Гордость стояла выше

Собрание единомышленников проходило в ее родном доме. В доме, который она считала самым уютным и безопасным местом на Земле. В гостиной, пропитанной ранее сладким ароматом детства. Теперь тут было холодно и пыльно, а пространство было отравлено черной, как смоль, магией. 

Воздух в гостиной сгустился, стал тягучим и сладковато-приторным, как запах увядающих лилий. Ноги Элен стали абсолютно ватными, предательски подкашиваясь в коленях. Она слышала бешеный стук собственного сердца, отдававшийся в висках оглушительным барабанным боем, но не могла пошевельнуться, чтобы сделать шаг назад. Голова шла кругом, а пол под ногами словно растворился. В ушах стоял мерзкий, высокий звон, заглушавший всё, кроме голоса, прозвучавшего вновь. Перед ней стояло не просто зло. Это была сама суть холодной, безжалостной силы, воплощенная в обманчиво прекрасной форме. Том Реддл, не сводя с неё пронзительного, почти бесцветного взгляда, наблюдал за каждой её микроскопической реакцией — за расширением зрачков, за легкой дрожью в пальцах, за тем, как её горло сжалось в судорожном глотке. Его губы тронула хищная, отточенная улыбка, лишенная всякой теплоты. Он не просто ждал ответа. Он наслаждался этим моментом абсолютной власти, смакуя её животный, первобытный страх. «Присоединяйся к рядам наших последователей, Элен» Его голос был бархатным и тихим, но каждое слово колко врезалось в сознание. Это звучало не как предложение и даже не как приказ. Это был приговор. Окончательный и бесповоротный.  И только стоя перед темным волшебником Розье поняла, что сделал её отец. Ненависть и боль не могли заполнить сердце вдоволь — сейчас страх сковывал сильнее. Самым страшным было осознание, что она знает, каков будет ответ. И не важно, хочет она того, или нет. За неё уже решили.  Губы её дрогнули, готовые дать ответ, как вдруг из-за спины, у дальней стены послышался твёрдый, отчётливый шаг. — Эта честь будет принадлежать мне, милорд,— голос, знакомый до боли, прозвучал твёрдо и ясно, без тени сомнения. Из мрака вышел Рабастан Лестрейндж. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным, а взгляд, скользнув по Элен на мгновение, был обращен к Реддлу. Он остановился рядом с Элен, слегка заслоняя её собой, и склонил голову в почтительном, но не прислужном поклоне. — Лестрейндж-младший, — произнёс Реддл, и в его голосе прозвучала неподдельная заинтересованность,— ваша инициативность похвальна.  По залу прошлась волна перешептываний. — Я предлагаю альтернативу, которая будет полезна нашему общему делу. Моя семья обладает влиянием. Я — мужчина, наследник и волшебник, чьи способности не вызывают сомнений. Моя верность будет куда ценнее на поле боя, нежели… — он на мгновение запнулся, — … таланты мисс Розье, которые, несомненно, лучше проявятся на ином поприще Сердце Элен упало. Он не просто вступал. Он предлагал себя в обмен на её свободу. Это была не романтическая жертва, а холодный, расчётливый акт долга — долга человека, который, несмотря на все их сложности, всё ещё считал её своей и чувствовал ответственность. Антуан Розье, до этого сидевший во главе овального стола безмолвной статуей, нахмурился, оценивая новый расклад. — Очень хорошо, — прошептал он, и слово повисло в воздухе, оседая на плечи каждого,— Мистер Лестрейндж. Прошу вас… Реддл медленно перевёл взгляд с Рабастана на Элен, изучая её лицо. Том получил не просто нового последователя — он получил ценного заложника, сразу две могущественные семьи, и союз, который совсем скоро будет всегда между ними. И как бы Элен не старалась держаться, Том буквально ощущал тот страх, бушующий под бледной девичьей кожей. Ты свободна. Но лишь на время. И мы оба это знаем Перед тем как Рабастан сделал шаг в сторону Реддла, ведьма ледяными пальцами впилась в его запястье. Подняла на юношу свои серые глаза. Лестрейндж поднес холодную девичью ладонь к тонким губам, молча оставляя на тыльной стороне невесомый поцелуй и двинулся к Реддлу, оголяя правое предплечье.  Цена этой свободы оказалась непомерно высока.

