Talk to me, Talk to me

      Проснувшись, Нудл резко села на кровати и оглядела свою комнату. Поверх горки шмоток на полу лежало её красное платье, из колонки бубнил рэп, в большой лава-лампе плавали бирюзовые пузыри, украшенные оригами в виде сакуры часы показывали два часа.       Нудл взъерошила волосы и со стоном легла назад на подушку. Она выпила совсем немного, но всё равно чувствовала себя такой разбитой. Или это не из-за нескольких коктейлей, а виноват излишек сна? Накопившаяся усталость? Тревога за всех обитателей студии? Семью?       Нужно было поискать Эйса и поговорить с ним, потому что щелбаны Мёрдок вполне заслужил, но не побег, когда до отъезда и так остались неполные сутки. Слишком жёстко. Всё-таки тюрьма ни для кого не делает отношения более простыми, а для Мёрдока, как бы он не отнекивался и не выдумывал кулстори о том, что для него организовали курорт в камере, это стало очень тяжёлым испытанием. Иначе откуда у него все эти страхи по поводу своего участия в собственной группе? А вот Эйс… Чем больше он рассказывал о себе, тем непонятнее становился. Скорее бы его найти.       Надев баскетбольную униформу, которую носила дома, Нудл пошла прочёсывать студию — от кофеварки в верхней студии до большого автомата в гараже, который принадлежал Расселу и добавлял в напитки сиропы. Если Эйс вернулся в Конг, то у какой-нибудь кофемашины он да найдётся.       Студия на третьем этаже пустовала, если не считать Катцу, лежавшую прямо на клавишах открытого синтезатора. Она только повела ухом, услышав хозяйку, но и не подумала встать. Садик на крыше был закрыт, а за окном шумел сильный дождь. Погода испортилась! Вот и причина недомогания. Оставалось надеяться, что Эйс не бродит где-нибудь под дождём, как мрачный персонаж нуарного детектива.       Из большой кухни на втором этаже пахло кофе и какой-то выпечкой. Неужели везёт?       — А, привет, Стю. Как ты? — немного разочарованная, Нудл присела за стол.       — Привет, голова гудит, но я принял все свои лекарства, так что скоро будет неплохо, — подняв голову, 2Д широко улыбнулся. — Я освоил новый рецепт с яйцами. Попробуешь? Это кекс в кружке. Он готовится прямо в микроволновке! Никогда бы не подумал, что такое возможно! Даже Мёрдок справится. Хотя нет, он, скорее всего, нас взорвёт, так что не показывай ему рецепт. А то вдруг захочет попробовать.       — Не буду, его вообще к кухне подпускать нельзя. Ого, правда круто, — Нудл пододвинула к себе одну из пяти кружек, стоявших перед Стюартом. В ней была довольно странная на вид шоколадная штука, украшенная взбитыми сливками. — Ты всем сделал?       — Да, но порции Эйса и Мёдза уже слопал Расс, и свою тоже. Мне пришлось сказать ему, что твой кекс не готов, и запечь его ещё раз, иначе бы он вообще все схомячил. Извини, если будет жёстким.       — А-а, ничего, всё равно вкусно, — Нудл улыбнулась, пытаясь разжевать доставшийся ей кирпич. Ничего, с кофе пойдёт. — Значит, ты не видел Эйса?       — Если он и вернулся в студию, то сюда не приходил. Некрасиво с его стороны. Они с Мёрдоком друг друга стоят, право слово.       — Ну, ты тоже вчера не был образцом разумности. Можно было обойтись без рассказа про их личную жизнь! И не делай вид, будто не помнишь, что ляпнул. Они из-за тебя так поссорились.       — Неправда. Они бы поссорились и без меня, — ответил Стю, сосредоточенно отдирая свой кекс от стенок кружки. — Я наоборот облегчил им жизнь. Мёдзу прежде всего. Если ты считаешь, что Эйс там несчастная жертва его коварства, то это — полная чушь. Мёдз рассказал мне. Каждый раз это была другая история, но у них есть общий смысл, знаешь.       — И когда он успел тебе столько рассказать про Эйса?! Вроде бы перестал напиваться каждый день.       — Мёдз никогда не называл его имя, и в трёх из пяти историй вообще была девушка, но потом я умножил пять на две десятые и догадался. Элементарно! Видятся они только на каникулах и только не здесь, в Конге, потому что у Эйса всегда съёмки, озвучка, фотосет, кашель и так далее. Как бы Мёдз не боялся, что мы всё испортим, он всё равно хотел нас с ним познакомить. Зато Эйс не хотел. И вчера сбежал из клуба. И собирается сбежать в Австралию. Может, дело в нас, а не в Мёрдоке? Или вообще, дело во мне? Хотя, я не помню, чтобы подкатывал к Эйсу, и даже историю с украденным тостером простил.       — Он пару раз флиртовал с тобой, но слишком тонко, чтобы ты мог понять, просто для прикола. Это было забавно, — невольно усмехнувшись, Нудл взяла баллончик сливок и выдавила порцию прямо себе на высунутый язык. — На самом деле Эйс мне рассказывал, как они с Мёдзом познакомились, но я всё равно очень удивилась, когда Расс объявил, что они встречаются. И весь этот рассказ про их вечер… До этого Эйс не говорил о том, что Мёдз ему… ну, нравится. Поэтому вышло внезапно.       — А он не особо надёжный рассказчик, — Стюарт встал из-за стола и потянулся. — Пойду за Расселом. Есть идея, куда свалил Эйс. Застрял там, наверное, потому что лужи уже очень большие, а плавать он не умеет. Сходи, проведай Мёдза. Он же в своём фургоне и не знает про дождь, так что наверняка переживает.       Захватив с большим трудом отделённый от кружки кекс, 2Д ушёл из кухни, оставив осознавать ужасную истину: все рассказы Эйса и Мёрдока об их приключениях в Стоке могли оказаться очередной выдумкой или же быть сильно искажены тем, что каждый мог осветить только некоторые события, которые считал важными и подходящими для ушей подруги и приёмной дочери. Может, не выпей Эйс лишнего, он бы не сказал, что на самом деле чувствовал к Мёрдоку. Если вообще чувствовал. Всё выглядело слишком неоднозначно, и стоило разобраться.       На всякий случай проверив небольшую кухню на первом этаже и проведав кофейный автомат с сиропами, Нудл убедилась, что Эйс так и не вернулся. Может, если Стю не удастся его найти, просто наварить побольше кофе, и он придёт на запах? Но пока ещё была надежда обойтись без крайних мер, и она постучалась в фургон Мёрдока. Конечно, Виннебаго был задраен наглухо: на всех окнах опущены шторки, лобовое стекло закрывал фольговый экран от солнца, хлипкая дверь, обклеенная стикерами, — заперта. Конечно, Мёрдоку давно стоило бы выбрать комнату в самой студии, потому что для гостей было достаточно места, но он продолжал жить в гараже, объясняя это тем, что тут его никто не заставляет убираться. Можно подумать, кто-то из них вообще убирался.       — Мёдз, ты там? — Нудл постучала в дверь. — Мёдз, открой, давай поговорим? — стук в окно тоже не дал результатов. — Пожалуйста! Я знаю, что ты очень переживаешь, и хочу помочь!       Вместо ответа из фургона начал раздаваться тяжёлый рок. Может, в другой день она оставила бы Мёрдока страдать в одиночестве, раз уж он столь любит это дело, но сейчас делать так было нельзя. Придётся применить навыки суперсолдата. В детстве, когда Мёрдок запирался, а ей очень надо было с ним поговорить, на помощь приходил люк в крыше. Несколько секунд паркура, и она добралась до люка, открыла его пошире и проскользнула внутрь, на всякий случай втянув живот.       Повисев на кромке, Нудл спрыгнула вниз и огляделась. Свет был выключен, из колонок гремела музыка, а Мёрдок лежал на кровати лицом в подушку и сжимал телефон. Он даже не переоделся, только сбросил ботинки.       Нудл подошла к нему, вытащила из-под кровати валявшийся там пыльный пуфик и села рядом.       — Не звонил?       — Нет, — буркнул Мёрдок и отвернулся на бок к стене, бросив телефон. Нудл забрала его и выключила музыку. В фургоне повисла тишина.       — Он вернётся. Не оставит же свои гитары и шмотьё. Или, думаешь, попросит отправить доставкой?       — Вернётся. Пусть забирает всё и проваливает. В Австралию, в Вегас, в Калифорнию, да хоть нахрен пусть идёт. Я не могу больше так.       — Ну почему? Да, вы поссорились немного, Эйс перебрал, а Стю ляпнул глупость. Не нужно рубить с плеча. Пока ты бродил и дулся, Эйс рассказывал, как в тебя влюбился. Было так мило, и казалось, будто это всё случилось вчера. Он тебя любит, вам нужно просто обсудить всё, ведь как-то же вы встречались раньше. И ты сам понимаешь: не нужно было это скрывать.       — Раньше! Да, он хочет, как раньше! — поднявшись, Мёрдок сел на кровати. Под его глазами темнели большие синяки — явно так и не смог уснуть. — Я достал вас всех, достал его, но я, я больше не могу, как раньше.       — А как было раньше? — Нудл взяла с пола томик старого комикса на испанском и машинально пролистала. Яркие картинки, супергероини в сексуальных трико и доспехах, какой-то инопланетный мир в кислотных цветах. Мёрдок говорил, что по комиксам учит языки, но сейчас молчал. Тянул с ответом.       — Когда я уезжал куда-то, то обычно был с ним… Но не здесь. Не с вами. Эйс всегда не мог приехать, если я звал, и я подумал, что он просто не хочет, чтобы вы знали. И не хочет видеть меня… Слишком часто. Потому что я сложный, я всё делаю неправильно, я нихрена не понимаю!       — Стой-стой, перестань так ругать себя, — пересев с пола на кровать, Нудл погладила Мёрдока по предплечью, где был вытатуирован смешной красный осьминог. Он всегда казался таким забавным. — Да, ты считал, что Эйс не хочет с нами знакомиться и объявлять о ваших отношениях, это оказалось не так, но у тебя были основания для этих выводов. Он же не говорил, что недоволен ситуацией?       — Нет. И вчера придумал какую-то хрень и сбежал! Ну, вернее, я боялся, я ужасно боялся, что всё пойдёт наперекосяк, и вот оно пошло! — Мёрдок взмахнул руками, заставив Нудл резко наклониться в сторону и таким образом избежать нечаянного подзатыльника. — Ой, извини, малышка. Прости.       — Ничего, у меня реакция ниндзя, — она примирительно улыбнулась. — Нужно подумать. Вы потом разобрались, что между вами произошло во время… Ну, — она до сих пор чувствовала себя слишком неловко, хотя рассказать Мёрдоку о своих отношениях с кем-то ей было проще простого.       — Во время того, как я, вместо того, чтобы получать удовольствие от классного секса, устроил сцену? — он громко хмыкнул и прищурил опухшие от недосыпа глаза.       — Не сцену! Тебе правда было плохо, и Эйс, надо сказать, не очень-то тебе помогал! Вот и сегодня самоустранился вместо того, чтобы разобраться. Тогда так же было?       — Он не мог помочь. Я думал, что разобрался, но потом решил, что всё не так, а в конце концов понял, что ошибся.

