Rolling in the Deep

      Mood: DPR IAN - Nerves Старшая школа. Октябрь 2005 год. Сора бежит. Она не осторожно ступает по лужам прямо в школьных туфлях. Багряные листья в них горят не то огнем, не то пролитой кровью. Сумка на плече неприятно бьёт по спине, пока Сора, едва удерживая дыхание, бежит что есть сил. Низкие облака, всё ещё хранящее в себе остатки дождя, загораются в закатном солнце заревом пожара. В груди печёт. Её сегодня весь день преследовало неприятно чувство. Неудачи одна за другой сыпались на голову Соры пеплом. Неутешительные оценка за последний тест. Звонок от отца, который предупредил дочь о внезапной серьезной встрече, благо хоть завтра, а не сегодня. Верхушка Тосвы раздражала своей несерьезности к сегодняшнему действию. Пока Сора ходила мрачной весь месяц, Манджиро катался по ночным улицам Токио наслаждаясь жизнью. — Всё будет хорошо! — неизменно повторял Сано, — Это всего лишь небольшая пизделовка. Я надеру зад этому старому паршивцу, и всё будет хорошо. — Шиничиро-кун, ну ты хоть его вразуми?! — сокрушалась Ватанабе, пытаясь найти поддержку хоть в старшем поколении. Однако, механик лишь закуривает сигарету и смеется. Какой смысл объяснять что-то девочке, которая за всё время нахождения рядом с семьей Сано, так и не поняла философии токийских гопников. Она не прочувствовала вайб улиц, не раскусила азарта битвы и той легкости, которую приносит адреналин. — Если боишься непредвиденного расклада, тогда следи сама. Собственно, это твоя обязанность, как менеджера банды, — ответил тогда ей Шиничиро, возвращая всё своё внимание на свои любимые мотоциклы. Сору разрывало на части от желания высказать всё эти тупым Сано, что она о них думает, но прикусывает язык. Не важно, что обычно о безопасности банды думает лидер. От самого старшего знакомого, Ватанабе переключается на самого младшего. — Тетта, я рассчитываю на твоё благоразумие, — произносит девушка в трубку, стоя в углу класса на перемене. Черный взгляд устремлен в окно, на дерево и птиц в её кроне. В такие моменты Ватанабе чувствовала себя принцессой, заточенной в башне. По собственной воле. — Сначала всем мозг вынесла, а затем сама и не приходит… — слышится скрипучее раздражение в голосе Кисаки на том конце провода. — У меня выпускной класс. Я не могу пропускать учебу. — Но зато нервы трепать ты всегда горазда. — Если я успею, в первую очередь тебе по башке дам, мелкая язва. — Своих же бить вздумала? — Только тебя, язва. — От старухи слышу. На самом деле, в Тосве с точки зрения организационных вопросов и переговорных аспектов, Сора могла опереться только на Кисаки. Да, Дракен мог в нужный момент подобрать слова, вырулить, но всё его внимание в основном было направлено на удержания всей остальной своры Тосвы. Кейске даже не удосуживается выяснить, кого собирается бить. Сразу кулаком по носу. У Тетты не было таких теплых отношений с ребятами. Он обычно держался слегка обособленно, появлялся, когда его ум был необходим. Не любил парнишка вваливаться драки. И к тому же, зачем ему морать руки, когда для этого была шпала по имени Шуджи Ханма. Дружил в основном только с Такемичи, но с Такемичи дружили абсолютно все. Сора не могла назвать их отношения дружбой, но рабочими так точно. — Забей, — вздохнул Кисаки, — Учись спокойно. Я прослежу, чтобы переговоры прошли нормально. Оставалась единственная проблема. В том, что переговоры по слиянию Поднебесья и Тосвы, заведомо пройти спокойно не могли. И Сора всё же бежит. Прошел сегодня днем ливень. Из-за него перенесли собрание на час. Дальше тянуть ни у кого не было сил, и потому, Ватанабе пришлось прогулять последний дополнительный урок. Родители будут не в восторге, но кости крошатся от гнетущего ощущения ужаса. Чего-то очень знакомого, и одновременно забытого. Прямо так, в школьной форме, с рюкзаком на перевес, Сора бежит через дорогу в неположенном месте. Ей в след гудят автомобили, и чувство дежавю вгрызается в её сердце с новой силой. Битва проходила под эстакадой. Рядом река, от нее несло неприятным запашком грязной воды. Через дырку в заборе сетки рабицы. Колготки зацепились, порвались, но Сора продолжает бежать. Она уже в далеке видит золотую