ШЕСТЬ

В этот день будильник Сяо Чжаня прозвенел раньше, чем в обычный день - в пять утра. Он сразу вспомнил, что сегодня за день и не забывал о нём ни на секунду на протяжении многих месяцев. К шести должны будут приехать ребята, поэтому времени на "магию утра" у него совсем не было. Всё было давно подготовлено и рассчитано по минутам, и Сяо Чжань начал постоянно поглядывать на часы, чтобы удостовериться, что он в тайминге. 5:05 - чистка зубов и умывание. Сначала он отупело смотрел в раковину, потом поднял глаза на своё отражение в зеркале и подумал: неужели сегодня его жизнь действительно изменится? Войдёт в крутой поворот, который навсегда разделит её на до и после? 5:10 - лёгкий завтрак. Есть не хотелось. Он взглянул в чрево холодильника, но всë-таки захлопнул дверцу, так ничего и не взяв. Его белый костюм в традиционном китайском стиле висел на вешалке, готовый к своему звёздному часу. Первая брендовая вещь в его гардеробе, не считая подарков Бахуа. В тот год, когда она предложила ему встречатся, он ещё не знал, что через шесть лет это приведёт к сегодняшнему дню. Он согласился тогда на свидание с ней в импульсивном порыве как-то изменить свою жизнь, выйти из отчаянного круга неудачных отношений, которые ни к чему не приводили. Первые же отношения с женщиной привели его к браку. Вначале Сяо Чжань не хотел ничего такого. Он просто сходил с Бахуа на свидание, потом на ещё одно. Ему было с ней неплохо, она была другом, она была очень милая, она была в него влюблена. Она подарила ему чувство защищённости: он знал, что пока они вместе, пока Бахуа довольна их отношениями, в его жизни всё будет стабильно с работой и заработком. Сяо Чжань прекрасно осознавал, что пользуется человеком, который отдал ему своё сердце, что обманывает её ложным чувством ответной любви, но успокаивал свою совесть тем, что он не обижает Бахуа, не изменяет ей и действительно пытался соответствовать её представлениям о нём самом. Он даже хотел её полюбить, искренне хотел - это бы всё упростило, ей-богу, но пока что у него не получалось. В тот год, когда они начали встречаться, умерла бабушка из Лояна, и Бахуа очень поддерживала его. К дружбе и чувству защищённости прибавилась благодарность. Она правда была чудесной девушкой: приняла его, ничего не имеющего за душой, познакомилась с его матерью, которая только проходила восстановление в реабилитационном центре, и стала ездить к ней вместе с ним; познакомилась с его отцом и стала готовить для него суп раз в неделю; познакомилась с его чунцинскими стариками, и ни разу не выказала Сяо Чжаню своего "фи", ни разу ничем не подчеркнула их социальный разрыв. Его семья приняла её на ура, они все полюбили Бахуа тепло и искренне, и он тоже по-своему любил её, но, конечно, не так, как она того заслуживала. Сяо Чжань знал, что до него у Бахуа толком-то не было отношений. Она всегда была папиной дочкой, тепличным цветком и, наверное, не знала, каково это - действительно любить взаимно. "Можно подумать, я знаю", - промелькнуло в мыслях. Единственной возможностью построить какие-то отношения, основанные на взаимных чувствах, был, наверное, тот эпизод с Ван Ибо шесть лет назад. И хоть тогда Сяо Чжань тоже не был влюблён в Бо-ди, но впоследствии часто вспоминал его признание, их ночь и отчаянный взгляд младшего. 5:30 - сборы. В тот год, когда умерла бабушка, он продал квартиру и полностью сосредоточился на своей жизни. Он знал, что Ван Ибо, сразу после гаокао уехал с группой в Пекин, именно поэтому не смог присутствовать на похоронах бабушки Сяо Чжаня. Чжань очень боялся в тот год за маму, как бы у неё не случился второй инсульт на почве стресса, и ему было не до Ибо. Их переписка совсем заглохла, а рядом была только Бахуа. Ибо пропал где-то на год, а может и больше. Он редко обновлял свои соцсети и по его нечастым постам Сяо Чжань понимал только то, что тот по-прежнему жил в Пекине. Но чем парень занимался всё то время, оставалось неясным. Потом вдруг Ибо объявился, и не где-нибудь, а на телеке, в шоу "Мне нужна сцена". Чжаню рассказала об этом сначала мама, у которой в палате стоял телевизор, потом тот увидел Ибо в повторе. Их группа выступала с хип-хопом и Ибо выглядел круто. Сяо Чжань тогда написал ему, поздравил. Их пропустили