***

      Они сидели на веранде в номере и завтракали. Конечно, после обеда уже никаких завтраков не предусматривалось, но за отдельную плату обслуга всё-таки смогла включить тостер. Так что теперь они сидели и расслабленно наслаждались вкусной едой и кофе. Это походило на сцену из какого-нибудь кино, где влюблённая парочка отправляется отдохнуть… В проклятый отель, например. Попадает в эпицентр интриг или очередного апокалипсиса. Могло случиться что угодно. Но они же всё-таки парочка, а такие всегда спасаются. Правда же? Так хотелось, чтобы вчерашний пиздец ничего не испортил…       — Мёдз? Ты сказать что-то хочешь? — дожевав второй тост, Доменико всё-таки начал обращать внимание на мир вокруг себя.       — Ну, ну, да. У тебя, оказывается, волосы такие, — Мёрдок попытался изобразить жестом что-то вроде волн и полного беспорядка. Без геля и содержимого прочих баллончиков, в своём естественном состоянии, волосы Ди вились и вообще не лежали. Это смотрелось интересно и даже мило.       — Ага. Пришлось стать самому себе стилистом, потому что выглядит стрёмно.       Пошарив в кармане брюк, Доменико нашёл резинку и собрал торчавшие пряди в пучок. Такой красивый, хоть сейчас на съёмки отправляй. Только не в детском шоу, нет. В ещё одном потрясном триллере. В сатирической драме. В фильме ужасов! Да где угодно, потому что он был таким, так офигенно играл, выдавал такие эмоции, что…       — Это всё? Мои волосы? — Доменико недоверчиво прищурился. — У тебя вид, будто сейчас лопнешь.       — Нет, не всё! Ладно, я очень редко кого хвалю, потому что нужно быть как минимум почти таким же крутым, как я, а я — суперзвезда. Но я теперь не понимаю, какого хрена ты торчишь тут, а не в Голливуде? Ты тоже можешь быть суперзвездой, просто в другом, короче, плане! Ты же охерительно играешь! Я «Эмилию» посмотрел. Три раза! Ди, у тебя же есть ещё такие фильмы? Я теперь твой фанат, честно.       — Что? Зачем ты её смотрел? — он не донёс третий тост до рта, а с его лица сползла краска, так что на побледневшей коже стали видны веснушки.       — Да мне скучно стало! Ты спал, а я не хотел тебя будить, а сам встал в восемь, бессонница хренова, вот и решил всё-таки найти фотки, где ты рекламируешь трусы, потому что, ну, ты сам меня подначил. В итоге я додумался поискать по твоему настоящему имени, и нашёл фото с показа «Эмилии», и ты там был такой, что я думал, сейчас опять словлю паничку, такой, в белом костюме и с короткой стрижкой, и у меня, в общем… Эм, это точно было лучше рекламы, хотя я её не нашёл, и я посмотрел твой фильм. Я прямо вот так сидел, — Мёрдок открыл рот и выкатил глаза, но этого было мало, чтобы описать все впечатления. — Ты играл так, будто у тебя никаких тормозов нет, и всё вообще по-настоящему, словно это настоящий ты, и твоя химия с Лесли, это нечто, я начал ему завидовать, хотя всё время казалось, будто вы сейчас друг друга убьёте, но нет, нихрена! Вы убили бедняжку Эмилию! Я просто не мог поверить, что ты планировал это с самого начала, и что он поможет тебе, чтобы потом сдать копам, это просто взрыв мозга. И когда ты перерезал ей горло и облизал нож, я…       — Я этого не делал, — оборвал Доменико. Его неожиданно резкий тон будто окатил ледяной водой.       — Прости. Не ты, а твой персонаж, Майкл. Извини, я просто ещё не отошёл до конца. Это было так круто, Ди, что…       — Не называй меня Ди, — его глаза погасли, а лицо застыло. Снова грёбаный покерфейс после всего, что он показал на экране.       — Почему?!       — Нипочему. Мне не нравится.       Не нравится. Захотелось задать сотню вопросов: что не так с именем, с фильмом, с ним самим, в чём вообще дело? Имя — это ведь не какая-то фигня, можно дополнить его, изменить, вложить новый смысл, но не отказаться полностью в пользу прозвища персонажа из детского шоу! Бессмысленно, странно, жутко! Он словно от себя отказался ради того, чтобы никто не узнал его настоящего… И придётся принять это. Ошибка. Опять эмоции оказались слишком сильными, и теперь всё испорчено. А всего-то надо было быть осторожнее!       — Хорошо. Эйс так Эйс. Я ничего такого не имел в виду, просто подумал, что выходит, у меня два друга — Ди и Ту-Ди, и это забавно. Вы оба очень талантливые. Не злись на меня, ладно?       — Я не злюсь, — Эйс растянул губы в улыбке, но его глаза при этом остались широко открытыми и холодными. Пробрало дрожью. — Хе-хе, улыбочка маньяка Майкла. Спасибо за похвалу, я правда польщён, но больше таких ролей у меня нет, можешь не искать. Я решил, что триллеры и всякая чернуха — не моё. Просто признай, что больше всего тебе зашла эротическая сценка с бедной Эмилией, и это её ты три раза смотрел.       — Ну… — Мёрдок отвёл взгляд и взъерошил волосы. Эротическую сцену он посмотрел пятнадцать раз, если посчитал правильно, и кроме прекрасных эмоций и очень сильного возбуждения она в довесок подарила ощущение себя полным лузером, потому что если он лишился чего-то подобного из-за тупой панической атаки, то это просто проёб века. — Ну, да, сцена огонь была. Я заревновал, но потом напомнил себе, что это — просто кино, а у меня ещё не всё потеряно.       Эйс то ли ушёл в себя и не понял даже такой толстый намёк, то ли не отреагировал специально, чтобы наказать, но вопрос о том, будут ли они «смотреть, как пойдёт дальше», остался невыясненным. Или оно уже никуда не могло пойти, потому что приплыли? А всё из-за тупого кино! Нет, не из-за кино, из-за эмоций. Если бы только уметь, как Ди: на экране изображать всё, что угодно, а на самом деле ничего не чувствовать. Замораживаться и размораживаться по своему желанию, замораживаться и размораживаться, замораживаться и размораживаться…       — Мёрдок? Давай, может, к твоему дяде съездим? А то вдруг опять разозлится?       — Да, точно. И паб! Дьявол, я вчера всем говорил, что буду там к полудню, а уже три. Блин. А может… Может, ты сам к Марвину сгоняешь? Там ведь тётя Пэйм…       — Вот именно! Если она ещё раз меня поймает, то мы больше не увидимся, понимаешь? Она же обещала нас убить, а я хочу, умирая, смотреть тебе в глаза. Я же говорил, что они у тебя очень необычные? Ну, вот, говорю.       Ехали молча, хотя дико хотелось говорить. Не про глаза, а, например, о татуировке на правой руке Ди. Ха, имя бывшей! Нет, это было название кино, в котором он был грёбаной звездой, и даже описанная им сцена с кидающей вещи девушкой — не настоящая, а просто эпизод на двадцатой минуте фильма. Но зачем было бить татуировку, если ему так не нравится вся эта тема? И ещё на некоторых крупных планах казалось, будто у него расширены зрачки. Это уже был кокс, или пока нет? Что же произошло?       — О, на Стайло уже пять штрафов, — Эйс показал на ветровое стекло старика Камаро, когда они остановились у дома дяди Марвина.       — На задницы пусть их себе пришпилят, — собрав листочки, Мёрдок скомкал их и выбросил подальше. — Закончим тут, и сразу отгоню его в сервис к брату.       — Мне нужно с ним познакомиться. Интересно, он похож на тебя?       — Вы уже познакомились, когда ты чуть не сбил его с ног, убегая от меня после стычки в пабе. Ганнибал теперь тебя боится, решил, что ты — какой-то уголовник, которому он сильно насолил.       — Ого. Я этим воспользуюсь. Спасибо, что рассказал о его слабостях заранее, — с хитрой ухмылкой потерев ладони, Эйс нажал на звонок. Дверь почти сразу открылась, и за ней стояла тётя Пэйм. — Э-э, добрый… день, миссис Никкалс…       — Добрый. — Она держала в руке свёрнутую в трубочку газету и медленно стучала ей по ладони, будто готовилась отшлёпать какого-нибудь непослушного кота. Или двух. Они так увлеклись утренними перипетиями, что даже не позвонили дяде Марвину, чтобы разведать ситуацию!       — Тётя Пэйм, — вдохнув побольше, Мёрдок тоже поднялся на крыльцо и оттеснил Эйса назад. Нужно было показать, что урок усвоен, и ошибка не повторится. — Я знаю, почему ты злишься, и знаю, что сделал не так. Мне было очень сложно, потому что я думал — для меня уже всё кончено, и нет разницы, что я делаю, как и с кем: результат будет один. Я всегда делал одно и то же, а потом удивлялся, почему выходит одинаковое дерьмо. А теперь пытаюсь делать что-то другое.       — А результат всё тот же! — хмыкнула Тётя, заставив сердце застучать быстрее. Но рядом был Эйс. Если что-то пойдёт слишком не так, он поможет.       — Наверное. Прости. Мне нужно всему учиться заново. Это медленно, и у меня пока плохо получается. Но вот, хотя бы с Эйсом познакомился. Уже прогресс, — он обернулся, и Доменико ответил улыбкой, причём настоящей, а не производной от его маски безразличия. Это придало уверенности. — Я, правда, наплёл ему с три короба о том, какой я несчастный и обездоленный, вот он и бросился меня защищать. Настоящий друг, всё-таки. Он не со зла, а я заслужил выволочку.       — Ладно. Прощаю в самый последний раз! Уж сколько ты мне мальчишкой нервов истрепал, а всё никак не успокоишься. Но Марвину полегчало, отрицать не буду. А вот ты! — Пэйм резко повернулась к Эйсу, и тот встал по стойке «смирно». — Я решила было, что произошло чудо, и Мёдзи связался с кем-то нормальным, но, конечно же, нет!       — Простите, Мэм, за то, что разочаровал вас, Мэм, я заслужил удар газетой, Мэм, — отчеканил Ди и зажмурился. И получил газетой по макушке. — Позор этой ошибки будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Мяу.       Его мяуканье прозвучало так обречённо, что заставило прыснуть. По голове тут же прилетело газетой. Стало так обидно. Неужели кошки переживают в такие моменты нечто похожее? А когда водой из пульверизатора брызгают, то им, наверное, ещё хуже.       — О, племяш! Это ты, наконец-то, — со стороны гаража к ним подошёл дядя Марвин, на ходу снимая рабочие перчатки. — Впрочем, она как раз подзарядилась.       — Подзарядилась? Ты же про киборга? — Мёрдок обернулся к нему. Только что нормализовавшийся пульс снова зашкаливал.       — Да. Идите сюда, я всё покажу. Пэйм, душа моя, хватит стращать парней, принеси нам лучше в гараж пивка и чем закусить, а?       — Сам и неси. Я к этой штуке и на милю не подойду! Будь я на месте Нудл, то подала бы на вас в суд. Кощунство, — фыркнула Тётя и захлопнула дверь дома.       — Наука! — запоздало парировал дядя и впустил их в гараж.       Войдя, Мёрдок с удовольствием вдохнул знакомый запах. В дядиной «конуре» пахло так же, как в детстве — смазкой, красками и немного брожением, из-за которого они с братом были уверены, что Марвин гонит палёный джин. К рухляди, которая валялась тут уже добрые лет сорок, добавился стол с компьютерами, весьма мощными на вид, байк под брезентовым чехлом и большой ящик. На нём, подключённая к большому аккумулятору тремя кабелями, сидела его девочка и болтала ногами. Услышав шаги, киборг-Нудл повернула голову и улыбнулась.       — Мама Мария, Мёдз, оно движется! — Эйс схватил за плечо и шагнул назад, за спину. Его можно было понять, но нельзя же признаться, что собственное творение теперь кажется дико криповым?       — Э-э, Киби! — позвал Мёрдок и добавил: — Это сокращённо от «киборга». Не звать же её Нудл? Ну, эм, команда «конец подзарядки»!       