Глава 5
20 ноября 2022 г., 23:43
— Ты никогда не догадаешься, кто учится в моём классе.
Драко поудобнее устроился в мягком кожаном кресле и сделал глоток виски.
— Женщина, — произнёс Теодор Нотт, глубоко затянувшись сигаретой из своего серебряного портсигара. Ароматное облако с запахом роз клубилось по одному из многочисленных готических залов поместья Ноттов.
— Да. — Драко не стал вдаваться в подробности. Вместо этого он снова пригубил виски, не отрывая глаз от огня, пляшущего в огромном камине перед ним. Его мысли вновь обратились к привычному неверию: как именно она, из всех возможных людей, могла оказаться вчера на его занятии? Прямо во втором ряду, с её узнаваемой копной волос и неизменным недовольным выражением лица. И, конечно же, её изящная маленькая…
— Та француженка, которая постоянно присылает тебе громовещатели?
— Нет, слава богу.
— Не могу её винить, ты ведь покинул Экс-ан-Прованс довольно неожиданно.
— Задание было выполнено. Она была в курсе моей ситуации.
— Так ли это?
— Я говорил прямо. Я всегда так делаю.
Тео рассмеялся и выпустил очередную струйку дыма. Он мгновение наблюдал за ней, затем мотнул головой в сторону, и на его лице появилась ухмылка.
— Не та безумная норвежка, что пробралась в твою квартиру и подожгла кровать?
— Нет! Ничего подобного! — Драко обернулся к Тео. — Почему ты всегда об этом вспоминаешь?
— Потому что мне было чертовски смешно.
— Это было совсем не смешно. Это было жутко.
Драко откинулся назад, затем снова устремил взгляд на Тео.
— О, ты и твоя коллекция кашемировых изделий остались в целости и сохранности, — заметил Тео. — Так кто же это? Какой бедняжке повезло учиться в твоём классе?
Его плечи содрогнулись, и из носа вырвался тихий, сдавленный смешок.
— Твою мать. Отвали уж.
— Просто… Ты — преподаватель.
Драко показал Тео средний палец.
— Нет, я уверен, что ты проявишь терпение. Уступчивость. С пониманием отнесёшься к чужому мнению. — Тео теперь уже открыто смеялся.
— Обязательно! Я таким и был! — Драко послал ему убийственный взгляд.
— Что за женщина?
Тео снова затянулся сигаретой, не сбавляя ухмылки.
Драко опрокинул остатки выпивки в горло.
— Грейнджер.
Воцарилась абсолютная тишина, и Драко ощутил, как голова Тео медленно повернулась в его сторону.
Затем раздалось: «О-хо-хо-хо-хо-хо!». Тео взорвался в приступе смеха и кашля. Он продолжал смеяться, пока Драко мрачнел всё сильнее.
Пожалуйста, оставь при себе своё сочувствие, — проговорил Драко. — Нет, твоя поддержка излишня. — Он повернулся, глядя на Тео, беспомощного от смеха. — Боже, какой же ты придурок. Не знаю, зачем я трачу на тебя своё время.
Тео вытер выступившие на глазах слёзы.
— Я твой единственный настоящий друг.
— Я передам Забини, что ты так сказал.
— Но правда, Драко. — Тео уже хрипел. — Как ты собираешься научить чему-то Гермиону Грейнджер? Она и так всё знает.
И тут он снова зашёлся хриплым смехом.
— Очевидно, она «всего лишь чуть выше среднего в дуэлях», — на этот раз Драко тоже улыбнулся.
— Боги мои. — Тео, наконец, успокоился настолько, что смог взять выпивку.
Улыбка Драко померкла, и он, моргнув, уставился в огонь.
— Я думаю, она собиралась сбежать, когда увидела меня.
— Ну, а галстук на тебе был?
— Будь добр, отвали. И ещё раз спасибо за поддержку.
Драко щедро плеснул в стакан вторую порцию виски. Чёртов Тео. Ему следовало поговорить об этом с Блейзом.
