Teach Me How to Forget / Научи меня забывать

      — Не могу поверить, что одна маленькая колония гриндилоу вызывает столько хлопот, — рассмеялся Чарли, придерживая дверь кафе, чтобы Гермиона могла выйти.       — Маленькая? — фыркнула она. — Да она чертовски огромна! Я никогда не сталкивалась с популяцией таких масштабов. И каждый день появляются новые особи. Именно поэтому меня всё время тянут в Ньюкасл — у них там настоящее нашествие!       Ей пришлось выехать во вторник почти сразу после (относительно безболезненного) собеседования в Отделе тайн, и она едва успела вернуться к пятничному кофе с Чарли. То, что из-за этих гриндилоу она пропустила ещё одно занятие по дуэлям — и, что хуже всего, время с Драко, — сильно подпортило ей настроение. Гермиона уже мечтала избавиться от них в тот же миг, как только сменит работу.       — Видишь, вот почему я не могу работать с мелкими созданиями. Они размножаются, расселяются и просто… — Чарли содрогнулся. — Драконы такие простые.       — Не говоря уже о том, что они ещё очень выдающиеся и мужественные, — поддела его Гермиона.       — О, тише! — Чарли скорчил гримасу, и она рассмеялась. — Куда теперь?       — Загляну в магазин Невилла — подобрать новое растение.       — Ты угробила ещё одно? — Чарли натянул на голову вязаную шапку, шагая рядом. — Я же тебе говорил: не надо поливать их как сумасшедшая!       Гермиона одарила его начальственным взглядом, натягивая перчатки.       — Нет, все мои растения процветают, большое спасибо. Это подарок.       — Для кого?       — Э-э-м… — Она отвела глаза, заметив, как Чарли уже начинает ухмыляться.       — Для него? — оживился он. — Ты покупаешь ему растение? Какая прелесть, Гермиона!       — Он сам сказал, что ему нужно одно! — возразила она, чуть повысив голос. — Просто подумала, что будет мило. У него довольно… скромная квартира. Хотя прекрасная. Очень большая.       — Правда? — Чарли расхохотался. — Так ты была в его квартире! А вот этого ты раньше не упоминала.       — Разве нет? — пробормотала она, избегая его взгляда.       Гермионе казалось, что она уже обмолвилась о множестве вещей. Чарли изрядно подразнил её за чашкой латте, узнав от Тео кое-что о последних событиях. Она до сих пор не могла понять: рада она или тревожится из-за того, как быстро новость облетела всех. У неё даже не было шанса поговорить об этом с близкими. Джинни и Гарри по-прежнему ничего не знали. Как и Пенелопа — та всю прошлую неделю провела в Уэльсе на слёте своего отдела. Если, конечно, Блейз ей не проболтался.       — Когда это случилось? — спросил Чарли.       — Хм?       — Этот осмотр квартиры… без растений?       — А. В понедельник.       — После ужина? — Он приподнял бровь.       Гермиона почувствовала, как её лицо залилось краской.       — Да.       — Боже, ну и как это было? Кроме «он очень большой»?       — Чарли! — Гермиона шлёпнула его по плечу — он преувеличенно застонал и скорчился.       — Ладно-ладно, не буду! Просто… мне нравится, как ты вспыхиваешь.       — Я не выросла среди кучи братьев и сестёр, которые дразнят меня с утра до ночи, ясно?       — Знаю, это видно.       Но Чарли схватил её за руку, когда они подошли к месту аппарации, и притянул к себе. Его красивое лицо вмиг изменилось: игривость исчезла, оставив только ласковую серьёзность.       — Серьёзно, Гермиона. Я рад за тебя. Ты явно счастлива. И Тео говорит, что Малфой тоже. Похоже, это именно то, что тебе нужно.       Гермиона протяжно вздохнула.       — Думаю, так оно и есть.       Чарли подмигнул.       — Приятно это слышать. А теперь иди — подари ему какой-нибудь красивый папоротник или что-нибудь в этом роде.

***

      — Привет, Нев, это я!       Гермиона шагнула внутрь — в тёплый, слегка влажный воздух «Корня и лозы», где знакомый запах зелени, земли и засушенных цветов обволок её, как дружеское объятие. Она пришла прямо из точки аппарации, только что распрощавшись с Чарли.       — Гермиона?! — донёсся приглушённый голос Невилла из подсобки. — Сейчас… буквально через секунду!       Она услышала невнятную возню и скрежет чего-то тяжёлого по полированному бетонному полу.       — Не спеши! — крикнула Гермиона, направляясь к стене, уставленной горшками с растениями. Их разноцветные листья и яркие контейнеры создавали настоящее живое панно.       Она сняла с полки растение с колючими листьями и повертела его в руках. Оно бросалось в глаза — дерзкое, чёткое. Но, возможно, Чарли был прав: стоит выбрать папоротник. Что-нибудь пушистое, чтобы смягчить строгие линии гостиной Драко. Она взяла другое — с тонкими, кружевными ветвями, раскинувшимися по керамическому горшку в крапинку. Красиво… но не слишком ли хлопотное? Разве за папоротниками не трудно ухаживать? Надо обязательно спросить Невилла.       Гермиона взглянула на занавешенную дверь за прилавком.       — Папоротник — подходящее растение для новичков, Нев?       Голоса, до сих пор звучавшие тихим фоном, резко оборвались.       — Э-э… Просто… — Невилл говорил растерянно, и Гермиона нахмурилась. Она надеялась, что не помешала ему — вдруг он как раз заканчивал какой-нибудь крупный заказ?       Но тут раздался низкий, бархатистый смешок — женский смешок — и Гермиона замерла.       Когда Пэнси Паркинсон вышла из-за занавеса, а за ней появился растрёпанный, смущённый Невилл, у Гермионы округлились глаза и рот. Она, наверное, выглядела совершенно глупо.       — Приветик, — протянула Пэнси, улыбнувшись по‑кошачьи и медленно моргнув.       — О! Привет! — выдавила Гермиона, чувствуя, как будто приросла к полу.       — Привет… Извини за… Я просто… Мы были. Э-э… Проводили инвентаризацию. — Невилл шепнул это почти с мольбой в голосе, и Гермиона перевела взгляд с него (один конец его рубашки болтался, расстёгнутый) на Пэнси — безупречно собранную, как всегда. Её ленивое моргание перешло в подмигивание, и этого было достаточно, чтобы Гермиона очнулась и взяла себя в руки.       — Э-э… — Она подняла горшок, прикрываясь им, как щитом. — Папоротник, кажется?       — Adiantum raddianum, — поправил Невилл, выходя из-за прилавка. — «Венерин волос». Но в твоей квартире слишком много прямого солнца для него. Лучше выбрать что-нибудь…       — Это не для меня. — Гермиона слегка прикусила губу и бросила взгляд на Пэнси, которая уже отвернулась, разглядывая своё отражение в маленьком травленом зеркале, обрамлённом виноградными лозами. В стекле Гермиона уловила, как дрогнули уголки её губ — не то усмешка, не то вызов.       — Точно, ты же сказала — для новичков. Как выглядит помещение? Сколько света? Влажность какая?       Невилл шагнул ближе, всматриваясь в стену с растениями.       — Э-э… Ну… — Гермиона запнулась. Она никогда не была в квартире Драко днём.       Невольно она снова посмотрела на Пэнси — та медленно подняла бровь. Через несколько секунд Гермиона решительно повернулась к Невиллу.       — Я бы сказала, что света много, но он рассеянный. И там довольно сухо. Очень современный, простой декор. Там всё такое… резкое. Хочется добавить что-то живое, мягкое. Да, хозяин — не цветовод, конечно, но проявит должную заботу. — Пэнси улыбнулась Гермионе. — Примерно так?       — Хм. Похоже на то. Да. — Гермиона подумала, что сейчас её лицо наверняка пылает.       Но выражение Пэнси вдруг смягчилось.       — Мне кажется, это действительно хорошая идея.       Невилл, чей растерянный взгляд всё это время метался между ними, наконец перевёл дыхание.       — О-о-о, конечно! — Он обернулся к Гермионе с облегчённой, чуть застенчивой улыбкой. — Значит… подарок?       — Да.       — Ну, тот, что у тебя в руках, идеально подойдёт к тому, что описала Пэнси.       Глаза Невилла скользнули к Паркинсон, и она в ответ посмотрела так мило, так… естественно, что Гермиона на миг растерялась. Должно быть, между ними и правда что-то есть. Она вдруг осознала, что давно не общалась с Невиллом по-настоящему. Оба были так… заняты.       Желание хихикнуть — лёгкое, почти детское — вытеснило остатки напряжения, застрявшие где-то в плечах и груди. Она повернулась к Пэнси.       — Думаешь, Драко оценит? — Гермиона отложила папоротник и взяла колючее растение с жёсткими, геометричными листьями. — Или лучше выбрать что-нибудь построже? Например, вот это?       Пэнси подошла ближе и внимательно осмотрела оба варианта. Наклонившись почти вплотную и прищурившись, Гермиона уловила нежный, благородный аромат роскошных духов.       — Теперь понимаю, почему ты выбрала именно это, — сказала Пэнси, слегка касаясь колючего растения кончиками пальцев. На губах играла лукавая улыбка. — Но думаю, вот оно… приятнее. У него в гостиной есть маленький столик. Возле окна, — добавила она почти шёпотом.       — Точно! — Гермиона тут же представила это место: тёплый свет, тишина, Драко, читающий за чашкой кофе.       — Но не под прямым солнцем? — встревоженно вмешался Невилл.       — Нет, — покачала головой Пэнси — изящно, как всегда.       — Тогда решено. — Гермиона повернулась к Невиллу. — Беру папоротник. И, пожалуй, отвяжусь от тебя наконец.       Она обернулась к Пэнси и улыбнулась.              — О, не торопись из-за меня, — сказала Пэнси. — Мне предстоит встреча с драконом.       Мысли Гермионы мгновенно метнулись к Чарли, и она нахмурилась.       — Моя мать, — пояснила Пэнси. — Я ужинаю с ней.       — А! — Гермиона рассмеялась. — Удачи. Похоже, она тебе понадобится.       Пэнси издала тяжкий, многострадальный вздох.       — Есть идеи, где он сегодня? — Она кивнула на растение. — Иногда я втягиваю его в такие дела, и это всё упрощает: Крессида его просто обожает.       — Нет, — Гермиона беспомощно развела руками. — Я только вернулась в город пару часов назад. Написала ему перед отъездом, но с понедельника не виделась.       Она моргнула — и перед внутренним взором на мгновение вспыхнули образы и ощущения понедельничной ночи: тепло его кожи, шёпот в темноте, тяжесть его руки на её бедре.       — Тогда я могу попытаться поймать его. Если только ты не собиралась…? — Пэнси сняла с плечка великолепное красное пальто и начала натягивать его, когда Гермиона покачала головой.       — Нет, я так вымотана, что думаю только о постели и скорейшей встрече с ней, — с усмешкой ответила она.       Пэнси кивнула, но Гермиона уже чувствовала, как внутри всё сжимается от тоски. Ей очень хотелось увидеть Драко. Хоть завтра. Она с болью осознала: соскучилась. Сильно.       Ну и дела.       — Ты ведь не против, дорогой? — Пэнси обратилась к Невиллу, который уже подскочил к ней, чтобы помочь засунуть руку во второй рукав. — Я хочу познакомить тебя с мамой… но пока не готова бросать тебя ей на растерзание.       — Не против, — рассмеялся Невилл. — Но имей в виду: с дамами постарше я, скажем так, ладить умею.       — Он действительно хорош, — тихо сказала Гермиона.       Пэнси прикоснулась пальцами к губам — будто сдерживая улыбку или воспоминание.       — Могу себе представить. Ладно. Тогда в следующий раз. А сейчас хотя бы постараюсь её немного успокоить.       Она подмигнула Гермионе и потянулась к Невиллу. Его длинные пальцы нежно обхватили её скулу.       