Глава десятая (Новые шаги в понимании)
23 января 2023 г., 16:31
Временами чувства, эмоции, которых человек не испытывал раннее, могут пугать, особенно, если они способны ранить собой другого. Однако стоит ли, основываясь только на одном страхе, отказываться от них? Быть может, наоборот, лучше пойти на риск и поддаться тому, что чувствуешь? Возможно, лишь тогда можно обрести истинное счастье, которое ваше сердце, вопреки разуму, всегда желало.
Увы, многие люди в подобной ситуации принимают разные и неоднозначные решения. Кто-то безрассудно рискует, наплевав на последствия, кто-то же наоборот, опираясь именно на них и свою собственную совесть и мудрость, отступает. А бывают и те, кто просто плывёт по течению в ожидании того, что судьба сама решит за них.
Сейчас же и София и даже само Разрушение, связанное с ней судьбой, были на распутье, совершенно не зная, как же им обоим быть. Они оказались в ловушке собственных желаний и действий, которые привели к теперешнему результату. И каждый их шаг, каждое решение лишь усугубляло положение, из которого им, увы, не выйти, не потеряв при этом ничего. Именно этот факт пугал и саму девушку и Мель-Мана, отчего оба по-прежнему не могли в полной мере признать то, что чувствуют друг к другу.
— Почему ты не сказал, что мы были знакомы ещё задолго до той встречи в больнице? — тихо спросила рыжеволосая красавица, когда они с юношей осторожно и незаметно выбрались из её комнаты, чтобы не разбудить сестру и тётю, а затем пробрались на кухню, прикрыв дверь.
— Это ничего бы не изменило, — произнёс её собеседник вполне ровным и спокойным тоном. — Я часто попадаюсь людям на глаза, и также часто они довольно быстро забывают обо мне. Тогда ты была одной из таких людей, вот и всё.
— И всё же ты заговорил со мной.
— Я всего лишь ответил на вопрос отчаявшейся и потерявшей мать девочки. Ты плакала…
— И тебе стало меня жаль?
— Не жаль, скорее я просто сказал то, что могло заставить твою детскую голову немного задуматься.
— Я видела… Как ты сам плакал, когда пряталась за приоткрытой дверью. Та девушка… Она была тебе дорога?
— Можно сказать, что в тот день мы оба прощались с теми, кто подарил нам жизнь.
— Хочешь сказать, что…
— Да, ты всё правильно поняла.
Впервые за эти дни они разговаривали друг с другом спокойно, без лишних шуток и издёвок. Оба сейчас, будто бы понимали друг друга едва ли не с полуслова. Это пугало их и в то же время позволяло осознать, насколько же им удалось сблизиться, несмотря ни на что.
— Могу я узнать, почему мы не виделись эти несколько дней? — решив сменить тему разговора на менее болезненную и печальную для них обоих, спросила София, пройдя в сторону окна.
— Я решил не мешать твоему общению с тётей, — вновь вполне спокойно ответил Мель-Ман, прислонившись слегка спиной к прикрытой двери. — Не хотелось влезать и обрывать семейную идиллию, которая у вас вновь воцарилась.
— Мог бы и предупредить, что мы не увидимся… — хмыкнула негромко и даже немного обиженно девушка.
Подобный ответ и реакция с её стороны вызвала у Разрушения лёгкую усмешку:
— Сама же говорила, что не будешь по мне скучать, — выгнув бровь, подметило оно. — А сейчас обижаешься? Неужели?
— Я и не скучала, просто…
— Просто что?
Мель-Ман неторопливым шагом подошёл к Софии, и новый, но более тихий смешок сорвался с его губ:
— Никогда не стоит пытаться врать такому, как я. Сама ведь понимаешь, что я вижу тебя едва ли не насквозь, даже несмотря на то, что не могу слышать твои мысли из-за нашего соглашения.
В ответ на подобное рыжеволосая красавица лишь тихонько хмыкнула, стоя к парню спиной и смотря в окно:
— Не нужно было обещать того, что не собирался делать.
— Твои слова и тон голоса говорят о том, что ты всё-таки скучала по мне, а теперь обижаешься, — её собеседник всё продолжал слегка ехидничать, желая вывести её саму хоть на какие-то эмоции.
— На моём месте любой нормальный человек обижался бы, знаешь ли, — негромко пробормотала под нос девушка.
— Мне загладить вину? Этого ты желаешь? — хитро улыбнулось Разрушение.
— Даааже и не пытайся меня подловить. Я не стану тратить своё единственное желание на это.
— А на что же тогда станешь?
— Об этом ты точно узнаешь самый последний, но уж точно не самый первый. Уж прости.
— Весьма… Деликатно ты можешь отказывать парням, — Мель-Ман более нагло ухмыльнулся. — И в этом вся ты, — он аккуратно развернул Софию к себе лицом, мягко подхватив подбородок рыжеволосой своими пальцами, и медленно приблизился к её губам, после чего прошептал: — Но всё же… Позволь мне загладить свою вину перед тобой.
— Стой, я… — хотела, было, возразить бедняжка, однако не смогла. Ведь стоило ей лишь заглянуть в эти тёмно-карие глаза напротив, что сейчас были полны некого понимания, но при этом обладали лёгкой бунтарской хитринкой и такой манящей, свойственной им таинственностью, как она, сама того не замечая, начала тонуть в них… Позволяла их обладателю становиться всё ближе и ближе к её девичьему личику.
И всё могло бы закончиться столь желанным ими обоими в этот момент сладостным поцелуем, но вдруг… Дверь в кухню распахнулась, открывая тёте девушки вид на весьма неожиданную для той картину.
— Это что ещё такое?! — чуть не завопила женщина едва ли не на всю квартиру, но вовремя постаралась просто вывести тон на возмущённый. — София! Это как понимать?!