Тео махнул рукой, скрытой в рукаве какого-то павлиново-синего шелкового халата, словно собираясь возразить. Но, к счастью, в это время в комнату вошёл его домовой эльф и предложил ужин. Между ними завязался разговор о гарнирах и соусах, пока внимание Драко рассеивалось в успокаивающем потоке выдержанного алкоголя. Он встал, прикурил сигарету — привычка, которой предавался только в поместье Ноттов, — и двинулся через тусклую, оклеенную тёмными обоями комнату к окну.
Он не знал, почему позволил Тео заманить его сюда на эти встречи. Наверное, причина в тишине и уединении. И в виски, которое Теодор тайно поставлял откуда-то с севера границы. Оно оказалось весьма приятным — особенно после неспокойной недели.
Драко прислонил колено к выцветшему парчовому креслу у окна и посмотрел на территорию. Всё вокруг, как обычно, заросло и обветшало; скрюченные деревья и полуразрушенный дом выглядели почти зловеще в осенних сумерках. А тот огромный курган вдалеке — не просто ли земляная насыпь? Тео занимался строительством или что-то рухнуло? Драко прищурился, вознося безмолвную молитву благодарности за свою аккуратную и просторную квартиру в хорошем районе Лютного переулка, а также за то, что Нарцисса по-прежнему заботится о родовом поместье.
Затем Малфой вздохнул и отвёл взгляд от окна, а его мысли вернулись к вчерашнему вечеру. В аудиторию. К Грейнджер.
Почему он продолжал это делать?
Почему, чёрт возьми, его волновало, что она попала в его класс?
Или то, что она, похоже, не хотела этого.
Он не видел её много лет, разве что мельком в коридорах Министерства или иногда в газетах. После войны она (что удивительно) исчезла из поля зрения, жила с Уизли и занимала тихую должность в отделе магических существ.
Драко фыркнул про себя — та футболка, которую она носила. «Глаза на Демимаска!»
И он поправил брюки.
Леггинсы, или как там их называли магглы.
Мерлин.
Он решительно отпил виски, чувствуя, как оно прожгло дорожку до самого живота. Подобные мысли не приносили пользы. Она была практически замужем. И она — Грейнджер. Никакое время или тщательно продуманные письма с извинениями не смогли бы стереть их прошлое и то, какой злобной маленькой дрянью он был.
— Нет, но для меня это просто замечательно, — раздался голос Тео, как будто их разговор вовсе не прерывался.
Драко не отрывал глаз от открывающегося вида.
— Почему меня не удивляет, что мы обсуждаем это с тобой? — Он затянулся сигаретой. — И о чём ты вообще толкуешь?
— Она дружит с тем Уизли.
Драко повернулся.
— Она его девушка, и они живут вместе уже девять лет.
— Нет, не тот. Тот самый драконий смотритель. О нём вышла статья в прошлое воскресенье. Он отловил какой-то редкий вид и устроился на работу в заповедник на острове Харрис. Такой аппетитный. — Тео взмахнул рукой. — Рыжие волосы. Голубые глаза.
— Да что ты говоришь.
— Её цитировали в самой статье. Они друзья.
— Практически родственники. — Драко разглядывал Тео — в павлиньем халате, с обильной подводкой для глаз. — И я не представляю, как ты будешь жить вблизи скалистых берегов Харриса.
— Я хорошо выгляжу в твиде! — Тео принял эффектную позу: одной рукой он зарылся в свои чёрные волосы, другую же непринуждённо положил на бедро.
Драко фыркнул.
— В любом случае, ты хоть знаешь, что этот конкретный Уизли…
— Гей? Конечно, знаю. Мы встречались. Он не смог устоять.
— Перед кем?
— Мной.
— Когда ты?.. Знаешь что, мне плевать. При чём тут Грейнджер?
— Мне нужен повод, чтобы снова с ним связаться. Они друзья. И раз уж вы с Грейнджер общаетесь…
— Нет. Я сильно удивлюсь, если мы разойдёмся без ссоры после этого занятия.
Если она вообще явится на занятие.
— Ммм-хмм. — Глаза Тео сияли.
— Что? — Драко прислонился к оконной раме, когда Тео направился к нему, и его нелепый халат развевался за спиной.