во второй тур. Ибо ответил, что запись этого выпуска была чуть ли не год назад и что после второго тура они вылетели. Но у него получилось зацепиться в Пекине, он работает и строит карьеру. И пусть Ибо тогда ещё был только у истоков своего становления, он как всегда был уверен в себе и писал ему: "Я пока ещё не стал тем человеком, который может быть твоей опорой. Но ты меня всё равно дождись. Ты меня ждешь?" Сяо Чжань подумал тогда, посовестился, и решил сказать Ибо правду, какой бы тяжелой та не была, признавшись, что у него есть девушка. Ибо долго молчал, а Чжань весь изводился, представляя, как тому было больно и обидно. Но хуже всего было бы, если бы у Ибо из-за него потерялась мотивация к достигаторству. Тот прислал, наконец, сообщение: "Ты её любишь?" Сяо Чжань улыбнулся: как всё просто было у этого ребёнка. Любишь-не любишь... Разве это в тот момент было для Сяо Чжаня важным? Он почему-то не смог соврать и ответил: "С ней я чувствую уверенность в завтрашнем дне". И всё. Ван Ибо больше ничего не ответил и не писал. Сначала Чжань ещё поздравлял его с праздниками, но ответа так и не было, и их переписка прекратилась вовсе. Сяо Чжаню было чем заняться: за следующие пять лет один за другим умерли чунцинские старики. Отец очень переживал, зато мама начала поправляться. Она наконец-то выписалась из реабилитационного центра и вернулась домой. Бахуа постоянно помогала маме по дому, хотя теперь они могли позволить себе вызвать в помощь уборку, например, но девушка отказывалась, говорила, что "это не то" и делала многие вещи сама. Первые годы их отношений Сяо Чжань был уверен, что той надоест, и она сбежит, ведь он объективно был не идеальным парнем: постоянно в работе и проблемах своей семьи, не самый богатый и внимательный, и секс их оставлял желать лучшего... Он мог поддерживать с ней своё возбуждение, он был молодым мужчиной в конце концов, но это было совсем другое, не то. Не когда он сам принимал мужские члены в себя. Сяо Чжань очень скучал по этому, безумно, он даже подумывал обзавестись набором секс-игрушек, но боялся, что Бахуа как-то узнает про это и его устаканившаяся жизнь снова пойдёт кубарем. Он постоянно возвращался к мысли о том, чтобы рассказать Бахуа не о своём прошлом, но хотя бы о своих желаниях, ведь и традиционные пары могли практиковать что-то подобное, но у него совершенно в голове не вязался образ милой, маленькой нежной Бахуа с женщиной, которая может надеть на себя страпон. И он боялся, ужасно боялся её реакции, та ведь могла быть какой угодно. Бахуа могла молча принять, а могла устроить скандал, рассказать своему отцу и его родителям, разрушить его жизнь в мгновение ока. Поэтому он молчал о своих потребностях и желаниях, молчал и собирался молчать впредь. Сяо Чжань успел полностью одеться, когда сработал домофон: ребята уже приехали. Традиционно в китайской свадьбе у жениха были трое, шестеро или восемь друзей. Он сразу сказал, что восемь - в жизни не соберёт. Не было у него столько друзей, как-то не сложилось. Поэтому пригласил троих: двоюродного брата Бахуа и двух коллег с работы. Друзья они были тоже так себе, но Сяо Чжань искренне терялся: кого же было ему звать? В Канаде он считал Эрика своим другом. Другом и любовником. Но тот их разговор по телефону был последним, и он больше о нём ничего не слышал. Он считал другом Ван Талу. Но тот, после того, как уехал в Чанду, проработал в их компании всего полтора года, а потом уволился, и его след тоже затерялся. Ван Ибо был его другом. Даже больше - семьёй. Сяо Чжань искренне так считал, даже несмотря на то, что и с ним они тоже перестали поддерживать связь. Но он бы никогда не попросил Ибо стать своим шафером на свадьбе. Тому наверняка было бы неприятно. Парни ворвались в квартиру с шумом, явно настроенные хорошо провести время. Они вывели Чжаня из какой-то меланхоличной задумчивости, заставили пошевеливаться. Ребята набрали полные сумки всего, что им могло пригодится в этот тяжёлый день: свидетельство о браке (формально они с Бахуа уже были женаты, подав заявление online, Чжань просто съездил накануне после работы за распечатанным красивым бланком), куча красных конвертов с наличкой, подарки для родителей невесты - господину Хань элитный двадцатилетний