— Т-тётя?! — придя в себя, сама София отскочила от Мель-Мана, словно нашкодивший котёнок, затем её глаза устремились на Евгению. — Я-я… Н-ну…
— Возьми сейчас же себя в руки и потрудись-ка объяснить, что за бордель вы тут решили вдвоём устроить?!
— Но мы вовсе не…
— Прошу меня простить, — вмешался неожиданно юноша, обратившись к тётушке рыжеволосой красавицы и выйдя чуть вперёд. — Это я виноват. Я уезжал на несколько дней из города, а когда вернулся, просто не смог не навестить вашу племянницу. Мне… Очень её не хватало, и настолько захотелось увидеться с ней, что я даже не посмотрел на время, решив приехать.
— Ах, ну, раз вы заменили для моей племянницы рот, которым она должна говорить, то объясните, как вы сюда попали? — женщина деловито скрестила руки на груди, строго выгнув бровь. — И заодно проведите, пожалуйста, полный и развёрнутый ответ, касаемо вашей личности и ещё предъявите все возможные документы.
— Я впустила его, — выдохнула тихо София, опустив глаза в пол. — Не выгонять же гостя, в конце концов…
— Пусть предоставит документы, я их проверю. И, если всё в порядке, то тогда мы и поговорим, и может быть, я передумаю.
— Тётя Женя…
— Никаких отговорок. Я жду.
— Разумеется, — будто бы пай-мальчик согласилось Разрушение, которое поспешило достать из кармана своего пальто появившиеся, словно по волшебству водительские права и паспорт, протянув их подошедшей к нему Евгении. — Моё имя Ким Са Рам, двадцать пять лет. Родился и вырос в Южной Корее, в городе Сеуле.
— Так… — выхватив документы из рук парня, женщина внимательно осмотрела каждый из них, заодно достав свой телефон и порывшись в интернете внимательно осмотрела примеры документов в Южной Корее и пробила действительность номеров. А затем, взглянув на Мель-Мана, она вернула ему и паспорт, и водительские права. — Ну, что же, документы в порядке, в том числе и заграничный паспорт. Где остановились?
— В гостинице в центре Москвы, поэтому не волнуйтесь, мне есть, где жить, — вполне почтительно отозвался тот.
— С какой целью прибыли в Москву, и вообще, Россию?
— Ради Вашей старшей племянницы. Захотелось встретиться с ней лично, а не просто общаться в социальных сетях.
— Как давно Вы с ней общаетесь? София никогда не рассказывала о том, что ведёт общение с иностранцами? Как вы познакомились с ней? — тётушка глянула на девушку и кивнула: — Сделай пока чайку, Сонь, допрос будет долгий.
— Да, тётя, — несколько обречённо вздохнула она, понимая, что допроса им с Мель-Маном никак не избежать, а поэтому послушалась свою родственницу и подошла к плите, чтобы подогреть чайник, при этом добавляя: — С иностранцами я и вправду никогда не общалась, но… Ровно до того момента, пока случайно не наткнулась на профиль Са Рама в Инстаграме.
— Что тебя на это так подтолкнуло?
— Я просто листала ленту, переходя по хэштегам на корейскую тематику…
— Ииии?
— И увидела одну из его фоток, вот и всё.
— Вот так просто? Не припомню, чтобы ты настолько хоть когда-нибудь могла проникнуться внешностью человека, даже если он был бы похож на фотомодель, — Евгения присела за стол и внимательно оглядела юношу: — Вы, конечно, симпатичный молодой человек, не хочу Вас обидеть, но моя племянница раньше никогда не обращала внимания на такие вещи или таких людей. Что вы делали на фото?
— Ничего особенного на самом деле, — слегка усмехнулось Разрушение, также присев за стол напротив женщины. — То фото было сделано моими друзьями, когда мы отдыхали на реке Хан. Они сфотографировали меня, когда я невольно задумался, сидя у воды.
— Должна признать, на той фотке ты казался весьма… Расслабленным и умиротворённым, — вдруг негромко произнесла София, заваривая чай. И хотя они говорили о несуществующем фото, девушка сама невольно вспомнила о том моменте, когда видела Мель-Мана именно таким. Это было в тот вечер на Дне Рождении Павла, когда они вдвоём вышли на улицу, чтобы проветрить голову и дать себе небольшую передышку от шумихи на празднике.
— Хмммм, да… Созерцание всегда было тебе ближе, Сонь, — проговорила тётя рыжеволосой, уловив необычную нотку в её тоне и голосе, после чего скрестила руки на груди и продолжила: — Что ж, допустим, я поверю в данную историю. Но что же было дальше?
— А дальше я всё-таки подписалась на профиль Са Рама, но написать первой не решалась… Корейским я, увы, не владею, — племянница женщины слегка вздохнула. — И не была уверена, что Са Рам владеет английским.
— В итоге первым написал именно я, — уголки губ парня приподнялись в лёгкой улыбке. — Сначала мы общались на английском, а чуть позже перешли на русский, чтобы Софи было легче и комфортней.
— Да, но ты им очень плохо владел, — вдруг усмехнулась рыжеволосая красавица, дабы поддержать их маленькую легенду. — До сих пор вспоминаю твои попытки проговаривать буквы «ш» и «р». Особенно в приветствии.
— Ваш язык такой же сложный, как и наш, — будто бы признавая данный факт, отозвался Мель-Ман. — Так что мы оба помучились.
— Что верно, то верно, — с улыбкой вздохнула девушка, выключая закипевший на плите чайник и наполняя кипятком кружки с уже готовой в них заваркой. — И всё же приятно знать, что нам удалось найти общие точки соприкосновения и взаимопонимания.
— Это правда, — согласилось Разрушение, на удивление впервые без каких-либо споров и шуток признавая её правоту. Искренне.