— Она сейчас очень красива. Поистине восхитительна, если честно. Я виделся с ней в винном магазине в Лютном на прошлой неделе. Она покупала бургундское вино. Отличный сорт.
— К чему ты клонишь?
Тео приблизился.
— Румянец проступил. Вот здесь и здесь, — он коснулся обеих сторон челюсти Драко. — И я вижу тебя насквозь, как в игре в покер.
— Что это значит?
Тео закурил ещё одну сигарету.
— Естественно, я не скажу. Мне нравится выигрывать у тебя сотни галлеонов каждую вторую неделю.
Драко покачал головой.
— Хорошо, но какое отношение моя игра в покер имеет к…
— Тебе придётся подумать.
— Серьёзно? — Драко недоверчиво посмотрел на Тео, затем выпил. Наступила тишина. — Она встречалась с Роном Уизли со школы. Они практически женаты.
Тео пожал плечами.
— Он не особо примечательный Уизли.
— Но… — Драко остановился и закрыл глаза. — Я не могу поверить, что мы обсуждаем это.
— Не можешь?
— Нет. Нам совершенно не о чем говорить.
— Жаль.
Драко оттолкнулся от окна.
— Она даже не в моём вкусе. Ты бы видел, во что она была одета. Старые, разукрашенные маггловские штаны и дурацкая футболка, которая тоже была очень…
— Повседневная маггловская одежда может быть такой откровенной.
— Ну уж мне ли не знать. — Драко рассеянно стряхнул пепел в сторону камина.
Тео поднял брови.
— Я не подглядывал!
— Лжец.
Драко побарабанил кончиками пальцев по своей руке, затем резко замер. Неужели он так предсказуем в покере?
— Неважно. Всё это не имеет значения. Я до сих пор считаю её невыносимой и уверен, что она меня ненавидит. Уверен, она считает, что я ничему не могу её научить.
— О, милый. — Тео откинулся в кресле у окна и наклонил голову. — Ну, у тебя целых двенадцать уроков, чтобы это изменить.
— Мне не особо хочется это менять!
— Нет?
— Нет.
Уголок губ Тео тронула усмешка. Раздражающая.
— Хочешь поужинать?
— Возможно. Если ты перестанешь вести себя как дурачок.
— Ничего не обещаю.
— Как будто я этого не знаю!
***
Гермиона откусила шоколадку с нугой и задумчиво пожевала. — Я решила, что не вернусь. — Не вернёшься? — Нет, просто это глупо, Нев! — Но мне казалось, ты говорила, что всё прошло хорошо?! Невилл замер, опрыскивая одну из взбирающихся (скорее расползающихся) абиссинских смоковниц Гермионы. — Я говорила, что всё прошло лучше, чем ожидалось, но мои ожидания были занижены. Гермиона выбрала вторую шоколадку и откусила от неё, размышляя о вчерашнем занятии по дуэли, втором занятии, во время которого она столько же раз хотела всё бросить, сколько и на первом. Что ж, Малфой, кажется, неплохо справлялся с обучением — Гермиона даже удивилась, насколько укрепилось её владение базовыми Обезоруживающими заклинаниями всего за два занятия, — но его присутствие по-прежнему отвлекало её. Она постоянно замечала его — где он находится в аудитории, с кем разговаривает, — хотя он обращал на неё не больше внимания, чем на всех остальных в классе. Малфой был как некий фоновый шум, назойливо фонивший в её мыслях, исподволь переплетаясь с её чувствами. А когда ей следовало внимать его лекциям или доводить до совершенства собственные заклинания, она с удивлением замечала, что её разум… отвлекается. На мысли, в которых он присутствовал. Нередко она мысленно ставила его на место или брала над ним верх, да, но иногда… её мысли уносились к чему-то другому. К весьма тревожным вещам. Это было совершенно неприемлемо. Такого стресса, путаницы и сложностей ей в жизни совсем не хотелось. Она отправила в рот очередную шоколадку. Фундук, ммм. — Спасибо, что принёс шоколадки, Нев. Пожалуйста, подойди и помоги мне доесть их. Она поманила его к себе, отвлекая от книжной полки, заставленной горшками со смоковницами, и