Гермиона отвернулась с лёгкой улыбкой, когда они прощались, и вскоре Пэнси вылетела за дверь — вместе с порывом холодного воздуха и взмахом малинового пальто. Невилл некоторое время смотрел ей вслед, а потом повернулся к Гермионе с ослепительной улыбкой.       — Итак! — сказала она.       — Итак? — переспросил он.       — Что же это происходит? — Гермиона кивнула на дверь. — Хм… и там. — С лукавой усмешкой она указала на подсобку. — Может, тебе стоит заправить рубашку, пока не появился настоящий клиент?       Невилл комично опустил глаза.       — Дерьмо, — выругался он, приводя себя в порядок. — Я не ожидал, что она… Мы обычно так не делаем. В магазине. Хотя… э-э… ну, извини.       Гермиона засмеялась.       — Ты не должен извиняться передо мной!       — Ладно. — Невилл с усмешкой поднял голову, снова выглядя собранным и опрятным. — Просто от всего этого голова идёт кругом.       Он тряхнул головой и потянулся за папоротником Гермионы. Та подошла и протянула его.       — Понимаю.       Невилл отщипнул несколько увядших листьев.       — Я правда счастлив, — сказал он и глубоко вздохнул. — Кажется, я влюбился, Гермиона.       — О, Невилл! — Она дотронулась до его рукава. — И она…?       — Мы пока не говорили об этом, но мне кажется, что наши чувства взаимны. — На лице Невилла появилась застенчивая, трогательная улыбка.       — Я бы так и сказала. То, как она смотрела на тебя сегодня, заставило моё сердце биться быстрее.       Невилл восторженно рассмеялся.       — Хочешь, прикреплю бантик и привяжу открытку?       Он протёр цветочный горшок мягкой тряпочкой.       — Да, пожалуйста.       Гермиона смотрела на папоротник. Его нежно-зелёные завитки напомнили ей о собственной жизни, о чувствах.       Любовь? Она вспомнила улыбку Драко при свечах, его дразнящий смех, его движения внутри неё. От воспоминаний её бросило в лёгкое головокружение — и одновременно в тёплое, глубокое удовлетворение.       Неужели она тоже влюбилась?       Было рано говорить об этом. Слишком рано? Особенно учитывая их прошлое. Никто из них не был связан обязательствами. Да и Гермиона склонна была забегать вперёд, тревожась о каждом шаге и возможном исходе. А сейчас ей хотелось просто оставить всё как есть — наслаждаться, не разбирая по полочкам.       Невилл добавил последние штрихи к банту насыщенного красного цвета и спрятал под его атласным блеском белую открытку.       — Готово, — сказал он. — Прекрасный маленький подарок.       — Думаю, ему понравится.       Гермиона вручила Невиллу горсть галлеонов, и он опустил их в латунную кассу.       — Итак, ты покупаешь ему подарки, знаешь, где он живёт… Что, позволь спросить, происходит? — Невилл с улыбкой облокотился на прилавок.       — Мы… проводим время вместе.       — Приятное время, как я вижу.       — Да.       Невилл внимательно посмотрел на неё, а потом расслабленно улыбнулся.       — Хочешь печенье? — спросил он, доставая жестянку из-под прилавка. — Чудесное имбирное. Принёс один покупатель.       — Спасибо. — Гермиона взяла одно, и они дружно поели. — Я видела его в начале этой недели, — сказала она через несколько минут. — Потом мне пришлось уехать из города и вернуться только сегодня… Но я хочу увидеть его снова. Как ты думаешь, мне просто зайти к нему? Или сначала отправить сову? — Она проглотила кусочек. — Было бы здорово просто написать ему сообщение… Хотелось бы, чтобы волшебники наконец догнали магглов в этом деле.       Невилл смотрел на неё молча, пока она не покачала головой.       — Неважно.       — Ну, я не разбираюсь во всём этом, но считаю, что в таких делах лучше вести себя естественно. Если хочешь его увидеть — иди. Вряд ли он будет возражать.       — Нет?       — Нет. — Невилл улыбнулся. — Пэнси кое-что рассказала…       — Что?!       — Просто у него было очень хорошее настроение. Или… — Невилл закатил глаза, — до смешного хорошее. Даже несмотря на… что-то. На самом деле она разговаривала с Тео. Мы недавно столкнулись с ними на улице. Я не особо вслушивалась, но они, кажется, кудахтали над этим по‑доброму.       — Ха, ладно.       Хорошее настроение — несмотря на что?       Невилл снова протянул баночку с печеньем, и Гермиона взяла ещё одно угощение.       — Могу я спросить, почему ты сдерживаешься? — Невилл склонил голову. — Любой был бы счастлив встречаться с тобой. Или хотя бы подождать. — Он помрачнел. — Это как-то связано с Роном? Мне очень жаль той ночи…       — Нет-нет, совсем нет. — Гермиона махнула рукой. — Пожалуйста, не переживай об этом. Это не имеет к нему никакого отношения. Просто, насколько мне известно, после развода Драко обычно не особенно серьёзно относится к отношениям. Я не хочу перегибать палку и, наверное, боюсь показаться слишком настойчивой.       Правда в том, что идея «ничего серьёзного» быстро теряла смысл — чем дольше она проводила с ним время, тем яснее это становилось. По крайней мере, для неё… а, возможно, и для него тоже.       Опасные воды, Гермиона.       — Ты должна поговорить с ним.       Невилл вытер тряпкой пятно на стойке.       — Тебе не кажется, что это, ну… чуть‑чуть рановато?       — Нет, если он тебе не безразличен.       Не безразличен.       — Но мы ведь были только на одном свидании.       — Иногда одного свидания бывает достаточно.       Гермиона прищурилась.       — Дай мне ещё одно.       Она схватила печенье, как только Невилл захохотал.       — А если серьёзно, ты должна доверять своим чувствам, — сказал он. — Иди к нему, если хочешь его увидеть.       — Хм. — Гермиона посмотрела на него.       Невилл помахал папоротником.       — По крайней мере, у тебя есть отличный повод!

