Teach Me How to Forget / Научи меня забывать

      — Собрать волосы или распустить их, Глотик? — Гермиона вертелась перед зеркалом, то убирая копну с шеи, то давая ей рассыпаться по плечам. Кот лежал на кровати, уставившись на неё с явным неодобрением, но молчал.       — От тебя всё равно никакого проку, — проворчала она, бросив последний, оценивающий взгляд на отражение, и решительно скрутила волосы в свободный пучок на затылке. Так лучше — теперь будет виден воротник пиджака. Она кивнула, выпустила пару непослушных локонов и взялась за тени.       Смоки-айз в тёмных тонах с лёгкими вкраплениями пыльного персикового — чтобы подчеркнуть насыщенный бронзовый оттенок бархатного пиджака. Подойдёт.       Гермиона поправила шёлковый пояс на талии, завязала аккуратный бант на рукаве, затем расстегнула манжету и закатала его вверх. Помедлила, хмуро изучая себя в зеркале… и тут же распустила обратно.       — Боже мой, почему я такая нервная? — Гермиона отвернулась от зеркала, подняла со столика свиток с чёрной каймой и пробежала глазами витиеватый почерк. — «Богемный коктейльный шик»… Что, чёрт возьми, это вообще значит? — пробормотала она и швырнула приглашение на кровать.       Оно пришло несколько дней назад — доставлено крупной совой с чёрными полосами на крыльях, сразу после обеда с Чарли. В тот же вечер она отправила Тео Нотту вежливое, но сдержанное согласие.       Она была искренне удивлена, когда Чарли признался, что они с Тео действительно встречались. Но ещё больше поразило, как покраснел он сам, стоило лишь Гермионе упомянуть имя Тео.       Чарли не краснел. Никогда.       — Он тебе нравится! — с ухмылкой сказала Гермиона, наклонившись через столик их уютного кафе.       — Наверное, — признал Чарли, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. — Я искал повод вернуться к… э-э… общению. Познакомились случайно — во время звонка на горячую линию «Существ», где я тогда работал.       Гермиона уставилась на него. Чарли машинально потёр шею — и по этому жесту она готова была поставить последний галлеон, что звонок вышел далеко не «обычным».       — Зачем же тебе оправдываться? — мягко сказала она. — Уверена, он был бы рад снова услышать твой голос.       В памяти у неё всплыли сияющие глаза Тео в ту ночь.       — Не знаю, — пожал плечами Чарли. — Он… немного другой, понимаешь? Я не был уверен, что ему интересна ещё одна…       Лицо его вспыхнуло, и Гермиона невольно вспомнила Рона.       — Да и вообще, я тогда увяз по уши в переезде в Харрис и новой работе.       — А как там работа? — мягко перевела она тему, дав разговору уйти в безопасное русло. Они болтали о коллегах, проектах и драконах какое-то время, пока Чарли не спросил почти застенчиво — примет ли она приглашение для них обоих.       Гермиона согласилась. И вот теперь она здесь — стоит перед зеркалом и борется с этим проклятым «богемным коктейльным шиком».       Она ещё раз оценила своё отражение, потом бросила взгляд на часы. Чёрт. Невилл появится меньше чем через пять минут. Она сама его уговорила прийти: Чарли предупредил, что сегодня задержится на пару часов.       — Ни за что не пойду туда одна, — пробормотала Гермиона, перебирая бусы и серёжки в своих шкатулках и коробочках с бижутерией. Она всерьёз думала отказаться от вечеринки — но между любопытством и просьбой Чарли устоять не получилось. Конечно, там будут Пенелопа и Блейз. Но будет и Малфой. А после того сна… и того, что она сделала потом…       Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула несколько раз, тихо повторяя себе в полутьме спальни:       — Нереально. Совершенно безобидно.       Ей явно требовалось отвлечься — и облегчение пришло, когда он отменил их шестое занятие в четверг из-за какого-то срочного рабочего вопроса.       Сегодня вечером она увидит его впервые с тех пор.       Гермиона резко вдохнула и распахнула глаза, злясь на себя. Она ведёт себя нелепо. Он же не взглянет на неё и не узнает. Да и наверняка приведёт кого-нибудь — возможно, ту самую знаменитую француженку с Громовещателем.       Она фыркнула, подавив лёгкий укол раздражения, и взяла с туалетного столика винтажное ожерелье со стразами. Застегнула его на шее, затем порылась в ящике и приколола к лацкану несколько старых армейских медалей с шёлковыми лентами — нашла их когда-то на парижском блошином рынке.       — Достаточно богемно? — спросила она Живоглота, который вдруг обвился вокруг её лодыжек. — Осторожно, котик, оставишь шерсть на колготках.       Она погладила свои обтянутые чёрными колготками ноги, почесала кота за ухом и выпрямилась, поправляя плиссированные шерстяные шорты. Как раз надевала бархатные чёрные туфли, когда в камине зажужжало — и из огня вышел Невилл.       — Привет! — позвал он.       Гермиона махнула ему, приглашая в спальню. Невилл появился в дверях и окинул её взглядом с ног до головы.       — Ну разве ты не прекрасна?       — Думаешь? — Гермиона снова взглянула в зеркало через плечо. — Дресс-код такой расплывчатый. Я вообще не представляю, во что люди нарядятся — в коктейльные платья или в кафтаны с гаремными шароварами.       — Дресс-код? — Невилл нахмурился.       — О нет, я не сказала тебе заранее, потому что знала: ты справишься.       Она махнула рукой, отмахиваясь от собственного замешательства.       Несмотря на колкие замечания Пенелопы о том, что у её друзей «нет ни капли вкуса», Невилл давно увлекался модой — и сейчас выглядел безупречно: тонкий твидовый костюм, узкий шарф, повязанный на шее с лёгкой небрежностью.       — На самом деле, ты очень привлекателен, — сказала Гермиона, подтянув его к зеркалу, чтобы они стояли рядом. — Неплохо получилось.       Невилл тяжело вздохнул и приподнял брови.       — Когда всё начинается?       — Двадцать минут назад. И нам уже пора.       Гермиона позволяла себе опаздывать только на вечеринки — но даже тогда ненавидела появляться позже, чем через полчаса после начала.       — И кто там будет? — спросил Невилл, направляясь на кухню.       Гермиона сновала по комнате: сверяла координаты для трансгрессии в приглашении, прятала палочку в тонкий клатч и насыпала Живоглоту корма.       — Тео, конечно. Пенни и Блейз. Чарли — но он подойдёт попозже. Полагаю, будет и Малфой. Похоже, он знал о вечеринке ещё тогда, когда Тео меня приглашал.       Гермиона помрачнела и отогнала образ высокой фигуры в тени.       Невилл снова приподнял брови.       — Мало народу.       — О, возможно, их будет больше! — бросила она, не слишком уверенно.       Гермиона аккуратно нанесла на губы любимую помаду — и в этот момент нервы снова дали о себе знать.       — Хочешь чего-нибудь выпить? Чего-нибудь дрянного, чтобы расслабиться?       Невилл прошёл на кухню и достал единственную бутылку спиртного, что водилась в квартире Гермионы — «Огден», который Гарри принёс пару месяцев назад и забыл унести.       — Чёрт, это же отличная идея, — сказала Гермиона, присоединяясь к нему и потянувшись за двумя стаканами в буфет. — Льда добавить?       — Не, давай без льда. Так быстрее охмелееем, — усмехнулся Невилл.       Гермиона улыбнулась в ответ. Он налил по бокалу каждому.       — До дна.       Гермиона, которая обычно лишь потягивала виски, одним глотком опрокинула бокал — проглотила всю обжигающую жидкость и чуть не поперхнулась, когда та пронзительно прошлась по горлу. Но уже через мгновение приятное тепло разлилось по животу и конечностям, а острые грани её мыслей почти мгновенно сгладились.       Невилл вытер рот, потом — слезящиеся глаза.       — Хорошо пошла, — выдохнул он, смеясь.       Гермиона шагнула к нему, взяла за руку, перехватила сумку и в последний раз сверилась с координатами.       — Надеюсь, они точные, — сказала она. — Потому что я понятия не имею, куда мы направляемся.       — Уверен, всё будет отлично, — ответил Невилл, глядя на неё сверху вниз. Он широко распахнул глаза. — Готова?       — Как никогда.