похлопала по подушке рядом с собой. Живоглот подпрыгнул, казалось, из воздуха и с надеждой мяукнул. — Нет, мой непослушный мальчик. Шоколад не для тебя. Я разговаривала с Невиллом. Гермиона переложила кота в сторону, пока Невилл, посмеиваясь, опускался на мягкий диван. Он порылся в коробке с шоколадом, а затем отправил в рот что-то тёмное с золотыми вкраплениями. — Но разве тебе не нужно посещать занятия для Отдела тайн? Мне кажется, ты должна на них ходить, — сказал он. — Да, нужно, — ответила Гермиона. — Просто придётся немного повременить с ними, если я брошу эти занятия — а это на целых полгода. Гермиона нахмурилась. Малфой вчера вечером упомянул, что следующий курс переносится на более поздний срок из-за изменений в графике выздоровления Белинды. — Шесть месяцев — это, кажется, очень долгий срок, — в глазах Невилла промелькнуло беспокойство. — Неужели Малфой настолько плох? Гарри говорит, что он хорош в своём деле. Или, — его выражение лица помрачнело, — он не был груб с тобой, так? — Нет! Нет, он вёл себя прекрасно. Очень профессионально. — На самом деле, единственные слова Малфоя ей вчера вечером были: «Подними палочку, Грейнджер», когда она отрабатывала защитную позицию, и «Хороший удар. Продолжай в том же духе», когда она в шестой раз подряд отправила палочку Энтони в сальто. И это было немного обидно, на самом деле. Он проболтал с американцами минут десять и потратил немало времени, помогая одному из претендентов на должность профессора защиты от Тёмных искусств отточить удар запястьем. — Тогда, похоже, всё нормально, — мягко сказал Невилл. — Может, продержишься? — Может быть. Если я уйду, у Энтони не будет напарника. — Гермиона вырвала подушку из-под когтей Живоглота и рассеянно погладила его. Энтони Голдштейн уже полюбился ей своей добродушной неуклюжестью и неприкрытым занудством. Вчера вечером после занятий он проводил её до точки аппарации и поделился с ней теорией о магических поединках в «Беовульфе». Ей не хотелось бы оставлять его на произвол судьбы — или, что ещё хуже, с Малфоем в качестве напарника. — Энтони? Не Голдштейн? — Да, он в группе, и мы стали напарниками в первый же вечер. Так, похоже, и повелось. Невилл зевнул и вытянул свои длинные руки в белоснежном джемпере. — Ты в курсе, что он встречается с Ханной? — Эббот? С твоей Ханной? Нет, я этого не слышала! — Уже давно не моя Ханна, — улыбнулся Невилл. — Они с Энтони вместе уже больше года, кажется. Они отлично подходят друг другу. Она такая уравновешенная, а он немного… — Он махнул рукой. — Рассеянный, да. Но очень милый. — Именно. — И откуда ты так много об этом знаешь? — Гермиона встала и прошла на свою маленькую, залитую солнцем кухню. Она подняла чайник. — Чаю? — спросила она, и Невилл кивнул. — О, пару раз я обедал у них. Невилл тоже поднялся и направился на кухню, затем склонился над подоконником, на котором стояла коллекция маленьких папоротников, которые, казалось, никак не могли набрать сил. — Ты действительно самый адекватный человек, которого я знаю, — заметила Гермиона, облокотившись на стойку и наблюдая за ним, пока он возился с растениями. Невилл оторвал несколько пожелтевших ветвей и надавил на почву. — Она слишком влажная, — сказал он. — Я предупреждал тебя о чрезмерном поливе. — Помню! Но я так беспокоюсь о недостатке влаги! — Установи для себя график, как для всего остального. — Невилл продолжил суетиться с папоротниками. — Я поужинал с Роном, — произнёс он через минуту. — И Лорной. — Он бросил обеспокоенный взгляд на Гермиону. — Хотел тебе рассказать. Надеюсь, ты не против. Чайник засвистел, и Гермиона бросилась к нему. — Конечно, всё в порядке! — воскликнула