой дверь. В его глазах горел тот самый упрямый огонь, от которого хотелось одновременно взвыть и рассмеяться. — Я тебя никуда не пущу, — твёрдо произнёс Феликс. — Как хорошо, что мне не нужна дверь, чтобы уйти. Он щёлкнул пальцами, но прежде чем тьма успела поглотить его, Феликс рванул вперёд и вцепился в него, обхватив за плечи. Пространство вспыхнуло перед глазами ослепительным светом и тут же сменилось резким запахом лекарств и больницы. Они стояли посреди пустого коридора. Где-то вдали пищали приборы и слышались разговоры врачей. Феликс держал его за пальто, прижавшись лбом к его груди. Хенджин же, наконец осознав, что случилось, только фыркнул и сжал губы в раздражённой усмешке. — Молодец, — произнёс он тихо. — Не думал, что ты захочешь на это посмотреть. Больница всегда была хорошим местом для смерти. Стоило втянуть воздух, пропитанный антисептиком, так сразу чувствовались нотки страха и отчаяния. Здесь, среди бледных стен, Смерть могла позволить себе ходить свободно по палатам, заглядывая к каждому пациенту. Его присутствие ощущалось в каждом лекарстве, словах надежды и в мертвом писке аппаратов, отсчитывающих последние удары сердец. Множество душ блуждали здесь, балансируя между жизнью и вечной тьмой. Некоторые уходили легко, словно принимали неизбежное и просто закрывали глаза, позволяя ему взять их за руку. Но другие же упрямо держались до последнего, сжимая пальцами остатки своей жизни, даже когда пульс уже почти исчез. Иногда Хенджину приходилось буквально тянуть их за собой, разрывая их связь с миром живых. Он не любил этот момент. В нём было что-то слишком… разочаровывающее. Как будто бы Хенджин действительно их убивал, но это было не так. Некоторым просто не имело смысла здесь оставаться, как бы они того ни хотели. Он любил задерживаться дольше обычного, стоя у изголовья кровати и наблюдая, как грудь под простынями поднимается все реже. Было в этом что-то освобождающее и красивое. Когда душа наконец обретает покой и избавляется от боли, что носила в себе это долгое время. Хенджин провёл взглядом по коридору на ряды дверей и мерцающие лампы. Давненько души из этих мест не уходили вместе с ним. Пора было это исправить, но как это сделать так, чтобы Феликс не начал очередную истерику? Или, может, Хенджину стоит как раз-таки получше показать то, как устроен его мир? Феликс сжал его за руку и неожиданно твердо потянул назад. — Давай уйдём. Хенджин, не надо никого трогать. — Я из-за тебя и так давно никого не забирал. Все это делали за меня. Богу это не понравится. Я должен выполнить свою работу. — Хенджин, не надо, — повторил Феликс, в голосе послышался страх. Хенджин машинально потянулся к приоткрытой палате, заглянув внутрь, как он обычно делал, быстро оценил взглядом больного и закрыл дверь. Затем обернулся к Феликсу. — Я могу переместить тебя домой, чтобы ты меня не доставал, — сказал он и пошёл дальше по коридору, заглядывая в палаты. — Они нас видят? — спросил Феликс, стараясь не отставать. — Нет. Я сделал так, чтобы нас никто не видел. Лишнее внимание отвлекает. Феликс выдохнул и провёл языком по губам. — Иди сюда, — подозвал его Хенджин, когда остановился у одной из дверей. — Иди в зад. — Подойди сюда, Феликс. Парень буркнул что-то под нос и все же подошёл. Хенджин осторожно поднял руку и коснулся его шеи. Глаза Феликса расширились. — Что за… — выдохнул он. — Цифры над их головой показывают, сколько им осталось, — пояснил Хенджин, показывая Феликсу то, что он видел своими глазами. — У меня тоже такие? Хенджин облизал губы и вздохнул. — Наверное, но я их не вижу. — Может, это говорит о том, что я буду жить вечно прямо как ты? — слабо улыбнулся он. — Это вряд ли. Потому что я тебя когда-нибудь все равно придушу. — Мечтай. Они шли дальше по коридорам, утопая в тишине больницы, нарушаемой только редкими звуками шагов медсестёр и короткими вздохами пациентов. Хенджин неторопливо открывал двери палат одну за другой и останавливался возле стариков, у которых едва поднималась грудь под тонким одеялом. Над их головами горели последние цифры, как тусклые звёзды, готовые погаснуть. — Им пора, — тихо произнёс он. — Не делай этого, — Феликс закрыл глаза и отвернулся. — Тебе обязательно это делать? Может, можно что-то… — Это не я решаю, — Хенджин вытянул руку и несколько душ, выйдя из тела, примкнули нему. — Как ты можешь так спокойно