— Какое милое знакомство, — Евгения не совсем верила в общение и историю знакомства парочки, но нотки тепла в их разговоре всё же смогла уловить. Потому она решила сразу идти напролом: — А какие у Вас планы на мою племянницу? Серьёзные или так… Помотросить и бросить?
— Я не привык вот так кидать людей, в особенности девушек, — ответил сразу же Ким Са Рам, глядя женщине прямо в глаза. — Именно поэтому, если я решил даже приехать к Вашей племяннице из другой страны, то мои намерения вполне серьёзны, уж будьте в этом уверены. Я буду с ней до самого конца.
— А где гарантии, что это так, а не просто красивые слова? — тётушка Софии вопросительно выгнула бровь.
— Я совершенно не тех людей, которые бросают свои слова на ветер, — достаточно твёрдо и серьёзно сказал юноша, не отводя взгляда. — Если я дал обещание, то намерен сдержать его при любых обстоятельствах.
— Кхм-кхм… Послушайте, я таких людей встречала уйму… Вот как докажете свои намерения, тогда и поговорим о моей уверенности в Вас.
— Как скажете, Евгения Дмитриевна.
— Как я и говорила, моя тётя тот ещё крепкий орешек, — со вздохом и улыбкой на своих губах рыжеволосая красавица подала им обоим приготовленный чай, а к нему также достала домашние печенья, которые она и Алёна приготовили вместе ещё вчера.
— Если бы не я, то с моими племянницами многое бы могло случиться. А так я знаю, что вы в безопасности, Сонь, — произнесла не без серьёзной нотки Евгения, беря чашку с тёплым и ароматным чаем.
— Ээээх, и то верно, тётушка, — согласилась без споров девушка.
— Тогда не удивляйся, что я так строга. Я желаю вам с Алёной только хорошего и не хочу, чтобы вы наделали ошибок в столь юном возрасте.
— Я знаю. Но иногда ошибки всё же неизбежны, даже при всей строгости и воспитании.
— Есть ошибки, которые не так страшны. А вот такие, которые касаются знакомства с парнями и отношений… Очень часто несут свои последствия.
— Тётя…
— Насколько мне известно, Ваша старшая племянница и без того всегда избегала всяческих знакомств и более близких и личных отношений, — сказал вдруг Мель-Ман, который всё-таки взял чашку с чаем и для вида сделал несколько глотков.
— Но при этом она очень многого достигла самостоятельно, пусть и не в таких величинах, — ответила Евгения, с заботой и теплотой взглянув на Софию. — И я горжусь ей и очень её люблю.
— Вы правы, Софи самостоятельно добилась очень многого, и это без сомнений заслуживает уважения, однако… Действительно ли она счастлива, какой хочет казаться своей младшей сестре и Вам?
— Послушайте… Я понимаю, что и Соня и Алёна не роботы, и… Рано или поздно они начнут встречаться с кем-нибудь. Да и чего греха таить. Я хочу им счастья, но… Сейчас такой век, что доверять людям очень опасно, что иностранцам, что своим. И одного слова для меня мало. Мне нужны гарантии, что Соня будет в безопасности и Алёна тоже.
— Вы беспокоитесь о том, что им попадутся люди, которые могут походить на их отца, ведь так?
— Да… Или… Даже хуже.
— Поверь, тётя, я тоже боюсь этого, — вздохнула тихо София, встав за спиной сидевшей за столом родственницы и опустив свои ладони ей на плечи. — Но, если постоянно бояться и остерегаться всех и вся, то можно упустить многие важные моменты в жизни… В том числе и хорошие, — девушка старалась говорить спокойно, однако нотки печали в её голосе всё-таки были слышны: — Та малая часть уже прожитых лет позади, но… Оставшееся мне время я хочу прожить, стараясь не опасаться того, что опасалась раньше.
Она посмотрела на Разрушение, встретившись с ним взглядом, и ещё чуть тише добавила:
— Я хочу рискнуть… Даже если потом мне будет больно…
— Сонь, ты, правда, уверена в этом? — спросила свою любимую племянницу Евгения, поглаживая девичьи ручки, что покоились на её плечах. — Если да, то я больше и слова не скажу и дам тебе полную волю… Но приглядывать за вами всё же буду.
— Иногда жизнь бывает слишком коротка даже для молодёжи, — губы рыжеволосой красавицы изогнулись в едва ли заметной грустной улыбке. — Как иногда говорит наша Алёна, жить нужно здесь и сейчас, — она на мгновение замолчала, а затем всё же добавила: — Просто, правда, дай мне немного свободы, тётушка…
С тяжёлым вздохом женщина склонила голову, сжав свои ладони на краю стола. Однако она всё-таки кивнула:
— Хорошо… Но соблюдайте некоторые правила, пожалуйста. Всё остальное за пределами этой квартиры.
— Разумеется, — послушно кивнула София, после чего с искренней благодарностью и теплотой произнесла: — Спасибо, тётя.
Евгения промолчала, приподняв правую ладонь. Это был знак — ничего не говори мне, я пытаюсь успокоиться и всё принять. Так она делала каждый раз, когда разрешала своим любимым девочкам что-то запретное, вопреки своим принципам и жизненным устоям. Что поделать, так часто бывает, когда дети постепенно становятся взрослыми и просят чуть больше свободы. Поэтому не стоило удивляться тому, что тётушка рыжеволосой красавицы вела себя именно так.
Девушка же осторожно отпустила свою родственницу и скромно отступила на два шага назад, понимая, что ей понадобится какое-то время, чтобы хоть немного привыкнуть.
Мель-Ман же, наблюдая за происходящим, пока вежливо молчал, дабы не испортить ситуацию неверным словом или действием. Его даже немного удивило, что Евгения всё же согласилась предоставить своей старшей племяннице больше свободы после стольких лет воспитания в строгости. Впрочем, даже эта женщина должна была понять, что порой рамки могут сделать ребёнка слишком замкнутым и сдержанным… Даже больше, чем следовало бы. Что и произошло с самой Софией, хоть и не до конца.