она, чуть громче, чем следовало. Увидев, как Невилл вздрогнул, она тут же постаралась совладать с собой. — Я не хотела вносить раздор, заставлять всех выбирать сторону или что-то в этом роде. — Я знаю. — Я правда беспокоюсь о Гарри и о нём, — быстро заговорила Гермиона, доставая кружки и снимая крышку с чайника. — Они так и не поговорили после всего этого… — Она развела руками. — И я вижу, что Гарри чувствует… И уверена, что Рон считает, что он… В любом случае, мне нужно снова обсудить это с Гарри. Заставить его понять, что со мной действительно всё хорошо, и он должен перестать так оберегать меня, и что… — Контейнер выскользнул из рук и с грохотом ударился о стойку. Чайные листья разлетелись повсюду. — Дерьмо, вот блин. — Гермиона смахнула их. Невилл наклонился и успокаивающе взял её за руки. — Знаешь, на самом деле не стоит, — мягко сказал он, вытаскивая свою палочку и начиная наводить порядок. — На этот раз ты предоставишь им самим во всём разобраться. — Но я… — Правда, Гермиона. Ты здесь пострадавшая сторона и не обязана всё исправлять. Гермиона открыла рот, потом закрыла. Её плечи расслабились, и она покачала головой, обращаясь к Невиллу: — Я когда-нибудь говорила тебе, что ты самый лучший? — Я до сих пор жду назначения лучшим другом. Одним движением палочки он отправил чайные листья в урну, затем разлил чай по кружкам и вручил Гермионе её. — Да, теперь появилась вакансия. Она подула на дымящуюся жидкость. — О, Гермиона, я не хотел…! Красивое лицо Невилла приобрело изумлённый вид, а Гермиона рассмеялась. — Просто шучу! — воскликнула она, прижимаясь к нему. — О! — Он приложил руку к сердцу, облегченно улыбнувшись. — Знаешь… — Гермиона отпила чай, не прекращая дразнить его. — Жаль, что мы не можем просто сходить куда-нибудь. Лицо Невилла стало ярко-красным. — О, Гермиона… — Я имею в виду, ты чертовски красив и добр. Владелец успешного бизнеса. Мой старейший друг. А я что, пустое место? — Она провела рукой по своей фигуре. — Далеко не так, Гермиона! Ты… я… мы… Он сильно растерялся, и Гермиона сжалилась над ним, снова толкнув. На этот раз сильнее. — Я издеваюсь над тобой, Нев. — О, Боже. Ладно! — Невилл рассмеялся. — Ты заставила меня призадуматься. Гермиона улыбнулась и похлопала его по руке. — Для меня большая честь считать тебя другом и не более того. — Аналогично, — Невилл кивнул. — В общем, я хотел сказать: ты, конечно, не, эээ, пустое место. Ты замечательная. И были моменты. Особенно в школе. Но рядом с тобой всегда был Рон. И… Но, мне кажется, повзрослев… у нас есть… Или у нас нет. Наверное, для романтических отношений нужно что-то большее… — Невилл провёл рукой по своим тёмно-русым кудрям. — Мерлин, что я несу? — Я понимаю, о чём ты, — Гермиона подняла на него взгляд. — Нет той самой искры. Её у нас нет. И это правильно. Здорово, что ты ждёшь этого. В конце концов, ты мог бы выбрать любую, понимаешь? — Гермиона подняла брови, оглядывая высокую фигуру Невилла и его прекрасное лицо, которое вновь залилось краской. То, насколько он преобразился в позднем подростковом возрасте, до сих пор иногда её удивляло. Она подозревала, что он и сам не переставал удивляться этому. — О. Ну, я не… Знаешь. Не выбираю. — Знаю. Ты ждёшь чего-то особенного. И я понимаю — я бы сама хотела это испытать. То, что у меня было с Роном, развивалось настолько постепенно, с самых юных лет, что стало привычным, едва успев начаться. Я бы не отказалась испытать тот пьянящий порыв, о котором твердят поэты. Как «Священное пламя» Кольриджа или «Яркая звезда» Китса. Или она не отказалась бы от хорошей, мощной порции чистой, необузданной похоти. Кого-то, кем она просто могла