Глава 6
24 ноября 2022 г., 22:22
Третье занятие
— Отлично, Грейнджер. Хорошо поработала ногами. Гермиона постаралась не дать комплименту Малфоя (каким бы скудным он ни был) выбить её из колеи, но немного замешкалась в движении палочки, и её связывающее заклинание развеялось, не достигнув середины зала. Сегодня было третье занятие, и она, уступив мягким уговорам Невилла — а может, собственному упрямству, — вернулась с новым стремлением получить максимум от учебной программы, не обращая излишнего внимания на преподавателя. — Повтори это снова. Преподаватель остановился и прислонился к ближайшей колонне. Гермиона же боролась с желанием показать язык и отказаться выполнять задание. Вместо этого она взяла себя в руки и сосредоточилась на мантре, которой следовала: оставайся спокойной, упорствуй, будь выше. Однако ей было трудно, когда он стоял в трёх футах от неё и пристально наблюдал за ней, скрестив руки на одной из тех непристойно чистых рубашек, которые он, похоже, предпочитал. Неужели у его эльфов есть какой-то особый вид крахмала, который они… Сконцентрируйся, Гермиона! Она остановилась, почти закрыв глаза, и, укрепив ноги, навела палочку. Сосредоточив взгляд на Энтони, стоявшем на другом конце комнаты, она взмахнула так, как Малфой показывал им сегодня. Гермиона произнесла слова заклинания, завершая узор, и искра желтовато-белого света метнулась с её палочки на Энтони, окутывая его мерцающими нитями. Она повернулась к Малфою, не в силах остановить довольное выражение, промелькнувшее на её лице. — Ты неправильно двигаешь запястьем. — Что?! — Гермиона резко выпрямилась. Малфой прищурился на неё. — Ты читала Детвайлера? — Он связан! — Гермиона жестом указала на Энтони. Тот, словно в насмешку, уже стряхивал с себя верёвки и отряхивал мантию. — Если под «связан» ты подразумеваешь, что он был обездвижен лишь на пару секунд, то, конечно. Но ведь цель связывающего заклинания — намертво связать. То есть, мы хотим, чтобы противник не двигался совсем, пока мы его не освободим. Твоё заклинание не сработало. И ничего не вышло, потому что ты сама свернула движение. — Но это же правильный способ! — Гермиона, конечно же, сразу же отправилась в библиотеку и, разумеется, взяла несколько книг по дуэли, как только узнала о предстоящем курсе. И да, одной из них была та самая классика в этой области — книга Еноха Детвайлера «Бей или будешь сражён». Она заблаговременно пересмотрела связывающие чары к сегодняшнему занятию — Малфой ведь упомянул, что они будут их отрабатывать. И она отчетливо помнила: движение связывающего заклинания по Детвайлеру завершалось полным оборотом в 360 градусов. А если бы его демонстрация ранее не выполнялась совсем полным кругом, она, скорее всего, просто списала бы это на привычную небрежность и сказала себе, что сама-то уж будет точнее. — Нет, это слишком сильная коррекция. Ты должна высвобождать заклинание и магию примерно на трёх четвертях круга. Именно это накапливает силу и обеспечивает настоящее связывающее действие. Гермиона мысленно представила схему. — Но я… — Кто ведёт занятия, Грейнджер? Ты или я? — Расслабленная поза Малфоя исчезла, и он впился в неё взглядом. Гермиона оскалилась в ответ, положив руку на бедро. Затем, быстрым движением, Малфой оказался у неё за спиной и взял за запястье. — Что… Я… — Гермиона начала что-то говорить, но не понимала, что именно. Она в тревоге оглянулась на него через плечо. Он стоял совсем близко. Грейнджер никогда не была так близко к нему, и он оказался выше, чем она думала. Его пальцы были тёплыми, и она почувствовала, как предательски участился пульс под его большим