Коловрат

— Белояр… Стой… — Окрикнул его Юрий, из последних сил цепляясь крюком за очередной выступ. — Я больше не могу... — Проклятье… — Лишь смог бросить искатель, понимая, что и сам находится на пределе. Истинный смысл испытаний начинал доходить до них именно сейчас. Если болота и лес были призваны испытать их хитрость, находчивость, ум и силу, то горы испытывали все это вместе… И волю. Способность биться с самим собой и собственной слабостью. Ибо им обоим казалось, что с каждым сантиметром восхождения силы медленно, но верно покидают их. Они были в горах уже примерно неделю. Поначалу все шло хорошо и скалы, напоминающие гигантскую стену до самых небес, не пугали их. Было очень много долин, среди которых бурлила жизнь. Пару раз они смогли подстрелить диких животных, за счет чего пополнили запасы еды и встретили много горных рек, чья чистая вода также наполнила их бурдюки. Затем, когда они забрались выше, стало труднее. Плодородные и живые долины сменились холодными балконами, в основном редко представляющими из себя что-то кроме участков чистого камня. Живность встречалась реже, а та, что встречалась, непременно хотела их убить. До сих пор Юрий не представлял, что в горах может водиться такое количество опасных тварей. Однако нет худа без добра — он все же нашел себе трофей. На одном из склонов они нарвались на огромного снежного барса и тот, судя по всему голодный, решил напасть на людей. Благо Белояр был умелым охотником и они сумели скоординировать действия, приманив опасную кошку и, ловко увернувшись, заставили ее сорваться с обрыва и удариться об скалы, ломая кости. Пришлось спуститься и оборвать ее муки — она все равно не выжила бы с такими травмами. Теперь же у Юрия был плащ из его шкуры. Вряд ли это то, что нужно ратникам, но теперь хоть что-то он сможет им показать. Они забрались еще выше. Теперь лишь на редких плато они могли позволить себе передышку. Однако там больше не было жизни. Лишь холодный камень и снег. О, этот холод убивал даже несмотря на то, что у них была теплая одежда. Они могли развести огонь, но для этого просто не было материалов. Все, что им оставалось — жаться друг к другу, молясь о том, чтобы во время отдыха на них не вышла какая-то опасная горная тварь. А они были. Причем самых разных мастей и видов. Они часто видели горных духов — призраков тех, кто так и не смог покорить себе холодные скалы. В темноте они мерцали, пытаясь приманить искателей и заставить их сорваться вниз, чтобы они присоединились к ним. Они увидели и Ледяное Лихо, ловко карабкающееся по отвесной скале так, будто было рождено именно для этого. Его рост, вдвое превышающий человеческий и ледяная шкура, которую было трудно пробить, заставили их оставить любые мысли о том, чтобы попытаться привлечь его внимание и вступить в бой. Они также увидели и индрика. Мощный конь с красивой гривой и двумя витыми рогами выискивал и поедал коренья, прорастающие меж скал и бросился наутек как только увидел искателей. Поговаривают, что конь этот священен и его прикосновение способно исцелить любой вред. Впрочем, он не спешит применять свою силу к кому попало. Да и это всего лишь легенды. Несколько раз их атаковали черви-камневерты, прямо посреди ночи. Благо, дать им отпор не составило труда — Юрий вовремя разбудил друга и они вместе порубили их на куски, обойдясь лишь порезами и легким испугом. Самое главное в сражении с этой тварью — не дать ей вцепиться в себя. Даже название намекает на то, что пасти у червей крайне мощные и если один из них схватит добычу, то не отпустит, пока не оторвет кусок, за который держится. Иной раз говорили, что легче отрезать человеку руку, которую сжимает в зубах мертвый червь, чем разжать его челюсти. Когда они забрались еще выше, практически подбираясь к пикам Велесовых Гор, на пути им встретилась бесконечная пустыня из снега и льда. Адский холод пробирал до костей, крюки Лешего подчас были единственным, что спасало их от падения вниз — настолько тяжело было подниматься в таких условиях. Все их естество подсказывало им, что это — переломный момент. Либо они смогут выдержать натиск холода и пройдут дальше, дойдя до своей цели, либо умрут и останутся тут, занесенные снегом, навеки. Припасов