ШЕСТЬ

Ван Ибо рос разносторонне развитым и своевольным подростком. Всё, что он имел тогда в своей жизни, пришлось отвоевать у родителей и общества: право заниматься спортом, красить волосы, задерживаться у друзей допоздна, носить серьги и пирсинг в ушах, а также дырявые джинсы. Отец никогда не одобрял ничего из того, чем он занимался и что делал. Мать вечно разрывалась между ним и отцом, пытаясь сгладить углы. Она постоянно за него переживала и вечно вставляла палки в колеса, но в конечном счёте именно мать становилась той мягкой силой, которая уговаривала отца позволить их сыну все те вольности, которые он имел. Ибо занимался скейтбордингом, скалолазаньем, пытался продавить родителей на уличные танцы и мотоспорт, но те пока не поддавались, считая, что это слишком сильная нагрузка на его больное сердце. Сам Ибо больным себя не чувствовал. Наоборот, в нём бурлило столько энергии, что порой непонятно было, куда её деть, поэтому помимо спорта парень увлекался ещё много чем: разумеется играл в онлайн-игры, увлекался фокусами, любил музыку. Сам ни на каком инструменте не играл, но тёрся в компании реперов, занимался битбоксингом и недавно вошёл в состав одной реперской группы, которая записывала альбом. Он уже заканчивал старшую школу и должен был думать только о гаокао, но удивительным образом предстоящий экзамен совсем его не беспокоил. И не потому, что он был гением (наоборот, Ибо учился совершенно средне), а потому, что он знал, чувствовал, что его будущее лежит где-то за пределами обычной стандартной жизни среднестатистического китайца. Он не осядет белым воротничком в одном из офисов Лояна, он чувствовал, что жизнь приготовила ему нечто особенное, как чувствует, наверное, каждая молодая душа на рассвете своей жизни, ещё не успевшая пообтесаться об неудачи. У него были друзья, в компании которых он занимался музыкой, была безграничная вера в свои силы и светлое будущее, была какая-никакая поддержка родителей, а в личной жизни... С двенадцати лет он был влюблён в Чжань-гэгэ, но чувство это было односторонним, платоническим и давно вошло в разряд несбыточных. Сяо Чжань был для него образом, о котором он мечтал, "что вот когда-нибудь, когда он вырастет", но это "когда-нибудь" вечно было так далеко, что он почти перестал мечтать об этом, как о чём-то реальном. И хотя он постоянно переписывался с Чжань-гэ сначала в QZone, а потом в Вичате, тот явно не торопился возвращаться в Китай, а когда всё-таки вернулся - не торопился с ним встречаться и вообще не проявлял никакого интереса к нему, как к парню и личности. Ибо понимал, какое место занимал в сердце Чжань-гэгэ: он был всё тем же "мелким" из его детства, и это бесило парня. Он хотел большего, но чувствовал себя бессильным, потому что они с Сяо Чжанем даже не виделись и были не в тех отношениях, чтобы Ибо сам сорвался с места и поехал к нему в Чунцин. Помимо эфемерного Чжань-гэ, которого он видел последний раз в двенадцать лет и на тех фотографиях, которые гэгэ выкладывал в соцсети, у Ибо была ещё более близкая и реальная жизнь, которая состояла из его увлечений, учёбы, общения с друзьями и... девушками, которые к нему постоянно липли. Он не был бабником, он даже носил образ холодного и немного надменного типа, если дело касалось общения со слабым полом, но это не мешало барышням в него влюбляться. На 14 февраля и 520 он неизменно получал много открыток и шоколада, ему регулярно, не реже раза в месяц кто-нибудь да передавал любовное письмо от какой-нибудь очередной воздыхательницы из параллельного класса, девочки писали о нём в своих девчачьих туалетах прямо на кафельных стенах и дверцах: "Ван Ибо из гуманитарного класса - самый красивый в школе!". Он считал