это делать? — Это моя… — Отвратительно. Я бы не смог спать по ночам и жить дальше, зная, что я… я это сделал. — Наверное, мне повезло. Ведь я не живу, а существую, Феликс, — Хенджин накрыл тело старика одеялом. — Ты… — Феликс вышел из палаты и хлопнул дверью. Хенджин вздохнул и пошёл следом. Но нытье Феликса на этом не закончилось. Через несколько палат Хенджин обнаружил женщину. Она исхудала и ослабла, кое-как дышала с помощью аппарата и спала. По всему телу давно чувствовалась неприятная, а иногда даже адская боль. Хенджин провел рукой и забрал её душу, несмотря на слова Феликса. — Прекрати! Хватит это делать! — Феликс с ужасом смотрел на бездыханное тело. Его глаза заблестели от слез. — Я помог ей, Феликс. Она давно мучилась и ждала меня. — Что за помощь такая? Ты её омертвил! — Потому что я вижу не сам этап смерти человеческого тела, а освобождение души, — Хенджин посмотрел на него. — Они устали, Феликс. И некоторым душам очень тяжело жить. — Это все равно безумие. Верни меня домой. — Мы скоро пойдём. Но тебе стоит познакомиться со мной поближе, в конце-то концов я и есть Смерть, а не просто твоя родственная душа. Хенджин молча посмотрел на его дрожащие плечи и прикусил язык. Быть может, такой парень, как Феликс, не сможет потом спокойно спать по ночам от этой картины, но и скрывать от него то, кем является Хенджин на самом деле, он больше не мог. Да и никогда не хотел. — Пойдём. — Нет, правда, нужно домой. Я больше этого не вынесу. — Ещё одну душу. Хенджин остановился у двери одной из палат и тихо приоткрыл её. Внутри стоял приглушённый свет, пахло лекарствами и безнадёжностью. На кровати лежал мужчина с измождённым лицом, впалыми щеками и тонкими руками. Он стонал, каждый вдох давался ему с трудом. По щекам текли слёзы, но губы все равно шевелились, беззвучно повторяя одни и те же слова. — Он… — Феликс нахмурился. — Просит, чтобы я забрал его. Феликс резко выдохнул, делая шаг назад. — Зачем? Почему он… почему он хочет умереть? — Не все хотят жить, Феликс. Не тогда, когда жизнь превращается в нескончаемую боль. Когда каждое утро превращается в пытку, единственное, чего хочет душа, это покой,— Хенджин посмотрел на мужчину, в чьих глазах уже не было света. — Для некоторых смерть — не конец. Это облегчение. Это шанс начать заново. Феликс молчал. — Я не палач, как вы думаете. И не монстр, — продолжил Хенджин. — Я всего лишь выполняю свою часть. Бог даёт жизнь. А я даю освобождение. Из губ умирающего мужчины сорвался последний выдох. В воздухе засиял белый свет и тут же погас. — Смерть — не наказание, Феликс, — проговорил он, смотря, как душа растворяется в воздухе. — Это возвращение домой. Это переход в тот мир, где нет места боли. Он обернулся, смотря на Феликса. — Мы не забираем навсегда. Через время эта душа обязательно обретёт новый сосуд, новое тело и новую жизнь. Губы Феликса дрогнули. Он тяжело сглотнул и наконец-то понимающе кивнул, видя совершенно другую картину этого мира. — Теперь пойдём домой? — Осталась последняя палата. Нужно проверить. Когда они вошли туда, Хенджин ещё не успел толком осмотреться, как Феликс тут же лихорадочно начал тянуть его назад. — Нет-нет-нет, Хенджин, нет, мы уходим. Сейчас же, блять, уходим! Маленькое тело на кровати, укутанное в белое одеяло, почти терялось среди трубок и проводов. Аппарат тихо пищал, а на экране билась тонкая зелёная линия. Хенджин остановился у изножья кровати, смотря на цифры, что прыгали то вверх, то вниз. — Нет, — выдохнул Феликс. — Он же совсем маленький! Хенджин молча повернул к нему голову. — Ему не больше десяти. Не смей! — Ему семь, если быть точнее, — ответил он и посмотрел на мальчика, подключённого к аппаратам. Лицо ребёнка было спокойным, словно он просто спал. — Ты тоже хочешь его забрать? — Тут нет слова «хочу», Феликс. Тут есть слово «надо». Он поднял руку и медленно потянулся, готовясь провести вдоль этого маленького тела, чтобы забрать его душу, но в тот миг Феликс схватил его за руку и остановил. — Нет, — покачал он головой. Его глаза блестели от слёз. — Хенджин, пожалуйста. — Феликс, — устало выдохнул он. — Но что, если ты не сделаешь этого? — голос его задрожал. — Он ведь сможет жить дальше, правда? Ему станет лучше, он… он сможет выжить? Хенджин прикрыл глаза, чувствуя, как в груди поднимается что-то тяжёлое и давящее. Душащее. — Его время на