***

Хогвартс встретил её по родному — с привычной ему неназойливой суетой, громкими голосами студентов, ярким ароматом имбирного печенья и свежей хвои — все было по прежнему. Словно она и не исчезала на эти 12 часов. Те же холодные стены из камня, всё те же зачарованные портреты и лица учеников, частые арки и балюстрады. Обстановка вокруг была точь-в-точь такой же, как и в день отъезда Элен. Но внутри девушку так и распирало ощущение того, что то-то поменялось. Ей стало казаться, что окружающие оглядываются, смотря ей в спину, обсуждая и осуждая её. Раньше ей не было дела до мнения окружающих — ей нечего было стыдиться. Сейчас от одной мысли, что в ее родном доме проходило собрание оппозиционеров нынешней власти, мурашки бежали по коже. Элен вышагивала вдоль бесконечного коридора, находясь глубоко в своих мыслях. В той самой гостиной, за тем самым столом. Светлые брови хмуро были сведены у переносицы, нижняя губа стала нездорово-алой — пульсирующая, ноющая боль от частых укусов на нервной почве давала о себе знать. По расписанию у них были Чары. Элен не любила этот предмет, но сегодня он не вызывал в ней раздражение. Она вообще ничего не чувствовала. Шла по коридору одна, сказав подругам, что догонит их позже. Последние два дня Элен была не в себе — слишком молчаливая и отстраненная. Ей не хотелось ни есть, ни говорить, ни, тем более учиться. Кружка черного кофе и сигареты — таков был ее рацион. Розье часто витала в своих мыслях, абсолютно выпадая из разговора, не шутила и не смеялась, избегала друзей. Даже Дору, которая сразу считала изменения в лучшей подруге. Впрочем, окружающие толком не заметили перемен. Причина была проста: Элен почти не спала. Стоило ей закрыть глаза, как перед ведьмой вставала та самая сцена из гостиной их дома — и Том Реддл в центре нее. Воспоминание было навязчивым и неприятным, словно пятно, которое не получается стереть. И теперь ей предстояло провести целый урок с Флитвиком, стараясь не выдать своего состояния. Сердце пропустило удар, когда за очередным поворотом Розье увидела его — стоявшего, как всегда в идеально выглаженной мантии, негромко беседуя с друзьями в ожидании начала урока. Рабастан выглядел как обычно: аккуратно уложенные волосы, плавные движения рук, чуть задранный подбородок. Элен перевела взгляд с лица жениха на правую его руку и в очередной раз больно прикусила нижнюю губу. Она знала, что теперь на его бледной коже красуется черный как смоль знак — символ принадлежности Рабастана к собранию Тома Реддла. Он встретил её мимолетным взглядом, не выражающим ничего — ни зла, ни любви, ни сожаления — и отвернулся. В его темных глазах не было и намека на эмоцию, какую-либо. Кратко кивнул девушке, натянув на губах подобие дежурной улыбки.

***

— И почему Лили до сих пор носится с этим упырём? — заныл Джеймс, ворочаясь на постели и тыча пальцем в зачарованный пергамент. — Вдруг он с ней что-то сделает? Он не отрывал взгляда от Карты Мародеров, пока две крохотные точки с именами «Лили Эванс» и «Северус Снейп» не разошлись у входа в библиотеку в противоположные стороны. — Хватит параноить, Джеймс, — не выдержав напористого монолога, Римус громко цокнул языком и лениво накинул рубашку на плечики, убирая в большой дубовый шкаф. — Тебе не кажется, что ты перегибаешь? Парни засели в спальне, наслаждаясь остатком вечера в своем кругу. Сквозь арочное окно, обрамленное тяжелым бархатом, лучи лунного света мягко ложились на письменный стол, заваленный фолиантами, ветхими учебниками и грудой исписанных пергаментов. — Почему ты отрицаешь очевидное, Луни? — воскликнул Джеймс, вскидывая руками. От резкого движения очки сползли на кончик его носа, — Питер, ну скажи, я ведь прав! Петтигрю, до этого педантично разглядывавший наполовину пустую коробку из под конфет, прочистил горло.  — Прости, дружище,— Питер схватил покрытую шоколадной глазурью клубнику и сунул ее в рот, чтобы выиграть время. Он прожевал, сладко причмокивая, и только потом развел руками,— я думаю, ты всё немного усложняешь… Римус поддержал его одобрительным кивком. Сириус, растянувшийся на постеле Люпина, прищурился и молча наблюдал. Ему не хотелось вмешиваться, но мысли невольно цеплялись за брата. И почему-то в голове всплывал образ Розье. — Усложняю? На ровном месте такие слухи не возникают, — Поттер тряхнул гривой волос и с раздражением дернул алое пуховое одеяло. — Слизеринцы, конечно, не самые добрые ребята, но… —, Питер вновь закинул в рот конфету и устроился поудобнее на подушке, — Подумай, «Пожиратели»? Звучит слишком уж зловеще… Тема была поднята ещё несколько дней назад — в воскресенье. У старшекурсников просочились новости о том, что среди учеников есть те, кто принял решение вступить в союз с новоиспеченным революционером — талантливом и жестоким волшебником.  — Этот Реддл ищет себе подобных радикалов, — Джеймс прикрыл глаза, сбавив тон, — Он вербует тех, кто не считает магглорожденных ровней. И скажи, какой факультет славится такими убеждениями? — Змеи,— почти нехотя, глухо выдохнул Люпин,—  и всё же, нельзя бросаться обвинениями без доказательств. Сириус, неужели ты веришь, что Регулус согласиться на подобное? — Регулус согласиться на всё, что прикажет матушка,— без энтузиазма пробурчал Сириус, морща нос, и перебрался на свою соседнюю постель,— более того, все его дружки и подавно На небе выступила яркая частая россыпь звезд. Разразившаяся на улице вьюга белой пеленой накрыла замок, не давая и малейшей возможности увидеть что-то за окнами.  — Держу пари, Лестрейндж и Розье уже пригрели местечко поближе к Реддлу,— Поттер процедил две фамилии, словно сплевывая горький сгусток слизи.  — Вы не можете так утверждать бездоказательно! — возмутился Питер. Щеки его залились румянцем, а ладони стали влажными. Благо, в темноте этого было не видно, — Они такие же ученики, как мы, а всё, что вы говорите — лишь домыслы — Да что с тобой, Хвост? — выгнул бровь Сириус, приподнимаясь на локтях,— не прикрывай их! Ты либо видишь, что происходит, либо нет. Блэк не мог сполна доверять слепой паранойи Джеймса, но он свято верил своему чутью. Сириус знал — за стенами школы происходит что-то ужасное, и к его несчастью он был уверен, что несколько человек в замке точно могли помочь ему найти ответ.  — Я просто не хочу,— Питер запнуться,— … не хочу, чтобы это было поводы. Сегодня мы однокурсники, а завтра враги на поле боя… совсем не вериться… — Не удивлюсь, если твоя ненаглядная уже присягнула на верность Реддлу, — Поттер стянул мятую футболку и швырнул ее на стул,— всё ещё будешь по ней страдать, если это окажется правдой, Пит? Карта перекочевала к Люпину — он деловито разглядывал пергамент, словно в очередной раз оценивая проделанную ими работу. Римус покрутил зачарованный артефакт в руках, широко зевнул и потянулся, прежде чем отложил на прикроватную тумбочку. Чернила все еще красовались на бумаге. Наступила глухая тишина. Всегда шумная и яркая спальня Мародеров погрузилась в сон Сириусу не спалось. Грузные мысли безжалостно нагнетали, отбирая у гриффиндорца всякую надежду на сон. Складывалось ощущение, что Блэка затягивает в вязкое, гнилое болото, а у него нет возможности выбраться, сколько бы сил он не прикладывал.  Он перевернулся на другой бок и обвел спальню глазами. Родные стены даже в полумраке казались ему уютными — на губах появилась легкая улыбка. Глаза упали на тумбочку возле их с Люпином постелей. На карте все еще медленно передвигались чернильные точки. Блэк достал палочку и тихонько прошептал заклинание, от чего на конце древка засиял тусклый огонек.  Серые глаза юноши прищурились, чтобы сфокусировать зрение в темноте. Его взгляд привлекли две движущиеся вдоль коридора точки — «Регулус Блэк» и «Элен Розье». Нахмурил густые черные брови.  — Давно за полночь, чем они могут заниматься? — прошептал Сириус громче чем ожидал, от чего Римус пробормотал что-то неразборчивое во сне и перевернулся, накрывая голову одеялом К двум чернильным точкам на карте присоединилась ещё одна — младший брат Элен. Пандоры с ними не было. Юноша выгнул одну бровь, внимательно следя за передвижениями теперь уже трёх слизеринцев.  Из-за угла вышла четвертая точка с аккуратной надписью сверху — «Кэйтлин МакКензи». Эта пуффендуйка была лучшей подругой Шарлотты. Две русые косы, крупные передние зубы и стальные брекеты поверх. Причудливая, но безобидная девчонка.    Трое слизеринцев окружили Кэйтлин, заставив ту остановиться возле одной из балюстрад. От чего то сердце Сириуса забилось чаще — воображение стало рисовать ужасающие картинки того, что могли сделать три слизеринца с бедной пуффендуйкой.  