себя обычным и не понимал ажиотажа вокруг своей персоны. Ему было всё равно, как девочки относятся к нему. Он всегда хотел быть только крутым и искал мужского одобрения. Он свободно и хорошо чувствовал себя в мужской компании, а девочки были ему непонятны, раздражали его, он боялся их манипуляций и старался избегать их общества, чем снискал себе славу холодного красавчика, отчего те проявляли к нему повышенное внимание. Парни ему завидовали, а он хотел просто... Он не знал на самом деле, чего он хотел. Он был ещё слишком молод, чтобы ответить на этот вопрос. Поэтому, когда в их реперской компании появилась Нана, она естественным образом вошла в ближний круг его друзей, а потом и в его жизнь, став его первой девушкой. Ибо не смог бы сказать, как это вообще произошло. Нана танцевала уличные стили, носила просторную реперскую одежду, могла зачитать так чётко, что парни восхищались и аплодировали. Она была своя в их тусовке, она была как парень, без девчачьих ужимок и кокетства. Ибо не чувствовал себя с ней скованно, а Нана почему-то выбрала его, хотя в неё влюбились все парни их компашки, но Нана как-то прилипла к нему, и Ибо просто... позволил всему этому случиться. Он впервые поцеловался именно с ней, и первый секс был с Наной. Ему не особо понравилось, но он думал, что просто ещё не распробовал хорошенько от неопытности, поэтому не делал поспешных выводов, но и инициативы не проявлял. Ему было удобно с Наной, потому что она от него ничего не требовала, можно было пассивно плыть по течению и не принимать никаких решений, чем он и пользовался. Она почему-то хотела быть рядом с ним, а он просто её не отвергал, хоть ничего и не обещал. В тот день они должны были всей группой собраться на студии, чтобы отпраздновать день рождения их лидера. Нана тоже была приглашена и приехала на студию первая, позвонила ему по телефону: - Купи, пожалуйста, разных закусок побольше, - попросила та. - Исюань позаботился об алкоголе, но взял всего одну пачку чипсов. - Окей, заскочу в магазин как выйду из автобуса... Когда телефон зазвонил второй раз, Ибо сначала подумал, что Нана что-то забыла сказать, но на дисплее высветилось "мама". Он хотел было скинуть, но всё-таки принял звонок: - Мам, я в автобусе, неудобно говорить, что-то срочное? - Скорее возвращайся домой! - голос матери был возбуждённым и радостным. - Сяо Чжань приехал в гости! Сердце разогналось за секунду, Ван Ибо бросил взгляд на карту автобусного маршрута, приклеенную к стене, прикидывая, как бы ему теперь пересесть, чтобы оказаться дома как можно быстрее. Может быть, взять такси? Он посмотрел на время: самые пробки, и отказался от этой идеи. Ибо удалось быстро пересесть на обратный автобус, и он поехал домой. И не просто поехал - помчался! - не веря: он что, действительно увидит Сяо Чжаня впервые за... шесть лет?! Это казалось чем-то фантастическим. Он ждал его приезда на майские праздники, но не знал, когда именно тот приедет и на сколько. Ибо спрашивал это у самого гэгэ в вичате, но его вопрос так и остался неотвеченным. И вдруг тот нагрянул ни с того, ни с сего! Уже на подходе к дому его телефон снова зазвонил: это была Нана. - Ибо, ты где? - спросила она немного рассерженно, но и растерянно. - В магазине очереди что ли? Он даже поразился, как быстро друзья и ждущая девушка вылетели у него из головы. Времени на объяснения и оправдания не было, он уже входил в свой подъезд: - Нана, передай всем, что я сегодня не приду. И пусть меня никто не беспокоит до завтра как минимум. - Что случилось? - ее голос поменялся. - Гэгэ приехал, - ответил он коротко и сбросил звонок. Сяо Чжань прилетел в Лоян в состоянии жуткого стресса. Внешне он старался казаться спокойным, но