Как приручить Разрушение? (Название рабочее и может поменяться в ходе дальнейшей работы или по её завершению)

Девочка лет двенадцати-тринадцати на вид продолжала проводить время в больничной палате. Врачи, медсёстры и медбратья делали всё возможное, чтобы вылечить её, решить проблемы с больным юным сердечком, через которое это дитя пропускало все людские грехи и проблемы этого мира. Ах, если бы эти люди только знали, кого пытаются спасти на самом деле… Близился вечер, и Божество сидело на краю больничной койки после возвращения с небольшой прогулки. Оно прекрасно чувствовало и знало, что вот-вот к нему в палату заглянет всё тот же вечный гость, что сейчас, как никогда, желал поговорить. — Уже повстречал её? — с едва ли заметной, но доброй улыбкой спросила девочка, стоило парню только зайти. — Повстречал, — хмыкнул в ответ он, проходя внутрь. — И был, честно сказать, удивлён такому повороту событий. — Удивлён? Неужели? — Ты сказала мне, стать чьим-то желанием. Но могла ли сама предположить, что кто-то из твоих любимых чад пожелает разрушение и уничтожение этого мира? — Люди непредсказуемы от природы. Даже я не всегда могу… — Ох, да брось заливать мне эту чушь. Ты всегда знаешь всё наперёд. Девочка осторожно встала с койки и подошла к окну. — И всё же кое-что даже мне неподвластно предвидеть, — сказала она, устремляя свой взор на свой горшочек, который уже был наполнен землёй. — Впрочем, не мне тебя переубеждать, — уголки её губ вновь изогнулись в лёгкой улыбке. — Хочешь сказать, ты не чувствуешь угрозы своему саду? — парень хитро ухмыльнулся, подходя ближе. — Эта девушка пока не является угрозой, как таковой. — Зато её желание вполне является. — Пока она не попросила тебя его исполнить. — Ты думаешь, я не сделаю всё возможное, чтобы попросила? — Не забывай, что тебе всё же нельзя переходить некоторые границы. Разрушение замолчало на несколько мгновений, пытаясь понять, почему же именно оно должно было столкнуться с этой девушкой? Почему оно должно было стать именно её желанием, которое так удачно совпало с его? И зачем именно сейчас? Но ответов на все эти вопросы парень пока не мог отыскать и получить. — Почему именно я? — всё же чуть тише спросил он. — Судьба, — коротко и просто ответила девочка. — Довольно жестоко. — Судьба ко всем жестока, не забыл? — Даже если бы и хотел забыть, ты бы не позволила…

***

Софии пришлось всё же вернуться на работу, где от неё потребовали объяснений, по какой причине она так резко ушла, ничего и никому не сказав. Начальство было весьма недовольно таким поведением девушки и на этот раз сделало не просто очередной выговор, пригрозило окончательным увольнением, если подобное повторится ещё раз. Как ни крути, а неприятности у рыжеволосой красавицы на этом совсем не закончились. Когда она занималась уборкой зала после закрытия кафе, туда заглянул её старый знакомый, что уже довольно давно неровно дышал к ней. Но сколько бы знаков внимания этот бедолага ни оказывал, все они, так или иначе, а игнорировались. — Прости, Лёш, но мы уже закрыты, — проговорила София, надевая на швабру уже намоченную тряпку. — А я пришёл к тебе, Сонь, — подходя к ней, отозвался парень. — Захотелось тебя увидеть и пригласить куда-нибудь. — Спасибо, конечно, но сегодня я хочу просто прийти домой и рухнуть спать. День выдался просто сумасшедший. — Оооох, да брось. Неужели ты реально не хочешь выбраться куда-нибудь и просто расслабиться? — Нет, не хочу. — Ох… Впервые ты так резка со мной, — Алексей даже слегка встрепенулся, словно его кто-то током ударил. — А как иначе, если все мои другие намёки ты не хочешь понимать? — хмыкнула рыжеволосая, начиная протирать пол. — Блин, я просто предложил тебе развеяться, чтобы ты не была вновь зелёная, как лягушка. Что в этом плохого? Всё время прятаться в своей раковинке тоже не правильно. — А кто сказал, что я прячусь? Мне просто не хочется никуда идти. Тем более с кем-то в паре. — Я тебе так сильно не нравлюсь что ли? Вроде я не урод. — Дело совсем не в тебе, Лёш. Я по жизни привыкла быть одиночкой. Да и быть с кем-то в отношениях для меня тоже обременительно, знаешь ли. — А может… Я могу ошибаться, но… Ты не лесбиянка? — Ох, думай, что хочешь, если тебе так будет легче. — Значит, полностью отказываешься? — Представь себе, да, отказываюсь. Потому что твои попытки ко мне подкатить, уже, честно говоря, надоели. — Слушай, меня бесит то, что ты такая недотрога. Ничего, что на такую рыжую бестию, как ты, никто кроме меня глаз не положил? — тут же парень всплеснул руками и стал говорить более раздражённо: — Да зачем я тут, собственно, распинаюсь? Пожалел, блин, несчастную сиротку. Всего-то предложил нормально погулять со всеми там деталями и прочим, а она отворот-поворот. Принца, блин, ждёшь что ли? Да кому ты, официанточка и уборщица нужна? Таких, как ты миллиарды, а те, кто ещё и с весом проблемы имеют, в проститутки уходят или сидят у разбитого корыта. Дура. В этот момент в голове Софии, словно что-то щёлкнуло. Раздражение и злость стали буквально переполнять девушку, и она, выпрямившись, резко бросила швабру, которая с громким звуком, разнёсшимся на весь зал, упала на пол. Она развернулась к своему знакомому лицом, одаривая его едва ли не испепеляющим взглядом: — Хотела бы я, чтобы ты и вовсе исчез, — процедила сквозь зубы рыжеволосая. — Да только жаль тратить единственное желание на такое ничтожество вроде тебя. — Желание? Ты что, сумасшедшая? А хотя чего я спрашиваю. Ты и, правда, сумасшедшая. И лучше бы таких, как ты не было. — Вот теперь я действительно начинаю даже понимать Разрушение… — Чего?.. — Убить тебя хочу, вот что. — Пф, реально психопатка… В дурку тебя бы сдать. — А может, лучше тебя сдать в полицию за навязчивое приставание со злым умыслом? Проваливай, пока я действительно всерьёз не начала подумывать об этом. — А то что? Помимо этого шваброй треснешь меня? Тогда ты вылетишь отсюда, и тебя никто даже за выкрутасы в постели никуда не возьмёт, стерва рыжая. — Я сказала… ПРОВАЛИВАЙ! С этим выкриком София пошла прямо на парня грозной походкой. — Клянусь, ничуть не пожалею, даже если меня с работы за твоё избиение выкинут! — Ну, тогда давай, Жанна Д’арк чёртова! — С превеликим… — А я буду рада ей помочь, — послышался вдруг за спиной Софии голос её коллеги Даны. — Терпеть не могу таких приставал. — Тфи… Больно мне надо разбираться с двумя мочалками… — фыркнул Алексей, тут же отступая к выходу. — Что, зассал? — более нагло и грубо отозвалась Дана, орудуя ёршиком, которым она недавно чистила унитазы в уборных кафе, решив сегодня помочь рыжеволосой красавице. — А если вставлю тебе вот этот ёршик в зад, ты посмиреннее станешь, голубок при… — Даже связываться с такими идиотками не хочу, — хмыкнув, парень сразу же побежал на выход. На такое поведение обе девушки только засмеялись. — До чего же сейчас парни ссыкотливые, — прыснула в кулак Дана, а затем улыбнулась: — Прости, что вмешалась, Сонь. Просто не хотелось бы, чтобы тебя уволили из-за такого придурка, как этот. — Всё нормально, Дан, — она ответила коллеге такой же улыбкой. — Ты меня действительно… Спасла. Спасибо. — Да лааадно. Я всегда рада тебе помочь, не переживай. — И всё равно спасибо тебе ещё раз. У меня просто… Пошли какие-то паршивые дни. — Увы, у всех они бывают. Главное, только не падай духом, Сонь. У тебя ещё всё обязательно наладится. — Что ж, твои бы слова да Богу в уши, — София глубоко выдохнула, а затем вновь чуть улыбнулась одними лишь уголками губ: — Ладно, пожалуй, я продолжу убирать зал. Не хотелось бы возвращаться домой слишком поздно. — Я сегодня на машине и могла бы тебя подвезти, — предложила вдруг любезно Дана. — Спасибо, но я… Наверное, лучше просто прогуляюсь. Как раз и проветрю голову заодно. — Ты уверена? А если этот идиот будет тебя преследовать? — Я знаю несколько боевых приёмов, так что дам отпор. Не волнуйся за меня, я не пропаду. — Ладно, возьми только мой кастет тогда, мне так спокойнее будет. Не переживай, у меня ещё три есть. — Хорошо. Спасибо. После завершения разговора со своей коллегой София всё-таки вернулась к уборке зала, пытаясь забыть эту глупую стычку с Алексеем и мыслить хотя бы самую малость, но позитивнее. Ведь всё действительно могло бы быть гораздо хуже, если бы не вмешалась Дана. Рыжеволосой красавице очень повезло в этот вечер. Или же так только казалось?