исходе, — прошептал Хенджин. — Оно может увеличиться, но только если его тело будет бороться. А сейчас оно медленно сдаётся. — Пожалуйста, Хенджин, — Феликс уже едва сдерживал рыдания. — Ради меня, не делай этого. Не забирай его душу. Внутри Хенджина что-то треснуло и надломилось. Его собственная связь с Феликсом вдруг затянулась в тугой узел прямо в горле. Он почувствовал, как его нутро сжимает изнутри, как тяжёлые нити этой связи тянут вверх, лишая воздуха. Он не мог дышать. Не мог думать. Не мог двигаться. Все его существо требовало исполнить долг, но перед глазами стояли только влажные глаза Феликса, полные мольбы. И в этот миг Хенджин понял, что не способен выполнить свою работу, потому что ему действительно не хотелось этого делать. И это было… неправильно. Хенджин — Смерть. Забирать души было его предназначением, его смыслом. Но сейчас все внутри него ломалось под взглядом Феликса. Связь, которую он раньше ощущал как тонкую, незаметную нить, теперь впивалась в него, как жгут, пережимая все внутри. Она была живой, и именно она не позволяла сделать задуманное. Он медленно опустил руку. Он сдался. Феликс не выдержал и зарыдал, прижимаясь лбом к его груди. Горячие слёзы впитывались в ткань его рубашки и обжигали кожу. Хенджин растерялся. Он не знал, что делать с человеческими слезами. Но руки легли ему на плечи, плавно поглаживая по спине. Хенджин поднял взгляд и посмотрел на мальчика. Впервые за бесчисленные века он не взял чужую душу и нарушил порядок, которому подчинялся всегда. Он пошёл против собственной системы. И если Бог об этом узнает, то проблем будет не избежать. И Хенджин очень надеялся, что он ничего об этом не узнает. Главное, чтобы это все не обернулось полной катастрофой. Потому что одной катастрофы ему сейчас вполне достаточно. Когда они вернулись, Хенджин продолжал держать Феликса за руку, чувствуя, как тот дрожит. Он молча провёл его к кровати, аккуратно уложил на мягкие подушки и, не отводя взгляда, лёг рядом. Некоторое время слышно было только всхлипы. Они были редкими и сдавленными, но Хенджин не привык к таким звукам. Он привык к тишине и пустоте, где нет чувств, боли и жизни. А сейчас рядом с ним лежал человек, чья душа изнывала от боли из-за чужого мальчика, которого он даже не знал. Хенджин этого не понимал. Почему? Почему Феликс способен так чувствовать? Почему ему не все равно? Эти люди всегда были для него загадкой. Они плачут, злятся, любят, ненавидят, и все это ради других таких же, хрупких и смертных. И в этом была их сила и их слабость. Хенджин повернул голову. Щёки Феликса были мокрыми, глаза покрасневшими, а губы дрожали. — Не плачь, — прошептал он, почти не двигая губами. — Я же не забрал его душу. Феликс шумно шмыгнул носом, спрятал лицо в подушку, потом, будто не выдержав, придвинулся ближе и прижался к нему, уткнувшись лбом в его плечо. Хенджин старался не двигаться, пока чужое тепло медленно проникало ему под кожу, как-то странно смягчая изнутри то, что давно казалось каменным. Через некоторое время всхлипы стихли. Комната снова наполнились привычной тишиной. Феликс незаметно уснул прямо у него на груди, прижавшись всем телом, словно ища защиты даже во сне. Его ресницы блестели от слёз так же, как и его щеки. Хенджин молчал. Рука скользнула в волосы Феликса, поглаживая их. Тепло человеческого тела было непривычным, но… каким-то правильным. Он посмотрел на лицо парня. Нос немного покраснел, а губы припухли от многочисленных укусов. Хенджин не хотел отрывать от него взгляд, ему казалось, он мог бы смотреть на Феликса часами. А потом он сам не понял, как склонился и коснулся губами его лба. Холод пробежал по позвоночнику от непривычного действия. Была ли это забота? Хенджин точно не мог сказать. Он ждал, что Феликс откроет глаза, что скажет что-то или оттолкнёт, но тот даже не шелохнулся. Только глубже вдохнул и крепче прижался к нему во сне. Хенджин облегчённо выдохнул, прикрыл глаза и тихо прошептал в пустоту: — Прости.💀🔮💀
