ШЕСТЬ

Сяо Чжань охренел. Не то что бы он не считывал всех невербальных сигналов, которые Ибо ему посылал, но он не думал, что тот решится на нечто подобное с ним, с его гэгэ! - Ибо... - он даже не знал, что ему сказать. - Ты на самом деле выбрал самый неподходящий момент из всех возможных. - Я знаю, - обречённо ответил тот. - Просто я хотел, чтобы ты знал. Не надо на себя наговаривать и говорить о проклятье. Сяо Чжань усмехнулся и простонал, запрокинув голову к тёмному небу: - И что мне теперь с тобой делать? - Всё в порядке, не надо ничего делать. Я бы молчал, если бы... Прости, гэгэ, - Ибо и сам был уже не рад. Сяо Чжаню стало его жалко. Чëрт побери, а он-то сам что делает? Если бы он признался кому-нибудь, а тот повёл себя как он сам... Как ни посмотри, ситуация со всех сторон выходила неловкая. - Бо, послушай... - парень осторожно взял его за руку. - На самом деле... тебе просто кажется, что ты меня любишь. Это детская привя... - Чжань-гэ, - оборвал его Ибо, - лучше помолчи. Ты не помогаешь. Вот наглый ребёнок! Чжань разозлился, отпустил его руку и упëр кулаки в бока: - Ладно, Ибо-диди, что я могу для тебя сделать? Учитывая, что твои чувства сейчас неуместны как никогда. Ван Ибо даже не дрогнул от этих слов, а сказал дерзко: - Ничего. Поехали в гостиницу. У Сяо Чжаня упала челюсть! А тот пояснил миролюбиво: - Ты прав, маме лучше в таком виде на глаза не показываться. Мы её предупредим, что с нами всё в порядке, и заночуем в почасовом мотеле. С этим Сяо Чжань спорить не мог. Потому что во-первых, идея напиться принадлежала ему, а во-вторых, он не знал, как госпожа Ван относится к пьяным людям, поэтому идея Ибо показалась ему разумной. - Только плачу я, - пробурчал он. Ближайший почасовой мотель находился буквально в пяти минутах ходьбы. Анонимная зона оплаты, ключ-карта, второй этаж, одноместный номер с двуспальной кроватью. Увидев её, Сяо Чжань понял, что не помнит, обсуждали ли они с администратором внизу, что им нужен номер с двумя кроватями? Нет, обо всём договаривался Ибо, как самый трезвый, а Сяо Чжань только расплатился в конце. - Какого чёрта? - спросил он у парня. - У них не было номера с двумя кроватями, - ответил Ван Ибо невозмутимо. - Врешь как дышишь, - не поверил Сяо Чжань. - Ну что за ребёнок?! Ты пересмотрел плохих дорам? - Я не ребёнок, - ответил Ван Ибо, и вдруг обнял его со спины, словно они парочка. - Гэгэ так хорошо пахнет... Я ещё вчера хотел спросить: а что это за парфюм? - Так, руки! - Сяо Чжань выпутался из объятий, пытаясь казаться максимально возмущённым, хотя на деле он был скорее обескуражен напором младшего. - Тот факт, что мы здесь, не даёт тебе никаких прав... ни на что! Ясно тебе? Ибо улыбнулся уголком рта, чмокнул его в щëку и быстро сказал: - Я первый в душ. Когда Сяо Чжань сидел на кровати и прислушивался к шуму воды, доносящемуся из душевой, то необъяснимым образом нервничал. Словно между ними должен был состояться интим, к чему он внутренне готовился. Но никакого интима просто не могло быть, ведь это... Ванцзе, его диди, младший названый брат, его мелкий, который ходил за ним хвостиком в детстве. Боже, Сяо Чжань даже помнил, как впервые взял его на руки, он помнил, как тот сосал материнскую грудь, как тот писался в пелёнки, помнил его первые шаги и первое слово. И вот этот вот ангелочек вырос, раздался в плечах, водит его по барам, делит с ним сигарету и лезет целоваться, признаваясь в любви. Просто... что?! Сяо Чжань рассмеялся. Если Ван Ибо хотел отвлечь его от грустных мыслей о Ван Талу, то ему безусловно это удалось. Дверь ванной открылась, и Ибо появился перед ним в мотельном халате и с полотенцем на голове. Стройный, подтянутый, каким же красавцем он вырос. - Гэ, ты идешь? - Да, - Сяо Чжань сглотнул сухой ком в горле и по стеночке юркнул в ванную, старательно закрывая дверь. Так, надо успокоиться. А ещё проставить границы в конце концов. Кто тут взрослый? Ибо тоже вроде бы уже взрослый, но что такое восемнадцать лет, боги? Вчерашний ребёнок, только и научился, что дерзить и напирать. А напирать он умеет... Чжань стянул с себя одежду и потрогал губы. Так, брось это! Что за мысли? Сяо Чжань залез в душевую кабинку, закрылся, разодрал зубами пробник геля для душа. И что это за нервы нелепые? Совсем с катушек съехал. "Это всё потому, что ты пьяный", - сказал он себе. Но волнение не проходило. Минуты тянулись, он сделал в ванной уже всё, что мог: вымылся, обтëрся насухо полотенцем, надел халат, сложил свои вещи, долго смотрел в зеркало. Вышел наконец. Ван Ибо стоял посреди комнаты, словно ходил от волнения туда-сюда. - Гэ, давай поговорим? - Нам не о чем говорить, - сразу выпустил иголки Чжань. - Мы ляжем спать, а завтра извинимся перед твоей мамой, и я вернусь в