Teach Me How to Forget / Научи меня забывать

      Драко дёрнул дверь магазина как раз в тот момент, когда начался настоящий ливень. Он быстро юркнул внутрь и захлопнул за собой деревянную дверь с такой силой, что зазвенели латунные колокольчики.       — Сейчас выйду! — раздался голос из подсобки.       Драко оглядел небольшое помещение. Кремовые стены, светильники из тёмного дерева, полированный до зеркального блеска пол. На полках — вотивные свечи и другие дары: предметы, оставленные в надежде на исцеление или исполнение желания. Несколько мрачных маггловских картин висели на стенах. Название магазина — Bygones — было выведено на витрине золотой краской.       Он прошёл дальше, лениво пролистал старинный журнал мод, потом заглянул в витрину со сверкающими украшениями. В углу на манекене красовалось платье прошлого века — плиссированная юбка струилась бисерными волнами. Драко приподнял подол, и ткань вспорхнула, как экзотическая бабочка.       — Что ты здесь делаешь?       Драко опустил подол, и ткань мягко обвилась вокруг лодыжек манекена.       — Пришёл в гости. Ты ведь не занята, правда? — Он окинул взглядом пустынный магазин.       — Нет, — ответила Пэнси, облокачиваясь на прилавок и кладя подбородок на ладонь. — Когда во вторник, за полчаса до закрытия, льёт дождь, я не самый занятой человек. Но что ты на самом деле здесь делаешь?       — То, что я сказал.       Драко поднял керамическое блюдце, вернул его на место, потом провёл пальцем по пятнышку на маленькой латунной лягушке. Заметил шарф, искусно обвитый вокруг шляпы, и шагнул к нему. Шарф был красив — тончайший шёлк с абстрактным узором в приглушённых розовых, кремовых и коричневых тонах. Драко поднял его и пропустил ткань сквозь пальцы. Что-то в ней заставило его подумать о…       — Это винтажный Hermès.       — М-м-м…       — Эти цвета будут прекрасно смотреться на ней.       — Что?!       Шарф выскользнул у него из пальцев и упал на пол. Драко наклонился, чтобы поднять его.       — Да ладно, Драко. — Пэнси прищурилась. — В субботу ты утащил её почти на час, а потом всё остальное время пытался не пялиться на неё.       Сука.       Он уставился на Пэнси, и она моргнула в ответ.       — Я был настолько предсказуем? — выдохнул он.       — Для меня — да, — ответила она, выпрямившись. — Но я на тебе натренировалась. Для всех остальных ты, наверное, скрытен, как ледяная глыба.       Драко нахмурился и отвернулся к окну. За стеклом маленькая мощёная улочка круто спускалась к обрыву, возвышавшемуся над тёмно-серым морем — неспокойным, колышущимся под пронизывающим ветром.       Драко проделал путь до Тинворта во вторник вечером не для того, чтобы просто прогуляться. Это уж точно.       Он услышал, как Пэнси вышла из-за прилавка — каблуки чётко отстучали по деревянному полу. Она подошла и встала рядом с ним у окна.       — Почему бы тебе просто не пригласить её на свидание? — спросила она. — Я бы её одобрила. Мы мило поболтали. Она оказалась интересной — совсем не такой, какой казалась в школе. Не такая строгая, даже весёлая. К тому же предложила отличное место для торжества Милли и Трэйси. Я была приятно удивлена.       — О? — Драко оглянулся.       Пэнси была в голубом — как он предположил, винтажном — шерстяном платье изящного кроя с белым кружевным воротником.       Она повернулась к нему и пожала плечами.       — Так почему бы и нет?       — На то есть миллион причин, — ответил он, позволив лицу выдать хоть немного того, что он чувствовал.       Пэнси склонила голову.       — Чашечку чая? — спросила она. — Я закроюсь пораньше. Сегодня больше никого не будет.       — Хорошо.       Она заперла входную дверь и скрылась в подсобке. Вскоре Драко услышал шипение закипающего чайника и деликатный звон серебряной ложечки о костяной фарфор.       — Назови мне одну из этих миллионов, — позвала она.       — Что? — Драко снова уставился в окно. Шарф по-прежнему скользил между его пальцами.       — Причин, — уточнила Пэнси, высунув голову из подсобки, — чтобы не приглашать её на свидание.       Драко повернулся и подошёл к стойке.       — Эмм… Она — это она, а я — это я?       — И что?       — Ты знаешь, о чём я. Наша история.       — И ты извинился перед ней, не так ли? — Пэнси поставила на прилавок две нарядные чашки в блюдцах и приподняла брови. — Много лет назад? Во всех тех коротеньких письмах?       — Да, — ответил он, с благодарностью принимая чашку. — Но достаточно ли этого?       Он отдал шарф протянутой Пэнси («Дай сюда, а то помнёшь») и тяжело опустился на указанный ею табурет.       — Об этом бы написали в газетах, — продолжил он, осторожно отпивая чай. — Люди заговорили бы. Высказывали бы своё мнение.       А она и так уже через слишком многое прошла в этом году.       Тёмные глаза Пэнси остановились на нём, слегка расширившись от удивления.       — Ну, раз уж мы заговорили о мнениях… — Она покачала головой. — Несмотря на твой откровенно поразительный уровень заботы о ней, разве она не вправе сама решать, справится ли с чужими сплетнями?       Пэнси сделала глоток чая.       — Значит, этот аргумент не катит. Назови другой.       — Хм?       — Причину. Ты же сказал, их миллион.       — Ах-х-х… — Драко закатил глаза к потолку. — Обычно я не придаю этому значения. После Астории… Не хочу снова попасть впросак. Оказаться в ситуации, когда… Ну, или… — Он замялся. — Проще говоря, я бы предпочёл не становиться…       — Интересно, — протянула Пэнси. На её лице мелькнула улыбка.       — Что?       Её брови взметнулись.       — Ты зашёл дальше, чем я думала.       Драко поставил чашку на блюдце.       — Что, чёрт возьми, это должно значить?       — Ты слишком беспокоишься о её благополучии и не веришь, что у тебя получится сохранить отношения.       Она смотрела на него так, будто он — последний идиот на свете. Драко попытался выдержать её взгляд, но через мгновение махнул рукой и отвёл глаза.       — Точно, — пробормотал он. — Твою мать. Возможно, в этом и есть вся суть.       Он провёл ладонью по волосам, взъерошивая их.       Она рассеянно потянулась, чтобы пригладить его волосы, и они оба отпили чай.       — А что насчёт тебя? — спросил Драко, немного помедлив. — Ты выглядела довольно очарованной той ночью.       Она сдвинулась на табурете и уставилась в сторону.       — Да. И я, чёрт возьми, пошла и встретилась с ним снова.       — Правда? — Драко приподнял уголки губ, глядя на неё с неподдельным интересом.       — Вчера я заглянула к нему в магазин. Проделала весь путь до самого проклятого Лондона. Он сажал цветы — по локоть в грязи. — Она закрыла глаза и сглотнула. — Было чудесно.       В её голосе слышалась злость — на саму себя.       — Так что случилось?       — Он очень хороший, Драко. Милый, добрый, заботливый. Умный, творческий…       — И?       — Он явно втюрился в меня.       — Да, я заметил. А что ты чувствуешь?       Пэнси побарабанила пальцами по руке.       — Беспокойство.       Драко некоторое время молча наблюдал за ней.       — Но почему бы не позволить себе что-нибудь… хорошее?       — Думаю, ты знаешь.       — В любом случае, поделись со мной.       — Что, если я поступлю так, как всегда? — Слова вырвались — резкие, горячие, совсем не похожие на её обычное ледяное спокойствие. — Что, если я остыну и исчезну? — Она перебирала пальцами, будто пытаясь ухватить то, что уже ускользает. — Я не хочу так поступать с таким человеком, как он.       Пэнси нахмурилась.       — Ну, я думаю, тот факт, что ты беспокоишься об этом, уже говорит сам за себя, — произнёс он. — Я никогда раньше не слышал, чтобы ты беспокоилась о ком-то. Тебя это мало волновало.       Пэнси отставила чашку и долго смотрела на него.       — Наверное, в этом есть смысл. — Она склонила голову. — Но я не могу избавиться от убеждения, Драко, что не гожусь для хороших парней.       — Верно. Очень похоже на то, — вздохнул Драко.       Они молча отпили чай, глядя мимо друг друга — в тихую комнату.       — Но… — Драко выпрямился. — Говоря твоими словами, возможно, это должен решать он сам.       — Да. И я не совсем уверена, что смогу устоять.       Она бросила на него быстрый взгляд — и он втайне признал, что понимает, к чему она клонит. Пэнси встала и принялась перебирать папиросную бумагу в коробке. Драко тоже поднялся, прошёлся по магазину раз-другой — и снова оказался у окна.       За стеклом смеркалось. Он разглядел маленькую лодку, борющуюся с пенистыми волнами тёмного моря.       Очень уместно.       — Значит, ты боишься последствий, — сказала Пэнси, возясь за прилавком. — Думаешь, если решишься, всё станет всерьёз. Но это же не настоящая проблема, Драко. Это оправдания. Основанные на страхе — и ты это знаешь. Я только что прочитала целую книгу о том, что нельзя позволять страху править тобой.       — Но что тогда остаётся?       Она фыркнула.       Драко продолжал смотреть в окно.       — Полагаю, настоящая проблема в том, что я не представляю, чувствует ли она то же самое.       Он не знал. Совсем. Несмотря на её доброту, на то, как она искала разговора с ним. Он не мог вспомнить, когда в последний раз так не доверял женщине — и в то же время так к ней тянулся.       Может быть, и никогда.       — Она ведь ушла с тобой почти на час тем вечером.       Пэнси достала ленту и завязала аккуратный узелок.       — Да, но мы были в библиотеке, — сказал Драко. — Уверен, она пошла туда ради книг.       — Вы читали всё это время?       — Нет. В основном разговаривали.       Мысли Драко вернулись к тем уютным полчасам у камина. Он почти чувствовал жар пламени, слышал её тихий смех.       — О чём?       Глаза Пэнси вспыхнули, когда он отвернулся от окна и подошёл к стойке.       Он взял в руки старую книгу и полистал страницы.       — Обо всём, — сказал он, улыбаясь воспоминаниям. — Наши разговоры никогда не идут по проторенной дорожке.       Тишину пронзил низкий свист Пэнси.       — Что? — Драко отложил книгу.       Пэнси завязывала ленточку, которую только что держала в руках.       — Я просто не осознавала, насколько всё серьёзно.       Драко окинул её испытующим взглядом.       — И… — Пэнси посмотрела на него в ответ. — Если я не поняла, можешь не сомневаться — и она не поймёт. Ты должен подать ей знак, Драко. Почувствовать её. Немного растормошить.       — Я подал! — Он покачал головой. — Я и правда ослабил бдительность с ней. И не совсем намеренно. Просто так получилось.       — Да, но она привыкла, что чувства льются через край. Там всё — сердца, забота, тёплые слова. Они такие, эти люди. Это опьяняет, понимаешь?       Она покачала головой и занялась упаковкой.       Положила веточку засушенных цветов, добавила тесьмы — и завязала ленту в изящный бант.       — К такому можно привыкнуть.       Именно так. Драко перевёл взгляд на девушку и вздохнул. Смиренно.       — Что мне делать?       — Протяни руку и посмотри, как она отреагирует, — пожала плечами Пэнси. — У меня есть подозрение, что она давно положила на тебя глаз.       — В самом деле? — Драко облокотился на стойку, но тут же отстранился. — Ну, то есть… Почему ты так говоришь?       — О, просто интуиция. Ловлю настроение. К тому же она так забавно посмотрела на меня в тот вечер, когда пришла, а мы с тобой стояли вместе. До того, как я… ну, знаешь… начала встречаться с Невиллом.       — Как посмотрела?       Пэнси приподняла бровь.       — Будто подумала, что мы вместе, — и ей это не понравилось.       — О? — Драко снова наклонился вперёд.       — Угу.       Пэнси взглянула на него — и не удержалась: тихо рассмеялась.       — Что?       — Просто… У нас с тобой — сплошные неудачи. Куда ни кинь. — Паркинсон покачала головой.       Драко открыл рот, чтобы возразить, но передумал.       — Протянуть руку, значит? — прищурился он.       — Да. Дай ей знать, что ты заинтересован. — Пэнси протянула ему свёрток. — Ты знаешь как.       — Что это? — Драко взял изящную коробочку. Она была почти невесомой в его руках — лёгкой, как дуновение шёлка.       — О, — пробормотал он.       — Скоро Рождество, Драко. И оно действительно будет прекрасно на ней смотреться.       Он попытался отвести взгляд, но не смог — и просто прижал коробку к груди.       — Сколько? Я не взял с собой…       — Неважно, — сказала она. — Я выставлю тебе счёт.