его сердце постоянно было не на месте из-за случившегося на корпоративе. Перед глазами так и стояла сцена, как руководитель отдела продаж, господин У, смотрит на них округлившимися глазами в курилке. В ту минуту Сяо Чжань разом очень многое осознал. Во-первых, он понял, что, видимо, бумеранг к нему всё-таки вернулся за ту историю в детстве. Они поменялись местами с Ван Талу, и теперь он сам как бы стал жертвой домогательств перед лицом руководства. Но Чжань не испытывал от этого никакого чувства удовлетворения. Наоборот, в тот момент он понял, что испытал Ван Талу в детстве: страх, растерянность, дискомфорт от того, что по воле другого человека он попал в некрасивую, неоднозначную ситуацию, и в то же время чувство вины, ведь он не хотел, чтобы Талу как-то пострадал из-за всего этого... Ведь тот, второй их поцелуй, был желанен Сяо Чжанем, и он ответил на него, и неизвестно как бы в дальнейшем разворачивались события, но Сяо Чжань точно не стал бы предъявлять Ван Талу каких-либо претензий. Но вмешался руководитель У, который тоже был не совсем трезв, и начал оттаскивать их друг от друга и нести всякий бред: - Как ты можешь делать такие вещи в людном месте, свинья?! Убери от него свои руки! А казался ведь таким порядочным человеком! Сяо Чжань сначала даже не понял, к кому именно тот обращался, но они с Ван Талу вдвоём попытались успокоить мужчину, а тот совсем разъярился, так что самым разумным показалось оставить его в покое. Оба уверили руководителя У, что тот ошибся, что он всё понял неправильно, в общем, они наговорили кучу общих, ничего не значащих слов, и быстро покинули курилку. Стало ужасно неудобно. Сяо Чжань даже не знал, как теперь смотреть Лу-гэ в глаза. Они помялись рядом друг с другом, даже не зная, что теперь делать, и Чжань произнес неловко: - Я пойду, наверное. Мне завтра уже вылетать, так что я и так не хотел задерживаться сегодня. Если кто спросит - объяснишь? Ван Талу кивнул, и Чжань трусливо сбежал с места событий, не желая разбираться со всем этим, тем более на пьяную голову. Он приехал домой и принял душ, проворачивая в голове произошедшее, собираясь уже готовиться к завтрашему вылету, когда ему позвонила На Цзя и рассказала, что случилось на вечеринке после ухода Сяо Чжаня. Руководитель У вернулся в общий холл, где проходил корпоратив, сел к себе за стол и как будто бы успокоился, но потом накидался ещё сильнее и начал всем рассказывать, что новичок Ван приставал к дизайнеру Сяо. Его попытались заткнуть, сам Ван Талу подсел к нему и попытался с ним ещё раз поговорить, но тот заупрямился, сказал, что "видел всё своими глазами" и во всеуслышание назвал Талу гомиком. - О, боги, он так и сказал?! - воскликнул Сяо Чжань, буквально застыв у своего раскрытого чемодана со стопкой вещей в руках. - Да, это было ужасно, - ответила На Цзя в трубку и продолжила рассказ. Ван Талу решил такое уже не терпеть, извинился перед всеми и ушёл с праздника жизни. - Но это ещё не всё, - добавила женщина с тяжёлым вздохом, - после ухода Ван-лаоши руководитель У забрался на сцену, отобрал у ведущего микрофон и рассказал всем, кто ещё не успел услышать, о том, какие разрушительные последствия компания может получить, если допускать к работе "вражеские элементы". - Он так и сказал? "Вражеские элементы"? - Сяо Чжань готов был провалиться сквозь землю на месте. - Что за идиот... Так и получилось, что руководитель У испортил всем праздник, но виноватыми в этом оказались как бы они с Ван Талу. Скандал получился слишком публичным и явно должен был нести за собой последствия. Сяо Чжань разнервничался, не зная, что ему теперь делать. - Успокойся и слетай домой, как и хотел, - посоветовала ему коллега. - За три