бы завладеть? Перед кем не могла устоять? Что-то поистине безрассудное? Гермиона потеряла способность мыслить, а затем напряглась, когда в её голове всплыл Драко, мать его, Малфой и кобура с волшебной палочкой. Невилл улыбнулся. — Именно. То же самое было и у меня с Ханной. Мы могли бы жить вместе вечно — мы были так похожи и так хорошо относились друг к другу. Но отношения не были… захватывающими. Думаю, мне бы хотелось, чтобы хоть раз это было захватывающе. — И мне того же хочется. Гермиона, оттолкнувшись от стойки, принялась рыться в буфете в поисках печенья. В тот же миг Живоглот обвился вокруг её лодыжек — у кота было безошибочное чутьё на появление еды. — Какая она, эта Лорна? — спросила Гермиона через плечо. — Джинни познакомилась с ней несколько месяцев назад в Норе, но потом я так и не смогла вытянуть из неё ничего путного, кроме каких-то сбивчивых ругательств. — Она ничего. Тихая. Кажется милой. И, по-моему, она возвела Рона на пьедестал. Гермиона усмехнулась. — И почему я не удивлена? — Да, понимаю. Но, должен сказать, он кажется… — Невилл прищурился. — Менее нервным? Более спокойным, уверенным? Сам не знаю, как и выразиться, но последние несколько лет он всегда был… — Несчастным. Да, это правда Печенье? — Гермиона протянула тарелку. — Гермиона, я не хотел… — Знаю, что ты не намекал на мою вину. — Гермиона потрясла тарелкой с печеньем перед Невиллом, пока тот не взял одно. — Но Рон был несчастлив, и это вытащило наружу его злобную и мелочную сторону. Мне не следовало постоянно пытаться всё сглаживать. — Гермиона глубоко вздохнула. — Честно говоря, мне стало намного легче, — произнесла она, усаживаясь за свой маленький кухонный стол и отправляя в рот печенье. — По поводу чего? Гермиона проглотила печенье. — О том, что мы больше не вместе. Что он мне больше не ответственность, и я избавлена от его привычек и недостатков. Надеюсь, теперь он будет счастливее. Она пожала плечами. — Гермиона, это замечательно. — Невилл наклонился вперёд и опустил руку на её плечо. — Я рад это слышать от тебя. Похоже, ты действительно это пережила. — Правда. — Гермиона кивнула и положила руку поверх его. — Сегодня мне намного лучше, чем в прошлом году. Невилл кивнул, а затем заулыбался. — Значит ли это, что ты уже готова попытаться отыскать ту самую искру? — Он пошевелил бровями. — Ты говоришь прямо как Пенелопа! Невилл рассмеялся. — О! Я слышал что-то о ней в магазине на днях. Она встречается с Блейзом Забини? — Я уже говорила это однажды и повторю тысячу раз: твой цветочный магазин — настоящий рассадник сплетен! И да, они встречались несколько раз. Можешь в это поверить? — Да, вполне могу представить. Жар и холод. Противоположности притягиваются. Обилие искр. — От кого ты это услышал? — Гермиона знала, что Пенелопа и Блейз на последнем свидании устроили ужин в пабе «Дырявый котёл», и задалась вопросом, не осталось ли каких-нибудь последствий после такого публичного появления. Надо будет выяснить у Пенни в понедельник. Невилл вернулся в гостиную и заглянул к смоковницам Гермионы. Он нажал кнопку пульверизатора и заговорил сквозь облако пара. — Дьянта Забини пришла с подругой за ежемесячным заказом цветочных композиций. Она сказала что-то о том, что Блейз в кои-то веки увлёкся кем-то. Мне показалось, что она упомянула имя Пенелопа, и я сразу подумал: уж не наша ли это Пенелопа? Их ведь не так много. — Да, наша Пенелопа. Но я до сих пор не могу в это поверить. Блейз Забини, — произнесла Гермиона, вспомнив холодного, высокомерного мальчишку, с которым они учились в школе. По словам Пенни, сейчас он был совсем не холодным. Гермиона слегка вздрогнула при воспоминании о