пальцем. — Ты останавливаешься, — его голос понизился, когда он твердо повернул её запястье, остановив его чуть раньше верхней точки круга. — Вот. — Он посмотрел на неё сверху вниз. — Понятно? Гермиона продолжала раскрывать и закрывать рот. Она ощущала его запах. И да, его домовые эльфы, должно быть, использовали что-то особенное для крахмала белья, потому что аромат был настолько пленительным, что ей отчаянно захотелось повернуться и прижаться к его воротнику. Она почти сделала это, чёрт возьми. Он замер на секунду, затем прочистил горло. — Это то, чего ждут экзаменаторы, — пробормотал Драко. Его голос стал глубже и казался намного ближе. Гермиона лишь смогла кивнуть, уставившись в пол перед собой, пока в голове всё плыло. Возможно, потому, что он по-прежнему держал её запястье, но заметил это лишь тогда, когда чей-то голос окликнул его с другого конца помещения. Малфой выпустил её руку, словно раскалённую кочергу, отступив назад с быстротой, превосходящей все приличия. «Впервые прикасаешься к магглорождённой, Малфой?» — пронеслось у неё в голове. — Эм, продолжай, — пробормотал он, отходя в сторону. — Используй мой метод, а не Детвайлера. — Серые всполохи под опущенными бровями сопровождали его последние слова. Гермиона смотрела ему вслед, пока Энтони не позвал её. Она подняла запястье (до сих пор ощущая крепкую хватку его пальцев) и, не будучи полностью уверенной в себе, попробовала сделать движение, как учил Малфой. Она снова представила себе схему. Почему в книге написано именно так, если это неправильно? — Готова, Гермиона? — Энтони махнул рукой. Она кивнула, приседая и ожидая его сигнала. Он занял свою позицию и наблюдал, как она начала творить заклинание, двигая ногами и выкручивая руку. Но слова заклинания она произнесла в тот миг, когда до завершения полного оборота оставалось совсем чуть-чуть. Из кончика её палочки вырвался толстый жгут белого света и в мгновение ока обвился вокруг Энтони. Он закручивался по спирали так стремительно, что тут же сомкнулся у его лодыжек. Энтони боролся изо всех сил, но заклинание держало крепко. — Прямое попадание! — радостно воскликнул он. — Я не могу пошевелиться! Энтони с усмешкой подёргался взад-вперёд. Гермиона вновь нацелила свою палочку и быстро пробормотала Finite Incantatem. Веревки тут же растворились, а её взгляд незаметно скользнул к Малфою, который помогал американке, но не сводил глаз с Энтони. Как только Драко начал поворачиваться в сторону Гермионы, она резко пригнулась и полезла в сумку. Грейнджер взяла в руки учебник Детвайлера и быстро пролистала его, недоумевая, как ведущий специалист в этой области мог так ошибаться. Очевидно, что оба заклинания действовали совершенно по-разному, причём вариант Малфоя был куда мощнее. Но, возможно, она ошиблась с первым заклинанием — с самой формулой или же со временем произнесения. Может ли быть другое объяснение? Гермиона полушёпотом повторяла слова, тайком перелистывая нужный раздел в книге, когда раздался голос Малфоя. — Внимание всем! — Он хлопнул в ладоши, и все движения в комнате прекратились. — Небольшое объявление: если вы купили книгу Еноха Детвайлера «Бей или будешь сражён», верните её. — Он огляделся по сторонам, окидывая взглядом некоторых суетящихся и тех, кто, казалось, хотел возразить. — Или, по крайней мере, не используйте этот учебник в качестве пособия для данного занятия. Он полностью ошибается в половине движений палочкой и, что ещё хуже, в заклинаниях. Его и вовсе не стоило издавать. Наступила полная тишина. Гермиона, до этого сосредоточившая своё внимание на левом колене Малфоя, медленно подняла голову