***

Седьмое занятие

      Гермиона аккуратно сложила бумаги в корзину и взглянула на часы. Чёрт. До начала занятий осталось всего полчаса.       Занятия.       Зараза.       Отблеск пламени на светлых волосах. Длинные пальцы, перебирающие страницы. Блеск белых зубов. Высокая фигура, отражённая в тёмном стекле.       Образы и мысли рвались наружу, буйствовали в голове — как в ту субботу. Но Гермиона подавила их и вернулась к отчёту о расходах.       Ей нужно было доделать его и отправить Пенелопе черновик памятки о взрывопотамах до ухода.       Ей пора перестать вести себя как школьница из-за пары разговоров.       В любом случае, сегодня вечером он будет бодр и деловит — таким же, как после паба. Нечего тут обсуждать. Нечего домысливать. Особенно — то, как он смотрел на неё в отражении окна. Стоя позади, вплотную, будто собирался…       — Проклятье!       Гермиона нахмурилась и подтянула к себе стопку квитанций. Начала сверять их с длинным пергаментом.       Три дня на тренинге в Бристоле перевернули её расписание вверх дном. А завтра — сплошные встречи.       Она доделает этот отчёт — и вычеркнет из головы все эти глупые мысли.       Вот только отчёты о расходах не требовали больших усилий — и вскоре её мысли снова начали блуждать. Обратно — к субботнему вечеру.       Всё прошло замечательно: интересные люди, живые разговоры. После недолгой партии в покер Гермиона долго беседовала с Пэнси о винтажной одежде. Потом поболтала с Милли и Трейси об их свадьбе — она и Пенни даже предложили место: галерею, принадлежащую их другу. Пэнси, кстати, знала его — и никак не могла поверить, что раньше не подумала о нём.       А Тео оказался таким весельчаком и прекрасным хозяином! Было удивительно видеть его с Чарли — настоящие противоположности. Но с сильным влечением.       Сегодня Гермиона ужинала с Чарли и собиралась подробно расспросить его — что у них с Тео происходит.       И Драко.       Она назвала его по имени — и убедилась, что он услышал. Их взгляды встретились на другом конце комнаты. (Или это он поймал её?)       Латынь. Его костюм.       И библиотека. Боже.       Гермиона опустила перо на стол.       Его глаза, когда он извинялся. Его настоящий, искренний смех. Его гнев — острый, почти обидный — когда она упомянула Рона и то, что случилось.       И дважды — дважды! — у неё мелькнуло дикое подозрение: он сейчас поцелует меня.       Пока она не встряхнулась и не приказала себе перестать вести себя как дура.       Разве он не держался в стороне всю оставшуюся ночь? Разве мало разговаривал с ней в компании? И с тех пор — ни слова.       Она не сомневалась: всё это она выдумала. Или, по крайней мере, её чувства — совершенно не взаимны. Она придала слишком большое значение паре совпадений: общим интересам, общим друзьям.       Ведь по сравнению с Блейзом и Пенни, с Тео и Чарли — даже с Пэнси и Невиллом (у которых, как она узнала, сегодня ужин) — у неё не было ничего.       Никто не приглашал Гермиону на свидание.       Хлопок дальней двери заставил её выпрямиться. Она бросила взгляд на часы — до урока оставалось меньше десяти минут.       — Чёрт!       Она схватила незаконченный доклад и памятку, запихнула их в сумку и выругалась на свой разболтанный ум. Теперь придётся доделывать это дома.       Она пробежала от Министерства до Учебного корпуса и, запыхавшись, влетела в аудиторию за три минуты до начала. Эйприл и Энтони помахали ей, Гермиона ответила и тут же заметила: Драко ещё не пришёл.       Скорее всего, он появится ровно в шесть и не бросит на неё ни взгляда весь урок. Она вздохнула и полезла в сумку — искать брошюру о маггловских ролевых играх для Энтони.       — Где же она? — пробормотала Гермиона, почти засунув голову в сумку. Чары расширения совсем вышли из-под контроля. Там оказался целый скоросшиватель, но её чёрная туфля — как в воду канула.       — Если ты провалишься туда, нам, возможно, придётся устраивать спасательную операцию.       Лёгкие слова ударили Гермиону, как цепь, — и она уставилась в его весёлые серые глаза, широко раскрыв свои.       — Э-э… привет, — пролепетала она.       — Привет.       Он улыбнулся и сел на край её стола.       Гермиона несколько раз моргнула. Он был удивительно мягок — и от этого в груди заныло так остро, что она едва удержалась, чтобы не отвернуться. Потому что холод она могла вынести. А вот это — нет.       И тут она поняла: холодность она бы пережила. Но это — его доброту, близость, улыбку — ей будет гораздо труднее скрывать в аудитории, полной людей. Она и так чувствовала на себе взгляд Эйприл.       — У меня есть кое-что для тебя, — пробормотал он, потянувшись к своей сумке — гораздо более организованной, чем её собственная, зато куда менее вместительной. Он достал оттуда книгу. — Дневник, если честно. Полевые наблюдения за стадом французских кентавров в долине Луары— той, что возле семейного поместья. Можно даже назвать это фолиантом. — Он приподнял бровь. — Книга датируется серединой семнадцатого века. Я увидел её в библиотеке в воскресенье и подумал… такие источники ведь редкость. Может, пригодится.       Гермиона с удивлением уставилась на Малфоя и осторожно взяла книгу — скорее, аккуратно скреплённый пучок записей в кожаном переплёте.       — Невероятно редкая, — вздохнула она, проводя пальцем по потрёпанной тканевой обложке. На самом деле, она могла вспомнить лишь четыре похожие книги — и ни одна не была столь древней. Она открыла дневник и замерла: на странице — прекрасно нарисованное стадо кентавров на лугу, а вокруг — записи об их повадках и поведении.       — Это потрясающе, — произнесла она, листая страницы, и наконец подняла глаза на него. — Спасибо. Такой первоисточник может изменить всё — от наших представлений до классификации…       Он наклонил голову.       — Рад поделиться. И под ней, кстати, тоже кое-что есть.       В его выражение лица снова вкралось веселье.       — О! — Гермиона поняла, что у неё в руках две книги. Она выдвинула маленькую книгу из-под фолианта — и глаза её расширились, едва она прочитала название и определила, насколько книга стара. Подняв взгляд на него, она невольно улыбнулась — восхищённо, не в силах скрыть волнение. — Эмма! Откуда она у тебя? Это первое издание?       — Думаю, да, — кивнул он. — А ещё я обнаружил её в библиотеке поместья. Не могу представить, как она там оказалась. Очевидно, осталась от какого-то бунтаря Малфоя двухсотлетней давности. — Его улыбка снова засияла. — По крайней мере, всё семейное древо не прогнило.       — Драко! — Она дотронулась до его руки. Его длинные пальцы покоились на покрытом рубцами дереве её стола — и только в этот миг она осознала, что уже коснулась его. Но прикосновение и его имя заставили их обоих вздрогнуть. Его улыбка померкла, превратившись в более напряжённое выражение.       — Э-э-э… — В этот момент Гермиона заметила, что в классе, ещё мгновение назад наполненном разговорами, воцарилась полная тишина. Она окинула взглядом лица, повёрнутые к ним, а затем посмотрела на часы — сейчас было несколько минут после шести. Она также успела заметить, как Эйприл бросила на неё понимающий взгляд, а Энтони отвёл глаза, нахмурившись.       — Оставь себе, — сказал Драко низким голосом. Он постучал по книгам, а затем отвернулся, прежде чем Гермиона успела запротестовать. — Ах. Хорошо, класс! — Он хлопнул в ладоши и приступил к вступительным речам.       Гермиона не слышала его из-за шума в ушах и громогласного внутреннего диалога: Он проявил дружелюбие! Подарил ей книги! Наклонился и улыбнулся!       Но она заметила, что говорил он немного поспешно и отрывисто по сравнению со своим обычным стилем — хотя в конце концов вернулся к привычной простоте и властности, вышагивая туда-сюда перед столом и выводя несколько строк на доске.       И выглядел при этом чертовски привлекательно. Видела ли она его раньше в маггловских джинсах? А этот чёрный джемпер так идеально сидел на нём, особенно на фоне светлых волос. Они выглядели невероятно мягкими. Казалось, их можно погладить… или даже потереться щекой…       Боже, Гермиона! Она выпрямилась на стуле и яростно попыталась сосредоточиться на том, что он говорит.       — Итак, хорошая тактика при использовании оглушающих заклинаний — наносить ими первый удар. Наложите такое заклинание, чтобы вывести противника из равновесия, а затем быстро примените второе, чтобы полностью обезвредить его.       Малфой подошёл к своему столу, порылся в сумке и достал палочку.       — Я хочу продемонстрировать это… на себе, — сказал он через плечо.       По классу прокатился шум.       — То есть я сам буду тем, кого оглушат. — Драко быстро улыбнулся, привлекая внимание Гермионы, когда оглядел аудиторию. Он встретился с ней взглядом лишь на мгновение — и тут же отвёл глаза.       — В общем… — Он прочистил горло. — Надеюсь, вы увидите, что оглушающее заклинание подействует независимо от того, в какую часть тела попадёт.       Он направился к дальнему концу комнаты.       — В отличие, скажем, от целенаправленного заклинания — например, того, что блокирует ноги или что-то в этом роде. Именно поэтому оглушение так эффективно в тесном пространстве: оно позволяет быстро вывести противника из строя. Правда, попадание в голову почти мгновенно лишает сознания. Если удар достаточно силён, человек может так и остаться лежать без движения. На самом деле, того, кто получил оглушающий удар в голову, обычно удаётся привести в себя только с помощью заклинания пробуждения. И ещё: после любого оглушения — как и после других видов изнуряющей «серой» магии — рекомендуется давать шоколад. У меня на столе лежит плитка на всякий случай.       Он указал на шоколадку и окинул взглядом кабинет, погрузившийся в абсолютную тишину.       — Ну что ж, кто хочет попробовать оглушить меня?       Никто не заговорил. Гермиона, которая обычно мгновенно вскидывала руку, на этот раз почувствовала неожиданную робость при мысли, что ей придётся противостоять ему. Всё это — их мимолётный зрительный контакт, напряжённая энергия, разлетающаяся в разные стороны… Жаль, что он не попросил её сделать это на первом уроке. Тогда она с радостью впечатала бы его в пол. Она слегка фыркнула — и в тот же миг их глаза встретились.       — Гермиона.       Это было не вопросом. Он моргнул, словно сам удивился, что произнёс её имя вслух. Гермиона почувствовала, как её лицо начинает гореть.       — Не хочешь присоединиться? Побыть моей партнёршей?       К несчастью для её душевного равновесия, он сопроводил эту явно провокационную просьбу обезоруживающей улыбкой. Всё, на что она оказалась способна, — слабо кивнуть и встать со своего места.       Столкновение с ним оказалось таким же тревожным, как она и представляла. Высокий рост, широкие плечи, стройные бёдра, засученные рукава. Она на мгновение ярко представила, как пересекает расстояние между ними — к черту весь класс — и проводит ладонями по его груди, шее, волосам. Их взгляды встретились, и она почувствовала, как её лицо залилось краской.       Он прочистил горло. Она заметила, что у него тоже покраснела челюсть.       — Соберитесь все.       Он взмахнул палочкой, и студенты вскочили со своих мест, образуя большой круг вокруг них. Он на мгновение наблюдал за ними, а затем снова повернулся к Гермионе, которая пыталась успокоиться с помощью дыхательных упражнений.       — Хочу, чтобы ты ударила меня чем-нибудь лёгким. Обязательно лёгким, Грейнджер. — Уголок его рта дрогнул в намёке на улыбку. — Ниже плеч. Лучше всего — по руке или колену. Удиви меня.       Он улыбнулся — и у Гермионы в животе запорхали бабочки. Она так разволновалась, что переживала: а вдруг не сдержится и ударит слишком сильно? Пока он что-то пояснял классу, она сделала ещё несколько глубоких вдохов.       — Хорошо. На дуэльные… э-э… позиции.       Его взгляд скользнул по ней, и лицо Гермионы вспыхнуло с новой силой. Она была уверена, что сейчас похожа на помидор. И вдруг она ощутила каждый дюйм своих тонких чёрных брюк и приталенного поло, плотно облегающего талию. Она старалась не думать о том, что творится с её телом под одеждой. Она сглотнула — и заметила, что он сделал то же самое.       — Готова? — спросил Драко.       — Готова, — выдавила она, направляя палочку, и почувствовала нарастающее желание между ног. Она готовилась к чему-то большему, чем просто заклинание.       — Хорошо… О, и вот ещё что. — Малфой поднял палец — и повернулся как раз в тот миг, когда заклинание Гермионы сорвалось с её палочки дугой, взметнувшись вверх: она попыталась остановить его в последний момент. С ужасом она следила, как оно летит прямо в его голову — и с резким треском врезается в висок.       По тишине аудитории прокатилось сияние разрядившейся магии.       Малфой рухнул на пол.       — Драко! — вырвалось у Гермионы. Она пересекла зал в несколько быстрых шагов, оказалась рядом с ним в мгновение ока, опустилась на колени и осторожно обхватила его голову, которая беспомощно запрокинулась. Пульс бился быстро, но ровно — она поблагодарила Мерлина про себя. Затем она резко обернулась к остальным студентам, большинство из которых стояли в стороне с открытыми ртами и выпученными глазами, и начала отдавать команды.       — Отойдите назад и дайте нам немного места! — рявкнула она. — Кто-нибудь, откройте окно! И принесите шоколад с его стола — быстро!       — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, — шептала она, направляя дрожащую палочку к его виску. Он побледнел ещё сильнее, пока она шептала заклинание пробуждения. Боже, она лишь надеялась, что запомнила его правильно. Если оно не сработает, придётся звать целителей. Но из её палочки хлынула магия — и Драко зашевелился. Она тут же приложила ухо к его губам, чтобы убедиться, что он дышит.       — Прохладно, — донёсся слабый шёпот. — Как вода. Растекается по сознанию. Ощущения приятные. Запах — ещё приятнее. — Голос был так тих, что она едва разобрала слова, но почувствовала лёгкое дуновение его дыхания на щеке — и тут же его ладонь на своей талии. Она замерла.       Пальцы слегка сжались, и он приподнялся, коснувшись губами кожи под её ухом.       — Вернись в постель, Грейнджер. Я соскучился по тебе.       Его слова, произнесённые низким, хрипловатым голосом — тем самым, что позже Пенелопа назовёт «чёртовски убийственным», — Гермиона услышала совершенно отчётливо. Она отчаянно попыталась справиться с собственной реакцией — по сути, с полным внутренним возгоранием — и молила про себя, чтобы никто этого не заметил.       Не помогло и то, что его рука сползла с её талии и теперь очень целенаправленно скользила по округлости её ягодиц…       — Вот шоколад, Гермиона! — Энтони сунул ей в руки наполовину развёрнутую плитку. Она резко выпрямилась — рука Драко безвольно упала. Поспешно отломив кусочек, она отметила, что шоколад тёмный и отличного качества. Повернувшись, она осторожно опустила голову Драко себе на колени и поднесла ему небольшой кусочек, стараясь не думать о том, насколько мягкие его губы, когда её пальцы слегка коснулись их.       — Съешь немного, — тихо сказала она. — Тебе станет легче.       Она сдерживалась изо всех сил, чтобы не отвести прядь волос с его лба.       — Чувствую себя чёртовски фантастически, — вздохнул он, принимая шоколад. Но едва Малфой проглотил его, как тело напряглось, а веки дрогнули. Он резко попытался сесть, и его глаза — теперь широко распахнутые и настороженные — метнулись к Гермионе. Ей потребовались все силы, чтобы выдержать его взгляд спокойно и без тени смущения.       — Что случилось? — спросил он, прижимая ладонь к виску.       — Я… Моё заклинание случайно попало тебе в голову.       Гермиона поморщилась, стараясь не думать о том, что только что произошло, — и в то же время всем своим существом гадая, помнит ли он об этом.       — Вот чёрт, — пробормотал он и опустился обратно. Глаза снова закрылись. — Оглушающие заклинания. Точно.       Его бровь изогнулась.       — Ты должна была целиться ниже.       — Я так и сделала! Но ты двинулся в последнюю секунду. Я даже попыталась отклонить заклинание!       — Вполне правдоподобная история.       Но уголки его губ слегка дрогнули. Он снова открыл глаза — и она не удержалась от улыбки, глядя в них.       Она уже собиралась что-то сказать, но вдруг кто-то кашлянул — и она вспомнила, что вокруг них стоят все её однокурсники. Похоже, Драко осознал это в тот же миг: его улыбка тут же померкла, и он огляделся.       — О, всем привет, — слабо произнёс он, помахав рукой.       — Вы в порядке, профессор? — спросил Форрест, делая шаг вперёд. Между его бровей залегла тревожная складка.       — Да, хочешь ещё шоколада? — вмешался Энтони, пока Драко садился и проводил ладонью по волосам.       — Всё в порядке, — сказал он, протирая лицо ладонью. — Спасибо, Энтони.       Малфой выпрямился, упёрся локтями в колени и подвинулся, чтобы взять ещё кусочек шоколада. Он положил его в рот и стал медленно жевать.       