Чунцин. Ты ей позвонил, предупредил? - Да, всё в порядке. - Я тебе не верю. Ибо вздохнул, взял свой телефон и показал ему исходящий звонок абоненту "мама" длительностью две минуты четырнадцать секунд. - Ладно, - ответил Сяо Чжань. - Молодец. - Я хочу, чтобы ты знал, что я сказал правду, что это не просто так. Я действительно... всё это чувствую. - Нет, - оборвал его Сяо Чжань. - Ты просто соскучился. И всё ещё питаешь детскую привязанность. - Чжань-гэгэ! - Ван Ибо! Ибо насупился, как бычок, обиженный, что его чувства не воспринимают всерьёз. Выпятил нижнюю губу, демонстративно подошёл к постели и лёг с одного края, отвернувшись к нему спиной. Сяо Чжань нежно улыбнулся. Когда-нибудь Ван Ибо сам вспомнит эту историю со смехом, и ему будет стыдно. Тогда Сяо Чжань получит неограниченное право его подкалывать, но это будет потом, не сегодня. - Вот так, - сказал он миролюбиво. - Веди себя хорошо. Чжань выключил свет, оставил только слабый торшер у входа, как ночник, тоже забрался и лёг с другого края. Одеяло натянулось между ними, пустое по центру. Он хотел отвернуться, но вместо этого почему-то смотрел на спину Ибо и на его влажные волосы на подушке. Ему стало страшно, что он обидел диди, поэтому он постарался как-то объясниться: - Ты же слышал сегодня мой телефонный разговор. Ты знаешь, что я разорвал отношения... И хоть мы не встречались, и у нас так и не дошло дело ни до чего серьёзного, это всё равно неприятно... - Я знаю, - бросил тот обвинение, не поворачиваясь. Сяо Чжань сжал губы: и вот как с ним разговаривать? Такой ещё подросток... - Ты правда выбрал самый неподходящий момент из возможных. Чего ты ожидал? - Ожидал, что ты по крайней мере воспримешь меня всерьёз. - Да как я могу? Ты же мой младший... Тот обернулся, значительно придвинувшись ближе. Теперь они смотрели друг другу в глаза на расстоянии не больше ладони. - Если я младше, это не значит, что мои чувства ненастоящие. Сяо Чжань вздохнул: - Конечно нет, просто я думаю... - Вот именно, - перебил его Ибо, - ты слишком много думаешь, гэгэ. Сяо Чжань сдулся. Он устал. День был слишком насыщен эмоциями, чтобы у него хватало сил держать оборону против этого взрослого ребёнка. - Просто поцелуй меня, и ты поймёшь, что я не придумываю, и это не просто детская привязанность. - Бо-ди... Ван Ибо приник и вжался губами в его губы, приподнявшись на локте и нависнув сверху. Сяо Чжань успел подумать: "Легче разрешить, чем объяснить, почему нельзя", и впустил его язык в себя, хотя всё время помнил, что это диди, Ванцзе, мелкий, его младший. От этой мысли нелегко было отделаться, и от неё было странно, но новые ощущения теснили друг друга, наслаиваясь, он не успел опомниться, как понял, что отвечает ему, прислушался к себе. Боги, он целуется с Ван Ибо, дожил. Что дальше, Сяо Чжань? Начнёшь высматривать себе бойфренда у детского сада? Фу. Мысль фу, но целовался школьник Ван хорошо. И где научился? Сильный и проворный язык. Хочет его впечатлить? И не слюнявится. Янкай слюнявился иногда, и Сяо Чжаню не всегда нравилось. С тех пор это стало для него своеобразным маркером. Ван Ибо замычал от удовольствия и притëрся к нему плотнее. И у него стоял. Боги. А у меня? У меня стоит? Кажется, да. Да что я делаю? Я просто ещё пьяный. Протрезвел, но не до конца. Ох, Ибо, и что мне теперь с тобой делать? Сяо Чжань попытался отстраниться, но Ван Ибо не пустил, полыхнул тёмным взглядом, двинул бёдрами, вжимаясь, прошептал на ухо: - Гэгэ... Его халат распахнулся, стали видны ключицы и грудь почти до пупка, такой подкаченный и сильный. Сяо Чжань не устоял перед искушением и скользнул рукой по груди и прессу вниз, в глубину, обхватил горячий юный член. Ибо застонал не сдерживаясь, подался в его руку: - Гэгэ, гэгэ! - сам запустил свою в полы его халата, и Сяо Чжаню стало совсем хорошо. Боги, сколько времени уже никто не трогал его вот так? Последний раз был с Эриком, около полутора лет назад, или уже больше? Ладно, так, они сделают это. Как минимум подрочат друг другу, надо уж довести дело до конца, раз взялись. В плане ублажения чужих пенисов у Сяо Чжаня, надо думать, был опыт побольше. Он сжал корень Ибо посильнее и задвигал рукой, чуть прокручивая у головки, и понял, что Ибо повторяет за ним. Они стонали друг в друга, Ибо ещё время от времени дёргал бёдрами в инстинктивном порыве трахать, а Чжань в таком же инстинктивном порыве подавался, и это безумие продолжалось бы, если бы Ибо не кончил. Он был слишком неопытен в таких делах, слишком пылок и юн. Забрызгал Чжаню всю руку и грудь, застонал, обрушился на него сверху жарким телом, забыв про возбуждение своего партнёра. Сяо Чжань только умилялся, гладил его по волосам чистой ладонью и целовал во влажный висок. Ибо поднял голову, глянул