коньяк, госпоже Хань - золотой сертификат в магазин брендовой одежды. Во вторую сумку пошли тапочки (по расписанию он должен был быть на ногах не менее двенадцати часов, а туфли были новые и ещё не разношенные), мини-аптечка (в неё вошли капли для глаз, пластыри, дезодорант, салфетки и обезболивающее - на всякий случай), третья сумка была доверху набита водой и протеиновыми батончиками, один из которых Сяо Чжань рассчитывал съесть прямо в машине. В четвёртой сумке лежал полный комплект запасной одежды, потому что курьёзы могли случиться на каждом шагу и ни в коем случае нельзя было упасть в грязь лицом и ходить с испачканным воротничком, например; а также ручной мини-отпариватель. В свою личную сумку, которую он пока держал при себе, Сяо Чжань положил заготовленную речь для невесты, пауэрбанк и свой телефон. Ребята приехали сразу с кортежем из пяти чёрных мерседесов, которые они взяли в аренду. Двоюродный брат Бахуа, Хань Бусуй, был ещё подростком, поэтому не мог водить, и пришлось нанять дополнительных водителей, чтобы возить гостей из локации в локацию. Возить предстояло в основном родителей и подруг невесты. Остальные гости должны были передвигаться на микро-автобусе. 06.20 - выезд в основную локацию - отель "Корона Плаза". Сяо Чжань сразу разорвал обёртку батончика и съел его, запивая водой. Он нервничал, и его от волнения всегда мутило, поэтому захотелось хоть что-то съесть, прежде чем кусок перестанет лезть в горло. Они вдвоём с братом невесты уместились на заднем сидении мерседеса, стараясь не соприкасаться друг с другом. Хань Бусуй сидел, скромно зажав ладони меж коленками. До сегодняшнего дня они и виделись-то всего пару раз и из-за разницы в возрасте им не о чем было говорить. Он и в "друзья" к Сяо Чжаню попал потому, что у брата невесты была значимая роль в церемонии. - Ты не против, если я прикрою глаза и подремлю, пока мы едем? - спросил Сяо Чжань, чтобы получить удобный повод не общаться в дороге. Тот кивнул, и Чжань прислонился виском к стеклу автомобиля, погружаясь в свои мысли. Да, если бы ему сказали тогда, шесть лет назад, что Хань Бахуа когда-то станет его женой - он бы не поверил. И не из-за своего гомосексуального опыта, пристрастий или чего-то ещё. А прежде всего из-за её семьи. Он и тогда удивился, когда понял, что директор Хань не против, чтобы его дочь встречалась с ним. Но встречаться, ходить за ручку и заниматься сексом - это одно, а свадьба - совсем другое. Первые три года их отношений Сяо Чжань хоронил то одного родственника, то другого, разрывался между работой, мамой, Бахуа и разными юридическими делами, связанными с наследством и всем прочим. Потом, когда всё улеглось и наконец-то начало двигаться к светлой полосе его жизни (стабильная работа, расписание, маму выписали из реабилитационного центра), директор Хань первый намекнул Сяо Чжаню о том, что неплохо ему было бы жениться на его дочери. Сяо Чжань не хотел жениться. Он любил Бахуа как друга, был очень благодарен ей, но не испытывал романтической тяги вести её под венец. Однако понимал, что своим поведением просто дискредитирует девушку в глазах родни, коллег и всех остальных. Тогда Сяо Чжань решил раскрыть директору Хань всё своё незавидное положение. И хоть у него тогда были деньги от проданной квартиры в Лояне, а квартира Чунцинских бабушки и дедушки перешла ему по наследству, своих личных скопленных денег у него не было совершенно. Он был нищим женихом и потенциально бедным родственником. Он думал, что директор Хань прикажет своей дочери с ним расстаться и искать себе нового жениха, но видимо единственная горячо любимая дочь имела на отца безграничное влияние. Вместо расставания, директор Хань повысил Сяо Чжаня до арт-директора компании и прямо указал на то, чтобы Чжань начал откладывать деньги. Всё зашло слишком далеко. Но Сяо Чжаню нравилась его новая жизнь: он наконец-то мог позволить себе и копить, и одновременно баловать себя какими-то развлечениями; он наконец-то смог впервые за всё время своего трудового стажа полететь в отпуск. Директор Хань отпустил его, конечно, только потому, что с ним была Бахуа, без неё невозможно было обойтись. Они выбрали Фукуок, и Сяо Чжань знал, что всем, что на тот момент имел в жизни: своим положением, ощущением