осталось лишь на один прием пищи — это при условии, что они как могли нормировали то, что у них было и питались съедобными кореньями, чтобы обмануть желудок, ибо приходилось сильно недоедать. А здесь, в горах, недостаток пищи ощущался особенно остро. Во многом потому, что чтобы карабкаться все выше и выше, тебе нужно все больше сил. Однако они покидают тебя с ужасающей скоростью. И восстанавливаются намного медленнее, чем ты их тратишь. Теперь же впереди уже маячили вершины. Нужно было всего лишь забраться на них. Смехотворное расстояние, учитывая то, сколько они уже успели преодолеть. Однако в их положении даже лишние несколько сантиметров, отделяющие возможное от нереального, способны прикончить их даже несмотря на то, что они пережили в лесу и болотах. Они отдыхали минуты три. Если, конечно, можно назвать отдыхом нахождение на отвесной скале, где тебе требуется прикладывать усилия просто для того, чтобы не упасть вниз. Нет, с этим надо было что-то делать. — Поднажмем, брат! — Подбадривал Юрия Белояр. — Там, наверху, что-то есть. Передохнем и снова в путь. Ты слышишь меня? Юрий?! — Да… Я в порядке. — Ответил тот, чувствуя, что немного пришел в себя. — Пойдем дальше. И они вновь продолжили свое восхождение, вонзая крюки в вечный лед и подтягивая себя. Веревки давали мнимое ощущение безопасности, но что-то подсказывало им, что всего скорее один сорвавшийся лишь потянет за собой другого. Сил не было даже на то, чтобы выругаться. Однако стоит цели замаячить перед глазами — и ты уже полон сил и энергии. Открывается второе дыхание, надежда доводит буквально до безумия. Стиснув зубы, Белояр совершает финальный рывок и забирается на скалистый выступ, перевернувшись на спину и смотря в небо, пытаясь восстановить дыхание. Он почти провалился в сон, как вдруг мысль словно пронзила его разум. Юрий. Ринувшись к обрыву, он застал его в паре метров от вершины. Его руки дрожали, тело не слушалось — все говорило о том, что он вот-вот рухнет вниз. — Нет! — Воскликнул Белояр, схватившись за веревку и изо всех сил потянув на себя. — Я не позволю тебе сдохнуть после того, что мы прошли! Он сам был слаб. Сам вымотался так, что еле передвигал ноги. Однако адреналин творит чудеса. Особенно когда ты искренне веришь в то, что делаешь нечто правильное. Когда Юрий сорвался и повис, Белояр кряхтел и стонал. Веревка из лозы Лешего не порвалась, но дернулась вниз, разрезав ткань перчаток и стерев его ладони в кровь. Но даже это не заставило его ослабить хватку, ставшую стальной. Если бы кто-то заглянул сейчас в его глаза, то не увидел бы в них ничего человеческого. Это было бешенство. Это было безумие. Это было первобытное желание, заложенное в каждое живое существо и проявляющееся в момент опасности — ни за что не позволить себе умереть. Однако лишь поистине волевой человек мог использовать его так, чтобы обратить себе на пользу. И ни за что не позволить умереть тем, кто ему дорог. Сначала веревка дрогнула. Затем чутка сместилась вверх. Спустя несколько секунд он, взревев, стал продвигаться назад, буквально вырывая друга из объятий смерти. Он вспоминал свое прошлое и слова отца. — Несносный мальчишка! — Кричал тот, поколотив сына. — Ты? Белым Ратником? Да ты всего лишь плакса! Тряпка и позор рода, который жив лишь потому, что родной брат прикрыл его своим телом! Ты должен был умереть там, а не он! Он должен был откликнуться на зов Великого Князя! Гром разразит меня, если наступит день, когда ты придешь в Десницу Предков! — Гамаюн с юга летит… — Он устремил свой взгляд в небо, где увидел величественную птицу с человеческим лицом и темно-синими перьями. Или это был лишь бред? — Тебе ждать непогоды, бать… — Процедил он сквозь зубы, не выпуская веревки и не прекращая идти. — Ты всегда любил его больше. Всегда считал меня слабым. А он не считал… Он защищал меня и учил тому, чему должен был учить ты… Дерьмо, а не отец. Ты не защитил маму. Ты не был там, когда Енисей умирал. Я тебе докажу, что ты зря презирал меня. Я докажу моему брату, что он не зря погиб, защищая меня. — Он рухнул на одно колено, но тут же встал и продолжил путь, смеясь во все горло. — Это все, что ты на меня бросишь, Черный Ворон?! Я, Белояр из Дулебов, смеюсь