На удивление Феликс не поднимал тему той ночи. Наверное, это было к лучшему. Хенджин и не хотел об этом говорить, чтобы лишний раз его не тревожить. Он продолжал работу с книгами, но уже не понимал, что именно ищет и ищет ли вообще. Утром пахло кофе. Как оказалось, Феликс умел его варить и делал это очень даже хорошо. Хенджин, привыкший к терпкому коньяку, благополучно о нем забыл. Ещё за это небольшое время он подметил, что парень за ним следит. Стоило Хенджину сделать шаг в сторону дверей, которыми, к слову, он даже не пользовался, как Феликс тут же оказывался рядом и вопросительно на него смотрел. Прямо как сейчас. — Куда идёшь? — он внимательно наклонил голову и сощурил глаза. — Хотел прогуляться по лесу, — наглая ложь. Хенджин просто понял, что Феликс следит за тем, чтобы он никуда не ушёл. В особенности в какую-нибудь больницу за душами. — В лес? Мог бы со мной сходить по магазинам или в кафе. — Мог бы, но не хочу, — улыбнулся Хенджин. — Значит, ты мне врешь. Я никуда тебя не отпущу. На это не находилось слов. Хенджин молча сел за стол, наблюдая за тем, как только что приготовленный кофе медленно выпускал струйки пара. Если бы Бог увидел, в каком состоянии находится Смерть, он бы посмеялся над ним. Смерти никто и ничего не мог запретить, но Феликс смог. Забирать души теперь под запретом. Благо, этот запрет не распространялся на Джисона и тот с радостью собирал новые. Чуть позже, в библиотеке, где окна выглядывали на тёмный лес, Джисон задержался в дверях, постукивая костяшками пальцев по косяку. Он оглядел стол, заваленный книгами, и цокнул языком. — Почему ты здесь? — пробормотал он. — Феликс не выпустил тебя из дома? — послышался смешок. — Займись делом, — фыркнул Хенджин. — И убери эту бумагу со свечи, ты сейчас сожжёшь мне дом. — Ты сам себе его уже спалил, когда впустил сюда этого ненормального! Феликс как специально держался поблизости. Он то заносил новую кружку кофе, то просто сидел и искал книгу для того, чтобы скоротать время, но темные глаза так и следили пристальным взглядом. Это выглядело до нелепости смешно, но Хенджин стойко держался, чтобы не засмеяться. — Куда ты собрался? Я пойду с тобой. — Я никуда не иду. — Тогда зачем встал? Хенджин вздохнул, замечая на себе красноречивый взгляд Джисона. — Может, я захотел в туалет? — Тебе не нужно ходить в туалет, ты же Смерть. С каких пор ты стал таким наблюдательным? — Я просто иду в свой кабинет, Феликс. Не переживай, я не пойду больше забирать чужие души. — Точно? — Феликс сузил глаза. — Точно. Иногда они всё-таки выходили из дома, чтобы побродить возле него. Феликс делал вид, что рассматривает паутину, тянущуюся от перил к кусту можжевельника, но взгляд упрямо возвращался на руку Хенджина. Его наблюдательность начинала утомлять, потому что… он не умел её скрывать. Вечерами в зале мягко шуршали страницы, когда Хенджин листал книги. Джисон растянулся в кресле, порой засыпая от скукоты, и книга съезжала на пол. Феликс убрал её на полку, не забыв ударить Джисона по голове, чтобы разбудить. И тогда привычная тишина сменялась очередным криками, но и они быстро сходили на нет. Хенджин не знал, как у них это происходит, но после драки они могли резко перескочить на рецепты, а потом шли на кухню, начиная греметь посудой. По дому тут же проносился запах чего-то вкусного. Но это было далеко не все, что произошло за это время. Раз за разом Хенджин ловил себя на странностях. Он поправлял под Феликсом плед, переставлял лампу ближе к дивану, чтобы ему было удобней читать книги, наклонял кран, потому что так вода не брызжет ему в лицо. Эти мелочи сами собой выходили из рук, и от этого становилось не по себе. Джисон назвал это заботой. Но так ли это? Ухаживал ли он за ним, заботился ли — он не знал. Такое не было заложено в нем. Но, видимо, жизнь с человеком дала ему новое умение, о котором Хенджин и не подозревал. Он даже научился готовить завтрак, чтобы Феликс мог проснуться и хорошенько поесть. Но Хенджин не мог сказать, нравилось ли ему готовить. Он привык все делать с помощью магии и даже пару раз пытался обмануть Феликса, сделав ему завтрак за пару секунд, но тот каким-то образом всегда мог отличить магию от настоящей готовки. И это, пожалуй, было самое невероятное умение этого человека. Нет, ангела. Хенджин подошел к окну, остановился, видя в стекле собственное отражение рядом с отражением Феликса. — Почему ты смотришь в окно? Мы кого-то ждём? — Нет. Я просто люблю подумать о всяком, рассматривая деревья, — Хенджин обернулся. — Можешь так не следить за мной? — Пф… я и не слежу. — Все эти дни ты ходишь за мной по пятам и дышишь моим воздухом, Феликс. Не думай, что я этого не вижу. — Ладно. Не то чтобы я думал, что это было незаметно, — буркнул он. Хенджин