***

После очередного разговора с Божеством Разрушение покинуло больницу, отправившись вновь бродить по улицам города. Наступил вечер, сменяя день и полноценно вступая в свои права. Снова и снова парень прокручивал их с девочкой беседу у себя в голове, идя по тротуарам и пытаясь разгадать очередной её тайный замысел. Казалось, она, как всегда знала куда больше и не говорила многих деталей и вещей, о которых ему хотелось, и нужно было знать. Особенно в этот раз, когда юноша связался с той упрямой рыжеволосой смертной девчонкой. «Не верится, что я пробегал за ней почти что весь день. И всё это только ради глупого соглашения, которое наверняка в результате не принесёт мне желаемого. Она не сможет сделать этого, даже если сама действительно захочет. Кишка у этой дурочки для такого тонка» — думал парень, ступая дальше и пряча руки в карманы своего длинного чёрного пальто. Ему действительно казалось, что эта смертная была слеплена совершенно не из того теста, чтобы взаправду пожелать уничтожить мир. Те слова, которые она выкрикнула вчера, были сказаны сгоряча, на эмоциях и благодаря алкоголю, но никак не из ненависти. Впрочем, делать поспешные выводы было также слишком рано. Всё же нужно было согласиться и признать, что люди порой могли приносить и самые неожиданные сюрпризы…