Сидеть рядом и смотреть на него, не зная, о чём он думает, стало почти невыносимо.       «Возвращайся в постель, Грейнджер».       Проклятый. Сукин. Ад.       Неужели это действительно произошло? Или это просто бред оглушённого мозга?       Гермиона покачнулась на пятках и поднялась, схватившись за край стола. Даже если это был бред — он откуда-то взялся. А если Драко хоть на секунду об этом подумал… Её рука сама метнулась к горлу.       Она повернулась и попыталась отогнать тревожные мысли, отложив их до конца занятия. Ей, чёрт возьми, нужно было избавиться от них — иначе она не досидит до звонка.       Но мысли не уходили.       «Я соскучился по тебе».       Кровь ударила Гермионе в виски, и она бросила взгляд на Драко. Он смотрел на неё — с лёгким замешательством, будто пытался что-то вспомнить. Она кашлянула — и тут же почувствовала, как несколько пар глаз скользнули в её сторону.       — Мне… мне очень жаль, Малфой, — выдавила она, опускаясь на стул. Голос прозвучал неубедительно даже для неё самой.       Он задержал на ней взгляд, слегка прищурившись.       — Не волнуйся, Грейнджер, — наконец сказал он, резко поднявшись на ноги и слегка покачнувшись.       Гермиона начала вставать, и несколько человек шагнули к нему, чтобы поддержать, но он отмахнулся.       — Всё в порядке. — Он снова потер висок. — Перед глазами всё красное. — Кивнул ей. — Неплохо сработала. Но последствий не будет — я сталкивался с таким сотни раз на работе. — Уголки его губ дрогнули в быстрой улыбке.       — Шоколад помог? Или… — Он слегка покачал головой. — Это ты мне помогла, верно?       Гермиона прочистила горло.       — Да. Оживляющее заклинание. Как ты и упоминал. Я наложила его на тот же висок, куда попало оглушающее. Но, по-моему, именно шоколад всё и спас.       — М-м-м… — Он не отводил от неё взгляда, и Гермиона изо всех сил сдерживалась, чтобы не съёжиться. Пожалуйста, не вспоминай. По крайней мере — не сейчас.       Наконец на его губах заиграла слабая улыбка.       — Что ж. Опять же — отличный удар. Только не повторяй это с экзаменатором из Министерства.       Его брови взлетели вверх — и Гермиона, как ни в чём не бывало, рассмеялась.       По классу тоже прокатился смех. Малфой обернулся к студентам, будто только сейчас вспомнил об их присутствии.       — А, все по местам, пожалуйста. — Он махнул рукой, приглашая их подойти. — Пора испытать ваши оглушающие заклинания. Разумеется, с тренировочными вспышками. — Он подмигнул. — Шоколада на всех не хватит.       Класс снова захихикал.       Гермиона поднялась вместе со всеми, быстро кивнула Энтони и упрямо избегала взгляда Драко, твердя себе, что не хочет, чтобы воспоминания вернулись.

***

      — Гермиона, подожди!       Проклятье, это Эйприл. Гермиона решительно ткнула пальцем в кнопку лифта и бросила взгляд на лестницу — успеет ли сбежать вниз. Но было уже поздно: Эйприл, запыхавшись, появилась рядом.       — Куда ты так торопишься? — выдохнула она, выдохнула она, лукаво прищурившись и слегка приподняв уголки губ.       — У меня ужин с другом в Лютном переулке, — ответила Гермиона. — Просто хочу успеть вовремя.       Её улыбка вышла сияющей — и совершенно фальшивой.       — Отлично, я пойду с тобой! Форресту всё равно надо в магазин.       Эйприл улыбнулась в ответ, как только лифт прибыл, и они придержали двери для нескольких однокурсников. Но Драко среди них не было. Гермиона сдержалась, чтобы не обернуться и не начать искать его глазами. Он весь остаток урока был занят с другими студентами, а когда она уходила, разговаривал с Джоан — хотя Гермиона поймала его взгляд, когда проскользнула в дверь.       Лифт загудел. Она вышла вместе со всеми, не вслушиваясь в их болтовню. Эйприл взяла её за руку, как только они спустились по ступенькам на улицу, и наклонилась ближе.       — Итак, с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, — запыхавшись, сказала она, — у тебя явно кое-что продвинулось.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь! — пропела Гермиона, помахав Энтони, когда тот уходил, и бросив взгляд через плечо — вдруг Драко вдруг выскочит из-за угла, чтобы подслушать.       — Точно-точно, — рассмеялась Эйприл. — Впрочем, я всё равно горжусь собой. Это ведь я вас двоих сдвинула в том пабе за стойкой.       — До сих пор не понимаю, о чём ты.       Гермиона ускорила шаг. Лютный переулок был уже совсем близко, и ей не хотелось затягивать этот разговор.       — Ой, да брось! Вы двое заполонили весь зал своим флиртом перед уроком.       — Мы не флиртовали…       — Что он тебе подарил? Несколько книг? Это же так мило. И что сказал, когда очнулся?       — Ничего! — Вышло резковато. Гермиона закрыла глаза, заставляя себя взять себя в руки. — Просто какую-то белиберду.       — Ага. Какую-то белиберду. — Эйприл протянула рукав своего свитера и снова рассмеялась. — Ты вся красная — точь-в-точь как мой свитер! Вы оба — просто прелесть.       — Я, честно говоря, не понимаю, к чему ты клонишь, — ледяным тоном сказала Гермиона, с ужасом осознавая, что, похоже, весь класс думает то же самое.       — Ладно, не рассказывай. — В полумраке между уличными фонарями мелькнула улыбка Эйприл. — Но я прямо сейчас скажу: иногда ты просто идеально чувствуешь такие вещи. Когда люди подходят друг другу! А вы двое — подходите.       Она хлопнула в ладоши и потерла ладони.       — Я никогда не ошибаюсь.       — Ну, на этот раз ты ошиблась, — пробормотала Гермиона, наконец обретя голос.       — Почему?       Эйприл резко остановилась и покачала головой, заставив Гермиону замереть на месте.       — Он явно запал на тебя. И ты — на него. Впрочем, кто бы не увлёкся? Так почему бы просто не пойти на это?       — Ты говоришь как моя подруга Пенелопа, — проворчала Гермиона, размышляя, осмелится ли она сама задать себе тот же вопрос. До сих пор она упорно его избегала — в основном потому, что до сегодняшнего дня была уверена: Драко не чувствует ничего из того, что чувствует она. Но теперь…       «Возвращайся в постель, Грейнджер. Я соскучился по тебе».       Конечно, это может быть просто физическое влечение — ничего больше. Мысль пронеслась в голове Гермионы, как молния. Ведь он сам рассказывал ей, как обошёлся с той француженкой — и рассказывал без малейших прикрас. Плюс все те девушки из газетных заголовков… Он явно избегал всего, что напоминало эмоциональную связь. Возможно, он просто прощупывает почву — проверяет, насколько далеко может зайти с ней.       Могла ли она так поступить? Просто… переспать с ним — потому что хотела, без условий, без завтра? Мысль эта была одновременно возбуждающей и горькой. Потому что она действительно хотела его. Весьма сильно. И одна только идея поддаться этому желанию опьяняла — особенно теперь, когда у неё появилось подтверждение: по крайней мере, какая-то часть его тоже хотела её.       Но тут она вспомнила его смех в каминном свете — и поняла: возможно, уже слишком поздно отказываться от всяких обязательств.       — Ну, эта Пенелопа слывёт умницей! — Эйприл рассмеялась и толкнула Гермиону в плечо, вытаскивая её из водоворота мыслей.       — Она умная. Очень. Вы бы точно поладили.       Гермиона неохотно улыбнулась и снова зашагала вперёд.       — Идём, я опаздываю на встречу с другом.       — Ладно, но, честно, скажи мне: ты же не собираешься отступать перед профессором Чармингом?       — Я до сих пор не понимаю, о чём ты.       — Боже мой, да ты крепкий орешек! — Эйприл закатила глаза и подняла кулак к небу, будто взывая к высшим силам.       Гермиона рассмеялась — но внутри всё сжалось.

***

      — Почему ты не рассказываешь мне, что случилось у Тео в саду?!       Гермиона вонзила вилку в аппетитный кусок шоколадного тарта и подняла глаза на Чарли.       — Не хочу тебя в это втягивать.       — Втягивать меня?!       — И его тоже. Да и вообще — не твоего ума дело.       В глазах Чарли мелькнуло веселье, и его слова тут же потеряли остроту.       — Ладно, — рассмеялась Гермиона. — Хотя я могу просто пойти и изучить материалы дела.       — Думаю, ты их не найдёшь.       Чарли откусил огромный кусок от их общего десерта.       — Чарли!       — Гермиона!       Она выдержала его взгляд, но он лишь усмехнулся и приподнял брови.       — О, неважно, — наконец сказала она. — Хотя, пожалуй, хорошо, что я скоро ухожу из департамента. И что ты мне так нравишься. И Тео.       Чарли с усмешкой покосился на тарелку, и прядка его тёмно-рыжих волос выскользнула из-за уха. Он откинул её назад, пожал плечами — жест показался Гермионе до боли знакомым. Затем он посмотрел на неё сияющим голубым взглядом, который она тоже узнала.       Она растерянно моргнула. Не то чтобы Чарли так уж сильно походил на Рона — он явно унаследовал черты Молли, в то время как Рон с годами всё больше становился копией Артура. Но некоторые жесты, интонации, выражения лица… Они вызывали у неё острое чувство дежавю — иногда такое, что становилось больно.       Она подняла бокал с вином.       — А как дела у Тео? Ты виделся с ним в последнее время?       — Да, довольно часто. — Чарли поджал губы. — Последние несколько ночей я ночевал у него. Он просил отвезти его в заповедник.       — О, правда? — Гермиона сделала глоток. — Не могу представить его там.       Перед её глазами возникли ветреные, бесплодные скалы острова Харрис. Драконы обожали это место — за простор и бескрайнее небо. Но для большинства людей оно казалось слишком суровым.       — Знаю. Я рассказал ему о двухъярусных кроватях и о том, что ему разрешено привезти только один предмет багажа, не подлежащий расширению, и думаю, это заставило его задуматься. — Чарли рассмеялся.       Гермиона опустила подбородок на ладонь.       — Но он тебе подходит. Ты такой спокойный рядом с ним, — задумчиво сказала она, вспоминая, как познакомилась с Чарли шесть месяцев назад в румынском драконьем заповеднике. Тогда он только выкарабкивался из долгого и токсичного романа с другим смотрителем — того рода отношения, что оставляют после себя не покой, а трясину. Они сблизились незаметно, на почве похожих ран, но почти не говорили об этом вслух — отчасти из-за неловкости, которую вызывало присутствие Рона в её жизни. Тем ценнее было то, что Чарли молча держался рядом, когда она сама проходила через расставание. И теперь она радовалась за него — за то, что он, наконец, выбрался на свет.       — Правда? — Он снова улыбнулся. — Да, наверное… да. Я чувствую себя счастливым. Впервые за долгое время.       — Я так рада это слышать.       Она откусила ещё кусок тарта.       Чарли откинулся на спинку стула и прищурился.       — А что насчёт тебя, Гермиона?       — Что насчёт меня?       — Просто интересно… не намечается ли чего?              Его взгляд стал пристальным, и Гермиона тут же подумала: неужели Тео проболтался?       — О, нет. По крайней мере, ничего, что я… — Она покрутила бокал по столу, мысленно возвращаясь к предыдущему вечеру. — Чарли, ты что-нибудь знаешь об оглушающих заклинаниях?       — Да. — Беспокойный взгляд Чарли стал озадаченным. — Мы часто используем их, когда работаем с драконами. Ты же знаешь.       — Конечно. Но наблюдал ли ты, как они действуют на людях?       — Да, безусловно. От драконьей шкуры постоянно отскакивают рикошеты.       — Видел, как люди получали ими по голове?       — Да-а… — Теперь Чарли смотрел на неё так, будто она окончательно сошла с ума.       — А бывают… галлюцинации? Или фантазии, когда они приходят в себя?       — Нет. — Чарли вопросительно уставился на неё. — Люди могут вести себя неуравновешенно или растерянно — становятся менее сдержанными в словах и поступках. Что-то вроде алкогольного опьянения, но без полного разрыва с реальностью.       — О… — Гермиона уставилась на свечу, оживлённо пляшущую в центре стола. — А человек потом вспоминает, что говорил или… кхм… делал, когда действие заклинания проходит?       — Не знаю. Возможно. — Чарли слегка наклонил голову. — Почему ты вдруг спрашиваешь об этом?       — Э-э… Просто кое-что произошло на уроке.       Гермиона почувствовала, как её лицо вспыхивает.       — Что именно?       — Ничего особенного. — Она пожала плечами и отвела взгляд.       — Ладно, теперь тебе точно придётся рассказать мне. — Чарли сложил руки на столе и слегка наклонил голову. — Это как-то связано с Драко Малфоем?       — Почему ты так решил?       — Дичайшая интуиция.       — Ну, нет! — Гермиона резко отвела взгляд. — …Может быть.       — Выкладывай, Гермиона. — Чарли подхватил вилку.       Гермиона неохотно выложила ему всю историю — ничего не утаив. Когда она замолчала, Чарли уже смеялся. Громко и безудержно.       — Почему ты так веселишься? Ты же сам сказал, что это просто потеря сдержанности — чепуха.       — Я не говорил, что это чепуха. — Он вытер слезу с глаза. — Я сказал, что люди становятся менее сдержанными. А значит, скорее всего, он говорил искренне.       Чарли снова захихикал.       — Особенно когда я складываю это с тем, что происходило в субботу вечером. И с парой намёков от Тео.       — Что сказал Тео? — Гермиона резко подалась вперёд.       — Просто спросил, не упоминала ли ты Малфоя, — продолжал Чарли, пожимая плечами, — и всё время закатывал глаза, бросая на меня какие-то многозначительные взгляды.       — Только не говори ему то, что я тебе сейчас рассказала!       — Не скажу, не скажу. — Чарли примирительно поднял руку. — Но всё же… между вами с Малфоем что-то происходит? Мне стало любопытно, куда вы так надолго пропали.       — Нет, ничего! — Гермиона взмахнула вилкой, будто отгоняя саму мысль.       — Хм. — Чарли прищурился. — Тогда почему он позвал тебя в постель? И подарил те книги — выглядит почти мило.       — Понятия не имею! — Гермиона покачала головой. — Может, он дарит книги всем девушкам.       Чарли фыркнул, и она улыбнулась — но тут же снова задумалась о том, чего, собственно, хочет Малфой. Глубоко вздохнув, она добавила:       — Наверное, просто совпадение: у нас занятия, мы оказались вместе из-за них… и ещё потому, что наши чёртовы друзья начали встречаться. Но я не могу поверить, что он… то есть как он…       — Ты шутишь? — Чарли покачал головой. — Поверь, я могу это представить — я же почти твой шурин. Да ладно, Гермиона. Ты великолепна, умна до невозможности и чертовски хороша. И я совершенно точно почувствовал напряжение между тобой и Малфоем в тот вечер.       — Там было много напряжения, — пробормотала она. — В воздухе витала… особая атмосфера.       — Перестань. — Чарли допил пиво, и его взгляд стал мягче. — Он тебе нравится? Если да, то почему так сопротивляешься?       Гермиона открыла рот, чтобы возразить — но вместо этого глубоко вздохнула.       — Не знаю. Он мне нравится. И я думаю… — Она замялась. — Я правда не понимаю, заинтересован ли он. Вернее, насколько заинтересован. Он сам говорил, что обычно держится особняком. А я… я никогда не была в такой ситуации.       — Ах, конечно, нет, — кивнул Чарли с лёгкой усмешкой. — Но ты уверена, что он хочет от тебя только… одного?       — Не знаю. — Гермиона снова вспомнила их разговор у камина. — Но даже если бы это не было, ну… случайностью — сможем ли мы начать с чистого листа — несмотря на всё, что было в прошлом?       — Ты спрашиваешь об этом Уизли, который общается с Тео Ноттом?       Гермиона рассмеялась, и Чарли улыбнулся в ответ.       — Но серьёзно, — сказал он, — не пойму, почему бы и нет. Разве что…       Он опустил взгляд.       — Можно мне быть с тобой честным?       — Всегда.       — Надеюсь, ты не хочешь… ну, как бы это сказать… задеть Рона?       — Что? Нет! — Гермиона резко вскинула голову.       Чарли приподнял брови.       — Как это вообще может быть связано с Роном?       — Просто мне известно, как сильно Рон ненавидит Малфоя. У него чуть истерика не случилась, когда он узнал, что ты ходишь к нему на занятия. Едва семейный ужин не испортил.       Гермиона резко отпрянула.       — Вот дерьмо! Как он посмел…       — Ну, именно так всё и было…       — Он не имеет права!       — Так мы с Джинни, чёрт возьми, ему прямо и сказали. И мама тоже. — Чарли прищурился, потом тихо вздохнул. — Но я просто надеюсь, что он больше не влияет на твою жизнь. Он мой брат, и я обязан его любить — но то, как он с тобой поступил, было… чертовски несправедливо. Ты ничего ему не должна. Ни верности, ни дружбы, ни вообще ничего.       — Я знаю это!       — Хорошо, — Чарли выдержал её испытующий взгляд. — Но остаётся ещё то, что он с тобой сделал. Ты до сих пор не оправилась от разрыва? Может, ты просто ещё не готова?       Он сказал это мягко — и именно это лишило Гермиону сил сопротивляться.       Она вспомнила боль прошлого года. Месяцы, проведённые в тихом, упорном восстановлении. Вспомнила лицо Малфоя, когда он извинялся. И его голос сегодня вечером — тихий, близкий, почти касающийся её уха.       — Думаю, я оставила это позади… и готова к чему-то новому, — медленно произнесла она.       Чарли кивнул.       — Просто мне нужно понять — к чему именно.