— Кхм… Пожалуй, мне всё же стоит отправиться обратно в постель, — вдруг прокашлялась Евгения, всё же вставая из-за стола. — Завтра мне вставать на работу. Как, впрочем, и тебе, Сонь. Так что будь добра, не засиживайся слишком долго.
— Да, тётя, — кивнула сразу же та. — Я провожу Са Рама и тоже лягу.
— Будь так любезна… — затем женщина обратилась к юноше: — Что же… Са Рам, доброй Вам ночи.
— Благодарю, Евгения Дмитриевна, — он тут же поднялся со своего места и в знак уважения поклонился, как было принято в Корее. — И Вам тоже приятных снов. Был рад знакомству.
— Взаимно, взаимно, мой мальчик, — уголки её губ приподнялись в лёгкой улыбке.
Затем тётя рыжеволосой красавицы, наконец, удалилась из кухни, отправившись к себе в комнату и оставив свою старшую племянницу и её необычного ночного гостя наедине.
— Вот уж не думала, что ты можешь быть таким… — вздохнула София, принявшись убирать чашки из-под чая и мыть их поочерёдно.
— Каким? Вежливым и послушным мальчиком? — усмехнулся Мель-Ман в ответ. — Это было необходимо, чтобы успокоить твою тётю.
— Спасибо, что помог её убедить, — негромко произнесла девушка, заканчивая с мытьём чашек и вытирая мокрые от воды руки.
— Всегда к твоим услугам. Хотя ты и сама отлично справилась. Неужели и в самом деле поняла, что не стоит тратить время попусту, обращая внимание на страхи?
— Я просто осознала, что хочу прожить оставшиеся несколько месяцев так, как мне заблагорассудится. Даже если мне потом будет больно, я хотя бы не буду сожалеть о том, что не попыталась.
— Ты так уверена, что потом, после всего будет больно?
— Я не исключаю этого. Всё же… Я человек.
Невольно вздрогнув от ответа рыжеволосой красавицы, Разрушение устремило взгляд своих тёмно-карих глаз прямо на неё. В них с лёгкостью можно было прочесть удивление и лёгкое замешательство.
«Она и вправду способна… Полюбить меня?» — несмотря на страхи и сомнения, вместе с этими мыслями у юноши в сердце появилась некая надежда. Неужели в глубине своей бессмертной и вечно одинокой души он действительно желал того, чтобы эта смертная всё-таки оказалась той первой и единственной, что сможет полюбить его?
— Верно, ты человек, — произнёс Мель-Ман, неторопливо подходя к Софии. — Но очень необычный, раз решилась на то, что практически невозможно.
— Отчаянье и скрытые ото всех раннее желания подтолкнули меня к этому, — прошептала она, разворачиваясь к парню лицом. — Такие вещи могут оказаться неплохой мотивацией, особенно, если человеку остаётся меньше ста дней жизни.
— Я почему-то уверен, что по истечению этого срока ты получишь желаемое.
— Что… Что ты имеешь в виду?
Но Разрушение только еле слышно усмехнулось в ответ, не говоря больше ни слова. Это и не нужно было. Ведь они оба и так прекрасно понимали, что конкретно Мель-Ман имел в виду под сказанным им же. Однако был ли он и в самом деле готов по истечению срока их соглашения пожертвовать собой ради любви этой смертной, но вместе с тем всё же столь необычной девушки? Или в собственных мыслях юноша по-прежнему продолжал колебаться, думая о сомнениях, страхах и возможных последствиях их общего выбора и решения? Ответом на эти вопросы вновь станет лишь время, которое в конечном итоге и расставит всё по своим местам…
***
Ночь уже давно вступила в свои права, сменив собой вечер. Московская больница погрузилась в привычную для этого времени суток тишину, давая пациентам поспать и набраться сил до утра, а работникам отработать очередное ночное дежурство и смену. И только одна из, казалось бы, юных пациенток сейчас совсем не спала. Божество стояло у подоконника, на котором располагался её небольшой горшочек. Оно с лёгкой и при этом тёплой улыбкой смотрело на наполнявшую его землю, из которой уже виднелся тоненький и едва ли заметный росток. — Значит, бедная, вечно одинокая бабочка всё-таки позволила себе ощутить новое и весьма необычное для неё чувство, — тоненькие детские ручонки осторожно и бережно коснулись горшочка. — Хочется верить, что она сбережёт, как его, так и свой прекрасный драгоценный цветок, который отыскала вновь после стольких лет. Подобно любящей матери эта всемогущая, но при этом имеющая всё же свои определённые слабости сущность, казалось, вновь и вновь радовалась новым первым шагам своего первого и единственного бессмертного чада в познании человеческих чувств и эмоций. Ей хотелось, чтобы оно смогло прочувствовать весь их спектр и хотя бы попытаться понять её любовь и заботу по отношению к младшим смертным детям. Даже если под конец ему будет невыносимо больно… Даже если будет крайне тяжело… Но после всего этого Разрушение, наконец, сможет осознать, что именно оно обрело благодаря такому испытанию… Истинную любовь и невообразимое счастье, ради которых стоит пожертвовать даже своей вечной жизнью. — Люди… Ради них нам и стоит подвергать даже самих себя подобным испытаниям, — прошептала девочка, вновь устремив свой взгляд на проросший в горшочке стебелёк. — Ведь именно они не позволяют нам позабыть о том, что же такое любовь…***