безопасности и опоры под ногами - был обязан маленькой улыбчивой Бахуа, которая поддерживала его в трудные минуты и ни разу не дала повода в ней усомниться. Он знал, что она хотела замуж: почти все её подруги уже повыскакивали, а ей должно было вот-вот исполниться двадцать пять. Ещё немного и по китайским меркам она превратится в "пожухлое яблочко", не золото, а уже серебро. Он знал, что общество давило на неё, потому что испытывал такое же давление. И он знал, что только он сможет дать ей единственное, чего она хочет - замужество. И на Фукуоке он сделал ей предложение. Она была счастлива и конечно же ответила "да". Они вернулись и принялись копить на свадьбу, а также готовиться. Это было год назад. - Чжань-гэгэ, мы приехали, - услышал он вежливый голос Хань Бусуя, и тот открыл глаза. 7:00 - прибытие в отель "Корона Плаза". Это был самый приличный из бюджетных вариантов в Чунцине. Каких-то великих денег он скопить не успел, так что пришлось всё-таки залезть в заначку, отложенную с продажи квартиры, чтобы оплатить расходы на не самое большое количество гостей (всего чуть больше ста человек) и выкупить Бахуа у отца. Тот запросил за единственную дочку не много, ни мало - двести тысяч юаней, зато в качестве приданого дарил им машину. На входе их встретила распорядительница свадьбы из агентства, в которое Бахуа обратилась при планировании свадьбы, госпожа Квон. Она приказала всем дождаться оператора и, когда тот прибежал, сначала подсняли, как Сяо Чжань выбирается из машины, и как все они идут к отелю. Наверное, смонтирует потом под крутую музыку в слоумо. Бахуа хотела, чтобы оператор снимал его с самого утра, чуть ли не с пробуждения, но Чжань наотрез отказался, сославшись на то что утром ему нужно будет побыть наедине с собой и настроиться. Наконец, поднялись в Президентский люкс, арендованный под место сбора и их будущую первую брачную ночь. Люкс был обустроен на манер апартаментов и первая гостиная комната, самая большая, была уже украшена фонариками, красными бумажными иероглифами "счастье" и цветами. Кинули сумки, госпожа Квон сразу повела его на макияж. Сяо Чжань сопротивлялся этой идее, но Бахуа убедила его, что это необходимо, если они хотят хорошие фото и видео. 07:30 - свадебный мэйкап. Ему наложили тон на лицо, немного подчеркнули тенями глаза и размазали по губам какой-то бальзам. Взглянув на себя в зеркало, Сяо Чжань немного успокоился: лицо действительно просто стало выглядеть свежее, словно он и не вставал в пять утра. Впереди его ждал самый отвратительный этап каждой традиционной китайской свадьбы - выкуп невесты. Он очень нервничал, ожидая этого момента. Сяо Чжань был небольшим любителем шуточных конкурсов и потех. Он ловил испанский стыд даже когда смотрел ролики в вэйбо, как какие-то женихи унижаются, лишь бы пройти к невесте в соседнюю комнату. Для себя он сразу решил, что не собирается выглядеть глупо, и лучше лишний раз раздаст её подружкам конверты, чем будет лаять на четвереньках или кричать скороговорки с орехами во рту. Чёрт побери, он ведь уже взрослый тридцатилетний мужчина как-никак, арт-директор в компании отца невесты. Оператор и фотограф сновали туда-сюда и делали всевозможные фото, бегали подружки невесты и госпожа Квон, координируя различные группы. Наконец, мужчинам доложили, что на женской стороне всё готово к выкупу. 8:00 - выкуп невесты. Невеста находилась в том же Президентском люксе, только двумя комнатами дальше. Сяо Чжань приготовился раздавать конверты, его коллеги поддерживали его в этом, не желая шуточно унижаться, и только юный Хань Бусуй был готов на что-нибудь уморительное. Но девушки не стали его сильно мучить, видимо, Бахуа предварительно провела с ними разъяснительную беседу. Всего было четыре задания: в первом им надо было изобразить картину "Восемь известных дармов", причём одному предстояло оголить пузо. Один из коллег взял это на себя, тем более что брюшко у того имелось. Во втором задании Чжань должен был, глядя на разноцветные иероглифы с названиями цветов, озвучивать не иероглиф, а цвет, в который тот был покрашен. Это здорово путало и сбивало с толку, Чжань запутался уже на третьем, ребята тоже посыпались, пришлось откупиться. В третьем задании Сяо Чжаня попросили