Глава 7
29 ноября 2022 г., 16:16
Четвёртое занятие
Драко созерцал две кипы бумаг на своём столе, пытаясь решить, что ему больше противно: накопившиеся отчёты по делам или письмо от адвокатов Астории. Он откинулся назад и уставился в потолок, после чего потянулся и схватил толстые (читайте: дорогие) листы письма. Нет ничего лучше, чем сорвать пластырь. Он бегло просмотрел текст, но сюрпризов не обнаружил. Очередная просьба о деньгах. На «растущие расходы на лечение», на поддержание «образа жизни, к которому привыкла миссис Малфой». Что, по его мнению, примерно означало, что Астория на показах новой коллекции в начале этого месяца оторвалась на полную катушку. Драко отбросил письмо в сторону. Как всегда, он откупился от проблемы золотом. Возможно, именно поэтому он продолжал получать эти треклятые просьбы. По крайней мере, Астория оставалась довольна. Малфой откинулся в кресле, уставившись в потолок. По его испещрённому пятнами потолку пробежала заметная трещина, и Драко направил на неё палочку, бормоча заклинание. Трещина затянулась с тихим треском, но на краске остался небольшой шов. Идеальная метафора, подумал он, для его неудачного брака. Или, может быть, «провалившийся» — более точное слово? Ведь «провалившийся» подразумевает, что вначале нужно было приложить усилия. Создать прочную основу. Он вздохнул. В это время года ему всегда становилось тоскливо. И мысли о его браке неизменно возвращали его в прошлое, к детству и войне, когда всё его воспитание и все его поступки обернулись катастрофой. Или позже, когда умер его отец, и вместе с ним умерла та неистовая вера в его собственную праведность, в элитность его положения и в непогрешимость рода Малфоев. Та жизнь, которую он считал своей, исчезла — пуф! — в тот момент, когда белая безносая туша Волдеморта рухнула на землю, и Драко обрел способность мыслить самостоятельно. Невозможно быть лордом поместья, когда перестаёшь верить в систему, лежащую в его основе. Он выгнул шею. Не то чтобы он осознал всё это в полной мере до женитьбы на Астории. Тогда Драко лишь старался соответствовать ожиданиям — угодить матери, исполняя свой сыновний долг. А Нарцисса была такой счастливой, такой сияющей в день их свадьбы. Она была навеселе, выпив эльфийского вина, и назвала Асторию дочерью, которой у неё никогда не было. Не раз она мечтала о внуках. Больше она никогда не упоминала о них. Ни после того, как Астория сразу после свадьбы начала ездить на длительные «ретриты» в Швейцарию. И особенно после того, как выяснилась истинная причина этих путешествий — лечение кровного проклятия, которое не позволяло Астории иметь детей. Нет, Нарцисса вообще перестала говорить о будущем. Она едва слышно застонала, когда Драко сообщил ей о разводе. На прошлой неделе Нарцисса в поместье выглядела бледной и слишком худой, одержимая мыслью, почему не расцвели её белые розы. Ему с трудом удалось заставить её поговорить о чём-то другом. Столько разочарований свалилось на неё. Они истощили женщину, настолько измучили её, что от прежней Нарциссы осталось лишь жалкое подобие. И он подозревал, что ей было одиноко. Ему знакомо это чувство. Каждый вечер возвращаться домой в пустую квартиру, или, что ещё хуже, после долгих месяцев на задании. Как в последний раз, когда он вернулся с Экса. Он вошёл в квартиру после почти трёх месяцев отсутствия, и его встретили лишь тишина и пустота. Всё осталось таким же, как перед отъездом. Как будто кто-то умер, чёрт возьми. Драко резко сел. Дерьмо, он превратился в жалкого нытика. Он взялся за стопку отчётов. Ничто так не помогает отвлечься от гнетущих мыслей. Работа всегда приносила ему облегчение — с тех самых пор, как он устроился в этот отдел и к своему, черт возьми, удивлению, обнаружил, что он не только хорош в роли аврора, но и что сама по себе увлекательная работа способна увести мысли. Она даже могла бы стать противоядием от яда прошлого, помочь ему смириться с разочарованием и стыдом, создать что-то новое для себя. И вот — он открыл обложку одного из рапортов. Дело Олсона было довольно интригующим: задание во Франции, двенадцать