***

      Координаты оказались на редкость точными. Перед ними возвышался чрезвычайно богато украшенный дом с остроконечными башнями и полуразрушенными горгульями. Выстроенный из тёмно-серого камня, он выглядел грозно — почти угрожающе — под нависшими тучами.       Гермиона невольно почувствовала себя героиней романа Шарлотты Бронте, когда они начали подниматься по ступеням — и в тот же миг с неба упали первые капли дождя.       Невилл взял дверной молоток в виде мантикоры и громко стукнул в массивную дверь. Та распахнулась почти мгновенно, и на пороге предстал самый высокий домовой эльф, какого Гермиона когда-либо видела. Он изящно протянул руку и пригласил их войти, произнеся несколько вежливых слов, — но тут же его голос утонул в шуме и суете, поднявшейся в дальнем конце зала с высокими потолками.       — Грейнджер, мы оба в бархате! — воскликнул Тео, скользя по чёрно-белому узорчатому полу. Он был одет с ног до головы в насыщенный бордовый бархат, через плечо у него была перекинута бахромчатая шаль.       Подойдя, он взял Гермиону за руки и поцеловал сначала в одну щёку, потом в другую.       — Я так рад, что ты пришла, — сказал он, и в его голосе прозвучали нотки, которые Гермиона не могла даже начать разбирать. — А это кто?       Он заметил Невилла, приподнял бровь и окинул его оценивающим взглядом — с головы до ног.       — Большое спасибо за приглашение, — сказала Гермиона, поворачиваясь. — Это Невилл! Долгопупс. Мы вместе учились в Хогвартсе.       Она отступила назад с лёгкой улыбкой, наблюдая, как Невилл шагнул вперёд и протянул руку. Ей всегда доставляло удовольствие, когда люди не узнавали Невилла с первого взгляда.       — Спасибо, что пригласил, — искренне сказал Невилл, мило и неожиданно грациозно склонив голову.       Тео замер на мгновение — а потом как будто завёлся.       — Долгопупс, чего уж там, — пробормотал он, ещё раз медленно оглядев Невилла. — Мне нравится шарф.       Он провёл ладонью по ткани, будто проверяя её на ощупь, и лишь затем пожал руку Невиллу — чуть дольше, чем того требовала вежливость.       — А теперь пошли! — Тео резко развернулся и зашагал прочь. Широкие штанины его брюк и длинная бахрома шали мягко шелестели по мраморному полу. — Все уже в восточной гостиной и пьют коктейли.       — О, мы, наверное, последние? — Гермиона прижалась к Невиллу и сжала ему руку, торопясь вслед за Тео. Её глаза расширились от зрелища вокруг: повсюду — обветшавшее готическое великолепие. Обои облупились кусками, мраморные полы блестели под неровным светом, гобелены местами изъедены молью, а массивные люстры, усыпанные мерцающими свечами, едва держались на цепях. Десятки роскошных картинных рам покрывал плотный слой пыли — многие из полотен были закрыты чёрной тканью, будто в трауре.       Всё мелькало перед глазами, пока Тео, не останавливаясь, вёл их через зал за залом — всё глубже и глубже, к самой задней части дома.       — Ну, кроме Чарли, — бросил он через плечо. — Но это неважно.       Он взмахнул рукой.       — Мы только начали.       Он распахнул очередную богато украшенную дверь — и на Гермиону обрушилась волна тепла и приглушённых голосов. Разговоры стихли, как только она и Невилл переступили порог, и сразу несколько лиц повернулись в их сторону. Гермиона мысленно ругнула себя за то, что первой заметила широкие плечи Малфоя — хотя он даже не успел как следует обернуться. Она заставила себя отвести взгляд от угла, где он стоял у огромного камина с двумя женщинами, которых она смутно узнавала, и направилась к Пенелопе. Та стояла у тёмных, занавешенных бархатными шторами окон вместе с Блейзом и миниатюрной черноволосой женщиной, тоже повернувшейся спиной к Гермионе.       — Ты здесь! — воскликнула Пенни, слегка взмахнув рукой.       — Давайте выпьем чего-нибудь, прежде чем обходить гостей, — предложил Тео, направляя их к барной тележке. — Арманд приготовил пунш, а ещё есть «Манхэттен» — отлично греет, особенно когда на улице так холодно и моросит дождь.       Он кивнул на окна, покрытые дождевыми разводами.       — И то и другое вкусное. Но если хотите, у меня ещё вино, шампанское, джин, пиво… — Он натянуто улыбнулся.       После короткого обсуждения Гермиона выбрала «Манхэттен», а Невилл — бокал вина.       Гермиона отпила глоток из бокала и попыталась освоиться: в комнате, на этой вечеринке, среди этих людей.       «Что, чёрт возьми, она здесь делает?» — всерьёз подумала она.       Почти непроизвольно её взгляд снова скользнул к Малфою — тот слегка повернул голову, чтобы оглянуться через плечо. На нём был другой костюм, но покрой явно не маггловский, а сдержанный сине-зелёный оттенок казался ярче, чем всё, во что он обычно одевался. Как только он развернулся, Гермиона заметила тусклую золотую вышивку на лацкане пиджака — вероятно, дань требованию Тео к нарядам.       Она сделала ещё несколько глотков, и в этот момент её глаза на миг поймали его серый взгляд. Быстро отведя глаза, она посмотрела на Невилла — как раз в ту секунду, когда Малфой отвернулся, бросив пару слов одной из женщин рядом.       — Итак, разумеется, вы со всеми знакомы, — сказал Тео, подхватив Гермиону и Невилла под локти и увлекая их дальше, по густому ковру, устилавшему пол. — Хотя, наверное, давно не виделись с девушками? Трейси Дэвис, Миллисент Булстроуд, Пэнси Паркинсон?       Он махнул рукой. Две женщины рядом с Драко вежливо, хоть и с заметной прохладцей, кивнули в ответ. А миниатюрная девушка, стоявшая с Пенни и Блейзом, медленно повернулась на каблуках.       — Давайте посмотрим, что у всех на слуху? — продолжал Тео. — Милли и Трейс с ума сходят по поводу свадьбы — собираются пожениться весной. А Пэнси теперь владелица бутика. Как и ты, Долгопупс.       Его взгляд скользнул к Невиллу.       — Мисс Кристалл и мистер Забини, думаю, не нуждаются в представлении. И, конечно, Драко — твой уважаемый наставник, верно?       Тео игриво хлопал ресницами, глядя на Гермиону, а уголки его губ дрожали в усмешке, которую она назвала бы ликованием — если бы он не был таким откровенно наглым.       Гермиона пробормотала что-то в ответ и уловила быстрый, почти неслышный вздох Невилла, когда Пэнси Паркинсон повернулась к нему лицом. Но сама она не могла оторваться от смертоносного взгляда, которым Малфой уставился на Тео.       Боги, в этом цвете он выглядел умопомрачительно.       Она так привыкла видеть его собранным, безупречным, чуть отстранённым — но сегодня, благодаря мягкому покрою и ткани костюма, он казался настоящим волшебником, каким и был на самом деле.       Она тяжело сглотнула. В этот момент пальцы Невилла слегка сжали её ладонь. Глаза Малфоя мгновенно скользнули к их сцепленным рукам — но он лишь едва кивнул Гермионе и снова повернулся к своим спутницам.       