***

После окончания уборки в кафе София действительно решила, что устроит себе неторопливую прогулку до дома. Да, с одной стороны ей хотелось поскорее добраться до своей маленькой квартирки и рухнуть, наконец, спать, однако с другой стороны не будет лишним пройтись и подышать свежим ночным воздухом. Это наверняка пойдёт ей только на пользу. Девушка шла по улицам, что были сейчас освещены фонарями да вывесками на различных круглосуточных магазинчиках, барах и ночных клубах. Ей нравилось порой наблюдать за ночной жизнью Москвы. Даже за проезжающими мимо машинами или прохожими. Кто-то из них наверняка спешил также домой к семье или вторым половинкам, а кто торопился на работу в ночную смену или просто в ресторан или клуб на встречу с друзьями. Рыжеволосая красавица грустно улыбалась, понимая, что дома её никто не ждёт. Младшая сестра жила в общежитии университета и редко приходила в гости с ночёвкой, тётя сейчас в отъезде… У Софии не было даже питомца, который мог бы встречать её по возвращению с работы, виляя хвостом или трясь о её тонкую хрупкую ножку. Да и с друзьями она редко куда выбиралась, потому что любила больше домашнюю атмосферу и уют. — Вечная одиночка, которой никто чужой не нужен, — прошептала с обречённой и горькой усмешкой на губах самой себе девушка, направляясь в сторону пешеходного перехода. — Впрочем, сейчас так даже лучше… Меньше людей будет плакать и тосковать по мне, когда я умру… Стоило рыжеволосой, наконец, подойти к пешеходному переходу, как она тут же замерла в неком немом ужасе, устремив взгляд на светофор. Перед глазами невольно всплыло сегодняшнее дневное происшествие… Бедняжка не могла и пошевелиться, а её сердце замерло от страха. И неизвестно, сколько бы времени она там так простояла, если бы кто-то не подошёл и мягко не взял её за руку. Сердце всё же пропустило удар, а София повернула голову в сторону того, благодаря кому она пришла в себя. — Ты?.. — прошептала девушка, устремив глаза на Разрушение. — Подзарядка, помнишь? — парень едва ли заметно усмехнулся, всё ещё держа рыжеволосую за руку и указывая взглядом на красную верёвочку у неё на запястье, после чего неторопливо повёл её дальше, когда на светофоре загорелся зелёный. — Что застыла? — Испугалась… — честно ответила она. — Могла бы позвать меня. — Как? — Как угодно. — Так ты на моей стороне? — спросила вдруг негромко София, продолжая следовать за юношей. — Не льсти себе, — он чуть ухмыльнулся в ответ, а затем будто бы решил сменить тему: — Как остаток дня прошёл? — Почему спрашиваешь? Как будто бы тебе это так интересно… — Кто знает… Может быть, сегодня ты думаешь о разрушении. Так… Всем будет проще. На это девушка решила смолчать, а спустя пару секунд всё-таки произнесла: — У меня один вопрос. Что будет, если я нарушу соглашение? — Нарушишь? — Если… Не почувствую боли, моё желание сбудется, но при этом я умру, так и не загадав разрушение? Неожиданно Мель-Ман остановился на середине пешеходного перехода, помолчав несколько секунд, после чего взглянул на Софию: — Этого хочешь? — но она так и не ответила, выжидая прямого ответа и вынуждая парня продолжить: — Тогда вместо тебя умрёт другой человек. Самый любимый на тот момент. — Что? Что это за бред вообще? — казалось, девушку, будто окатили ледяной водой. — Всё проще простого. Я всего лишь перенесу проклятье с тебя на другого. Таковы правила. — Но ты… Но ты же не это обещал! — Я ничего не обещал, — Разрушение нагло и язвительно ухмыльнулось. — За нарушение любого соглашения или контракта всегда полагается штраф, — парень вновь посмотрел на рыжеволосую: — Ты уже заключила соглашение. Поэтому вопрос закрыт. В ответ на это она резко вырвала руку из его хватки, чувствуя себя обманутой. Казалось, у неё оставалась последняя надежда, которой её вот так резко, нагло и бесцеремонно лишили. — Обманщик и мошенник… — проговорила София и поспешила пойти дальше. — А разве что-то бы изменилось, знай ты обо всём заранее? — спросил вдруг юноша. — Не согласилась бы на эту сделку… Лучше уж… — Что? Лучше уж умерла бы? Сильно сомневаюсь в этом. Именно в этот миг они оба снова резко оказались на переходе в тот момент, когда днём на рыжеволосую мчалась фура. И вновь этот дикий страх и ужас, сковавшие её настолько, что теперь она не могла даже пошевелиться, а лишь смотрела то на машину, то на Разрушение, которое хитро и всё также язвительно улыбалось: — Что ж, ладно, сыграем честно. Можешь выбрать ещё раз. Как поступишь теперь? Но София лишь молчала, застыв на месте, словно безмолвная статуя. Наполненные страхом зелёные глаза только и могли, что смотреть на того, кто решил сейчас так подло и нечестно поиграть с её жизнью. — Советую поторопиться. Иначе ты действительно умрёшь, — всё продолжал свою извращённую игру он. — Нельзя обрести одно, не потеряв при этом другого. Подумай, как следует. За всё, что ты обрела, пришлось платить тем, что потеряла. — Почему… Почему я? — крик невольно сорвался с губ девушки вместе со слезами, что горячими ручьями лились из её глаз. — Почему?! Почему?! ПОЧЕМУ ИМЕННО Я?! — Судьба, — коротко и спокойно ответил Мель-Ман. — Жестоко… Это слишком жестоко… — Судьба жестока ко всем. А фура всё мчалась на огромной скорости на бедную Софию. До их рокового столкновения оставалось пять секунд… Четыре… Три… Две… — Хватит! Хватит! Прекрати! — прокричала сквозь слёзы и дикий страх она. Стоило этим словам сорваться с губ девушки, как она вместе с Разрушением вновь оказалась на ночной улице посредине пешеходного перехода, где уже не было никакой фуры, что сулила ей опасность и смерть. Рыжеволосая, тяжело и судорожно дыша сквозь слёзы, осмотрелась вокруг, дрожа всем телом и не веря до конца в то, что дважды за день она была на волосок от смерти. И почему? Потому что какой-то древней сущности захотелось поиграть с её жизнью и судьбой. — Видишь? — юноша лишь ухмыльнулся, наблюдая за реакцией и поведением девушки. Та же, поддавшись эмоциям, довольно быстро приблизилась к нему и одарила его сильной, звонкой пощёчиной: — Мерзавец! — Ооо, я часто такое слышу. Так что ты меня нисколько не удивила. — Что, весело? Нравится играть с моей жизнью и судьбой? — Говорил же, я не на твоей стороне. Ты всё выбрала сама. И, конечно, я уважаю твой выбор. — И это, по-твоему, уважение? — Понимай это, как сама того пожелаешь, — произнёс в ответ Мель-Ман. — Я уже всё сказал и ответил на твои вопросы. — Ты издеваешься?! — резко сорвалось с губ Софии. — Издеваюсь? Ты явно ещё слишком плохо меня знаешь, если думаешь, что я использовал бы для этого столь простые и детские фокусы. — Знаешь, что… Иди к чёрту! С презрением сказав эти слова, девушка резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Сейчас ей хотелось просто сбежать, скрыться от Разрушения, как можно скорее, только бы оно перестало так издеваться и мучить её… Ведь терпеть подобное, было для неё невыносимой мукой. София не желала, чтобы она сама и её жизнь были просто игрушками в чьих-то жестоких руках. — Ты должна была усвоить урок и не видеть во мне того, кто мог бы спасти твою жизнь, не попросив ничего взамен, — с едва ли заметной ухмылкой проговорил вслед рыжеволосой красавице юноша, но она уже была достаточно далеко и не слышала его слов. — За всё в этой жизни требуется платить, и это не изменится… Никогда. После этого Мель-Ман и сам развернулся в противоположную сторону, направившись в свой дом, где его ждали лишь одиночество и пустота, сопровождавшие юношу на его вечном пути…