недель слежки за бандой магглов, управляемой волшебниками. Иногда Драко действовал под прикрытием среди них в качестве наёмного охранника. Малфой ненавидел Оборотное зелье, но, чёрт возьми, жить на острие ножа было захватывающе. Некогда было предаваться меланхолии, пока ты полностью сосредоточен на том, чтобы тебя не обнаружили… или не убили. Ему бы очень понравилось составлять отчёт по этому делу, особенно описывать великолепное связывающее заклинание, которое Синг применил как раз в тот момент, когда главарь пытался исчезнуть из укрытия, в которое проник Драко. В последнюю секунду Синг отбросил мелкого засранца, и удивительно, что тот не расщепился. Связывание. Хм… Драко поднёс кончик пера к губам, и его мысли перенеслись в тот класс с высоким потолком. Он хотел подумать о ней, но не позволил себе этого. Вместо этого он сосредоточился на преподавании в целом. Ещё одно светлое пятно в его жизни. Каким же чертовски неожиданным сюрпризом это оказалось. Драко с неохотой согласился на это, потому что не смог придумать достойного оправдания, когда Робардс попросил его заменить Роул в тот день, когда того прокляли. Но с каждой неделей он всё больше ждал уроков, находя в них новизну и вызов. Знакомство с учениками и возможность заглянуть в их мир. Наблюдать за их успехами. Вечерний мягкий свет в классе, запах лака для дерева и витающей магии. Меловая пыль на его руках. Кто бы мог подумать, что он так проникнется этой работой? Найдёт её такой… полезной. Несмотря — или благодаря? — ей. Драко снова опустился в кресло и водил пером по пальцам, поддавшись воспоминаниям о том, как Грейнджер смотрела на него на прошлой неделе, как раз перед тем, как он протянул руку и… Боже, как же его раздражала она и её чванливое, «я знаю лучше тебя» отношение. Но когда он прикоснулся к ней. Мерлин. Драко крепко сжал перо, раздавив его. Она была тёплой, и он чувствовал, как от неё исходят приятные волны тепла вместе с пульсацией её магии, которая маняще вплеталась в его чувства. А аромат её волос? Драко закрыл глаза. Он не мог удержаться и наклонил голову, чтобы вдохнуть. Он представлял: его губы на её шее, его рука обхватывает её талию. Он совсем потерялся в этих мыслях, пока кто-то не позвал его по имени. Он представлял, как прижимает её к колонне, целует пухлые губы, спускаясь вниз по нежной линии шеи. Какова она на вкус? Что он почувствует? Будет ли она стонать для него? Особенно когда он проведёт руками по гладкому животу к полным, округлым… — Здорово, Малфой. — Из дверного проёма донёсся кашель, и Драко вскочил, как заведённый, стирая с лица нелепое выражение и запихивая перо (теперь сломанное пополам) в ящик стола. На пороге стоял Поттер, переминаясь с ноги на ногу. — Привет, — поздоровался Драко, словно его на чём-то поймали. Наступила тишина, и Поттер рассеянно моргнул через очки. — Итак, как проходят занятия? — наконец произнёс он. — Отлично, прекрасно. — Беспокойство усилилось. Неужели Поттер что-то знал? Драко поспешно перебрал мысли в своей голове, но Поттера там не было и в помине. В любом случае, он никогда не демонстрировал способностей к Легилименции. И всё же Драко изгнал все образы Грейнджер в тёмный чулан и захлопнул за ними дверь. — Сегодня мы, хм, приступаем к атакующим заклинаниям. Драко посмотрел на часы. Ему действительно нужно было уходить — через двадцать минут начинались занятия. — Как ты собираешься это делать? — Поттер прислонился к дверному проёму. — Расскажу им о «Тренировочных вспышках». — Драко прищурился. — Ах, конечно. — Поттер не сдвинулся с места. Что, чёрт возьми, ему нужно? — Что-нибудь слышно о Белинде? — спросил он. — Нет, никаких изменений. Поправляется потихоньку. — Хорошо, отлично. — Поттер поморщился. — А что насчёт дела Олсена? Как оно продвигается? Я знаю, что после твоего возвращения из Франции появились, э-э-э, новые подробности. — Поттер бросил на Драко взгляд, который заставил того вспомнить о дымящихся красных конвертах. Твою мать, конечно же, Грейнджер, чертовка, рассказала ему! — По состоянию на прошлый вторник всё завершено. — Драко скрипнул зубами