Глава 9
13 декабря 2022 г., 09:55
Влажный плащ Драко хлестнул по икрам, когда он рванул вперёд и пикировал. Малфой едва успевал различить траекторию квоффла, посланного Блейзом по дуге, но если он наберёт ещё немного скорости, успеет перехватить мяч до того, как тот уйдёт в спираль.
Он вытянулся на метле — и ветер, уже не просто дующий, а рвущийся мимо, стал нарастать с каждой секундой. В решающий миг Драко резко протянул руку — и почувствовал, как кожа квоффла коснулась кончиков пальцев, а затем плотно легла на ладонь.
С триумфом завершив пикирование, он резко развернулся и устремился к противоположному концу поля. Зелень травы и тяжёлое, тёмно-серое небо слились в размытую полосу. Через несколько секунд он оказался у ворот так близко, что без замаха, одним резким броском отправил квоффл в кольцо.
Малфой выпятил грудь и с удовлетворением наблюдал, как тускло-красный мяч пролетел точно сквозь среднее кольцо.
— Отлично! — раздался сзади голос Блейза, едва слышный за пределами квиддичного поля.
Драко обернулся.
— Это был отвратительный, чёрт возьми, бросок!
— Пожалуйста, — отозвался Блейз, останавливаясь. На его лице заиграла ухмылка. — Похоже, темнеет.
Он взглянул на потяжелевшее небо.
— Да, заходим. Я промок до нитки.
Драко подобрал тяжёлый подол плаща и посмотрел, как с него стекает вода.
Они помчались через общественное поле к раздевалкам, ныряя и обгоняя друг друга в сумерках. Было холодно, и темнота сгущалась — ноябрь уже стучал в дверь.
— У тебя есть время на сауну? — спросил Блейз.
— Да. После такого она мне чертовски нужна.
Драко вытер мокрое лицо рукавом, когда они остановились у приземистого белого здания раздевалки, чьи окна светились тусклым желтоватым светом.
Войдя внутрь, они тут же сбросили плащи и направились под душ. После блаженно горячей воды Драко открыл дверь в маленькую кедровую сауну — и застал Блейза лежащим на скамье, завёрнутым в полотенце, с мокрой тряпкой на лице.
Драко тяжело вздохнул, опустился на противоположную скамью, откинулся назад и глубоко вдохнул горячий, слегка древесный воздух. Тепло медленно проникало в мышцы, растекалось по костям.
Им повезло: поле и раздевалки сегодня были пусты. Очевидно, никто больше не захотел рисковать из-за такой погоды.
— Возможно, это была наша последняя вылазка в этом сезоне, — пробормотал Блейз из-под полотенца.
— Надеюсь, что нет. Холод не страшен, лишь бы без дождя.
— В это время года начинает казаться, что сухой погоды больше не будет.
Драко хмыкнул и глубоко вдохнул, впитывая горячие струи воздуха, поднимающиеся от каменной решётки в углу. Он расслабился, опустился на скамью и закрыл глаза.
— Есть планы на выходные? — спросил он минуту спустя. — Как насчёт воскресного обеда в поместье? Нарцисса хочет тебя видеть.
И Драко очень не хотелось снова остаться с ней наедине.
— Можно. Только не слишком рано. Субботу я проведу с Пенни.
— Ах.
— Угу.
— Ну, ты же знаешь мою маму. Обед в час дня.
— Подходит.
— Отлично. Я оставлю камин открытым.
Драко потянулся, вытягивая ноги.
— Большие планы на субботу? — спросил он. — Опять намечаются блистательные поездки по европейским столицам?
Ему нравилось поддразнивать Блейза за его чересчур серьёзный подход к первому свиданию с Пенелопой.
— Ха-ха, нет. Она хочет сводить меня на антикварную ярмарку в Сассексе! — Драко мысленно представил, как Блейз при этих словах скривил губы. — Никогда не понимал, что в этом привлекательного — покупать чужое старьё.
— Гораздо менее вульгарно унаследовать его.