дня, может, всё забудется. В конце концов все были пьяные. Да руководителю У самому будет стыдно, когда он проспится. На том и порешили. Сяо Чжань всё же решил позвонить Ван Талу, но тот не взял трубку, и он очень понадеялся, что Лу-гэ просто лёг спать. "Ты как? - оставил Чжань ему сообщение. - На Цзя всё мне рассказала. Руководитель У просто идиот. Не бери всё на себя, мы после праздников разберёмся". В 2014 году майские праздники ещё длились только три дня: с первого по третье мая. Тридцатого состоялся их корпоратив, а рано утром первого мая Сяо Чжань вылетел в Лоян. Конечно из-за нервов ночью он не смог и глаза сомкнуть, поэтому прилетел в Лоян разбитым и уставшим. Дом бабушки, в котором они когда-то жили, всё ещё находился в аренде, поэтому Сяо Чжань хотел сначала остановиться а гостинице, но потом позвонил тёте Ван и напросился к ней в гости, зная, что Ван Ибо будет рад его видеть. Рада была и она сама, но прежде всего Чжань поехал в дом престарелых к бабушке, чтобы увидеться с ней первой. Он пробыл у неё около двух часов, пообещал заехать на следующий день, взял свой чемодан, вызвал такси и отправился к Ванам. Тётя Ван долго его обнимала, всё такая же милая и хорошо пахнущая, как всегда. Она накормила Чжаня и предложила ему прилечь отдохнуть в комнате Ибо, и конечно же он мгновенно уснул. Поэтому, когда Ван Ибо прибежал домой, Сяо Чжань тихо спал в его постели. - Не буди его, - шепнула мама, - мальчик совсем вымотался. Разбудишь потом, к ужину. Мать ушла готовить на кухню, а Ван Ибо зашёл в свою комнату, тихо закрыл за собой дверь, сел на пол рядом с кроватью и положил щёку на матрас. Он разглядывал Чжаня вблизи, узнавая его и знакомясь с ним заново. Он переживал всплеск эмоций, похожих на возрождение детских чувств, ощущал, как ему хочется трогать Чжаня и сдерживал себя. Сяо Чжань проснулся сам от запаха готовящейся вкусной еды. В комнате он был один, за окном уже наступили сумерки. Он переоделся в свежую одежду, пригладил волосы и тихо выглянул из комнаты. На кухне тётя Ван пыталась сделать из сына повара: - Смотри, Ванцзе, вот так пальцами - раз-раз-раз - защипываешь и кладёшь аккуратно. Попробуй. Ибо честно попытался повторить и слепить пельмешку, но тесто у него расклеилось в самый последний момент, и вся начинка вывалилась ему на штаны. - Небеса! - выругался он, бросил тесто, оглядываясь в поисках кухонных салфеток, и только тогда заметил Сяо Чжаня, следящего за ним с улыбкой. - Гэгэ! Уже не помня про испачканные штаны, он кинулся к нему обниматься. Но, к счастью, Ибо хотя бы помнил про грязные руки, поэтому обнялись они неловко и странно: Сяо Чжань обнял его по-человечески, обхватив ладонями спину, а Ибо обнял за шею, не касаясь ладонями, а чтобы прижаться к нему плотнее, но не удушить, оттеснил Чжаня к стене и зажал там, уткнувшись носом в сгиб его шеи. На миг Сяо Чжаню даже показалось, что тот сейчас его поцелует, как собака, которая виляет хвостом и лезет вылизывать лицо при встрече с хозяином. Второе впечатление Сяо Чжаня: мелкий очень подрос. В прошлую их встречу тот ещё утыкался ему в грудь, а теперь сопел в ухо, и его плечи, боги небесные, стали такими широкими... Третье впечатление: его вообще-то зажали к стене и теперь просто так не выберешься. Мелкий не такой уж и мелкий. - Отпусти гэгэ, иначе ты его задушишь, Ванцзе, - рассмеялась тётя Ван. - И кто будет за собой убирать? Прежде чем отойти, Ибо заглянул ему в глаза с лучезарной улыбкой, а потом побежал к матери, поднимать с пола упавшую начинку и мыть руки. Сяо Чжань вызвался им помочь, и ему доверили шинковать овощи. В основном они обсуждали жизнь Сяо Чжаня, тот рассказывал обо всём подряд. Но, даже находясь в тёплой семейной атмосфере, Сяо