и постучал по стопке отчётов, ощущая, как легкий пот выступил у него на лбу под внезапно потеплевшим светом кабинета. — Осталось только, ну, оформить их. — Чёртовы отчёты. — Поттер покачал головой и почти улыбнулся. — Твоя кипа гораздо скромнее моей. Драко кивнул, и его взгляд снова переместился на часы. — У тебя ведь сегодня занятия? — спросил Поттер, тоже посмотрев на часы. — Верно. — Хорошо, хорошо. — Поттер кивнул и как бы заглянул Драко в глаза. — Эй, — проговорил он. Драко, который в это время тянулся к своему кожаному портфелю, замер, его сердце странно быстро забилось. — М-м-м? — Если ты когда-нибудь захочешь продемонстрировать им настоящую дуэль, я буду рад помочь. Показать мастер-класс и всё такое. Драко ощутил явное чувство облегчения, хотя и не хотел уточнять, чем оно было вызвано. — Настоящая дуэль. Ты имеешь в виду в классе? — Да. — Демонстрация, хм. — Драко уставился в сторону, не вполне понимая, какие чувства испытывает по этому поводу. — Возможно, это будет полезно для учеников, — медленно проговорил он. — Может быть, через несколько недель, когда мы выучим больше заклинаний. Ему не очень нравилась мысль о присутствии Поттера в аудитории во время его преподавания. Особенно когда он будет учить её. — Только без Детвайлера. В глазах Поттера снова блеснули искорки. Драко остановился и посмотрел на него, сдвинув брови. — Она?.. — Конечно, чёрт возьми, она же рассказала ему о Громовещателе. А зная её, возможно, и раньше. — Да, и я сказал ей слушаться тебя. — Хорошо. Драко захлопнул портфель и поднялся. Поттер сдерживал смех, чёрт бы его побрал! — О, не буду тебя задерживать. — Поттер отступил в сторону, жестом приглашая Драко выйти. Малфой прошёл мимо, промолвив: — Спасибо. Он кивнул Поттеру и заметил, что с его лица исчезли все следы веселья. Поттер принял выражение, которое Драко видел во время бесчисленных допросов: оглядел его с ног до головы с пронизывающим блеском в глазах. Словно выискивал что-то, о чём уже знал. Драко застыл на месте и уставился на Поттера, чьи брови недоуменно поднялись. — Приятного вечера, Драко, — сказал он. Драко снова кивнул, прежде чем резко повернуться и уйти. — Тебе тоже.***
Драко бодро шагал по улице к учебному корпусу, и мысли его неслись так же быстро, как и ноги. Что, к чёртовой матери, это было? Не похоже на Поттера, чтобы он просто так заглянул к нему. Конечно, они давно оставили за спиной ту детскую неприязнь и теперь считались зхорошими товарищами по работе — но не настолько близкими, чтобы болтать у двери ни о чём. Неужели Поттеру правда понадобилось обсудить с ним Громовещатель и Детвайлера? Или Грейнджер что-то ему наговорила? Что-то о нём. Неужели Поттер наводил справки для Уизли? Эта мысль возникла из ниоткуда, и Драко остановился так резко, что вынудил ведьму, шедшую позади, сделать несколько быстрых шагов, чтобы обойти его на дороге. Она что-то буркнула, но Драко не обратил внимания. Нет, этого не могло быть. Он ничем не выдал себя. И, несмотря на свои внутренние… э-э… промахи, выдавать было нечего. Между ними вообще ничего не было. Разве что его раздражение по поводу её сомнений в его методах — и её явное недоверие к нему. Драко снова зашагал, нервно постукивая рукой по кожаному портфелю, и в который раз прокрутил в голове события прошлого урока. Он был уверен, что разница в заклинаниях убедит её. Разве она не видела доказательств? Разве не почувствовала? Второе её заклинание получилось на порядок мощнее, чем способны сотворить многие авроры. Уголки губ дёрнулись вверх — должно быть, он здорово её разозлил, раз она ответила с такой яростью. Но потом улыбка померкла. Грейнджер по-прежнему не доверяла ему. Она по-прежнему обращалась к книгам и спрашивала мнение других — хотя он отдал бы все свои деньги, лишь бы увидеть её лицо в тот момент, когда Поттер его поддержал. Он даже представил это: как сошлись её тёмные брови и слегка сжались полные губы. Точно так же она выглядела, когда к нему прилетела сова с воплями Моник — прямо перед тем, как Грейнджер начала смеяться над ним. Точнее, вместе с ним. Вот это было удивительно. Даже