тебе в лицо и называю тебя трусом! Ты видишь это, отец?! Я стану Белым Ратником! Я вернусь домой в белой броне и на железных крыльях! Я! Плюну! На! Твою! Могилу! Юрий очнулся, услышав обуреваемого бредом друга и вновь вонзил крюки в лед, когда понял, что происходит. Так как Белояр тянул его, карабкаться стало намного легче. Кряхтя от напряжения, он выкарабкался наверх и упал на колени, глотая ртом обжигающий гортань ледяной воздух. Белояр же рухнул без сил. Увидев это, Юрий заковылял к нему, взвалил на плечи и отправился дальше. Впереди была пещера с ледяными стенами. Поживиться там особо нечем, но за то она укроет их от непогоды и позволит перевести дух. А это им сейчас жизненно необходимо. Поклявшись никогда не забывать то, что Белояр сделал для него, он шагал все дальше и вскоре вышел в просторный зал, где опустил тело друга. Он расстегнул свою тунику, задрал рубашку Белояра и прижался к нему, кутая их обоих в шкуры, чтобы поделиться теплом своего тела и не дать ему быть поглощенным ледяными сводами пещеры. Спустя несколько минут он перестал дрожать и почувствовал, что холод медленно, но верно начал отступать. Когда он исчез, а теплота заставила всю накопленную усталость навалиться единым сокрушительным грузом, он не сдержался и провалился в блаженное забытье…

***

— Юрий… — Голос Белояра вывел его из объятий дремы. — Выкарабкался, брат? — Выкарабкался. — Ответил тот, улыбаясь. — Белояр, я… — Нет. Слова здесь определенно были лишними. То, что Белояр сделал… Это нельзя было забыть. Редко в жизни человека происходили настолько судьбоносные события. Еще реже попадались люди, связь с которыми после пережитого была крепче стали. Это была не обычная дружба, это было нечто большее. То, что может выразить лишь кровь. Юрий поднес свою ладонь к губам и надкусил до крови, после чего протянул ее другу. — Согласишься ли ты стать моим братом и разделить со мной общую кровь? Стоять друг за друга до самого конца — хоть здесь, хоть в Деснице Предков, хоть в далеких мирах? Белояр с опаской посмотрел на Юрия, но затем пожал плечами и сделал то же самое. — Согласен. Может стану наконец членом нормальной семьи, а? И рукопожатием они скрепили клятву на крови. Кровное побратимство — так это называлось среди их народов. Выражение настолько глубокого уважения и признания к кому-либо, что ты без каких бы то ни было сомнений готов разделить с ним общую кровь и принять в свой род. Если родители какого-то ребенка умирали и у них был кровный побратим, тот брал его на воспитание как родного сына или дочь. Если один отправлялся на войну, второй шел рядом с ним. И ничто на свете не может разорвать эту связь. Как нельзя изменить свою кровь. — Юрий, сзади! — Воскликнул Белояр, отпрянув и наложив стрелу на тетиву. Юрий взялся за клинок и принял атакующую стойку, но тут же опустил его. — Что за… В вечной мерзлоте покоилось существо. Внешне оно было похоже на человека настолько, насколько и непохоже. Оно явно было выше даже взрослого мужчины. Черты его лица были слишком резкими и острыми, оттого казались красивыми и отталкивающими одновременно. Слишком большие черные глаза были широко распахнуты, а лицо искажала гримаса отчаяния и ужаса. Незнакомец был одет в странноватые доспехи, пестрящие цветами, за исключением головы — она оставалась непокрыта. Его длинные волосы были собраны в хвост. Поразительно было наблюдать за тем, как хорошо холод сохранил его. — Что это такое? — Задался вопросом Белояр. — Брат мой… Мне кажется, что мы нашли небесного чужака. Ирей убил его давным-давно и оставил в назидание всем. — Юрий плюнул на стену льда, скрывающую чужеродного захватчика, как вдруг… — Легко плеваться в добычу, которая не может показать зубы, малец. Был бы он живым… Сумел бы ты выстоять? Эльдары — сильные враги. Даже если они — экзодиты. Тем паче, что вторые еще более непредсказуемые. Юрий сразу понял, что здесь что-то не так. В этом ужасном месте — этой пещере — одним лишь богам известно, что может водиться. И что может выйти сюда на их голоса. Посему и он, и Белояр говорили шепотом. Но этот голос Белояру не принадлежал и говорил громко, отчетливо. Это и навело искателей на мысль — кто может быть настолько смел, чтобы не бояться