— Отвали, ты же понял, о чём я. — Блейз бросил в его сторону ленивый, но выразительный жест.
— А я нахожу антикварные ярмарки очаровательными. Особенно маггловские. Интересно понять, зачем всё это было нужно — все эти безделушки и утварь.
Блейз стащил полотенце с лица и окинул Драко долгим взглядом.
— Кто ты такой и что сделал с настоящим Драко Малфоем?
— Я вырос и изменился, — парировал Драко. — Тем не менее, мои соболезнования тебе. Хотя… приятно видеть, как ты находишь новые интересы.
— Женщина обвела меня вокруг пальца, — хмыкнул Блейз, но в голосе его звучало удовлетворение. — Она такая яркая. Страстная натура. Не спорю.
Драко издал неопределённый звук одобрения. Яркая. Страстная. И тут его мысли снова унесло к вечеру четверга — как и сотни раз с тех пор. Замечания Грейнджер о Пенелопе и Блейзе. Выражение её лица, когда она открыла его книгу. Голос и глаза, когда она говорила о работе. Она так отличалась от женщин, с которыми он обычно…
Драко глубоко вздохнул.
Но они не были… Никаких «они» не было. Несмотря на ту неожиданную оттепель между ними. Несмотря на то, что она больше не встречалась с Уизли — этот факт тревожно часто всплывал у него в голове последние пять дней.
«Теперь я живу одна», — сказала Грейнджер.
Он откинул голову назад и снова закрыл глаза.
Желание не думать о ней испарилось вместе с горячим воздухом, поднимающимся от камней в углу.
Он не смог остаться в стороне той ночью — несмотря на все тщательно выстроенные решения и железобетонные доводы. Нет. Его ноги сами несли его обратно к пабу, к месту рядом с ней, чёрт возьми. А после паба — после того, чертовски неловкого разговора — он пошёл с ней к точке аппарации. Рядом шёл Голдштейн и вёл себя как последний болван: дурачился, шутил, заставляя её смеяться до слёз.
В какой-то момент она вцепилась в руку Драко.
Он не возражал.
Он не возражал ни против чего из этого.
И если уж говорить честно, «не возражал» было мягким эвфемизмом для «наслаждался этим больше, чем чем-либо за последнее время».
Её лицо в мерцающем свете свечей — такое ясное, живое. То, как она дразнила его — и ему это нравилось. Игривый шлепок по руке. Её слова: «От тебя приятно пахнет». И то, что ей понравились его занятия.
Он мог бы говорить с ней часами.
Чёрт. Мать его. Тревожно. Он ударился головой о стену.
Голдштейн настоял, чтобы она аппарировала первой, — так что, по крайней мере, в конце вечера не возникло неловких заминок. Но всё равно внутри у Драко всё натянулось, как струна. От самого её появления в классе — до последних слов в пабе: «Хорошо, что мы потренировались». Она произнесла это с вызовом, чёрт побери — глядя на него из-под ресниц, чуть наклонив подбородок. От одного этого взгляда кровь отхлынула от мозга и хлынула прямиком в пах.
Что бы он сделал, если бы они остались наедине? Провёл большим пальцем по её ягодным губам? Запустил руку в её волосы? Откинул бы голову назад и целовал, пока у обоих не перехватило дыхание?
Он думал об этом.
Чёрт побери, он хотел этого.
Но хотела ли она его?
Конечно, нет.
А может быть?
Проклятье. Твою мать.
— Я не знал, что Грейнджер и Уизли расстались. — Драко выдал это непроизвольно и швырнул слова в тишину сауны, будто бомбарду.
— Не знал? Кажется, я упоминал об этом.
— Нет.
— А. Ну, это случилось давно. В начале года.
Блейз окинул его острым взглядом.
Драко постарался придать лицу безразличное выражение — притвориться, что не вертел в голове эту новость почти без перерыва, не перебирал её в мыслях, как раскалённый камень в ладони.