на него пьяно, одурманенно, и полез вниз. - Эй, ты чего? - Ты не кончил, - сообщил Ибо и взял его член в рот. Чжаня прошибла щекотка по позвоночнику, вместе с острым удовольствием. Ибо тут же задел его зубами, громко причмокнул. "Он не умеет ничего", - подумал Сяо Чжань и рассмеялся. - "Неужели я был таким же с Янкаем?" - Я смешон? - спросил Ван Ибо снизу, глядя на него неуверенно. Сяо Чжань ласково огладил овал его лица, ущипнул за мочку уха. Ибо приоткрыл губы и коротко простонал. Всë-таки ему всё это время нравилось... - Ты можешь всё сделать рукой, это не обязательно. - Но я хочу попробовать, - заупрямился тот. - У тебя был опыт с мужчиной? - Нет, гэ, - сказал парень и растянул уголок губ, - ты у меня первый. - Ибо, я бы хотел, чтобы первый раз у тебя был с действительно любимым человеком. Странно, конечно, такое было говорить уже в процессе. - Так и есть, - ответил тот. - Я же тебе сказал: я люблю тебя. С детства, с самого начала, как себя помню. Сяо Чжань бы поспорил о природе этого чувства, но для этого было не место и не время. У него всё ещё стоял, и его член был зажат в руке Ибо. - Тогда постарайся не задевать зубами, вытяни губы вперёд и напряги их. Ван Ибо снова опустился к его паху, а Чжань управлял его действиями: - Обволакивай губами, да, вот так. И шевели языком. Да, под уздечкой приятнее всего и в... да, сюда тоже, ай! Нет, не больно, немного щекотно... Ибо сопел, чавкал, выпускал много слюны, поддрачивал ему рукой, и Сяо Чжаню непросто было снова настроиться на волну удовольствия, тем более в голову лезло самое неподходящее: раньше Чжань видел, как Ванцзе сосет материнскую грудь, а теперь он сосëт его член... Твою мать, лучше о таком не думать, а то у него упадёт. Ибо ещё расстроится, продумает, что из-за него. А это из-за него и есть, Небеса. Но Ван Ибо решил сымпровизировать и ухватился влажной горячей ладонью за его яички. Удовольствие стало таким острым, что он аж закричал. Ибо оттянул кожу, оголяя головку донельзя, насадился глоткой как мог глубоко, захрипел, а потом резко выпустил его, и Сяо Чжань кончил, выгибаясь в пояснице. В глазах потемнело. Давно он так не кончал, конечно. Ибо мягко додрачивал ему рукой, весь светился от улыбки и говорил что-то невозможное: - Прости, что не проглотил, гэ, я хотел посмотреть. Чжань что-то промычал в ответ, Ибо подался к нему и зацеловал горячими, влажными губами. - Мне надо пойти помыться, - пробормотал Сяо Чжань. - Я весь залит. Ибо помог ему подняться и поплëлся следом, прижимался со спины, целовал его в шею, плечи и позвоночник, натурально мурчал: - Я таки счастлив, гэ. Я о таком мог только мечтать. - Давай сюда руку, на тебя тоже попало. Ван Ибо дал себя вымыть, всё ласкался, не желая разлепляться. Когда легли, он захватил Сяо Чжаня в охапку, и тот понял, что обречён провести ночь в его объятиях. Но к счастью, он был достаточно вымотан, чтобы тут же уснуть. Завтра ему наверняка будет за многое стыдно, но то будет завтра. - Обещаешь, что мы завтра поговорим? - пробормотал Ибо, где-то на периферии сна и яви. "О чем поговорим?" - успел подумать Чжань. - "Завтра я уезжаю в Чунцин". И отключился. Он проснулся первым от головной боли. Ужасно хотелось пить и живот нешуточно сводило от голода. Со всех сторон просто гадское состояние. Но хуже всего было то гнетущее, убивающее чувство вины, о котором он думал ещё вечером, но которое навалилось на него именно утром всей тяжестью и безысходностью. Ван Ибо ещё спал, сбив одеяло в ком. Он был похож на милого ангела, и это только угнетало состояние Сяо Чжаня. Будь у него сигареты, он бы с удовольствием закурил и подумал, как дошёл до жизни такой, но у него не было ничего. Чжань принял душ, глотая воду прямо из лейки, с наслаждением почистил зубы гостиничными пробниками щётки и пасты, морщась залез во вчерашнюю одежду, пропахшую потом и сигаретами. И всё это время вёл внутренний монолог с самим собой, в котором ругал себя на чём свет стоит. Он трахнул Ван Ибо, о, небеса. Он теперь никогда в жизни не сможет взглянуть милой, доброй госпоже Ван в глаза. Если бы его собственные мать или отец узнали, они бы его прокляли. Конечно, голос в голове твердил, что тут ещё поди разбери, кто кого трахнул, ведь Ван Ибо вообще-то совершеннолетний человек, который проявлял инициативу весь прошлый вечер и настойчиво к нему лез. Но Сяо Чжань совершенно не собирался снимать с себя ответственность, необорот, он как будто хотел утопиться в чувстве вины и самобичевании. Где-то минут через пятьдесят после его пробуждения, встал Ван Ибо. Всклокоченный, он выглядел растрёпанным совёнком, и Сяо Чжань умилился ему в очередной раз, но постарался никак это не выражать. Наумилялся вчера уже, дошло до того, что залез своему диди в трусы. "Как