горных тварей? Неужели один из их самоуверенных братьев по несчастью? Или же очередной неведанный ужас, который разорвет их на куски? Они обернулись, чтобы узнать ответ. Обернулись и упали на колени, склонив головы. Это был Белый Ратник. Вне всякого сомнения. Богатырь в два с лишним метра ростом, он смотрел на них сверху вниз, пронзая суровым и требовательным взглядом. Эмблема головы медведя прямо говорила о его принадлежности к братству. На его белой броне с синими вставками на наплечниках, правом колене и ранце, кое-где покрывшейся изморозью, было много следов бесчисленных битв. О ней заботились с должным усердием, но порой металл тоже получал свои «шрамы». Печати и символы боевой славы покрывали нагрудник, наплечники и набедренные пластины вместе со шкурами зверей, а на верхней пластине ранца было закреплено золотое изображение алконоста — божественного посланника Праотца-Императора. Птица с прекрасным женским лицом раскинула крылья, что будто бы парили над самой его головой. Седые волосы, короткая бородка и длинные усы, а также шрамы на не выражающем ничего кроме уверенности лице говорили о том, что он чувствует себя в ледяном аду как дома. И скорее всего мог бы с легкостью отдохнуть в нем после того, что он повидал и пережил. Однако искатели даже представить себе не могли, сколько должно быть лет ратнику, чтобы он стал выглядеть старым. В руках внук Праотца-Императора сжимал неизвестное юнцам оружие. Впрочем, им хватало лишь того, что один его конец горел. Горел. Здесь, в этой ледяной пустыне. Без какого бы то ни было топлива. Чудеса да и только. — Простите нас, господин… — Прошептал Юрий, еле подбирая слова. — Мы не хотели проявить неуважение или как-то вас оскорбить… Астартес подошел к искателям и мальчишки были готовы поклясться, что их сердца сейчас остановятся, если он продолжит смотреть на них… Так. Однако он лишь хмыкнул. — Неуважения в твоих словах не было. Уважать чужака - суть приветствовать его влияние, что неприемлемо для верных Праотцу людей. Мне нравится твоя ненависть к врагам нашего повелителя, мальчишка. Но никогда не позволяй себе глумиться над поверженным противником, если его сразил не ты. Эту чужеродную погань… — Ратник указал пальцем на вмороженное в лед существо. — Убил Ирей в лице одного из своих детей. Награда нашла героев — мир доходчиво объяснил его роду то, что им здесь не рады… Как думаете, стоит ли мне извлечь его мерзкое тело оттуда и предать огню? Ратник сложил руки на груди и стал ждать ответа, но искатели не смогли выдавить из себя ни слова. В конце концов астартес вздохнул. — Языки проглотили? Ох, ну и молчите себе дальше. И знаете, что? Мне он и вмороженным в лед нравится. Пусть таким и остается… Я — Агнехрон Пламеборец, богатырь первой дружины ордена Белой Рати, чьи воины гордо себя Муромцами именуют и под командованием воеводы Чеслава бьют врагов Праотца. А Юрий и Белояр все стояли да не могли своим ушам поверить. Первая дружина… Да на их мире дети буквально растут на легендах о подвигах великих Муромцев. Дружина, что была названа в честь великого Ильи Муромца, который стал одним из величайших героев ордена и членом великой троицы богатырей. Герой давно нашел свою судьбу в бою против врагов Праотца, но имя земли, его породившей, навсегда срослось с названием первой дружины. — С тех пор как я стал ратником, я охотился в этих горах и встречал здесь лишь призраков, монстров да зверолюдей. Коли вы не из их числа, вы либо самоубийцы, либо безумцы. — Мы — искатели, почтенный Агнехрон. Направляемся в Десницу Предков, чтобы стать Белыми Ратниками. — Стало быть, вы безумцы и самоубийцы одновременно. — Ответил Муромец, расхохотавшись. — Что, потрепала вас дорога? Вы правильно сделали, что объединили усилия. Помню, как сам я карабкался по этим треклятым горам, умирая от холода, жажды и голода. Тогда я думал, что это — самое сложное, что мне предстоит в жизни… — Недолго астартес молчал. — Если вы всерьез задались целью стать одними из нас, то начинайте привыкать к мысли, что испытания — это самое легкое, что вам предстоит пережить. — Но что же может быть сложнее? — Поинтересовался Белояр. — Ты даже представить себе не можешь, малой. — Ответил астартес, хищно ухмыляясь.