пятничном ужине с подругой. — Разве он не дружит с Малфоем? — Невилл задумался. — Да. Пенни упомянула об этом, когда я рассказывала ей, кто будет вести мои курсы. — Точнее, прокричала это под раскаты смеха. — И что она обо всём этом думает? Что он стал твоим преподавателем? — О, что я непременно должна продолжать обучение. — Среди прочих, куда более нелепых идей, прозвучали и такие: «Он чертовски великолепен, а вы оба одиноки, Гермиона! Из нас получится отличная компания!» Гермиона слегка покачала головой. — Я была бы глупой, если бы позволила такой мелочи, как-то, что он мой преподаватель, сорвать мои планы. — Должен сказать, что я с ней согласен. Невилл склонил голову и мягко улыбнулся Гермионе. — Но Нев, это же Малфой. Ты же помнишь, каким он был — даже если все остальные забыли. Гермиона устремила мрачный взгляд в окно своей кухни. Заходящее солнце окрашивало небо в оранжевые и розовые тона, а в голове у девушки бушевали старые обиды и вновь оживало острое чувство неприкаянности. В волшебном мире. В её собственной жизни. Драко Малфой стал одним из архитекторов этого чувства — впрочем, как и Рон, временами. — Да, но я твёрдо верю, что люди могут измениться. — Невилл поймал её взгляд и выдержал его. — Ты знаешь, что в прошлом году я работал над совместным проектом с его матерью? Когда мы открывали для публики один из садов в Малфой-мэноре? — Гермиона кивнула. — Ну, Драко вообще-то помогал с некоторыми аспектами. Я общался с ним несколько раз за время этой работы, и он был вежлив, дружелюбен. С ним было легко найти общий язык. — Угу. — В голове Гермионы промелькнуло несколько случаев, когда Малфой проявлял вежливость и дружелюбие к её сокурсникам по дуэли, но она цеплялась за свою обиду и подозрения, как за спасательный круг. — Он даже отвёл меня в сторону ещё в начале проекта и спросил, получил ли я его письмо. Затем он ещё раз извинился. И сделал это лично. — Правда? Гермиона попыталась представить, как Малфой извиняется перед ней, но не могла забыть его безучастное выражение лица — то самое, которое было у него в классе в первый день. Холодное и прекрасное. Её взгляд снова устремился на улицу. Быстро темнеющий пейзаж напоминал о нём: его бледная кожа и поразительные глаза. Тёмные брови и ресницы, контрастирующие с холодной яркостью волос. Лёгкий румянец, иногда проступавший на его нижней челюсти. — Правда. — Тихий голос Невилла вернул Гермиону к действительности. Она покачала головой, беззвучно простонав от разочарования, и оттолкнулась от стола. Подойдя к низкому шкафу, стоявшему сбоку от маленького чугунного камина, она встала на колени и распахнула дверцы, доставая оттуда кедровую шкатулку на ножках. Осторожно поднеся её к дивану, Гермиона села, подняла крышку и принялась рыться в накопившихся за годы открытках, благодарственных письмах и свадебных приглашениях, некоторые из которых всё ещё слабо поблёскивали магическими фанфарами. На самом дне лежал кусок плотного кремово-белого картона. Гермиона давно собиралась его выбросить. Она не смотрела на него годами, но он всё ещё лежал здесь. Она вытащила его и протянула другу. Невилл вскинул брови и подошёл к спинке дивана, заглядывая через плечо Гермионы, пока та просматривала крупный почерк. — Ого, — произнёс он через мгновение. — Оно совершенно не похоже на моё. Гермиона быстро подняла на него глаза. — Не похоже? Совсем? Она почему-то всегда думала, что это обычное письмо, возможно, даже заказанное Визенгамотом. — Да. — Невилл кивнул. — Он и в самом деле персонализировал их. Гермиона медленно опустила взгляд. Её захлестнули чувства, которые она не могла описать. Затем она сложила и убрала письмо.