Кэйтлин была полукровкой — Бродяга, почему ты не спишь? — Джеймс приоткрыл один глаз и приподнялся,— вырубай свет — МакКензи же полукровка? — немного тревожным голосом уточнил Блэк, натягивая футболку и не отрывая глаз от карты Джеймс выдержал паузу и обратно рухнул на подушку, закрывая оба глаза — Пуффендуйка-то? Да… кажется да Сириус чувствовал, что ему нужно идти. Ноги словно сами вели его к выходу. Прошмыгнув за тяжелую деревянную дверь, Блэк вдохнул прохладу ночного замка. В коридорах стояла немая, мертвая тишина — лишь изредка можно было услышать посапывание портретов. Юноша крепче сжал палочку и двинулся вперед, замечая теперь на карте ещё одно имя — своё.  Пока Блэк вышагивал по пустующему коридору, четыре точки медленно расходились — двое слизеринцев скрылись за стенами гостиной своего факультета, а Розье с МакКензи шли к западному крылу Хогвартса. Сириус убрал карту в задний карман и ускорил шаг. Его путь лежал к заброшенным теплицам. *** Элен сидела на холодном каменном полу, освещаемая призрачным светом луны, пробивавшемся сквозь стеклянный потолок. Глубокая ночь за окном, а сна — ни в одном глазу. Воздух был густым и теплым, пах влажной землей, цветущими ночными фиалками и бобами лунного папоротника, а в самой комнатке было довольно тепло.  Двадцатью минутами ранее, слизеринка, по своему обыкновению, вышла прогуляться после отбоя и, по счастливой случайности, наткнулась на брата и Регулуса. Те шли ей навстречу, ведя активную беседу и переодически хихикая. Оценив истощенное и подавленное состояние подруги, младший Блэк, перешептавшись с Эваном, принял решение помочь ведьме тем способом, которым частенько пользовался сам.  Розье ушёл, приказав сестре и другу ждать его возле одной из балюстрад на третьем этаже.  — Не поделишься? — втягивая горький дым, тихо нарушил молчание Блэк,— что с тобой, Эли? Ты сама не своя последние дни  Розье перевела серые глаза на друга. Она знала этот взгляд — ласковый, тревожный, почти родной. Редкость для Регулуса Блэка.  — Я знаю о собрании,— продолжил он,— ты можешь мне довериться… — Ты не поймешь, Реджи,— Розье шумно выдохнула, продолжая медленно идти в ногу с другом,— всё слишком запутанно Элен посмотрела на фамильное кольцо, покоившееся на её тонком пальце.    — Ты боишься стать такой, какой тебя хотят видеть родители,— это был не вопрос,— боишься не оправдать их ожидания. Ничего сложного тут нет… Он говорил без укора. Так, словно это общеизвестный факт. Регулус вновь сделал короткую затяжку. Ответить Элен не смогла — лишь краткие три кивка головой и тяжелый вдох.  За углом показался Эван, сразу за ним — Кэйтлин. Оба шли молча, озираясь по сторонам — Сколько? — выгнула бровь МакКензи. Выглядела она недовольной и сонной,— и почему заранее не предупредили? — Непредвиденные обстоятельства,— паясничал Эван,— двух хватит.  Блэк протянул девушке четыре галлеона и двадцать пять пенсов. Та, поджав губы, незатейливо закинула монетки в карман мантии и кивнула, проходя мимо окруживших ее слизеринцев, и поманила рукой.   Возле лестниц ученики разделились — Эван и Регулус ушли в гостиную, а МакКензи повела Элен в сторону западного крыла — туда, где сейчас располагались старые теплицы. Пуффендуйка по-хозяйски вошла в теплицу под номером 3, обошла несколько поломанных парт и остановилась у пыльного профессорского стола. В одном из ящиков взяла небольшой свёрток и вернулась к Элен, что стояла в дверях.  — Бумажки есть? — без энтузиазма уточнила Кейтлин Розье отрицательно покачала головой, перебирая пальцами маленький свёрток — Мерлин,— закатила глаза МакКензи и потянулась в карман мантии,— на, должно хватить  Пуффендуйка протянула ведьме несколько небольших бумажек, а затем, кратко махнув рукой, ушла прочь, не проронив больше ни слова.  И вот Элен осталась одна. Мысли путались. Она не сразу заметила громкие, решительные шаги, отдающиеся эхом под стеклянными сводами. — Где она? — в дверях теплицы замер Сириус, обводя тревожным взглядом помещение,— Розье, где Кейтлин? Он сократил расстояние между ними в два широких шага, возвышались над сидящей на полу ведьмой и направил сияющий кончик древка прямо на девушку — Спит, наверное,— словно зачарованная, ответила Элен, не смотря на юношу. Тихо и несвойственно себе робко,— она ушла минут пять назад  Розье облокотилась спиной на учительский стол — её задумчивые глаза застыли на маленьком свёртке в руках.  Блэк вскинул брови. Его рука дернулась, опуская палочку в задний карман. Присел на одну из пыльных парт, придавив своим весом давно забытое дерево. Стол прогнулся с сухим треском. Юноша почти истерически прыснул, прикрывая глаза — вспомнил, чем промышляла Кэйтлин МакКензи. Сам не раз пользовался её услугами.  Паранойя Поттера перешла и на Сириуса.  