шокирующе. Он не думал, что Грейнджер из их школьных времён нашла бы это хоть сколько-нибудь смешным, но, полагал, все они по-своему избавились от былой юношеской непреклонности… И когда она засмеялась… боги, когда она засмеялась… В этом он был вынужден уступить Тео: она выглядела сногсшибательно. Но дело не в этом. Она ему не нравилась. Он ей не нравился. Она принадлежала другому. Драко покачал головой и вздохнул, нажимая кнопку лифта в холле здания. Кроме того, проклятый Тео не унимался, всё твердил, что надо пригласить её выпить к нему домой — якобы чтобы она привела этого старшего Уизли. Нотт напоминал пса с костью, когда что-то задумал. А теперь у него появилось идеальное оправдание: Блейз и его расцветающий роман с Пенелопой Кристалл, чтобы подлить масла в огонь. Заставить их всех объединиться и испытывать неловкость, чтобы ему отсосали член — или чего он там ещё хотел. Драко закатил глаза и махнул рукой американской паре — Эйприл и Форресту (он гордился тем, что запомнил имена всех своих студентов), — выходя из лифта. Эйприл одарила его нетерпеливой улыбкой, напомнив, что сегодня вечером приглашает весь класс на выпивку после уроков. У Драко как раз были дела неподалёку от выбранного паба, так что заглянуть туда было бы несложно. Хотя, возможно, разумнее было бы пропустить это мероприятие и держать учеников на расстоянии вытянутой руки, как минимум. Или, по крайней мере, одну из них. Его взгляд скользнул к месту Грейнджер, когда он входил в спортивнй зал Б. Она придёт? Но место было пусто, это показалось ему странным. Обычно она приходила раньше всех. Он даже подумал, не прогуливает ли она сегодня занятие. А может, она вообще забросила уроки? Чёрт побери, почему ему от этого стало не по себе? И почему он снова зациклился на ней?У него была целая аудитория студентов, и он не беспокоился о том, нравится ли Маргарите из прокуратуры его стиль преподавания или доволен ли Энтони Голдштейн учебной программой. Он посмотрел на Голдштейна, который в этот момент уплетал то, что выглядело как круассан с раздавленной ветчиной, и перелистывал комикс. Интересно, знает ли он, где Грейнджер… — Добрый вечер, класс, — громко произнёс Драко, чтобы его расслышали сквозь гомон в аудитории и чтобы заглушить собственный нелепый внутренний диалог. — Сегодня мы начинаем изучать интересную тему, так что, пожалуй, давайте начнём. Ну, большинство из них уже начали, а вот Грейнджер так и не появилась. Драко мысленно выругался и отогнал мысли о ней, чтобы перейти к введению в искусство атакующей дуэли. Он медленно расхаживал перед учительским столом, перечисляя основы и рассказывая, чем они будут заниматься в ближайшие несколько недель. — До сих пор мы придерживались британской сдержанности — лишь отражали удары и снимали заклятия, не атакуя. Но теперь мы переходим в роль агрессоров, используя слабости, время и условия, чтобы получить преимущество и вывести противника из строя — или даже нанести ему вред. Он остановился и оглядел аудиторию, заметив напряжённые лица у некоторых студентов. — Кто-нибудь из вас нервничает? Несколько голов кивнули, и он улыбнулся. — Ну, не стоит. Я не позволю вам просто так палить друг в друга проклятиями и поражающими сглазами. Мы будем работать по системе, которая уже несколько десятилетий используется в Учебной академии ДМП. Не спрашивайте, что они делали до этого — слышал, там какое-то время при Святом Мунго было специальное отделение. Драко усмехнулся — и остальные последовали его примеру. Его взгляд скользнул по столу Грейнджер, затем перевёлся на часы. Опоздание почти на десять минут. Так не похоже на неё. Может, она бросила учёбу? Чёрт возьми, Малфой, вытащи голову из задницы. Драко встал, оттолкнулся от парты и подошёл к доске. Взял мел и вывел на гладкой поверхности: «Тренировочные вспышки». — Кто-нибудь знает, что это такое? — спросил он, не оборачиваясь. — Меры безопасности, — донёсся голос из глубины зала. Драко резко обернулся, не успев себя остановить. Она пришла. Она стояла напротив двери, через которую, должно быть, только что проскользнула. И Мерлин, Цирцея