Глава 8
6 декабря 2022 г., 22:42
— Нет, мне нравится идея магического фитнеса! В этом столько пользы! — Гермиона помахала Эйприл бокалом вина.
Они сидели друг напротив друга, сгрудившись за длинным полированным столом, уставленным мерцающими свечами и наполовину опустевшими бокалами. В пабе царила приятная суматоха, и вся компания ютилась на скамьях вместе с изрядной частью однокурсников.
Разговор шёл обо всём — от уроков до последних новостей, — и Гермиона, которая по дороге в паб чувствовала себя не в своей тарелке (ей хотелось домой, на диван, к маггловскому телевизору), теперь была рада, что пришла. Ей уже казалось, что она узнала однокурсников гораздо лучше, а Эйприл оказалась неожиданно весёлой и живой. Пенелопе и Джинни точно понравится её жизнерадостность. Может, как-нибудь стоит пригласить её погулять вместе с ними?
— Правда? Многие, с кем я здесь об этом говорю, считают идею спортзала безумной. — Эйприл покрутила пальцем у виска.
— Британские волшебники бывают такими закрытыми и странными, — сказала Гермиона, закатывая глаза. Она схватила бутылку вина, которую они делили, и плеснула остатки в два бокала. — Я провела некоторое время в Нью-Йорке — там всё совсем по-другому. Но! — Она подняла палец. — Здесь тоже хватает таких, как мы… то есть менее архаично настроенных. И я уверена: у вас всё получится. Это приживётся, обещаю.
— Я на это надеюсь! — Эйприл засмеялась и чокнулась со своей бокалом о бокал Гермионы. Её тёмные косички качнулись, когда она окинула взглядом стол.
— Отличный вечер! — Гермиона жестом указала на остальных. — Спасибо, что всё устроила.
Эйприл кивнула:
— Конечно! Я рада, что собралось так много народу. — Она со вздохом поставила бокал. — Жаль только, что профессор Чарминг не пришёл. Мне очень хотелось увидеть, какой он вне занятий.
Гермиона чуть не поперхнулась вином.
— Как ты его назвала?
Эйприл рассмеялась.
— Я всегда придумываю прозвища. А он такой… — Она махнула рукой. — Ну, волосы? Одежда? Акцент?
Она обмахнулась ладонями, будто пытаясь выразить невыразимое.
— Точно, — медленно кивнула Гермиона.
— Я просто нахожу его очаровательным, а ты? — Эйприл наклонилась к ней. — Кажется, вы давно знакомы.
— Мы учились вместе в школе, да, — ответила Гермиона. — И Энтони тоже. — Она кивнула через стол на своего напарника по занятиям, который, явно навеселе, что-то оживлённо рассказывал Саймону, заставляя того смеяться.
— Точно, точно! Теперь я вспомнила. С Гарри Поттером. Вы ведь с ним близкие друзья?
— Да, — улыбнулась Гермиона. — Он мне как брат.
— Ого! О нём нам рассказывали ещё до того, как мы переехали сюда. — Эйприл толкнула Форреста в бок. Тот тут же обернулся и чмокнул её в щёку, а потом снова погрузился в разговор с Билли — кандидатом на должность профессора Защиты от Тёмных искусств в Хогвартсе. — Мне всё-таки пришлось разузнать о профессоре Чар… эм, Драко после его комментариев в тот первый вечер. Увлекательная история. Похоже, он прошёл долгий путь.
— Так и есть, — кивнула Гермиона, осознавая, что говорит гораздо серьёзнее, чем месяц назад. Она оглянулась через плечо, скользнув взглядом по передней части паба у двери, и убедила себя, что чувствует облегчение от того, что он сегодня не появился.
Конечно, она нисколько не разочарована. Нет. Просто так она сможет расслабиться — не придётся вести с ним неловкие светские беседы или объяснять их прошлое всей компании.
Эйприл наклонилась к ней, и её тёмные глаза блеснули.
— Я воспринимаю его как волшебного Джеймса Бонда. Или что-то в этом роде.
— Что? — Гермиона почувствовала, как в голове вспыхнули слишком яркие образы. Она срочно утопила их в глотке вина.