макушку Манджиро. Сражение в самом разгаре. Где Тетта?! Почему он не предотвратил подобный расклад. — Блятство. В груди живое сердце растворяется пульсом по венам. Глубокий вдох. Медленный выдох. Соре кажется, что она видит свою цель, и от того срывается с места с новой силой. Ей не мешает школьная юбка, не особо длинная в угоду её роста. Не останавливают туфли. Лямки сумки перехватывают удобнее. Прямо в сражение. Уворачивается от шальных ударов. Вовремя ушла в сторону, человек в красном упал на землю. Дальше. Она видит высоченную фигуру Шуджи, рядом с ним должен быть Кисаки. Или же добрать до Майки? Где Доракен?! Как это остановить?! Сору в одно мгновение обуревает такая страшная злость. Она в выпускном классе, и одно не верное движение в сторону репутации, и все труды на хорошее образование в престижном университете могут кануть в никуда. Но и оставить балбесов не могла. Приходилось, скрипя зубами кидаться в гущу сражения. — Кисаки! Её хватают за руку. Крепко. Заставляют остановиться. Ватанабе пользуется инерцией. Сумка спадает с плеча, пальцы крепче сжимаются, а затем весь груз её знаний обрушивает на голову нахала. Слышится звук, среднее между звоном и хрустом. Но зато её отпускают. А затем Сора видит круглые очки, упавшие на вспаханную ногами влажную землю. Словно увиденная ранее картинка, в голове всплывает образ этих глупых очков, точно как у Гарри Поттера. Она их уже раньше видела! Не успевает Ватанабе обдумать, не успевает остановить понесшие её дальше ноги, как вновь вынужденно останавливается. На этот раз от телескопки, прилетевшей её точно по лицу. Замах был хороший, кости лица загудели, кожа треснула, а в голове на мгновение потемнело. Этого мгновения хватило, чтобы Ватанабе оказалась на этой противной влажной земле, окончательно пачкая школьную форму. Раздаются крики. Общий фон потасовки искажается, пока Ватанабе отплевывается от крови. Кровь. На её руках.

***

Нет, Сора определенно уже не выдерживает в это обществе глупых мальчишек. Сора проебалась, так и не поняв, что пизделавка эта — просто способ помериться у кого яйца больше. Манджиро с Изаной в сносных отношениях, между ними нет страшной ненависти, но есть конкуренция. Разумеется, Изана бы не стал так просто отдавать своё королевство под мелкого братца. От того и решили банды размять кости. Лучше всего вопросы решаются кулаками. Однако, если бы Сора не ворвалась в гущу событий и не получила бы по лицу, тем самым остановив битву, никто бы не заметил появления полиции. Им всем пришлось в срочном порядке валить с места потасовки, а Ватанабе так еще в придачу зажимать разбитую губу. Кровь так сильно шла, и рана была такой глубокой, что пришлось ехать в больницу. В итоге швы, угроза шрама на лице и полностью уничтоженное настроение. Манджиро, как лидер, всегда заботится о здоровье своих подчиненных. Правда ведь. Будь иначе, Сано бы не стоял рядом, словно старший брат, кивая на все рекомендации врача. — Но я всё равно обязана сообщить твоим родителям, — вздохнула врач, — Тут на лицо признаки побоев. Прости, не то слово подобрала. — На счет претензий, у меня их нет. Не надо полиции, — пытается больными губами лепетать Ватанабе, да только система есть система. Родителям точно придется звонить. Потому, к большому сожалению, Сору заставляют ждать приезда своих палачей в зоне ожидания. Девушке оставалось только посыпать голову пеплом: — Мне конец, Майки. — Не парься. Твои родоки понимающие люди. Не первый раз в пизделовках участвуешь. Держи, — юноша протягивает холодную грелку, — Медсестра дала от отека. — Спасибо, но меня это не спасет. Вот ведь… Когда пришло время светить лицом, оно у меня в таком ужасном состоянии. Гатство. — Что, выдают замуж уже? — Ха-ха, — сарказм льется из всех щелей, — Надеюсь, что нет. Там дело с отцовскими знакомыми. Хотели поглядеть на меня в живую. Подскажут на какое направление идти в университете там. Папа хочет через связи обеспечить мне хорошую карьеру. — А, ну то есть продаешь тело. Понятно. — Отвали от меня! Сора замахивается тяжелой ледышкой, но замирает, когда сквозь раздвижные двери больницы проходит он. У него серые глаза. Черные вьющиеся волосы выстрижены в