Глаза киборга на мгновение вспыхнули красным, а потом она, всё так же улыбаясь, вытащила кабель из левого плеча, затем из правого, и в конце — из затылка. После этого она подошла ближе и, сделав короткий марш на месте, отдала честь.       — Ох-ре-не-еть, — протянул Эйс, не спеша выйти вперёд, только чуть сжал пальцы. Его прикосновения сейчас были действительно нужны, давали ощущение не-одиночества. Никуда он не ушёл, идиотская паника на пустом месте! Как можно было всё так испортить? — И как, у неё теперь полный… функционал? Как она вообще работает?       — Это смотря, что ты имеешь в виду под полным функционалом, — дядя Марвин саркастически поднял брови. — Если ты о той программе, которая научила её пользоваться пятьюдесятью видами огнестрельного оружия, то эту хрень я стёр. Ещё не хватало, чтобы она тут учудила что. Да, племяш?       — Мне правда был нужен телохранитель, — вот, снова эта тема. Он помнил каждый налёт пиратов, помнил звуки выстрелов, помнил, как киборг словила пулю в голову, заслоняя его. — Да, хорошо, что ты это сделал. Больше ей не нужно ни в кого стрелять, только играть на гитаре, и всё. Круто! Не, правда, круто, спасибо! Я не думал, что ты сможешь так быстро её починить!       — Так она и не была сломана! Так, парочка соединений перетёрлась, несколько микросхем пришлось заменить, кулер в мозги новый вставить, чтобы не вскипала. Я потратил всего-то, — Марвин почесал затылок и загнул три пальца, будто вспоминая, — часов двадцать без напряга. Почему ты её сам не починил?       Мысли, которые только что болтались внутри черепа, как скисший недельный суп, и постоянно соскакивали на эротическую сцену из «Эмилии», резко заметались. Надо было срочно что-то придумать, как-то оправдаться перед дядей и Киби тоже. Её прямой взгляд, несмотря на неподвижность, никогда не казался мёртвым. Она всё ещё не могла говорить, но точно хотела знать, почему. «Почему ты всё это делал?»       — Скажи, как есть, Мёдз. У нас тут миссия, всё-таки, — ещё раз сжав пальцы, Эйс убрал руку с плеча и посмотрел в лицо киборга. Она ответила ему широкой улыбкой. О, эти двое могли бы составить отличный дуэт в фильме ужасов.       — Ладно, — Мёрдок сложил руки на груди и ссутулился, — я скажу. Она — напоминание обо всём, что я натворил. Обо всём этом пиздеце, который происходил со мной, и который я устраивал другим. Поэтому я даже смотреть не хотел, что там с ней.       — А сейчас что изменилось? — недоверчиво спросил дядя. Сейчас всё изменилось, но стоило ли говорить об этом? Не поверит же. Киборг тоже нахмурилась, обиженная. Нет, нет, никаких эмоций, она просто копирует выражения лиц окружающих, чтобы казаться человечней. Не быть.       — Я подумал, что уже понаделал достаточно, и мне надо разобраться с последствиями моих… действий. Исправить то, что можно. На вечеринке я объявлю, что Киби сделал ты, дядя, а я вообще ни при чём. Это уже не первый раз, когда я пытаюсь что-то присвоить, так что никто не станет копать, и все лавры достанутся тебе.       — Так и должно быть. Ты недостаточно умён, чтобы пойти дальше истязаний гитары, — Марвин громко хмыкнул. — Я приду на эту твою вечеринку и буду ждать аплодисментов.       — Погладьте лучший костюм, потому что мы на финишной прямой, осталось подготовить паб, — Ди снова улыбнулся. Когда он был искренним, а не просто растягивал губы, то становился очень красивым. Финишная прямая… С ним тоже? — Но с голосом ведь так быстро не получится?       — В каком смысле? — озадачился дядя. Киби тоже вскинула брови и широко открыла глаза, будто испытала недоумение.       — Да вот, мы, вернее я, я хочу узнать у неё кое-что. О том, чем всё кончилось на Пластиковом пляже. Знаю, знаю, поздновато спохватился, но мне потребовались лечение, время и помощь Эйса, чтобы собраться с духом.       И сейчас стало ясно, что духа этого не хватает даже на то, чтобы прямо попросить об ещё одном одолжении. Что, если дать киборгу голос — дело каких-нибудь пары часов с паяльником и минут тридцати за компьютером, не больше? И вот киборг-Нудл откроет рот и голосом какой-нибудь дефолтной Алексы скажет, что пираты застрелили Рассела и Стюарта, а Нудл взяли в рабство, а потом тоже убили за неповиновение, и всё это оказалось настолько страшно, что мозг Мёрдока Никкалса решил спасти идиота-хозяина и отрубился? Об этом услышит дядя и будет винить себя тоже. Эйс приехал сюда, в Сток, потому что уверен, будто всё хорошо, и нужно просто разобраться с проблемами, которые существуют только в голове, а не в реальности. Что он почувствует, если узнает, как ошибался? Страшно представить. Он пожалеет, он очень пожалеет о каждой минуте, когда оставался рядом. Бросит.       Потом придётся пойти в полицию и признаться во всём, пройти суд, о котором напишут в газетах, и сесть в тюрьму. А там будет то же самое, что и в Мексике. Нужно будет подраться с кем-нибудь, чтобы сдохнуть побыстрее и не мучиться. Или покончить с собой заранее. Нет, слишком просто! Окончание страданий ещё нужно заслужить!       — Думаю, я смогу научить её воспроизводить информацию. Тем или иным способом, — подумав, заключил дядя. Что ж, палач занёс свой топор, смерть неминуема.       — Да, мистер Никкалс, супер! Значит, мы скоро всё узнаем, — Доменико выглядел таким воодушевлённым и явно нравился киборгу: ненастоящая девочка сжала кулаки так же, как он, и по-злодейски изогнула брови. Добавить жуткий смех — и сойдёт за помощницу Тёмного Властелина. — Надеюсь, это не будет слишком сложно или накладно, но Киби должна заговорить.       — Правда, проси, что хочешь, дядя, я устрою, — нужно было тоже изобразить бьющую ключом радость. Да, да, он узнает, что всех убил, ура! Абсурдно и так больно, что дышать нечем, но надо стараться, иначе оба отвернутся прямо сейчас. — Чёрт, не могу дождаться, когда смогу с ней поболтать. Сколько это всё займёт?       — Ну-у, — дядя посмотрел на киборга, а потом на них с Эйсом, прищурившись и что-то обдумывая. — Даже не знаю. Может, несколько дней, или несколько недель. Слишком много переменных, я считаю. И детали, опять же! Думаю, вам придётся потерпеть какое-то время, а пока можете забрать девочку и занять её чем-нибудь. Пусть играет на гитаре, прибирается, поможет твоему отцу на пивоварне. Там вечно нехватка кадров! Конечно, если платить гроши и на всех орать, так будет продолжаться вечно. Условия нечеловеческие, как раз для киборгов.       Боль, которая заполнила уже по шею и начала сжимать горло, резко схлынула. Время ещё было! Несколько дней или недель блаженного неведения, спокойствия, свободы от мучительной вины и ответственности. И Ди не уедет, пока не узнает, что там стряслось с Нудл. Это же его идея, а значит, ему важно знать. Правда, он по виду даже будто на мгновение испытал такое же сильное облегчение. Странно, но какая разница?       — Значит, можно забрать её? — Мёрдок, изображая расслабленность, зацепился большими пальцами за пояс. — Нам сейчас нужно ехать в паб, готовить сцену, оборудование, заказать заранее всякие штуки, выпивку и закуски, дать инструкции… Дел невпроворот, нам пригодятся руки! Вы с тётей Пэйм тоже приходите, если хотите. Нет, обязательно приходите! Увидите, как я круто всё устрою.       — Обязательно. Только заберите малышку киборга, она нервирует Пэйм. И зарядник не забудьте.       — Спасибо вам, мистер Никкалс, я так рад, что вы прислушались, — Ди протянул дяде Марвину ладонь для рукопожатия, но вместе этого тот притянул его к себе и приобнял, похлопав по спине.       — Да, Мёдзи повезло, что он тебя где-то откопал!       — По правде сказать, это я его откопал, — хихикнув, Доменико игриво покосился через плечо Дяди, и от его взгляда стало жарко. Всё было словно не взаправду. Какой-то грёбаный мираж, большой джакузи посреди долины Смерти.       Ощущение ненастоящести происходящего только усилилось, когда они приехали в сервис Ганнибала. Он обрадовался, что младший брат выполнил обещание и пригнал старый Камаро, он не злился на Эйса, который тогда случайно толкнул его, он был в восторге от крутости киборга, он предложил помочь с обустройством паба для вечеринки, потому что рабочие руки точно пригодятся. Никаких препирательств и скандалов, всё так мило, будто они не Никкалсы, а Джонсы какие-нибудь.       Потом они вчетвером погрузились в Кадиллак и в сопровождении джипа с ребятами из сервиса приехали в «Глиняную собаку». В пабе творилось что-то невообразимое, вроде того, когда толпа в фан-зоне начинала беситься и хаотично двигаться. Куча народа, уже знакомого и вообще каких-то непонятно откуда взявшихся фриков, гул, толкотня, возгласы, звон и шум. Всё это смолкло и замерло, стоило им четверым войти.       — Вот они, наконец-то! Сынок, может, будильник ставить начнёшь? — отец подошёл и потрепал за волосы. Стоило усилия подавить детский рефлекс дёрнуться в сторону от его занесённой руки. — О, и братец с тобой, и Эйс, и девочка эта… Как её? Нина?       — Это киборг-Нудл. Не та девочка, она не настоящая, — всё-таки не выдержав, Мёрдок отступил на шаг, поближе к Эйсу, и пригладил чёлку.       — А по виду словно живая! Вечно удивляюсь всякой технике. Системы все эти новые, модные телефоны, видеоигры… Мне бы что попроще, — признался отец и почесал шею. — Хильда в этом лучше шарит. Но у меня зато есть кое-какой опыт в устройстве шоу. Пока ты дрых, я тут руководил парнями.       «Собака» и правда преображалась на глазах: над сценой устанавливали экраны, позаимствованные из караоке-бара, кто-то занимался светом над танцполом, другие таскали мебель, чтобы освободить побольше места, за стойкой бара стояла татуированная Лиз и что-то показывала готичной девушке и пухляшу, которых наняла Хильда. Сама новая мамаша ползала по сцене с рулеткой, что-то замеряя. Подкравшись сзади, отец попытался шлёпнуть её по выставленной заднице, но Хильда увернулась и ещё огрела его рулеткой по руке, заставив старика взвизгнуть. Наверное, она всё-таки была не такой уж плохой.       — Мёрдок! Твой отец — сущий извращенец.       — Душа моя! Тут же все свои, — попытался оправдаться тот, потирая ладонь, на которой остался красный след. — Да и яблочко от яблони… Мы же с тобой вместе смотрели, как он выделывался. Одна история про хот-дог для Аланис Морисет чего стоит!       Хильда на мгновение задумалась, но потом начала вспоминать, а на её лице стала постепенно вырисовываться гримаса отвращения.       — Миссис Никкалс, это же сценический образ, неужели вы поверили? — Эйс со своей голливудской улыбкой и спокойным уверенным голосом опять пришёл на помощь. И как он это делает? — На самом деле Мёрдок большой романтик.       — Романтик, как же, — фыркнул Ганнибал. — Знаешь, куда он отвёл свою первую девчонку на свидание? На карьер, смотреть, как экскаваторы копают гравий.       — А что, вполне оригинально, как раз в гениальном стиле мышления, — повернувшись лицом, Ди подмигнул. По спине прокатились мурашки.       — Я просто хотел сразу намекнуть ей, на какое продолжение рассчитываю, — Мёрдок прищурился и покусал губу, выдерживая паузу. — Нет, не забуриться, а открыть с ней бизнес по рытью алмазных шахт, например.       Все засмеялись. На самом деле у него просто не было денег даже на кафе, и карьер был лучшим из тех отвратительных мест для свиданий, что пришли в голову, а девушка потом делала вид, что не знает никакого Мёрдока Никкалса, настолько впечатлилась зрелищем. Но пусть Эйс думает, что это всё — побочные эффекты гениальности. Его небольшие комплименты были слишком приятными, чтобы их оспаривать. И, может, он всё-таки простил за просмотр фильма? Ведь похвалы были совершенно искренними, но, видно, что-то омрачало или вовсе перевешивало высокие оценки критиков, восторги зрителей и прекрасно подошедшую роль злодея. Не карикатурного, а по-настоящему жуткого. Как хорошо, что Доменико не был похож на своего персонажа и не планировал ничего ужасного с самого начала, не вешал на уши лапшу, чтобы потом прирезать и облизать нож.       Майкл мечтал убить Эмилию потому, что она однажды устроила показательный суицид, чтобы привлечь внимание. Совсем как мать будущего убийцы, которая заставляла сына смотреть на свои судороги с пеной у рта. Ох. Вот и ещё одна ложь Эйса вскрылась. Интересно, насколько его история состоит из сюжета «Эмилии»? Кажется, он просто живёт в этом кино и правда всегда немножко играет.       — Мёдз? Ты что завис? — Ди сначала обозначил себя голосом, потом подошёл — сбоку, и только после этого легко коснулся рукой плеча. Вернул из кино в реальность. — Ты уже минуты три смотришь на диско-шар. Нравится, как повесили?       — Вполне. Не выспался, вот и туплю немного, — улыбнувшись, Мёрдок помассировал виски. Голова начала назойливо гудеть.       — Тогда давай выпьем кофейку, потому что нужно сделать ревизию всего оборудования. Может быть, что-то всё-таки придётся докупить. И я отправил чувака за нашими гитарами: как закончим всё на сегодня, хочу поиграть с тобой джем. Все, кто слушал в прошлый раз, в восторге, и есть ещё желающие присоединиться.       — Отличный план.       Попросив у Лиз кофе, они сели за один из свободных столиков. Многие из тех, кто пришёл вовремя, уже подустали, и взяли себе перекусить, а киборг-Нудл, сильная, неутомимая и идеально державшая баланс, работала официанткой. Она могла делать всё! Кто-то был в восторге от её умений и восхищался дыркой от пули во лбу, а другие наоборот, шарахались, и Киби приходилось на лету подхватывать упавшие тарелки и пивные кружки. Вот и ещё один вариант заработать на жизнь, если с музыкой не срастается, а киллером быть уже не модно. На кухне она бы тоже стала звездой. Впрочем, нужно подумать об угощении на вечеринке. Что каждый бы захотел съесть перед концом света? Конечно, у всех разные запросы и любимые блюда, но есть же что-то универсальное? Такос! Хотя, пицца всё-таки лучше…       — Ты снова завис, — улыбнувшись, Эйс поднялся и со стула напротив пересел на диванчик рядом. Слишком близко. Его колено прикасалось. О, нет. Сам отшил утром, а теперь постоянно трогает! Что с ним не так? — Прости, Мёдз. Я вчера вёл себя, как последний мудак, и потом ещё перепугался, когда тебе стало плохо.       — Проехали. Со мной такое бывает, просто нужно было дать мне несколько минут. Ты ни в чём не виноват.       — Я не взял себя в руки, когда ты на это рассчитывал. А это как раз то, зачем я здесь, верно?       Ди вдруг оказался в полушаге от правды. Он должен был помочь преодолеть панику, а потом продолжить делать то, что делал, ещё бережнее и нежнее. А вместо этого пришлось пересиливать собственные страдания и ещё вытаскивать его! Какое грубое нарушение договорённости. Но что, если именно в этот момент «кино» выключилось?       — Верно. Я прощу тебя, если расскажешь, что не так с «Эмилией».       — Ничего такого. Небольшая личная история. Не скандал или что-то в этом роде, просто немного неприятных воспоминаний, — Эйс тяжело вздохнул. Ничего себе «немного неприятные воспоминания». Опять врёт. — Вообще не ожидал, что ты посмотришь, и ещё будешь хвалить.       — Угу. Такие неприятные воспоминания, что хочется их запечатлеть на всю жизнь, — кивнув на правое предплечье Доменико, где в обрамлении каких-то шипов было набито имя девушки, Мёрдок сложил руки на груди. — Я пил по бутылке рома в день, если не больше, чтобы справиться с «неприятными воспоминаниями».       Судя по лицу, Эйс лихорадочно соображал, как вывернуться из ловушки, которую сам себе организовал, и, ничего не придумав, опустил вниз закатанный рукав рубашки. В прошлый раз попытка додавить его привела к драке, побегу и обидам. А тут, видно, всё было куда серьёзнее матери, выпускавшей на сына пар. Что важнее: продолжать поиски правды, или прикосновение тёплого бедра, или знать, что кому-то нравится твой смех? Даже если это просто его роль…       — Я много смотрю про братьев наших меньших. Они, на самом деле, очень на нас похожи, иногда даже слишком, и у них всегда есть чему поучиться. Живёт, допустим, такой зверь — броненосец. Их полно в Мексике. Они существа древние и, по сути, примитивные, но интересно вот что: броненосца нельзя вытряхнуть из его панциря. Можно, конечно, содрать его, если ты долбаный живодёр, но тогда зверюшка издохнет страшной смертью, потому что панцирь — это её кожа. Путь только один: оставить несчастного в покое и подождать пару-другую миллионов лет, чтобы он эволюционировал во что-то иное и сам решил сбросить свой панцирь, когда он начнёт мешать. Лазать по деревьям, плавать в океане или заниматься любовью с такими же обновлёнными броненосицами… Мало ли, куда заведёт его эволюция? Лезть в это дело людишкам не стоит, даже с благими целями, правда?       — Правда. Интересный зверёк. Мне нужно чаще смотреть Дискавери, — смущённый Доменико поёрзал, и показалось, что он сейчас отсядет подальше или вообще уйдёт из-за стола, но нет. Пронесло.       Но не всё оказалось так гладко. Немного грустное и такое красивое выражение лица Эйса резко сменилось голливудской улыбкой, а ещё через мгновение Киби поставила на их столик поднос с чашками, и по другую сторону сели Ганнибал, отец и Хильда. Нет, он совсем не был готов к ещё одним «семейным посиделкам», хотя стоило бы.       — Хорошо, когда есть, кому поручить заботы, правда? — отец взял кофе левой рукой, а правую с протезом-клешнёй закинул на плечи Хильде. Кажется, ей если и не сильно нравилось, то не было противно.       — Да! Моё участие и не особенно нужно, как я вижу. Хочется уже на сцену, соскучился по крутым перфомансам. Дым-машина поместилась?       — Вполне, но вот сама сцена оставляет желать лучшего. Подгнила немного, — Ганнибал почесал шею, а потом недоверчиво глянул на Эйса. — Будь осторожен, если соберёшься скакать.       — Но укрепить-то можно? — Ди изогнул брови и сделал большой глоток кофе.       — Попробуем, конечно, но как бы чего не вышло, — брат тоже отпил кофе, но он оказался слишком горячим и крепким. Ганнибала перекосило, и первый раунд остался за Эйсом. Дьявол, что это вообще за соревнование?       — Помню, в детстве тебя на эту сцену было не вытащить, а теперь всё изменилось, — отец картинно вздохнул.       — Дело было не в сцене, — не стоило поднимать эту тему вообще, но ощущение грёбаного миража пора было как-то развеять.       — Верно. И не в тебе, Мёрдок. Теперь, когда я вижу, чего ты добился, стало ясно, что будь я помягче и выпивай пореже, ты бы достиг ещё большего. Или того же самого, но быстрее. Как и твой брат.       На несколько мгновений пропал дар речи. Вместо того, чтобы развеяться, видение «нормальной семьи» стало ещё отчётливей. Это пугало, как же это пугало! И радовало… Отец никогда не признавал свою вину, плохими были его дети, мир, капиталисты, инопланетяне в правительстве, но никогда не выпивка и не он сам. Конечно, это было сказано не просто так, а чтобы улучшить отношения, а это нужно для того, чтобы сынок-богатей обеспечил спокойную старость. Только как он додумался, что вообще можно сказать нечто в таком роде? Даже сыграть сожаления ему раньше было бы не под силу, а сейчас всё прозвучало так естественно, что на секунду показалось, будто это правда. Нет, конечно, нет.       — С выпивкой ты точно перебарщивал, бать, — Ганнибал ткнул их старика в плечо и засмеялся. — Но насчёт мягкости не знаю! Разве наш талант вышел бы на сцену без пары пинков? Вряд ли! Стал бы скинхедом, как я, и жил без забот.       — А вот и вышел бы! Я всегда любил музыку. Помнишь, в парке рядом с домом Дяди была раньше беседка с пианино? Я играл на нём сам, без всяких пинков, — гордо выпрямившись, Мёрдок пригубил кофе, аристократично держа чашку, то бишь оттопырив мизинец. О том, что слушатели уходили или даже упрекали десятилетку в попытках украсть пианино, заметив, кто именно играет, стоило умолчать.       — Какая прелесть! — широко улыбнулась Хильда, сделав брови домиком. — Правда, где бы мы все были без музыки?       — У Мёрдока талант. К музыке и к тому, чтобы достигать цели, несмотря ни на что. Убойный рецепт успеха.       Эйс положил руку на плечо и чуть потрепал, а потом, вместо того, чтобы убрать ладонь, повёл ей дальше, задев загривок и шею, и обнял, притянув к себе. Тело закоротило, к ушам прилил жар, перед глазами мелькнуло воспоминание о вчерашнем вечере, перемешанное со сценами из «Эмилии». Потом он отпустил, позволив вернуться в нормальное положение. Ганнибал смотрел немного осуждающе, как и положено брату, отец и новая маман только переглянулись с ухмылочками.       Не самые плохие, хоть и с прибабахом, родители, братец, который больше не сядет в тюрьму, небольшой и не самый прибыльный, но весёлый бизнес, даже парень есть — музыкант, актёр и фотомодель. Вроде как есть. Наверное, о такой жизни говорил Ганнибал. Голливудская мечта. Кажется, помимо 2Д, Нудл и Рассела, у него есть ещё одна семья. И если группы вдруг больше нет, у него остаётся вариант…       Эта мысль будто ударила своей ужасностью. Он что, готов смириться? Готов отказаться от стремлений? Готов себя простить? Нет. Нужно перестать обманываться, нужно покончить с миражами и съёмками на зелёном фоне. И начать с главной составляющей.       — О, наши инструменты сейчас привезут, — вдруг объявил Эйс, проверив пришедшее ему сообщение. — Пойдём посмотрим, что там намутили со звуком?       — Надеюсь, вы дадите Киби тоже выступить? Знай я, что ты притащишь механическую девочку, то дал бы ей свой Гибсон. А может, и не дал бы. Чёрт знает этих киборгов, — проворчал отец.       — Так это была ваша гитара? — удивился Эйс. — Отличная, надо сказать!       — Да вот, недавно начал лабать, чтобы было о чём потрещать с сыном. Зажимаю в протезе медиатор, и понеслась! Китом Ричардсом не стану, но повеселиться можно.       Нет! Нет, нет, нет. Надо было с этим срочно заканчивать. Никакой нормальной семьи, никаких малых бизнесов, никаких влюблённостей в выдуманных персонажей. Всё, баста.       — Идём, Эйс, надо подготовиться хоть немного. А Киби дадим мою розовую старушку, она любит сложные миссии. Сыграем с тобой басс-баттл, как тогда?       