— Его энергетика? Борьба с преступностью? А лицо и тело? — Эйприл почти прошипела последнее слово, бросив быстрый взгляд на Форреста. — Я, конечно, счастлива в браке, но, блин… Я могла бы смотреть на него целый день. Это делает лекции намного интереснее. Он был таким сексуальным ещё в школе?
— Он… да, — неохотно призналась Гермиона, глядя на подругу. — Но мы не очень ладили. Стояли по разные стороны большого конфликта. И тогда он… не очень хорошо относился ко мне. И к тем, кто был как я. Я магглорождённая. Мои родители…
Выражение лица Эйприл стало серьёзным.
— О, чёрт. Конечно. Я иногда забываю, насколько здесь всё было ужасно. А в статье, которую я читала о нём, говорилось, что его семья была замешана в сговоре с…
— Пожирателями Смерти, да. Хотя, думаю, у него особого выбора не было. — Гермиона протянула руку через стол и слегка коснулась ладони Эйприл. — И ничего страшного. Это было давно, и с тех пор мы помирились.
Ну, вроде того.
— Он публично отказался от идеи превосходства чистокровных и сыграл важную роль в том, что некоторые из самых жестоких военных преступников оказались за решёткой. Сейчас он как раз этим и занимается — искореняет подобные вещи. Задания под прикрытием, расследования… Даже с Гарри иногда работает.
— Точно! Ого… — Эйприл положила подбородок на ладонь, а потом вдруг улыбнулась.
— Что?
— Просто. Совсем как Джеймс Бонд!
— Ха! — Гермиона как раз допила бокал, когда официантка поставила на стол новую бутылку. — Уже вторая? — Она рассмеялась, глядя на Эйприл.
— От меня, — сказал Форрест, наклоняясь к жене. — Вам двоим слишком весело, чтобы уже думать о том, чтобы уходить.
— Тебе не придётся меня уговаривать, — отозвалась Эйприл, подмигнув Гермионе. — Выпьем ещё по бокалу?
Гермиона мысленно пробежалась по списку дел на завтра и расписанию встреч. День обещал быть довольно свободным. Сегодняшнее слушание стало для неё главным делом недели — и, по правде говоря, его завершение стоило того, чтобы отпраздновать.
— Почему бы и нет? — произнесла она, пододвигая свой пустой бокал к Эйприл.
— Отлично! — Эйприл щедро налила в бокал. — Итак… — Она отставила бутылку и понизила голос, бросив быстрый взгляд по столу. — Я чувствую между вами с нашим прекрасным профессором настоящую искру.
— С кем? — Гермиона замерла.
Эйприл многозначительно приподняла брови.
— Я и Малфой? — Сердце Гермионы на мгновение остановилось. Ей вдруг показалось, что все видят её насквозь — она бросила тревожный взгляд по сторонам, но остальные просто болтали и смеялись. Никто не смотрел на неё с понимающим прищуром и не догадывался, что она думала о сегодняшнем уроке — и, честно говоря, о нём — когда надевала самую узкую юбку и самые остроносые туфли на каблуках ради утреннего слушания.
— Забавно, что вы всё ещё зовёте друг друга по фамилиям, — хихикнула Эйприл. — И да, ты и Малфой. — Она изобразила воздушные кавычки пальцами.
— Ну, если честно, это скорее дипломатия, — сказала Гермиона. — В школе мы ненавидели друг друга по-настоящему. Возможно, ты просто улавливаешь отголоски того времени.
— М-м-м, не уверенна, — улыбнулась Эйприл. — Тонкая грань между любовью и ненавистью и всё такое. Он ведь совсем сбился с мысли, когда ты вошла в класс.
— О, он был просто зол из‑за того, что я опоздала.
Эйприл рассмеялась.
— Я не думаю, что дело было в опоздании. Ты сегодня просто сногсшибательно выглядишь.
Гермиона покраснела и легонько коснулась руки Эйприл, вспоминая тот момент, когда Малфой обернулся и их взгляды встретились. Его челюсть дёрнулась, он сглотнул. Сухость его слов и то, как поспешно он отвернулся к доске — будто пытался отгородиться от неё.