станцевать, но он попросил заменить на песню, потому что всегда лучше пел, чем танцевал. Девушки разрешили, и Чжань спел им. Всем, конечно, понравилось, хоть те и пожурили жениха: - Почему выбрал такую грустную песню? - Она о любви, это главное! - защищали его шаферы. - Пропускайте к невесте! - Сначала раздай нам напоследок красные конверты! Крас-ны-е кон-вер-ты! - скандировали те. - Крас-ны-е кон-вер-ты! Сяо Чжань побыстрее впихнул в руки каждой по пачке, желая побыстрее разделаться со всем. Интересно, испытывал бы он какие-нибудь другие эмоции, если бы по-настоящему любил Бахуа, если бы сам хотел эту свадьбу и почитал всё это за счастье? Когда, наконец, он оказался рядом с невестой, то немного выдохнул. Самое отвратительное и унизительное осталось позади, со всем остальным церемониалом он как-нибудь разберётся. Она сидела на шикарной евро-кровати в своём первом наряде - элегантном золотом платье, в одной туфельке, как и полагалось, счастливая и ожидающая. Вслед за Сяо Чжанем в комнату ввалились его шаферы и её подружки, оператор, фотограф, мадам Квон, да почти все. Но Чжань успел пересечься с невестой взглядом, и та быстро указала глазами на дверь ванной комнаты, как они и договаривались. - Жених, ищи вторую туфельку твоей невесты, или давай красные конверты! - заявила одна из самых бойких подружек невесты, Ян Жуань. Вообще все они были больше похожи на бандиток, чем на милых барышень в одинаковых элегантных кремовых платьях. - Я поищу, - сказал он и для приличия заглянул сначала под кровать, потом в прикроватную тумбочку, пустой гостиничный шкаф, а затем последовал в ванную комнату, где туфелька нашлась, зацепленная каблуком за душевую перегородку и накрытая сверху полотенцем. Все радовались, смеялись, фотографировались, хлопали в ладоши, а Сяо Чжань понял, что, вероятно, долго в такой атмосфере просто не выдержит. "Боже, что я здесь делаю?" - пронеслось в мыслях, но он натянул дежурную улыбку и опустился перед кроватью с Бахуа на одно колено, надев туфельку ей на ногу. По его виду она, возможно, догадалась, в каком он состоянии, всё-таки они знали друг друга не первый день, но что она могла сделать? Остановить свадьбу? Что они все могли сделать? Сяо Чжань ощутил, что буквально каждый, кто был в той комнате, являлся заложником обстоятельств. Возможно, им всем не хотелось там быть. Наверное, всем, кроме Бахуа. "Это праздник для тебя одной, - подумал он. - Чтобы ты могла держать голову прямо рядом со своими подружками, родителями и родственниками". - Теперь жениху следует зачитать свою клятву! - объявила госпожа Квон. Сяо Чжань достал из нагрудного кармана свадебного костюма заготовленное, развернул распечатанный лист. Его снимали на камеру, он потел и больше всего хотел оказаться дома в одиночестве. - Хань Бахуа, - начал он, все вокруг замерли. - Каждый день я благодарю Небеса за то, что они послали мне тебя. Ты стала мне опорой и поддержкой тогда, когда не обязана была этого делать. Ты стала лучом света для моей семьи и моим личным солнцем. А я - как подсолнух, всё время повёрнут в твою сторону. Спасибо, что позволяешь мне быть рядом и спасибо за то, что согласилась стать моей женой. Я обещаю тебе быть достойным тебя мужем, хорошим отцом нашим будущим детям и когда-нибудь стать тебе такой же поддержкой, какой ты сейчас являешься для меня. Все захлопали, подружки плакали, они с Бахуа потянулись друг к другу и коснулись губами в поцелуе-рыбке, застыв на мгновение, чтобы их успели сфотографировать. Если бы все эти люди знали, что он скачал свою речь из интернета, их отношение как-нибудь поменялось бы? Интересно. Теперь, когда невеста была полностью обута, им следовало идти на поклон к её родителям. По счастью, те уже ждали в соседнем номере, так что идти было недалеко. 