Часть IV
22 ноября 2022 г., 18:48
Паша, услышав это, поднял взгляд на Диму. Слёзы наворачивались, но не от обиды, а злости, которая достигла своего пика. Павел резко выдернул свою руку из руки лейтенанта.
— Не можешь, значит...
Павел встал с дивана, озлобленно глядя на Дмитрия, и сорвался на крик:
— Да ты со мной просто играешься, потому что здесь нет ни нормальных девушек, ни твоей жены, а развлекаться же как-то надо! Сколько ты тут торчишь? Я представляю! И я знаю, что ты прекрасно справишься без меня! Боюсь представить, сколько таких как я мальчишек у тебя было за годы службы.
— Каких ещё?.. Ты чё, попутал? Ты забыл, с кем разговариваешь?
— Ты не видишь во мне ничего человеческого, воспринимаешь лишь как тело, Дима! Я просто оказался очень уязвимым перед тобой, а ты этим пользуешься!
Паша кричал это всё, размахивая руками и периодически утирая слёзы. Дмитрий встал и приблизился к рядовому. Он протянул к нему руки, попытавшись унять разразившегося Павла, но тот отмахивался как только мог и отходил всё ближе к двери.
— Успокойся, Паш, всех на уши поднимешь...
— Не смей теперь прикасаться ко мне! Духа моего в этом кабинете больше не будет! Забудь моё имя, забудь всё, что ты обо мне знаешь. Делай что хочешь! Расскажи всем, что ты видел, ты же обещал мне это за неповиновение, так?! Сделай это! Сделай! Мне наплевать. Я отслужу здесь и тоже навсегда о тебе забуду.
Павел, подойдя наконец к двери, открывает дверь и напоследок выкрикивает:
— Делай что хочешь!
Он захлопывает дверь прямо перед носом лейтенанта, не давая тому вставить и слова. Дмитрий остался один. Еще несколько секунд он стоял, пялясь в захлопнувшуюся дверь и слушая удаляющиеся шаги в коридоре, а затем зло ударил кулаком по столу и упал на диван, посвятив остаток вечера допиванию пива.
***
Паша быстро, почти бегом удалялся от кабинета. Горячие слезы текли по его щекам, но он уже не утирал их, не замечал. Самые ужасные мысли он прокручивал в своей голове, даже вариант побега из казармы, который, конечно, был слишком радикальным и незаконным. За что ему это? Почему он вынужден торчать здесь целый год, да еще и судя по всему совсем один, ведь лейтенант обещал всем рассказать о случившемся в самый первый день его пребывания здесь. А если он расскажет, то товарищей у него здесь точно не найдётся. Их не найдётся, даже если какой-то мудак вдруг сейчас заметит его, рыдающего, в коридоре. Поиздевается, как над беспомощной девчонкой, за уши затащит к сослуживцам, чтобы те тоже потешались... Такие мысли заставляли Пашу только ускоряться. Он собирался зайти в туалет, чтобы умыться. Но, кажется, его кошмар начал сбываться. Может показалось? Павел остановился и прислушался. Топ-топ-топ. Кто-то неторопливо шёл позади. Видимо, вышел из медпункта. Дыхание Павла перехватило. Но бежать было поздно. — Ах, Паша! Привет. Ну не игнорировать же теперь человека. Благо, какой-то знакомый голос... Павел утёр слёзы рукавом и позволил себе обернуться, задержав дыхание. — Привет, Борис!... — дрожащим голосом поприветствовал знакомого Макаров. — Ты куда шёл? — Борис прищурился, стараясь разглядеть, что же не так в выражении лица Паши. — Да так, в курилку... — а ведь Паша даже не знает где она находится. — Вот и славно, я тоже туда. Сходим вместе. Борис нагнал Павла и они шли плечом к плечу. Павел не был в курсе, куда нужно идти, так что просто шёл туда, куда направлял его сослуживец. Он не смотрел на Бориса. — Как день прошёл? Ты чё-т грустный какой-то. — Спросил Борис, когда те наконец дошли до помещения, предназначенного для курения. Он достал сигарету. — Да нет, всё в порядке... — Ты же куришь? — Нет. Борис несколько озадаченно посмотрел на Павла, который встал напротив. — Нафига тогда в курилку шёл? Паша наконец поднял на парня заплаканные глаза, но ничего не ответил. — Паш? — Борис подошёл поближе. — Ты плачешь? Что не так? — он положил руку Павлу на плечо и слегка провёл по нему. — Да просто вечер не удался... — всего секунда до того, как рядовой заплачет. Борис оказывается совсем близко и крепко обнимает Пашу, на что тот охотно отвечает и, не выдерживая, начинает плакать. — Ну скажи... Скажи мне, что тебя тревожит? Паша, уже захлёбываясь, прижимается к Борису и сжимает руками его форму. — Я один... Совсем, совсем один... Мне так плохо... Мне никогда не было так плохо!... Он... Меня... Прости, прости, что слышишь это! Мне так одиноко! Я просто хочу тепла... Я просто хочу... Макаров бесконечно тараторил, шмыгая носом. Форма Бориса становилась влажной от слёз. Он стоял, склонив свою голову к голове Павла, крепко держал его и молчал, позволяя выговориться. — Паша, если я могу как-то помочь... — Борис начал гладить товарища по спине и волосам. — Ты такой хороший!... — из последних сил произнёс Павел, взглянул на своего утешителя и их взгляды зацепились, а дыхание замедлилось одновременно у каждого. Они приблизились друг к другу. Паша первым припал губами к губам Бориса, горячо целуя его, но тот не отстранился, а наоборот был даже рад происходящему. Но всё же их поцелуй не претендовал на очень чувственный и наполненный огромным смыслом. Всего минута и руки Бориса уже в штанах у Павла. Он нежно трогал его член, продолжая целоваться. Стоны Макарова вырывались наружу, а сам он старался устоять на ногах. Борис поманил его за собой, снял штаны и присел на старенький трещащий стул. Павел припал к его коленям, принявшись ласкать товарища сначала руками, а потом дело дошло и до глубокого, но непродолжительного минета. Это слегка утомило Пашу, и он своим видом вымолил место на коленях Бориса. Ну как тут откажешь? Павел уселся на член Бориса резко и начал двигаться вверх и вниз, негромко постанывая и всхлипывая. Борис же держал его за талию и то закрывал глаза, то смотрел на колени, ни разу не взглянув на лицо Павла в процессе. Они подошли к завершению не очень скоро. Борис закурил сигарету, а Паша разлегся неподалёку, устало оглядывая всё вокруг и уже совсем не плача. В молчании оба просидели около пяти минут. — Слушай... — первым заговорил Павел, — скоро отбой, нам пора бы уже. Сильно задержались. Он поднялся на ноги и начал неспеша одеваться, обдумывая что-то. Борис разглядывал его, а когда Павел пошёл к выходу, решил было вставить слово. Но ему не позволили этого сделать. — Спасибо, Борис. Ты мне помог. Только давай без каких-либо комментариев... И не вздумай никому об этом проболтаться. Макаров покинул помещение, оставив Бориса наедине с сигаретой. Товарищ лишь слабо улыбнулся на прощание, так и не успев ничего ответить. Да и нечего.