ты мог, боги, - корил он себя, когда Ибо, наконец-то вышел из душа, свежий как огурчик. - Он ведь ещё даже школу не окончил..." - Гэгэ, как ты себя чувствуешь? - парень подскочил к нему со спины, обнял в охапку, втёрся, вжался, прихватил губами мочку его уха. - Гэгэ, мой гэгэ, я так тебя люблю! - Ибо-эр, давай поговорим? - Да, конечно, - тот сел на постель, Сяо Чжань развернулся к нему, неловко засунув руки в карманы джинсов. - Когда мы расскажем всё родителям? - Чего?! - Сяо Чжань весь обмер. - Мы не будем ничего рассказывать родителям! Ты с ума сошёл?! Что ты собрался им рассказать?! Улыбка стекла с лица Ибо, он выглядел растерянным: - Как что? Что... мы любим друг... друга, что мы теперь вместе... Сяо Чжань смотрел на Ибо, а Ибо - на Сяо Чжаня, и оба одномоментно поняли, что разговор предстоит куда более долгий и обстоятельный. - Нет, Ибо, - начал первым Сяо Чжань. - Мы ничего не будет никому говорить. Никому, понятно? Сяо Чжаню хотелось провалиться сквозь землю. Мало того, что растлил вчерашнего несовершеннолетнего, так ещё и дал мелкому надежду, а теперь ему предстоит разбить Ибо сердце. И за что ему такое счастье? - Почему? - проговорил тот одними губами. - Потому что мы не любим друг друга, и мы не вместе. И... наши родители не поймут... такого, и лучше никому не знать о том, что случилось ночью. Ему было жалко смотреть на Ибо: глаза у того сделались такими несчастными, кажется, даже заблестели от слёз. - Прости, Бо-ди, - продолжил Сяо Чжань, потому что должен был сказать: - Я считаю то, что произошло ночью - было ошибкой. Мы оба напились и... у меня сейчас тяжёлый период, и долго не было секса, поэтому всё и случилось. Ты не виноват, наоборот, это я виноват перед тобой. При виде Ибо сердце Сяо Чжаня нещадно сжималось. Тот ссутулился, опустил руки меж расставленных коленей и был таким потерянным и одиноким, что хотелось выть. Он молчал какое-то время, потом всё-же спросил: - Ты совсем ко мне ничего не чувствуешь? Сяо Чжань вздохнул. Он не знал как ответить на этот вопрос, потому что сам ещё толком ничего не успел понять, отрефлексировать, и у него были проблемы понасущнее, будем честны... - Я люблю тебя как своего младшего брата, - сказал он. - Поэтому мне вдвойне гадко от самого себя. То, что было между нами - такого не должно было быть. Поэтому прости, что поступил по-свински и прости, если дал ложную надежду. Губы у Ибо задрожали, и он опустил голову. Ну вот, заплакал. Боги... и что теперь делать? Сяо Чжань мялся на месте и не знал, подойти к нему, или лучше не стоит. - Я не хочу, чтобы ты считал это ошибкой, - сказал тот тонким голосом. - Не вини себя, пожалуйста. Я уже взрослый и совершеннолетний, это было моё желание и моя большая... в общем, я сам хотел этого, и я ни о чём не жалею. - Спасибо, Бо-ди, это очень благородно с твоей стороны, - Сяо Чжань улыбнулся. Больше всего на свете в тот момент он хотел подойти к Ван Ибо и прижать его к себе в объятии, но боялся, что тот воспримет это привратно. - Я никому ничего не скажу, если ты не хочешь. - Спасибо. - Ты поэтому меня отвергаешь? - спросил диди, всё-таки подняв на него взгляд, в котором чувствовалась отчаянная попытка ухватиться за маленькую надежду. - Боишься наших родителей и отношения общества? Сяо Чжань поколебался. То, что озвучил Ибо, определённо было очень весомой причиной множества его решений в жизни. - Не только из-за этого, - признался Сяо Чжань. - Но то, что ты озвучил - очень важно для меня, ты прав. Я уже не знаю, как буду смотреть твоей матери в глаза. А наши отцы... сам знаешь, какие они. Но дело не только в этом. Я действительно считаю, что ты просто... путаешь любовь и привязанность. Тебе только восемнадцать лет, в жизни у тебя ещё будут разные отношения и разные чувства, ты поймешь разницу и сам будешь смеяться над самим собой. По Ван Ибо было видно, что тот ему не верит, но парень не решался с ним спорить, только дул губы и разглядывал свои руки. Сяо Чжань терпеливо молчал и ждал. Наконец, Ибо спросил горько: - И что теперь будет? Ты просто уедешь? И... всё? - Я буду приезжать к бабушке. И, конечно, мы сможем видеться. Я не отказываюсь от общения с тобой, Ибо. Ты по-прежнему часть моей семьи. Только... если ты сам захочешь впредь со мной общаться. - Конечно захочу! - вскинулся тот. - Я не отрекаюсь от своих слов, слышишь? Я уверен в своих чувствах, и я тебе докажу со временем, что ты был не прав! Сяо Чжань усмехнулся и покачал головой: мамкин доказатор, ну что за упрямец? Но ему не хотелось спорить с ним, и он предложил миролюбиво: - Давай собираться? Ибо быстро оделся, они внесли остаток за номер и поехали домой к Ибо. Сяо Чжань чувствовал себя лучше. Голова гудела несильно, пить больше не хотелось, но он по-прежнему