— Уизли изменял ей с какой-то девчонкой, с которой теперь живёт. Ей лет девятнадцать-двадцать, — с презрением сказал Блейз. — Похоже, это тянулось довольно долго. Он скрывал её настолько, что вёл двойную жизнь. Пенни была в ярости — никогда не видел её такой. Думаю, Грейнджер пришлось нелегко.
— Что? — Драко резко наклонился вперёд, вся его показная незаинтересованность испарилась. — Да что за грёбаный ублюдок!
— И правда.
— Он явно прыгнул выше головы… — Драко сжал челюсти.
Боги. Он думал, их расставание — что-то вроде тихой, взрослой сказки. А это было просто мерзко.
Он вспомнил её лицо: «Это было необходимо. Тяжело, но необходимо».
Чёрт. Ему захотелось вмазать Уизли.
Блейз приподнялся на локте, его взгляд стал пронзительным. Драко пытался сохранять внешнее спокойствие, но внутри его переполняли эмоции — недоверие, тревога за Грейнджер и презрение к этому ничтожному человеку…
— Трус, — Драко покачал головой. — После всего, что они пережили. Они ведь были почти женаты.
Блейз не отводил взгляда.
— Знаю. Поступок до нелепости глупый. По словам Пенни, это сильно ударило по их дружбе. Поттер с тех пор не разговаривает с Уизли.
— Хорошо. — Драко снова представил, как его кулак с перстнем врезается в лицо Уизли. Приятный хруст кости под кожей. Он опустил глаза и сжал пальцы.
— Думал, ты заметишь. Ты же работаешь с ними обоими.
— Я работаю с Поттером. Уизли в криминалистике. Я его почти не вижу. — В основном по собственному выбору. Хотя теперь… Теперь, пожалуй, найду повод.
— Ты сильно переживаешь из-за этого.
— Ну… Она учится в моём классе.
— Знаю. — Блейз многозначительно приподнял бровь.
Драко почувствовал, как лицо его заливает жаром, и тут же накрыл его прохладной тканью.
— Кстати, об Уизли… Тео тоже приставал к тебе из-за той вечеринки?
— Да, чёрт возьми.
Драко мысленно представил, как Блейз закатывает глаза и откидывается на скамье.
— Он решил всё это устроить. Хочет, чтобы я позвал Грейнджер — она, мол, приведёт Уизли, в которого он втюрился.
— Укротитель драконов, точно. — Драко помолчал. — Интересно, они с Грейнджер остались друзьями после всего случившегося?
— Надеюсь, они не бросили её! Только из-за этого… — Драко почувствовал, как в груди поднимается новая волна чего-то тяжёлого и тёплого одновременно.
«Теперь я живу одна».
Разве её родители и не уехали в Австралию во время войны? И она была единственным ребёнком — как и он. Значит, она тоже одна?
Хотя…
«Я хожу на очень классные курсы», — сказала она, почти дразня, но он услышал в её голосе искренность.
Может, для неё он тоже стал… светом?
— Да. — Блейз постучал пальцами по скамье. — Ты же знаешь, Пенни считает, что ты должен…
— Что? — вырвалось у Драко громче, чем он собирался.
— Пригласи её на свидание.
— Грейнджер? — Драко был рад, что ткань всё ещё закрывает его лицо. Значит, Пенелопа что-то знает?
— Да.
Он постарался говорить абсолютно безразличным тоном, подавляя всё, что бурлило в нём последние несколько минут.
— Какая чушь. Не думаю, что мы друг другу подходим.
Наступила тишина. Драко замер, стараясь даже не дышать.
— Я так и сказал, — наконец произнёс Блейз.
И Драко не мог понять, почему от этих слов его внезапно обожгло обидой.
— Так ты собираешься действовать? — Блейз зевнул, усаживаясь.
— Действовать? Пригласить её на свидание? — Чёрт, он едва мог представить себе такое.
— Тогда пригласи её на вечеринку у Тео.
— Не знаю… — Эта мысль пугала его чуть меньше, чем свидание, но всё равно тревожила. Сможет ли он выдать это за простое дружеское приглашение? Или все увидят в этом нечто большее? Его воображение в последнее время не давало ему покоя, и всё же казалось, что это шаг, который лучше не делать.
