Глава 4
18 ноября 2022 г., 17:52
Первое занятие
Гермиона подошла к учебному отделу Министерства, расположенной в Косом переулке, с таким чувством решимости и оптимизма, какого не испытывала уже давно. Верная слову, данному Пенелопе, она вчера же, с самого утра, записалась на занятия по дуэли. Ей досталось последнее место, что её несказанно обрадовало, ведь следующий курс начнётся лишь в новом году, а к тому времени она уже планировала подать заявку на должность Невыразимца. Гермиона дрожала от волнения. Стоял прекрасный осенний вечер, первый по-настоящему прохладный в этом сезоне, и она намеревалась научиться чему-то новому. Изменить свою жизнь. Наконец-то вырваться из застоя, в котором так долго находилась. Девушка вздохнула. Она не могла понять, как вообще оказалась в этом замкнутом кругу. Всё подкралось так незаметно, растянувшись на многие годы. Она предполагала, что после потерь на войне ей требовались безопасность и комфорт. А потом приоритетом стало равновесие, пока её амбиции, цели — и даже любовь — не растворились, уступив место поддержанию хрупкого баланса между собственным достоинством, дружбой и семьёй. Гермиона так боялась потерять единственную жизнь, которую знала, что почти не узнала себя, когда всё рухнуло. И хотя Грейнджер навсегда затаила глубокую обиду и злобу на случившееся — трусость Рона и его беспечная жестокость поистине не имели себе равных — она осознавала, что это к лучшему. К лучшему. И сейчас она крепко держалась за жизнь. День за днём. Восстанавливая в памяти, кем была. Свою милую маленькую квартиру и уют, который там нашла. Своих друзей и работу. А теперь — грядущие занятия и все те перемены, что они сулили. Она была готова. К совершенно новому. Гермиона прижала к груди сумку и, вытянув шею, осмотрела маленькую извилистую улочку в поисках нужного здания. Лондон сегодня был по-настоящему красив — с особой смесью свежести и уюта. Вокруг уличных фонарей клубился лёгкий туман, а из витрин магазинов мягко струился тёплый свет. Яркие листья усеивали тротуар, и Гермиона радостно прошлась по ним, наслаждаясь шелестом, прежде чем остановиться перед большим белым зданием. Грифон-Кресент, 65. Да, это то самое место. Она легко взбежала по ступеням и потянула дверь на себя; сердце радостно забилось, когда в ноздри ударил резкий запах лака для дерева и едкого чистящего средства, мгновенно воскрешая в памяти школьные коридоры, словно прозвучал звонок. Гермиона задержалась, чтобы глубоко вздохнуть. Она любила эту атмосферу, она понимала её. Её глаза привыкли к тусклому фойе, раскрывшему взору очаровательную мешанину из пробковых досок с трепещущими объявлениями, старых обшарпанных столов и стопок выцветших рекламных листовок о кружках магического квилтинга или семинарах по бухгалтерским чарам. Рядом с древним лифтом находилась лестница, ведущая в тенистые верхние этажи здания. Класс Гермионы (кабинет 22) должен был находиться несколькими этажами выше, но лифт издавал такие странные звуки, что она направилась к лестнице, радуясь удобным кроссовкам на пятом этаже. Когда она, наконец, достигла одиннадцатого этажа, то остановилась, переводя дыхание, и прочитала указатель. На нём говорилось, что кабинет 22, он же «Спортзал Б», расположен на этом этаже. Спортивный зал, значит? Гермиона довольно окинула взглядом свои спортивные леггинсы и толстовку на молнии — её осенило: занятие явно предполагает физическую активность. Скрипя подошвами, она двинулась по коридору, выложенному блестящей плиткой, пока не достигла массивной деревянной двери в конце. Повернув серебристую ручку с последним приливом предвкушения, Гермиона шагнула в просторное помещение с высоким потолком, обрамлённое с одной стороны рядом окон, а с другой — большими зеркалами. Помещение с аккуратными рядами столов спереди и большим открытым пространством сзади производило впечатление скудной утилитарности, хотя вид ночного города через окна придавал ему воздушность и красоту. Гермиона, как всегда, пришла раньше всех. В классе было занято лишь несколько столов. При её появлении головы немногих присутствующих повернулись. Гермиона быстро кивнула им в ответ и