***

      В конце концов Гермиона решила сначала отправить сову, а не просто заявиться к Драко. Написать что-нибудь милое и простое — лёгким тоном, просто спросить, свободен ли он.       Конечно, написать это письмо оказалось совершенно невозможно.       Она нахмурилась и отпила большой глоток кофе с молоком, а перо застыло над пергаментом.       Гермиона проснулась рано утром, свалившись в постель лишь под утро после возвращения от Невилла. Встала, прибралась в квартире, немного почитала, а потом села писать заявление на должность невыразимца — и так увлеклась, что уже стало слишком поздно, чтобы отправлять сову. Она натянула рукава пижамы и уставилась в окно на утреннее субботнее солнце, ожидая, что идеальные слова придут сами.       Или сова — это слишком чопорно? К тому же не лучший способ получить быстрый ответ. Может, просто позвонить ему? Пусть даже через камин — да, будет неловко, если он не ждёт её голову в огне… Но хватит робеть. Он ведь не обязан отвечать, если занят. В конце концов, это почти как обычный телефонный звонок.       А вдруг его нет дома? Сова найдёт его, даже если он на улице. Хотя… и тут могут быть неловкости. А если он с матерью? Или с Тео? Или…       — Почему я такая нерешительная?! — вырвалось у Гермионы. Её вскрик испугал Живоглота, который как раз подбежал и решал, прыгать ли ей на колени. Кот бросил на неё обиженный взгляд. Она пробормотала: — Прости, киса, — взяла его на руки и прижала к себе, вдыхая знакомую горчинку его густой шерсти.       Его мурлыканье успокоило её, и она решила перестать глупить. С новой решимостью — как зрелая, волевая женщина, полностью владеющая своей судьбой — Гермиона направилась к камину. Но едва она подошла и взяла горсть пороха (пальцы слегка дрожали), пламя вспыхнуло.       — Что за…? — Гермиона отскочила назад, увидев в огне лицо Джинни.       — Ты одна? — Джинни торопливо огляделась, широко раскрыв глаза.       — Да! В чём дело? Что случилось? Гарри…?       — Гарри в порядке. Со всеми всё хорошо. Не волнуйся.       — Тогда что происходит? — Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.       — Рон должен тебе кое-что сказать. Он уже вышел, скоро будет у тебя       — Сейчас?       — Да! Он идиот! Я подумала, что он не предупредит тебя, поэтому и связалась.       — Но я… Это обязательно сейчас? — Гермиона взглянула на свою пижаму и на груду исписанных черновиков для Драко.       — Да.       Сильно раздражённое лицо Джинни стало серьёзным.       Гермиона почувствовала, как внутри всё оборвалось.       — Джин, что…?       — Слушай, никто не болен и не пострадал, ясно? Он просто хочет поговорить с тобой. Лично.       — Хорошо, но ты меня пугаешь.       — Не пугайся. Это же просто Рон. — Джинни не отводила от неё глаз. — Загляну позже.       И исчезла.       Гермиона успела забежать в спальню, натянуть лифчик и халат — и тут раздался звонок в дверь.       Подойдя к двери, она глубоко вздохнула и вспомнила, что даже не чистила зубы.       К чёрту. Это же Рон.       Злость сдавила горло — от его самонадеянности, от того, что он явился без предупреждения. Она открыла дверь с ледяным выражением лица и уставилась на знакомую широкоплечую спину.       — Да, Рональд?       — Ой! — Он обернулся, и Гермиона сразу прочитала в его глазах: ему неловко, он здесь против желания. Джинни не сказала, что это она заставила его прийти. Или, может, виновата Молли. — Джин звонила тебе?       — Да.       Гермиона замерла в дверях, не давая ему пройти. Он, чёрт возьми, мог бы и сам догадаться.       — Могу я… э-э… войти?       — Наверное.       Она распахнула дверь и отступила, но не предложила ни сесть, ни чаю — по её мнению, это было верхом грубости. Конечно, он ничего не заметил. Просто слегка высокомерно огляделся, переступив порог, и сразу стал слишком высоким, слишком громоздким для её маленькой аккуратной квартирки.       И тут её накрыло: он ни разу не переступал порог её дома — этот самый мужчина, с которым она провела девять лет как партнёр и почти двадцать — как близкий друг. Нахлынула грусть, и она вдруг почувствовала себя не столько рассерженной, сколько уставшей.       Гермиона махнула рукой, приглашая его пройти дальше, и он направился в гостиную.       — Здесь мило, Миона. — Ярко-голубые глаза Рона скользнули по зелёным стенам, растениям, книгам. — В конце концов, всё сложилось так, как ты хотела, да?       В его голосе прозвучали самодовольство и лёгкое самооправдание — и это снова разожгло в ней злость.       Как он посмел?       — Да пошёл ты, Рон! — прошипела она. — Моего терпения на тебя хватит вот на столько. — Она сжала большой и указательный пальцы вместе. — Приходишь сюда без предупреждения и думаешь, что я тут же брошусь к тебе? Лучше скажи всё, что хотел, и побыстрее.       Чувство облегчения от того, что утро прошло в одиночестве, мгновенно испарилось. Ей дико захотелось, чтобы Драко оказался рядом — вышел из спальни с простынёй, обёрнутой вокруг талии, с её запахом на коже, и отвесил Рону тот самый подзатыльник, который, как она знала, он умеет отвешивать с особым удовольствием.       — Бля… вышло как-то не так. Я не хотел… — Рон покачал головой и опустился на диван, уткнувшись лицом в ладони. — У меня так долго всё шло наперекосяк. — Он поднял голову. — То есть… я рад за тебя. Что у тебя такое хорошее жильё. — Слова давались ему с трудом. — Давай начнём всё сначала?       Гермиона прищурилась, слегка удивлённая его словами.       — Так, ладно.       Она села в кресло напротив дивана и скрестила руки на груди.       Его следующие слова удивили её ещё больше.       — Послушай… Прежде чем я что-нибудь скажу — или, эм, объясню, зачем пришёл… — Он глубоко вздохнул. — Я хочу извиниться, Гермиона.       — Немного поздновато для этого. — Она не собиралась уступать ему ни на шаг.       — Я знаю. Понимаю. Давно хотел, но… не знал, с чего начать. И злился. Очень долго. Мне казалось, что ты рассорила меня со всеми нашими друзьями. Все сочувствовали тебе. Даже почти вся моя чёртова семья. — В его голосе прозвучала привычная нотка жалости к самому себе.       — То, что ты сделал, было невероятно дерьмово, и порядочные люди обычно это признают, — выдохнула она.       Он вскочил — в глазах вспыхнули искры.       — Я знаю!       Но тут же опустился обратно.       — Знаю. И мне жаль. Искренне жаль, что всё так вышло.       Его голубые глаза встретились с её взглядом, и она увидела в них искренность.       — Но ты лучше всех знаешь, какими ужасными были те последние годы. Как мы оба страдали.       — Ты хочешь сказать — ты был несчастен.       — Да ладно! — Он решительно мотнул головой. — Ты тоже. Просто умела лучше прятать это за работой, книгами и всем остальным.       Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но замолчала и закрыла глаза. Это была правда — и она знала это. Не раз повторяла то же самое друзьям после расставания.       — Наверное, это справедливо, — наконец сказала она. — Хотя это никоим образом не оправдывает твоё поведение.       — Нет.       Он уставился на свои ботинки, и в комнате повисла тишина.       Гермиона вздохнула. Он так близок к настоящему признанию, не так ли? Некоторые вещи, видимо, никогда не меняются.       — Хочешь чаю? — спросила она, уже устало.       — Да, хорошо.       Он поднял голову, а Гермиона встала и пошла на кухню. Через мгновение она услышала, как он последовал за ней. Ей казалось, что он всё ещё оглядывается по сторонам, оценивая обстановку. И было странно видеть его здесь — такого знакомого и в то же время чужого.       Гермиона поставила чайник и достала две кружки.       — Эй, старый прохвост, тебе нравится квартира?       Повернувшись, она увидела, что Рон нагнулся и гладит Живоглота.       — Не думал, что буду скучать по нему, — признался Уизли, выпрямляясь и неуверенно улыбаясь.       — Он точно не скучает по тебе, — язвительно бросила Гермиона. — Теперь у него своя сторона кровати.       Рон рассмеялся, но тут же осёкся, заметив стопку пергамента на её столе.       Чёрт. Она не успела убрать черновики писем Драко. И его ответы лежали прямо поверху. Рон уже начал читать — брови его нахмурились.       Гермиона одним прыжком пересекла кухню и вырвала бумаги, прижав их к груди.       — Это от него? — В голосе Рона зазвучало недоверие — и это снова разожгло в ней гнев. — Ты серьёзно…? С Драко, чёрт побери, Малф…       — Хватит, — сказала Гермиона. — Мы это обсуждать не будем.       — Но он…! Это же… — Лицо Рона покраснело, черты исказились. — Это просто неправильно. Не говоря уже о том, как это мерзко…       Гермиона подняла руку, остановив его жестом.       — Ещё одно слово, Рональд Уизли, и я тебя вышвырну. Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, и не имеешь права это комментировать. Не имеешь права судить, что «плохо» или «отвратительно». И уж точно не будешь думать о нём. Ты слышишь? — Она шагнула к нему, почти ткнув пальцем в грудь. По коже пробежала мелкая дрожь — магия, готовая вспыхнуть. — Ты не имеешь права.       Он сердито вздохнул, и на мгновение Гермиона решила, что всё — придётся его выгнать. Но он только выдохнул:       — Ладно.       Потёр глаза и опустил голову.       Гермиона отступила на шаг, не спуская с него глаз. Когда он поднял лицо, ей показалось, что в его глазах блестят слёзы.       — Почему мы так разозлились друг на друга? — тихо спросил он. — В последние годы казалось, будто мы перестали быть друзьями.       — Мы не злились, — ответила она. — И не были друзьями.       Рон обиженно выдохнул, но Гермиона продолжала.       — Мы всегда умели выводить друг друга из себя, — сказала она. В памяти мелькнули годы неприятных воспоминаний: от рыданий в объятиях Гарри после Святочного бала до ссоры на викторине несколько недель назад.       Частью её исцеления за последний год стало осознание: плохих моментов в их отношениях было гораздо больше, чем хороших.       — Точно, — пробормотал Рон.       — И, похоже, у нас так ни разу и не совпали желания — мы всегда хотели разного. — Гермиона говорила спокойно, но каждое слово давалось ей с трудом. Она так долго держала это в себе. — Моя карьера. Твоя неохота строить свою. Твоя нелюбовь к переменам. Отсутствие интереса ко всему, кроме квиддича и воскресного обеда у твоей мамы.       — Эй, не…       — Это правда! — Гермиона широко раскинула руки.       — Видишь? Ты опять так делаешь — наседаешь, не даёшь вставить и слова! — Рон тоже развел руками.       — Тогда скажи, что ты хочешь, Рональд. Ты явился сюда весь такой торжественный и напыщенный — аж смешно. — Гермиона саркастически поклонилась. — Я замолкаю. Говори.       Рон смотрел на неё несколько секунд. Его глаза были холодны, как осколки стекла.       — Лорна беременна. Мы собираемся пожениться в феврале. На этой неделе об этом напишут в «Пророке».       Гермиона вскинула руку и вцепилась в столешницу. Она уставилась на пол, и тот, казалось, поплыл навстречу.       Беременна.       Брак.       Что?       — Но ты же никогда не хотел… — Гермиона услышала свой голос будто со стороны. Весь её праведный гнев мгновенно испарился. — Ты не хотел детей. Не хотел жениться.       «А если у нас не будет детей, то зачем тратить деньги на свадьбу? Брак — это просто бумажка, Миона». «Гарри и Джинни всё правильно решили».       Гермиона вспомнила слова Рона так ясно, будто он произнёс их вчера, а не годы назад — вскоре после того «разговора», который у них состоялся спустя несколько лет отношений. И да, она согласилась. Но не потому, что хотела того же. А потому, что боялась — если не согласится, потеряет его. Она сделала этот выбор. И он оказался мучительным.       — Люди меняются, — сказал Рон, пожав плечами, и его слова вернули Гермиону в настоящее.       Ей захотелось ударить его. Расцарапать лицо ногтями. Вместо этого она крепче вцепилась в стойку.       — Ты не меняешься, — прошептала она. — Ты просто не хотел этого со мной. Ты не хотел жениться на мне. Не хотел иметь от меня детей.       Рон закрыл глаза.       — Боги, Гермиона…       Он отвернулся, и она вдруг ощутила странное смешение чувств: с одной стороны — полное безразличие, ведь этот человек, этот незнакомец, больше не имел к её жизни никакого отношения; с другой — боль, такую глубокую, какой не знала ни разу за все эти годы.       Над всем этим лежало оглушающее потрясение.       Не со мной. Не со мной.       — Мы были вместе девять лет, — прошептала она.       — Гермиона, хватит! Мы не подходили друг другу. В этом вся суть. И да, возможно, я всё откладывал, твердил, что не хочу этого — это было по-детски. Но в каком-то смысле я пытался нас защитить. Уберечь от того, из чего мы не смогли бы выбраться.       Грёбаный самодовольный трус.       — Это уже слишком, — еле слышно прошептала она, почти про себя. — Я потратила девять чёртовых лет… а ты просто…       Она подняла глаза, окончательно сбитая с толку.       Но тут шорох бумаги заставил её снова опустить взгляд. В руке она всё ещё сжимала записки Драко.       Драко.       Мысль о нём ворвалась в сознание, как луч света в густой туман. Она уставилась на пергамент — глаза бегали по жирным росчеркам его пера, губы невольно шевелились, повторяя простые слова, которые он написал.       — Гермиона? — Рон шагнул к ней.       Она отшатнулась.       — Чайник закипел.       Она сунула записки в ящик и начала открывать шкафы, выдвигать коробки с печеньем — в голове царил полный сумбур.       — Послушай, Гермиона, я хочу помириться. Поэтому и пришёл. Ну, Джинни, конечно, подтолкнула… Но дело не в этом. Я здесь, и мне правда хочется оставить всё позади. Разобраться и с Гарри тоже. Пока не стало слишком поздно. Я не хочу, чтобы это разлучило нас навсегда.       Руки Гермионы замерли. Она закрыла глаза.       — Согласна, — сказала она. — Я тоже хочу, чтобы всё осталось в прошлом.       — Правда? — В голосе Рона прозвучало облегчение. — Мы ведь прошли столько вместе… Неужели всё это — просто так, на ветер?       Но его слова оборвались: в дверь позвонили во второй раз за утро.