***

И снова время близилось к ночи, а хозяин большого, но совершенно опустевшего дома сидел на подоконнике, держа в правой руке зажигалку и позволяя благодаря лишь движению своего большого пальца той то зажигаться, то снова гаснуть. Полный смешанных чувств и эмоций взгляд его был устремлён на пламя. Юноша вновь и вновь прокручивал в своей голове череду случившихся за последнюю пару суток событий и словно пытался понять, почему же они вызвали у него столько различных смешанных эмоций. Может быть, дело просто в том, что никогда раньше он не был настолько близок к смертным? Да, до этого ему порой приходилось косвенно участвовать в их жизни, вмешиваясь в них и внося чаще всего только хаос и разрушение, однако… В такие моменты его совершенно не волновали чувства страдающих по его вине людей. Что же изменилось теперь? Неужели сейчас Разрушение чувствовало вину из-за того, что какая-то юная смертная девчонка теперь мучается и страдает из-за его действий? Неужели Мель-Ман и в самом деле начинал ей сочувствовать? — Почему именно она? Почему именно я? — прошептал вдруг парень, словно смотря куда-то в пустоту. Ответом на это было лишь одно слово, произнесённое им самим и Божеством: «Судьба». — Судьба, — с некой иронией в голосе усмехнулся он. — Никогда бы не подумал, что она может быть ещё более жестокой по отношению ко мне, едва ли не вселенскому злу… Последнему, концу… — его губы по-прежнему изгибались в усмешке: — А уж по отношению к этой глупой и упрямой девчонке, у которой столь жалкая, никчёмная и без того несчастная жизнь… Возможно ли, что такая древняя сущность, что олицетворяла собой само разрушение и смерть, могла взаправду почувствовать некий укол вины или даже начать сочувствовать человеку, судьба которого теперь была напрямую связана с ним? Многие бы сказали, что нет… Однако жизнь была бы до безумия скучна и предсказуема, если бы в ней не случались подобные чудеса и неожиданности. Всё же… Любое существо, что может ощущать даже ненависть, презрение и гнев к кому или чему-либо, способно также и на сострадание и на жалость. Поэтому стоит ли отрицать данный факт или всё-таки будет лучше осознать и принять его?

***

Очень скоро София добралась домой. Её заплаканное лицо и усталый, измученный вид явно говорили о том, что всю дорогу она не переставала думать о том, что недавно узнала. Девушка буквально находилась на перепутье, не зная, что ей делать, как поступить, и отчаянно стараясь не сойти с ума. «Как можно было вот так попасться на крючок и тем более подвергнуть такому родных, София?! Как?! Ладно твоя жизнь уже обречена, но жизнь сестры, тёти! Жизнь всего этого треклятого мира! Как можно быть такой беспечной идиоткой?!» — сколько бы рыжеволосая красавица не винила себя даже в мыслях, легче ей от этого не становилось. То, что уже было сказано и сделано, не изменишь и не исправишь. Нужно было смириться или же… Подниматься с колен и бороться? Искать выход из ситуации. Однако сейчас София была слишком подавлена и сломлена, чтобы даже просто подумать об этом. Её размышления и самобичевание прервал неожиданный звонок в дверь. Ей пришлось всё же хоть немного успокоиться и поспешить в прихожую, чтобы открыть дверь. — Клянусь Богом, если это опять этот чёртов придурок, я… — но стоило девушке открыть, как она увидела на пороге не ненавистного ей парня, а свою младшую сестру Алёну. — Привет-привет, сестрёнка, а я к тебе с пиццей и твоими любимыми пончиками, облитыми шоколадной глазурью, — та широко и лучезарно улыбалась, держа в одной руке пакет с вкусностями. — Надеюсь, ты не против, что я вот так во… Но не успела Алёна даже договорить, как тут же была заключена в неожиданные и крепкие объятья своей старшей сестры. — Эй, ну, ты чего, Сонь? Всё хорошо? — удивившись, спросила младшая сестра рыжеволосой красавицы. — Да, Алён, всё… Всё хорошо. Я просто… Соскучилась, — прошептала едва ли слышно она, уткнувшись носом ей в плечо и тем самым спрятав своё заплаканное и измученное личико, после чего ещё крепче обняла. В голове в этот момент так и звучала та самая ужасающая фраза: «Тогда вместо тебя умрёт другой человек. Самый любимый на тот момент». — Если всё хорошо, тогда почему ты вся дрожишь, как осиновый лист на ветру? Сонь, если у тебя что-то случилось, то просто скажи. Быть может, я помогу. — Н-нет, ничего… Ничего не случилось… Прости, я… Я просто… — Тяжёлая неделя была, сестрица, да? — Алёна осторожно приобняла сестру свободной рукой. — Может, нам действительно поесть вместе пиццу и пончики? Я останусь сегодня у тебя с ночёвкой, и мы посмотрим что-нибудь, чтобы расслабиться и отвлечься, м? Завтра ведь и у тебя выходной, и у меня в универе нет занятий. — Да, конечно… Я только за, Алён, — кое-как взяв себя в руки, согласилась София. — Вот и славненько, — та высвободилась из объятий и поспешила сразу же на кухню сестры. — Тогда давай, умой своё чудесное личико и бегом ко мне. Посмотрим что-нибудь вместе! Музыку послушаем, как разговоримся. И ещё, посуду сегодня мою я! И не спорь, я уже не маленькая. — Ладно-ладно, взрослая и самостоятельная моя, как скажешь, — рыжеволосая всё же слабо усмехнулась, закрывая входную дверь, а затем отправилась в ванную, чтобы умыть лицо и привести себя немного в порядок. Вечер в компании младшей сестры для Софии был почти что свежим глотком воздуха, который позволил ей немного успокоиться и прийти в себя после двух столь безумных и мучительных дней. Ей было приятно вновь видеть искреннюю и радостную улыбку Алёны, что так грела сердце и душу. Казалось, за таким сестринским времяпрепровождением и девичьими разговорами перед сном обе девушки вовсе забыли обо всём, что их беспокоило или тревожило. Тем не менее, София в душе и мыслях продолжала волноваться и переживать, пусть и старалась не показывать это при младшей сестре. Не стоило взваливать всё это ещё и на неё. По крайней мере, именно так считала рыжеволосая красавица, поэтому утаила от Алёны некоторые подробности двух последних дней, в том числе умолчала и о своём соглашении с Мель-Маном. Необходимо и было рассказывать о том, чему бы далеко не каждый нормальный и вменяемый человек не поверил? Наверное, всё же нет…