и обнаружила, что он смотрит на неё с вызовом, а его нижняя челюсть слегка покраснела. Она приподняла подбородок, и тут он метнул взгляд на её сумку. Невольно Гермиона отдёрнула руку от книги, чувствуя, как пылает лицо, и принялась рыться на дне кожаной сумки в поисках чего-нибудь ещё. Её пальцы наткнулись на заколку, и она вытащила её, демонстративно подняв волосы и выпрямившись. Сердитый взгляд Малфоя сменился зловещим. — Особенно важно следовать моим методам, если вы сдаёте экзамен, разработанный ДМП, — продолжил Малфой. На его лице и в голосе отразилась крайняя безучастность, когда он повернулся к другой стороне класса. — Особенно если вы хотите сдать экзамен. Гермиона стиснула зубы, когда Малфой завершил свой медленный обход класса. — Всем всё ясно? — Есть, кэп! — Энтони взмахнул палочкой в воздухе, и пара человек засмеялась. Гермиона заметила несколько взглядов, перебегавших по классу, и подумала, что она, должно быть, не единственная, кто прибегнул к учебнику. Однако это было слабым утешением. Она была так раздражена и смущена, что почти забыла свою мантру, хотя после нескольких дыхательных упражнений собралась с мыслями и непрерывно повторяла её последние полчаса урока. Наконец, ученики вернулись за свои парты, и Малфой сделал несколько заключительных замечаний по разделу защитных заклинаний. На следующей неделе им предстояло перейти к атакующей магии, чего Гермиона ждала с нетерпением, поскольку чувствовала себя наименее уверенно именно в этом аспекте поединков. Она отбросила прежнюю раздражительность и прилежно записывала, отмечая, что нужно повторить, и мысленно планируя время для тренировки на выходных. Возможно, Гарри согласится поспарринговать с ней. Или Джинни окажется лучшей напарницей для отработки этого материала… Прикосновение к её руке оторвало Гермиону от записей. Она повернулась и увидела американку Эйприл, которая с улыбкой склонилась к ней. Эйприл задала Гермионе вопрос об одном из заклинаний, и Гермиона быстро прошептала ответ. Девушка поблагодарила её, а Малфой отвернулся от доски, где писал своим привычным крупным почерком, и снова прислонился к столу. — Итак, на этом всё. Пожалуйста, попрактикуйтесь в связывающих заклинаниях, используя мои движения палочкой. — Гермиона уловила его тон и поняла, что он смотрит на неё, поэтому притворилась, будто с интересом разглядывает одно из окон, пытаясь отвлечься. Через открытое окно в класс весь вечер проникал свежий запах после прошедшего дождя. К тому же, крупные облака уже заслонили луну. — И это всё на сегодня. Спасибо всем. Малфой встал, когда часы показали половину восьмого, и класс всколыхнулся от болтовни и движения: задвигались стулья, зашуршали мантии. Гермиона запихнула учебник Детвайлера в сумку и задумалась, что она могла бы сказать Малфою, если бы он снова вздумал ехидничать в её адрес. Она собиралась изучить разницу в движениях палочек и расспросить об этом Гарри. Должно же быть объяснение. Студенты начали выходить, когда Малфой повысил голос над общим шумом. — Я бы рекомендовал повторить весь раздел по обезоруживанию до следующей недели, так как мы сразу начнём с наступательных заклинаний. — Он лениво махнул рукой, провожая взглядом уходящих студентов. — Сначала лекция, потом базовые упражнения. И если у нас будет время, я бы хотел попробовать… — Он прервался, когда через открытое окно влетела кремово-белая сипуха и бесшумно пролетела по аудитории. Что за дела? Кто мог получить сову на уроке? Гермиона подняла глаза и проследила, как птица вылетела от задней стены и направилась к Малфою, чьё озадаченное выражение лица менялось по мере её