***

Они сидели у странной конструкции, создающей тепло, уже с час слушая рассказы Агнехрона о его подвигах. Ратнику, судя по всему, самому нравилось делиться с юными сынами Ирея историями о пережитом. Их было предостаточно даже с учетом тех деталей, что он не имел права им рассказывать, пока они не стали полноправными членами ордена. На деле же старый воин изучал их чуть ли не тщательнее, чем они его. Для этого с его жизненным опытом было достаточно банальной реакции на те или иные слова, будь то дрогнувшее в глазах восхищение или страх. — Агнехрон, простите мне мою дерзость, но… Вы не подставитесь, позволив нам быть рядом с вами? — Спросил его Юрий. — Мне рассказывали, мол, Белым Ратникам запрещено каким-либо образом помогать искателям. — Твою дерзость? — Астартес вновь расхохотался. Белояр и Юрий вообще многим смешили его. Воистину он относился к ним как к детям, у которых еще молоко не обсохло на губах. Впрочем, ими они и являлись. — Обращайся ко мне проще, я тебе не князь какой-нибудь. Что же до твоего вопроса — тебе правильно говорили, но это не я вас искал, а вы выбрались к моей пещере. Не стану я гнать вас, угрожая своим оружием пацанам с мечами да луками, нет в том чести. — Ответил тот. — Да и даже отбросив честь — это кто меня, по-твоему, накажет? — Я слышал, испытаниями руководит воевода пятой дружины Воибор Разящий Коготь. — Вмешался Белояр. — Воибор-то? Понятно, почему Великий Князь поручил это именно ему… — Астартес погладил усы, вспоминая что-то неприятное. — Я знаю Воибора, а он знает меня. Да какой знает — в свое время именно я его учил правильно держать в руках болтер. Вам просто повезло, маленькие искатели. Но везение — это такая же часть битвы, как сила и скорость. Или же это не везение? Вдруг предки привели вас ко мне не просто так? — Ратник фыркнул. — Дожил. Как волхв говорить начал, прости Праотец… — А если об этом узнает Великий Князь? — Владимир-то? — Агнехрон повел бровью. — Он всецело доверяет волхвам и избранным воинам, когда дело касается набора неофитов — Великий Князь не должен отвлекаться на это. Ваш случай уникален, не спорю. На моей памяти никто из искателей во время испытаний на ратников не нарывался, это я скорее такой принципиальный. Но все же это не из ряда вон. Так что если я не дам вам по болт-пистолету, предварительно невесть каким методом настроив его на вашу биометрию и опуская то, что вы не сможете даже их поднять, то да, этим случаем заинтересуются и мне крупно влетит от самого Чеслава. А когда подобные необдуманные и наказуемые проступки совершает ветеран… Скажем так, разбираются немного по-другому. Если станете такими, как я, то сами все узнаете. — Воибор пододвинул к себе ближе оружие, с опаской поглядывая на путь в глубины пещеры. — Да и Владимир сейчас не на Ирее. — Не на нашем мире? — Удивленно спросил Юрий. — Где же он тогда? Воюет? — Воюет. — Ратник кивнул. — С нудятиной и тягой к шаблонам, облаченной в ультрамариновую броню, но я вам этого не говорил — к ордену-прародителю следует относиться с уважением, это лишь у меня с одним из них когда-то возник веселый спор. Короче говоря, отправился он на Макрейдж к Марнею Калгару, который созвал нескольких магистров и что-то там усиленно вместе с ними обсуждает. Юрий и Белояр не понимали более половины из того, что говорил Агнехрон — эти слова и термины не были им знакомы и не могли быть в принципе. Но сам факт, что Великий Князь был кем-то созван… Да кто же такой этот Марней Калгар, раз может повелевать воинами такой силы, как Владимир? — А вы… Не знаете, что именно? — Нет. — И не хотели бы знать? — Не унимался Юрий, не понимая, как может кто-либо не разделять обуревающие почти каждого жителя Ирея чувства и мысли, когда дело касается их великих героев. — В это так трудно поверить? — Улыбнувшись, ответил Агнехрон. — Всегда