***

Очередной день, проводимый в московской клинике, не прошёл так уж спокойно для тринадцатилетней девочки. У неё вновь случился новый приступ, во время которого врачи едва ли успели её спасти. Слабое и больное сердце в самом деле было одновременно нелёгкой ношей и платой Божества за баланс и существование созданного им мира. И оно было готово терпеть подобные мучения раз за разом, лишь бы то, что ему так дорого, не кануло в небытиё. Наверное, таким и должен быть истинный родитель, искренне любящий и по-настоящему заботящийся о своих драгоценных чадах. Он стерпит, вынесет абсолютно все муки, уготованные ему судьбой, лишь бы уберечь и спасти их всех, какими бы ни были они сами и их грехи. Приближался поздний вечер, и девочка уже готовилась к тому, чтобы ложиться спать. Перед тем как окончательно устроиться на больничной койке, она слабой и медленной походкой подошла к подоконнику, на котором стоял её горшочек, и с улыбкой взглянула на него. — Стоит оно того, расплачиваться за жизнь этого мира слабым здоровьем и болезнью сердца, от которой ты сама можешь в любой момент умереть? — раздался позади неё спокойный юношеский голос вдруг. — Все мы умираем и вновь перерождаемся, — ответило Божество, не оборачиваясь к обладателю голоса. — Таково предназначение каждого. — А каково же моё предназначение тогда? — Ты и без меня знаешь ответ, так зачем спрашивать? — Я всего лишь бабочка в твоём саду, вынужденная вносить хаос, когда тебе это нужно? — Цветам нужен не только садовник, который заботится о них, но и тот, кто будет приносить в их жизнь разнообразие, разве нет? — И как долго я буду продолжать играть эту чёртову роль? — До тех самых пор, пока в этом будет нужда. Ты сам это прекрасно знаешь. На губах парня появилась едва ли заметная хитрая ухмылка: — В таком случае, хорошо, что этому мирку уже недолго осталось. — Девушка ещё ничего не решила. Даже если и соглашение между вами заключено, это ещё не значит, что она даст тебе желаемое, — девочка всё же обернулась к нему. — Однако я сделаю для этого всё возможное. В рамках допустимого, разумеется. — Не стоит тебе недооценивать её. Она полна сюрпризов. — Может быть, да, а может быть, и нет. Время покажет, кто из нас окажется прав. — Верно. А пока вернись к ней. До полуночи осталось не так уж много времени…