приближения: оно теряло цвет, а глаза расширялись. Гермиона проследила за его взглядом и увидела, что он уставился на письмо в когтях птицы, которое, как она теперь поняла, было ярко-красным и пылало. — О, чёрт возьми, — вздохнул он, когда птица с тихим улюлюканьем сбросила письмо ему на грудь. Гермиона, которая всегда носила с собой совиные лакомства, достала из сумки коробку и потрясла ею. Глаза Малфоя метнулись к девушке, и она вопросительно наклонила голову. Люди обычно не получают Громовещатели после школьного возраста, и Гермиона не могла представить, чтобы Нарцисса Малфой прибегла к такому способу. Что же это могло быть? Грейнджер предположила, что речь идёт о чём-то очень отвратительном или неприятном, но Малфой, похоже, испытывал угрызения совести, а не полное унижение. Сова подлетела к Гермионе, и та поприветствовала её ласковым словом. Малфой же нахмурился и взял конверт за уголок. При соприкосновении с его кожей дым усилился, и из-под печати вырвался маленький язычок синего пламени. Те немногие студенты, что ещё не ушли, застыли возле двери. Гермиона села на свою парту, когда сова устроилась у неё на плече. Она погладила мягкие перья птицы и протянула ей горсть угощения. Сова благодарно пискнула, а Малфой, всё ещё державший письмо кончиками пальцев, снова взглянул на Гермиону, а затем на студентов в дверном проёме. В этот момент пламя всколыхнулось и коснулось его пальцев. Он зашипел, выругался и чуть не выронил конверт. Малфой снова выругался и огляделся по сторонам, сжимая челюсть. Никто не сдвинулся ни на дюйм, поэтому он покачал головой и, кажется, даже пожал плечами, прежде чем активировать Громовещатель и выпустить в комнату поток яростного, рыдающего, весьма идиоматичного французского языка. Из-за плача и своего слабого французского Гермиона почти ничего не поняла. Но слова «ублюдок», «лжец» и «отвали» (или даже «иди на хрен»?) прозвучали довольно внятно. Как и кусок шелка, вырвавшийся из конверта, когда тирада подошла к концу, и голос пробормотал что-то вроде «Je suis fou de toi» с жалобным вздохом, после чего снова закричал «Encule!». Гермиона сильно прикусила губу. Остальные студенты застыли как статуи, и в комнате стояла такая тишина, что Гермиона слышала отдалённый гул автомобильных клаксонов из маггловского Лондона. Потом ухнула сова, и Малфой аккуратно подобрал клочок шёлка, который соскользнул откуда-то с подбородка на перед рубашки, и бросил его в ближайшую урну. Конверт последовал туда же. Казалось, он глубоко вздохнул, прежде чем поднять голову; его серый взгляд, в котором читалось что-то неразборчивое, устремился прямо на Гермиону. Сова зашуршала и слетела с её плеча, чтобы бесшумно вылететь в открытое окно. Они смотрели друг на друга, пока Малфой не скрестил руки и не повёл плечом. — Cherchez la femme, я полагаю. Рот Гермионы открывался и закрывался. Она знала, что должна была возмутиться от лица той женщины. Возможно, он поступил с ней несправедливо. Бросил каким-то бесславным образом или, по крайней мере, поступил не совсем порядочно. Она не сомневалась, что он был ублюдком. Но она рассмеялась. Она не могла удержаться. Из её уст вырвалось лёгкое хихиканье, которое она тут же безуспешно попыталась подавить. Никто больше не смеялся. На самом деле, остальные студенты, похоже, восприняли замечание Малфоя как сигнал к молчаливому бегству. Но её губы продолжали подрагивать, а плечи — дрожать. Почему ей так смешно? Из-за его выражения лица? Его абсолютного хладнокровия? Из-за прозрачных трусиков, брошенных ему в лицо? Что бы это ни было, Гермиона не смогла удержаться, и её смех наконец вырвался наружу. И Малфой, отпрянувший в некотором недоумении от её первой реакции, тоже начал ёрзать. Сначала уголки его рта приподнялись, а затем глаза зажмурились. Он попытался сдержаться, но и это ему не удалось; он приложил пальцы к бровям и покачал головой. Затем Драко снова поднял глаза, и всего на секунду — секунду, прежде чем Гермиона вспомнила, кто он, кто она и где они находятся — они вместе рассмеялись.***