мечтал о таблетке анальгетика и плотном завтраке. Юному Ван Ибо рядом с ним всё было ни по чём, он был свеж как майская роза. ДорОгой они молчали. Сяо Чжань был уверен, что Ибо постоянно прокручивал в голове их разговор, потому что нет-нет, а иногда тот спрашивал: - А если ты уверен, что у меня это пройдёт, почему бы тебе не дать мне шанс? Что тебе стоит? Зачем обязательно всё топтать на корню? Сяо Чжань улыбался на умилительные попытки перехитрить его, и даже спрашивал: - Ну и как ты себе это представляешь? - Что именно? - Как ты себе представляешь наши тайные отношения? - Ну-у... это будут отношения на расстоянии, конечно, - принялся фантазировать тот. - Но только на первое время. А потом мы съедемся и будем жить вместе, будем как все. Мои родители ещё и рады будут, они тебя обожают и считают, что ты на меня хорошо влияешь. Сяо Чжань прыснул: - Да уж, вот где они просчитались... - Нет, они правы! - горячо заверял его Ван Ибо. - Ты всегда был самым хорошим, что было в моей жизни, правда! - Боги, Ибо, ты говоришь так, словно у тебя была ужасно тяжёлая жизнь! - Я не знаю, какая у меня жизнь, - пожал тот плечами. - Хуже она или лучше, чем у всех остальных. Но я знаю только, что, когда болел миокардитом в детстве, не считая мамы, ты был единственным, кто дарил мне надежду и тепло, и с тех пор это не изменилось. Сяо Чжаню было тяжело выносить такие откровенные признания младшего. Он только вздыхал и чувствовал себя чудовищем, поправшим чувства нежного сердца. - Ибо, как бы то ни было, твои мечты несбыточны, мы правда не сможем быть вместе, - да, он был нежным убийцей, но как более взрослый и ответственный человек, должен был вернуть Ибо на землю из его бесплотных мечтаний. Жизнь далеко не всегда преподносит нам то, что хочешь. - Посуди сам: вот что ты планируешь делать после школы? - Мы хотим с группой поехать в Пекин и попробовать себя там, - без запинки ответил тот. - Ну вот, - кивнул Чжань. - Ты не приедешь жить в Чунцин, потому что у тебя обязательства перед группой, ты должен строить карьеру и добиваться высот, пока есть вера в себя, пока есть стремления и желания. А я не поеду в Пекин, потому что в Чунцине вся моя жизнь: моя мама, за которой нужен уход, бабушка с дедушкой, жильё. Даже если меня уволят с работы, переезд для меня не вариант. И что, так и будем мотаться друг к другу по всей стране? - Почему нет? - упрямился тот. - Многие так и живут десятилетиями! - Многие от этого также устают и поэтому расстаются, - Сяо Чжань был безжалостен. - Я буду откровенен, Ибо: сейчас я в партнёре ищу поддержку и опору. Мне нужен человек, который примет меня со всеми моими проблемами и заботами. Разве ты сейчас смог бы позаботиться обо мне? - Конечно да! - Конечно нет, - осадил его старший. - Тебе нужно научиться заботиться хотя бы о себе. Ты ещё даже не сдал гаокао, как ты можешь позаботиться обо мне и всей моей родне? Ибо выглядел жалким щенком, который не мог ничего возразить. Так они доехали до дома Ванов и, на подходе к подъезду, Ван Ибо сбавил шаг, а потом и вовсе остановился. Лицо у него сделалось напряжённым. Сяо Чжань проследил за его взглядом и увидел девушку с прямыми волосами и ровной чёлкой, которая стояла у подъезда и явно ждала его. - Я тебе звонила, но ты не брал трубку, а потом стал вне зоны доступа, - сказала Ибо девушка. - Тогда я позвонила твоей маме, и та сказала, что ты не ночевал дома. И я решила дождаться тебя здесь. - Откуда у тебя телефон моей мамы? - спросил Бо-ди почти враждебно. - Исюань дал... - ответила та и перевела вопросительный взгляд на Сяо Чжаня. А Сяо Чжань перевёл вопросительный взгляд на Ван Ибо. Тот сильно смутился, замялся, потом сказал через силу: - Чжань-гэ, познакомься, это Нана. Моя... девушка. Сяо Чжань прыснул и расхохотался. У него просто не было сил на какие-то другие эмоции. Вся эта ситуация стала настолько абсурдной, что просто не укладывалась ни в какие рамки. Он был ментально перегружен ужасным вчерашним днём, сильным чувством вины, которое вдруг превратилось в какой-то мыльный пузырь, потому что влюблённый и страдающий Ван Ибо, который вчера так горячо шептал ему признания, а сегодня - чуть ли не плакал и просил его быть вместе, всё это время, оказывается, имел вполне реальную и осязаемую девушку. - Гэ... - Ван Ибо явно и сам был не рад, что Чжань узнал про Нану самым худшим способом из возможных. Но Чжань только замотал головой, не переставая хихикать, и замахал на них рукой: - Разбирайтесь тут сами. Я пошёл, - и он зашёл в подъезд. - Гэ, я поговорю с ней и скоро приду! Пожалуйста, дождись меня! - крикнул ему вслед Ибо отчаянно. Как будто у Сяо Чжаня был другой выход. Он еле успокоился в лифте, отирая глаза от выступивших слёз смеха. Нервное напряжение последних