подошёл к нему и резко притянул к себе, из-за чего Феликс уткнулся носом в его грудь. — Ты хочешь поговорить о том, что произошло в больнице? — Нет… Не знаю. Просто… зачем ты мне это показал? — Ты должен был узнать, кто я такой, разве нет? Я не человек, и я просто напомнил тебе об этом. Но я больше не пойду за душами, пока ты здесь. — Потому что я об этом прошу? — Феликс поднял на него свои шоколадные глаза. Потому что я не могу после этого видеть твои слезы. — Потому что так спокойнее. Мне нужно находиться рядом с тобой, чтобы ничего не произошло. Но и брать тебя с собой туда я не могу. Наблюдая за этим, Джисон качал головой, потому что не одобрял действия Хенджина. Смерть нарушала свой порядок и, вместо того, чтобы забрать пару душ, он выбирал Феликса. Вместо стальной вычурности, пришла человеческая слабость. Кто бы ещё увидел, как Хенджин готовит по утрам кофе или жарит тосты для какого-то человека? Или же моет посуду, чтобы подготовить новые тарелки к приходу парня? Джисон перевернул песочные часы в библиотеке, нарушая их покой. Феликс фыркнул и тут же ушёл. — Ничего не говори, — Хенджин знал, о чем тот думал. — Просто, чтобы ты помнил, — проговорил Джисон, глядя на струящийся песок, — время идет не только над их головами. Оно есть и у тебя. А ты тратишь его попусту. Хенджин посмотрел на сыпучий песок в часах и спрятал их в ящике стола. — Кто бы мог подумать, — пробормотал Джисон себе под нос, — что Смерть не заберёт душу по прихоти человека. — Что ты хочешь этим сказать? — Он делает тебя слабым и уязвимым, и ты позволяешь этому быть. Хенджин задумался. Стал ли он слабым и уязвимым с приходом человека в его дом? Этот вопрос остался без ответа, потому что сам он не в силах был ответить на него, а Джисон ушёл, оставив его одного в стенах библиотеки. К книгам он больше так и не прикоснулся, поэтому через некоторое время тоже ушёл, направившись на кухню, откуда доносился приятный аромат выпечки. — Я решил приготовить мамин пирог. В прошлый раз он тебе понравился, так что… — Вижу, — ответил Хенджин. — Пахнет корицей. — Да. Пришлось ударить Джисона об дверь, чтобы он щелкнул своими пальцами и достал мне её. — Когда ты перестанешь бить Джисона? — вздохнул он. Феликс закатил глаза и положил кусок пирога на стол. — Никогда? Ему очень даже нравится, когда я его бью. — Я так не думаю. — Джисон-а! — прокричал Феликс. — Отвали от меня! — послышался крик из другой комнаты. — Мне кажется, я ему нравлюсь. Хенджин моргнул пару раз. — Ну да, оно и видно. Хенджин съел кусок пирога. Он был довольно вкусным, и, наверное, из-за этого ему было даже грустно, что он не мог побыть человеком хотя бы на пару дней, чтобы по-настоящему испытать потребность в еде и ощутить, как оно заполняло желудок и утоляло голод. Должно быть, это приятное чувство. Спустя пару минут рядом с ними материализовался Джисон, который тоже ухватил большущий кусок пирога и под крики Феликса тут же исчез, оставив после себя небольшой смешок. — Он напрашивается на кулаки! Ты видел?! — верещал Феликс. — Он жрёт мою еду! Парень выбежал из кухни на поиски Джисона. Хенджин вздохнул, покачал головой и заперся в кабинете. Тишина была его вечной спутницей, но не сейчас. Крики парней послышались спустя пару минут, когда Феликс, очевидно, нашёл Джисона. Что-то громыхнуло. Похоже, упал комод. Или кто-то на него упал. А потом все стихло. Хенджин нахмурился, потому что это было странно. И ещё почему-то адски загорелась щека. Пришлось выйти из своего💀🔮💀
— Мы будем готовить брауни! — Феликс, полный энтузиазма, буквально летал по просторной кухне, собирая ингредиенты с разных полок. — Ты когда-нибудь ел брауни? — Я не нуждаюсь в еде, — напомнил Хенджин, скрестив руки на груди. — И не знаю, что это. — Твоё огромное упущение! — возмутился Феликс, гремя мисками. — Но ничего, видимо, для этого меня и послали в твою жизнь. Или… что ты там делаешь обычно? — он на секунду замер, задумавшись, потом махнул рукой. — Плевать. Меня послали, чтобы подарить тебе то, чего ты бы никогда не почувствовал. Не благодари. Хенджин сдержал смешок, наблюдая, как тот суетится, ставит на стол тарелки, потом отходит и через секунду снова возвращается, переставляя все иначе. В нём было столько беспорядочной и шумной энергии, что несмотря на все это, Хенджину хотелось задержаться, хотя ранее он бы предпочёл тишину. — Я не умею