Она покачала головой.
— Спасибо, но я правда не…
— А он наблюдает за тобой, — продолжила Эйприл. — Конечно, ты лучшая ученица в классе, это неудивительно. Но иногда он смотрит на тебя тогда, когда должен смотреть совсем в другую сторону.
Гермиона снова покачала головой, и её охватило странное, необъяснимое волнение.
— Не может быть…
— Послушай, я просто говорю то, что заметила. Я очень наблюдательна. И у меня взгляд со стороны. — Эйприл улыбнулась и приподняла брови. — О! — Она вдруг резко откинулась назад и уставилась за спину Гермионы — лицо её озарилось.
— Что? — Гермиона начала оглядываться через плечо — и тут её обдало волной знакомого запаха. Лён, свежий и чистый, и под ним — что-то тёплое, пряное, почти древесное. Она вдохнула, совершенно непроизвольно, когда ворсинки тонкой шерсти коснулись рукава её блузки.
— Эйприл. Грейнджер.
Малфой опустился на скамью рядом с Гермионой — совсем близко. Если он думал, что она вздрогнет, то ошибся. Вместо этого она чуть качнулась в его сторону, позволив своей руке коснуться его.
Наверное, это вино.
Гермиона сделала ещё глоток, и её тихое «Малфой» утонуло в восклицаниях Эйприл.
— Ты смог прийти!
— Смог.
— Что будешь пить? Мы можем принести тебе что-нибудь?
— Я уже заказал в баре. Сказали, сейчас принесут.
Малфой снял пальто и бросил его на вешалку в нескольких ярдах от себя. То самое серое, что он носил в первый вечер. От этого запах льна стал сильнее.
Гермиона сдержанно вздохнула и позволила Эйприл болтать о его приходе, привлекая внимание тех, кто ещё остался за столом — за последние полчаса компания заметно поредела.
Прошло несколько минут общей болтовни и приветствий. Малфою принесли бокал виски, а вслед за этим посыпался шквал вопросов об экзамене и занятиях.
Он отвечал задорно, вежливо, даже очаровательно — и было ясно по нетерпеливым вопросам и открытым лицам студентов, что он им по-настоящему нравится.
Гермиона тоже вставляла реплики в нужные моменты, старательно игнорируя многозначительные взгляды и жесты Эйприл, которые та посылала ей с тех пор, как Малфой, чёрт возьми, решил сесть рядом.
Всё её внимание сосредоточилось на правой стороне тела — и на том, как близко он был к ней. Тепло, исходившее от него, будто проникало сквозь винные пары в её разум, и она ощущала каждое, даже самое лёгкое, прикосновение его руки к своей — и на одну мгновенную, электрическую секунду — его бедра.
Потом в помещении стало жарко, и Малфой, отвечая на длинный, запутанный вопрос одного из сотрудников Министерства о заклинаниях Конфундус, расстегнул манжеты и закатал рукава.
Гермиона изо всех сил старалась не уставиться на это зрелище, но не была уверена, что ей удалось сохранить видимость равнодушия.
В этот момент Эйприл бросила на неё быстрый, многозначительный взгляд — и почти мгновенно исчезла, сказав, что ей нужно в туалет. Вернулась она уже через минуту и села с другой стороны от Форреста. Затем громко выкрикнула что-то смешное, и разговор тут же перекинулся на другой конец стола.
Остальные постепенно разошлись по домам, оставив Гермиону и Малфоя на своём маленьком, внезапно опустевшем островке.
Кивнув барменше в знак благодарности, он взял свежий виски, протянутый из-за головы Гермионы, и сделал глоток, слегка отодвинувшись назад, но развернувшись к ней лицом.
— Как дела, Грейнджер?
Его серые глаза остановились на её лице, и она с удивлением отметила, насколько необычен их оттенок вблизи. Такой редкий от природы — особенно в паре с платиновыми волосами. Ей всегда было любопытно, не затесалась ли в род Малфоев хоть капля крови вейлы. Это бы объяснило и цвет волос, и ту почти нечеловеческую привлекательность.
Он приподнял бровь, и Гермиона поняла, что уставилась на него. И молчит.