Она моргнула — и с облегчением увидела, как Пенелопа, блистающая в атласном комбинезоне, плывёт к ним, увлекая за собой Блейза.       — Тео, ты негодяй! Что в этом пунше? — Пенелопа засмеялась. — Я выпила полстакана и уже пьяна. Привет, дорогие!       Она наклонилась и поцеловала Гермиону в щёку. Блейз поздоровался чуть сдержаннее, но тепло, и вскоре они уже болтали о том о сём. Гермиона изо всех сил заставляла себя не смотреть в сторону Малфоя. Да и зачем? Он даже не шевельнулся, чтобы обернуться и поздороваться. Она внутренне поморщилась, но тут же взяла себя в руки и вежливо ответила на вопрос Блейза о работе.       Разговор между Тео и Пенелопой бурлил всё ярче, но вскоре Гермиона заметила, что Невилл молчит — и не просто молчит, а держится необычайно тихо, даже для себя. Обеспокоенная, она бросила на него взгляд, но не смогла поймать его глаза. Невилл смотрел в противоположный конец комнаты, где Пэнси Паркинсон стояла рядом с Малфоем. Она была в чёрной блузке и берете — и выглядела необычайно красиво. Гермионе даже показалось, что Пэнси изменилась: стала мягче, спокойнее, совсем не похожей на ту колкую, холёную девицу, которую она помнила по Хогвартсу.       Пока Гермиона наблюдала, Пэнси изящно коснулась запястья Малфоя, наклонилась и что-то шепнула — настолько удачно, что Трейси и Миллисент тут же расхохотались. Малфой взглянул на неё, и Гермиона уловила мимолётную улыбку, мелькнувшую на его губах.       Она невольно сжала пальцами ножку бокала. Паркинсон, будто почувствовав этот взгляд, повернула голову и бросила короткий, острый взгляд в сторону Гермионы.       Невилл тихо прочистил горло. Тёмные глаза Пэнси тут же метнулись к нему. Уголок её рта слегка приподнялся — и Гермиона услышала, как Долгопупс резко вдохнул. Он чуть подался вперёд, но Гермиона тут же сжала его руку.       А Пэнси уже отошла от компании Малфоя и двинулась сквозь толпу — прямиком к ним.       Она подошла к ним как раз в тот момент, когда Тео исчез со своим эльфом, а Пенелопа с Блейзом отправились за пуншем. Трейси что-то рассказывала Забини об антикварной ярмарке в Сассексе, а Пенни звонко смеялась в ответ:       — О, он сходил, но мне пришлось его буквально тащить!       — Привет, — сказала Пэнси. Её голос звучал сдержанно, чуть хрипловато, но отчётливо — как ниточка, потянувшая за внимание Гермионы. Та почти физически ощущала, как напрягся Невилл — он словно вибрировал у неё под боком.       — Мне нравятся твои медали, — сказала Пэнси, поднеся наполовину наполненный фужер к ключице Гермионы. — Французские?       — Да, я купила их на блошином рынке в Париже. Говорят, они из девятнадцатого века.       — Похоже на то. — Пэнси прищурилась, разглядывая их. — У меня свой магазин. Продаю старинную одежду, немного антиквариата — в том числе и такие вещи.       Пэнси Паркинсон — и магазин? Гермиона не могла представить себе ничего менее вероятного. Хотя она знала, что после войны многие чистокровные семьи потеряли почти всё — особенно те, что не входили в круг старых родов вроде Малфоев или Ноттов.       — Да, Тео упоминал, — сказала она. — Но где именно он находится? Кажется, я ничего подобного не видела в Косом переулке.       — В Тинворте, — ответила Пэнси, слегка выпрямившись. Её губы тронула едва заметная усмешка. — Мне нравится море. И тишина.       — О, я знаю Тинворт! Там чудесно. У моих друзей — Билла и Флёр Уизли — коттедж на окраине.       — Конечно, знаю их. Флёр иногда заходит. Всегда выглядит безупречно!       Пэнси сделала глоток шампанского и перевела взгляд на Невилла, который до сих пор не проронил ни слова.       — А ты, насколько я слышала, тоже владелец магазина.       Она слегка наклонила голову, и её собранные волосы рассыпались на скулу. Лицо стало мягче, чем Гермиона помнила: скулы чётко выделялись, а курносый нос юности обрёл изящество и гармонию.       Она была безумно красива.       Гермиона снова бросила взгляд на Малфоя — тот стоял к ней спиной, разговаривая с Тео. А Невилл запнулся и ответил хрипловато, будто с трудом выдавливая слова:       — «Корень и Лоза» — магазин растений и цветов на Полумесячной площади, отходящей от Лютного переулка.       — О, мне нравится этот магазин! — Пэнси чуть наклонилась к нему. — Но я там тебя никогда не видела. Только девушку.       — Бетани. Она… э-э… моя помощница. Точнее, подмастерье. Заведует делами, когда я занят монтажом или другими проектами.       Гермиона взглянула на Невилла — и заметила, что щёки его вспыхнули, а глаза стали такого глубокого синего, что она невольно моргнула. Он никогда не выглядел так прекрасно.       Она украдкой бросила взгляд на Пэнси. Та, скрестив руки на стройной талии, не отводила от Невилла внимательного взгляда.       — У моей подруги Дафны в квартире постоянно стоят ваши композиции, — сказала Пэнси. — Они восхитительны. Настоящее искусство.       — Спасибо, — ответил Невилл. — Но всё я делаю сам.       — Правда? Бетани совсем не помогает?       — Пока нет. Я довольно… требователен к своей работе.       Невилл улыбнулся — и глаза его вспыхнули.       Гермиона почувствовала, как в пространстве между ним и Пэнси что-то дрогнуло: из тёмно-красных губ девушки вырвался тихий, почти неслышный вздох. И даже Гермиона — несмотря на всё своё скептическое спокойствие — ощутила лёгкое магнетическое притяжение, исходящее от Невилла.       Она прищурилась. Он никогда не флиртовал. Никогда не пытался быть в центре внимания. А сейчас — стоял, слегка расправив плечи, и сиял. Он был вовсе не так уж плох. Наоборот — чертовски хорош.       И Гермиона вдруг поняла: она здесь лишняя.       — Ну, если вы выезжаете на дом… — пробормотала Пэнси, — мне бы хотелось поставить в магазине что-нибудь поинтереснее, чем пучки пляжной травы в старых банках.       — Это ведь мило, — мягко возразил Невилл. — Но мы могли бы их приукрасить.       Он шагнул чуть ближе.       Гермиона тут же отступила, бормоча что-то про «ещё один напиток». Хотя на самом деле неважно было, что именно она сказала — никто из них уже не слушал.       Бросив последний взгляд через плечо, Гермиона направилась к бару — и как раз успела заметить, как Пэнси улыбнулась и поправила кончик шарфа на шее Невилла. Она тоже улыбнулась, наливая себе ещё один «Манхэттен» из длинного узкого кувшина. Но тут же нахмурилась.       Невилл не должен пострадать. Не должен разочароваться. Здесь собралась не их привычная компания — та, что была искренней до мелочей. Кто знает, как устроены эти люди? Малфой — и вовсе загадка.       Она вздохнула и подошла к встроенным книжным полкам, занимавшим всю стену. Каждая книга — на латыни.       — Нашла учебники по дуэли? — Голос раздался совсем близко.       Гермиона почувствовала, как волоски на шее встали дыбом. Она была уверена — соски тоже. И вдруг в голове вспыхнули образы из того сна: яркие, дрожащие, как кадры на старой цветной плёнке.       — Я не читаю по-латыни, — выдавила она, и тут же заметила: от него не пахло привычным льняным ароматом. Сегодня его окружало что-то иное — тёплое, чуть древесное, будто сотканное из ткани его костюма и самой магии, наполнявшей этот дом. Она незаметно вдохнула — но уловить отчётливый запах не удалось. Видимо, это был просто… он сам.       — Какой сюрприз, — произнёс он тихо.       Гермиона чуть повернулась и увидела его профиль — резкий изгиб скулы, блеск платиновых прядей, упавших на лоб.       — Неужели? — с лёгкой иронией отозвалась она.       — Я читаю на латыни, — ответил он, наклоняясь ближе, чтобы заглянуть в корешки книг. — И это, между прочим, действительно учебник по дуэли.       Его длинные пальцы скользнули по полке и вынули одну из книг. Та была выцветшей, тускло-зелёной, с извилистым шрифтом и двумя волшебными палочками на обложке, выделенными потускневшим золотом.       Гермиона проигнорировала лёгкое дрожание в животе — тот самый отклик, который он только что вызвал в её внутренностях, — и заставила себя дышать ровно.       — Не «Бей или будешь сражён», да?       — Нет, — фыркнул он. Она заставила себя улыбнуться.       В этот момент из центра зала донёсся низкий, мелодичный смех — и они оба невольно обернулись. Пэнси смотрела на Невилла, а тот застыл с выражением искреннего изумления на лице.       — Она не замужем? — вырвалось у Гермионы почти бездумно.       И тут же, вспомнив свои недавние мысли, она пожалела, что не может взять эти слова назад. А вдруг Пенелопа ошиблась насчёт Пэнси и Малфоя?       Серые глаза Малфоя резко скользнули к ней.       — Уже целую вечность. А что?       Сердце Гермионы наполнилось внезапной радостью, и ею овладело необъяснимое желание захихикать. Вместо этого она кивнула в сторону Невилла и Пэнси:       — Разве не очевидно?       Малфой посмотрел на них, нахмурив тонкие тёмные брови.       — О. О… — выдавил он, моргая. Долгое мгновение он стоял молча, неподвижно. — Она съест его живьём, — пробормотал он, скорее себе под нос.       Они наблюдали, как Невилл взял Пэнси за руку и повёл к бару, а её стройная фигура лёгкой походкой покачивалась рядом с его широкой спиной.       — А может…       Он резко обернулся к Гермионе. Его глаза стали почти серебряными, будто отражая свет свечей, а губы чуть приоткрылись. Он выглядел настолько привлекательно, что у неё перехватило дыхание.       — Хочешь увидеть настоящий учебник по дуэли, Грейнджер? — спросил он, легко, с едва уловимой издёвкой.       — Ладно, — медленно произнесла она, не понимая, что вызвало столь резкую перемену в его настроении.       Её взгляд снова скользнул по книжной стене — ряды переплётов уходили вверх, почти к самому потолку.       — О, её здесь нет, — сказал Малфой, возвращая книгу на полку.       Она нахмурилась.       — Где…?       Его брови чуть приподнялись.       — Хочешь посмотреть настоящую библиотеку?

***

      Было почти комично, как засветилось её лицо при слове «библиотека».       Ещё комичнее — и куда тревожнее — было осознание, что Долгопупс остался в гостиной. Сердце у Драко ёкнуло — и не только сердце. После того случая в сауне он старательно держал себя в узде, избегая любых резких движений. И, надо признать, преуспел в этом.       На прошлом занятии он сохранил железный контроль — и заметил, что она сделала то же самое. Ни взглядов, ни намёков, ни тех мелких, почти невидимых вызовов, которые раньше щекотали нервы. Всё было предельно ясно: она решила оставить позади ту ночь в пабе и стереть её из памяти. Что его, конечно, вполне устраивало. Просто прекрасно.       Очевидно, для неё это ничего не значило. Просто дружелюбие — ведь теперь у них общие друзья.       Приятное общение и ничего больше? Он не против.       Конечно, Драко обычно не замечал, когда знакомые входили в комнату. Он не задерживал взгляд ни на лёгком локоне, лежащем на шее, ни на том, как кожа мягко светится в контрасте с кремовой блузкой. Он не обращал внимания на изящные бархатные туфельки и уж тем более не испытывал того колючего, неприятного укола, когда они появлялись в обществе кого-то другого.       Но Грейнджер не встречалась с Долгопупсом. И Долгопупс, похоже, увлечён Пэнси — а Пэнси, как ни странно, увлечена им. Более того, она, кажется, сразу поняла, что между Драко и Грейнджер кипит нечто большее, чем просто… ученические занятия.       — Грейнджер просто сногсшибательна, — сказала Пэнси, бросив на Драко косой, многозначительный взгляд. — Какой сюрприз. Я бы продала её пиджак на месте.       Драко впился ногтями в ладони, сдерживая порыв резко обернуться. Но он всё же не удержался — мельком взглянул. А Пэнси слишком хорошо его знала. Её бровь приподнялась, и она наклонилась к самому его уху, растянув губы в одну из своих кошачьих улыбок:       — А я-то думала, что Тео преувеличивает.       Драко протяжно вздохнул и повёл Грейнджер по тусклому коридору, где свечи мерцали угрюмо, будто недовольные своим пламенем. Он шёл молча, спрашивая себя, какого чёрта он вообще делает.       После того случая в сауне он чётко решил: всё это — глупость, потеря контроля над какой-то… ерундой, которая никуда не исчезнет и никуда не денется. Но его поведение последних недель вызывало тревогу — оно было слишком далёко от той размеренной, закрытой жизни, к которой он привык.       После Астории он сознательно избегал любых связей. Никаких обязательств. Никаких переплетений судеб. Ему это было не нужно. Он хотел только работать, удовлетворять свои желания — без условий, без последствий — и жить тихо, не создавая никому сложностей.       У него и так хватило их на всю жизнь. Большое спасибо.       А Грейнджер и вовсе не нуждалась в новых. Она и сама прошла через огонь.       Возникал один вопрос: зачем, как только представилась возможность, он увёл её с вечеринки — чтобы остаться наедине? У Пэнси нашлось бы немало колких замечаний. У проклятого Тео — ещё больше.       Да и весь остальной мир с радостью вступил бы в хор, будь у него хоть шанс…       Сложностей — хоть отбавляй. Чёрт возьми.       — Далеко ещё? — нарушила молчание Грейнджер, и в её голосе промелькнула лёгкая нотка веселья. Они шли уже довольно долго — дом Ноттов был неприлично огромен.       — За этим углом, — ответил он. — Все лучшие помещения — в задней части.       Она рассмеялась, когда они подошли к роскошному дверному проёму, — но смех тут же перешёл во вздох, почти в стон. Драко резко обернулся.       — О боже… — выдохнула она, вцепившись изящными пальцами в дверную раму и широко распахнув глаза.       И Драко понимал: для непросвещённого человека это зрелище должно было производить ошеломляющее впечатление. Грандиозная библиотека в подлинно готическом стиле. Если бы его заставили признать — он бы согласился: она превосходит даже библиотеку Малфой-мэнора, хотя та моложе на пару веков и куда опрятнее. Здесь полки тянулись вдаль, кривовато, в бездонную даль, и взбирались на тенистый второй ярус, обрамлённый изящными арками из тёмного резного дерева. Под ногами — выцветшие персидские ковры на полированных досках. По всей комнате, на пьедесталах и за стеклянными витринами, были расставлены магические артефакты — от причудливых до откровенно мрачных. Стены, обитые парчой, украшали масляные картины. Уединённые читальные столы разбросаны, будто их оставили в спешке. Два массивных камина — оба пылали — стояли по краям зала. А во всю внешнюю стену тянулись высокие тёмные окна с широкими подоконниками — стёкла мокрые от дождя, или, как отметил про себя Драко, возможно, уже от снега.       Грейнджер просто замерла, уставившись на всё вокруг. Ни шагу, ни слова. Волнение, исходившее от неё, было почти осязаемым — и, чёрт возьми, чертовски восхитительным.       — Пойдём, — буркнул Драко, стараясь не протянуть руку — даже не коснуться её пальцев. — У него есть иллюстрированное первое издание «Атакующих волшебных палочек».       — Первое издание — 1334 года? — Грейнджер повернулась к нему, глаза её распахнулись от изумления.       Драко приподнял бровь.       — Вот здесь.       Он двинулся по узкому проходу к хранилищу древнейших книг дома Ноттов, слегка коснувшись локтя Грейнджер и пробормотав заклинание — то самое, чему Тео научил его много лет назад, чтобы получить доступ к запертым стеллажам.       Грейнджер тут же метнулась к полкам, беззвучно шевеля губами, прочитывая названия, и перебирая пальцами потрёпанные корешки.       — У него есть «Основы нумерологии» 1625 года! — воскликнула она, обернувшись к Драко с горящими глазами. — Всего три известных экземпляра! А это… это издание «Сильнодействующих зелий», которого я никогда не видела! С синей обложкой!       — Угу, — отозвался Драко, скользя взглядом по полкам в поисках нужного тома. Он помнил, что тот лежит где-то в левом верхнем углу секции.       — О боже… Оригинальный «Гримуар русалок»! — Грейнджер выглядела потрясённой. Она осторожно сняла книгу с полки, опустилась на пол и тут же раскрыла её, погрузившись в чтение.       Драко прислонился к лестнице и посмотрел на неё сверху вниз, вспомнив, как она вырвала у него из рук «Западную башню» в том самом пабе. Он смотрел, как её пальцы нежно гладят строки и аккуратно перелистывают страницы, кое-где подёрнутые золотом.       — Я всегда удивлялась расхождениям в отрывках… — тихо сказала она, вздыхая. — А это многое объясняет.       Драко понятия не имел, о чём речь, — но смотреть на неё мог бы целую вечность.       Он и правда не отводил глаз довольно долго, пока лёгкий скрип старой лестницы не выдал его движение. Грейнджер подняла взгляд.       — О! — Она замерла. — Ты же собирался мне что-то показать. Прости, я… я совсем увлеклась…       Она моргнула, покачала головой — и щёки её залились румянцем.       Драко слегка поджал губы.       — Ничего страшного. Здесь и правда много интересного. Не удивлюсь, если потеряю тебя на несколько часов.       Она наклонила голову — и лицо её мягко озарилось, будто от внутреннего света.       — Спасибо. Это просто чудо…       Гермиона нахмурилась, будто пытаясь совладать с переполнявшим её восторгом, и слегка покачала головой.       — Но я всё же хочу увидеть первое издание. — Она кивнула на том, зажатый у него под рукой.       Драко протянул ей руку.       — Что ж. Тогда пойдём.       Она протянула ему руку — тёплую ладонь и тонкие, сильные пальцы.       Драко и представить не мог, что между ними возникнет такое напряжение.       Особенно когда она, слегка споткнувшись на шатких ногах, приблизилась вплотную — настолько близко, что её локоны едва не коснулись его подбородка, а пальцы мягко скользнули по ткани его костюма. Ей следовало бы отнять руку. Но она задержала её — чуть дольше, чем нужно, — и кончики пальцев почти ласково провели по золотой вышивке на лацкане.       Драко резко вдохнул — коротко, будто пытаясь сдержать что-то внутри.       — Какая красота… — прошептала она, не поднимая глаз.       И ему нестерпимо захотелось ответить: «Нет, это ты прекрасна» — как последний банальный болван.       Вместо этого он лишь прочистил горло.       — Моей матери нравится лицезреть меня в подобных нарядах.       Она наконец подняла голову — и была невероятно прекрасна: тёмные глаза, изогнутая улыбка, будто знающая больше, чем говорит.       — Но ты предпочитаешь строгость. Структуру.       Драко очень хотел спросить, что предпочитает она, — но вместо этого лишь кивнул.       — Думаю, тебе к лицу и то, и другое.       Её улыбка померкла.       И в этот миг Драко подумал: «Ну всё. Сейчас, сука, поцелую её».       Но что-то удержало — и в ту же секунду она шагнула назад, резко отвернулась и уставилась на соседние полки, будто только что заметила их.       — Какое чудесное место, — сказала она значительно громче, чем следовало бы, и Драко подумал: не пытается ли она развеять чары, сплетённые в воздухе между ними.       — Да. Но если хочешь увидеть книгу, нам нужно перейти к другому стенду. — Он кивнул в сторону центральной части библиотеки. Она быстро кивнула в ответ, прошла мимо него и двинулась вглубь зала.       Драко последовал за ней. С помощью магического атласа он аккуратно поднёс к одному из высоких деревянных стендов массивный, слегка потрёпанный фолиант по дуэлям.       Произнеся быстрое заклинание защиты и сохранности, он осторожно раскрыл обложку. Они склонились над книгой, их плечи почти соприкасались. Драко заглядывал в этот том не раз. Последний раз — после их первого занятия, чтобы освежить в памяти основы. Но каждый раз книга поражала его заново.       Она была написана от руки и украшена иллюстрациями — яркими, живыми, будто дышащими. Даже спустя почти восемьсот лет фигуры на страницах всё ещё двигались: взмахи палочек, шаги, повороты — всё с поразительной чёткостью. Драко не знал ни одного исторического или современного текста, где движения волшебной палочки были бы переданы так искусно.              — Превосходно, — вздохнула Гермиона, внимательно рассматривая иллюстрацию заклинания Конфундус, где нарисованная палочка плавно двигалась по странице. — Просто бесподобно. — Она взглянула на Драко и покачала головой.       — Знаю.       