опустилась на свободное место у окна, с некоторым удивлением разглядывая пустой учительский стол — громадный, массивный предмет мебели, возвышавшийся перед старомодной классной доской. Она ожидала увидеть Белинду Роул по меньшей мере за полчаса до начала занятий, поэтому с каждой минутой её удивление нарастало: преподавательница всё не появлялась. Через десять минут класс почти полностью заполнился. Все парты, кроме одной, были заняты слушателями. Их возраст, по прикидкам Гермионы, варьировался от подросткового до почтенного — далеко за шестьдесят. Одни выглядели так, словно только что вышли из офисов Министерства, другие же производили впечатление самых обычных волшебников. Особо выделялась пара, имевшая весьма неординарный внешний вид: одинаковые чёрные волосы, многочисленные татуировки и кольца в носу. Они доброжелательно кивнули, когда занимали места рядом с Гермионой, и девушка с удивлением отметила их американский акцент. Она незаметно огляделась вокруг, гадая, для чего здесь собрались все эти люди и сколько из них намерены сдавать экзамен. По крайней мере, несколько человек должны были готовиться к сдаче, ведь ДМП рекомендовал этот курс как необходимое условие. Но, конечно, люди посещали курсы дуэли по многим причинам — для самозащиты, общего развития навыков, даже для развлечения… Грейнджер взглянула на большие часы над доской. До начала занятий оставалась одна минута. Где же Белинда? Неужели сегодня днём на границе обнаружили груз запрещённых ингредиентов для зелий или контрабандную кладку драконьих яиц? В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что Гермиона, как и все остальные, обернулась. На пол посыпались книга и несколько перьев. Следом появился светловолосый мужчина, который с приглушённым проклятием попытался выпутать книгу, каким-то образом застрявшую в его мантии. Через мгновение он выпрямился, его очки запотели. Смущённо махнув всем рукой, он нервно оглянулся на вход в класс. Когда мужчина увидел, что учительский стол пуст, он расслабился с явным облегчением, и тут Гермиона с ужасом поняла, что узнаёт этого парня. Это был Энтони Голдштейн, её однокурсник из Когтеврана. Он занимал прочное место в Отряде Дамблдора, но после окончания школы она потеряла его из виду. Она думала, что он работает в Гринготтсе или, может быть, у Филпотта, зельевара? Гермиона коротко улыбнулась ему, когда он проходил мимо. Парень вздрогнул, но затем мягко и удивлённо произнёс: «Привет, Гермиона», и сел на место перед ней. В комнате снова воцарилась тишина, но продлилась она недолго: Энтони принялся рыться в своей сумке. — Инструктора всё ещё нет, да? — прошептал он в сторону Гермионы, извлекая из недр потрёпанной холщовой сумки странный набор предметов: яблоко, транспортир, скомканную газету, чайную чашку, клубок пряжи и, наконец, длинную, тонкую волшебную палочку. — Ага! — торжествующе воскликнул он, подняв её вверх, а затем поспешно засунул всё остальное обратно. Гермиона моргнула. — Ещё нет, — ответила она, снова посмотрев на часы и нахмурив брови. — Это было совсем не похоже на Белинду — откладывать всё до последнего… В тот самый миг, когда минутная стрелка ровно встала на час, повернулась дверная ручка, и в комнату бесшумно проскользнула ещё одна фигура, чья элегантность невольно подчёркивалась нескладностью Энтони. Он был высоким и слегка запыхавшимся, но при этом безупречно одетым. Её взгляд сначала отметил тонкую шерсть, безупречные манжеты и блеск полированной кожи, но затем задержался на красивейшем сером пальто, идеально облегающем его плечи и ниспадающем ровно до нужной точки на брюках со строгими стрелками, пока он плавно — нет, изысканно — отворачивался от двери. Он слегка улыбался. Его движения отличались точностью и уверенностью. На руках у него были мягчайшие на вид перчатки. Это была не Белинда Роул. Это был Драко Малфой, чёрт его подери. — Приветик, — он помахал рукой, направляясь к учительскому столу. (Мозг Гермионы в этот момент переживал нечто среднее между свободным падением от неверия, громким «Какого хрена?!» и упрямым детским «Не-а!» ложке с горохом.) — Извините за такую задержку, — он уставился на