— Погоди, он что, получил Громовещатель на уроке?! — Пиво Пенелопы вылилось через край стакана, когда она наклонилась ближе к Гермионе. Смех Джинни разнёсся по пабу. — Тебе непременно стоит это услышать, Пенни! Это было охренеть как гениально! — воскликнула Джинни. Гермиона, переполненная весельем, уже по дороге в паб не удержалась и рассказала ей об этом. — Да, мне непременно нужно узнать все подробности этого события. Какого чёрта? — Пенни светилась от предвкушения, поудобнее устроившись на своём барном стуле. Джинни, сидевшая напротив Гермионы, засмеялась. — Давай. Расскажи ей. Гермиона вкратце поведала о событиях предыдущего вечера, часто прерываясь на смех Пенелопы и/или Джинни. Она дошла до момента, когда они с Малфоем вдруг осознали возникшее между ними напряжение и, мгновенно придя в ужас, одновременно вскочили, пытаясь ретироваться. В конце концов, Малфой просто махнул Гермионе рукой, а она в ответ пробормотала, что опаздывает на встречу с Джинни на вечер паб-викторин — традицию, которой её друзья неуклонно придерживались каждый четверг. Пенелопа вытерла слёзы с глаз. — Вообще-то я слышала об этой девушке от Блейза. Это далеко не первый громовещатель, который она ему присылает. — Не может быть! Правда? — Гермиона сделала глубокий глоток сидра. — Должно быть, он действительно её кинул. — В той или иной степени. — Брови Пенни взлетели вверх. — По словам Блейза, Драко не виноват. Он встретил её на временном задании в Экс-ан-Провансе, и она знала, что он не ищет ничего серьёзного. — Хм, что ж. Не уверена, что поверю на слово его лучшему другу, — сказала Гермиона. Джинни пожала плечами. — Да кто ж знает, правда. Хотя Громовещатели — это для малолеток, так что это кое-что говорит о самой женщине. Кроме того, он, должно быть, что-то из себя представляет в постели. — Джинни подмигнула Гермионе, а затем хитро покосилась в сторону их столика, за которым сидели Гарри и Невилл. — Поттер машет мне рукой. Должно быть, ему нужна помощь в раунде с картинками. Она соскользнула со своего места и удалилась. Пенелопа посмотрела на Гермиону поверх своего стакана. — Что? — Гермиона моргнула. — Ничего. Просто думала о том, что сказала Джинни. — Пенелопа сладострастно усмехнулась. — Ну и как дела? — спросила она. — Сегодняшний вечер не оттолкнул тебя, не так ли? Ты собираешься продолжать? — Да, — Гермиона вздохнула. — Хватит тянуть резину! Он хороший учитель, несмотря ни на что. Могу это признать. Я осваиваю заклинания, в которых раньше не разбиралась. И он был прав насчёт движения чёртовой палочки, будь он проклят. Она заглянула в книгу ещё раньше, пока все остальные вопили во время спортивного раунда, а потом уточнила это у Гарри. — О, Детвайлер? — сказал он. — Не говори с Драко о нём. Они ведь лично общались, ты знаешь. И Драко вызвал его на настоящую дуэль — просто чтобы наглядно продемонстрировать недостатки его методик — но тот так и не согласился. Проклятый старый мошенник! Знал, что проиграет. — Гарри пригубил свою пинту. — Но да, в этом вопросе послушай Драко. Он тебя очень хорошо подготовит к экзамену. — Так что я буду терпеть, — Гермиона пожала плечами и посмотрела на Пенелопу. — Особенно с дополнительным бонусом в