Следующее утро для Софии выдалось вполне спокойным. Сегодня девушка явно была в более хорошем настроении, чем все последние дни до этого. Несмотря на свой маленький недосып из-за сна, вернувшего ей утерянное воспоминание, и позднего визита Мель-Мана ночью, она смогла всё же встать пораньше, умыться, собраться заранее на работу и приготовить завтрак для тёти и младшей сестры, которые к её пробуждению ещё спали. Каково же было их удивление, когда они проснулись и увидели рыжеволосую красавицу в отличном расположении духа. Одна только её улыбка начинала немного настораживать, и родные задались вопросом, а не случилось ли чего, пока они спали. — Ээээ… Сооонь, ты чего, миллион в лотерее выиграла, раз так сияешь? — протянула удивлённо Алёна, сидя за столом и разглядывая свою старшую сестру с головы до ног. — Это ты её кавалеру скажи спасибо. Из-за него сияет ярче самого дорогого золота, — отозвалась их тётя, беря чашку тёплого и ароматного кофе. — Стоп, чего? Тёёёёёёть, только не говори, что ты… — Запомни главное правило нашей семьи. Если знаешь ответ на поставленный вопрос, то не задавай его вовсе, Алёна. Приступай лучше к завтраку. И не думай, что я также быстро поддамся на твоего будущего кавалера, даже если он будет владеть сотней дорогих яхт, и у него не будет никаких финансовых долгов и судимостей. — У меня не было даже в мыслях таких надежд. Но всё же… Чем же таким тебя пронял этот корейский плейбой, а, тёть? — Тем, что умеет убеждать и действительно источает в себе серьёзность. Он не такой, как ваш отец. К тому же я дала ему только минимальный шанс. — Но дала же. — Алён, это просто разрешение общаться с ним, а не играть свадьбу, — вздохнула вдруг с улыбкой сама София, стоя напротив родных и допивая свой кофе со сгущённым молоком. — В твоём случае это уже прогресс, сестрёнка, — слегка прыснула в кулак её младшая сестра. — Я ещё погляжу на его поведение, — подметила несколько строго Евгения. — Хоть одно подозрение с моей стороны, и он уедет в свою Корею импотентом. — Кхм… Ему даже такое вряд ли грозит, — еле слышно пробормотала себе под нос рыжеволосая. — Что-что-что, прости? — Нет-нет, ничего… Я просто говорю, что мы будем вести себя благоразумно. — Очень надеюсь на это, моя хорошая. Дальнейший завтрак семьи так и прошёл за разговорами, но уже на более отвлечённые, а также серьёзные темы. После него же и тётушка двух сестёр и они сами собрались и покинули свою скромную квартиру, отправляясь на работу и на учёбу…***
Новый рабочий день в ресторане, полный разных хлопот из-за очередного наплыва гостей. И повара и официанты все свои рабочие часы носились по кухне и залу, словно заведённые. Всё же к каждому из клиентов нужно было подойти, каждого обслужить по высшему классу, как было заведено в данном заведении. Увы, но и для Софии сегодняшний день был тем ещё кошмаром, с которым бедняжка старалась изо всех сил справляться. И надо признать, у неё это на удивление получалось. Несмотря на огромную загруженность в ресторане, девушка успевала должным образом обслуживать всех посетителей, которые её подзывали. Вежливость и терпение с её стороны определённо были залогом сегодняшнего успеха рыжеволосой красавицы. Даже её коллега и подруга Дана удивлялась такой сосредоточенности и терпении, которые та проявляла сегодня. Близился конец рабочей смены Софии, когда в ресторан нагрянула её знакомая Марина, благодаря которой она и устроилась в это заведение. Однако брюнетка пришла совсем не одна, а со своим закадычным и близким другом Николаем, который сразу же обратил своё внимание на рыжеволосую красавицу, что на Дне Рождении их общего друга Павла смогла ускользнуть от общения со многими гостями праздника благодаря своему новому кавалеру. — Доброго дня. Чем я могу вам помочь? — вежливо спросила пару София, подойдя к их столику, за которым те сидели. — Привет, Сонь, — приветливо улыбнулась Марина. — Рада, что у тебя получилось сюда устроиться. — Тебя здесь хоть не намотали более тяжёлой работой? — к рыжеволосой работнице мягко обратился Коля, проводя по ней оценивающим взглядом. — Совсем нет. Могу с уверенностью сказать, что в этом ресторане гораздо лучше, чем в том кафе, где я работала раньше, — с улыбкой отозвалась девушка. — Спасибо, Марин, что посоветовала мне это место. — Брооось. Тебе не за что меня благодарить, правда, — с доброй усмешкой отмахнулась та. — А теперь, юная мисс, что могли бы посоветовать нам из еды? — спросил Софию Николай, будто бы в шутку поиграв бровями. Рыжеволосая красавица издала лёгкий смешок в ответ, после чего снова вернулась к своему привычному образу вежливой официантки: — Для Вас лично, молодой человек, я бы посоветовала наше фирменное Мясо По-Французски, а для Вашей прекрасной спутницы салат Цезарь. Ну и на десерт я бы вам порекомендовала наш изумительный торт под названием Красный Бархат. — Мммм, звучит очень вкусно. Я буду рад попробовать всё из предложенного, — с улыбкой произнёс парень. — А не лопнешь ли? — ехидно спросила его Марина. — Я мужчина и есть должен по-мужски. Это вы, девочки, больше привыкли салатики клевать, как птички. — Дааааа-дааааааааа-дааааааааа, как скажешь, Коль. Вот только позволь напомнить, что благодаря такому приёму пищи мы никогда не переедаем, как сделал это ты на Дне Рождении Павлика. Наблюдая за дружеским спором своих знакомых, София записала их заказ в свой блокнот, точно указав в нём должные порции. — А мне напомнить, как ты сама переела в свой День Рождения пиццы и суши, мммм? — Ээээй, я, между прочим, до этого голодала несколько дней, чтобы влезть в любимое платье! — Врёшь, как дышишь, Марин. Врёшь, как дышишь. — Да не вру я! Вежливо прокашлявшись, рыжеволосая вмешалась в разговор пары: — Кхм… Я, пожалуй, оставлю вас. Ваш заказ скоро будет готов. — Ах, да, не