9:00 - чайная церемония с родителями невесты. Его друзья уже разместили на журнальном столике дары: коньяк, сертификат в бутик и самое главное - золотую карту с выкупом в окружении цветов и различного золота, которое они взяли напрокат, чтобы показать всем то, чего нет - что семья жениха невероятно богата. Если бы не милости директора Хань, Сяо Чжаню никогда бы не получить такую девушку, как Бахуа. Но Сяо Чжань понимал, что милости директора продиктованы исключительно тем, чтобы их мезальянс не так бросался в глаза. После смерти Лоянской бабушки у него появились деньги на свадьбу, а после смерти чунцинских бабушки и дедушки им с молодой женой было где жить. То есть, в принципе, он сам по себе был наполовину годный жених, а директор Хань только поднял его в должности, чтобы не выглядело так, словно отдаёт дочку замуж за какого-то рядового работника. И подарил им машину в приданое, как недостающий пазл этой идеальной картины счастливой китайской семьи. Хотя машину Чжань и сам мог купить на те деньги, что отвалил за выкуп. Сяо Чжань не мог не признать, что несмотря ни на что, недолюбливал своего тестя. Он считал того жадным, слишком жёстким и ограниченным, а мать Бахуа - слишком высокомерной и холодной. Удивительно, как у таких людей выросла искренне любящая дочь с несходящей улыбкой на лице. Родители сидели вдвоём на узкой софе рядом с подарками и ждали детей. Госпожа Квон положила молодым под ноги подушки, и они с Бахуа опустились на колени. Госпожа Квон подала поднос с чаем, Сяо Чжань разлил его по пиалам, подал директору Хань и его жене, попросил о благословении. Отец Бахуа смотрел на него строго, за шесть лет в его взгляде так и не проступила доброжелательность. Мать Бахуа выглядела так, словно выдаёт дочь замуж против своей воли, хотя первая небось накапала мужу на мозги, когда Чжань тянул с помолвкой, чтобы тот "как-то повлиял на ситуацию". Чжаню захотелось перевернуть чайный поднос, встать с колен и заявить: - Видят боги, я же всего этого не хотел! Это вы меня заставили, вы надавили, поэтому не смотрите на меня теперь так, словно я украл у вас самое дорогое! Но он, конечно, не встал и не истерил, а вместо этого попросил принять его подарки. Как полагается, родители приняли чай, попробовали его, господин Хань ответил: - Я вас благословляю. Дети, живите дружно, любите друг друга и быстрее подарите нам внуков. Бахуа посмотрела на Сяо Чжаня и лучезарно улыбнулась. - Сяо Чжань, теперь зови нас "папа" и "мама", - сказала госпожа Хань сухим голосом. - Да, папа, да, мама, благодарю вас, - он сделал низкий поклон, и родители подарили им свои подарки: золото, конечно же - Бахуа, Сяо Чжаню - красный конверт. Интересно, на какую сумму расщедрился директор Хань? Чжань отбил хотя бы пару тысяч из двухсот, которые заплатил? - Дорогие гости, родители, невеста и жених, по таймингу надо двигаться дальше, - напомнила им госпожа Квон. - Я позвонила в банкетный зал, у них уже всё готово. У вас есть два часа до прибытия гостей. 9:30 - церемония выноса невесты из дома. По традиции, брат жениха, невесты, или один из друзей жениха должен был вынести невесту на спине из дома родителей. В их случае, из гостиничного номера, в котором проходила церемония. Хань Бусуй наконец-то дождался своего часа. Невеста ни в коем случае не должна была касаться ногами земли, чтобы злые духи не смогли за ней увязаться. Хоть Бусуй был ещё подростком, но смог унести Бахуа, ведь та была маленькая и миниатюрная. Он торжественно пронёс её до отельного лифта, а уже внутри поставил на ноги, гордый собой. Пока подружки Бахуа бегали по разным поручениям, сами молодожёны отправились вниз, к банкетному залу, где должна была пройти основная церемония сегодняшнего дня. В зале уже были накрыты столы, сновали официанты, с кухни вкусно пахло едой. - Я попросила, вам сейчас принесут перекусить, - пообещала госпожа Квон, - пройдите пока налево, там гримëрная, визажистка уже должна вас ждать. - Я такая голодная, что у меня живот сводит, - пожаловалась Бахуа, как только они остались одни. - Сейчас в обморок упаду. - Держись, я сам уже почти падаю... Где Бусуй-диди? Парень возник рядом: - Я здесь! - Принеси мне в гримëрную тапочки, они в зелёной сумке с такой эмблемой... Парень кивнул и убежал, Сяо Чжань пояснил невесте: - Новые туфли - это ад. Та понимающе хмыкнула. В гримëрной уже действительно их дожидалась визажистка, которая утром делала Чжаню макияж. Первой к ней села Бахуа освежить мэйкап, а Сяо Чжань разулся и застонал от удовольствия. 