***

Сегодня у Софии, наконец, выдался более спокойный за всё последнее время выходной, и она постаралась хотя бы на один день отгородиться от всех тех проблем и забот, которые так её беспокоили. Девушка решила провести время с сестрой, пройдясь с ней по Красной Площади, а также посетив те магазинчики, по которым их в детстве водила тётя. Маленькие кондитерские, книжные и магазины комиксов. Что может быть лучше, чем просто окунуться с головой в ностальгию и с улыбкой повспоминать былое время и детство? Такое времяпрепровождение позволило обеим сёстрам вспомнить о том, что они всё же были теми беззаботными и весёлыми маленькими девочками, несмотря на все насущные проблемы и беды, преследовавшие их семью. Они снова дали себе волю побаловаться и посмеяться… Забыли об учёбе и работе, чувствуя себя простыми детьми, что могли до икоты объесться любимых пончиков, пирожных, напиться сладкой газировки да даже спрятаться в укромном уголке книжного с той или иной интересной книгой и читать шёпотом поочерёдно друг дружке. — Боже, ты всё также мило изображаешь различных персонажей голосом, как делала это в детстве, — смеялась весело Алёна, когда они со старшей сестрой выходили из книжного. — Сонь, тебе бы в актрисы пойти. — Мне и в актрисы, Алён? Да брось, я же просто кривляюсь и искажаю голос, — усмехнулась мягко и тепло та в ответ. — Ну и что? У тебя это зато так здорово получается! Вот я так не могу! Я всегда читаю так, что ты в итоге ржёшь на всю комнату или засыпаешь через пять минут. — Ну, вот, ты отличное снотворное для своего будущего парня. — Вот уж приободрила, так приободрила, — шутливо фыркнула младшая. — Ладно-ладно, прости, — старшая с тёплой улыбкой приобняла её за плечи, идя по дороге. — Лучше скажи, у тебя есть хоть кто-нибудь на примете? Или ты всё продолжаешь искать свой идеал? — Разумеется идеал выше всех этих… Пфи, мизерных идиотов. Сестрёнка, ну, сама посуди. Один озабоченный, другой тупой, третий бандит, четвёртый калека с завышенным чсв… Да, есть такие. Пятые вообще геи, шестые наркоманы, седьмые клоуны. А восьмые перезрелые трудоголики, которые любят доминировать, либо девятые — то же самое, но любят, чтобы доминировали НАД ними. — Эээээ… Алён, тебе же ещё только семнадцать. Откуда ты… — Ну, блин… Я после занятий в чатах общаюсь. Да и некоторые ребята предлагали мне пойти на свидание. Я отказывалась, само собой. Ты бы видела, что мне некоторые из этих… «Горделивых самцов», шлют мне в личку! — Даааже представлять не хочу. Бррррр… — И не надо. Я из-за этого повзрослела лет на десять… — Алён, постарайся… Ээээм… Всё-таки избегать подобных переписок, пожалуйста. Не хочу, чтобы… — Да, хорошо. Аааа, можно я на девушек перестроюсь, Сонь, а? — На девушек? Кхм… Неожиданно, конечно, но… В этом я точно тебе не стану препятствовать. Всё-таки у каждого свои вкусы и предпочтения. — Да я же просто пошутила! Сонь! Вот ты хоть старшая, а доверчива! — но Алёна поспешила успокоить свой молодёжный пыл и тут же притихла: — Прости, я сказала лишнее… — Всё… Нормально, — чуть улыбнулась София, не обижаясь на сестру. — Всё же иногда так в самом деле бывает. И случается так, что я… Верю не тем людям, — она слегка мотнула головой и улыбнулась несколько шире и теплее: — В любом случае, если однажды повстречаешь свой идеал парня, ты же расскажешь об этом в первую очередь своей любимой старшей сестрице, аааа? — Конечно, расскажу! Такое я могу рассказать только тебе сестрёнка! — Вот и отлично, значит, договорились! А теперь давай поторопимся, пока не опоздали на автобус. — Сонь, мне ещё нужно сначала кое-что прикупить для конспектов. Так что ты иди на автобус, а я потом подъеду к тебе на такси. — Ты уверена, Алён? Я могла бы сходить с тобой, если хочешь. — Лаааадно тебе, — она слегка засмеялась. — Мы и так сегодня находились за весь день. Я же вижу, что ты уже подустала. — Ээээх, и то верно, — со вздохом всё же кивнула рыжеволосая красавица. — Не переживай, я сразу напишу, как только сяду в такси, чтобы ты не переживала. Ты езжай отдыхать лучше, а то я тебя тоже совсем замотала. — Вовсе нет. Мне наоборот была нужна сегодняшняя прогулка с тобой. Помогла мне немного отвлечься и развеяться. — Я рада, что мы обе смогли вот так развеяться, — Алёна мягко улыбнулась своей старшей сестре, а затем чуть хихикнула: — Ладно, беги на автобус, давай. Я совсем скоро к тебе тоже подъеду. — Договорились, — усмехнулась тепло София. — Буду ждать тебя уже с готовым горячим ужином. — Ловлю тебя на слове, сестрица. До скорого. — До скорого, Алён. Попрощавшись с младшей сестрой, девушка как можно скорее поспешила на автобусную остановку. Всё же уже был вечер, да и начинало постепенно холодать. Рыжеволосая красавица не хотела ко всем своим прочим проблемам добавить ещё и простуду. Увы, но как бы София ни торопилась и ни бежала, на автобус, который ехал в сторону её дома, она всё же опоздала. Уже подбегая к остановке, бедняжка увидела только его хвост, который скоро скрылся за первым же поворотом. — Эй! Погодите! Постойте же! Да постойте же, чёрт возьми! — девушка предприняла бесполезную попытку догнать автобус, но тщетно. Спустя метров десять она всё-таки остановилась, пытаясь отдышаться. — Да что за невезение, а… — Что, опять хрупкие ножки подвели? — нагло и ехидно усмехнулся уже знакомый ей голос. — Ты пришёл, чтобы язвить или всё же за тем, чтобы извиниться? — отозвалась куда более резко София, оборачиваясь к парню. — Или, может, тебе не оказалось достаточно вчерашней пощёчины, и ты пришёл за добавкой? — Как ты, оказывается, остра на язычок, надо же. А ведь при первой нашей встрече в больнице робела и заикалась. — Так и будешь прошлое вспоминать или, наконец, скажешь, зачем явился? В ответ на это парень только ухмыльнулся и подошёл к рыжеволосой, беря её за руку: — Тебе нужна подзарядка раз в сутки до полуночи, не забыла? — Забудешь тут с тобой… С этими словами София несколько обречённо вздохнула, после