часы. — Чуть не опоздал. — Он стянул перчатки, затем расстегнул пальто, и Гермиона перевела взгляд с его очень послушных волос на длинные пальцы, которые медленно, терпеливо расстёгивали блестящие пуговицы. — Очевидно, произошли незначительные изменения. Аврор Роул сегодня на работе пострадала — ничего серьёзного, она поправится без каких-либо необратимых последствий, но провести занятия не сможет. — Малфой покачал головой. — А я только что вернулся с задания во Франции, и мне нечем заняться. Так что вы застряли, — он поклонился, — здесь со мной. Малфой снял пальто и повесил его, вместе с маггловским пиджаком, на стул. За ними последовал тонкий коричневый портфель, после чего он повернулся, прислонился к парте и встал лицом к аудитории, скрестив длинные ноги у лодыжек. На нём красовалась кожаная кобура для палочки, надетая поверх тонкой белой рубашки. — Для тех, кто не знает, я — Драко Малфой. А тем, кто знает, я даю тридцать секунд, чтобы вы успели отбросить все мысли и замечания о Пожирателе смерти, прежде чем мы начнём. — В его серых глазах промелькнул вызов, хотя он явно попытался скрыть его непринуждённой улыбкой. По классу прокатился нервный смех, хотя американцы выглядели растерянными. Малфой обвёл взглядом помещение, и его взгляд с некоторым удивлением остановился на Энтони. — Голдштейн, привет. Давно не виделись. — Малфой привстал со стола, чтобы пожать руку Энтони, и Гермиону охватил сильный страх. Она съёжилась, прикрываясь Энтони и собственными волосами, в отчаянии размышляя о возможности немедленного аппарирования. Сейчас Малфой увидит её. И, как ни парадоксально, после того роскошного пальто, именно её облик — в видавших виды леггинсах для йоги и футболке с символикой «Слёт ОРМПиК, 1999» («Глаза на Демимаска!»), первым отпечатался в её затуманенном рассудке. Плевать на травлю в детстве, фанатизм и противоположные стороны войны. Всё это осталось позади. Малфой публично отказался от своих чистокровных убеждений много лет назад, когда его показания помогли упрятать нескольких Пожирателей смерти в Азкабан. Он проработал в ДМП полдесятка лет, иногда даже сотрудничал с Гарри. А около семи лет назад Гермиона получила записку на великолепной бумаге — извинения за его поведение во время обучения в Хогвартсе. Но она никогда не встречалась с ним после школы. Никогда не разговаривала. Никогда не подходила ближе, чем на расстояние большой, переполненной людьми аудитории на общих собраниях Министерства. В основном потому, что никакие уговоры не могли заставить Рона ненавидеть его меньше, и чуть в меньшей степени потому, что примерно с шестого курса или около того Гермиона находила его мучительно, постыдно… — Грейнджер? Он вытянул шею, заглядывая за Энтони, и Гермиона вздрогнула, а затем съежилась еще сильнее, сгорбив плечи, словно хотела провалиться сквозь землю, лишь бы не попадаться ему на глаза. Малфой же, впрочем, выглядел довольно виноватым. — Не заметил тебя там. — Он выпрямился и шагнул в сторону, чтобы лучше рассмотреть ее. — Зачем тебе занятия по дуэлям? Он нахмурился, и Гермиона заметила, что он даже не шевельнулся, чтобы пожать ей руку. «Старые привычки, видимо, трудно искоренить», — подумала она. — Экзамен, — резко ответила она. — Ах, конечно. Его взгляд на мгновение задержался на её глазах. Гермиона ощутила сильное желание скрестить руки на своей дурацкой футболке, но сдержалась. Впрочем, она заметила, как его взгляд скользнул по ней. Грейнджер нахмурилась, и его почти забавное выражение лица сменилось чем-то холодным. — Это, собственно, подводит нас к вводному занятию этого вечера, — сказал он, повернувшись спиной к Гермионе и направляясь к передней части аудитории. — Я бы хотел, чтобы каждый из вас рассказал мне немного о себе и о причинах, по которым вы записались на этот курс. Что вы надеетесь получить от него и так далее. Это поможет мне составить план занятий и определить темп. — Он потянулся к портфелю, открыл его и достал кожаную записную книжку и изящное перо. — Я начну первым. Его ледяной взгляд сменился обезоруживающей улыбкой, и Гермиона отметила, что несколько человек улыбнулись в ответ. Татуированная американка