есть те, кто ведет за собой и те, кто идут за ними следом. Без первых вторые — лишь стадо, плывущее по течению. Без вторых первые бесполезны. Если каждый будет лидером, то кого они будут вести за собой? — Астартес заложил руки за голову, мечтательно улыбаясь. — Когда-то, в пору моей огневой юности, я тоже думал, что достичь вершины — значит вести за собой и никак иначе. Но истина в том, что каждый из нас должен осознавать свое место. Свой долг. Лишь безукоризненно выполняя его, мы сможем выжить и добиться лучшего мира для тех, кто придет после нас. — И вы… Нашли это для себя? — Спросил Белояр. — Да. Когда я несу в своих руках пламя, оно особенно хорошо сжигает врагов Праотца. Посему я достиг в своей стезе совершенства. Нет ратника, что владеет огнем лучше меня. Если мой гридь, воевода или Великий Князь дадут мне приказ, я выполню его без колебаний. Быстро. Эффективно. Не задавая лишних вопросов. Если дело касается моих знаний и опыта, все они прислушаются к моему совету. Они всецело доверяют мне и я всецело доверяю им. Доверие и уверенность в своих братьях рождают победу. Смута ведет к поражению… А ты чего лыбишься? Как тебя там… Белояр? Али мозги отморозил? Мальчишка резко переменился в лице и замахал руками. — Да нет, господин, вы не подумайте… Просто странно это все как-то. И то, что вы Юрию сказали. Общаться с вами так просто, будто вы один из нас… Да в моей деревне никто и мечтать о таком не смел. — Ну… — Агнехрон почесал затылок. — Ты прав отчасти. Есть еще такие как мы. Целые ордена. Даже Белый Ратник никогда не повстречает братьев каждого из них. — Ничего себе… — Изумился Юрий. — И все такие же честные и отважные как вы? — Отважные? Все. До единого. Честные? Не все. Праотец им судья, но лично мне некоторых братьями называть не хочется, несмотря на то, что все мы — Его внуки. Я видел многих братьев из других орденов. Несколько раз бывал на их мирах… Не всем людям так везет, как вам. Многие считают, что силу рождает лишь боль и жизнь в постоянной войне за выживание. То, через что вы проходите сейчас, для других — повседневность. Наше отношение к вам и к простым людям многие из них посчитали бы слабостью. — А вы? — Спросил Юрий, представляя целую жизнь, отличную от своей. В которой каждый день не наполнен уверенностью, а в голове пульсирует один вопрос — доживешь ли ты до завтра? А выдержал бы он? — Мы — не они. Мы — результат именно нашего пути и другими нам не быть. Для нас отношение к вам это… Напоминание. О том, кем мы были. О том, от чего отреклись. И о том, ради чего и ради кого мы сражаемся. Наш мир, его люди и все Человечество. А ты, искатель? Что для тебя важно? Юрий ответил не задумываясь. — Я отправился в Десницу Предков, чтобы попросить Воибора вылечить мою матушку. Взамен на это я приму любую судьбу и любые цели. Возможно, меня посчитают слишком мягким для становления таким как вы, но я могу быть полезен и в другой работе. Агнехрон хмыкнул. — У тебя чистое сердце. Доброе. Чувствующее чужую боль… Нет, Воибору ты явно понравишься. Ордену нужные такие как ты. А насчет матушки твоей не волнуйся — болезни для медицины ордена не проблема. — И орден не будет волновать мой характер? — Ни капли. — Агнехрон помотал головой. — Человек, которого обучают в вашем возрасте — суть глина, из которой можно слепить что угодно. Орден оставит нужные вещи и удалит то, что будет тебе мешать. Например, лишнюю сентиментальность. Лучше запомните сразу и навсегда, юные искатели, милосердие — для своих, и то лишь для тех из них, кто невинен или еще может искупить свою вину. Чужак и предатель милосердия познать не должен. У вас уже есть трофеи? Покажите-ка мне их. Белояр достал из сумки голову кикиморы и протянул астартес. — Во имя Праотца… — Прошептал он, снимая с нее платок и осматривая. — Убить кикимору в твоем возрасте... Ты