которую шторку с прямым пробором. Кожа аристократически белая, пухловатые губы, которые сейчас нервно пожевывал. Юноша достаточно высокий, но мышц определенно не хватает. Большая кожаная куртка выглядела на нем мешковатее положенного. Их взгляды пересекаются. В это мгновение взрываются сверхновые. Бьются зеркала, разбиваются стекла. Трещина, жившая в её душе все эти годы, с того самого момента на детской площадке, внезапно до конца разбилась. Усердно вытесненные воспоминания в одно мгновение возвращаются. И Майки замечает это. Демоны в черных омутах проснулись. Тяжелые берцы стучат о залитый больничный пол. — Господин Сано, — здоровается юноша, на подходе к их парочке, — Я Тетсуо с Поднебесья. Мой глава отправил меня разобраться… — Да-да, я слышал, — отмахнулся Майки слишком уж наигранно, даже нервно, — Вот, знакомьтесь. Ватанабе Сора, магнит всех проебов Тосвы. Сора, это Айдзу Тетсуо. У этого чувака язык лучше всего подвешен в недо-королевстве Изаны. Прошу любить и жаловать друг друга. Ну, я пошел. — Майки! — задушено пищит Сора. — А Хайтани где? — благополучно игнорирует Глава мольбы своего подчиненного. — А? — булькнул Тетсуо, судорожно начиная оборачиваться по сторонам, — Вот говнюки… Пните их на парковке, если еще не сбежали. А Майки светится от счастья, улыбаясь во все зубы: — Пну как следует. Напоследок Глава показывает большой палец. В ответ ему показывают средний. Но Манджиро совсем не обижается. Главное, чтобы Сора вышла из своего оцепенения. Потому что пережитые реальности для Соры оказались куда тяжелее, чем для Майки. Сано помнил всё, сохранил эти воспоминания ради этого мгновения. Поднебесье будет с Тосвой. Он закончил дело. И пускай Такемичи не помнит, но по голубым глазам можно было уловить пережитые и им реальности. Душа-то помнит. Сора тоже вспомнила. Вынуждена. Потому что перед ней — Айдзу Тетсуо. Тот, с кого всё началось. Когда-то очень давно они были близки. Вместе готовили на небольшой кухне, летние ночи проводили за просмотрами глупых фильмов, а утром шли в университет. Но также она помнит безумие в его глазах. Разочарованность в Ватанабе. А затем гордость. Проигрыш был справедливым. Теперь же всё с начала. Они не знакомы, ну… Не считая этих секунд, пока звуки удаляющихся шагов окончательно не растворяются в вечности. — Сильно болит? На его губах мягкая улыбка. В его глазах нет той любви, с которой он когда-то произносил её имя. Лишь любопытство и доля дискомфорта. Слишком уж Ватанабе пялится на него. — Да. Губы Сора не чувствует из-за обезболивающего и льда. Кончики пальцев покалывает. Мороз от хладогена кусается. Демоны внутри поднимают головы. Сердце её, спустя долгую паузу, наконец вновь начинает биться. — Это было достаточно… эффектно, когда ты кинулась в самую гущу. Много наслышан о тебе, Ватанабе Сора. Передаю извинения Главы за неосторожность его слуг, — специально переигрывает Айдзу, словно принц, склоняясь в поклоне, — Но по голове ты его шикарно уложила. Сора невольно перенимает у него эту шкодническую улыбочку. Словно они делятся секретиками. Потому что стоит только Хайтани пройти сквозь двери, от этой скрытой агрессии на братьев не остается и следа. Как давно Тетсуо стал играть свою роль? На момент первого курса, он был всё ещё с братьями. А сейчас только выпускной класс… Значит, только недавно, но достаточно, чтобы заполучить уважение Изаны… — Эй! За очки платить будешь? Риндо. — Одним лицом не отделаешься. Деньги вперед. Ран. — Умеете же вы извиняться перед женщинами, ребята. Тетсуо. И очнувшаяся от забытия Сора. Улыбаться больно. Ватанабе поднимается, уверенно вздергивая нос. Она делает шаг навстречу, готовая упасть в его объятия, но вместо этого прикладывает хладоген к высокому лбу Рана. Сора всё улыбается. — Остуди свой пыл, красавчик. Лёд ярким контрастом играет на разгоряченной после битвы коже. Словно звезда падает прямиком в глаз, и нерв болезненно сводит, что Хайтани-старший морщится. Риндо, который хотел было уже защитить брата, сталкивается с протянутой ладонью. Белой, с покрасневшей от холодна кожей. Пустой. Раскрытой. Безопасной. — Давай очки. Починю их и отдам. И извини за то, что ударила по голове. Снова.

Конец.