опустила подбородок на руку и пристально уставилась на него. Впрочем, Гермиона по большей части отвлеклась во время его небольшого вступления. Она и так всё знала: его неожиданное принятие в академию ДМП после завершения судебных разбирательств, его стремительное восхождение по служебной лестнице до старшего аврора, его похвальная работа под прикрытием и в полевых условиях, даже его женитьба и последующий развод (хотя об этом сегодня он не упоминал). Нельзя сказать, что она следила за жизнью и карьерой Драко Малфоя, но не замечать его было трудно. «Ежедневный пророк» просто обожал его. Он был неотразимым, исправившимся плохим парнем и постоянным завсегдатаем светских хроник, часто с красивой ведьмой под боком (и редко с одной и той же). Никого не смущало и его баснословное богатство, ведь Люциус Малфой умер сразу после войны. Не то чтобы Драко выставлял своё состояние напоказ, если не считать некоторых благотворительных акций и того факта, что те блестящие коричневые оксфорды, которые он носил, стоили дороже, чем весь её наряд, включая сумку, купленную с огромной скидкой. Гермиона ощутила острый укол стыда, который быстро перерос в гнев и разочарование. Полная чушь. Как она собиралась брать уроки у Драко-чёртова-Малфоя? Она не сможет ни сосредоточиться, ни учиться. К тому же оставался вопрос, способен ли он вообще преподавать. Быть отличным специалистом в какой-либо области вовсе не означало уметь эффективно доносить знания, а в этом Гермиона сомневалась. Почему это не могла быть Белинда? Практичная, справедливая, не вызывающая никаких опасений Белинда? В теле Гермионы зародилось сильное желание встать и уйти, и она приготовилась подняться со стула. Лучше пропустить это занятие и подождать до следующего года, чем мучиться, а потом все равно провалить экзамен. Но потом она опустилась обратно. Уходить было бы так неловко, да и Гарри разозлится на неё. Они ведь с Малфоем работали в одном отделе особо тяжких преступлений. Им приходилось вместе расследовать дела, видеться в офисе и так далее. Она бросила быстрый взгляд на дверь, когда Энтони, начавший знакомство со студентами, промямлил что-то невразумительное, сводящееся к тому, что дуэль — обязательное условие для некоторых должностей в Гринготтсе, связанных со снятием проклятий. Малфой кивнул и поблагодарил его, а потом посмотрел мимо Энтони прямо на Гермиону, и вот тут-то она и упустила свой шанс сбежать. — Грейнджер. Э-э, мисс Грейнджер? — Рот Малфоя слегка скривился. Господи, как же странно, когда человек, с которым ты учился в школе, обращается к тебе как к ученику. Гермиона непроизвольно пошевелилась, охваченная чувством, в котором она не хотела разбираться. — Гермиона Грейнджер, — представилась она ученикам, слегка помахав рукой. По классу прокатился ропот — она не очень-то держалась в тени. — Главный законодатель в Отделе регулирования магических популяций и контроля над ними. — Она подняла голову. — Работаю там уже семь лет. В январе планирую сдать экзамен по дуэли восьмого уровня. Надеюсь, сдам. — Она перевела взгляд на Малфоя, который скрестил руки на груди. — Так я смогу, э-э, получить возможность продвинуться по карьерной лестнице. — Отдел тайн? — пробормотал Малфой. — Среди прочего. Гермиона солгала, потому что не была уверена, что хочет посвящать Драко Малфоя в свои планы. Он продолжал смотреть на неё с минуту, и у Гермионы сложилось впечатление, что он точно знает, о чём она думает. Девушка боролась с желанием зажмуриться. — Ну! — Малфой выпрямился и подошёл к доске. — Раз уж ты готова потрудиться, мы обязательно подготовим тебя к экзамену. Он взял мел и начал энергично писать на доске: «Должности в Гринготтсе» и «Дуэльный экзамен». Гермиона, раздосадованная замечанием «потрудиться», уставилась на его спину, а потом отвлеклась на движение его плеч под кобурой. Не говоря уже о том, как эти брюки облегают его… Твою мать. Как она выживет в этом треклятом классе? Она не выживет. И точка. Она досидит до конца вечера и придумает отговорку, чтобы не возвращаться. Гарри всё поймёт. А ей придётся пересмотреть сроки своего повышения. Оставалось надеяться, что должность Невыразимца