хоть понимаешь, что у тебя был один шанс из тысячи и ты реализовал его, исполнив просто идеальный выстрел? — Вы правда так считаете? — Белояр аж сиял от гордости, тыкая Юрия локтем, мол, «меня похвалил аж сам Белый Ратник!». — Я прошел тысячи битв, юнец, и был отмечен Великим Князем-предшественником Владимира. Таких как я братья других орденов называют ветеранами арьергарда. И если дело касается дальнего боя, то я знаю, о чем говорю. Трофей с таким повреждением завоюет тебе место в ордене, даже не сомневайся… А ты, Юрий? Что у тебя? Он снял плащ и протянул его астартес. — Снежный барс? — Спросил он. — Да, почтенный. — Ответил Юрий, опустив взгляд. — Он не подойдет, да? — Ну почему же, барсы — грозные хищники, причем живут и охотятся обычно стаями. Странно, что этот был один. — Агнехрон вернул плащ владельцу, чтобы тот не мерз, ибо в пещере все еще было холодно даже несмотря на его устройство. — Это, конечно, не кикимора, но в принципе пойдет. Когда трофей недостаточно ценный или не отражает твои навыки, все идет на откуп избирающего неофитов. То есть Воибора. Он знает, каков был твой путь и решит, достоин ли ты стать одним из нас. — Воибор видел, как мы проходили испытания? Это как? Я его рядом не замечал. — Спросил Белояр, сложив руки на груди, на что космодесантник лишь усмехнулся. — Это наш мир, мальчишка. На этой планете никто и ничто не укроется от взора Белой Рати. Наши глаза и уши везде и всюду, в особенности — на подступах к нашей обители. Каждый ваш шаг здесь как на ладони. Орден видел все. И, наверное, уже сделал необходимые выводы. Воцарилось недолгое молчание. Искатели и Белый Ратник, казалось, обсудили уже все. Но у Юрия вновь назрел еще один волнующий его вопрос. — Господин Агнехрон… Это правда, что я смогу забрать с собой свою родню в Десницу Предков? — Правда. — Он кивнул. — Прошедшим испытание дается такое право всегда и без исключений. Если, конечно, они захотят остаться. Твоим родственникам придется принести клятву верности Белой Рати и стать нашими служителями, ну а там старшие обучат их да подберут им работу на благо ордена… — А если я… Люблю одну девушку? Могу ли я забрать ее с собой? — Конечно. Хочешь, я прикажу своему оруженосцу вам ложе для утех любовных приготовить? — Ответил тот, сложив руки на груди и Юрий почувствовал себя виноватым за такой дерзкий вопрос. — Не наглей, юнец, орден воздает по заслугам твоим родным за то, что они воспитали будущее его пополнение. Она же в род твой не входит… Ежели вы не обручены или помолвлены. Тогда можешь забрать ее с собой, если захочешь. Ты ведь захочешь? — Я… Хотел бы, да. Агнехрон некоторое время молчал, смотря Юрию в глаза и тот был готов поклясться, что такой взгляд было выдержать чуть ли не труднее, чем подниматься в гору. — Вот, что я тебе скажу, юнец. Ежели ты станешь одним из нас… — Он вздохнул. — И если ты действительно любишь ее... Сделай правильный выбор. Сожги все мосты. Когда попадешь в орден, не бери ее с собой. Скажи ей, что нашел в Деснице Предков деву в сто раз краше и женился на ней. Или же попроси служителя забрать своих родных и сказать ей, что они делают это во исполнение последней твоей воли, а ты сам пал, в конце все-таки достигнув Десницы Предков. Юрий аж отпрянул. — Зачем? Кто вообще решится на такое? Как можно делать что-то подобное с тем, кого любишь? — Потому, что это — единственный способ эту любовь сохранить такой, какой она была. И не дать себе совершить ошибку, которую совершил, наверное, каждый третий неофит. Включая меня, в свое время. Поверь мне, Юрий… Не надо. Просто не надо. Этот урок можно усвоить без боли, просто смотря на все вокруг себя и наблюдая за изменениями в самом себе. Боли в твоей жизни и так будет предостаточно. Но вся эта моя болтовня бессмысленна. Матерые медведи всегда мудры, а юные медвежата всегда