будем тебя отвлекать, — но затем Николай наклонился к Марине и нахмурился: — Я тебя раскрою! Вот видел же, что ты хотела заказать утку по-пекински. — Вот же ты… Ты… Жучара, блин! — пробурчала возмущённо брюнетка, надув обиженно щёки. Едва ли сдерживая смех, София поспешила отправиться на кухню, чтобы передать новый заказ поварам, затем, ожидая, когда же он будет готов, вернулась обратно в зал. К сожалению, хорошее настроение девушки намеревались испортить те посетители, которые пришли ещё до Марины с Николаем. Молодая пара лет тридцати. Судя по их приличному и богатому внешнему виду, они были вполне обеспеченные, но их надменные и наглые лица, выражающие пренебрежение и недовольство, явно говорили об их желании выплеснуть всё это на кого-то, кто был ниже их по статусу. Пара подозвала Софию, дабы высказать своё мнение о поданных им блюдах. И сделано это было в такой грубой форме, что любой другой на месте рыжеволосой красавицы сорвался бы и послал таких клиентов далеко-далеко. Однако… Бедняжка слишком сильно боялась потерять эту работу, поэтому снова была вынуждена проявить должное терпение и манеры. Увы, но и они не помогли уладить возникшую ситуацию мирно. Даже вежливые ответы и попытки разобраться в том, что именно не понравилось гостям, только накалили обстановку, и дошло до того, что нахальная клиентка позволила себе окатить ни в чём не повинную и вежливую официантку водой из графина, стоявшего на столе. — Просто отлично… — едва ли сдерживая свою злость, произнесла облитая водой София. — Соня! — послышался голос Даны, которая сразу же подбежала к подруге. — Ты как?! — Всё в порядке, Дан… Это всего лишь вода, а мог бы быть вообще суп… — отозвалась она, глубоко выдыхая и видя то, как недовольные клиенты, расплатившись, покидали ресторан. — Вот же везёт на таких клиентов… Сонь, ты возьми перерыв, я с ними сейчас разберусь сама. — Не стоит трогать дерьмо, меньше вонять будет… Пусть проваливают, Дана. Лучше возьми на себя других моих клиентов. Они как раз совсем недавно сделали заказ. — Хорошо, Сонь. Я справлюсь, а ты приведи себя в порядок тогда и передохни. — Спасибо. Поблагодарив коллегу, рыжеволосая красавица поспешила удалиться, чтобы переодеться в сухую одежду, пусть уже и в свою. Затем она вернулась в зал, однако встала у барной стойки, явно не желая лишний раз привлекать к себе внимание свидетелей произошедшего скандала. Прошло некоторое время, прежде чем девушка смогла полностью успокоиться и прийти в норму. К тому моменту Дана уже обслужила её знакомых, которые остались довольны блюдами и после трапезы начали собираться домой. София видела, что Марина направилась к выходу, созвонившись с кем-то по телефону. А вот Николай, который оплатил счёт за ужин, направился прямиком в сторону рыжеволосой. — Сразу говорю, Коль, я в норме, — произнесла она, когда юноша подошёл к ней. — Не нужно обо мне беспокоиться. — А я буду беспокоиться, — отозвался сразу же тот. — После такого у любого психика надломится, не то, что нервы. — Мне к таким клиентам не привыкать. — И всё же, может, подкопишь денег на более высокую квалификацию? — Может быть. Со временем. — Не пойми меня неправильно, просто ты девушка, которая заслуживает лучшего… — Лучшего? — изогнула бровь София. — И чего же именно? — Хорошей жизни, денег, да и вообще, всего лучшего, что может только быть, — спокойно произнёс Коля, осторожно приблизившись к своей знакомой на пару шагов. — Я не одна такая, уж поверь, — хмыкнула она в ответ. — Я знаю, Сонь. Но ты такое солнышко, такая чудесная и ответственная, а на тебя всё навалилось так, и ты не пытаешься получить заслуженное счастье. Ну, разве так можно? — Я поступаю так, как подсказывает мне сердце и разум, вот и всё. Мне незачем стремиться к тому, что не позволила получить судьба. — Но… — рука Николая неожиданно потянулась к пламенным локонам Софии, которые всё ещё были немного влажными после вылитой на неё воды. — Что ты собрался сделать? — девушка уже по своей давней привычке отступила на несколько шагов назад. — Хочу забрать тебя отсюда. Я дам тебе даже больше, чем нужно. У меня есть работа, я оплачу твою учёбу. Да даже твоей сестрёнке помогу, если надо… — Спасибо, но обо мне и моей семье уже есть, кому позаботиться. — Если ты о своей тёте, то… — Нет, не о ней. Ты прекрасно понял, кого именно я имею в виду. — Тогда почему он позволяет тебе работать? Почему он не подарил тебе счастье?! — Потому что уважает моё мнение и мои желания. Этот парень очень хорошо осознаёт, что я не стану сидеть у него на шее, свесив ножки, в отличие от большинства девушек. — Но… Блин, ты вообще не понимаешь, что я имею в виду. — Кхм-кхм… — раздался позади Николая знакомый, казалось бы, вежливый кашель. — Не стоит заходить за рамки дозволенного, парень… Ох, не стоит. — Хах… Вот значит, как… Ну, так слушай, кавалер, — он развернулся к обладателю голоса. — Ты Соньке вообще не помогаешь! Если хочешь чтобы она жила лучше, так дай ей лучшую жизнь! Она красивая, умная и ответственная, а живёт как побирушка! И ты этим доволен?! Лучше уйди! Я смогу ей подарить лучшую жизнь, пока ты тут понтуешься! — Ещё один… — сама София только обречённо вздохнула на слова своего знакомого. — Мне вот интересно, Коль, где ты раньше пропадал, а? Почему тебя только сейчас вдруг стала беспокоить моя судьба? Или что, ты совсем забыл о моём жалком существовании, а стоило мне появиться на празднике