***

      Драко глубоко вдохнул холодный лондонский воздух и чуть ускорил шаг. Он уже дошёл до улицы Гермионы, и нетерпение увидеть её бурлило внутри, как мощная доза бодроперцового.       Он улыбнулся — и пожилая ведьма, проходившая мимо с маленькой собачкой, поспешно перешла на другую сторону, заметив его.       — Доброе утро! — весело окликнул Драко.       — О боже… — выдохнула она.       Драко слегка покачал головой, но не сбавил шага. Наконец, завернув за угол, он увидел дом Гермионы. Взглянул на зимнее солнце, низко висевшее в небе. Возможно, было ещё рановато, но Пэнси вчера вечером сказала, что Гермиона выглядела уставшей, и Драко решил, что она рано легла спать и, скорее всего, уже проснулась.       И, честно говоря, он не мог ждать ни минуты, чтобы увидеть её.       Малфой похлопал по тонкой коробке под мышкой. В ней лежал шарф, купленный в магазине Пэнси несколько недель назад. Рождество было близко — и у него был повод преподнести Гермионе подарок. Драко мечтал увидеть шарф на её шее, пока они гуляют по парку или обедают в уютном ресторане. А потом… отвести её домой и медленно снять его. Может, завязать вокруг запястий — или обернуть вокруг столбика кровати, чтобы концы ниспадали на её…       Драко прочистил горло, подходя к её двери.       Он хотел провести с ней время, прежде чем поддаться похоти. Выслушать, как прошло собеседование. Узнать, что там с этими мерзкими гриндилоу, которые снова утащили её на этой неделе. Хотя записка, которую она прислала, сообщая об отъезде, оказалась такой милой, что Драко почувствовал тепло в груди — сильнее, чем был готов признать.       Ухмылка снова мелькнула на его лице, когда он протянул палец в перчатке, чтобы нажать на звонок.       Раздался один гулкий звук, и дверь распахнулась. Перед ним стояла она.       Красивая, в пижаме и халате, с волосами, собранными на макушке, но уже растрёпанными: несколько локонов рассыпались по голове, касаясь шеи. Драко задержал взгляд на одном из них — и на нежной коже, которую он щекотал. Ему захотелось немедленно поцеловать это место.       — Привет, — произнёс он, приподняв уголок рта. — Я просто оказался неподалёку от твоего района.       — О! — Резкий выдох Гермионы вывел его из фантазий. Он тут же заметил: она выглядела не просто удивлённой — встревоженной.       В его груди зашевелилось беспокойство, и улыбка померкла.       — Надеюсь, я не…       — Нет! Я… — Она оглянулась через плечо, и беспокойство Драко усилилось.       — Всё в порядке? — Он вытянул шею, пытаясь заглянуть ей за спину.       — Всё хорошо. — Она снова оглянулась. — Просто сейчас не лучшее…       — Миона, где твой «Тетли»? Ты же знаешь, что я не люблю этот низкопробный рассыпной чай.       Драко замер. Из-за её плеча показался долговязый рыжий парень. Малфой почувствовал, как кровь отхлынула от лица, когда осознал всю домашнюю уютность этой сцены.       Что, мать вашу, происходит?       Гермиона, казалось, тоже застыла. Её взгляд метался между Драко и Уизли, который заметил Драко — и его глаза сузились до щелок.       Он шагнул прямо за Гермиону и окинул её взглядом, в котором читалось что-то собственническое, почти торжествующее.       — Что он здесь делает?       — Рон! — Гермиона резко обернулась и уставилась на него, пока Драко сдерживал яростное желание обойти её и врезать этому слишком высокому ублюдку.       — Ты в порядке, Гермиона? — спросил Драко, заставляя себя держать себя в руках, хотя внутри всё кипело.       Она обернулась, и её лицо смягчилось.       — Я в порядке, да. Просто сейчас не лучшее время.       — Именно так. — Уизли скрестил руки. Драко стиснул зубы.       Гермиона снова повернулась к нему.       — Не мог бы ты уйти? — Она кивнула в сторону гостиной.       — Ладно. — Уизли ушёл, но не без того чтобы бросить на Драко долгий, испытующий взгляд.       Драко опустил глаза.       — Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке? — спросил он.       — Да, уверена. Просто у нас сейчас кое-какие дела. Мы можем поговорить позже? Я пришлю тебе сову.       Драко боролся с чувством опустошения, когда она взглянула в сторону коридора, куда скрылся Уизли.       — Конечно, — ответил он. — Завтра я уезжаю во Францию на несколько дней — завершить кое-что, над чем работал. Но поговорим после возвращения?       — О, хорошо.       Казалась ли она разочарованной? Или в её голосе прозвучало облегчение?       — Где твой сахар, Миона? — донёсся из кухни дурацкий голос Уизли. И это прозвище — тоже дурацкое. Драко никогда бы…       Она обернулась и мучительно вздохнула. Драко меньше всего хотел усугублять её бремя, поэтому лишь слабо улыбнулся и отступил на несколько шагов.       — Ты, кажется, занята. Увидимся позже, хорошо?       — Хорошо. — Она по-прежнему выглядела растерянной, но вдруг оглянулась с умоляющим взглядом. — Я буду на связи, Драко.       Он кивнул. Она начала закрывать дверь, но не успела, как Драко снова услышал Уизли:       — Он ушёл? — Голос Рона прозвучал слишком громко, с явной насмешкой. — Давай всё уладим. Всё уже решено, и я хочу, чтобы мы…       Его слова оборвал щелчок двери, но в животе у Драко нарастала тоска — особенно когда он услышал приглушённый ответ Гермионы:       — Рон, если мы хотим сделать это…       Тишина поглотила всё.       Драко отшатнулся, будто весь свет в нём погас. Он засунул руки в карманы и уставился на начищенные мыски своих ботинок, прежде чем зашагать — быстро, без оглядки.       «Давай всё уладим. Всё уже решено, и я хочу, чтобы мы…»       Неужели Уизли расстался со своей мышкой? Неужели Драко вмешался в его игру — только чтобы тот вернул себе Гермиону?       Залатать старую материю?       Драко остановился и уставился вдаль, не готовый к такой печали.       Разве она не заслуживала этого — если хотела его? Восстановить всё, вернуть жизнь в прежнее русло? Семью? Она больше не была одинока.       Но она и не была одинокой. Уже нет. Он был… Они были…       Драко ненавидел мысль, что Гермиона может смириться с тем, что этот мерзавец сделал ей.       Его пальцы сжали палочку, и он заставил себя снова двинуться вперёд.       Но что он на самом деле знал? Они виделись всего несколько раз. Прошло меньше трёх месяцев с тех пор, как он переступил порог аудитории и увидел её сидящей там.       И всё же это не имело значения, верно?       Он хлопнул ладонью по бедру. С самого начала он чувствовал: всё изменилось. Но он так долго колебался…       А теперь…       Драко запустил пальцы в волосы. Дерьмо. Может, так оно и было с самого начала. Может, она всегда воспринимала это как нечто временное — просто секс, запретный плод… или даже способ отомстить Уизли.       Потом он вспомнил, как она смеялась над ним на берегу Темзы — её руки на его лацканах, лицо сияло. Между ними всё было по-настоящему. Да?       — Сука…       Драко остановился у поворота и оглянулся на её дом. Ему, чёрт возьми, нужно было взять себя в руки. Он ничего не узнает, пока не поговорит с ней.       А это, очевидно, случится только после того, как она разберётся с Уизли.       — Блять, — выдавил он, сдерживая горечь, подступившую к горлу, и слепо зашагал в сторону ближайшей точки аппарации.