Чжань постоянно держал в голове те события, которые произошли на корпоративе и нервничал. Чат с Ван Талу ожил под конец дня, тот ответил: "Я в порядке. Извини, если... снова доставил тебе неприятности". "В прошлый раз это я их тебе доставил, а не ты мне", - ответил Чжань. Они, конечно, не успели обсудить их поцелуй и почти признание Талу. Сяо Чжаню даже казалось, словно в их отношениях всё откатилось назад. Рабочий чат подозрительно молчал. Он проверял телефон каждые полчаса, дëргался от каждого сообщения, но все как будто забыли о нелепом скандале. Однако Чжань знал, что на самом деле не забыли и не терял бдительность. Тем временем он приготовил вместе с Ванами тушёную свинину с картофелем и грибами, лёгкий суп из шпината, рис, они дождались главу семьи, Чжань пожал ему руку, и они сели ужинать. Ему пришлось ещё раз вкратце пересказать свою жизнь за последние годы, уже для господина Вана. И когда они все вышли из-за стола, ему позвонила На Цзя. Она была серьëзна: - Чжань-ди, кажется, ситуация приобретает опасный оборот. - Что случилось? - спросил он, чувствуя, как гулко забилось сердце. - Сотрудники создали отдельный чат для обсуждения того скандала. Они перемывают вам с Ван-лаоши косточки с самого утра. Это ужасно, я узнала об этом только из-за Бахуа. Меня в этот чат даже не добавили, все знают, что мы с тобой дружим. Бахуа попыталась там за тебя заступиться и приструнить сплетников, так её просто удалил администратор. - А кто администратор? - Сяо Чжань почувствовал тошноту, словно снова попал на свой первый курс института. - Помощник руководителя У, - ответила та. - Лучше сразу написать ему, или руководителю... - Я им написала и звонила, разумеется! - казалось, На Цзя переживала не меньше самого Чжаня. - Меня игнорируют. Боги, Сяо Чжань, скажи, что там в этой курилке было на самом деле? Чтобы... я была готова. Сяо Чжань помедлил с ответом. Нет, он не подозревал свою подругу в том, что та просто хочет вытянуть из него горячие подробности, но у него вообще не было желания с кем-то это обсуждать. - Там не было ничего такого, руководитель У спьяну увидел совсем не то. Ван Талу наклонился близко, говорил кое-что тихо, мы... обсуждали руководство, поэтому он понизил голос и наклонился, а руководитель У надумал себе всего... Он просто идиот. - Ладно, я подумаю, что с этим можно сделать, - голос На Цзя звучал безрадостно. - Но мне кажется, до окончания праздников ничего не изменится. - Прости, что испортил тебе выходные, - бесцветно ответил тот. - Они пишут там такую чушь! - На Цзя не могла скрыть раздражения. - Бахуа говорила, они начали разгонять про то, что Ван-лаоши ставленник руководителя У, а, возможно, и его любовник, раз Ван-лаоши по мужчинам. Поэтому, мол, и отхватил себе сразу награду... - Боги, какой кошмар. Ты ему говорила? - Нет ещё, я тебе первому позвонила. - Я считаю, он тоже должен быть предупреждён. Хочешь, я возьму это на себя? - Нет, это моя работа, - храбро ответила та. - Пусть он знает, что не только ты на его стороне. На том и порешили. Сбросив звонок, Чжань, подумав, всё же написал Талу: "Скоро тебе позвонит наш hr На Цзя. Она друг". Чтобы поговорить с На Цзя, он запирался в душевой, а когда вернулся в комнату Ибо, где должен был ночевать с ним на одной кровати, тот сразу заметил перемены на его лице: - Гэ, что-то стряслось? - Неприятности на работе, - он поморщился и решил сразу перевести тему. - Тебе точно будет удобно со мной на кровати? Может, я лягу на полу? - Гэ, кровать двуспальная. Если некомфортно тебе - на пол лучше лягу я. - Нет, всё в порядке, - Чжань машинально протянул руку и взъерошил мелкому волосы, как в детстве, а потом ухватил его за мочку уха, и замер от реакции