ШЕСТЬ

Фейерверки и хлопушки возвестили гостям о том, что началась официальная церемония. Госпожа Квон торжественно открыла перед ними двери в банкетный зал со сценой, куда гости стали заходить гуськом и рассаживаться за указанные столы. Сяо Чжань и Хань Бахуа поспешили по разным местам: Чжань за сцену, Бахуа осталась дожидаться своего отца, чтобы пройти с ним вместе по красной ковровой дорожке к жениху. Сяо Чжань помнил порядок, он знал, что впереди теперь осталось самое важное и торжественное, но перед глазами стоял только образ Ван Ибо. Почему Бахуа не сказала, что пригласила семью Ван из Лояна? Скорее всего мама подговорила её сделать сюрприз Чжаню, ведь никто даже не догадывается, что на смом деле Бо-ди значит для него? А что он для него значит? Недо-семья, недо-друг и недо-любовник. Ни в одной ипостаси недостаточно важный, чтобы что-то в жизни Сяо Чжаня поменялось. "Я ведь сам его оттолкнул тогда", - укорил себя мужчина мысленно. И правильно сделал, что оттолкнул! Что ему нужно было сделать? Сказать восемнадцатилетнему парню бросать возможное будущее, переезжать к нему в Чунцин и работать на низкооплачиваемой работе ради любви? За сценой к Сяо Чжаню подошёл ведущий, которого они наняли на официальную часть: - Господин Сяо! - они пожали друг другу руки. - У вас всё в порядке? Выглядите задумчивым. - Просто немного устал, - Сяо Чжань слабо улыбнулся. - Понимаю, это у каждой пары, свадьба - выматывающее мероприятие, - кивнул тот. - Через минуту начинаем? Строго по времени заиграла музыка, ведущий легко запрыгнул на сцену и первый вышел к гостям, раздались аплодисменты. Музыка стихла, ведущий заговорил в микрофон: - Дамы и господа, уважаемые гости, приветствую вас на этом прекрасном празднике, который заполняет наши сердца теплом и любовью... Сяо Чжань взошёл на сцену и встал у выдвижной панели, готовый выходить. Если бы Ван Ибо не пришёл сам, Сяо Чжань не пригласил бы его. Боги, наверняка ему неприятно... всё это. Сяо Чжань слишком живо помнил ту их переписку. "Ты её любишь?" Тогда это не имело значения. А сейчас уже подавно не имеет. Всё слишком далеко зашло. - Встречайте, жених - Сяо Чжань! Грянула музыка, панель отодвинулась, по глазам ударил свет софитов и Сяо Чжань, близоруко щурясь, вышел под аплодисменты гостей. Очки остались наверху, конечно же, да Бахуа и не хотела, чтобы он был в них. Ван Ибо находился где-то там, в зале, смотрел на него и тоже, наверное, аплодировал. Или нет. Может быть, не делал этого из протеста или принципа. От этой мысли вдруг стало тепло: правильно, не радуйся, пожалуйста, за меня. Сегодня не повод радоваться. Никто не понимает, но ты можешь понять. Сегодня я оставляю последнюю надежду. - Невеста - Хань Бахуа! Дверь напротив сцены открылась, и на другом конце банкетного зала показалась Бахуа под руку со своим отцом. Она торжественно и неспеша пошла к нему, сияя как бриллиант, словно они в европейском фильме. Возможно, даже если Ван Ибо простил его и отпустил, то всё равно не радуется, не хлопает и не верит в этот маскарад, потому что сейчас он единственный среди этой толпы народа, который понимал его. Даже родители перешли на сторону Бахуа, влюбились в неё, полюбили свою мечту об их браке и скорых внуках, и предали сына ради этой мечты. Но разве они предали? Они же ничего не знали... И всё же, всё же... Сяо Чжань помог невесте подняться на сцену, забрав её у отца. Символический жест, на деле не означающий ничего. Все они знали, что не он, Сяо Чжань, будет главой их маленькой семьи, а директор Хань, власть которого не переменится и не ослабнет от того, что Сяо Чжань официально стал