готовить, если ты забыл. То, что я готовил завтраки, не говорит о том, что я умею все. Хотя, хотелось бы, конечно. — А я тебе здесь на что? — Феликс вздохнул и цокнул, вытирая руки о полотенце. — Я тебя научу! — Знаешь, у меня есть дела… — начал Хенджин, уже заранее подозревая, что это не прокатит. — У тебя нет никаких дел, — перебил его парень. — Потому что я — твоё дело. Так что давай, надевай фартук. — Ли Фе… — Хван Хенджин, я сказал — надень фартук, — Феликс ткнул ему в грудь пальцем и смерил строго-наигранным взглядом. — Давай-давай, не смотри так на меня, будто хочешь убить. Я знаю, что ты не можешь этого сделать. Хенджин не успел ему ничего сказать, как парень резко потянулся и чмокнул его в нос. Его глаза расширились, и он замер, поглядывая на то, как Феликс с самодовольной улыбкой отвернулся и продолжил раскладывать все ингредиенты, коих было не так уж и много. Он тяжело выдохнул, понимая, что спорить с Феликсом бесполезно, и молча закатал рукава. — Подай муку, — скомандовал Феликс, не оборачиваясь, пока мыл ложку. — У нас же нет муки, — отозвался Хенджин. В ответ он получил щелбан по лбу. — Так наколдуй! У кого здесь волшебные пальцы? — Как двусмысленно это звучит, — Хенджин облизал губу, смотря на покрасневшие щеки парня, когда до него тоже дошла эта мысль. — Я не об этом! Быстро колдуй! — И когда это Смерть стала кухонным помощником? По щелчку пальцев мука появилась на столе. — Вот, доволен? — Так, теперь ещё шоколад, десяток яиц, разрыхлитель и масло… — перечислял Феликс. — Помедленнее! Феликс взбивал яйца, перемешивая все с мукой, которая окутала своим белым облаком часть кухни. — Я знал, что в тебе есть потенциал! Хенджин сжал переносицу, чувствуя, что окончательно сходит с ума. Как вообще такое могло произойти, что он будет в фартуке помогать человеку готовить брауни на его безжизненной кухне? Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал ему, что он будет использовать свои силы, чтобы поставлять ингредиенты для какой-то еды… Он бы рассмеялся. И где он сейчас? Хенджин посмотрел на покрытого мукой Феликса и его шоколадные руки со странным трепетом, помогая ему заготавливать тесто. Когда все было готово, он с недоверием уставился на миску. — Что теперь? — он осторожно проткнул ложкой тесто. — Теперь нужно понять, мы хотим большой брауни или разделим его на несколько частей? — Можем разделить. — Отлично. Вот и займись этим. — Я? — Хенджин указал на себя пальцем. Феликс закатил глаза, подошёл к нему, встав за спиной, и взял его за руки, направляя их к тесту. — Нужно его перелить по мискам, чтобы разделить на части. — Знаешь, я передумал. Давай закинем так и будет что будет? — Нет уж. Он пытался повторять за Феликсом, но все время что-то шло не так: стоило ему слишком энергично взболтать миску, чтобы перелить все текучее тесто в другую ёмкость, как жидкая шоколадная масса норовила выплеснуться через край, оставляя брызги на столе. Половина растопленного шоколада так и не попала в смесь, оказавшись на полу, а венчик вечно выскальзывал из рук и чуть было не упал на пол. Феликс смеялся, пока Хенджин раздражённо щурился и фыркал. — Ты безнадёжен, — простонал Феликс, отбирая у него тесто. — Это же просто! Он ловко вылил все в нужную форму и поставил её на противень. — И куда теперь это? — спросил Хенджин, вытирая муку со щеки. Феликс на секунду замер. — Эм… в духовку, конечно. — У нас нет духовки. — Как это нет духовки?! — возмутился Феликс, повернувшись к нему. — Она же была! — Ты забыл, как вы дрались здесь с Джисоном и снесли мне полкухни? — Не помню, чтобы бил его о духовку… — Феликс почесал подбородок. — Естественно, не помнишь, потому что это он приложил тебя головой и пытался запечь. Хенджин закатил глаза. — Ладно, — он щёлкнул пальцами, и у стены возникла новая духовка. — Так лучше? Феликс радостно захлопал. — Так-то лучше! Он включил духовку, поставил противень с тестом и обернулся к нему, вытирая лоб. Кухня выглядела так, словно по ней пронёсся ураган из муки и шоколада. — Ты безнадёжен в готовке. Но завтраки у тебя выходят то, что надо, — усмехнулся Феликс. — Я — Смерть, а не пекарь. — Ну, теперь ты начинающий пекарь, — подмигнул парень. — Со мной ты и не такое будешь скоро готовить. Хенджин покачал головой. Он не собирался брать уроки готовки и не собирался уметь это делать, но, по всей видимости, ему придётся