Ибо. Тот коротко вдохнул, вжал голову в плечи, а глаза его остекленели. - Извини, - Чжань руку убрал. - Всё в порядке, - пробубнил тот. Остаток вечера они провели в комнате у Ибо. Тот рассказывал о себе, совсем как в прошлую их встречу, когда ещё был ребёнком. Маленький Ванцзе демонстрировал ему игрушки и свои умения, взрослый тоже: показывал ранки на коленях от скейта, давал послушать музыку, которую они делают с группой, даже зачитал ему рэп. Сяо Чжань слушал его с улыбкой и умилением. Ему очень нравился подросший Ибо, ещё в детстве в нём уже угадывались черты взрослой личности, и Чжань с удовольствием наблюдал, каким стал диди: озорным, увлечённым, очень добрым и милым подростком под маской крутости и решительности. В нём чувствовался стержень и задатки лидера, а ещё он стал очень симпатичным и из-за регулярных занятий спортом - крепким, широкоплечим и подтянутым. И диди смотрел на него влюблёнными глазами, так, что Чжань не мог этого не замечать, и ему было хорошо под аурой этого юного человека, словно под солнышком. Но нет-нет, а он поглядывал на телефон время от времени. Тот молчал. Ван Талу ничего ему не ответил. Той ночью жаркий Ибо не дал ему уснуть. Закинул на него свои ноги и руки, и Сяо Чжань, сколько ни двигался от него к краю, всё равно оказывался тесно прижатым к его грудной клетке. Где-то часа в три утра он смирился и всё-же попытался уснуть, но из-за нервного напряжения, сопровождающего его последние дни, сон вышел рваным и поверхностным. Он даже позавидовал отлично выспавшемуся ночью Бо-ди, который сразу после завтрака напросился ехать к бабушке вместе с ним. Сначала они прошлись по магазинам и купили всё, что нужно было по списку из гостинцев: предметы личной гигиены, какие-то вкусности, фрукты. Потом отправились к старушке. Она не помнила Ибо, но приняла его ласково, и ребята пробыли у госпожи Ван три часа, после чего та сама их выгнала: - Идите, развлекайтесь, лучше погуляйте по городу, нечего возле меня сидеть. - Ба, возможно, я смогу заскочить к тебе перед вылетом... - неуверенно сказал Сяо Чжань напоследок. - Нечего, лучше отдохни. Майские праздники, ты хоть немного отдохнул? Пожил для себя? Чжаню не нашлось, что ей ответить. От бабушки ребята отправились в лапшичную и плотно пообедали, рассуждая, куда можно было бы податься. Вокруг сновали толпы народа, а без предварительной брони в любом месте города их ждали километровые очереди. В итоге, решили просто погулять, тем более Сяо Чжань не был в Лояне шесть лет и соскучился по городу. Они вдвоём с Ибо прошли по всем их местам детства, младший постоянно вспоминал какие-то истории, связанные с ними двумя, Сяо Чжань постоянно улыбался, и душа его была переполнена светлым теплом. Он с радостью узнал, что старая чайная напротив их школы всё ещё открыта и магазин комиксов находился на своём месте. Он почти смог абстрагироваться и забыть обо всех неприятностях, которые подарила ему взрослая жизнь, окунувшись в воспоминания детства, но звонок На Цзя мигом вернул его в реальность, словно окатив холодной водой. - Вэй? - Сяо Чжань оставил Ван Ибо на лавочке в парке и дал ему подержать свой рожок с мороженым, а сам отошёл в сторону. Мимо них с Ибо постоянно проходили люди, словно текли рекой. - У меня не очень новости... - сказала та сразу, без прелюдий. - Мне написал директор Хань. Сказал, что после праздников ждёт тебя "на ковёр". Сердце Сяо Чжаня сжалось и сорвалось, он зажмурился, не желая принимать реальность, выговорил: - Что? Из-за нелепых обвинений руководителя У? Да это же просто... - Я пыталась ему позвонить, но он не берёт трубку, - На Цзя сама чуть не плакала в динамике. - Только сообщение отправил и всё. Он не сказал по какому