Грейнджер была одинока. Грейнджер была великолепна. И, что важнее, — удивительно интересной. Заставляющей сердце биться чаще.
Но она всё ещё оставалась Гермионой Грейнджер.
Драко провёл ладонью по волосам.
Боги, неужели я схожу с ума?
Он не мог вспомнить, когда в последний раз женщина так его заводила. В отличие от Моник, за которой он ухаживал в кафе в Марэво вторник, а в четверг уже переспал с ней. Никакой нервозности, никаких колебаний, никаких сложностей.
Ну, если не считать проблемы с Громовещателем.
— Не затягивай, иначе Тео сам возьмётся за дело. Он упоминал это, когда я виделся с ним на прошлой неделе.
— М‑м‑м.
Что ж, перспектива не из приятных.
— Верно. Мне пора, друг, — сказал Блейз, поднимаясь. — Сегодня вечером ужин с мамой.
— Передавай ей привет, — Драко попытался отогнать тревожные мысли.
— Она хотела бы тебя увидеть. Может, на следующей неделе?
— Думаю, это честно.
— Отлично. В пятницу, в семь?
— Запишу в ежедневник.
Блейз махнул рукой, проходя через дверной проём, и Драко снова опустил ткань на лицо. Он слышал шаги Блейза, открывающего шкафчик, звук одежды, стук рукоятки метлы по полу, хлопок двери — и затем полную тишину пустого здания.
Драко откинул голову к стене и глубоко вдохнул нагретый воздух. Ещё несколько минут в тепле — и домой. Домой, в пустую квартиру. Он лёг на спину, как прежде Блейз, и горячие доски прижались к его коже, расслабляя напряжённые мышцы. Из горла вырвался вздох. Он прикрыл глаза, положив ладони на грудь и живот.
Какие упражнения выполняла Грейнджер? Должно быть, какие-то. Нельзя так выглядеть в этих обтягивающих маггловских вещах без усилий. Она, наверное, поднималась по лестницам или бегала? Может, плавала? Носила ли она леггинсы по дому? В квартире она жила одна — без Уизли. И вообще без партнёра. Он был уверен: там чисто, везде книги. Возможно, тепло и уютно по-гриффиндорски. Не то что его скудное пространство. У неё, наверняка, есть подушки и комнатные растения. Лампы, ковры, маггловские фотографии в рамочках. Большая мягкая кровать с разноцветным одеялом. Может, прямо сейчас она лежит на ней на животе, скрестив ноги за спиной, и листает «Западную башню». В мягких обтягивающих брюках, которые подчёркивают изгиб бёдер. Длинные ноги, тонкая талия. Волосы собраны в пучок — не гладкие, как в тот вечер, а вьющиеся, от которых исходит лёгкий, пьянящий аромат. Шея чуть откинута, и он мысленно видит, как она мягко изогнута дугой, когда Гермиона смотрит вниз на страницу и прикусывает полную нижнюю губу.
Дыхание Драко участилось, и его рука почти бессознательно скользнула вниз по животу.
Он подошёл бы к ней сзади, мгновение понаблюдал, а затем провёл бы рукой по её ноге. Ладонью коснулся бы икры и провёл вверх от задней части колена, пока не добрался бы до изгиба, где сливаются ягодицы и бедро. Он прижался бы к её ягодицам, провёл по ним рукой, сжал. Она повернулась бы в насмешливом раздражении, но с намёком на соблазнительную улыбку на полных губах ягодного цвета. Он перехватил бы их и протянул руку к её животу, обхватил бы его и нежно притянул девушку к себе, дразня её губы своим языком, чувствуя, как она откликается на его ласки. Затем он медленно двинулся бы вдоль её тела, пока не оказался бы между её жаждущих ног, обхвативших его бёдра и притянувших его к себе, ближе к её теплу и мягкости, совершенно забыв о книге. Он скользнул бы одной рукой к её запястьям и сжал бы их над её головой. Другой рукой он залез бы под облегающую маггловскую рубашку, задирая её всё выше и выше, пока не увидел бы нижний изгиб её сладостно округлой груди.