— Ну, всё хорошо, — выдавила она, являя собой вершину эрудиции.
— Слушания прошли успешно?
Теперь его взгляд скользнул по её наряду, и Гермиона подавила желание скрестить ноги.
— Да, слушания стали последним препятствием для нескольких законов, над которыми я работала в прошлом году.
— О чём именно?
— О правах русалок.
Гермиона украдкой взглянула на него, пытаясь уловить реакцию — не скривится ли он, не сочтёт ли её работу пустой тратой времени. Но его глаза вдруг загорелись.
— А, я читал об этом. Ваш отдел недавно проделал нечто подобное для кентавров — лет пять назад, наверное.
— Точно! — Гермиона постаралась не выдать удивления. Но всё же не удержалась.
— Весьма преобразующее для населения, не так ли? Некоторые меры защиты и кодификации просто необходимы.
— Да, именно. — Очень нужные, о боже. Гермиона скрыла искреннее изумление за глотком вина. Одно дело — знать о законодательстве, совсем другое — одобрять его.
Малфой оперся на локоть.
— А тебе удалось добиться от Скандера официального определения статуса существ для русалок? В прошлый раз именно это стало камнем преткновения.
Теперь Гермиону можно было официально считать сбитой с толку.
— Именно об этом и было сегодняшнее слушание.
— Конечно. И ты давала показания. — Его взгляд снова вернулся к ней. — Думаешь, получилось?
— Я чертовски на это надеюсь. — Гермиона резко вдохнула, и он улыбнулся. Проклятье. Она сделала глоток вина. — То есть… я усердно работала над законом. Мне пришлось стать основным автором обоснования. Они, безусловно, этого заслуживают.
— Я вполне согласен.
Гермиона поставила бокал с лёгким стуком.
— Правда? То есть ты согласен! Это… чертовски неожиданно. И замечательно.
Малфой бросил на неё быстрый взгляд, и она невольно наклонилась ближе.
— Ну да, именно так. Великолепно. Я рада это слышать… — Гермиона осеклась, вдруг вдохнув глубоко. Запах льна от его мантии накатил волной — чистый, сухой, но не холодный. Она прищурилась, пытаясь уловить оттенки: свежесть выстиранной ткани, лёгкая горечь можжевельника, тень чего-то древесного…
— Грейнджер. Что ты делаешь?
Гермиона распахнула глаза и увидела насмешливый серый взгляд, устремлённый на неё. Улыбка, мелькнувшая раньше, снова дрожала в уголках его губ.
— Прости, — пробормотала она, слегка отстранившись. Щёки залились румянцем. — Просто… от тебя приятно пахнет.
Его брови взлетели вверх.
— Правда?
— Да. Лён.
Гермиона невольно принюхалась — выпитое вино притупило её осторожность.
— А, это, должно быть, мои рубашки, — легко ответил Малфой. — Забежал в прачечную по пути сюда.
Наклонившись, он открыл кожаный портфель у ног и показал белоснежный рукав, спрятанный в прозрачном пластиковом пакете. Запах льна тут же разлился вокруг ещё сильнее.
— Милые расширяющие чары, — сказала Гермиона, заглядывая внутрь. Рядом с аккуратной стопкой рубашек лежал корешок книги, и она прищурилась. — Это что, новый роман «Западная башня»?! — Гермиона уставилась на него с открытым ртом. — Откуда он у тебя?
— Заглянул в «Флориш и Блоттс» после прачечной.
— Но он выходит только в субботу! Я даже дату в календаре отметила!
— Думаю, Лафит вчера вечером проводила там мероприятие, так что у них оказались ранние экземпляры. Во всяком случае, книга подписана. — Драко вынул том и протянул его Гермионе.
Она жадно пролистала титульные страницы. Пятая и последняя часть серии «Западная башня» Моргейн Лафит. Три года она ждала этих книг. Не отдавая себе отчёта, Гермиона тут же погрузилась в первую страницу.
— Да! — выдохнула она, сжимая кулак. — Я знала, что Саяна не умерла!
Рядом послышалось тихое хихиканье, и она вздрогнула.