мужем его дочери. Настало время вновь говорить брачные клятвы. Сяо Чжань во второй раз достал свою заготовку и самым тёплым и проникновенным голосом повторил по бумажке всё, что сказал Бахуа на выкупе. Он слышал, что женщины в зале плакали от умиления, а у самого на душе скреблись кошки. Всё, что он чувствовал - это стыд. Стыд за свою ложь перед Бахуа, родителями, всеми этими людьми и, конечно же, перед Ван Ибо. Сяо Чжань жил так уже шесть лет. Почему же раньше не было так стыдно? Почему именно сейчас так обострилось? "Всё из-за Ван Ибо", - подумал Сяо Чжань. Его присутствие словно кислотой разъедало слои притворства, которые он с таким усердием накладывал друг на друга годами. Чжань осознал, что не слушал Бахуа. Он понял, что та закончила читать свою брачную клятву, когда гости усиленно им захлопали, а музыка вновь заиграла. Дьявол, он не услышал ничего, погружённый в свои мысли. Надо будет потом хотя бы перечитать клятву, чтобы ознакомиться. Сяо Чжань широко улыбнулся, наклонился к невесте и поцеловал её, чувствуя на себе взгляд Ван Ибо из зала. Он не видел его, но знал, что тот сейчас где-то там. Ведущий поднёс им кольца, и они надели их на пальцы друг друга. Почему-то было неловко. Сяо Чжань пожертвовал бы сейчас любую часть тела, лишь бы оказаться как можно дальше от этого отеля и больше никогда ничего подобного не переживать. Он устал, он был голоден, у него болела спина, шалили нервы, и он ненавидел всё и всех вокруг, а прежде всего самого себя за то, что когда-то пошёл этой дорогой. От малодушия, от желания лучшей жизни, от того, что Бахуа была удобной и давала ему много любви. А он тогда очень нуждался в любви. И теперь он увяз по горло во лжи, в обещаниях, долге, чужих ожиданиях, подогреваемый страхом того, что если он оступится, совершит ошибку - то упадёт на самое дно и уже больше не встанет. У него просто не останется новых душевных сил на очередной подъём. - Приглашаем на сцену родителей жениха - господина и госпожу Сяо! Сяо Чжань встрепенулся. Для его родителей это был важный момент, и в глубине души Сяо Чжань очень хотел пережить это вместе с ними. Он хотел, чтобы Бахуа при всех поклонилась им, входя в их семью. И дело было даже не в ней, а чтобы её родители увидели. Сяо Чжань помог отцу и матери подняться на сцену. Мама, несмотря на то, что уже несколько лет как выписалась из реабилитационного центра, до конца так и не оправилась от последствий инсульта. На работу она не вернулась, оставшись домохозяйкой. К счастью, теперь они могли себе это позволить. Самые трудные времена остались позади, благодаря, опять же, Хань Бахуа. Но по маме было видно, что та пережила. Она чуть прихрамывала на одну ногу и левая рука плохо её слушалась, а при улыбке левый уголок рта дрожал. Сяо Чжань очень любил маму и многое из того, что он сделал в жизни, было сделано для её счастья и спокойствия. "Это всё тебе, мам", - подумал он, становясь вместе с Бахуа перед ней на колени. Ведущий поднёс им чай, и они повторили чайную церемонию. Бахуа вошла в его семью. Родители обожали её и счастливо целовали девушку в макушку и лоб, называя "нашей любимой доченькой", и все были такие счастливые, а ему хотелось рыдать. Но даже если бы в ту минуту он разрыдался, извергая из себя муки отчаянья, все бы подумали, что это он от умиления. - Приготовьтесь кланяться! - объявил ведущий. - По-клон Небесам и Зем-ле! Они с Бахуа встали рядышком и поклонились, а Сяо Чжань совершенно отчётливо ощущал, что всё кончено. Всё было кончено. С его жизнью, с его тайными надеждами на счастье в личной жизни, с тем, кто он есть на самом деле. Он обманывал