Павла в красивом платье, да ещё и в сопровождении вполне обеспеченного иностранца, так сразу вспомнил обо мне, незаурядной простушке из бедной семьи? — А ты давала к себе подойти? Ты закрылась в себе и сама никого не подпускала! Никому никогда ничего не показывала и не рассказывала, была тише воды да ниже травы, словно исчезла! Ты сама от всех оторвалась так, будто умерла! — Это естественно в моей жизненной ситуации. — Однако это не мешало тому же Павлу общаться с Софи, разве я не прав? — с лёгкой ухмылкой на губах подметил Мель-Ман. — Для настоящих друзей даже такие преграды не являются помехой. — Да вы, что, оба идиоты или я тут единственный нормальный человек, который реально хочет помочь и исправить ошибку? — негодовал Николай. — Помочь девушке и просто подарить ей другую жизнь, потому что она её заслужила?! — Да, ты хочешь помочь ей, однако… Не совсем из чистых и добрых побуждений, — отозвалось Разрушение, явно слыша мысли юноши. — Помимо простой благодарности от Софии за твою «великодушную» помощь ты рассчитываешь и на то, что она согласится начать с тобой встречаться. Или я ошибаюсь? «Как он только смог…» — пронеслось в голове Николая, на что Мель-Ман только слегка хитро улыбнулся. Ведь уже по одному только взгляду этого паренька можно было прочесть его осознание, что он всё-таки попался. — Так и знал, — Ким Са Рам по-прежнему продолжал улыбаться. — Как, впрочем, и я, — София обошла Николая и приблизилась к Разрушению, весьма решительно взяв его ладонь в свою. Затем она вновь обратилась к своему знакомому: — Ты хочешь помочь мне, однако при этом ещё и ищешь выгоду для себя самого, играя роль доброго и бескорыстного парня. Это сработало бы на наивной и ещё не познавшей реальной жизни дурочке, но не на мне. Несмотря на свой юный возраст, я знаю об этой жизни ооой как много. И мне точно не нравятся такие парни и их дурацкие игры. — А такие, как он? — Коля недовольным взглядом указал на Мель-Мана. — Представь себе, нравятся, — немножко нагло хмыкнула рыжеволосая, чуть сильнее сжав руку того, с кем её свела сама судьба. — Мне нравится Ким Са Рам уже хотя бы потому, что он со мной честен. Он не играет и не притворяется. — А ты считаешь, что я притворщик, да? — Раз Са Раму удалось так легко тебя подловить, а это хорошо видно по твоему взгляду, то да. Я так считаю. — А тебя он случаем не подловил, а? — Ему это без надобности. Он и так прекрасно знает обо мне абсолютно всё, да и я сама ничего от него не скрываю. — Да, я признаю, что не интересовался твоей жизнью до поры до времени, собственно, как и ты не интересовалась нами, и здесь всё равносильно. Но это не значит, что я не думал о тебе и не хочу по-настоящему помочь. И хорошую жизнь дать и работу, которая принесёт тебе удовольствие. Ты даже не даёшь мне шанс доказать обратное и даёшь отворот-поворот, только потому что я не был с тобой рядом с самого начала. Но давай будем честны. Ты-то сама сейчас не очень уж честна даже со мной. — Я не честна с тобой? Это просто смешно. — Да. Не честна. Ты как будто скрываешь самую тёмную тайну. — Она ждёт от меня ребёнка, ты это хотел услышать, идиот? — с раздражённым вздохом, но в то же время более нахально отозвалось Разрушение. — Хватит здесь устраивать капризы своего разрушенного эго и оставь мою девушку в покое. Не добавляя больше ни слова, Мель-Ман повёл удивлённую и пока не до конца понявшую смысл только что сказанного им Софию за руку к выходу из ресторана, оставляя не менее удивлённого и даже злого Николая наедине со своими мыслями. В какой-то степени он был даже доволен тем, что поставил этого назойливого смертного на место. Хотя в душе хотел сделать что-то и более действенное, чем просто сказать подобные слова. Стоило паре выйти, наконец, на улицу, как рыжеволосая красавица всё же вышла из своего лёгкого ступора и взглянула на своего спутника, который сразу поймал её взгляд и усмехнулся: — Расслабься. Через несколько минут этот придурок уже забудет обо всём, что я сказал. Он будет помнить только то, что его крайне жёстко отшили. — Ты меня успокоил… Спасибо, — девушка выдохнула с огромным облегчением, и они продолжили идти дальше по дороге. — Всегда пожалуйста, — Мель-Ман улыбнулся, продолжая держать её за руку. — И всё же не думай, что Я забуду всё то, что ты сказала в ресторане. — Я… Точно наговорила малость лишнего. Кхм… — Что же именно? Ах, да, верно… Что я тебе нравлюсь. Парень будто нарочно мило улыбнулся, склонив на бок голову. София прекрасно понимала, что сейчас его наверняка забавляла эта ситуация, но… Отчего-то, видя эту милую и даже… Добрую улыбку Мель-Мана, она совсем не злилась на него. Наоборот, словно что-то тёплое и приятное в этот момент разлилось по всему её телу и заставило улыбнуться в ответ. — Значит, и вправду нравлюсь, — подметил на удивление уже более мягко юноша, увидев ответную улыбку со стороны своей спутницы. — Я… — она несколько смущённо отвела взгляд в сторону, после чего решила сменить тему: — Как давно ты за мной следишь? Как я пришла на работу или… — Со дня твоего рождения. — А? — Слежу за людьми с момента их рождения. А ты только сейчас заметила. Разрушение слегка усмехнулось, неторопливо идя вперёд, а затем добавило: — Теперь я наблюдаю за тобой из личного интереса, однако профессиональные навыки у меня ещё сохранились. — Тогда поделись своими выводами. Подумай над тем, что ты увидел, — ответила София, идя