Пальцы Драко вцепились в полотенце, проникая под него. Он был так твёрд, что его дыхание перехватило резким вздохом, когда он прикоснулся к себе.
Она бы тоже задыхалась. Когда он поднял бы её топик и опустил рот к соскам. Насыщенные розовые и упругие соски — он бы посасывал и крутил их, пока она не начала выкрикивать его имя, зарываясь пальцами в его волосы. Он впился бы зубами в её губы, и она вскрикнула бы. Её ноги плотнее обхватывали бы его, притягивая к своей горячей плоти, которая пульсировала, таяла напротив его твёрдого тела…
Драко оттолкнулся бёдрами от скамьи, проводя большим пальцем по кончику своего изнывающего члена.
Она судорожно попыталась бы снять брюки. Толкалась, пока он помогал ей, хваталась за его ягодицы, умоляя погрузить свой дрожащий, твёрдый член в её горячее, скользкое лоно. Он хотел заставить её ждать, дразнить, но не смог бы сопротивляться, поэтому просто сдался бы и трахнул её. Медленно и горячо, затем быстро и неистово, входя и выходя, снова и снова, уткнувшись лицом в её шею, а она запрокидывала бы голову и кричала: «Драко!».
— Сука! — Вопль Драко эхом прокатился по крошечной сауне, когда он кончил, да так сильно, что приподнялся со скамьи. — Твою мать, — повторил он тише, морщась. Он прислушался, не слышно ли звуков, немного досадуя на себя. Но никого не было, и Драко опустился обратно, вытирая тканью живот и грудь. Он тяжело дышал, но его сознание плавало в пограничном состоянии, в которое не проникали никакие мысли. Только впечатления и медленно угасающие ощущения. Он позволил им остаться там на мгновение, совершенно оцепенев от силы того, что только что произошло.
Сколько это заняло? Тридцать секунд?
— Чёрт, — произнёс он, ударившись головой о скамейку.
Дело плохо.
Совсем плохо.
Этого не должно было случиться.
***
Пятое занятие
Гермиона, спотыкаясь, сошла по последним ступенькам в атриум учебного корпуса и быстро прошла через мрачный интерьер, наматывая на шею кремовый шерстяной шарф. Сегодня было морозно, и она решила прогуляться домой пешком. Нужно было выплеснуть эту беспокойную энергию, что, казалось, клокотала у неё под кожей.Может, заглянет по пути за чем-нибудь на вынос — вместо унылого консервированного супа, который она собиралась есть на ужин. Почему бы и нет? Сегодня не запланировано встреч в пабе. Никаких ужинов с друзьями. Никаких возбуждающих встреч, способных оставить её взвинченной и раздражённой на целую неделю. Покачав головой, Гермиона дёрнула дверь наружу. Не то чтобы ей стоило беспокоиться. Сегодня вечером Малфой не проявил ни капли дружелюбия. Не было и намёка на то, что произошло на прошлой неделе в пабе — ни на её неловкие выходки, ни на их пьянящий разговор, ни на совместный смех. Ни на его реакцию, когда она сказала, что она и Рон расстались. Неужели он и в самом деле не знал? Этот вопрос не давал ей покоя всю неделю. Он всплывал в самые неожиданные моменты — на скучной встрече, в метро — и вызывал целый каскад мыслей, неизбежно унося её в бездыханные, тревожные дали. Из них она выбиралась с трудом, испуганно озираясь по сторонам, будто кто-то мог подсмотреть её мысли о чёртовом Драко Малфое. Но сегодня вечером он держался деловито, как холодный ноябрьский воздух. И Гермиона — после долгих раздумий о том, как поступить с этим… делом — решила, что лучше всего последовать его примеру. Она заставила себя вести себя так же: мгновенно прочитала его невозмутимое выражение лица и отсутствие зрительного контакта — и тут же настроилась на такое же спокойствие. Она в меру