и проклятая Моргана — во что она была одета? С самого первого занятия она носила консервативные чёрные мантии, но сейчас выглядела так великолепно — и так чертовски сексуально, — что Драко чуть не уронил мел. Его взгляд скользнул по её фигуре: от туфель на очень высоких каблуках до облегающей твидовой юбки, подчёркивающей стройные бёдра и обтягивающей изящно изогнутую талию. Потом — к блузке из ткани, которая, он готов был поклясться, почти просвечивала насквозь, и к волосам, в кои-то веки уложенным на плечах блестящими волнами. Она была накрашена как никогда: глаза сияли, а полные губы приобрели глубокий ягодный оттенок, от которого в голове мелькали мысли об опасной, взрывоопасной усладе — сосать, пробовать, вкушать. Она приподняла бровь. — Э-э… совершенно верно, Грейнджер, — задохнулся он. — Мило, что ты присоединилась к нам. Он смотрел, как она направилась к своему месту, бросила: «Извините. Слушания в Визенгамоте зашли в тупик», — и села, скрестив ноги. Драко сглотнул. Он вдруг осознал, что всё ещё держит мел в руке, и опустил её. — Тренировочные вспышки, — сказал он. Она ободряюще кивнула. Дерьмо. Он всё ещё чертовски пристально смотрел на неё. Драко вернулся к доске и что-то написал. Он даже не был уверен, что именно. Хорошо, что это оказалось «защитные чары», а не «твои сиськи выглядят потрясающе в этом топе». Он вздохнул. — Тренировочные вспышки — это видоизменённое защитное заклятие, которое показывает место и силу попадания, не давая чарам проникнуть внутрь, — проговорил Драко, торопливо цитируя наизусть, а потом резко обернулся и уставился куда угодно, только не во второй ряд у окна. — Так что если вы нацелите на меня проклятие желеобразных ног и попадёте, место удара засветится цветом, соответствующим мощности заклятия. Но ноги у меня не расплавятся, и я ничего не почувствую. Голдштейн подал голос: — Какие это цвета и что они означают? Драко огляделся по сторонам. — Кто-нибудь знает ответ? Рука Грейнджер тут же взметнулась вверх. — Э-э, снова мисс Грейнджер. И почему, чёрт возьми, от одного упоминания её фамилии у него закружилась голова? Она наклонилась, и блестящая прядь волос скользнула по левой груди. Драко моргнул. — Итак, зелёный — слабый, синий — умеренный, жёлтый — сильный, а красный — мощный? — произнесла она, отбрасывая волосы за ухо. Прядь скользнула по почти прозрачной ткани блузки — прямо над тем местом, где едва угадывался лёгкий контур соска… — Правильно, — коротко ответил Драко, отводя взгляд и переключаясь на более приземлённые темы, чем всевозможные способы, какими он мог бы заставить тот сосок напрячься. — А тем, кто будет сдавать экзамен, экзаменаторы потребуют, чтобы в ходе теста преобладали жёлтые и красные вспышки. Несколько синих пройдут, но суть дуэли — в силе заклинания. Поэтому мы будем работать и над интенсивностью, и над техникой. Все студенты кивнули. — Отлично, — сказал Драко, чувствуя, как наконец выбирается из омута вожделения, в который его швырнуло при виде Грейнджер. Чёрт, он действительно должен вести себя серьёзнее. Он решил списать всё на то, что никогда раньше не видел её в такой одежде. Кроме того, после Моник прошло уже несколько недель. Ему явно нужно было это исправить. И как можно скорее. — Наличие защитных чар должно помочь вам, — продолжил Малфой. — Не нужно сдерживаться, если вы уверены, что ваше заклинание никому не навредит. Он старался говорить ободряюще, оглядывая более робких студентов и выталкивая из сознания последние остатки мыслей о сексе. Взгляд его скользнул к Грейнджер — проверить, не сошёл ли он окончательно с ума. Её голова была опущена, и, пока она записывала, он заметил розовый кончик языка, мелькнувший между губами. Потом она потерла икры друг о друга — и шёлк чулок тихо зашелестел. Мать твою. Драко повернулся к доске и глубоко вздохнул, мысленно напевая себе: она ему не нравится, он ей не нравится, она почти замужем, она — Грейнджер. А он её преподаватель. Хотя, черт возьми, именно это и распаляло его ещё сильнее. Он представил себе: она остаётся после занятий и просит провести особый урок. Он сидит