IV уровня не достанется другому волшебнику до весны. Плечи Гермионы немного расслабились, решение не возвращаться успокоило её. Она даже смогла откинуться на стуле и слушать, как остальные ученики представляются, не испытывая никаких внутренних переживаний. В классе и правда собрались самые разные люди: от бабушки, которая хотела иметь возможность устраивать спарринги со своими внуками, до различных работников Министерства, идущих на повышение, и молодой женщины, претендующей на должность профессора защиты от Тёмных искусств в Хогвартсе. Американцы, муж и жена, недавно переехавшие в Лондон, хотели открыть магический спортзал, в котором, помимо всего прочего, будет зал для дуэлей. Какая фантастическая идея. Гермиона поднесла перо к губам. — Какая фантастическая идея, — произнес Малфой. Он повернулся к доске, которая уже была сплошь исписана его крупным почерком, и дописал: «Магический спортзал». Затем отошел назад и окинул взглядом написанное. — Признаться, я и сам немного озадачен этим, — заметил он через плечо. Гермиона вскинула брови, и по аудитории пробежал легкий шепоток. — Ах, так вы планируете воспользоваться полученными знаниями? — усмехнулся он. — Что ж, это будет весьма интересное применение. Малфой вытер руки, поворачиваясь к слушателям. — Я постараюсь проявить себя достойно. — И с этими словами он приступил к подробному объяснению своего плана и расписания курса, представив методы, контрольные показатели и проверочные работы. Гермиона, вопреки своему желанию, ощутила прилив восторга, а затем и вовсе была поражена. Он был внимательным и очень обстоятельным, особенно учитывая, что только сегодня узнал, что будет проводить эти занятия. — Естественно, я никогда подобным не занимался, так что всё это может с треском провалиться, улетев в тартарары, прямо через одно из тех огромных, чёртовых окон. — Он указал большим пальцем на окно и одарил присутствующих очередной усмешкой. Почти все студенты невольно улыбнулись в ответ. — Но, — он обвёл взглядом комнату. — Думаю, попробовать стоит, не так ли? — Его последние слова прозвучали так, будто он обращался лично к ней, и его взгляд задержался на Гермионе. По её шее и лицу пробежал жар, и она поняла, что он это заметил, по едва уловимому наклону его головы. — Верно, — сказал он, слегка кашлянув. — Лучшего момента не найти. Мы начнём с бесконтактного обезоруживания. Для большинства из вас, уверен, это будет непросто, но это отличный способ разогреться и дать мне возможность оценить ваши способности. Пожалуйста, найдите себе напарника и пройдите в конец зала. В классе вспыхнуло оживление: заскрипели стулья, поднялся гул голосов. Удивительно, но Гермиона почувствовала, что и у неё внутри всё затрепетало. Научиться хорошо сражаться в дуэли — вот что было бы замечательно. А потом, может быть, отправиться к Уизли и принять участие в одном из тех турниров, которые они постоянно устраивают. Она не выигрывала у Рона с тех пор, как он закончил обучение в аврорате. Она вообще перестала пытаться. Последние несколько лет Гермиона преимущественно лишь наблюдала вместе с Молли, Артуром и младшими детьми. Но если бы у неё были навыки восьмого уровня и все те заклинания, что перечислил Малфой… Она повертела палочку между пальцами, и с её кончика посыпались крохотные искры. Она бы послала Рона к чёртовой матери. Надавала бы ему по заднице, если бы он посмел заикнуться о «полегче». Гермиона опустила взгляд на свою палочку. Её осенило: если бы она всё ещё встречалась с Роном, он бы заставил её бросить эти занятия, узнав, что их ведёт Малфой. Даже Гарри не смог бы вмешаться. И она бы согласилась. Чтобы успокоить самолюбие Рона и не раскачивать лодку. Ну и хрен с ним, она выдержит. Она выдержит Драко Малфоя девяносто минут в неделю на протяжении двенадцати недель. Сохранит хладнокровие и профессионализм, возьмёт всё, что нужно для экзамена, и пойдёт своей дорогой. Всё будет хорошо. Её взгляд остановился на том месте, где Малфой демонстрировал обезоруживающее движение бабушке. Его высокая фигура выглядела расслабленной, но движения намекали на скрытую мощь чрезвычайно сильного дуэлянта. Он действительно