научиться, потому что этот парень просто так его не отпустит. Феликс с подозрительно довольным видом отошёл от стола, вытирая руки о фартук. Хенджин как раз собирался привести в порядок кухню, когда вдруг почувствовал, как что-то мягкое, рассыпчатое и холодное осело ему на лицо. Он моргнул, медленно провёл рукой по щеке и посмотрел на Феликса, который уже согнулся пополам от смеха. — Ты хочешь получить? — с явной угрозой в голосе произнёс Хенджин, смахивая муку с волос. — Кто знает, — Феликс приподнял уголок губ, подцепил горсть муки и снова метнул прямо ему в грудь. — Ли Феликс, — протянул Хенджин, медленно вытирая рубашку. — Хван Хенджин, — в тон ему проговорил он, и, не дожидаясь реакции, сорвался с места. Мука взвилась в воздухе, когда он рванул за ним. Феликс носился по всему дому, перепрыгивая через диван и прячась за дверями, а Хенджин шёл по следам облаков муки, появляющихся повсюду, куда тот вбегал. — Ли Феликс, прекращай бросаться мукой! — Нет уж! — выкрикнул Феликс и кинул в него подушку. — Ах ты маленький… — Хенджин поймал её и кинул обратно. Они кидались подушками и всем тем, что попадалось под руку. Смех Феликса звучал так звонко, что казалось, стены отвечали ему своим дрожанием. И Хенджин, обычно сдержанный и холодный, не смог удержать улыбку, которая то и дело прорывалась наружу. Белые следы остались на полу, мебели и даже потолке, когда Хенджин наконец настиг его в гостиной. Феликс резко обернулся, но не успел убежать, как Хенджин схватил его за талию, и они оба повалились на мягкий ковёр. Секунда, и он уже оказался сверху над парнем. — Попался? — произнёс он, тяжело дыша после всей этой погони. Феликс, лежащий под ним, прикусил губу и улыбнулся. — Возможно… но я бы не называл это поражением. — Что это ещё знач… — Хенджин не успел договорить, как Феликс, воспользовавшись моментом, резко потянул его за шею вниз и прижался своими губами к его. Мягкие губы парня подались вперёд, требовательно целуя. Хенджин промычал что-то неразборчивое в поцелуй, его рука сама собой легла на талию, пальцы сомкнулись, чувствуя под ладонью дрожь живого тела. Он углубил поцелуй, потому что что-то заставляло его изнутри, и вся сдержанность, веками хранившаяся в нём, в одну секунду лопнула, выплеснувшись наружу. Феликс отвечал с тем же напором, задыхаясь, отчего под пальцами чувствовалась каждая линия тела и мелкая дрожь. Его губы двигались все настойчивее, язык скользнул внутрь рта, и оба застонали. Снизу, возле ключицы, появилось привычное им свечение метки на человеческой коже, но никто не оторвался, чтобы обратить на неё внимания. Это был не поцелуй, а почти борьба тяжелого дыхания и тихих, сдавленных стонов. Хенджин укусил Феликса за нижнюю губу, заставляя его вскрикнуть и прижаться еще сильнее. Они целовались так, словно хотели проглотить друг друга и исчезнуть в этом жарком слиянии. С каждой секундой Хенджин становился все более отчаянным, его руки прошлись по спине и скользнули под тонкую ткань футболки. Он накрыл ими грудь Феликса, чувствуя, как под пальцами бьется сердце. От этого Хенджин снова издал тихий стон. Это прикосновение было искрой, зажегшей огонь. Хенджин прорычал что-то неразборчивое, и его терпение лопнуло. Одним резким движением он стянул с Феликса футболку, откинув ее куда-то в сторону и забыв о ней в тот же миг. Воздух коснулся нагой кожи Феликса, заставляя его вздрогнуть. Губы Хенджина покинули его рот и спустились ниже, оставляя влажный, горящий след на шее. Он целовал его жадно и торопливо, боясь, что не сможет насытиться вдоволь. Зубы вцепились в кожу груди, оставляя багровые, временные метки, и каждый укус вызывал у Феликса сдавленный вскрик, переходящий в стон. Его тело покорно изгибалось и просило ещё. Хенджин двигался все ниже, его язык вычерчивал узоры на животе, и Феликс уже не сдерживал себя: стоны стали ещё громче и требовательнее. Вдруг Хенджин поднялся и коснулся маленькой метки под ключицей. Как оказалось, это было самое чувствительное место на этом теле. Как только он поцеловал его там, оставив влажный след губ, Феликс вздрогнул. Глубокий, дрожащий стон вырвался из горла, его спина выгнулась, а пальцы вцепились в волосы Хенджина, удерживая его на этом месте и умоляя не останавливаться. Отступив от его груди, Хенджин провел языком по линии, ведущей вниз, вновь скользя по напряженному животу Феликса. Губы