на стуле, а она наклоняется к нему и шепчет: «Помоги с техникой…» Малфой закрыл глаза и снова глубоко вдохнул, пытаясь прогнать все плотские образы. Бормоча себе под нос, он начал записывать основы наступательной стратегии — и так, шаг за шагом, вытеснил из головы всё, кроме сухих, академических тем. Драко обернулся только тогда, когда убедился, что его кровь остыла. И как только пришёл в себя, наконец полностью погрузился в преподавание: отвечал на вопросы, разъяснял темы, уточнял детали. Когда занятие перешло к практической части и он начал ходить между партами, помогая студентам с заклинаниями, Драко снова почувствовал, что держит ситуацию под контролем. Конечно, он старательно избегал Грейнджер, позволяя себе лишь мельком взглянуть на неё — и то из-за спины Голдштейна, пока те обменивались заклинаниями. Она, как всегда, производила сильное впечатление. Более того — она была единственной в классе, кто в этот вечер вызвал красную вспышку. Он воспользовался этим как поводом, чтобы не исправлять мелкую неточность в её жесте при наложении жалящего проклятия. И постарался не обращать внимания на то, что она сняла эти чертовы туфли на высоких каблуках, от которых мутило в голове, и теперь произносила заклинания, стоя босиком в чулках на прохладном полу. Она не для него. Ни в каком смысле. И чем скорее его член поймёт это, тем лучше будет для всех. С этой мыслью он отвернулся от Грейнджер и её проклятых манящих ног и пошёл вдоль ряда, наблюдая, как Эйприл метнула Инсендио в голени Форреста. Тот рухнул на колени, как только чары вспыхнули жёлтым, и Драко одобрительно кивнул. — Жестоко, — пробормотал он. — Поставила его на колени. Эйприл засмеялась. — Это удивительно легко. — Большое спасибо, дорогая! — воскликнул Форрест. Драко улыбнулся, и Эйприл повернулась к нему — лицо её сияло. — Эй, ты не хочешь выпить сегодня после занятия? Кажется, я упоминала об этом на прошлой неделе. Место под названием «Искушения и страдания» — в паре кварталов отсюда. Мы бы с удовольствием обсудили кое-какие моменты. Хочу попробовать эти тренировочные вспышки в зале, и твой совет был бы очень кстати. Драко отметил её прямоту — такую по-американски бесхитростную — и задумался, сколько она и её муж уже успели о нём узнать после первого занятия. Было ли её любопытство искренним или напускным? И кто, чёрт возьми, вообще собирается на эту встречу? — Придёт довольно много народу, — сказала Эйприл, уловив нерешительность Драко по выражению его лица. Она обвела рукой всех присутствующих. — Маргарита и Саймон. Сильвестр. Алоизиус. Несколько человек из Министерства. Джоан сказала, что заглянет на пинту. Энтони согласен. И Гермиона обещала прийти. Когда она замолчала, её глаза пристально уставились на Драко. Он снова задался вопросом, что именно она знает. И тут Малфой вспомнил Поттера в очках, блеснувших в дверях его проклятого кабинета. Чёрт возьми, уже в третий раз за вечер он чувствовал себя в засаде — и всё из-за Грейнджер. Этому нужно было положить конец. — Я… ах, не могу обещать, — ровным голосом сказал он, стараясь придать лицу маску вежливой учтивости и тщательно избегая смотреть туда, куда смотрела Эйприл — в другой конец аудитории, где Грейнджер смеялась над чем-то, что сделал Энтони. Её смех он слышал отчётливо, мог вычленить его из всего шума. Проклятье. — Сегодня вечером у меня кое-что запланировано, — извиняющимся тоном произнёс Драко. Ложь. На самом деле у него было только одно дело — забрать рубашки из чистки. Хотя, возможно, стоит заглянуть ещё и в книжный магазин. Какая интересная жизнь у него была. Лицо Эйприл вытянулось. — Ну ладно. Будем надеяться увидеть тебя там! Хотя бы на один напиток? — Она сморщила нос. Настойчивая американская девчонка. — Возможно. Позже, — отозвался Драко, на девяносто восемь процентов уверенный, что не появится. — Потрясающе! — Улыбка Эйприл стала ещё шире, и Драко кивнул, направляясь вдоль ряда парт, чтобы исправлять ошибки и подбадривать студентов то здесь, то там. Снова раздался смех Грейнджер — и Драко стиснул зубы. Да, он не сомневался: лучше держаться подальше.