Он радостно согласился. Или изобразил радостное согласие. Сейчас они уйдут вместе за сцену, и там нужно будет высказать Эйсу всё, что ему нужно знать о том, как дерьмово он себя ведёт, как много врёт и манипулирует, как это всё жестоко и даже подло — играть на чужих чувствах, будто это кино какое-то! Долбаный ром-ком! Или фильм ужасов!       За сценой оказалось пусто, если не считать одинокой розовой гитары на стойке и пыльного Казио без пары клавиш. Мёрдок закрыл дверь, чтобы никто вдруг не вломился, и посмотрел на Эйса. Чёрные глаза, чёрные волосы, белая рубашка с вышитыми птичками, неизменный пояс с буквой «А» на пряжке, заправленные в казаки на небольшом каблуке тёмные джинсы. Он смотрел спокойно и чуть улыбаясь, будто держал в кармане роял флэш, зная, сколько у него власти. Это бесило и возбуждало.       — Ди… Эйс, то есть, ну, — вчера удавалось держаться, не позволять себе пойти на поводу эмоций, титаническими усилиями запретив себе утащить его с танцпола в туалет и сделать там всё, что он скажет. Вчера удалось, и то не совсем. — Я, вот, хотел сказать. Нужно, короче, — язык саботировал важный разговор. Все вчерашние попытки не ухнуть в очередной омут с головой провалились, даже паническая атака прошла зря. — Я хотел спросить тебя…       Ничего не получалось, он не мог сделать выбор. Почему всегда нужно делать выбор в пользу каких-то мучений? Почему вообще нужно делать выбор? Хотелось и дальше жить в иллюзии, будто всё хорошо, закрыть глаза и шагнуть в туман. Тело повело вперёд, а дальше случилась телепортация. Только что они стояли в центре комнаты, а теперь — у стены. Между ними было не меньше двух футов, а теперь бедро Ди оказалось между ног, а его язык — во рту. Вместо отповеди за голливудскую идиотию получались гнусавые стоны, потому что опять заложило нос. Атомы после телепортации никак не могли собраться в молекулы, их просто раз за разом растапливало жаром, и тело растекалось, как мишки гамми, забытые на торпеде тачки в солнечный день. Правда, любовник, который может перемещать в пространстве и объятиями превращать в мармеладную жижу — прекрасное дополнение к доброму трезвому отцу, милой музыкальной мачехе и строгому старшему братцу. Предел мечтаний. Как же хорошо. (Не)реально.       — Ой, чёрт! — Ди вдруг отстранился и снова схватил блямкнувший телефон. — Чувак с гитарами ждёт уже минут пятнадцать!       — Ещё и во времени, — Мёрдок хихикнул, приглаживая назад растрёпанную чёлку.       — Что?       — Телепортация.       — Да нет, ты просто классно сосёшься. И твой язык — это нечто, конечно. Длина даже не главное, дело в том, что ты знаешь свои сильные стороны и пользуешься ими. Ну, и длина. Да. А ты что смеёшься?       — У тебя сейчас лицо такое серьёзное было, как будто ты доклад читаешь. В Генассамблее ООН! Про мой язык! — под рёбрами странно дрожало, а по спине бегали мурашки, и ещё было дико страшно. Опять эта грёбаная беспомощность.       — Я б и на саммите НАТО прочитал, потому что хочу, чтобы мне завидовало побольше людей. И в Парламенте тоже, — он говорил это всё специально, зная, какие эмоции вызывает. Было уже поздно пытаться справиться с крепнущей привязанностью. Наверное, было поздно уже в момент поедания такос, которые Эйс принёс вместо того, чтобы потихоньку свалить. А значит, чем дольше он рядом, тем больнее будет потом, когда уйдёт.       Они забрали инструменты, потом какое-то время копались, пытаясь совладать с новыми колонками, потому что они никак не подключались к микшеру, искали шнур от усилителя, который куда-то задевался, пытались всучить Киби старую розовую гитару. Даже будучи в полной власти создателя и лишённой голоса, она умудрилась отказаться и в итоге реквизировала серебристую LTD у парня, который был готов на всё за фото с подписью и доказательство того, что киборг может стрелять изо рта. Увы, она больше не могла, но ничего не имела против фото и автографа.       Первый саундчек был ужасным, и Киби выразила своё мнение, заткнув уши и помотав головой. Сняв гитару, она подошла к микшерному пульту и задрала футболку. Все в зале и на сцене ахнули, но нет, киборг не собиралась заменить джем стриптизом, тем более у неё и груди-то в конструкции не было. Подцепив ногтями крышку на животе, скрывавшую высокотехнологичную гениальную начинку, девочка порылась в своих внутренностях, вытянула кабель и подключилась к видавшей виды акустической системе. Глаза кибернетического клона Нудл загорелись красным. Простояв так где-то минуту, она деловито отсоединилась, убрала кабель и опустила футболку, а потом бегом вернулась на место, снова взяла гитару и кивнула. А потом сыграла парочку потрясающе сложных риффов, с которых начинала разогрев настоящая Нудл. Звук был великолепным, и зал зашептался.       — Эй, стрёмный высокий чувак в углу! Я тебя слышал! — крикнул Мёрдок в микрофон. — Если собираешься украсть мою малышку и продать на аукционе, то сначала убедись, что застраховал своё хозяйство, потому что она его тебе оторвёт на раз-два.       Гул умолк, и они могли, наконец, поиграть. Начали с «Double Bass». Что может быть логичнее, если на сцене два крутых басиста? А ещё киборг, бородатый седой мужик в одних джинсах на ударных, дрищ-ботаник с акустической гитарой, хипповатая дамочка с укулеле, какая-то странная персона непонятного пола с дредами и трубой, похожие друг на друга, как близнецы, парень и девушка с дешёвыми электрогитарами. И будто сбежавшая из офиса мадам со скрипкой. Странно, что никто не принёс с собой рояль, лишь бы поучаствовать в джеме с легендой Сток-он-вонючего-захолустного-Трента.       В начале получалось так ужасно, что хотелось просто всё бросить, выпить шот водки, а потом, допустим, закинуть Эйса в кадиллак, отвезти в отель и там продолжить с ним вчерашнее с того места, где всё пошло не так. Словно не было ничего. Но всё было. Они не поговорили о том, что произошло, хотя очень стоило бы. Только как и что говорить, чтобы не сделать хуже? Наверное, иногда лучше держать рот закрытым и играть старательней.       Их с Эйсом техника и свехчеловеческие знания киборг-Нудл, конечно, вывезли джем. Непонятная какофония постепенно превратилась в подобие музыки, а потом у близняшек с гитарами из скупки и скрипачки даже прорезался талант. Классический фа минор и три аккорда на основе первой, четвёртой и пятой ступеней гаммы. Это было что-то очень эпичное и даже пугающее, о призраках, чудовищах и фатализме. И немного о космосе. А если ещё наложить на это всё реп или даже круче — ямайский реп, снова соединить несочетаемое, то вполне мог получиться хит. С мелодией обязательно нужно будет поработать, потому что она идеально вписывалась в концепт нового альбома!       Который было не с кем записывать, потому что его группа либо мертва в прямом и переносном смысле, либо им слишком хорошо без басиста. Нашли нового, переименовались в «Орангутанов» и стригут бабло и славу.       О, нет, слишком жестокая мысль. Без их лидера им не хватит ни креативности, ни дисциплины хоть что-то довести до конца, он их знает, ещё как знает, ничего они одни не смогут. Хотелось верить, что не смогут. А ещё захотелось выпить, потому что на мгновение вернулось ощущение глубокого одиночества и никчёмности. Несмотря на то, что Эйс стоял в паре футов. Играл, прикрыв глаза и чуть показывая в улыбке белые зубы, и было как всегда не понять, чувствует он что-нибудь или нет. Скорее, нет. Держит себя в узде, и просто ждёт, когда мир упадёт к нему в руки.       — Я пока всё, пожалуй, — воспользовавшись минутной передышкой, Мёрдок снял гитару и покрутил затёкшим плечом. Из зала донёсся неопределённый гул недовольства — никто уже давно не работал, все только выпивали и слушали музыку. — Нет, ребята, бесплатное шоу закончилось. Бронируйте себе столик на вечер перед Концом света. Обещаю, что пущу деньги на благотворительность в пользу самых лучших стриптизёрш Британии!       — После такой дотации они все побросают работу. Подожди, давай сыграем ещё одну композицию, — Эйс посмотрел так же, как смотрел вчера на танцполе. Пристально, жадно и до стыдного сексуально. — Моего авторства. Ты её ещё не слышал.       — Ого. Тогда у меня только один вопрос: почему я ещё её не слышал?       — Она не такая, как «Шоссе к мечте», мне нужно было дозреть. И услышать, что ты умеешь играть на клавишных. Я написал основную тему, но у меня в группе только Ральфи умеет, и то средне, а ты мог бы сейчас прочитать ноты и сымпровизировать. Сможешь ведь? Пожалуйста-а.       — Ну, ты ещё снова котика покажи!       — Мяу, — он приставил ладони к голове, изображая уши, похлопал глазами и облизнулся. Медленно провёл языком по губам, заставляя бороться с желанием снова прикоснуться к ним своими.       — Ладно! Сейчас вытащу тот Казио, а ты пока дай мобильник Киби, она тоже может читать ноты.       Поскорее сбежав за сцену, Мёрдок выдохнул, вытер рукавом слой грязи со старого синтезатора и обмотал вокруг него шнур, чтобы удобнее было нести. На самом деле Ди вовсе не был похож на котика, скорее на того хитрого и опасного ящера из «Парка Юрского периода», который ещё стучал огромным когтем по полу и шастал по кухне. Умная тварь и очень опасная, которая всем нравилась. Нудл всегда болела за команду рептилий и кричала «фу-у-у!», когда детишкам удавалось ускользнуть. Но хрен тут вырвешься из когтей! Ещё одна песня, как же. Будет ещё веселее, если она окажется про любовь. Что вообще любовь для Доменико? Дешёвая мелодрама, «мыло» для домохозяек или вообще шекспировская трагедия с плохим концом? Он слишком не такой, чтобы быть поклонником «долго и счастливо».       Казио и подставку тащить одновременно явно не стоило — от усилий на лбу выступил пот, а нос стало опять закладывать. Может, правда пора сделать ещё одну пластику, пожертвовать фирменным изломом переносицы в пользу лёгкого дыхания и заняться спортом? Брат же так сделал — и жив-здоров… Вот, опять мысли о том, чтобы сдаться! Нельзя, прочь, плохие мысли! Его место — на сцене и в зале вручения Грэмми, а не по ту сторону стойки деревенского бара.       На сцене кроме Эйса, Киби и бородача за барабанной установкой никого не осталось: все ждали исполнение гвоздя вечера внизу. Отец, Хильда и Ганнибал сидели за ближайшим столиком, гордые, как гвардейцы Её Величества. Это смущало, и хотелось быстрее спрятаться за музыкой. К счастью, подошёл Эйс и вручил смартфон.       — Не слишком хорошо видно, — пришлось сильно напрячь зрение, чтобы разобрать плохо сфотографированные наброски мелодии. — Но ничего, ты же хотел импровизацию! Там про любовь, надеюсь?       — Про выбор. Давай сыграем, а то я умру, если через пять минут не выкурю сигаретку, — Ди улыбнулся как-то странно, даже вымученно. Вряд ли дело было в никотиновой ломке, но и явно не в том, что он устал от джема. — Ну что, все готовы? Раз, два, три, раз, два, три, четыре!       Быстрый чёткий ритм, снова тяжёлая басовая линия с самого начала интро, а гитарная наоборот — тревожная и напряжённая, словно сейчас порвётся. Киборг удержала её, а Эйс наклонился к микрофону.       — Let's run across the rooftop       Let's wrap ourselves in striped scarves       Let's watch the sunrise together       Let's paint the sky with Holi colors, — он пел, немного приглушив голос и даже проглатывая некоторые звуки, будто произносить слова ему было слишком сложно. Именно эти слова?       — Let's broke the emergency brake       Let's step off the rails       Let's become hermits       And live in seclusio-o-on, — о, какое милое и нарочито робкое предложение поверить ему и прыгнуть в бокал горящего абсента, чтобы упиться эмоциями и счастливо утонуть. Красивое продолжение Голливудской мечты. Нужно решать быстрее и ещё при этом играть свою партию.       — Because it's a vicious cycle,       Where do you turn when faced with the choice of heaven or hell?       Desperately seeking your help, I can no longer handle this alone.       It's my problem, my fault, my problem my choice again       Burning from within, I'm consumed by the fire.       Так интенсивно, сильно, будто решение уже принято, будто они уже отдались эмоциям, утопились в лаве и лишь потом задумались, что назад пути нет. Правда они этого хотят или просто наивно верят, что смогут так спрятаться от боли внутри?       — I'm consumed by the fire, — повторив припев несколько раз, Эйс отпустил гитару и, взявшись за микрофон, выпрямился и посмотрел будто поверх зала. — It's my problem, my fault, my problem, my choice again…       Его голос без музыкального сопровождения прозвучал слишком одиноко, и вместе с аплодисментами по позвоночнику прокатился холод. Нет, этот выбор был не между Адом и Раем, хорошо или плохо, а между видами смерти, причём одинаково ужасными. Принять роль в его кино и тоже жить где-то между «Эмилией» и реальностью, выпить друг друга, а в процессе вместе разрушиться до основания, или вернуть его на землю прямо сейчас, вытрясти правду, содрать с броненосца шкурку, облизать нож и успокоиться, вернуться в свой вакуум на Воббл-стрит и тихо умереть, завернувшись в ковёр. Завещать построить для своей мумии пирамиду, хотя бы небольшую. Или ничего не выбирать. Сделать хоть раз так, как обещал, никого не убить и не покалечить, не разрушить ему жизнь так же, как разрушил её Стюарту, Расселу и Нудл. Тем, кто был ближе и дороже всех, своим бэндмэйтам. А Ди, его что, ждёт такая же участь просто потому, что он вдруг стал нужен не тому человеку? Нет, он заслуживал нормальной жизни, просто сам этого будто не понимал.       — Эта композиция — второй сингл из моего альбома «The Inside». Как тебе, Мёдз? Она немного сырая, потому что я мало играл её, и если бы ты помог мне немного её подрихтовать и записать, ну, из-за клавишных, было бы круто, — Эйс смущённо пожал плечами и смотрел не в глаза, а немного мимо. Некоторые актёры умели даже румянец изображать. Он тоже умел.       — Ещё бы, — подмигнув, Мёрдок взял со стойки микрофон. — Если кто ещё не знает его, то спешу представить моего протеже: Эйс Ди Копулар, звезда экрана, скромная фотомодель и капец какой талантливый музыкант. Когда я брал его с собой сюда, в Сток, то был на газибиллион процентов уверен, что он скоро станет покорителем не только женских сердец, но и свежих чартов! — закинув руку на плечи Эйса, Мёрдок притянул его к себе. Разгорячённый, немного дрожит от волнения. Наверное, это последний раз, когда они так близко. — Вечеринка уже совсем скоро, и я хочу, чтобы «Рука Мидаса» показала там, как превращает музыку в золото. Несколько песен для разогрева публики, а? Думаю, ты должен позвонить своим ребятам прямо сейчас, не теряя времени. Спорю, твоя крошка Бет и не верила, что я выполню свою часть сделки, вот она обрадуется!       Только что податливое тело Ди мгновенно окаменело. И, кажется, он перестал дышать.       — Она точно не поверит! Подумает, что ты меня чем-то накачал, или сам принял что-то убойное, — его голос прозвучал немного странно, а спустя мгновение на побледневшем лице появилась знакомая жуткая улыбка. — Приберёмся на сцене, и я позвоню.       — Да забей, зачем таскать всё туда-сюда? Или пусть Киби наведёт порядок. Пойдём лучше перекурим?       — Окей.       Велев киборгу убраться и заодно ещё раз проверить всё оборудование и поблагодарив драммера за участие, они спустились в зал и приняли заслуженные похвалы. «Молодец, сынок, всегда знал, что ты у меня будешь звездой!» «Вы выглядели так круто и мило, песня просто прекрасная, Эйс!» «Ну, ничо так, ничо так, сопливо малость, но сойдёт для конкурса талантов!» Мираж ещё пытался обмануть, но решение уже было принято, и власть иллюзий растворилась. Да, решение не решать — тоже решение. Смешно даже. Когда-то, наверное, подобное уже случалось, но слишком давно. Думать только о себе и своей сиюминутной выгоде куда приятнее, чем о последствиях для себя. И для других. Ди будет лучше с его группой, и уж точно легче.       Курили у чёрного входа в паб, молча. Конечно, Ди был достаточно умён и понял, в чём был смысл сказанного, причём сказанного не наедине, а в микрофон, чтобы никаких «ой, заберу слова назад». А сигарета не помогла, и вторая подряд тоже. Тело сопротивлялось, тело было в ломке по прикосновениям, это было, словно только что ты раскурил косяк охренительной травы, но тут из-за угла выруливает коп, и твоя прелесть отправляется в урну. И копа этого зовут совсем не Совесть.       — Думаешь, так правда лучше? — вдруг спросил Ди, не поворачиваясь.       — Ты слышал отца. Он сказал правильную вещь… Ну, что будь у меня условия, то я бы достиг своих высот в борьбе, куда без неё, но не стал бы таким… Таким, уф, — мерзким алкашом? Тупым мудаком? Бесполезным психом? Моральным инвалидом… — мне было бы проще, и со мной было бы проще. И я хочу, чтобы у тебя появились условия. Дерьма тебе в жизни хватило, и мне совсем не хочется добавлять. А Бет, она тебе подходит. Просто потолкуй с ней, объясни, что если будет так сжимать твои яйца, то они отвалятся, и она сама же останется в дураках.       — Ладно. Ты прав. Пошли выпьем? Могу снова за тобой последить.       — Не надо, если и буду, то только нулёвку. Та, которую приносил Тони, ничего. Не запомнил название?       — Не-а. Спроси у Хильды.       Эйс затушил сигарету о крышку большого мусорного бака и выкинул бычок, а потом улыбнулся и вернулся в бар. Кино кончилось, хронометраж, казалось бы, два с лишним часа, а они пролетают быстрее, чем успеваешь насладиться. И нельзя посмотреть ещё раз. Нельзя поцеловать ещё раз, даже полапать нельзя. Какая жесть…       — Ай, — выронив окурок, который истлел почти до пальцев, Мёрдок помахал рукой. — Лучше так, потом будет только хуже, ты сам знаешь. Ну и что. Это для тебя просто аттракцион. Я не хочу. Просто не хочу. Дьявол.       В последний раз он говорил сам с собой, когда сидел в маяке на Пластиковом пляже. Бухой, в слезах и в психозе. Нет. Кончилось, это всё кончилось! Нудл, если жива, потом скажет, что сегодня он поступил ответственно.       Посетителей в пабе уже почти не осталось. Эйс стоял за стойкой бара и о чём-то говорил с Хильдой, снова широко улыбаясь, но стоило подойти, он забрал бокал и показал им в дальний угол.       — Твой брат что, умеет играть в покер?       — В покер? — Мёрдок проследил направление. И правда, Ганнибал, его ребята, отец и ещё парочка незнакомцев резались в карты за большим столом. — Не знаю, вряд ли у него хватит мозгов для этого.       — Ну тогда мне не грех немного разорить твоё семейство.       — Уговори Ганна поставить его шиномонтажку, будет весело. Я однажды выигрывала у него в монополию, и он начал ставить свои реальные активы. По правилам, весь его бизнес должен принадлежать мне, — поделилась Хильда. Великий Сатана, они ещё и в настольные игры теперь играют?       — Если выиграю у него, то заставлю написать на тебя дарственную. Правда, начинать надо с чего-то помельче, а у меня совсем нала нет. Можешь занять, Мёдз? Я за всё время тут ни одного банкомата не видел.       — Да… Пятьсот фунтов хватит? — порывшись в карманах, Мёрдок с облегчением нашёл бумажник и вытащил несколько мятых банкнот. Почему у других людей деньги всегда были красивыми и хрустящими, а у него — как из жопы? Секрет…       — Вполне хватит, — Эйса устроил этот комок бумаги, и он забрал деньги, всё-таки коснувшись пальцами, и обжёг. «I'm consumed by the fire». Может, взять слова назад? — Я позвонил Бет, кстати. Она правда удивилась, думала, мы тут просто бухаем целыми днями.       — А мы, видишь, какие ответственные, ага, — Мёрдок через силу ухмыльнулся. Боль нарастала волнами, и нужно было скорее принять хотя бы безалкогольное плацебо. — Удачи. И не вздумай продуть мои бабки!       — Не волнуйся. У меня есть стратегия.       Посмотрев холодно и безразлично, Эйс ушёл к карточному столу, и оттуда послышался его ровный уверенный голос, а затем — ворчание Ганнибала и восклицания отца. Наверное, для вечеринки стоит нанять хорошего крупье.       — Можно мне безалкогольное? Оно в такой зелёно-белой банке с лепреконом, кажись.       — Это? — мачеха достала из холодильника баночку. — Только тут не лепрекон, а фея.       — Ну извините, в темноте не рассмотрел, — забравшись на банкетку, он отпил несколько глотков из наполненного бокала, а потом подпёр пивом подбородок. Хильда настороженно посмотрела на него, но ничего не сказала. — А не слышала, Эйс правда позвонил своей девчонке?       — Он разговаривал с кем-то, кого называл «Солнце». Это она?       — Она. Красивая сочная девочка. Вокалистка в его группе, поёт и выглядит шикарно, — остро кольнула бесполезная ревность. Нужно было это отпустить.       — А я, честно сказать, подумала, что Эйс — твой парень, — прошептала Хильда и на всякий случай огляделась. Никто не подслушивал. — Вы казались хорошей, эм, парой.       — Да нет, это всё в рамках гей-подколов, если ты понимаешь, о чём я. И, раз обещал продвигать его группу, то должен это сделать. Пытаюсь расти над собой и думать. В смысле над тем, как другим будет лучше.       — Есть способ попроще: спросить этих других, как им будет лучше. Но в этом случае я с тобой солидарна. Я была бы в бешенстве, если бы Якоба увёл какой-то парень.       — Вот! А у него ещё и группа на неё завязана… Конечно, Ди и сам неплохо поёт, но раз уж он так решил, что нужен женский вокал, я это уважаю, и мы всё равно друзья, и вообще, нельзя вместе заниматься музыкой, ничего друг к другу не чувствуя, так ведь?       — Определённо, — Хильда улыбнулась и занялась другим посетителем.       Показавшееся таким вкусным в ночи на старом школьном дворе типа-пиво на поверку выходило каким-то испорченным лимонадом типа того, которым обманывают детей, объявляя, что это — настоящее шампанское. Или дело было не в пиве. Они пили с Тони Кулачищи Чоппером, который стал кротким служащим, разговаривали по душам с Эйсом, словно, наконец, сблизились достаточно, чтобы доверять друг другу правду. Вернее, он говорил правду и надеялся, что Эйс делает так же. И что он тоже не готов сейчас остаться в одиночестве, и что скажет что-то вроде «Да ты сдурел, какая группа, какая Бет, мы же ещё даже не потрахались, как следует!» Что угодно, но только не безликое «ладно».       — Йу-ху-у! Куш мой! — вдруг крикнул Ганнибал, заставив оглянуться. Брат помахал руками, а потом придвинул к себе горку мятых фунтов. Вот дела. — Что-то ты не оправдываешь свою кликуху, Эйс.       Тот ответил нечто, заставив всех засмеяться, а потом поднялся и подошёл. Глаза у него светились, на лице застыла улыбка во все зубы, щеки горели, а грудь вздымалась. Кажется, покер производил на Эйса больше эффекта, нежели выступления или там какие-то поцелуи. Пошёл играть и думать забыл, что между ними что-то было. Что ж, каждый справляется, как может.       — Ты что, всё-таки продул моему братцу?       — Не делай поспешные выводы. У меня есть стратегия, просто пришлось немного её изменить. Можешь занять ещё? Не бойся, я всё верну, даже если проиграю. Я всегда возвращаю. Мёрдок? Ты же не думаешь, что твой брат правда играет круче человека, которого зовут Эйс?       — Да ничего я не думаю… Хорошо, уговорил, — это всё выглядело довольно странно, но было лучше, чем если бы он сидел рядом грустный и потерянный или заставлял бы объясняться. — Держи. Тут фунтов двести, наверное, и ещё доллары. Заставь Ганна всплакнуть, я в тебя верю.       Эйс схватил деньги и, не сказав больше ничего, почти бегом вернулся за стол. Там снова смеялись, потянуло дымом. Выходит, своим тут можно курить? Прекрасно.       — Хильда? А есть пепельница?       — Да, — закатив глаза, она пошарила на полках и вытащила одну — старую и засаленную. — Это твой папаша начал. Ты посмотри на него! Старый пердун заработает себе рак лёгких.       — Вряд ли это его убьёт, — оглянувшись назад и не увидев ничего нового, Мёрдок вытащил сигареты и спички. — А как вы так с отцом сошлись?       — Когда он вышел из тюрьмы и немного поправил дела, то стал искать себе управляющего на пивоварню, а я пришла на собеседование. Знаешь, мне не очень-то нравятся офисы, люблю быть среди обычных людей, делать что-то с ними наравне. Именно это и предлагал Якоб. Да, он сложный, и я верю, что он плохо обращался с тобой и твоим братом в детстве, и понимаю твои чувства, но сейчас он работает над собой, и меня это устраивает.       — На самом деле у нас с ним не всегда всё было так уж плохо. У меня просто горела идея, что девушки любят плохишей с ужасным детством, и описал в биографии только плохое. Но вот, допустим, та розовая гитара, которая хранится за сценой. Она — мой первый личный инструмент, и даже не украдена, а куплена на деньги, которые я случайно выиграл в лотерею. По тем временам мальчонке вроде меня вытащить приз в сто пятьдесят фунтов было чем-то немыслимым. Не в силах думать ни о чём больше, я побежал в скупку за гитарой. О, я давно смотрел на эту крошку и был настолько счастлив держать её в руках, что вечером не выдержал и рассказал брату. Ганн рассердился, потому что это были большие для нас деньги, которые я потратил, по его мнению, зря, хотя сам вечно болел из-за промокавших ботинок. И вот брат сдуру доложил отцу, хотя тот мог просто отобрать гитару, продать её, а деньги пропить. Но нет! Вместо этого отец разрешил мне играть в гараже! А потом ещё поднапрягся и прикупил нам с братом зимнего шмотья.       — Чёрт! Обожаю такие истории. Надо вынести эту гитару в зал и поставить на стенде, как экспонат. Она это заслуживает! О, а вот и наш благодетель. Якоб! На тебе лица нет, что случилось?       — Семьсот фунтов. Семьсот, мать их, фунтов я сейчас продул его парню, — встав рядом за стойку, отец очень больно ткнул в рёбра. Всё, милые истории закончились, нашёл виноватого! — Скажи ему вернуть мне бабки. Вот хитрый итальяшка! Я думал, он лох, а оказалось!       — Эйс не мой парень, — ну вот, признал, а легче не стало. Неужели придётся напиться, чтобы хоть немного отлегло?       — Твой. А вообще, мне насрать, Мёдзи, я просто хочу свои деньги назад, это был дружеский матч. Так что жду возврат — от тебя или от него. И сходил бы ты присмотрел за ним с братцем, что-то они с Ганнибалом рамсят.       — Да брось, Эйс справляется с тётей Пэйм, что ему мой брат?       — У-у, ну, тогда ладно. А глянь, какую штуку я подарил твоей новой матушке на годовщину? Крутая, каждый раз любуюсь, — отец кивнул на стоявшую на полке лампу в виде неоново-жёлтого Сатурна, вокруг которого вращалось два розовых кольца. Украшение совсем не подходило интерьеру, но выглядело интересно. — И если спросишь, при чём тут годовщина, то это — символ. У нас кольца, у Сатурна кольца, и вот мы типа делаем любовь.       — Saturns about to make love,       And I’m just a heartbreaker,       All my life… — фа минор, три аккорда, образ Стю, поющего эти строки где-то в космосе… Нужно было срочно всё записать!       — Эй, какого хера! — вдруг закричал кто-то. Они с отцом резко обернулись. — Полегче, парень, ты что завёлся?!       — Я ничего не подтасовывал. Это мой выигрыш, завали. Завали, Ганнибал.       — А что, я попал в точку, да? Такой скользкий тип, как ты, честно играть не станет.       Эйс и Ганнибал стояли друг напротив друга в опасной близости, напряжённые, вздыбленные и едва не рычащие, словно ротвейлер и доберман. Ещё секунда — и сцепятся. Остальные игроки жались в стороне, боясь и оставаться, и текать.       — Что случилось? — подбежав ближе, Мёрдок остановился рядом с ними, но влезать между было слишком опасно. — Кто кому проиграл?       — Да к херам деньги, я не хочу, чтобы этот тип вообще подходил к тебе, брат.       — Хочешь ещё поиграть в счастливое семейство? Вы ему — никто.       — Зато ты, я вижу, любовь всей жизни! Очередная сучка-на-час.       — Перестаньте! Хватит, нахрен! — Мёрдок взмахнул руками, но его будто не видели. Стало страшно, что-то могло случиться. Наяву, а не в кино.       — Ты мне должен три штуки. Я серьёзно, давай деньги, — одну руку Эйс протянул вперёд, а другую держал в кармане. На его лице была написана зашкаливающая ярость, глаза мерцали, а в позе читалась готовность броситься в бой. — Ты мне проиграл. И брата тоже.       — Пошёл ты!       Ганнибал оттолкнул ладонь Эйса, а потом начал замахиваться для удара. Ди поднырнул под татуированный кулак, а в его спрятанной руке блеснул нож. Дьявол!       Кинувшись вперёд, Мёрдок пихнул брата в сторону, а сам едва успел перехватить лезвие ножа. Неправильно, и оно сразу порезало ладонь, но боль ещё не пришла, и мышцы пока слушались. Удар в локоть — и Эйс ослабил хватку, так что удалось вывернуть из его пальцев оружие, а потом пинком под колено кинуть на пол. Теперь они с братом оба сидели на полу, ошеломлённо пялясь друг на друга, с ручки ножа на пол медленно капала кровь. Но, кажется, порез был неглубоким. Полотенце, которое дала Хильда, оказалось очень кстати.       — Вставай, вставай, пошли на воздух. Поднимайся! — взяв за левое плечо, Мёрдок заставил Эйса встать на ноги. — Идём подышим.       Почти на себе дотащив до чёрного хода, Мёрдок открыл дверь, оставив на ручке кровяной след, и выпихнул Эйса на улицу. Слишком грубо, и тот едва удержал равновесие, схватившись за стенку, но нежностей он сейчас не заслуживал.       — Ты какого хера творишь?! Крыша поехала?! — нужно было, чтобы он сконцентрировался, но толчок пальцами в лоб не помог. Эйс смотрел куда-то мимо. — Я, блядь, тебя спрашиваю! Что случилось?!       Ответом было молчание. Ну, конечно, что ещё можно было ожидать? Он просто стоял, сжимая кулаки, сжимая челюсти и глядя в пустоту. Стоял прямо в луче фонаря, будто под софитом. Только они не на сцене, а в реальности!       — Ты хоть понимаешь, что пытался сделать? Против кулаков ножом не машут! Да, Ганн не следит за языком, но это что, повод ему кишки выпустить? Он — мой брат! Брат! Ну, что ты молчишь? Ты бы загремел на пятнашку, если бы его порезал, сечёшь? И нахрена ты вообще нож притащил? Для чего? Эйс! Ты меня слышишь? Что с тобой?!       Может, он не слышал, а может, и слышал. Стало как-то страшно. Эйс никогда таким не был, никогда не действовал так странно, не выглядел тем, кто может сделать что-то необдуманное и таскает в кармане нож просто на всякий случай. Это пугало. Может, Ганнибал был прав в своих опасениях? Нет, нет, не может быть!       Протянув руку, Мёрдок хотел взять Эйса за плечо и потрясти, но успел только прикоснуться и ощутить, как его колотит. Отпрянув в сторону от прикосновения, Ди натолкнулся на мусорный бак, развернулся к нему и блеванул прямо в мусор, а потом едва не свалился следом. Не дав выброситься к отходам, Мёрдок подхватил его и зашипел от боли в порезанной руке.       — Сто-ой, куда собрался? Нечего тебе в помойке делать, — так себе причина для объятий. Но Эйс больше не отбивался хотя бы и дал хорошенько сжать себя. У него сердце колотилось, как бешеное. — Давай, успокаивайся. Ди, слышишь? Приходи уже в себя, а? — нос снова заложило, ладонь пульсировала. Что с ним делать, как помочь, как это прекратить? Из двери паба выглянули друг над другом Хильда и отец, но и без их беспокойства было страшно. Хорошо, что отец понял по взгляду, что не нужен сейчас, и утянул жену назад. — А пока ты играл, знаешь, отец мне штуку прикольную показал, планета Сатурн, типа, и он придумал, что кольца Сатурна — это как обручальные кольца. Даже не знаю, как ему пришло это в голову! А у меня сразу всё в припев нового хита сложилось. Наш джем, плюс твоя песня, плюс подарок на годовщину. Отвал башки да? Я давно столько вдохновения не ловил, как тут с тобой.       Попытка отвлечь не помогла. Кажется, стало даже хуже, дыхание Эйса сбилось, он оттолкнул от себя, хоть и слишком слабо, чтобы преуспеть. Не то, всё неправильно, так только больнее. Из-за чего вообще всё произошло? Неужели ему не всё равно, а игра в покер должна была стать заглушкой, которая не сработала? Брат ляпнул что-то не то, и плотину прорвало. Но это только догадки! Эйс никогда не заводился на пустом месте, почему в этот раз дела пошли плохо? По-прежнему ни единого слова, ни объяснений, ни извинений, только дрожь и взгляд на две тысячи ярдов. Дерьмо, лучше бы он устроил скандал или разрыдался, чем вот это.       — Так, слушай. Знаю, ситуация херовей некуда, но мы всё разрулим. Все же были свои, верно? Я поговорю с братом, объясню, что… Ну, что-нибудь объясню, придумаю, я это умею, чтобы перестал бычить и как-то пережил, что должен тебе денег. И вообще, чёрт с ними, с деньгами, пусть забирает, вы же ради процесса играли. Кто знал, что он проигрывать не умеет? Ты точно не знал. Я обещаю, что всё порешаю. С братом всё в порядке, со мной всё в порядке, и с тобой тоже будет в порядке. Нет, даже шикарно будет. Честно, слышишь?       Кажется, новая тактика помогала. Ди немного расслабился и уткнулся в плечо, принял поглаживание по спине и волосам. Может, он подумал, что позвать его группу — это не просто точка в незадавшихся отношениях, а целое предательство? Он спел песню, которую долго не решался сыграть на публике, надеялся быть принятым, и тут вдруг — точка? Если это действительно так или хотя бы близко к правде, то ему, выходит, было очень больно.       — Может, я неправильно что-то сказал, но я просто хотел выполнить то, что пообещал, — вина будто впивалась в спинной мозг, распространяясь по всему телу. Как ему объяснить, как теперь оправдаться? — Я правда хочу, чтобы у тебя всё сложилось. Потому что у меня есть имя и деньги, но нет других важных вещей. Я пытался себе доказать, будто могу и без них, но оказалось, что нихера не могу, и мне стало страшно. А когда мне страшно, то я делаю всякую хрень. И это не у меня одного так, представь. Нормальная реакция. Зато есть опыт разгребать. Вот и тебе покажу, как. Мне это нравится, ты мне показываешь что-то, потом я тебе, затем наоборот. Выплывем.       Выдохнув, Эйс медленно отстранился и встал прямо, опустив голову и обхватив плечи руками. Он немного покачивался, на бледном лице горели пятна, а взгляд упирался в землю. И даже в этом ужасном состоянии он был таким красивым. Настолько, что в компании стыда прилило возбуждение. Захотелось раздеть и трахнуть его прямо здесь и сейчас. Нет, не сейчас и точно не здесь, но как ещё объяснить свои чувства, чтобы было понятно?       — Не знаю, как сказать, но вчерашнее, хоть и вышло криво, для меня кое-что значит. В том смысле, что я не бросаюсь на всех подряд, как можно подумать. Сценический образ! На самом деле мне непросто с этим, так что не бери в голову. Ты ни в чём не виноват, правда. Окей?       Он шмыгнул носом и кивнул, а потом вздрогнул и спросил:       — Это чья кровь? — Эйс сначала посмотрел на свою рубашку, где на белом отпечаталось красное, а потом — на руки, и всё-таки поднял взгляд. В широко открытых глазах дрожал ужас.       — Всё нормально, это моя. Нож неправильно схватил и немного задел палец. Всё нормально, — взявшись за узелок, Мёрдок передвинул повязку из полотенца, чтобы пропитавшаяся кровью сторона оказалась сбоку. Болело ужасно. По-хорошему, стоило бы наложить шов, но только не сейчас. — Как у тебя голова, кружится? И опять я тебя по ноге пнул, извини. Обопрись на меня и пошли к машине. Только не висни! Вот, случилась всё-таки Хиросима, ну и что? А то, что после неё заключили мир. Историю учил в школе? Мне вот очень нравилось, хотя преподша была с дико мерзким голосом и дубасила меня указкой. Пойдём, пойдём, в «Собаке» отец с женушкой сами разберутся.       — Гитара, — он попытался не дать себя увести, но возвращаться сейчас было очень плохой идеей.       — Ничего с ней не случится, и с остальным тоже. Позвоню Хильде, чтобы присмотрела за ней и Киби. Мне она даже нравиться стала, вот как. Двигай булками, поехали в отель. Расслабишься, ванну примешь, выспишься, а завтра уже будем разбираться. Видишь, я даже не спрашиваю ничего? Всякое бывает, это факт, ты, главное, успокойся сейчас.       Как-то доехали до отеля. Эйс продолжал отмалчиваться и отрешённо смотреть в пустоту. Было так страшно за него, весь мир перекосился и встал с ног на голову. Можно представить Мёрдока Никкалса в такой ситуации, ведь она была такой типичной для того, кто продаёт неисправное оружие пиратам и надеется, что они не захотят отомстить, но не для кого-то вроде Эйса. Он должен был стать тем, кто отбирает нож, не наоборот. Но, может, именно за этим он поехал сюда, в Сток? Не за продвижением группы или шансом потрахаться со звездой, а чтобы побыть рядом с кем-то, в ком увидел себя?       Решение не решать было не верным решением.       — Так, иди в ванную и приведи себя в чувство, а я пока перемотаю руку чем посвежее. Думал, придётся поливать рану водкой, как в кино, но уже даже кровь остановилась, — пропустив Эйса в номер и войдя сам, Мёрдок закрыл за ними дверь. — Только дай обещание, что не попытаешься утопиться в джакузи.       — Хорошо, — Ди даже улыбнулся, совсем немного и вымученно, но всё же.       — Тогда вперёд! Мне ещё звонить туда и сюда. Pronto, pronto!       Эйс закрылся в ванной и включил воду. Пусть побудет один и выдохнет. А пока — немного приготовлений. Время летело слишком быстро, а нужно было успеть столько всего!       Спустя минут тридцать выйдя из ванной, в майке и спортивных брюках, с мокрыми волосами и опухшим лицом, Эйс замер, уставившись на устроенную на кровати поляну. Три разных и офигенно ароматных пиццы только что из печки, крафтовое пиво — не «White Light», два стаканчика с ореховым капучино, попкорн и уже включённая плазма, готовая к сеансу.       — Давай ко мне сюда, — Мёрдок похлопал перебинтованной рукой рядом с собой. — Не знаю, какой ты предпочитаешь релакс, но пожрать в кровати под киношку — это нечто универсальное.       Ди потребовалось несколько секунд, чтобы решиться, но он всё-таки подошёл и аккуратно, чтобы не снести поляну, сел и скрестил ноги.       — Что будем смотреть? — взяв пульт, Мёрдок переключил на Нетфликс. Эйс сидел замерев, будто боялся двинуться и развеять иллюзию того, что не случилось ничего ужасного, смотрел на пиццу и опять молчал. — У тебя пять секунд, или я включу «Зловещих мертвецов 2». Пять. Четыре. Три. Два. Два с половиной.       — Тут же есть кабельное? Включи «Дискавери».       — О, да, мой пример заразителен. Хорошо.       Они посмотрели на истязаемого москитами Беара Гриллса, шаставшего где-то в Амазонии, потом про морских котиков, которые чилят на Галапагосах, а не работают в спецназе, жевали пиццу, пили кофе и пиво. Взаимоисключающие штуки. Как обычные уверенность и хладнокровие Эйса против его же внезапных взрыва ярости и уязвимости. А может, и не взаимоисключающие. Нужно было думать раньше, думать не только о том, как будет проще и менее страшно. Просто и не так страшно — вот настоящие причины решения. Но песня была не об этом. Ди сказал, что больше не справляется один, а в ответ услышал, что ему придётся делать это и дальше. Позвать свою группу и играть новую роль, показывая доёбистой малышке Бет, что у него ничегошеньки не было с подвернувшейся супер рок-звездой. Тут у кого угодно крышу сорвёт.       Нет, а что, что нужно было сделать? Послать всё в дьявольский котёл, запереться с ним в номере и объявить секс-марафон? Поговорить и объяснить, почему так не получится? Спросить, чего Эйс сам хочет, как ему будет лучше?       — Я не хочу больше. А ты? — он отложил недоеденный кусок пиццы и закрыл коробку.       — Вроде тоже. Спусти всё вниз, и хрен с ним, утром уберём.       — Мёрдок. Мёдз, прости. Я не знаю, не знаю, как так вышло…       — Сейчас ничего не хочу слышать. Завтра. Всё завтра.       Ди кивнул, молча собрал коробки и бросил под кровать, а потом снова замер, явно борясь с собой, сглотнул и всё-таки лёг рядом, забрался под одеяло и прижался к плечу. По телу будто пустили три раза по двести двадцать.       — Не выключай пока, ладно? — пробормотал он куда-то в шею и замер, чуть дрожа. Потом вздрогнул крупнее, со срывающимся дыханием, и ещё, но даже толком всхлипнуть себе не позволял, не говоря уже о слезах. Было так странно одновременно чувствовать его боль, которая даже не получала выхода, и радоваться тому, что это точно не игра, не попытка изобразить эмоции, которых на самом деле нет.       Противоречивые переживания и горячее тело Ди в такой опасной близости просто выворачивали наизнанку.       — Я понял, о чём ты пел и что предлагал мне. И подумал, что не смогу. Что если соглашусь, то не вытащу тебя из огня и ничем не помогу, только сделаю хуже и ещё сам сгорю заодно. Но я могу попробовать. Если ты захочешь и сделаешь скидку на то, что я всё время ошибаюсь, а потом чувствую себя последним дерьмом. Прости. Я не жду ответ сейчас, но ты подумай, ладно?       Ди размышлял, замерев, несколько слишком долгих секунд, но потом прошептал что-то похожее на «окей», получил свой поцелуй и через какое-то время уснул.       Мёрдок лежал, стараясь не двигаться, и смотрел в потолок. Нудл не раз засыпала у него на плече в детстве, когда слишком уставала и отрубалась на ходу, Стю тоже иногда использовал его как подушку, если они перебирали, и было лишь бы куда устроить голову, даже Рассел, и тот один раз спал на его плече, когда рейсовый автобус совершил слишком крутой поворот, и Хоббса прижало инерцией. Но чтобы самому на ком-то из них заснуть? О нет, потом зубов не досчитаешься или нос ещё раз сломают. А они с Ди могли поспать друг на друге!       Под рёбрами опять ощущался знакомый трепет. Нет, сегодня было принято самое ужасное из возможных решение. Придётся думать, прилагать усилия, исправлять всё и добиваться своего. Ну, как обычно. Только утром. Дискавери вещал что-то о спутниках Юпитера, а в голове крутился куплет о кольцах Сатурна.       «And I won't get a take in       'Cause I'm out when I'm stakin'       And the rings I am breaking       Are making you a personal debt».

***

      — Утром я проснулся, а Эйса не было в номере, и его вещей тоже, — немного помолчав, сказал Мёрдок. — И басуху из паба забрал.       — Что?! Сбежал? После вот этого всего? — Нудл попыталась вскочить с пуфика, но запнулась и рухнула назад. Голова пошла кругом. Как Эйс мог?! — Вы с самого начала должны были поговорить нормально о том, как вы будете поступать дальше. А вместо этого то отпихивали друг друга, то целовались, то ещё чёрт знает что! Вам обоим надо на терапию! Никогда не подумала бы, что Эйс может что-то такое сделать. Я в грёбаном шоке, Мёдз!       — Ты просто не знаешь, что с ним происходило. И я тоже не знал и поэтому делал всё неправильно. Это моя вина. Я сочинял песню вместо того, чтобы пойти и всё предотвратить, сделал ему больно, и больше ничего. Конечно, он сбежал.       — Но тебе тоже было больно! Неудивительно, что ты не мог разобраться, как поступать. Я бы не выдержала и трясла его, пока всё не скажет! Не знаю, как у тебя хватило терпения на всё это «кино»! Ты выяснил хотя бы, что там с «Эмилией» и почему он сорвался?       — Выяснил. Ему и без меня было очень херово, а я только добавлял. Ненавижу себя. Почему я, даже если люблю кого-то, делаю вам плохо? Даже если очень люблю?       Мёрдок закрыл глаза, а потом лёг и отвернулся. Нудл хотела пересесть к нему и погладить по плечу, чтобы хоть немного успокоить, но в кармане шортов вдруг дёрнулся мобильник. «Ура, уговорили Эйса вернуться! — писал Стю. — Скажи Мёзду, что мы будем через 10 мин.» Закусив губу, Нудл быстро набрала ответ: «Сначала я хочу с ним поговорить! Буду ждать на верхней кухне. Это не обсуждается!» «Эйс не хочет, но Расс говорит: «ОК», — пришёл спустя минуту ответ. Ещё был шанс что-то наладить.       — Я считаю, что это всё из-за непонимания, из-за того, что мы не видим полную картину, — решившись, Нудл всё-таки погладила Мёрдока по плечу. Он немного дёрнулся, но потом сам мягко провёл пальцами по её руке и вздохнул. — Все наши личные переживания и травмы искажают мир, а на самом деле всё может быть совсем не так. Эйс тоже делал тебе больно, но я уверена, что он не хотел, так же, как и ты. Всё наладится, попробуй поспать хоть часок, может, к тому времени он вернётся?       — Хорошо. Спасибо, что выслушала, Нудз. Не знаю, кому ещё я могу такое рассказать.       — Пожалуйста. Я это очень ценю. Отдыхай.       Помяв костлявое плечо ещё раз, Нудл спокойно вышла из Виннебаго, прикрыла дверь, а потом бегом рванула на кухню. Ей срочно нужна была вторая версия событий!