напоминал Гермионе Гарри, что наводило на мысль о его многолетнем опыте в качестве аврора, выполнявшего сложные и опасные задания. Возможно, он действительно окажется очень хорошим учителем. Если она позволит ему. Он искренне улыбнулся пожилой ведьме, и у Гермионы перехватило дыхание. Новый всплеск тревоги и чего-то ещё стиснул живот, снова вскружив ей голову. По большому счёту, идея оставалась плохой. Но нет, она просто будет держать под контролем… подобные мысли. Она взрослая и полностью владеет собой. Кроме того, это всего лишь биологическая реакция на прекрасно развитую мужественность. Так было всегда. И хотя они смущали, в конце концов, не причиняли вреда. Он же не испытывал к ней того же, так что ничего и никогда… Гермиона нахмурилась, когда Малфой учтиво наклонился, чтобы послушать, что говорит бабушка, и его светлые волосы блеснули под светом ламп. Было бы очень кстати, если бы он перестал носить эту чёртову кобуру. — Гермиона? — за её спиной раздался робкий голос, и она обернулась. — Ты, хм, не хочешь быть моей напарницей? Энтони Голдштейн отряхнул мантию и небрежно взмахнул палочкой. — Энтони! Конечно, отличная идея! — Гермиона поспешно отогнала нелепые мысли и огляделась вокруг. Все уже расположились парами, стоя лицом друг к другу по всему залу, который, казалось, увеличился по меньшей мере втрое по сравнению с его первоначальным размером. — Зеркала или окна? — спросила она, указывая на стену. — Окна! Энтони побежал трусцой к окнам, чуть споткнувшись. Гермиона подошла к нему и заняла дуэльную позицию. — Готов? — окликнула она. — En garde! — воскликнул Энтони, взмахнув палочкой, точно рапирой. Через десять раундов стало ясно: Гермиона выиграла дуэль, хотя Энтони пару раз удалось застать её врасплох. Его стиль был нестабильным, но именно это делало его непредсказуемым. В последнем раунде Энтони попал в неё рикошетом от одного из окон. Гермиона подбежала к упавшей палочке, а когда Энтони нагнулся и поднял её, поблагодарила его. Обернувшись, она увидела приближающегося к Энтони Малфоя, о котором за всеми хлопотами почти забыла (почти). — Голдштейн. Грейнджер. Могу я понаблюдать? — Пожалуйста, Мал… мистер… — Энтони поправил очки, пока Гермиона пыталась подавить собственную нервозность. — Пожалуйста, называйте меня Драко. Малфой прислонился плечом к стене. Энтони ответил улыбкой, но Гермиона внутренне зашипела. К чему тогда было это «мисс Грейнджер»? И какого дьявола она будет называть его «Драко»?! Но потом Малфой кивнул, и они заняли свои места. И Гермионе, видимо, не удалось успокоить свои нервы, потому что её Экспеллиармус разлетелся мелкими жёлтыми вспышками, отбросил Энтони затылком в стену и запустил его палочку через всё помещение. Голдштейн воскликнул: «Отлично, Гермиона!», а затем помчался за ней. Несколько голов повернулись в сторону Гермионы. — А я-то думал, для чего тебе нужны эти занятия, — пробормотал Малфой, отталкиваясь от стены и подходя к ней. — Я лишь чуть выше среднего в дуэли, — ответила Гермиона, борясь с желанием снова скрестить руки на груди. Он фыркнул. Она подняла на него глаза. — Что? Этого я толком не изучала! Малфой выглядел так, словно изо всех сил сдерживал смех. Будь он проклят. — На этот раз пусть Голдштейн тебя обезоружит. Мне нужно глянуть на его заклинания, — сказал он через мгновение. — Хорошо. Гермиона согнулась в дуэльной позиции, хотя Энтони по-прежнему разговаривал с женщиной слева от него. Её кроссовки скрипнули, и Малфой посмотрел на них. К своему немедленному огорчению, Гермиона непроизвольно озвучила свои мысли о выбранной одежде. — Я думала, будет много наклонов… и растяжки! Брови Малфоя взлетели. Он медленно поднял голову. — Ты несомненно готова к бою. Она могла бы поклясться, что он бросил взгляд в зеркало за её спиной, и Гермиона осознала: помимо того, что её одежда была «старой и удобной», она ещё и сильно обтягивала. Запретные мысли Гермионы попросту вырвались наружу, и её глаза встретились с почти серебряными глазами Малфоя, в чьих глубинах вспыхнуло что-то теплое. — Эй! Гермиона, я готов! Лишь на крик Энтони Гермиона отвела взгляд. Проклятье, у неё ничего не выйдет.