Он перевернул ещё несколько страниц, пока она с восторгом рассказывала о заклинаниях, а затем несколько минут внимательно изучал серию иллюстраций, демонстрирующих позиции для щитовых чар.       — Поразительно, — сказала она, откидываясь назад.       — Хм?       — То, что ничего не изменилось. Веками. Заклинания — всё те же. Магия… — Она покачала головой. — Она до сих пор удивляет меня каждый день.       Гермиона взглянула на него — чуть смущённо.       — Ну, понимаешь… потому что я родилась в другом мире. Ты, наверное, не…       — Нет, — перебил он. — Она удивляет и меня. Каждый день.       Он кивнул — и на её лице мелькнуло выражение, которому не мог подобрать названия. Она снова опустила глаза на книгу.       Драко перевернул следующую страницу.       «Связывающие заклинания, — хмыкнул он про себя. — Конечно».       — Ага, — пробормотал он, и в горле у него заклокотал смех.       Движение палочки, из-за которого у них возникли разногласия, теперь предстало во всей красе — ясное, чёткое, безоговорочно подтверждая версию Драко.       — Да, теперь вижу, — сказала она, слегка зардевшись.       Он уловил блеск её тёмных глаз сквозь завесу волос, падавших на плечо. А потом она прикусила губу.       — Но, правда, Драко… Почему Детвайлер так ошибся?       Она резко оглянулась — и в ту же секунду они оба осознали: она назвала его по имени. Впервые.       Боги…       Драко почувствовал, как тепло разлилось по его челюсти, и заметил, как она моргнула — быстро, будто пытаясь отогнать внезапную мысль. Он вспомнил ту ночь под фонарём с Тео, когда прокололся, сказав её имя вслух. По крайней мере, теперь они были квиты.       — Э-э-э… — Он прочистил горло. — Полагаю, сначала проявили небрежность, а потом попытались скрыть её, будто так и задумывалось. Драко старался говорить убедительно, но голос выдал его — дрожал и звучал неестественно.       — Вполне возможно, — сказала она, моргнув, и снова уткнулась в текст. — Боги, да это же музейное качество! — Гермиона огляделась. — Многие из этих вещей такого же уровня.       Она неторопливо подошла к магическому глобусу, где крошечное морское чудовище кружилось в синих глубинах океанов. Её пальцы скользнули по Азии — там, где край карты казался отколотым.       — Но всё такое изношенное, — нахмурилась она.       — Время берёт своё, — пожал плечами Драко. — Нотты всегда были небрежны к своим вещам. У нас всё в куда лучшем состоянии.       Она приподняла бровь.       — Я не могу изменить своё происхождение, — сказал Драко, и слова прозвучали странно напряжённо. Она тут же шагнула к нему — коротким, почти незаметным движением.       — Нет, ты не… Я не… — Она снова нахмурилась и провела ладонью по спинке стула, будто ища опору.       В библиотеке повисла тишина — если не считать потрескивания дров в каминах и стука дождя по крыше прямо над их головами. Драко не хотел возвращаться на вечеринку — ни сейчас, ни никогда. И он боялся, что она вот-вот предложит именно это.       — У Тео здесь найдётся немного старого бренди, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. — Хочешь?       — Да, пожалуйста, — отозвалась она без малейшего колебания.       Её быстрый ответ опроверг все его опасения — и вызвал новый прилив того самого пьянящего чувства, от которого сжималась грудь. Он быстро подошёл к серванту и взял хрустальный графин.       — Лучше сесть у камина, — добавил он, разливая янтарную жидкость, и краем глаза заметил, как она не спеша двинулась в дальний конец зала, задерживая взгляд на картинах, книгах и странных магических предметах, будто увидела их впервые.       Что с ней такое сегодня? Драко не тонул в чувствах, которые переполняли его в пабе. Он не пялился на неё, как глупый щенок. Но она выглядела чертовски мило — и чертовски прекрасно — в облегающем пиджаке и коротких брюках. Пленительно. Ему захотелось усадить её к себе на колени, обхватить руками и уткнуться лицом в шею — пока она читает древние тексты. Развязать эту хитроумную ленту на талии и провести ладонями по мягкой ткани блузки. Отвлечь её… пока её губы сами не коснутся его губ, и тогда они…       — Проклятье, — тихо выругался Драко, когда бренди перелился через край и тонкой струйкой потёк по серебряному подносу.       Ладно, возможно, он и вправду хотел её.       Быстрым заклинанием он убрал беспорядок, перелил часть напитка в другой бокал и, взяв себя в руки, направился к камину. Там, спиной к огню, стояли два глубоких кресла. Грейнджер уже опустилась в одно из них, запрокинув кудрявую голову на низкую спинку и закрыв глаза.       Мерлин, от её красоты захватывало дух.       Тёмные ресницы, как бахрома, оттеняли гладкие щёки.       Драко тихо прочистил горло — и её ресницы дрогнули. Она посмотрела на него расфокусированным взглядом.       — Ты выглядишь так, будто из другого времени, — пробормотала она с мягкой улыбкой.       — Вполне возможно, — ответил он, протягивая ей бокал. — Секция старых и редких книг в библиотеке Ноттов — не что иное, как кротовая нора.       Она фыркнула и села прямо.       — Откуда ты знаешь о кротовых норах?       — Я читаю.       — Но это же настолько…       — Маггловское? — Драко опустился в кресло напротив.       — Ага, именно так.       — То, что ты говорила о магии сегодня… — Он наклонился вперёд, опершись локтями на колени.       — Мм-хм, — протянула она, осторожно отхлебнув бренди и наблюдая за ним поверх края бокала.       — Со мной то же самое — с маггловскими вещами. Я не рос среди них. — Драко пожал плечами. — Но сейчас некоторые из них кажутся мне… довольно увлекательными. — Он помолчал, глядя в огонь. — Некоторые. Маггловский спорт — нет. Политика — тоже. И уж точно не эти их реалити-шоу.             Грейнджер снова фыркнула.       — Боже, не заставляй меня поперхнуться бренди, — рассмеялась она, отодвигая бокал.       — Что смешного, Грейнджер? — Он попытался принять свой самый раздражающий тон.       — Ты. Маггловское телевидение. Смотришь «Остров любви» в ужасном восхищении. — Она снова хихикнула.       — О, это такой бред, — фыркнул он.       Её хихиканье переросло в звонкий смех.       — Не все такие! — воскликнула она. — Мы не все такие.       — Я знаю, — сказал он, глядя на неё с широко раскрытыми глазами.       Из коридора донёсся смех, и Драко покачал головой. Он действительно не хотел туда возвращаться. Пока — нет. Он испытывал… как это называется? Ах да. Наслаждался ею — как ничем другим за очень долгое время. Или, по крайней мере, с той ночи в пабе.       Мерзавец.       Но Грейнджер тоже не делала попыток встать, и Драко позволил себе расслабиться в глубоком кресле. За окнами застучал дождь, и он отхлебнул бренди. Напиток оказался очень старым — и восхитительно вкусным. Он скользнул по горлу тёплой, бархатистой волной. Они просто разговаривали. В этом не было ничего дурного, не так ли? Он пригласил её сюда, чтобы показать книгу. Не более того.       — Это нечто нереальное, — сказала Грейнджер, скрестив ноги в щиколотках, и поднесла бокал с бренди поближе к огню.       — Что? — Драко взглянул на неё искоса.       — Я сижу в библиотеке Тео Нотта и по-дружески выпиваю с Драко Малфоем.       — А я — в библиотеке Тео Нотта и по-дружески выпиваю с Гермионой Грейнджер.       — Туше, — улыбнулась она.       На мгновение между ними повисло молчание.       — Я ещё немного почитала о психологии заклинаний, — добавила она, и её взгляд скользнул к нему.       — Правда? — В груди у Драко разлилось тёплое чувство.       — Да. Я же говорила — ты меня заинтересовал.       — М-м-м… — Не только этим он хотел бы её заинтересовать.       Драко скрестил ноги, пряча внезапное напряжение.       — Кроме того, мне нужно было чем-то заняться, раз ты отменил занятия.       — Ах, извини за это. В последнюю минуту возникли рабочие дела. (Слежка, впрочем, была необязательной — но послужила удобным предлогом, чтобы создать дистанцию после… э-э… сауны.)       И нет, он не мог не замечать иронии: отменил целое занятие из-за неё — а теперь, в этот самый момент, сводил на нет весь достигнутый прогресс.       — Полностью понимаю, — сказала она, махнув рукой, и чуть приподнялась, подогнув под себя ногу. — Мне самой скоро уезжать по работе. Возможно, я даже пропущу несколько занятий.       Она нахмурилась.       — Не уверена, как наверстать упущенное…       Драко огляделся.       — О, мы что-нибудь придумаем.       Она уставилась на него на одно долгое мгновение, а потом села ровнее.       — Точно. Верно, — сказала она, в то время как Драко отчаянно пытался удержать свои мысли от скольжения в несколько решительно неподходящих направлений.       Между ними снова повисло молчание, пока Гермиона не прочистила горло.       — Я... э-э... перечитала твоё письмо.       Драко выпрямился.       Проклятье.       — Моё письмо? То, которое от…       — Вряд ли ты присылал мне другие, — сказала она, облокотившись на ручку кресла. Она снова удобно в нём устроилась.       Он выдержал её пристальный взгляд, а в голове у него пронеслось несколько мыслей — прежде всего нервный страх. Он отправил те письма, казалось, целую жизнь назад. Он не ждал ответов и не получил их, но ему всегда было интересно: как их восприняли, что подумали люди. Простили ли его. Особенно сейчас. С её появлением.       — И? — тихо спросил он, сжав свой бокал так сильно, что поставил его на пол.       Она задумчиво отпила глоток.       — Было неплохо. Хорошо структурировано. Ты затронул все важные моменты. Взял правильный тон. — Она усмехнулась.       Облегчение накатило на Драко, и он фыркнул.       — Что?       — Просто не ожидал литературной критики. — Хотя, боги, это было здорово. То, как работал её мозг.       — Ну, содержание тоже было хорошим, — сказала она. — Я оценила то, что ты написал.       Драко почувствовал, как внутри что-то отпустило. Он снова поднял бокал.       — Я не шутил. Я серьёзно. Мне жаль.       Он не сводил с неё взгляда. Она немного удивилась его прямоте, но он продолжал:       — За эти годы я извинялся перед многими людьми. Перед некоторыми — охотнее, чем перед другими. Но ты всегда была на первом месте в моём списке.       — В списке? — нахмурилась она.       — Людей, перед которыми я действительно чувствовал себя виноватым. Ты и Кэти Белл. Долгопупс. — Он резко кивнул в сторону гостиной.       — Не Гарри?       — Эх… — Драко взмахнул бокалом. — Поттер всегда отдавал столько же, сколько получал. У нас была скорее взаимная неприязнь. Соперники в квиддиче, соперничество за внимание — и всё такое.       — Гарри никогда не жаждал внимания! — Она выпрямилась.       — И тем не менее он всегда получал его. И до сих пор получает. — Драко пожал плечами.       — Это правда, — тихо сказала она, и Драко понял: в её голове уже заработали колёсики.       — Вы по-прежнему соревнуетесь? — спросила она через мгновение. — В ДМП?       — Нет-нет. У нас вполне дружеские отношения. Разве он тебе не рассказывал?       — Рассказал. Ты знаешь, что он встал на твою сторону во всей этой истории со связывающим заклинанием.              Улыбка нехотя приподняла уголки её губ.       — Да, и думаю, ты согласишься: тебя основательно развенчали. Причём оригинальным источником XII века — не меньше. Вместе с Детвайлером.       — Не сравнивай меня с ним! — Она насмешливо погрозила ему пальцем, и Драко рассмеялся, пытаясь уловить те чувства, что пронзали его насквозь: облегчение и восторг. Она была чертовски восхитительна. И он почувствовал огромное облегчение — она простила его.       Гермиона молча смотрела на него. Только губы её были слегка приоткрыты, а бокал застыл на полпути ко рту.       — Что? — спросил Драко, потирая глаза.       Она покачала головой и вздохнула.       — Ничего… Ну, а тебе нравится твоя работа? — поинтересовалась она. — Мне очень интересно.       Он на мгновение замолчал, размышляя над поворотом разговора.       — Вообще-то, она мне нравится, — наконец ответил он.       — Что тебе в ней нравится?       — О, разнообразие и азарт, наверное. То, что я могу полностью погрузиться в неё и забыться.       — М-м-м, — кивнула она с выражением понимания на лице. — Я такая же. Ты же видел меня с книгами. С работой я тоже такая.       — Восхитительно целеустремлённая, — усмехнулся Драко. — Тем, кого ты защищаешь, повезло, что ты у них есть.       Она отвела взгляд, слегка покраснев.       Он откинулся в кресле и стал рассматривать затейливый карниз, окаймляющий сводчатый потолок библиотеки.       — Наверное, мне тоже нравится что-то отдавать. После всего того дерьма, что я натворил. — Он огляделся. — Пытаюсь искупить вину, знаешь ли.       — Но я не думаю, что ты должен… Ты был так молод. У тебя разве был выбор? Ты вообще понимал, что такое хорошо? — Она снова наклонилась к нему, глаза горели.       — Ближе к концу? Да, я всё понимал. Был ли у меня выбор? Спорный вопрос. Наказания за инакомыслие были суровыми — и применялись весьма творчески.       Драко сделал щедрый глоток бренди и на мгновение увидел Гермиону, корчащуюся на полу бального зала.       — Меня бы не пытали и не убили за непослушание.       В сознании мелькнуло осунувшееся лицо матери.       — Хотя не уверен, что это делает меня менее трусливым.       — Я бы сказала, что это серьёзное смягчающее обстоятельство. — Она выдержала его взгляд. — А ещё тот факт, что ты был ребёнком. — Гермиона посмотрела в пламя. — Мы все были детьми. Пешками в их игре.       Она огляделась.       — Но я всегда предполагала… После твоих показаний, твоей деятельности, твоей работы… Должно быть, ты осознал всё намного раньше.       Драко кивнул и перевёл дыхание. Ощущение облегчения боролось с тяжестью, которую эта тема неизменно вызывала. Она поняла.       — А как у тебя с работой? — спросил он после небольшой паузы. — Путь из Отдела тайн в кабинет министра магии куда извилистее, чем из ДМП. Ты не хочешь стать прокурором? Ты была бы чертовски хороша в этом.       — Э-э-э… — Она резко мотнула головой. — Я не хочу работать в департаменте. Ты знаешь, что произошло между мной и Роном?       Конечно, чёрт возьми. Драко вцепился пальцами в ручку кресла.       — Да, я… Блейз говорил… — Он замер и покачал головой. — Конечно, ты не хочешь там работать.       Гнев всё же прорвался в его голосе, и он опустил взгляд, пытаясь взять себя в руки. В голове крутилось, что бы он сделал с этой проклятой гадостью, будь у него шанс.       — Мне жаль, что это случилось с тобой. Это неправильно, — наконец сказал он, подняв глаза, и заметил, что она отвернулась, устремив взгляд в непроглядную тьму за окном.              Она соскользнула со стула и подошла к окну, прикоснувшись к волнистому стеклу.       — Льёт как из ведра.       — Сплошная готика, — пробормотал он, вставая и подходя к ней — не потому что решил, а будто её молчаливое движение потянуло его вслед.       Её палец проследил за каплей дождя по стеклу.       — Ты читал Бронте?       — Которую из них?       Она тихо рассмеялась и покачала головой.       — Что смешного?       Он смотрел на их отражение в тёмном стекле — её силуэт, обрамлённый его тенью. Ему захотелось наклониться, приблизиться вплотную и посмотреть в отражении, как его губы касаются её шеи.       — Ты просто… продолжаешь удивлять меня, — прошептала она едва слышно, и их глаза встретились в отражении стекла.       Драко уже начал наклоняться, его рука потянулась к ней, когда из дверного проёма на другом конце комнаты раздался глубокий голос:       — Месье приглашает всех гостей в Красную гостиную для игры. Также будут виски и шоколад.       Домовой эльф Тео, Арман, поклонился и исчез.       Грейнджер обернулась.       — Игра? — Она в замешательстве посмотрела на Драко, и ему вдруг захотелось оказаться где-нибудь далеко — подальше от друзей, вечеринок и глупых застольных развлечений, чтобы продолжить то, чем они занимались. Разговаривать. Проводить время вместе. Создавать сложности.       Но они были в доме его друга.       Драко сделал шаг назад и провёл рукой по волосам, пытаясь взять себя в руки.       — Твой друг, наверное, уже прибыл. Тео упоминал маггловский покер, когда заходил.       — А… да. Чарли неплохо в него играет.       — А я, видимо, нет, — сказал Драко, встретив её вопросительный взгляд быстрым покачиванием головы. Он гадал, проявится ли сегодня вечером его умение играть в покер — в каком-либо виде. — Да ладно. Арман — это предупреждение. Если мы задержимся, Тео сам придёт и сделает замечание.       В её глазах мелькнуло понимание, и она рассмеялась.       — Хорошо! — Она направилась к двери, и Драко снова сдержал порыв схватить её за руку. — Спасибо тебе. За то, что показал мне «Атакующих волшебных палочек». И за это место. — Она подняла глаза и тихо покачала головой. — Воистину чудесны они оба.       Драко хотел сказать: «Не за что» — и вывести её из комнаты. Но вместо этого произнёс:       — В моей библиотеке в поместье есть несколько старинных первых изданий. И огромный рукописный трактат по чарам XIV века, который затмевает «Атакующие волшебные палочки».       — О, теперь мы сравниваем размеры книг?       Плечи Драко поползли к ушам при звуке голоса Тео. Чёрт. Он заставил себя медленно обернуться, стирая с лица всякое выражение, и встретился взглядом с Ноттом — в глазах того плясали восторг и лукавство.       — Ну же, Грейнджер. — Тео повернулся к ней и взял её руку в свою, без колебаний. — Драко достаточно долго монополизировал тебя, и Чарли зовёт.       — О нет, Драко не… Ах, я совсем… — Гермиона позволила увести себя, но бросила взгляд через плечо на Драко.       Он снова застыл на месте — она невзначай произнесла его имя. Он заметил, что она тоже вздрогнула и покраснела.       Он мог с уверенностью сказать: проклятый Тео тоже это заметил.       — Кроме того, — перебил Тео её запинки, — он не упомянул мой фолиант Фламеля — самый старый том в этой библиотеке. Он затмевает всё, что есть в Малфой-мэноре. Это единственный сохранившийся экземпляр.       Он снова посмотрел на Драко.       — Ой-ой.       — Фолиант Николаса Фламеля? — Гермиона покосилась на Тео, округлив рот, а Драко закатил глаза и последовал за ними. — Но… но он же бесценен. Это… это…       — О, я знаю! — воскликнул Тео. — И там ещё множество интересных вещей. Тебе придётся прийти сюда ещё раз и осмотреться в одиночку. В любое время — правда.       Он провёл её по коридору в другую гостиную, где уже собрались остальные гости. Все подняли глаза при их появлении, и на лицах мелькнуло единое — любопытное — выражение.       Драко отметил Пэнси: она по-прежнему сидела рядом с Долгопупсом и с высоко поднятыми бровями наблюдала за ними.       — Я думала, мы вас потеряли, — пробормотала она, когда симпатичный мужчина с тёмно-рыжими волосами и знакомыми чертами лица встал и усмехнулся.       — Чарли! — Гермиона бросилась к нему и поцеловала в щёку.       Драко отступил к тележке с напитками и налил себе ещё бокал. Сегодня он пил немного больше обычного, но это казалось оправданным. Всё происходящее выбило его из колеи. Он понял, что стоило ему лишь увидеть шанс — настоящий, хоть и хрупкий — снова оказаться рядом с Гермионой, как он тут же схватился за него и сделал всё, чтобы продлить этот момент подольше.       Он решительно отпил и оглядел комнату. Тео тем временем пытался собрать всех за большим круглым столом. Сегодня вечером он порхал вокруг, смеялся, его пальцы то и дело касались руки или плеча Чарли Уизли. Драко давно не видел его таким — открытым, расслабленным рядом с кем-то. Не то чтобы он особенно за этим следил. Нет, его внимание было приковано к Гермионе: к тому, как она непринуждённо общается с Чарли и Долгопупсом, как естественно и искренне улыбается, болтая с Пенелопой.       Каково это — быть с ней на равных? Смотреть на неё через всю комнату, ловить её взгляд, вести молчаливый разговор, понятный только им двоим? Знать наверняка, когда ей захочется уйти, и просто встать рядом — чтобы вместе выйти? Домой с ней.       Вместе.       Узнает ли он когда-нибудь?       Сможет ли?       В этот момент он поймал её взгляд — как раз тогда, когда Тео сказал что-то, отчего они оба рассмеялись.       И на секунду Драко подумал: может быть, сможет.