рядом с ним и по-прежнему держа его за руку. — Почему просто не загадаешь много денег? — вдруг спросил Мель-Ман. — Если это и есть твой вердикт, то даже слышать не хочу… — девушка выпустила руку собеседника и пошла дальше. — Я использую своё желание в благих целях. Знаю, что это несправедливо и нечестно, но все нормальные люди так живут. — Все нормальные люди так живут? — Да, все. У каждого из них своя трагическая история. — Такая же, как у тебя? — Не знаю… У каждого есть горе за плечами. Все несут своё бремя. Эти слова, сказанные Софией, заставили юношу остановиться на мгновение. Сейчас он вновь видел перед собой несчастную и обделённую судьбой девушку, которая в самом деле заслуживала лучшего. Пусть эта смертная и скрывала правду ото всех, но она всё же мечтала о хорошей жизни для своей семьи и себя самой… Хотела обрести своё счастье, впервые испытать настоящую и искреннюю любовь, которая могла бы оказаться взаимной… Все эти простые человеческие радости когда-то давным-давно хотел испытать и сам Мель-Ман, однако прекрасно понимал, что ему это недоступно. Ведь он олицетворяет собой разрушение и смерть. Однако сейчас… Почему-то ему хотелось дать рыжеволосой красавице всё то, чего они оба были лишены. Парню хотелось, чтобы хотя бы она обрела это. Являлось ли подобное желание проявлением человечности, которую Разрушение отрицало столь долгое время? Вполне возможно… Очень может быть, его сердце всё-таки вновь постепенно оживало спустя века и понемногу наполнялось чем-то новым. Почувствовав, что юноша отстал от неё на весьма приличное расстояние, София со вздохом остановилась и хотела, было, обернуться и что-то сказать, но не успела. Мель-Ман, довольно быстро нагнавший свою собеседницу, оказался у неё за спиной и осторожно прикрыл её глаза своей ладонью. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила та. — Тебе было очень тяжело… — тихим и мирным голосом ответил парень, после чего спустя буквально несколько считанных секунд оба оказались на безлюдном, но таком красивом берегу реки. Разрушение медленно убрало свою руку с изумрудных глаз рыжеволосой и продолжило: — Я подумал, что ты захочешь здесь побывать. Это место… Этот берег реки был для Софии, словно вторым родным домом. Именно сюда она приходила, когда ей было плохо или грустно. И именно здесь её находила в детстве тётя, когда та убегала из дома, не выдерживая моральной и эмоциональной давки. — Это… Это сон? — девушка неторопливо и аккуратно подошла к воде, присев на корточки. — Нет, — Мель-Ман чуть усмехнулся в ответ, стоя недалеко от неё. — Смотри, не утони. — Это реальность? — наклонившись, девушка дотронулась до прохладной воды рукой, убеждаясь в том, что всё происходящее и в самом деле совсем не сон, а после глубоко и расслабленно выдыхая: — Я чувствую, что могу дышать. Услышав это, Разрушение более мягко улыбнулось, подходя к Софии чуть ближе. — Я никому этого раньше не говорила, но… С самого детства я сидела здесь вот так, когда хотела плакать, — прошептала вдруг она с чуть печально улыбкой на губах. — Я приходила сюда, когда скучала по маме… Когда Алёна выводила меня… Когда чувствовала себя виноватой перед тётушкой… Просто приходила сюда. — Зачем? Ты могла просто поплакать, — произнёс вдруг Мель-Ман. — Зачем сидеть здесь и пытаться сдерживать слёзы? — Вот и я о чём… Не хотела, чтобы кто-то знал, что я плачу. — Могла бы плакать в одиночестве. Тогда никто бы не узнал. — Я бы знала… Знала. Меня это порой раздражает. Почувствовав в этот момент что-то близкое и родное сердцем, юноша потянулся, было, рукой к волосам сидевшей у воды рыжеволосой красавицы, невольно желая дотронуться до них, но затем всё-таки остановил себя, не желая тревожить её. — Почему ты вдруг такой милый со мной? — она обратила на него свой взгляд. — Чтобы соблазнить тебя, — издало слегка хитрый смешок Разрушение, после чего вновь более мягко улыбнулось: — Я шучу. В тот миг их взгляды пересеклись, а время, будто замедлило свой ход, позволяя паре почувствовать то невероятное и едва ли уловимое волшебство этого момента. Солнце постепенно заходило за горизонт, давая понять тем самым, что его время на сегодня уже истекло, и ещё один день позади. А тихий шум реки придавал текущей необычной атмосфере самую малость магии, которой порой так не хватало многим людям в жизни. — Хочешь меня поцеловать? — вдруг тихим полушёпотом спросила София, по-прежнему глядя Мель-Ману в глаза. Ничего не говоря, он наклонился к девушке, мягко беря её личико пальцами за подбородок и неторопливо приближаясь к тонким, таким манящим и сладостным губам. Юноша нарочно медлил, обдавая нежную бледную кожу и уста своей собеседницы тёплым дыханием и смотря в её полуприкрытые зелёные глаза. Отчего-то он не хотел на сей раз быть слишком настойчивым и резким и оказался прав. Бедняжка, снова поддавшись собственному смущению и страху, осторожно, но отвернула своё лицо в другую сторону, залившись лёгким румянцем. Разрушение же, ещё помедлив несколько секунд, осторожно отстранилось и выпрямилось, улыбаясь: — Сделаю вид, что не слышал. И это был последний раз, когда они оба сдержали подобный внутренний порыв, поддавшись своим страхам и сомнениям… Последний раз, когда они отрицали столь очевидное друг перед другом. И уже очень скоро падут последние преграды, удерживающие их от нового и более смелого шага в выстраивании близких отношений друг с другом…