— О! Прости! — Гермиона захлопнула книгу и, краснея, вернула её Драко, который смотрел на неё поверх стакана с виски.
— Валяй, Грейнджер, — сказал он. — Во что бы то ни стало.
— Нет, прости. Я просто переволновалась. — Гермиона подняла бокал с вином. — Это же вечеринка. Мы общаемся. — Она слегка чокнулась с ним бокалом в воздухе.
— Действительно. Тебе нравится Лафит, да? — Он кивнул на книгу.
— Она мой любимый немаггловский автор.
— И мой тоже. А кто твой любимый маггловский автор?
— Джейн Остин.
— Почему я не удивлён.
Малфой положил подбородок на ладонь.
— Ты читал Остин? — Гермиона почти знала ответ.
— Основные произведения.
— Они все… Подожди, что? Ты… — Гермиона быстро моргнула.
— «Гордость и предубеждение», — Малфой поднял длинный палец. — «Чувство и чувствительность», — второй палец встал рядом. — И «Доводы рассудка». — Он помахал тремя пальцами перед её ошеломлённым лицом.
Гермиона просто уставилась на него. Он слегка приподнял брови и сделал ещё глоток виски.
— Ну, и какая книга тебе понравилась больше всего? — спросила она. — Если, конечно, они тебе вообще понравились.
— Они мне понравились. Но «Убеждение» — лучше всех.
Гермиона всё ещё смотрела на него, отчаянно пытаясь переварить услышанное и подавить ту странную, тёплую дрожь, которую это вызвало внутри.
— У меня свои ассоциации с этой книгой, — наконец сказал он.
— А… А, конечно.
Гермиона положила ладони на стол. Она думала о том, как ему, должно быть, было трудно — осознавать, что его заставляли делать ужасные вещи.
— А у тебя? — Он слегка наклонился вперёд и посмотрел на неё с тихим, почти осторожным любопытством.
— Что у меня?
Когда он успел расстегнуть воротник рубашки?
— Джейн Остин? Твоя любимая книга?
Гермиона отвела взгляд от его горла и сделала глоток вина.
— «Гордость и предубеждение». — Она махнула рукой. — С шестнадцати лет.
— «Моё хорошее мнение, однажды потерянное, потеряно навсегда». Сурово.
Глаза Малфоя блеснули, и Гермиона чуть не поперхнулась вином. Неужели он только что процитировал ей мистера Дарси? В её голове, как комичная приливная волна, всплыло воспоминание: она объясняла Пенелопе в пабе прошлой ночью свою теорию о том, что Малфой — это Дарси в мантии Пожирателя смерти. Она судорожно потянулась за бокалом, чтобы заглушить этот образ глотком вина, но вместо этого втянула жидкость в дыхательные пути — и тут же закашлялась так, что слёзы выступили на глазах.
Малфой похлопал её по спине. Его ладонь была тёплой. Потом молча налил ей стакан воды из кувшина.
Гермиона с благодарностью осушила стакан.
— Прошу прощения, — вздохнула она, оглядывая стол. Почти все разошлись. Остались только Эйприл, Форрест и Энтони на другом конце.
Эйприл поймала её взгляд и едва заметно подмигнула, тут же схватив Форреста за руку и запричитав что-то с таким жаром, что её руки замелькали в воздухе. Энтони расхохотался, и они снова погрузились в оживлённую беседу.
Гермиона обернулась к Малфою. Он опустил глаза, и тусклый свет паба мягко отсвечивал в его платиновых волосах.
У неё возникло почти непреодолимое желание дотронуться до него. Боже, Гермиона!
Она заставила свою руку — уже потянувшуюся к нему — резко опуститься на колени и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь про завершение вечера… но в тот же миг он снова поднял на неё глаза.
Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Малфой, казалось, собирался что-то спросить, а Гермиона отчаянно игнорировала тот факт, что все моменты, когда он казался ей привлекательным — нет, не просто привлекательным, а по-настоящему притягательным, — теперь сливались в один, звенящий от напряжения миг.
И разве не странно, что он до сих пор остался? Целый вечер разговаривал с ней — только с ней.