Юноша вновь посмотрел на слизеринку. Она выглядела иначе — темные круги под глазами ярче выделялись на нездорово-бледной коже, алые губы, истощенный вид. — Рад видеть, маркиза,— натянул шутливую улыбку Сириус, щелкая языком,— не спится тебе? — в привычной себе манере начал Блэк — Уходи, Сириус, — сказала она тихо, почти беззвучно. В голосе не было ни злобы, ни резкости — Элен звучала отрешённо, словно говорила не с ним, а в пустоту. Холодный лунный свет ложился на её кожу, превращая её лицо в хрупкую фарфоровую маску,— мы же договорились больше не встречаться Он не ушел. Лишь уголки губ его вновь опустились, и взгляд стал более понурым. Тишину, образовавшуюся в крохотной теплицу, нарушала только сильная вьюга за стеклом.  — Помочь тебе? — Сириус не стал лезть в душу — видел, как ей тяжело, и слишком хорошо знал это чувство выжженной пустоты внутри. Сам не раз тонул в ней,— давай сюда  Блэк указал на небольшой фольгированный свёрток в руках маркизы. Та молча кивнула. Их пальцы — её холодные и его теплые — соприкоснулись буквально на мгновение, но этого хватило, чтобы ощутить почти буквальный электрический разряд. Несколько незамысловатых манипуляций с содержимым — и вот Блэк уже облизывает одну сторону бумажки, закручивая порядочную самокрутку. Покрутил её в пальцах, оценивая работу, и протянул ведьме — De rien,— вполголоса сказал он, изучающими серыми глазами обведя ведьму,— теперь могу уйти, если хочешь,— Сириус подхватил куртку и оттолкнулся от парты — Нет, оставайся,— она все так же смотрела сквозь высокое окно,— иначе к утру я окончательно тронусь умом Гриффиндорец молча прикурил косяк магловской зажигалкой, позволяя девушке первой сделать затяжку.    — Паршивые выходные? — Сириус смотрел, как тлеет кончик самокрутки меж тонкими девичьими пальцами — Паршивый год,— она втянула густой терпкий дым в легкие, отчего сильно закашлялась, опуская голову ниже к острым нагим коленям. Теперь её лицо выражало хоть какие-то эмоции — отвращение. На языке осталось горькое послевкусие, а на глазах выступили мелкие слезинки от долго приступа кашля.  Сириус невинно улыбнулся , протягивая ладонь — Неужто первый раз пробуешь, маркиза? — Сириус присел напротив ведьмы — на корточки — и собрал густой волос в низкое подобие хвоста. Вновь кинул куртку на ближайшую парту, оценивая, как жарко было в теплице.  — Второй,— после недолгого молчания всё же ответила ведьма,— первый раз был на пятом курсе,— в голове всплыли картинки воспоминаний с того вечера. Это непроизвольно вызвало улыбку,— до сих пор стыдно за тот день… Они говорили, словно давние друзья.  — Боюсь представить, чего мне стоит ожидать,— он деловито выгнул обе брови, впуская в легкие душистый дым Товар у МакКензи был отменным.  По телу юноши мгновенно прошлась волна давно забытого расслабления. Казалось, ни одна тревожная мысль теперь не могла смутить парня. Он чувствовал, как шум в голове утихал с каждым новым вздохом, движения становились плавнее, а мысли вязкими и неуловимыми.  — Я и забыл это чувство, — Сириус прикрыл глаза, с глухим стуком окончательно сползая на пол. — Чёрт, Римус меня убьёт, когда узнает… Он тихо усмехнулся. Они с Люпином ещё в сентябре поспорили, что Сириус не притронется к травке до начала экзаменов. — Ему необязательно знать, — Элен медленно выпустила тонкую струйку серого дыма, чуть склонив голову. — У всех должны быть секреты, Блэк. Теперь она смотрела прямо в его серые глаза. Пристально, заинтересовано, исподлобья. Обвела взглядом линию челюсти, мужские губы и густые брови. Её обычно яркие глаза сейчас были сонными, прищуренными, с лопнувшими капиллярами, и всё же они блестели в свете луны. — Любуешься? — оголил белоснежные зубы юноша в оскале,— знаю, я хорош собой — Ты определено хорош собой,— кивнула она, не прекращая изучать юношу взглядом,— характер вот только у тебя отстойный,— пожала она плечами, прикладывая самокрутку к губам  Сириус не смог сдержать смешок, прыснув в кулак. Комичная получалась сцена. Тем не менее, сегодняшнее продолжение вечера ему нравилось — Я… я подумал сначала, что вы втроем решили МакКензи покошмарить,— признался он Элен выгнула светлую бровь. Её взгляд, обычно безмятежный, теперь иронично вопрошал, не ослышалась ли она.  — Глупости какие… Ты за кого нас принимаешь? Евгеников? — она передала косяк,— Доркас говорила, что вы фантазёры, но не настолько… — Кстати, о Доркас… — Сириус ловко подхватил тему, чувствуя удобный поворот. Ему отчаянно хотелось выведать, что маркиза знает о Томе Реддле, но для этого нужен был непринуждённый, доверительный тон. — Ты знала, что она была влюблена в Римуса до пятого курса? — Мы с ней лучшие подруги, Сириус, — Элен по-детски закатила глаза. — Кажется, об этом знал весь Хогвартс, кроме вас, видимо. Сириус пожал плечами. Эта новость когда-то стала для него открытием. В его голове бойкая, самодостаточная Доркас и тихий, скромный Римус существовали в параллельных вселенных.  Повисло глухое молчание. Только вьюга за окном завывала, словно убаюкивая тех, кто ещё не лег в постель — А Крауч, кажется, слюни по тебе до сих пор пускает,— Сириус скользнул серыми глазами по нагому девичьему бедру — Нет, он влюблен в моего брата,— пропустила смешок Элен, и только после сказанных ею слов, ведьма с ужасом приложила ладонь ко рту.  Глаза её, до этого прикрытые и расслабленные, вмиг округлились. Взгляд серых глаз встретился с таким же удивленным взглядом напротив. Оба молча уставились друг на друга  Сириус рассмеялся первым. Его хохот был таким безобидным и искренним, что Розье не могла не улыбнуться в ответ. Ситуация вышла глупая и абсурдная.  — Откуда знаешь? — он все еще тихо смеялся.  — Я окклюмент,— призналась ведьма, пытаясь подавить новый приступ смеха,— по маминой линии… Передалось только мне. Эван и Дора конечно хороши, но у них это приобретенный дар,— Элен вновь сделала затяжку,— а у меня с рождения.  — В чем разница? — выгнул бровь Сириус. Он знал, что окклюменты встречаются среди молодых волшебников, но это была сущая редкость — Ты не почувствуешь моего присутствия у себя в голове, — Элен медленно облизала пересохшие губы, её голос стал заметно задорнее, — Я могу найти в твоих мыслях информацию в разы быстрее любого обученного окклюмента… И проникнуть в мой разум почти невозможно. Розье щелкнула языком, и, немного привстав, пододвинулась в Сириусу, села плечом к плечу и поправила задравшуюся на бедре юбку.  — Тобой явно заинтересуются после выпуска,— Блэк задумчиво побарабанил пальцами по потертым половицам,— слышала о новоиспеченном революционере? Ему нужны такие как ты,— волшебник прочистил горло, пытаясь скрыть напряжение в словах,— будь осторожней Слова Сириуса бросили Элен в ледяную пучину воспоминаний с прошедших выходных. По её спине пробежала дрожь, мышцы на мгновение свела знакомая адская боль, а дыхание перехватило. — Не слышала,— отрезала девушка,— но о даре знает только семья. И теперь ты… Элен снова взглянула на юношу. Теперь его лицо было слишком близко. Она могла вдохнуть аромат его горячей кожи. Одеколон с пряным ароматом древесины и хвои проник в легкие, от чего низ живота предательски стягивало узлом. Она закусила нижнюю губу и ухмыльнулась собственным мыслям.  Розье пыталась сепарироваться, старалась избегать юношу и запрещала себе возвращаться к воспоминаниям, связанным с ним, но каждый раз сдавалась. Запретный плод сладок. — Кажется, тебе хватит,— Блэк проследил за девичьим томным взглядом. Он видел, как дрожали ее ресницы, как тяжелее становилось ее дыхание,— давай-ка это мне Юноша забрал самокрутку из девичих пальцев. Задержал взгляд на приоткрытых губах Элен, и, переступая через пробудившихся внутренних демонов, увел глаза прочь — в высокое окно. Он не смог понять, в какой момент от безобидного диалога они вновь вернулись к тому, от чего оба старались убежать. Он вспомнил вкус её приторных губ, вспомнил её разгоряченную кожу и сладкий аромат волос.  — Прекрати,— он не смотрел на неё, пока девушка ногтем аккуратно проводила тонкую линию вдоль мужской шеи,— ты не хочешь этого, поверь — Откуда ты знаешь, чего я хочу? — её голос сделался низким, а горячий воздух обжег поступившую венку на шее юноши  Он закрыл глаза и стиснул зубы. Сделал шумный вдох через нос и прикусил щеку изнутри. Повел головой, туша косяк о ножку парты — Знаю, что не обкуренная Элен вряд ли бы стала заглушать обиды и боль сексом с первым попавшимся,— он впился в неё строгим взглядом, перехватывая хрупкое девичье запястье,— это на тебя не похоже,— рявкнул он, вскакивая на ноги — Ты меня совсем не знаешь, чтобы так говорить,— она нахмурила светлые брови — Я в любом случае не буду пользоваться твоим состоянием,— он сбавил тон, туша бычок о ближайший глиняный горшок Девушка сидела, молчаливо подняв на юношу серые глаза. Её затуманенный рассудок веселила реакция гриффиндорца.  — Прекрати играть в благородную недотрогу,— она закатила глаза, медленно поднимаясь вслед за ним,— тебе не идёт Розье сделала шаг, сокращая расстояние до миллиметров. Оставила короткий мокрый поцелуй на шее юноши, вызывая в нем новую волную мурашек.  И он бы не смог устоять перед ней. К Элен тянуло дико; факт ее сущности создавал диссонанс, который лишь сильнее разжигал жгучее желание внутри Сириуса. Она была той каплей яда в его праздной жизни, без которой становилось скучно.  Но вдалеке отчетливо стали быть слышны приближающиеся глухие звуки шагов, тихое ворчание и звон, вероятно, связки ключей. Раздирающее протяжное мяуканье лишь подтвердило догадки — Филч был где-то неподалеку.  — В другой раз, маркиза,— прошептал он, чуть скаля зубы. *** Морозный утренний ветер заставлял мурашки пробегаться по спинам учеников. Сырость в кабинете Слизерина была обыденностью, но на сегодняшнем занятии было по-особенному холодно.  — Почему бы ему не воспользоваться чарами? — ворчала Доркас себе под нос, параллельно зевая,— я уже не чувствую пальцев левой руки  Медоуз демонстративно состроила гримасу ужаса на своем лице, пытаясь вызвать на лице подруги подобие улыбки — Выглядишь плохо,— не получив реакции на страдания, продолжила монолог слизеринка,— где ты вчера была? — Голова раскалывается,— Элен приложила холодные пальцы к виску, сводя брови к переносице,— какая же я дура… Розье наконец перевела серые глаза на подругу — та с возмущенным непониманием уставилась в ответ — Я была в теплицах, курила травку по наставлению Реджа и Эвана. Не помогло,— она тяжко выдохнула, когда Гораций вошел в класс, —как видишь… Профессор зельеварения был в прекрасном расположении духа, по своему обыкновению. Его пёстрая тяжелая мантия вызывала легкую улыбку на лице, а задорный голос резал только пробудившиеся уши  — Разделяемся на пары как на прошлом занятии,— хлопнул в ладоши Слизнорт, разворачиваясь к письменной доске лицом,— и поживее, у нас запланирована большая работа Лили Эванс, предвкушая негодования Элен, уже стояла возле их парты с сумкой в руках. Розье тяжело вздохнула и обвела глазами кабинет — её напарником в прошлый раз был Сириус.  — Такими дуэтами вы будете работать до конца года над общим проектом. Он пойдет в качестве зачёта по моему предмету,— важно толковал Гораций, расхаживая из стороны в сторону,—каждый впишите свое имя вот сюда Профессор передал небольшой свёрток пергамента по рядам, чтобы каждый студент записал фамилию в лист  Розье нахмурилась, вылавливая глазами Джеймса — тот стоял, нехотя ведя разговор с Ритой Скиттер; Люпин молчаливо наблюдал, как Эмилия Гринграсс достает из миниатюрной сумки котелок стандартного размера, а Питер о чем то активно беседовал с Рабастаном. Эти двое выглядели, словно давние приятели. Девушка боролась с диким желанием забраться в голову к каждому из них и узнать, что же могло так сплотить этот странный союз И только теперь Элен поняла — Блэка в кабинете не было. Она ещё раз перепроверила класс, но юношу так и не увидела.  — Лили,— обратилась она к гриффиндорке, натягивая дежурную улыбку,— а где Сириус? Эванс, немного потупив взгляд на ведьму, закусила щеку изнутри.  — Ему нездоровится, я отправила его к Помфри,— она вернула глаза на Доркас, словно игнорируя присутствие Розье.  Задание было действительно не простым. Слизнорт каждый год придумывал что-то необычное для старшекурсников вместо привычных экзаменов. Так, в прошлом году студентам необходимо было модифицировать уже имеющийся отвар, сделав на его основе абсолютно другое зелье.  — Одним из основных компонентов должен быть лунный камень,— монотонно пояснял учитель задание,— но имейте ввиду, материал этот довольно ценный и редкий, поэтому права на ошибку у вас нет. Проверьте, пожалуйста, теоретический рецепт вашего зелья, прежде чем приступать к работе.  В списке необходимых ингредиентов, помимо лунного камня, были и другие сложные элементы, которые прежде никто из учеников не совмещал. Элен мужественно отсидела пару Зельеварения, выслушивая замечания профессора и глухие пререкания однокурсников, прежде чем схватить сумку и, кратко кивнув Доркас на прощание, выйти из кабинета первой.  Ноги сами вели её вверх по лестнице. Она не торопилась — шла, аккуратно нащупывая пачку сигарет в глубоком кармане мании.  — Помфри, как я вижу, быстро тебя исцелила,— подходя со спины, Элен натянула хитрую ухмылку, прикладывая сигарету к губам Сириус обернулся, но на лице его не было и капли удивления. Он знал, что она прийдет. Юноша одарил ведьму самодовольным оскалом.  — Маркиза. Рад видеть,— он присел на одну из пыльных парт.  Они снова оказались в теплице. Той самой, в которой курили травку этой ночью. Вновь повисло молчание. Уже привычное им обоим, но все ещё не комфортное.  — Спасибо,— её голос не дрогнул, но был слишком тихим, чтобы назвать его решительным,— за вчера. Что остался и что не… Она закрыла глаза и шумно выдохнула. Покачала головой  — Не за что,— он ответил с присущей ему легкостью, закинув мармеладку в рот,— хотя, признаюсь, это было не просто… Сириус повернул к ней голову, изучая девичье лицо. Поджал губы, вспомнив их вчерашний разговор.  — В первый раз когда я пробовал, Марлин нашла меня спящего под кроватью Питера,— он решил разрядить обстановку,— я прятался там, решив, что родители с минуту на минуту приедут и увидят меня в таком состоянии… мне было двенадцать Она тихонько хмыкнула, представляя, как это выглядело  — Все мы творим глупости,— он улыбнулся, вспомнив тот день,— главное, чтобы рядом был кто-то более вменяемый — Я была не настолько накурена, чтобы не отдавать себе отчет, Блэк,— Элен повернула голову, впиваясь взглядом серых глаз в мужские. Невесомым движением поправила выбившуюся иссиня-черную прядь, забавляясь своим же действиям  — Если ты думаешь, что я вновь стану тебя отговаривать… ,— он выглядел напряженным, следя за каждым движением ведьмы,— … это не так. Мне твои проблемы не интересны Ведьма облизнула горькие от табачного дыма губы и, не думая больше ни мгновения, накрыла ими его. Элен была движима не чувствами, точно нет. Скорее это был азарт, граничащий со сладкой жаждой. Ей нравилось то, что происходило между ними с Сириусом. Как бы она не старалась убеждать себя в обратном, её до дрожи в костях привлекала беспринципность, в которую они оба окунались.  Только секс, и никаких обязательств — Я не стану жалеть тебя…,— Блэк провел большим пальцем вдоль линии девичьей челюсти, чуть приподнимая за подбородок,— мне плевать на твои душевные переживания, Розье — Меня устраивает,— вторя ему, прошептала Розье в губы юноше, притягивая того за шею. В маленькой ветхой оранжерее воздух становился буквально осязаемым и вязким. Мужские пальцы с силой впились в девичьи бедра, оставляя на бледной коже яркие отметины, которые уже сегодня вечером прийдется скрывать от глаз подружек. Его руки по-хозяйски блуждали по хрупкой фигурке ведьмы, искусно преодолевая ткань блузы. Элен словно растворялась от его прикосновений. Девушка отвела голову назад, позволяя горячим губам Блэка идти дальше. Оставляя мокрую дорожку поцелуев, юноша стремительно спускался ниже, слегка покусывая мраморную кожу. Ведьма проронила первый глухой стон, как только губы парня прикоснулись к бархатной кожи груди. Юноша с легкостью избавился от кружевного белья Розье, открывая себе вид на девичий бюст. Шершавым языком прошелся по затвердевшему от возбуждения соску, ловя каждый томный выдох маркизы, который та старалась не издавать — Перестань контролировать всё, маркиза, — улыбнулся Блэк, скаля кафельные зубы и впиваясь в нагую ведьму самым хищным взглядом,— я хочу слышать тебя Пальцы его аккуратно скользнули под короткую юбку, по-хозяйски отодвигая уже намокшую ткань трусиков. Собрав влагу по складочкам, Блэк вошел, ловя каждое движение девушки. — Блэк, — протянула Элен, закусывая набухшую от жадных поцелуев губу — Да, маркиза? — Сириусу нравилось чувствовать контроль над этой ведьмой. Смотреть, как от его незатейливых манипуляций маркиза извивается на профессорском столе — услада для глаз. Она похоронила вырывавшийся стон в очередном мокром поцелуе. Притянула парня за шею, стараясь собрать остатки концентрации. По всему телу пробирала мелкая дрожь — от желания и удовольствия. Старая ветхая оранжерея наполнялась приторным ароматом женских духов и древесного одеколона, глухими стонами и сопровождающимся ритмичными шлепками. Стараясь восстановить дыхание, Блэк облокотился на старенькую парту и прикрыл глаза, цепляя пальцами сигарету. Схватился за палочек, прикурил сигарету и направил кончик древка на ведьму. Почти онемевшими от усталости губами Сириус прошептал очищающее заклинание. Элен почувствовала нарастающий холод буквально изнутри — низ живота стягивало морозной волной. Ведьма лениво наблюдала за каждым действием юноши, улыбаясь собственным мыслям. Она легким движением подхватила бюстгальтер с пола, пригладила помявшуюся рубашку и, облизав покрасневшие от жадных поцелуев губы, проронила тихую усмешку Теперь все будет иначе.