дней выходило через этот смех. Чёрт побери, ну и поездочка вышла. Он слишком устал. - А где Ванцзе? - спросила госпожа Ван, когда открыла ему дверь. - Внизу разговаривает со своей девушкой. - А, точно, неужели она ждала его у подъезда?! Какая милая! Ты голоден, Чжань-эр? Сяо Чжань успел переодеться и начать завтракать, когда Ван Ибо наконец-то поднялся в квартиру. Он выглядел ужасно обеспокоенным и первым делом кинулся к гэгэ, пытаясь сказать ему глазами больше, чем на словах: - Мы поговорили, всё в порядке, гэ. Она больше не помешает. - Мне она ничем и не мешала, - улыбнулся тот, понимая, что Ибо весь изводится от невозможности сказать при матери всё, что хочет. Госпожа Ван и его усадила за стол, и наедине они оказались только после плотного завтрака, когла зашли в комнату к Ибо: - Чжань, прости, что я тебе про неё сразу не рассказал, я собирался, правда, ты мне веришь? - Верю, - пожал плечами тот, - почему я не должен тебе не верить? - Нет, Чжань-гэ, посмотри на меня! - Ибо развернул старшего к себе за плечи, заглянул в глаза: - Клянусь, Нана не значит для меня то же самое, что ты. Она... я её не люблю даже, никогда не любил, я порвал с ней только что, она нам не помешает. - Зачем? - мягко возразил Сяо Чжань. - Она показалась мне милой. Ждала тебя у подъезда... Какая девушка на такое пойдёт? - Да нет же, гэ, пойми, я говорил тебе только правду! Я был искренним! Я правда люблю тебя, а с ней... я просто позволял ей быть рядом! - Бо-ди, послушай, - Сяо Чжань аккуратно освободился от его рук и покровительственно положил ладонь ему на плечо, - я тебя прощаю. Сегодня утром я сам просил у тебя прощения. Давай просто забудем всё. Вчера был какой-то сумасшедший день, искажение в матрице, не иначе. Будь со своей девушкой, езжай с группой в Пекин, иди по намеченному пути. Своему пути, а я пойду по своему. У нас с тобой слишком разные жизни, не протягивай красную нить там, где не суждено. Он потрепал младшего за плечо с вежливой улыбкой и пошёл собирать свои вещи, спросив буднично, словно они уже перешагнули всё и начали с чистого листа: - Проводишь меня в аэропорт? Понурый Ван Ибо только кивнул. Но в аэропорту, стоя рядом под светодиодным табло, Ванцзе всё-таки не выдержал и спросил: - Гэ, а если я... всë-таки всё брошу и приеду к тебе в Чунцин? Чтобы работать, быть рядом и помогать тебе? Сердце Сяо Чжаня наполнилось нежностью, он улыбнулся, но ответил: - Я тебе не позволю. И помощи твоей сейчас не приму. Ты должен заниматься своей жизнью и развиваться на том пути, который выберешь. Возможно, что другого шанса у тебя и не будет. Ибо кусал губы, но сдаваться не хотел: - А если потом... не сейчас, а скажем, через несколько лет, когда я встану на ноги и смогу быть для тебя опорой, ты меня примешь? И примешь мои чувства, если они останутся неизменны? Сяо Чжань только поразился упёртости младшего. Впрочем, может, так и надо? Может, упёртость - это то, чего ему самому не хватало в достижении своих целей? Он совершенно не верил в то, что чувства Ванцзе продержатся хотя бы ещё год. Сейчас парень сдаст гаокао, упорхнëт в Пекин и познает там наконец все вкусы жизни, как сам Сяо Чжань познал их когда-то, уехав в Канаду. Ему не хотелось возвращаться, и Ибо не захочется. Поэтому он пообещал легко: - Если действительно останутся неизменными - обещаю, Бо-ди, я приму их со всей серьезностью. И кажется, этого младшему было достаточно. Он улыбнулся, вжался в него, обхватив своими ручищами, и сказал на прощание: - Я обязательно дождусь этого момента, Чжань-эр. И ты жди меня. В понедельник в офисе его встретила На Цзя прямо у входа. Лицо у неё было взволнованное и напряжённое. - Ну как тут дела? - спросил Сяо Чжань, который плохо спал всё это время и не знал, как теперь будет работать. - Менеджер Ван пришёл полчаса назад и сразу отправился к директору Хань в кабинет. Они всё ещё там. - Что ж, тогда я подожду у кабинета... - Сяо Чжань поправил галстук на шее (ради такого дела он даже приоделся в официальное) и прошёл к кабинету директора, присев у двери на гостевой пуфик. - Как только менеджер Ван выйдет - пусть идёт ко мне, скажешь ему? - уточнила На Цзя. Чжань кивнул. - Принести тебе воды? - Да всё в порядке, ты волнуешься больше меня, - попытался приободрить её Сяо Чжань. - А что руководитель У? - Он сегодня не явился на работу, сказался больным. - Какой трус, - усмехнулся Сяо Чжань. HR оставила его, и Чжань погрузился в свои раздумья, в которых пребывал со вчерашнего дня, с минуты, как попрощался с Ван Ибо в аэропорту Лояна. Казалось, он уже передумал всё на свете, в голове была отупелая пустота. Это всё потому, что он несколько дней не спал как следует. Он не мог сказать, сколько просидел в приёмной директора - две минуты, или