***

      Гермиона окончательно избавилась от Рона где-то после обеда. Наверное, потому что в квартире не осталось ничего съедобного — за время их разговора он исчерпал запас печенья, а от йогурта с тостами и вовсе воротил свой длинный нос.       Когда он уходил, она чувствовала себя выжатой. И ей было неловко от того, что на ней до сих пор пижама.       Она плеснула на лицо холодной воды и почистила зубы, но тишина квартиры давила на неё, отягощённая всем, что она только что услышала. Внутри всё тревожилось, не находя покоя.       Тогда она сунула ноги в кроссовки, натянула толстовку и выбежала за дверь.       Она бежала дальше — до самого маггловского Лондона, до Гайд-парка, где тропинки были длинными и почти пустынными в такой холодный день. Бежала, пока лёгкие не заныли в протесте, потом перешла на шаг и позволила своим головокружительным мыслям тоже замедлиться.       Рон женится. У него будет ребёнок.       Рон извиняется.       Гермиона размышляла о том, что дыру, которую он проделал в их жизни, можно заделать — или хотя бы залатать.       «Я заделываю дыру, в которую попадает дождь И мешает моим мыслям бродить туда, Куда им вздумается».       Гермиона напевала себе под нос, шагая по тропинке. Вокруг валялись бурые листья, превратившиеся в мокрую мульчу, а утреннее солнце давно скрылось за серыми облаками.       Хотела ли она всё исправить?       Она глубоко вздохнула и посмотрела на голые ветви деревьев, нависшие над грязной тропой.       Да, хотела. Ради Гарри, Джинни, Чарли, Артура, Молли — и ради себя. Она никогда больше не будет так близка с Роном, как раньше. Конечно, нет. Он станет чужим мужем, отцом чужих детей. И она не забудет, как он предал её — выдернул ковёр из-под ног их всей проклятой жизни.       Но они могли бы стать… кем-то. Создать что-то новое. Дружбу, пусть и опирающуюся на Гарри, на общее прошлое, на то, что никто больше не понимает.       Может, однажды они даже простят друг друга.       В конце концов, кем они были на самом деле? Они были возлюбленными из детства, связанными подростковой тоской, но выросли совершенно разными людьми — и остались вместе лишь по инерции, по привычке.       Вот и всё. Никакой страсти. Никакой искры. Всё началось с дружбы, а потом они как-то стали парой — без трепета, без огня.       А теперь…       Драко.       Гермиона придержала локон, хлестнувший её по лбу от ледяного порыва ветра. То, что у неё было с ним, так отличалось от этого запутанного клубка обид, старых счётов и усталой вражды, в который превратились её отношения с Роном.       Это не обременяло. Оно будоражило. Радовало.       Одно только отсутствие обиды и недомолвок…       Её вдруг охватило дикое желание захихикать, и она остановилась посреди тропинки.       А потом он появился утром. Будто она его наколдовала. «Я был просто неподалёку от твоего района». Боже. Как же здорово, что она почувствовала настоящее физическое разочарование от того, что чёртов Рон оказался рядом, и ей пришлось выяснять с ним отношения именно в этот момент. Что она не могла просто втащить Драко в квартиру и показать, как рада его видеть.       И тогда Рон повёл себя как настоящий мудак.       Но она загладит свою вину перед Драко. Объяснит, как ей хорошо с ним, и как это чувство освобождает.       — Я не обязана мириться с этим, — сказала она Рону, как только Драко ушёл.       — В каком смысле? — Рон оторвал взгляд от чашки, где привычно размешивал три ложки сахара в чае.       — Я не обязана впускать это в свою жизнь. — Она посмотрела на него, и внутри у неё стало легко. — Тебя, твой брак, твоего ребёнка. Меня это не касается.       — Ну нет, — начал Рон, но Гермиона уже уходила. И в голове у неё всё прояснилось, успокоилось.       Она больше не хотела прожить всю жизнь с Роном — с ребёнком на руках, с горечью в сердце, в этой смертельной скуке. Особенно теперь, когда увидела, как может быть по-другому.       Она покончила с Роном.       По-настоящему. Навсегда.       И слава богу. Пусть идёт и женится на своей двадцатилетней, пусть заводит хоть десяток рыжих детей — сколько душе угодно.       Её это не касалось.       Она не возражала.       На самом деле, ей было охрененно хорошо.       От восторга она чуть не расхохоталась прямо в лицо Рону. Вместо этого поднесла ладонь ко рту и закричала — тихо, но отчаянно. Небольшая стая голубей всполошилась и взмыла в небо. За ними, будто невидимой нитью, взлетело и её сердце.       Ей вдруг захотелось поговорить с Драко. Очень сильно. Показать ему, что он для неё значит. Быть с ним честной, как советовал Невилл: сказать, чего она хочет, и кем они могут стать друг для друга.       Потому что для неё это уже давно вышло за рамки обыденности.       Хотел ли он большего? «Я не хочу тебя отпускать». Он произнёс это дразнящим тоном, но в словах чувствовалась подлинная нота.       Она выдохнула — коротко, взволнованно — и свернула на тропинку, ускоряя шаг. При одной мысли, что вот-вот увидит его, ноги сами понесли её почти бегом. Потом Гермиона опустила взгляд на себя: потная, в грязи, растрёпанная.       Но, может, после душа?       Она громко рассмеялась и зашагала дальше.