прислушивалась, присматривалась, делала заметки и бесстрастно повторяла движения палочки. Она не позволяла себе искать его взгляд — даже когда Джоан-бабушка сравнила свои приступы головокружения с «дурнотой, как у Джейн Остин». Нет, Гермиона не отрывала глаз от записей и вовсе не предавалась воспоминаниям о том, как Драко Малфой цитировал ей мистера Дарси. Прошлая неделя явно выдалась нестандартной. Они оба немного выпили (ну, в её случае — больше, чем немного) и оказались… брошенными. Брошенными вместе. Сделали всё, что могли, чтобы скоротать вечер, — и всё закончилось хорошо. Ничего необычного. На самом деле, теперь они знали друг друга чуть лучше и даже показали, что способны проявлять радушие. Что, несомненно, пригодится — учитывая всю эту историю с Пенелопой и Блейзом. Ничего более. Очевидно. Так почему же в её душе поселилось разочарование? Гермиона остановилась на верхней площадке лестницы, ведущей на улицу, и вздохнула. Разочарование — потому что Малфой пришёл ровно в шесть (снова в том проклятом сером пальто!) и сразу начал лекцию, не оставив ни минуты на болтовню. Потому что, закончив урок, он ни разу не взглянул в её сторону. Потому что вообще не заметил — и не прокомментировал — её работу над заклинаниями, сказав лишь: «Продолжайте в том же духе», — и кивнув Энтони, когда проходил мимо, чтобы помочь другому студенту. Разочарование — потому что он собрал вещи и бросил короткое: «Увидимся на следующей неделе, класс», — едва часы пробили половину седьмого, и тут же направился к двери. Она не должна была разочаровываться. Напротив — она должна была испытывать облегчение: ведь на прошлой неделе ничего постыдного не случилось, несмотря на её чрезмерную фамильярность. Говорить о том, как от него пахнет, копаться в его сумке, ударить его — боже правый! Гермиона приложила пальцы ко лбу и начала спускаться по ступенькам. То, что он держался холодно и отстранённо, было даже актом милосердия. Надо просто дать ему время успокоиться — и вскоре они смогут притвориться, что ничего не произошло. Она плотнее запахнула пальто, как только её зашнурованные ботинки коснулись тротуара. Сегодня она оделась полностью по-маггловски — джинсы и джемпер — и была рада этому: на улице стоял лютый холод. Дыхание вырывалось белыми облачками, и она тяжело вздохнула, прежде чем свернуть к своей квартире, опустив голову и ускорив шаг. Но едва она поравнялась с уличным фонарём, как напротив него выросла высокая фигура — и раздался чёткий, знакомый голос: — Привет, Грейнджер. Гермиона замерла и медленно повернула голову к свету. Фигура томно подняла руку, зажав между длинными пальцами сигарету в держателе. Из её кончика тонкой струйкой вился дым. Гермиона моргнула. — Я вас знаю? Фигура ступила под свет фонаря и обернулась стройным темноволосым мужчиной с удивительным, почти кошачьим лицом. На нём был безупречный твидовый костюм с поло. Поверх — пальто с меховой отделкой, не уступавшее по роскоши тому, что носил Малфой. — Я Тео, — представился он. Из-за акцента вышло скорее «Тайо». И тут Гермиона узнала его. Конечно, Тео Нотт. В школе он выглядел куда более прилизанным, но эти тёмно-голубые глаза и изогнутый рот так и остались прежними. Она прищурилась и окинула его оценивающим взглядом. — У вас у всех есть какой-то особый договор с изготовителем красивых пальто? Он перестал возиться со своим портсигаром и расхохотался, искривив губы в полуулыбке. — Это всего лишь Савиль-Роу, Грейнджер. — Как по-маггловски с твоей стороны. — Меня это не беспокоит. Тео снял кусочек табака с языка. Он