чего добавила: — Раз уж ты так «вовремя» появился, то хотя бы проводи меня до дома. — Я на машине и мог бы подвезти тебя. Так было бы гораздо удобнее и быстрее. — С тобой на машине я точно не поеду. Мало ли что. — Не думал, что ты такая трусишка. — Ох, пошли уже… — закатив глаза, рыжеволосая красавица сама потащила своего собеседника, державшего её по-прежнему за руку, в сторону дороги, идущей в направлении к дому. — И будь так добр, не разговаривай со мной, а? Я хочу пройтись в тишине. В ответ на это парень лишь слегка усмехнулся, но всё же последовал за Софией. Она уже не казалась ему такой уж слабохарактерной и робкой девчонкой, какой предстала перед ним при первой встрече или вчера. Судя по всему, правду говорят, что иногда не стоит судить человека только по первому впечатлению. Ведь со временем он постепенно может раскрыться совершенно с другой, неожиданной для тебя стороны. Точно также постепенно раскрывалась для Мель-Мана и эта девушка, которая теперь казалась ему даже… Немного похожей на него самого? Если так рассудить, то у них было куда больше общего, чем они сами замечали и признавали. Оба были одиноки, оба привыкли скорее отталкивать посторонних людей, чем пытаться впустить их в свою жизнь… Но главным было всё же то, что они оба были обречены страдать от всего вышеперечисленного. Быть может, то, что жизнь свела их, и в самом деле было волей судьбы? Всё также держась за руки, София и Разрушение продолжали идти по дороге, храня молчание, которое позволяло каждому из них просто поразмыслить о своём в куда более спокойной обстановке. Однако, в конце концов, парень всё же решил прервать тишину и заговорил первым: — Ты теряешь время. Сейчас тебе следует наслаждаться каждой секундой, — спокойный, но в то же время ехидный голос юноши заставил рыжеволосую красавицу остановиться и взглянуть ему в глаза, на что тот немного хитро улыбнулся, чуть наклонившись к её лицу: — И, видимо, смотришь мне в глаза только тогда, когда я нарываюсь и провоцирую. В ответ на такое она лишь довольно быстро отстранилась, со вздохом закатывая глаза и идя дальше, однако говорить ничего не стала. Сейчас явно не стоило вестись на провокации этого достающего наглеца и устраивать очередные разборки, которые точно не приведут ни к чему хорошему. — Люди такие странные порой, — с ухмылкой проговорил Мель-Ман. — Например, зачем проводить с родными или друзьями целый день, когда ты знаешь, что скоро умрёшь, и они потом, так или иначе, а будут страдать? — Я хочу, чтобы после моей смерти у моих родных и близких остались обо мне хорошие воспоминания, которые, даже несмотря на горе и боль, будут согревать им сердце и душу, — ответила София, глядя на дорогу. — Но ты сама выбрала умереть. — Создания вроде тебя думают только о себе? Рыжеволосая вновь остановилась и посмотрела на парня, который ответил ей тем же и усмехнулся в своей привычной манере: — Ты даже не представляешь, сколько я думаю о других. Даже сейчас… Ты влепила мне пощёчину, и, тем не менее, я тебя спасаю, — он слегка сжал её руку, которую по-прежнему держал в своей. В этот момент один из уличных фонарей активно замигал, на что Разрушение снова улыбнулось и последовало вместе с вдруг слегка вздрогнувшей от неожиданности девушкой дальше: — Привыкай, раз уж заключила со мной соглашение. — Это ты сделал? — Не я сам сделал, но это из-за меня. В этот момент мимо них промчалась машина скорой помощи. — Это тоже… Ты? — Бывает. — А недавние аварии на дорогах, где погибло несколько чело… — Да, — будто бы со вздохом ответил парень. — Даже не могу себе представить, как тебе так живётся, — всё же с неким сожалением прошептала София, опустив слегка голову, но при этом продолжая идти. — Я не живу, я существую. Я всего лишь кнопка разрушения. Каждый мой шаг, каждый жест, каждый вздох… Всё во мне ведёт к разрушению… Это моё предназначение. — А если тебе просто… Ничего не делать? — Тогда начинается ад… Сказав это, Мель-Ман, мысленно погрузился в воспоминания, приостановив шаг. Ведь в прошлом он уже однажды пытался поступить именно так, о чём говорила София. Юноша предпринимал попытки изолировать себя от мира, обездвиживать себя, однако… Всё это приводило лишь к ещё более худшим и масштабным последствиям и катастрофам, во время которых он слышал мысли миллионов-миллиардов смертных, что отражались в его голове невыносимым гулом и болью, мучавших его. Тогда такого ада Разрушение не пожелало бы никому… Даже самому Божеству. — Нельзя обрести одно, не потеряв другого… За всё, что обретаешь, нужно платить тем, что теряешь… — прошептала вдруг его вчерашние слова рыжеволосая, глядя ему в глаза. — Теперь, кажется, я начинаю понимать, что это значит, — едва ли слышно вздохнув, она продолжила: — Без зимы не будет весны… Без тьмы не бывает света… А смерть нужна для того, чтобы была жизнь… Я права? Значит, ты зима, тьма и смерть? — Да, именно так, — ответил парень, смотря на девушку. Но при этом его взгляд был уже иным. Он явно совсем не ожидал того, что кто-то из людей однажды постарается, пусть и по-своему, но понять его, вместо того, чтобы винить во всём и осуждать. — И вправду ты всегда думаешь о других… Но меня нашёл тогда, когда подумал о себе, — вдруг слабо и еле заметно улыбнулась София, понимая, что у них всё же гораздо больше общего, чем они сами думали. Помолчав несколько мгновений, она вдруг спросила: — А сколько нам ещё вот так держаться за руки? — Я думал, ты держишься, потому что тебе это нравится, — усмехнулся в ответ Мель-Ман. Девушка на это только закатила глаза и, высвободив руку из его хватки, пошла дальше по дороге, больше ничего не говоря. Разрушение ещё несколько мгновений с улыбкой смотрело ей вслед, при этом замечая, что уличный фонарь, который ещё некоторое время назад мигал, как сумасшедший, вновь стал светить, как обычно. — Неужели близятся перемены? — с ироничной и слегка наглой ухмылкой сказал юноша, а затем всё же последовал за Софией…