двадцать, время потекло как сыр Пикассо. Надо было размяться. Он встал, прошёл до кулера, но там закончились пластиковые стаканчики. Тогда Сяо Чжань зашёл в туалет, прошёлся от стены до стены, зачем-то помыл руки, вышел. Дверь кабинета директора была открыта, у кабинета стояла На Цзя: - Ты где был? Они закончили. Директор Хань ждёт тебя, заходи. - А где Ван Талу? - Он пошёл в отдел кадров. Его будут переводить. Заходи давай. Тошнотворное ощущение дежавю сковало Сяо Чжаню голову обручем. Он постучал для приличия, зашёл и закрыл за собой дверь. Директор Хань был основателем и одним из владельцев их компании, отец Хань Бахуа, с которой Чжань сидел за соседними столами. Он был мужчиной среднего возраста, полноватый, с лысиной и такой аурой, что Сяо Чжаню всегда хотелось держаться от него подальше. - Проходи, садись, - пригласил директор Хань. Сам он читал какие-то документы. Сяо Чжань сел напротив, на какое-то время образовалась тишина. Директор шелестел бумагами, Сяо Чжань молчал и не решался начинать разговор первым. - Ну чего молчишь, рассказывай, - бросил ему вдруг директор. Сяо Чжань решил проявить осторожность: - О чём, директор? - Не прикидывайся дурачком, ты знаешь, зачем я тебя позвал. Сяо Чжань вздохнул: - Директор У не так всё понял. Ничего подобного не было, вернее... ничего из того, в чём он обвиняет меня и менеджера Ван. - А в чём он вас обвиняет? Сяо Чжань испытал дискомфорт от его вопроса, но ответил так терпеливо, как мог: - Напрямую от него я, конечно, никаких обвинений не слышал. Всё, что я знаю - это со слов других. - Вот именно, так что не надумывай себе, дизайнер Сяо! - назидательно поднял палец тот. Сяо Чжань опустил голову и кивнул: - Вы правы, директор Хань. Директор пристально посмотрел на него через стол, Чжань держал взгляд опущенным. Наконец, первый произнёс: - Менеджер Ван уже сказал мне тут кучу извинительных слов, не хочу слушать всё это по второму кругу. Чжань молчал и головы не поднимал. - Бахуа говорит, что ты хороший парень, - вдруг сказал тот, и Сяо Чжань немало удивился. - Ты ей нравишься. Что? Об этом говорит даже её отец? Чжань напрягся. Они ступали на тонкий лёд. - А ты как относишься к моей дочери? Сяо Чжань аж вспотел, подбирая слова: - Она прекрасный человек, хорошая коллега и милая девушка. Директор Хань ещё какое-то время посмотрел на него молча, потом сказал другим тоном, спокойнее: - В будущем, если не хочешь рисковать своей репутацией, тебе лучше воздержаться от ситуаций, в которых кто-то что-то может понять неправильно. - Да, директор Хань, благодарю. - Менеджер Ван будет переведён в другой филиал компании, у нас открыта вакансия в Чанду. Ему там будет самое место. Двузначность слов директора задевала Чжаня за живое. Что значит "ему там будет самое место"? Директор всё-таки убежден, что Ван Талу гей, поэтому посылает его именно в Чанду, китайскую гей-столицу? Как бы то ни было, Сяо Чжань продолжал молчать. - С руководителем У мы тоже всё прояснили, надеюсь, в дальнейшем у вас с ним не будет проблем в работе. - Только если руководитель У не станет меня ни в чём обвинять, - ответил Чжань как можно более почтительно. - Он не станет, - с уверенностью заявил директор. - Уж точно не тебя. Скажем прямо, к тебе изначально не было никаких претензий, дизайнер Сяо. Все довольны твоей работой. Моя дочь и наш HR поручились за твою порядочность, так что я позвал тебя сюда просто сказать пару напутственных советов на будущее. - Спасибо, директор Хань. - Ладно, иди, - хлопнул вдруг тот ладонью по столу и напряжённая атмосфера между ними моментально спала. - У меня ещё много дел. - Да, директор Хань, - Сяо Чжань поднялся, задвинул за собой стул, чуть поклонился на выходе: - Хорошего вам дня. Он вышел, закрыл за собой дверь, и волна небывалого облегчения хлынула ему в ноги, сделав их ватными. К нему сразу подошла На Цзя: - Ну что там? Что сказал директор Хань? - Ничего особенного, - Сяо Чжань подошёл к окну и привалился к стене всем телом. - Посоветовал мне вести себя аккуратно и спрашивал, как я отношусь к Бахуа. - Что? - На Цзя тоже всё сразу поняла. - Ничего себе! И что ты ответил? - Что она чудесная девушка, - повторил Чжань. - Что ещё я мог ответить? - А он что? - Ничего. Цзя-цзе, а где сейчас менеджер Ван? Она вдруг сделалась какой-то несчастной и ответила: - Он ушёл. Его сегодня отпустили пораньше, все бумаги подписаны, сегодня же он улетает в Чанду. "Ушёл и даже не подождал меня?" - хотел спросить Сяо Чжань, но воздержался. Вместо этого: - У тебя есть сигареты? - Ты стал много курить в последнее время... - Спрошу у кого-нибудь в курилке, - бросил он ей и просто сбежал от коллеги. Его всё душило, он не мог объяснить, из-за чего ему так плохо, ведь ситуация сложилась как раз в