действительно был привлекательным: волосы были зачесаны назад, как у кинозвезды 1930-х. Возможно, он даже пользовался тушью — и, Гермиона прищурилась, — подводкой для глаз? Что он здесь делал? Ждал Малфоя? Она знала, что они дружили. Но Малфой уже ушёл. И Гермиона не была уверена, что хочет оказаться между ними. В его энергетике чувствовалось что-то тревожное, отчего ей становилось не по себе. Она чуть наклонила голову и незаметно переступила с ноги на ногу. — Ну, спокойной ночи, наверное. Рада была тебя видеть. Она развернулась, чтобы уйти, но Тео протянул руку и схватил её за плечо. — Мне нужно твоё присутствие, — сказал он. — На вечеринке в следующую субботу. — Зачем? — Гермиона выпалила первое, что пришло в голову. На лице у неё читалось искреннее недоумение. — Немного невежливо спрашивать, не находишь? — Разве я обязана быть с тобой вежливой? Он так и не прислал чёртова письма с извинениями. — Трогательно, — тихо рассмеялся Тео и прислонился плечом к фонарному столбу, будто ему было лень держать спину прямо. Он внимательно посмотрел на неё. — Ты мне нравишься. Придёшь? Гермиона, глядя на его элегантную фигуру, невольно заинтересовалась. Что это было? И, признаться, он ей тоже немного нравился. В его глазах искрилось веселье — какая-то лукавая игривость, которая будто отзывалась в ней самой. Она не переставала оценивающе разглядывать его. — А если ты всё-таки придёшь, приведёшь с собой старшего брата Уизли? Глаза Тео вдруг заблестели, а брови взлетели вверх. — Билла? — Боже, нет. Дракона. Чарли. Чарльз? Чак? — Тео покачал головой. — Нет, точно Чарли. — Он кивнул сам себе, как будто окончательно утвердился в этом выборе. Ага. Чарли. Конечно. Гермиона сразу всё поняла. Чарли тоже был геем — и до смешного красив, холост, да ещё и недавно вернулся в Англию. Всё сходилось. Но где Тео мог его видеть? В той статье «Пророка»? Или они как-то встретились? Впрочем, вместе они составили бы… интересную пару. Если не сказать — идеальную. Гермиона мысленно отметила, что завтра же первым делом позвонит Чарли и назначит встречу — за кофе или обедом — чтобы как можно ненавязчиво выпытать у него, не видел ли он Тео. — Итак… — начал Нотт, но вдруг замолчал, уставившись куда-то поверх Гермионы. — Этот человек тебя беспокоит? — Другой голос — низкий, глубокий и отдающийся лёгкой дрожью в её позвоночнике — прозвучал у неё за спиной. — Да, — ответила она, слегка улыбнувшись Тео, и обернулась. За спиной стоял Малфой, только что вышедший из тени, с невозмутимым, почти маской лицом. — Это так на него похоже, — бросил он, скрестив руки и повернувшись к Тео. — Что ты здесь делаешь? Ты же говорил, что подойдёшь к точке аппарации. — Я хотел поговорить с Грейнджер. Малфой фыркнул и нахмурился. Гермиона с интересом наблюдала за их противостоянием: Драко — напряжённый, как тетива, Тео — явно чем-то озабоченный, но внешне невозмутимый. Сцена напоминала мини-показ мод. Великолепные волосы Малфоя переливались в свете фонаря, скулы Тео отбрасывали драматичные тени на лицо. И, конечно, пальто. Оба — в пальто, достойных обложки журнала. — Я пригласил её выпить в эти выходные, — спокойно произнёс Теодор, глубоко затянувшись сигаретой, будто отвечая на невысказанный упрёк Малфоя. — Да? — Взгляд Малфоя стал острее, а Тео тут же принял ангельский вид. Ну, настолько ангельский, насколько это вообще возможно для человека с такой дьявольской внешностью. Гермиона почувствовала лёгкое покалывание в пальцах и вспомнила, как недавно решила держаться подальше от всего, что касается этих