***

Спустя час спокойного шага оба, наконец, добрались до дома Софии. Подходя к ступенькам, ведущим в её подъезд, рыжеволосая негромко вздохнула: — Про провожание домой я пошутила. Не обязательно было… Идти за мной всю дорогу. Мне даже… Немного неловко, — останавливаясь у лестницы, она слегка почесала макушку и едва ли заметно улыбнулась: — Но всё равно спасибо. Иди. Я больше не сбегу. — Увидимся завтра? — спросил вдруг Мель-Ман. — Что? — Мне прийти? Решать тебе. — Ты… Чего? Так внезапно… — И, вправду, какое мне дело, больно тебе или нет. — Ну, ты чего? — рыжеволосая красавица слегка обречённо закатила глаза. — У тебя что, расстройство личности? Вдруг по-другому запел. Эй… Мы же нормально общались, кажется, начали понимать друг друга и даже… Сблизились в каком-то смысле. — Тебе бы быть понаглее и порешительнее, — с усмешкой юноша подошёл ближе, глядя своей собеседнице в глаза. — С кем? С тобой? — Нет, с судьбой, которая тебя настигла. София вдруг отвела взгляд в сторону, так ничего и не ответив. Ведь парень был даже прав в том, что сейчас сказал. Порой девушке действительно не хватало ни решительности, ни наглости в некоторых ситуациях, а уж сейчас тем более. Она хотела казаться всем сильнее, чем есть на самом деле, но, увы, это у неё не всегда хорошо получалось. Почему? Быть может, потому что рыжеволосую красавицу этому никто не учил, и ей приходилось учиться самой? Пусть из рук вон плохо, но она постаралась взрастить себе тот самый внутренний стержень, который был ей так необходим для того, чтобы выживать в этом мире. В ответ на молчание со стороны Софии Разрушение лишь тихо ухмыльнулось, а затем, развернувшись, пошло в противоположную от неё сторону неторопливым и размеренным шагом. Однако стоило ему отойти метров на десять от девушки, как вдруг раздался пьяный голос с немного не разборчивой речью: — С-Соооооооофииииииииииииииияяяяяяяяяяя! И-ик! Нааааааааааааакоооооооооонц-тоооооооооо яяяяяяяяяя тяяяяяяяяя дооооооооооождааааааааааааааалсяяяяяяяяяяяяяя! Ик! — Боже, ну, мне только его сегодня и не хватало… — довольно обречённый стон тут же сорвался с губ рыжеволосой, стоило ей увидеть, как из-за угла к ней плёлся пьяный и едва ли стоявший на ногах Алексей. — А уж тем более пьяного… — Даааааа, ик… Чё тыыыыыы… Я ж оооот чиииистой душииииииии пришёёёёёл! — От чистой души, но в пьяном в доску виде? Просто, блин, отлично… — Ну, треееезвым тыыы миня не лююююбишь… Идииииии ко мнееееееее, ааааа… — Господи, да отстань ты от меня уже… Но, несмотря на слова Софии, Алексей всё же едва ли доковылял и, рухнув перед ней на колени, обхватил крепко за талию. — Да что же ко мне липнут всякие, кому не лень-то, а? Я что, на Джулию Робертс так смахиваю? Да отвали ты уже! — девушка попыталась отцепить от себя приставучего недоухажёра, но тщетно. — Тыыыыы лучше…. Тыыыы меееекси-шмеееекси, дееееееевочкааааа мояяяяя! — Господи-Боже… Да лучше б ты исчез из моей жизни! Повторяю, ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ! Наблюдая за сложившейся картиной издалека, Мель-Ман только усмехнулся: — Кажется, в этот раз она от него не отвяжется так просто. С этими словами он всё же поспешил бедняжке на выручку. Резко отцепив пьянчугу от неё, парень схватил того за воротник куртки одной рукой, резко подняв на ноги и хорошенько встряхнув его. — Уэээээ, эээта ещё чё за прииииидурооооок? — заплетающимся языком отозвался Алексей, попытавшись освободиться, да только хватка оказалась слишком крепкой. — Пуууустиии миняяяя! Полностью игнорируя пьяные крики, Разрушение взглянуло на Софию с хитрой улыбкой: — Так это твоё желание? — поймав непонимающий взгляд с её стороны, юноша повторил её слова: — «Лучше б ты исчез из моей жизни». — С ума сошёл? Тратить моё единственное желание на вот это ничтожество? — рыжеволосая красавица тут же возмутилась. — Я ещё не настолько чокнулась. — Тогда избавимся так… Дорогая? — изобразив ласковую, но при этом такую же хитрую улыбку на своём симпатичном лице, парень посмотрел на неё, продолжая удерживать пьяницу за воротник его куртки. — Д-дорогая? — София в полном удивлении и шоке уставилась на своего спасителя, совершенно не зная, как на такое реагировать. — Что? Но мы не… Тут же Мель-Ман еле заметно подмигнул, давая ей понять, что сейчас лучше подыграть. — Так ты чёёё эта… Как ево… Типааа заня… ик…. тая? — Алексей в его хватке болтался, словно тряпичная кукла на верёвочках. — Дык это… шо ж ты минееее эта… таво самово… не ска… ик… зала-то, а? — Я не обязана никому и ничего говорить о себе и своей личной жизни, — хмыкнула вдруг рыжеволосая. — И вообще, если девушка тебя уже ГОДАМИ отшивает, нужно самому догадываться. — Нуууу, йооооолы пааалы, аааа… Ну, хоть это… Тройничок мне дай, а! Скока лет я по те, блииин, сохну, а! А ты ни в какую! — Тройничок? Тройничок?! Да я тебе сейчас… — Пожалуй, я сам со всем здесь разберусь, — с ухмылкой произнёс Мель-Ман. — А тебе лучше сейчас подняться в квартиру, милая. Ты же и так сегодня устала и вымоталась. — Пхехехе, чё ты, придурок, решил мою задницу что ли поиметь? А яяяяяя не дам! Ииииииди наааааафиг! Сонька мооооооооооооояяяяяяяя! Я еёёёё это… Того… Лююююбить, кааароче, должееен! — этот пьяный наглец сразу же выпал из хватки юноши, рухнув своей пятой точкой на землю. — Таааак, ну и что здесь происходит? — послышался сразу же позади него голос Алёны, которая как раз отпустила такси и шла к старшей сестре домой. — Я так понимаю, этот пьяный идиот тот самый парень, который клеился к тебе вчера? — А-Алёна? — та едва ли не побледнела на миг, поняв, в какой же неоднозначной ситуации она оказалась. — Ээээ, так… Может быть, вы всё-таки позволите узнать, что это тут такое происходит? Про этого пьянчугу я вроде как правильно всё поняла, но вот… Второй кто такой? — Я… Эээээ… Алён, я… Можно я тебе… П-потом всё объясню? — Ладно, о втором потом. Но первого… Даааай-ка я его сейчас прибью, как следует! Алёна сразу же схватила первый попавшийся ей под руку кирпич, который лежал на тротуаре и пошла на пьяного Алексея, что уже поднялся на ноги и ринулся бежать прочь, постоянно спотыкаясь и едва ли не падая. — Ну-ка, стой, скотина ты пьяная! Я тебе сейчас башку проломлю за сестру! — младшая, не медля, рванула за ним с кирпичом в руке. — Ааааа! Убивают! Спаааасииииитееееееее! Насиииилуююююююююююююют! — Да я тебя сейчас изнасилую к чёртовой матери! Меня дважды просить не нужно! Их крики уносились всё дальше и дальше по мере того, насколько далеко они убегали. Очень скоро во дворе снова настала тишина, которая заставила Софию тяжело выдохнуть, после чего подойти к лестнице и с обречённым усталым видом сесть на одну из ступенек. — Вечно мне везёт на неприятности и полнейшее безумие… Ай! — прошептала с грустной усмешкой она, чуть зашипев и заметив на своей коленке маленькую царапину вместе с дыркой на колготках. Наверняка, при попытках отцепить от себя Алексея, тот умудрился нанести ей каким-то образом подобный, пусть и незначительный, а ущерб. В ответ на это Мель-Ман подошёл ближе к девушке и, опустившись, присел перед ней на корточки, смотря на царапину. — Дома придётся обработать. Спасибо тебе за… — начала, было, рыжеволосая красавица, как вдруг юноша осторожно и едва ли ощутимо провёл по этой маленькой ранке, заставив ту исчезнуть, словно её и не было. — Я обещал, что больно не будет, — посмотрел он в глаза удивлённой девушке, затем его губы вдруг изогнулись в лёгкой усмешке: — Не зря ты обо мне думала. Мне было весьма любопытно, что за человек мог пожелать такое в тот момент… — Разве я… Думала о тебе? — Я ведь и есть разрушение. Только ты в тот миг думала то же, что и я. Затем парень снова взглянул на рыжеволосую и чуть тише добавил: — Я даже благодарен за многое… В этот момент София и сама взглянула в глаза Разрушению в глаза, пытаясь понять, насколько искренним оно было с ней. Она, будто бы пыталась понять… Его чувства и эмоции, которые им сейчас повелевали. Хотелось ли ей верить словам Мель-Мана? Вполне возможно. Всё-таки в какой-то момент девушка увидела в нём своё отражение, как и он в ней. В глазах обоих таилось некое отчаянье, желание, чтобы их неудачи по жизни, их неприятности, боль и даже одиночество однажды вмиг исчезли. Вновь улыбнувшись и посмотрев на Софию последний раз, Мель-Ман, молча, поднялся и спокойным, неторопливым шагом пошёл в сторону дороги, что была уже по направлению к его дому. Достав из кармана своей куртки пачку сигарет, а затем одну из них, он взял её в рот, намереваясь после достать зажигалку, чтобы закурить, как вдруг… — Эй… Постой… — услышав, голос рыжеволосой красавицы, что поднялась на ноги и хотела, было, пойти за ним, юноша на миг остановился и обернулся к ней. — Так не пойдёт, — она сама не до конца осознавала, зачем всё это говорит, и какова же причина такого внезапного порыва, но, тем, не менее, продолжила: — Оставайся… Со мной. Эти сорвавшиеся с губ девушки слова удивили их обоих. Никто из них не ожидал, что это случится вот так, а тем более сейчас. На лице Разрушения появилась удивлённая усмешка, а сигарета, что была у него во рту, чуть не выпала. И всё же… Его ответ удивил Софию ничуть не меньше: — Согласен, — с лёгкой и вполне спокойной улыбкой произнёс парень, убирая сигарету и глядя своей собеседнице прямо в глаза. Ах, если бы оба только знали, к каким последствиям их приведёт столь резкое и неожиданное решение в дальнейшем. Впрочем, возможно, это был всего лишь один из многих шагов к их полному пониманию друг друга, которого они должны будут со временем достичь…