***

      Гермиона была уже почти одета и вымыта, когда в дверь снова позвонили. Она бросилась в прихожую — сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди. Неужели Драко вернулся?       Но на пороге стояла Джинни. Она выглядела обеспокоенной, с коробкой из булочной в одной руке и сумкой в другой.       — Принесла торт «Королева Виктория» и игристое, — сказала она, протягивая оба пакета. — Как дела?       — Всё хорошо, вообще-то. Заходи!       — Хорошо, но ненадолго. Мне строго велено доставить тебя обратно в Гриммо. Гарри готовит ужин.       Джинни переступила порог.       — Чёрт, ты выглядишь гораздо бодрее, чем я ожидала. — Её взгляд скользнул по Гермионе.       — Я и правда в порядке.       Гермиона поняла, что её план — выследить Драко и провести с ним остаток вечера — рушится.       — Гарри очень волновался?       — Мы оба! — Джинни покачала головой. — Мой поганый братец… Но да, Поттер был вне себя. Не уверена, поможет ли это их отношениям с Роном или, наоборот, окончательно их разрушит.       — Похоже, мне нужно лично подтвердить, что я цела и невредима.       — А ты?..       — Да. Правда. Сначала был шок, но кое-что помогло мне взглянуть на всё шире.       Гермиона почувствовала, как лицо её потеплело.       Джинни, до этого смотревшая на неё с сочувственным хмурым видом, вдруг прищурилась — как гончая, учуявшая добычу.       — Ты, чертовка, спала с ним с тех пор, как я видела тебя в последний раз! — Джинни ткнула пальцем в Гермиону.       — Э-э-м…       — О боги, почему ты мне не сказала?! Так, я должна всё знать. У нас же есть вот это. — Она запустила руку в сумку и вытащила бутылку вина. — Поттеру всё равно нужно зайти в Министерство за документами. Он и не заметит, что нас нет пару минут. А его нежные уши точно не выдержат этого откровения. — Джинни многозначительно приподняла брови. — Наложишь охлаждающее заклинание? Ты с этим справишься лучше меня.       Она уже направлялась на кухню, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, хотя внутри всё ещё мелькало смутное желание выскочить за дверь и найти Драко, пока ещё не стало слишком поздно…

***

      — Детка, мы дома! — воскликнула Джинни, когда она и Гермиона, краснолицые и хихикающие, вывалились из камина в Гриммо.       — На кухне! — донёсся голос Гарри по коридору.       — Там тебе и место, — буркнула Джинни и подмигнула Гермионе. — Мой домашний муж.       — Эй! — Гарри отвернулся от плиты, как раз когда они вбежали на кухню.       — Муж? — Гермиона заглянула ему через голову Джинни. Будучи навеселе, она не отличалась тактом, и Джинни тут же её поймала и расхохоталась.       — О, он выпустил кота из мешка! — Джинни театрально почесала затылок. — Или, точнее, я нашла коробочку с кольцом в его рабочей сумке?       Гермиона прыснула. Гарри закатил глаза.       — Как скажешь.       Джинни подошла и обняла его.       — Никто и не ждал, что ты устроишь тщательно спланированное тайное предложение, дорогой. Всё прекрасно.       — Боже мой, вы двое! — Гермиона, наконец переведя дух после приступа безудержного хохота, смогла выговорить слова. — Так вы, получается, официально…?       — Нет-нет. Мы всё ещё собираемся устроить церемонию в саду в Норе на Рождество утром, — сказала Джинни. — Мама будет в восторге. Не то чтобы ей не хватало поводов для радости в последнее время.       — Точно, — усмехнулась Гермиона, подходя к стойке. — Новость о свадьбе и будущем внуке так быстро одна за другой, должно быть, просто растрогала её до слёз.       — Могу я что-нибудь нарезать? — спросила она Гарри.       Его очки блестели, когда он бросил на неё долгий взгляд.       — Ты выглядишь… нормально. Учитывая всё, что случилось. Или это заслуга выпивки? — Он приподнял бровь в сторону Джинни.       — Благодаря выпивке и чл… — захихикала Джинни.       — Я, пожалуй, начну с этого лука! — Гермиона метнула на подругу суровый взгляд, и та расхохоталась.       Гарри перевёл взгляд с одной на другую.       — Похоже, мне нужно наверстать упущенное, — сказал он. — Налей мне бокал вина, Джин? Побольше.       — Уже бегу! — Джинни принялась возиться с пробкой, а Гермиона попыталась вернуть ситуацию в рамки приличия.       — Я вообще-то в порядке. Правда, — сказала она Гарри самым спокойным и ровным тоном, на какой была способна. — Рон… ну, его новость меня ошарашила. Сначала я немного расстроилась. Но очень быстро поняла: мне не нужно из-за этого страдать. Да… — Она подняла руку, когда Гарри попытался что-то сказать. — Я всё ещё злюсь за то, что он сделал. И за то, как он это сделал. Я не мешаю вам прощать его — и, насколько я вижу, он может мучиться этим до конца своих дней. Но я не хочу того, что у них есть сейчас. Не хочу оказаться на её месте. Не хочу таких отношений с ним. — Она быстро покачала головой. — Я была бы безнадёжно несчастна! Мы отравляли друг друга. Страшно не подходили. А я… за последний год я наладила свою жизнь. Ту, которая мне по-настоящему нравится. В ней происходят довольно интересные вещи. Зачем мне возвращаться назад?       — «Довольно интересные», да, — фыркнула Джинни.       — Ладно, о чём вы вообще говорите? — Гарри обернулся к ним обеим и скрестил руки.       — Моё заявление в Отдел тайн! И про квартиру. И…       — И про одного раскаявшегося хорька с талантом к…       — Джинни! — хором оборвали её Гарри и Гермиона.       Джинни замерла, будто проглотила жука.       — Извините, молчу! — пробормотала она, не выглядя ни капли раскаивающейся. Она протянула три больших бокала. — Но выпьем за это!       Они молча чокнулись и сделали глоток.       Потом Гарри сказал:       — К дуэли, да?       Гермиона нахмурилась.       — Талант к дуэли? — Глаза Гарри блеснули, и Гермиона расхохоталась. Джинни громко ахнула — и на мгновение все замерли в смущённом молчании.       — И к преподаванию, — выдавила Гермиона спустя несколько секунд, опустив глаза. — Не забывай про преподавание.       — Ага. — Гарри вернулся к кастрюле с тушёнкой. — Кстати, я только что видел его, — бросил он через плечо. — В офисе. Сказал, что уезжает во Францию — завершать дело Олсена.       — Точно, — сказала Гермиона. — Он уезжает завтра на несколько дней.       Ей было интересно, во сколько именно Драко уезжает. Может, она успеет застать его утром…       — Нет, он уехал сегодня. Забрал сумку с материалами по делу и отправился в департамент за портключом. Вообще-то, торопился.       Гарри бросил в кастрюлю щепотку соли.       — О? — Гермиона почувствовала укол тревоги. — Мне показалось, он сказал…       Она моргнула.       — Но неважно. Пожалуй, я просто найду его, когда он вернётся.       — Не сомневаюсь, — буркнула Джинни в бокал.