двоих. — Мне, эм… пора, — сказала она, поправляя сумку на плече. — Спасибо за урок. — Кивок в сторону Малфоя. — Было здорово. Опять же. Особенно понравился твой тезис о законе Рамо и его применении к психологическим заклинаниям. Малфой, не отрывавший глаз от Тео, всё же услышал её слова — и по его лицу мелькнуло то же самое выражение удовольствия и лёгкого удивления, что и на прошлой неделе. — Правда? — Он замялся. — У тебя получилось. Превосходно. — Ммм-хмм. Весьма обоснованно. Я раньше об этом не задумывалась, но в этом есть большой смысл. — Гермиона кивнула и повернулась к Нотту. — Спокойной ночи… Тео. Она посмотрела на него, и губы её слегка сжались. — Было очень… волнительно… увидеть тебя. Склонив голову, она заметила, как рот Тео искривился в усмешке. Он быстро бросил взгляд на Малфоя — и Гермиона уловила, что Драко всё ещё смотрит на неё. Улыбка Тео стала шире. Она развернулась и, уже уходя, помахала им обоим. — Спокойной ночи, Гермиона, — донёсся голос Малфоя. Низкий, тёплый, как стрела — он словно прошёл сквозь неё, и сердце в груди заколотилось. Она даже не знала, произносил ли он когда-нибудь её имя вслух. Гермиона замерла. На миг ей захотелось обернуться. Щёки залило жаром. — Ты мне нравишься, Грейнджер! — воскликнул Тео. — Пожалуйста, приходи на мою вечеринку. Будет тесно и уютно: коктейли, настолки. За подробностями — отправь мне сову. И обязательно приведи Уизли. И кого захочешь. Ты ведь теперь одна, да? При этих словах Гермиона оглянулась через плечо. Тео действительно достал настоящий носовой платок и размахивал им, как в старинной мелодраме. Драко отступил в тень, но она всё равно заметила его пальцы в перчатках — они медленно постукивали по бедру. Мерлин… — Я подумаю! — бросила она Тео и ускорила шаг, пока за поворотом не скрылась из виду.***
Гермиона проснулась посреди ночи. Простыни пропитались потом, одеяло запуталось у ног. Ей снился сон. О нём. — Гермиона. — Её имя. Его голосом. Он целовал её — глубоко, пьяняще. Его длинные пальцы скользили повсюду, руки обнимали, сжимали, не отпуская. Потом его рот двинулся ниже — целовал, ласкал, вкушал. Его пальцы опускались, и её спина выгнулась дугой. Она вскрикнула его имя, впиваясь пальцами в его светлые волосы, притягивая его ближе — ниже, ещё ниже — пока его язык не коснулся её, и тогда она задохнулась. Напряжение нарастало, как натянутая тетива, и она уже не могла дышать — только ждать, когда оно лопнет, взорвётся, разнесёт её на части. Бездумно она опустила руку в трусики и начала поглаживать себя, погружаясь в собственные ощущения, заново переживая тот сон, где он вошёл в неё. Его голос звучал хрипловато, его член плотно прижимался к ней. — Ты хочешь этого, Гермиона? Хочешь меня? Скажи это. Скажи. Её имя. Его голосом. — Да, да, — стонала она, — Пожалуйста, Драко. Пожалуйста. Она уже сжималась, когда он входил в неё снова и снова — это было самое изысканное ощущение на свете. И сейчас, проснувшись, она сжималась по-настоящему — волна за волной, поднимаясь всё выше, будто вот-вот коснётся потолка своей спальни. Дыхание сбивалось, как после бега, тело обливало горячим потом. Рассудок куда-то исчез. — О боже… — выдохнула она, оглядываясь, будто очутилась не в своей комнате, а в чужом доме. Хотя на дворе было четыре часа утра, и это была та же самая спальня, что и всегда. Она рухнула обратно на подушки, откинув мокрые от пота волосы со лба, и уставилась в темноту — без мыслей, без слов. — Боже мой… Что, чёрт возьми, только что случилось? Глаза сами закрылись. — О мой чёртов бог…