поводу. Может, дело в чём-то другом, а, Чжань-эр? - Я очень хочу на это надеяться, - проговорил он, но не мог себе врать. Он всё понимал, и На Цзя всё понимала, и они знали, что оба знают. - Он же не сможет тебя выгнать за ориентацию! - вдруг сказала его коллега, и Сяо Чжань напрягся. - Случайность у вас там вышла или нет с Ван-лаоши, это сугубо ваше личное дело! Никто не имеет права лезть в это, ты полностью прав и ни в чём не виноват, Чжань-ди, слышишь меня? Не смей в себе сомневаться. - Что ты имеешь в виду? - осторожно спросил Сяо Чжань, чувствуя, что паника вот-вот захлестнёт его. - Что по поводу моей ориентации? - Ну... - было слышно, как она смутилась. - Ты ведь... гей? Сяо Чжаню сделалось так страшно, как никогда не было до этого. Наверное, так страшно ему было только тогда, когда он узнал про мамин инсульт. Она ему не поверила. Хуже того, всё это время... она его подозревала. Была убеждена, что общается с... Он никого не смог обмануть. Сяо Чжань сделал несколько неверных шагов от людей, прислонился к какому-то столбу и сел на корточки, ощущая, как кружится голова. Кровь так сильно начала пульсировать в висках, что в глазах потемнело, заболела голова и его затошнило. Чжань подумал заторможенно, что его вывернет сейчас прямо перед случайными прохожими. Заблюёт чьи-нибудь ноги, или какого-нибудь ребёнка, или собаку... На Цзя расценила его молчание по-своему: - Прости, если я лезу не в своё дело. Ты имеешь полное право не хотеть об этом говорить. Просто я хотела сказать... что это ничего не меняет. Для меня во всяком случае. Ты останешься моим другом, и я... - Позвони мне, если директор Хань тебе перезвонит, - сказал он и сбросил звонок, чтобы как-то справится со своим плохим самочувствием. На него упала тень, и мужская рука легла ему на колено: - Гэ, что с тобой? Тебе плохо стало? Ван Ибо. Он забыл, что рядом был Ван Ибо. - Да, - проговорил Чжань сквозь зубы и с усилием разлепил глаза. Ибо сидел перед ним на корточках и держал в одной руке его знатно подтаявшее мороженое. - Кто звонил? - прямо спросил тот. - Тебе из-за звонка стало плохо? - Да, - Сяо Чжань почему-то не стал врать и уклоняться. - На работе неприятности. - Вот сволочи, - выругался парень, отводя руку с мороженым, чтобы не капало им на штаны. - Не дают человеку нормально отдохнуть. Чжань бледно улыбнулся, нашёл опору в виде Ибо, тот помог ему встать. Мороженое пришлось выбросить, потому что Чжань честно признался, что сблюёт сразу, если ему в рот попадёт какая-нибудь еда. - Только вот от выпивки я бы не отказался, - признался он. Уже начало вечереть и первые бары, открывающиеся в четыре часа, уже ждали посетителей. - Пойдём, я отведу тебя в место, где мы зависаем с друзьями, - уверенно сказал Бо-ди и повёл его закоулками и нетуристическими тропами в глубь дальше от центра. - С друзьями-школьниками? - сыронизировал Сяо Чжань, но послушно последовал за ним. - У меня разные друзья, - не смутился тот. - Вообще я как-то тянусь к людям постарше. В группе у меня все старше, я самый младший там. - Вечный диди, - пошутил Сяо Чжань и снова совершенно автоматически потрепал его по голове, ущипнув за мочку уха. И тогда Ван Ибо кинул на него такой взрослый взгляд, от которого Сяо Чжань испытал мгновенное смущение и внутренний трепет. - Извини... - он сделал глубокий вдох и перевёл тему: - Что мы скажем твоей маме, если вернёмся домой пьяные? - Домой возвращаться не обязательно, - пожал плечами тот. - Я часто ночую вне дома, если отправляюсь потусить с друзьями. Мама привыкла. Отцу всё равно, я уверен, он даже не знает. - Какой взрослый и крутой диди, - улыбнулся Сяо Чжань. - Хорошо, пойдём в твоё тайное место. Мне правда очень нужно сегодня напиться.