всех, даже себя самого и этот обман начался задолго до того, как он познакомился с Хань Бахуа. - Поклон родителям! Он всегда думал, как же можно просрать свою жизнь? Тебя же не держат в клетке... Оказывается, в клетке ты держишь сам себя и ещё пытаешься убедить своё сердце, что это счастье, что всё хорошо, что многие тебе завидуют, что ты бисекуал, а не гей, что счастье в каких-то других вещах... Почему ты не осознал это тогда, шесть лет назад, после первого свидания с этой женщиной? Почему позволил вам потратить друг на друга так много времени? Почему никогда себя не слушал? - Поклон друг другу! Да какой смысл винить себя, ругать, или впадать в отчаянье? Всё кончено. Для него уже больше никогда ничего не изменится. Ему осталось только стиснуть зубы и держаться. Держаться, пока может. Хотя бы пока жива мама. А дальше... он не будет загадывать. Сяо Чжань осознал, что у него потекли слëзы, когда что-то защекотало щëку. Он быстро достал платок и вытер глаза, а гости умилительно хлопали. Бахуа была польщена, посчитала, что он растрогался, сжала его руку чуть выше запястья, и он слабо ей улыбнулся. Фотограф поставил их впритык друг к другу, всунул им в руки свидетельство о браке, которое Сяо Чжань сам забрал из районной администрации несколько дней назад, и сделал снимок. Боги, сейчас же его речь! Сяо Чжань растерялся. Похлопал по карманам в поисках листка, тот оказался также в нагрудном кармане, рядом с речью для невесты. Речь для гостей тоже была взята из интернета: столько общих слов и воды, что в неё можно было нырять и плавать щучкой. Но листок всё равно дрожал в его руках, поэтому, прежде чем зачитать подготовленное, Сяо Чжань всё же добавил несколько слов от себя: - Простите за мои эмоции, возможно, кому-то они покажутся неуместными... - Всё хорошо, Сяо Чжань! - поддержал его один из шаферов. - Где плакать, как не на свадьбе? - поддержал второй. Чжань кивнул им и вымученно улыбнулся, выдохнул, собрался и зачитал написанное, собрав положенную долю аплодисментов. Ведущий объявил, что начинается банкет, а молодые могут занять своё место за отдельным столом. Когда оба сели, то не смогли удержать стона наслаждения. У Сяо Чжаня гудела поясница и горели ноги в проклятых туфлях, он бы с удовольствием лёг, но и просто сидеть было хорошо. За их столом ещё находились родители с обеих сторон, Хань Бусуй и подружка невесты, Ян Жуань. - Хочешь переобуться под столом? - спросила та у Бахуа. - Может, чуть позже... Сколько у нас времени перед тем, как надо начинать обходить гостей? - Час точно есть, - девушка взглянула на наручные часы. - По расписанию обход гостей начнётся после подачи третьего горячего. - Сы-нок, ты так силь-но растро-гался на сцене! - медленно выговорила его мама, потому что быстро говорить не могла после инсульта, и коснулась руки Сяо Чжаня. Тот ласково улыбнулся ей и сжал её руку в ответ: - Мамочка, всё в порядке. Ты уже попробовала закуски? Та кивнула: - Всё о-чень вкус-но. Бахуа наклонилась к нему и прошептала: - Мне надо в туалет! - Мне тоже, - ответил ей Чжань. - Я терплю с самой фотосессии. - Иди первая, - кивнул он ей. - Будет нехорошо, если оба уйдём. Бахуа позвала Ян Жуань, чтобы та помогла ей с платьем, и девушки ушли. Сяо Чжань думал, что сейчас наступит неловкая пауза, но к счастью, именно в тот момент к столу вышли официанты и начали разносить еду. Сяо Чжань успел съесть первое горячее - цыплёнка хун бао, когда Бахуа и её подружка вернулись. - Чëртово платье! - проворчала невеста, усаживаясь. - Из-за него так провозились... Боги, я такая голодная! - Может, тебе переодеться в то, первое? - спросила