его пользу, но... Но что-то не давало ему покоя, хотелось рвать и метать, хотелось плакать, хотелось сбежать ото всего и ото всех. Сяо Чжань не понимал себя, он просто знал, что ему невыносимо. Курилка оказалась пуста. Но он этому даже порадовался. Выхватил телефон из кармана, набрал Ван Талу. Тот принял вызов после третьего гудка: - Всё, вы поговорили? - Да, - ответил Сяо Чжань, и вся буря эмоций с него вдруг разом спала. - Ты меня не дождался? - Прости, решил не создавать тебе дополнительных проблем. Мы говорили об этом, помнишь? - Ну да... - Сяо Чжань сдулся и осел на скамейку возле напольной пепельницы. Он чувствовал себя так, словно его избили и выкинули на обочину. - Чувствую себя паршиво. Ты тоже так же себя чувствовал, когда всё это произошло в первый раз? - Всё-таки тогда мы были детьми, - протянул Ван Талу с пониманием. Ему не нужно было объяснять. - Всё воспринималось полегче. Но я чувствовал себя тогда гадко. - А сейчас? - голос Чжаня сел. - Сейчас как ты? Как вы поговорили с директором? - Мне кажется, он мне не поверил. Думаю, он верит версии руководителя У и думает, что я поцеловал тебя насильно. Но он очень обрадовался, когда узнал, что я готов тихо-мирно перевестись и не намерен обращаться в трудовую инспекцию. Мне предоставили все рекомендации и положительные отзывы, какие возможно. Голос Ван Талу звучал бойко, словно тот бодрился и не хотел думать о плохом: - Так что ты не переживай за меня, Чжань, со мной всё будет хорошо. И ты тоже постарайся устроить свою жизнь лучшим образом. Сяо Чжань был рассеян весь день. Работа не шла: он постоянно зависал над планшетом и смотрел вникуда, прокручивая в голове то их последний разговор с Ван Талу, то разговор с директором Хань. Стол напротив него уже убрали. Было неуютно от пустоты. Он не пошёл обедать, он вообще хотел побыть один, или съездить к матери, которую ещё не видел по возвращении. Под конец дня Хань Бахуа обратилась к нему: - Чжань-гэгэ, ты сейчас пойдёшь к метро? Можно с тобой? Сяо Чжань кивнул, и девушка увязалась за ним, уцепившись за его локоть. - Ты сегодня весь день ходишь как в воду опущенный, - говорила она, пока они неспеша шли к станции метро. - Это из-за разговора с моим отцом? Я знаю, что он тебя вызывал к себе с утра. Что он тебе сказал? - Ничего особенного, - ответил ей Сяо Чжань рассеянно. - Сказал мне быть осторожным. И что менеджер Ван переводится. - Вся эта история с руководителем У и менеджером Ван просто ужасна! - сразу возмутилась та. Было видно, что ей хотелось об этом поговорить. - Я не верила этим сплетням, и я считаю всё это мерзким. - Да, На Цзя рассказывала мне, что ты заступилась за меня в том чате. Спасибо тебе большое. - Конечно, как же иначе! Ведь ты нравишься моему отцу и... мне. Сяо Чжань остановился и посмотрел на девушку. Та, пунцовая и смущённая, смотрела на него. Произнесла задушенно: - Я всё думала, замечаешь ты или нет моё отношение... Мне не хотелось навязываться, но ты... Ты ко всем хорошо относишься, Чжань-гэгэ, и я... Я всё ждала, сделаешь ли ты какой-нибудь шаг или нет, а потом На Цзя подсказала мне, что это может выглядеть неприлично со стороны, ведь я - дочка директора Хань. И тогда я... поговорила с папой и решила, что сама первая тебе откроюсь, чтобы ты знал, что папа не против, и я... и я тоже не против. Сяо Чжань смотрел на неё и тупил. Он вроде всё понимал, но до сердца не доходило. - Не против чего? Бахуа смутилась ещё больше и выдавила из себя: - Не против, если ты пригласишь меня на свидание. Хотя я уже сама тебя пригласила, кажется. Что скажешь, Чжань-гэгэ, ты пойдёшь со мной на свидание? Сяо Чжань никогда бы не подумал, что меньше чем за неделю (да, ведь с момента, как он поцеловался с Ван Талу в курилке до признания Бахуа прошло всего около пяти суток) его жизнь даст такой крутой поворот. Поцелуй с Ван Талу, скандал, отлёт в Лоян, признание Ван Ибо, их ночь вместе, возвращение и теперь признание Хань Бахуа. Да что происходит?! И в тот самый миг ему вдруг подумалось: а что, если все эти крутые виражи вели его к этому самому моменту? Что, если его жизнь должна была несколько раз перевернуться из-за мужчин для того, чтобы он оказался здесь и сейчас у входа в метро с девушкой, которая зовёт его на свидание? Что, если его личная жизнь не складывается именно потому, что всё это время он пытался строить её с мужчинами? Что, если действительно попробовать? Что, если он действительно бисексуал и просто всё это время ограничивал себя? И, ещё не успев оформиться как следует, это осознание послужило толчком к тому, чтобы он ответил: - Хорошо. Давай сходим на свидание. И с того момента у Сяо Чжаня начался совершенно новый жизненный этап. +2 главы на Бусти: https://boosty.to/marinalesovskaya/donate