виде развлечения. — Громовещатель на уроке, — Пенни покачала головой. — От взбешённой француженки, не иначе, — Гермиона снова начала смеяться, представив себе лицо Малфоя, когда он произнёс: «Cherchez la femme». Она невольно признала: он дерзок и прекрасно говорит по-французски. Акцент у него был безупречным. Она улыбнулась, а затем слегка хихикнула в свой бокал. — О, Боже мой! — Пенни впилась взглядом в лицо Гермионы, её глаза сузились. — Что? — Ты маленькая распутница, он тебе нравится. — Не нравится!!! — И это после всего, что ты мне устроила за мои предположения! — Он мне не нравится. Совсем! — Значит, ты его хочешь! Ну же, не стыдись. Он чертовски великолепен! — Пенелопа Камеллия Кристалл! Ты сумасшедшая. — Тогда почему ты сейчас ярко-красная? — Потому что я в ужасе от одной только мысли об этом! Пенни пристально смотрела на Гермиону, зажав нижнюю губу между зубами и сверкая глазами. — Ладно, хорошо! — Гермиона, наконец, выпалила. — Он объективно привлекателен. Он красивый мужчина. Он хорошо одевается. Любая женщина это заметит! — Она помахала сидром перед глупым лицом Пенни. — Это нечто большее, — Пенелопа теперь ликовала. Она откинулась на спинку стула и отпила свой напиток. — Я знаю тебя. — Что ты знаешь? — Я знаю, что ты провела свою жизнь в окружении мужчин, которые, мягко говоря, не были интеллектуальными гигантами. Помешанных на спорте. Не слишком интересующихся искусством, книгами, культурой или даже элементарной ухоженностью. Но тебе-то все эти вещи важны. Ты буквально изнываешь от желания найти кого-то — кроме меня, конечно — кому это тоже небезразлично. И вот кто врывается в твою жизнь в прекрасно пошитом костюме и с безупречной причёской? Высокий и красивый лицом? Человек, который интересуется этими вещами и, как я подозреваю, может сравниться с тобой по уму. Пенелопа осушила свою пинту с видом победителя. Гермиона несколько мгновений сидела неподвижно, держа свой стакан на полпути ко рту. — О, не неси чушь! — наконец произнесла она. — Только потому, что я нахожу его привлекательным… — Значит, ты считаешь его привлекательным! — Да, разве я не сказала? — Ты сказала, что он «объективно привлекателен». — Боже мой, никогда не спорь с когтевранкой. — Нет, тебе следует делать это почаще. Или со слизеринцем. — Пенни поиграла бровями. — Они обычно не отстают. — Она положила подбородок на руку. — Значит, ты запала на преподавателя — расскажи мне об этом! В ответ на это Гермиона только и смогла, что что-то невнятно промямлить. — Нет, продолжай, — сказала Пенни, когда Гермиона выдала лишь несколько бессвязных слов. Гермиона вздохнула. — Я не запала на… — Брови Пенни взметнулись вверх, и Гермиона попробовала снова. — Я бы так не сказала! И что бы это ни было, в любом случае это исключительно физическое влечение. — Почему ты так говоришь? — Пенелопа нахмурилась, а её слова вызвали у Гермионы воспоминания о давнем уроке зелий. Шёл шестой курс, и Слизнорт дал студентам пощипывающего нашатырного спирта для приготовления лечебной микстуры. Многие мальчики возились с ним, нанося его на кожу или язык. Малфой и его дружки ничем не отличались от других, и в какой-то момент он заявил нечто вроде: «Спорим, Гойл?» и поднял рубашку, чтобы намазать им живот. Гермиона оглянулась как раз вовремя, чтобы заметить длинные пальцы на гладкой коже и крепких мышцах, бледно-золотистую линию, исчезающую под подтянутой, опоясанной ремнем талией. В порыве она представила свои собственные пальцы и рот, и острый прилив чистых ощущений пронзил её до глубины души — ничего подобного она никогда не испытывала. И когда толчок Рона вывел её из этого