её мать. - Может... Дайте сначала поесть, потом решу. - Я в туалет, - негромко сказал родне Чжань и посмотрел на Хань Бусуня: - Подготовь мне тапочки, пожалуйста, переобуюсь, когда вернусь. Тот кивнул, и Сяо Чжань вышел из-за стола, нырнув в боковой проход, где были мужские туалеты. Он успел сделать свои дела и уже собирался мыть руки, когда в уборную зашёл Ван Ибо. Чжань замер. Вперился в него, разглядывая. Ибо как будто стал за прошедшие годы ещё чуть выше и шире в плечах. У кого-то всё было в порядке с тестостероном. Он был красив в своём полностью чёрном костюме и даже элегантен. Из Ибо ушла подростковая угловатость, которую обычно закрывают широкими рэперскими штанами и худи с капюшоном. Перед ним стоял молодой уверенный мужчина. Сяо Чжань сглотнул. Ибо явно зашёл в туалет не по прямому назначению, и теперь стоял, засунув руки в карманы брюк, и смотрел на него молча. Тоже разглядывал? Сяо Чжаню стало не по себе. Он отвернулся и включил воду, сосредоточенно моя руки. - Шесть лет прошло, - зачем-то сказал он. - Ты возмужал и похорошел ещё больше, диди. - Когда ты стоял на сцене, в какой-то момент мне показалось, что тебя сейчас вырвет, - прямо заметил тот. - Не знаю, почему всех это растрогало. Мне кажется, люди идиоты. Слова Ибо прошили Чжаня разрядом тока по позвоночнику. Ему стало страшно, что Ван Ибо смог так просто понять всё, что он чувствовал. Он выключил воду, медленно потянул бумажные полотенца: - Это было настолько очевидным? - Нет, - ответил парень, и у Чжаня немног отлегло от сердца. - Просто я видел тебя тогда в парке, помнишь? Когда у тебя были неприятности на работе. Мы ещё купили мороженое, и ты своё так и не съел. Сяо Чжань выбросил влажный бумажный ком в мусорку и посмотрел на него. Скрывать ничего не хотелось. Он просил Небо там, во время церемонии, молил, чтобы Ван Ибо ни во что не верил. Он и не верил. - У тебя иногда проскальзывало... Было такое же лицо, и эти все твои нервы, и взгляд, а потом ещё слëзы... Мне казалось, что это так очевидно, но кажется, так думал только я. Сяо Чжань почувствовал, как ему к горлу подступает ком. Он был прав. Ван Ибо был единственным среди этой толпы человеком, с которым он мог быть честен, с которым он мог быть самим собой. Захотелось броситься ему на шею и разрыдаться от облегчения, просто от того, что он не один. - Её родители, мне кажется, тоже догадываются, - сказал он севшим голосом. - Они всегда меня недолюбливали. Ван Ибо помолчал мгновение, а потом спросил, взвешивая каждое слово: - Ты её любишь? В любой другой день Сяо Чжань ответил бы как прежде, как написал Ибо в первый раз: конечно, любит. Ведь он правда любил Бахуа по-своему, был за многое ей благодарен, считал её своим другом и союзницей. Но не сегодня. Сегодня он просто не мог. Ответ застрял в горле, и он просто качнул головой. Ван Ибо шагнул к нему, запустил пальцы ему в волосы и притянул к себе его голову, сразу целуя жарко и глубоко. Чжань задохнулся, впустил в себя его язык, насилу оторвал от себя его руки, вынырнул из поцелуя, как после прыжка в воду, выдохнул заполошно: - Ибо, нас же уви... Он не успел договорить: тот схватил его за свадебный костюм и буквально внёс в кабинку, запер их, не выпуская Чжаня из рук, вжал его в стену, навалившись сверху, и снова поцеловал. Стоило Сяо Чжаню на мгновение прикрыть глаза, как его унесло: были только губы Ибо, его вкусный язык, широкие руки, сжимающие его талию, жар и тяжесть навалившегося тела, его запах - смешанные ароматы парфюма и самого Ибо. Чжань бы вжался носом и поелозил. Боги, сколько он уже... Да в общем, прошлый раз был как раз с