Он зажал нижнюю губу между зубами и нахмурился. Гермиона впилась ногтями в бедро.
Проклятое вино.
В этот момент из бара донёлся взрыв смеха. Малфой прервал зрительный контакт, оглянулся через плечо и осушил бокал с виски. Барменша тут же оказалась у его локтя с вопросом, не желает ли он ещё. Малфой кивнул с благодарностью — и снова повернулся к Гермионе. Его лицо стало мягче, черты чуть расслабились.
— Итак, Грейнджер, — сказал он чуть напряжённо, — если ты так успешно справляешься в Отделе магических существ, зачем переходить в Отдел тайн?
Гермиона резко вынырнула из тумана, в котором пребывала. Чары, казалось, рассеялись. И это было к лучшему. Верно?
— Я никогда не говорила, что…
Он чуть приподнял бровь.
— Ладно, хорошо, — сдалась она. — Я собираюсь занять должность Невыразимого четвёртого уровня.
— Я так и думал. Но почему?
— Наверное, я почувствовала, что достигла всего, чего хотела в «Существах». К тому же у меня появились долгосрочные цели, и пришло время сделать следующий шаг.
— Министр магии, однажды?
— Возможно. — Гермиона пожала плечами. Малфой кивнул.
— Хотя работа Невыразимых тяжела для людей, — сказал он. — Говорят, её иногда сравнивают с работой под прикрытием. Долгие часы вдали от дома и семьи.
— Я знаю. Думала об этом. Но уверена: опыт того стоит.
С другого конца стола снова раздался громкий взрыв смеха, и Гермиона обернулась. Энтони, судя по всему, пытался произвести впечатление, накрыв голову салфеткой.
— И… Уизли поддерживает тебя?
Малфой говорил тихо, но Гермиона резко повернулась к нему.
— Что? — На мгновение она растерялась. — Рон?
Малфой едва заметно пожал плечами и в то же время кивнул — жест получился неуверенным, почти неловким, будто сама тема причиняла ему боль.
— А… — Неужели он не знал? Разве не все знали? — Мы расстались. В январе. Теперь я живу одна.
Гермиона не могла понять, почему, сказав это вслух, почувствовала себя странно значимой.
И почему Малфой замер с таким непонятным выражением лица.
Он моргнул и покачал головой.
— Чёрт, Грейнджер. Прости.
— Не извиняйся Это было необходимо. Тяжело, но необходимо.
— Но вы же прожили вместе кучу лет. Кучу… всего. У тебя всё в порядке?
— Да, вообще-то замечательно. — Гермиона покрутила бокал с вином и с трудом выдавила улыбку. — Я хожу на очень классные курсы.
Малфой фыркнул, не удержав смеха, и на его лице мелькнуло совершенно очаровательное выражение — смесь удивления и искреннего веселья.
— Да ну?
— Учитель немного зануда, но в целом пока впечатления неплохие.
Он слегка наклонил голову.
— А ты? Ты оправился после… — Гермиона развела руками, не понимая, почему не может выговорить слово «развод» и зачем, чёрт возьми, вообще задаёт этот вопрос. Вежливость? Вино? Конечно.
Его брови взлетели.
— Моего развода? — Она кивнула. — А, да… С тех пор много воды утекло.
Он откинулся на спинку скамьи, бросил на неё взгляд, в котором мелькнула тревога, и медленно опустил глаза на свой напиток, вращая стакан длинными пальцами.
Какой-то демон озорства толкнул Гермиону на слова:
— Следовало ожидать такого после того письма на прошлой неделе.
Малфой снова замер, потом чуть отвёл взгляд к своему виски.
Гермиона тихо хихикнула — и поймала в его глазах короткую вспышку серого огня. Уголки его губ дрогнули в усмешке.
— Ты могла бы упомянуть об этом заранее.
— Что?! — Гермиона расхохоталась.
— Чертовски неловко вышло. — Он сделал глубокий глоток и снова посмотрел на неё. — Нет, продолжай смеяться. Всё в порядке. Я уверен, что заслужил.
Гермиона вытерла слезящийся глаз.
— Ну, полагаю, заслужил! Ты, наверное, что-то с ней сделал.