опускались все ниже, оставляя за собой цепочку влажных, горящих поцелуев, которые заставляли тело Феликса дрожать в предвкушении. Когда Хенджин достиг упругой резинки спортивных штанов, он замер, вдыхая запах кожи. Непреодолимое желание охватило его. Он хотел сорвать всю одежду, обнажить Феликса полностью, поглотить его целиком и вкусить каждую часть его тела. Пальцы зацепились за эластичную ткань, готовые сорвать ее, но он медлил, наслаждаясь моментом и слушая, как сбивчиво дышит Феликс. — Хенджин… — прерывисто выдохнул он. — Мне остановиться? — Не… — Вообще-то, я был бы очень рад, если бы вы, нахер, остановились, — раздалось сзади. — Какого хрена весь дом в муке, а на кухне что-то горит?! И вы тут на полу чуть ли не… Что вы вообще делаете? Хенджин, ты что, его жрешь?! Голос Джисона пронзил воздух, отчего они оба замерли. Хенджин медленно повернул голову, все ещё нависая над Феликсом. В дверях стоял Джисон, сжимая в руках кухонное полотенце. — Вас нельзя и на день оставить, — он указал на них пальцем. — Один испепелит дом, второй устроит какую-то оргию! Вы можете жрать друг друга где-то в другом месте, подальше от моих глаз? Феликс тихо прыснул, а Хенджин только устало закатил глаза и отстранился, чувствуя, как в воздухе все ещё висит сладкий привкус чужих губ и запах шоколадного брауни, медленно превращающегося в уголь. Феликс ойкнул, только сейчас о нём вспомнив, и, подскочив, метнулся на кухню. — Мой брауни! Хенджин же остался сидеть на полу, запрокинул голову и глубоко выдохнул. Он чувствовал… возбуждение. — Нет, Хенджин, так дело не пойдёт, — буркнул Джисон, сложив руки на груди. — С этим нужно кончать. — Вот я бы это и сделал, если бы ты не пришёл. — Я не… — Джисон осёкся, шумно выдохнул и схватил ближайшую подушку. — Еб твою мать, я не про это! Подушка с глухим хлопком угодила Хенджину в плечо. — Ваша связь, — продолжил он, — не просто связывает вас, она вас поглощает. Ты же даже не мыслишь здраво! Что уж говорить о Феликсе, он человек, он не выдержит такого. Хенджин устало прикрыл глаза. — Все, не ной. Решим как-нибудь. — Я ещё ною?! — Джисон ахнул от негодования. — Я вообще-то был самым безответственным из нас, но из-за тебя мне пришлось взять ответственность за нас обоих! И мне это, мать твою, не нравится! Он указал пальцем на Хенджина. — Так что приди в себя, пока я не раздавил этого человека. Хенджин наконец поднялся с пола, пригладил волосы рукой и хмыкнул. — Ты не сможешь этого сделать. И тут дело даже не в том, что тогда я раздавлю тебя, а в том, что Феликс быстрее изобьет тебя, прежде чем ты успеешь моргнуть. Феликс появился в зале с широкой улыбкой, держа в руках тарелку с щедро присыпанным сахарной пудрой брауни. — Ешь и заткнись, — бросил он, буквально запихивая кусок брауни в рот Джисона. Феликс ловко обогнул его, подошёл к Хенджину и приподнял кусочек второго брауни к его губам. — Хочешь попробовать? Хенджин вздохнул. — Не зря же я его готовил, — пробормотал он, уже протягивая руку, но Феликс мгновенно отвёл брауни в сторону. — Сразу поцелуй, — заявил он, хитро прищурившись. — Фел… — начал Хенджин, но Феликс тут же наклонился и поцеловал его сам. — Вот теперь можешь попробовать, — он протянул ему кусочек. Хенджин немного заторможенно взял брауни в рот. На вкус он оказался вполне съедобным, немного пригорелым, но тёплым и сладким. — Вкусно, — наконец выдал он. — Вкуснее, чем я? — с невинным видом поинтересовался Феликс. — Фу, блять, заткнитесь, — не выдержал Джисон, делая вид, что с отвращением доедает свой кусок. Феликс бросил на него косой взгляд. — Ты нам просто завидуешь. — Чему тут завидовать? — Ну… тебя никто не любит, — небрежно пожал плечами Феликс. — Меня-то?! — возмутился Джисон и щёлкнул пальцами. В Феликса мгновенно прилетела подушка. — Меня любят все! — Джисон, — только и выдохнул Хенджин, покачав головой. — Феликс первый начал, — обиженно отозвался он. — Я сейчас и закончу, — фыркнул Феликс и с разбегу налетел на него, повалив прямо на пол. Хенджин лишь устало выдохнул, глядя, как эти двое избивают друг друга, и, пока никто не заметил, бесшумно выскользнул в свой кабинет, прикрыв за собой дверь. Ему нужно побыть в тишине и немного подумать. Обо всем.
Примечания:
Перед тем, как оставить свой комментарий, попрошу обращаться ко мне как «автор», либо вовсе без обращений. Ни по имени, ни по нику.
Спасибо.