Ибо, шесть лет назад, и больше он никогда и ни с кем, он не изменял Бахуа... Эта мысль его немного отрезвила. Сяо Чжань застыл и отстранился, прислушиваясь к себе: сердце успело разогнаться, он быстро распалился, ему было жарко, а член в штанах привстал. Хуже всего было то, что Сяо Чжаню не хотелось отстраняться. Ему хотелось остаться в плену рук Ван Ибо, под его жаром и запахом, изваляться в нём, как псине, которая поймала добычу. Кто кого ещё поймал, боги... - Ибо, не надо... - он положил свою руку поверх руки парня и выбрался из-под него в сторону, открыл дверь кабинки. - Ты же всё видел. - Видел, какой ты хороший актёр, Сяо Чжань, только насчёт этого мы уже всё выяснили, - откликнулся тот невозмутимо, словно не был удивлён, что Чжань начал ломаться. Сяо Чжань взглянул на себя в зеркало: он выглядел помятым и растрëпанным, словно между ними всё уже произошло. - Всё равно, - нервно ответил тот, разглаживая на себе костюм, - уже всё кончено. Всё случилось. Что ты мне предлагаешь? - Чжань почти зло посмотрел на парня: - Выйти и во всеуслышанье заявить, что мой брак не продержался и пары часов, потому что на свадьбу ко мне явился друг детства и несостоявшийся любовник?! Ван Ибо смотрел на него тяжело, и Чжань видел, что помимо прочего тот был ещё и обижен. И, возможно, носил в себе эту обиду все шесть лет. Ван Ибо смотрел на него и держал его этим взглядом. Чжань почему-то не смог уйти, хлопнув дверью. Наконец, младший произнёс: - Я снял здесь номер. Прямо под вашим президентским люксом, этажом ниже. Комната 2321. Ты знаешь, где я буду этой ночью. И он вышел первым, оставив Сяо Чжаня в полном раздрае. - Почему ты так долго?! - прошептала Бахуа, когда он вернулся. - Уже скоро нужно будет начинать обход! - В туалете закончилась бумага, - ответил тот первое, что пришло в голову. - Один из гостей помог мне. Бахуа окинула его странным взглядом, но промолчала, сказала только: - Поешь хотя бы, ты кроме цыплёнка ничего не попробовал... На столе уже стоял запечённый карп, это было третье блюдо по меню, насколько он помнил. Чжань взял себе кусок и быстро разделал его, вынимая косточки. Родители общались между собой, кроме Бахуа, никто как будто бы не заметил, что его не было. - Ты будешь пить? - спросила та на ухо. - А у нас есть выбор? - Конечно. Я не буду. Я попросила.... подготовить мне стопки с водой. - М? - Сяо Чжань удивился. - Выпей, не переживай, что ты? Я смогу донести свою жену до номера на спине, если что. - Не хочу плохо себя чувствовать завтра и вообще... - та поморщила красивый носик. - У меня для тебя свадебный подарок в номере. "Что такого ты можешь мне подарить?" - подумал Чжань, но потом у него появилась догадка, и он спросил тихо: - Это ты в белом свадебном белье? Бахуа зарделась и шлëпнула его по руке, а Сяо Чжань засмеялся. Ему нравилось смущать её, и это было прекрасным прикрытием той бури, которая творилась у него внутри. К ним подошёл ведущий и объявил, что по таймингу пора начинать обход гостей. Молодожёнам следовало выпить с каждым столом, чтобы почтить пришедших и ещё раз выслушать поток однообразных, бездушных и пустых поздравлений. И делать вид, что это приятно, забавно и умилительно. И пока Сяо Чжань ходил с Бахуа от стола к столу и выпивал по шоту воды, изображая, словно это боцзю, думал он только об одном: "Маленький сучонок". И когда поравнялся со столом, за которым сидели Ван Ибо и его родители, маленький сучонок улыбнулся ему своей фирменной улыбочкой лишь одним уголком губ, словно был полностью уверен, где Сяо Чжань будет этой ночью. +2 главы на Бусти: https://boosty.to/marinalesovskaya/donate