10:00 - перекус и переодевание. Минут через пять к ним прибежала одна из подружек невесты, та, самая бойкая, Ян Жуань. Кажется, они дружили ещё со школы. Сяо Чжань плохо знал её подруг. - Я принесла вам перекусить, - та держала в руках два контейнера. - Только осторожно, не запачкайтесь. - О, слава богам! - поблагодарила её Бахуа, протягивая к подруге руки. Сяо Чжань получил свой контейнер с палочками и набросился на еду, и его совершенно не смущали косые взгляды подруги Ян на его ноги в носках. Наконец, вернулся Бусуй с тапочками и стало совсем хорошо. Он быстро доел и сменил Бахуа за столом визажистки у зеркала. После еды его развезло, жутко захотелось спать, но им было нельзя - впереди ещё так много всего... Потом с помощью подружек Бахуа переоделась во второе, основное платье: пышное, с фатой и подъюбниками. Сяо Чжань, имея лишь один свадебный костюм, ждал её в углу, в тапочках, и ковырялся в телефоне, разгребая поздравления ото всех, кто не был приглашён на свадьбу, или не смог прийти. Бусуй шнырял рядом, где были остальные его друзья жениха он понятия не имел. - Бусуй-диди, ты хотя бы поел? -Да, госпожа Квон распорядилась принести нам наверх несколько контейнеров. - А чем там люди занимаются? - Кто чем, - был неясный ответ. - Понятно.. Наконец, Бахуа была готова. Они написали об этом госпоже Квон, которая ушла куда-то, и та быстро прислала инструкции, куда им теперь идти и что делать. 11:00 - фотосессия. Не то что бы у них не было репетиции накануне. Но та проходила очень скомкано и молодые несколько потерялись. Какая-то другая подружка невесты отвела их в фотостудию, которая располагалась прямо по коридору от банкетного зала и налево. Строго говоря, это была не фотостудия, а просто красиво декорированный зал в виде сказочного леса. Когда Бахуа увидела его в своё время, то ахнула и заявила, что именно здесь и хочет провести свадебную фотосессию. Собственно, из-за этого они и выбрали "Корону Плаза" как основное место проведение свадьбы. Самому Сяо Чжаню было всё равно. Конечно же у них с Хань Бахуа было несколько совместных фотосессий и около миллиарда селфи, и всегда это была её инициатива. Сам Сяо Чжань не особо получал от этого удовольствие и говорил себе, что просто не любит фотографироваться. Почему - он не мог объяснить, ведь получался тот всегда отлично. Бахуа называла его красивым, хвасталась им своим подружкам и говорила, что ей самой, чтобы дотянуться до уровня Сяо Чжаня по красоте, нужно ходить к косметологу, краситься и строго следить за собой, а ему ничего не нужно делать, просто быть. Сяо Чжань не думал об этом, вообще не задумывался о своей внешности. Подобные мысли не особо лезут в голову, когда пашешь как проклятый и то и дело организовываешь какие-нибудь похороны. Вслух он говорил девушке, что, конечно, всё не так, и она самая лучшая. Ему правда было очень легко с женщинами, он всегда мог найти к ним подход, поэтому у них с Бахуа и дошло до свадьбы: он всегда говорил ей то, что та желала услышать и позволял рулить в их отношениях. Потому что на самом деле ему было глубоко всё равно, в каком месте состоится этот маскарад, именуемый свадьбой, в какой локации будет их свадебная фотосессия, что подадут на стол и кто из гостей будет приглашён. Этим занималась Бахуа, ей нравилось, это был её праздник, и девушка наслаждалась каждой секундой. Поэтому он дарил ей этот счастливый день, принося отчасти себя в жертву, наступая на горло своим истинным желаниям, но к этому всё давно шло, и если он хотел сойти с корабля, то сегодня это было делать уже поздно. Полтора часа фотосессии протекали нудно и длинно. От софитов пекло, он вспотел под пиджаком, больше всего раздражал тот факт, что фотограф взялся критиковать его выражение лица: - Жених, вы выглядите так, словно это не ваш праздник! Улыбнитесь, пожалуйста. Жених, вы смотрите на невесту, будто совсем не любите её. Постарайтесь вспомнить ваши самые счастливые моменты... Жених... - Господин Сяо! - рявкнул он на четвёртый или пятый раз, не выдержав, взорвавшись за секунду. Фотограф взбесил его. На лбу выступили капельки пота, он достал платок из кармана и промокнул его. Бахуа сразу успокоительно положила на него руку: - Тише, Чжань-эр, он просто хочет как лучше, - обернулась к фотографу: - Пожалуйста, не говорите таких ужасных слов, мой жених просто нервничает. - Прошу прощения, я не хотел никого задеть, - тот глубоко поклонился, и в этот момент в комнату заглянула мадам Квон: - Вы ещё долго? Гости уже начали подъезжать. - Нет, мы закончили, - быстро откликнулась Бахуа, а Сяо Чжань выдохнул с облегчением, прикрыв глаза. 