— Если считать «что-то» за то, чтобы с самого начала честно обозначить свои намерения и границы — и не отступать от них, — тогда да, я что-то сделал.
Гермиона наклонила голову.
— Справедливо.
После всего, что случилось с Роном, она стала по-настоящему ценить радикальную честность.
Теперь настала очередь Малфоя смотреть на неё с изумлением. Его проницательный взгляд снова обратился к ней — с той же оценивающей искрой. Гермиона скорчила ему гримасу, и он тихо рассмеялся.
Они выпили. И Гермиона вновь подумала, что пора вставать и уходить — пока эта ночь не стала совсем сюрреалистичной. Или пока у неё не появилось соблазна сделать… что-нибудь.
Но он опять опередил её.
— Грейнджер? — Малфой положил подбородок на ладонь и уставился в мерцающее пламя одной из свечей, украшавших длинный стол. — Похоже, наши друзья встречаются.
— О боже, конечно! Почему мы до сих пор не говорили об этом?
— Ну, мы ведь никогда особо не общались.
Он посмотрел на неё пристально, и по шее Гермионы пробежал жар.
Она тут же заговорила, чтобы заглушить внезапную вспышку чувств.
— Правда, но это же так странно, не так ли? Пенни и Блейз? Какие чудеса! Наверное, всё-таки правда — противоположности притягиваются.
— Именно. — Он отвёл взгляд и вернулся к своему виски.
— Но она кажется очень счастливой. Другой.
— Да?
— С тех пор, как я с ней познакомилась, она была такой… — Гермиона замахнулась руками, — как порхающая бабочка. Перелетала от цветка к цветку и никогда не задерживалась надолго на одном месте.
— Неплохо сказано.
— Малфой! — рассмеялась она и шлёпнула его по руке — и тут же замерла. Её ладонь метнулась ко рту. — О боже. Прости. — Она нарочито аккуратно накрыла бокал с вином салфеткой, будто пытаясь спрятать следы своего порыва.
Но он снова улыбнулся.
— Нет, серьёзно. Брось, Грейнджер. В наши дни никто уже не удосуживается даже ткнуть меня пальцем.
Она засмеялась. По-настоящему. Смехом, который даже не пыталась сдержать.
Малфой смотрел на неё, уголки губ приподняты, но глаза остались тёмными — глубокими, непроницаемыми.
Гермиона постаралась взять себя в руки.
— В общем, я хотела сказать: я никогда не видела, чтобы она была так счастлива с кем-то.
— То же самое и с ним. Только я бы не назвал его бабочкой. Скорее — акулой.
Гермиона фыркнула.
Малфой откинулся на спинку скамьи, облокотился на стол и окинул взглядом паб — теперь уже почти пустой и тихий.
Гермиона попыталась не уставиться на его предплечья. И провалилась.
— Но он выглядит счастливым, — заметил Малфой. — Вполне счастливым. Так что, возможно, нам скоро придётся чаще общаться. Э-э… гораздо чаще.
— Хорошо, что мы потренировались. — Боже, почему это прозвучало так низко и гортанно?
Гермиона моргнула. Малфой, который, казалось, уже собирался что-то сказать, замер. Его скулы слегка порозовели.
В этот самый момент Энтони крикнул через весь стол, что хочет карри. Эйприл попыталась его остановить, но он не унимался.
Гермиона восприняла это как сигнал: она выпрямилась и потянулась за сумкой.
— Я не голодна, — сказала она, — но пройдусь с тобой до точки аппарации.
— Отпад! — Энтони, пошатываясь, поднялся. — Эйприл? Форрест? Драко?
— Мы живём над пабом, так что пойдём домой.
Форрест обнял Эйприл за плечи.
Она кивнула.
— Я измотана. Мне нужно лечь спать.
Гермиона почувствовала, как Малфой встал рядом, и напряглась, ожидая его ответа.
— Я провожу тебя и Грейнджер, Голдштейн. — Он сказал это тихо, натягивая пальто.
По коже Гермионы пробежала дрожь, и она безжалостно подавила её.
Проклятое вино.
Она бы сбежала домой первой, даже если бы это её убило.