состояния, она подняла глаза и увидела, что Малфой наблюдает за ней, слегка приоткрыв губы. Он опустил свою рубашку и отвернулся, и Гермиона тоже отпрянула в ужасе, пронизывающем каждую клеточку её тела. И это стало началом её осознания: вожделение и желание могут сильно отличаться от любви или даже от симпатии. И именно Драко Малфой стал всему причиной. — Алло? Куда ты пропала? — Пенни размахивала рукой перед лицом Гермионы. — Никуда. Что? Я… — Гермиона отвлеклась от своих воспоминаний (и тех великолепных мышц живота, которые, пожалуй, сейчас выглядели ещё внушительнее…). — И вообще. Это никоим образом не связано с эмоциями или какой-либо ментальной связью. Пенелопа с недоверием отхлебнула из своего бокала. — Что?! — Теперь я гораздо лучше понимаю, почему ты не хотела идти на занятия. Гермиона нахмурилась в ответ. — Да уж. Это немного сбивает с толку. — Чувство становится сильнее? — Нет! — Гермиона моргнула и вспомнила, как он стоял позади неё сегодня. Боже. — Я не знаю. — Воздействие и близость делают своё дело. Гермиона бросила взгляд на их столик. — Мы должны вернуться к ним. Пенни по-прежнему выглядела самодовольной, словно кошка, наевшаяся сметаны. — Хорошо, — бодро отозвалась она, не сделав ни малейшего движения, чтобы встать. — Я только за. Это совершенно нормально и здорово, к тому же поможет тебе выбраться из депрессии после расставания. — Она щёлкнула пальцами. — Я думаю, тебе стоит это сделать. — Что сделать? — Трахнуть его. Бесчувственно. Грязно и неоднократно. Гермиона застыла с открытым ртом, точно рыба. — Что? Нет! Он не… — Она быстро моргнула. — Я уверена, что он не чувствует ко мне ничего подобного. Я ему не нравлюсь. Она вспомнила их раздражённую перепалку из-за Детвайлера. То, как он отказался пожать ей руку в первый вечер. То, как он забыл отпустить её запястье. Её щеки снова запылали. Пенни лишь окинула её испытующим взглядом и подала знак бармену принести ещё порцию. — Нет, нет! — Гермиона встряхнулась. — Вообще-то у меня есть теория на этот счёт. Я немного подумала об этом. — Могу поспорить. — Пенелопа. — Хорошо, замечательно, выкладывай свою теорию. Пенни с благодарностью приняла от бармена их свежие напитки. — Итак. Ладно, всё это похоже на мистера Дарси. — Ооо, интригующе! — Пенелопа улыбнулась. Гермиона же подумала, как же хорошо иметь такого начитанного друга. Эта мысль вернула её к недавним замечаниям Пенни, от которых она тщетно пыталась отмахнуться. Ведь мозг тут же напомнил ей, что Малфой, ожидая студентов на втором занятии, читал не что иное, как только что вышедший роман – тот самый, который Гермиона так хотела прочесть, но никак не успевала. — Ну так вот. Он богат, красив, неприветлив и никогда не находил меня сколько-нибудь привлекательной. И вот тут во мне что-то всколыхнулось – та самая Элизабет Беннет, которая обожает вызовы! Ну вот и всё. Так что я буду просто любоваться его волосами и тем, как идеально сидит на нём костюм, всё занятие, а потом мы разойдёмся в разные стороны! — Ты знаешь, чем закончилась эта книга? Разве не одним из величайших счастливых финалов в литературе? Истинной любовью и всем таким? — Да, конечно. Это моя любимая книга. Но вся разница в том, что я ему не нравлюсь! Или он не находит меня привлекательной, или что бы там ни было. И уж точно он не тоскует по мне втайне, не собирается в меня безумно влюбиться или ещё чего-то в этом роде. Я вообще не уловила от него никаких ответных чувств. Гермиона решительно проигнорировала то, как он улыбнулся ей из-за кафедры. Глаза Пенни сузились, будто она догадалась, о чём именно думает Гермиона. — Ты уверена? — Да! Уверена, что