12:30 - встреча гостей. Перед банкетным залом располагалась так называемая Зона Ожидания с шампанским и лёгким фуршетом. А у Зоны Ожидания расположили небольшой стол. У дверей Сяо Чжань и Хань Бахуа должны были встречать лично стоя каждого гостя. За столом сидела одна из подружек Бахуа с большой красной сумкой и, принимая от каждого приходящего конверт, записывала, кто пришёл, и подписывала сами конверты, чтобы потом можно было узнать, кто сколько подарил и кому какую сумму дарить в ответ в следующий раз. А они встречали бесконечный поток людей. Всего было приглашено чуть больше ста двадцати человек, но Сяо Чжаню казалось, что люди никогда не кончатся. И все они пришли не одномоментно, а подтягивались постепенно, вручая конверт подружке невесты, здороваясь с молодыми и раскланиваясь, проходили в Зону Ожидания. Иногда Чжань с Бахуа по нескольку минут стояли одни, готовые в любой момент встретить вынырнувшего из-за угла гостя. Вместе с ними мучился оператор и фотограф, но им хотя бы заплатили. Молодожёнам тоже давали красные конверты, и Сяо Чжань всякий раз, когда псих подкатывал к нервам, бросал на них взгляд и думал: окупится ли свадьба? И чуствовал, что нет, и что он страдает тут вообще не для себя. Быстро заболела спина. Из-за сидячего образа жизни он был не самым спортивным человеком, а как Бахуа справлялась на каблуках - он вообще не представлял. Чжань иногда оживлялся, когда видел знакомое лицо: коллегу из офиса, или родственников Бахуа, которых знал, но в основном их гости были какими-то стратегическими партнёрами директора Хань, которых он впервые видел. Все эти люди говорили одно и то же: - Жених, какая у вас прелестная невеста! Спасибо за приглашение на свадьбу, мы так рады быть здесь! Поздравляем вас от всей души! А они с Хань Бахуа отвечали: - Спасибо! Спасибо за то, что пришли! Спасибо за подарок! Пожалуйста, проходите в Зону Ожидания, предварительный сбор гостей там. Ближе к часу дня поток гостей стал непрерывным, и у Сяо Чжаня совсем замылился глаз. Он глупо кивал как болванчик и думал только про тянущую поясницу и хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось. И тут, словно ручей в знойный день, общий гул толпы вокруг прорезал знакомый голос: - Ван Ибо, со стороны жениха. Сяо Чжань вскинул голову и встретился с ним взглядом. Это был он. Он! Возмужавший, невероятно красивый. Во всём чёрном, в противоположность белому свадебному костюму Сяо Чжаня. Внутри у Чжаня всё перевернулось, сердце ухнуло в ноги, и вместо стандартного приветствия он прошептал: - Что ты тут делаешь? Ван Ибо приблизился, глядя только на него. Он был реальный. Боже, сколько лет они не виделись? - Нас с мамой пригласила твоя мама, - ответил Ибо и смотрел на него без улыбки. - Они отстали, сейчас подойдут. Сяо Чжань выдохнул и притянул Ибо к себе в объятия. Боги, он реальный. Его широкие плечи и ладони, скользнувшие Чжаню на лопатки. Ибо пах чем-то приятным, Сяо Чжань вдохнул только один раз, а потом оторвал его от себя, хотя не хотелось. В нём всё вскипело, но и нервы куда-то зашкалило, во рту пересохло. Он взглянул в лицо Ибо и очень остро почувствовал, что тот - единственный его родной человек здесь, что всё это время он был один, и, оказывается, это было намного более мучительно, чем ему казалось. - Поговорим потом? - предложил Сяо Чжань. Ибо кивнул. - Проходи пока в Зону Ожидания, спасибо за подарок и... я рад, что ты здесь, Ибо. Тот улыбнулся уголком рта, и всё в Сяо Чжане заныло от узнавания. Ибо прошёл в соседнюю комнату, а его сердце не успокоилось, продолжило отбивать там-тамы. Боги, Ван Ибо здесь! Почему-то это стало критически важно. Чжань поймал удивлённый взгляд Хань Бахуа. - Ван Ибо, я тебе про него не рассказывал? - опомнился он. - Он мне как брат. Мой младший братишка. Но мы не виделись долго. Кажется, шесть лет? Этих объяснений ей как будто стало достаточно, да и в очереди ждали уже другие гости, и Сяо Чжань снова начал приветствовать и благодарить, но в голове пульсировало и разносилось по венам: "Ван Ибо здесь! Здесь Ван Ибо!" +2 главы на Бусти: https://boosty.to/marinalesovskaya/donate