я не в его вкусе. Да брось. — Гермиона жестом указала на себя, свои пышные формы, смуглую веснушчатую кожу и кудрявые локоны. — Он всегда встречается со светскими львицами, о которых пишут в газетах: невероятно стройными, ухоженными, в дизайнерских платьях или мантиях от Малкин. Его бывшая жена похожа на фарфоровую куклу. — Гермиона представила себе неземное лицо и тонкую фигуру Астории Малфой, урождённой Гринграсс, с фотографии из «Ежедневного пророка», на которой она была запечатлена в первом ряду парижских подиумов той весной. Пенелопа пожала плечами. — Тем более такая, как ты, может показаться ему привлекательной. — Такая, как я? — Тёплая, жизнелюбивая, умнее его. И готовая сказать ему, когда он ведёт себя как мудак. — Я не могу представить, чтобы ему это понравилось. — Да? По-моему, ему этого не хватает. К тому же ты просто сногсшибательна. Гермиона толкнула Пенни в плечо. — Продолжай. Откуда ты так много знаешь о Драко Малфое? — Я была в его квартире со светским визитом на прошлой неделе. — Пенни отпила глоток и подмигнула. — Что?! — С Блейзом. Мы как раз в той стадии, когда представляем друг друга друзьям, так что приготовься. Я чуть не пригласила его сюда сегодня вечером. Да, мы пили с Драко и Пэнси Паркинсон в той роскошной квартире Малфоя. — Пэнси Паркинсон, фу! Они не вместе? — Гермиона не могла понять, почему от этой мысли у неё неприятно сжался живот. — Нет, они просто друзья. И она, в общем-то, тоже ничего. — Хм-м. — Готовься, потому что в итоге мы все пересечёмся. — Звучит серьёзно, Пенни! — Я знаю, не сглазь. За их столом им начали махать, поэтому они соскочили со стульев и направились к друзьям. — Драко что-то говорил обо мне? На той вечеринке? — Вопрос вырвался у Гермионы прежде, чем она успела себя остановить, и ей тут же захотелось закрыть рот руками. Пенелопа рассмеялась. — Что? Мне просто любопытно. — Гермиона попыталась сохранить бесстрастное выражение лица. — Похоже, ты знаешь что-то, чего не знаю я. — Он упомянул, что ты учишься в его классе, да. И я ответила ему, что в курсе. А потом у меня сложилось впечатление, что он хотел спросить меня о чём-то ещё, но нас прервали. — И вся твоя теория о том, что я ему… нравлюсь… основана на твоей догадке, что он хотел что-то спросить? — Гермиона тяжело опустилась на стул, с неприятным чувством опустошения. — Кому нравится Гермиона?! — Невилл нетерпеливо покосился на неё. — Никому! — протрещала Гермиона. — Драко Малфою, — сказала Пенни. — Что? — Голос Гарри прорвался сквозь шум, поднявшийся после замечания Пенни; Джинни хлопнула по столу, а Невилл издал бессловесный звук. — Ради всего святого! В последний раз повторяю, я ему не нравлюсь! Мы не нравимся друг другу. Совсем. — Гермиона окинула их всех взглядом. — Пенелопа бредит. — Хорошо, хорошо, Гермиона. — Невилл погладил её по руке, словно успокаивая взбесившуюся лошадь. Он оглядел группу, и один за другим все они утихли, хотя Пенелопа и Джинни продолжали пытливо смотреть на Гермиону, а Гарри как бы отрешённо уставился на стол. — Ну что ж, — произнёс Невилл, — в этом раунде с картинками нам потребуется помощь каждого. Я уверен, что первым был Бернард Трембли, который изобрёл Левикорпус, но Джинни думает, что это тренер по квиддичу. Они все склонились над столом, и Гермиона позволила волне разговоров о снимках захлестнуть её с головой. Драко Малфой никак не мог испытывать ни йоты того, что она чувствовала к нему. Или что чувствовало к нему её тело. Или что-либо подобное. Пенелопа просто выдавала желаемое за действительное из-за своих отношений с Блейзом. Больше ничего. Так и должно было быть. Верно?