их не слушают. А потом жалеют. Так устроена жизнь. Юрий думал над словами ратника, пока из глубин пещеры не послышался раскатистый рев с какой-то примесью змеиного шипения. Услышав его, астартес хищно улыбнулся и притянул оружие к себе. — Это что еще такое было?! — Воскликнул Белояр, держа лук наготове. — То, зачем я пришел в эту пещеру, детки. — Ответил Агнехрон, встав и выпрямившись. Он без страха смотрел в глубины пещеры. — Я — один из самых прославленных охотников моего ордена. Я одолел каждую опасную тварь на этой планете, каждого вида… Кроме одной. Кроме Аспида. — Это был Аспид?! Порождение тьмы Чернобога?! Юрий не знал, как ему стоит поступать в этой ситуации. Существование этих тварей даже среди охотников на монстров считалось лишь мифом. Твари, что живут в заснеженных горах и вьют там себе гнезда из вечного льда — огромные, свирепые… Безжалостные. Легенды гласили, что в давние времена их расплодилось тьма тьмущая, а налеты их были настолько катастрофическими, что весь Ирей вместе с Белой Ратью объявил на них охоту и низвел практически полностью. Как оказалось, нет. Выходит, и слухи о появлениях этих зверей тоже были правдой? — Именно он, юный искатель. — Улыбка не сходила с лица астартес. Из глубин пещеры послышались звуки чьего-то приближения. — Один из самых опасных зверей нашего мира, если не самый опасный. Огромный, с широкими крыльями. Его чешуя непробиваема, ее не берут даже болты, а его когти и мою броню порежут как листок пергамента. Но самое страшное — даже не они, а его хвост. Раздвоенный, с жалом на конце, яд которого убьет и такого как я за считанные часы. Я уже слишком стар, ребятки, но ордену уже несколько тысяч лет. И за все эти годы ни один ратник не умер от старости. А посему я принес клятву — не найду я покоя и пути в Правь Праотца-Императора, пока не одержу верх над каждой злобной тварью своей земли. И сегодня я исполню свое обещание… Я уже говорил, что Аспиды дышат лютым холодом, что и вморозил чужака в стену пещеры давным-давно? Это — их гнездовье. И тут остался один из них. — Очередной рык прозвучал подозрительно-близко. — На вашем месте я бы продолжил свой путь. — Мой господин… — Замялся Белояр, кивая на свой лук. Агнехрон лишь улыбнулся и благодарно кивнул. — Я ценю вашу решимость, но это мой бой. У вас же собственный путь и целая жизнь впереди. Идите вперед, я убью Аспида. О, поверьте мне — я видел вещи и пострашнее, когда бился против нечистой силы и предавал ее порождений священному пламени. И не задерживайтесь на вершинах слишком долго, хоть вид оттуда дух захватывает. Воздух там слишком разрежен, и вы начнете медленно, но верно умирать, пока не опуститесь ниже… Поклонившись напоследок, искатели развернулись и бросились прочь, дабы вонзить свои крюки в промерзлый камень и продолжить восхождение, оставляя звуки битвы, бушующее пламя и вихрь холода позади.

***

Прошел еще один день. Усталость и холод вернулись, но уже не так катастрофически сказывались на более-менее оклеймавшихся искателей. Не теперь, когда вершина была уже видна, а самим им оставались до нее считанные мгновения и остатки усилий. Юрий не переставал думать об Агнехроне и теперь возносил молитвы Праотцу-Императору не только за себя, но и за него. Он никогда в жизни не видел Аспида да и вообще в гробу видал такое «счастье», но Белого Ратника не пугала перспектива умереть. Его, казалось, вообще ничего не пугало. Он рассуждал о вещах, от которых у обычного человека в жилах кровь застынет, да с таким противоестественным спокойствием, что Юрий не мог даже представить, какие средства и тренировки могут высечь из человека настолько совершенное оружие. — Юрий! Ты как?! — Белояр пытался перекричать свистящий в ушах ветер. — Все хорошо, не останавливайся! Мы почти у цели! Еще чуть-чуть! Это был момент истины. Они вгрызались в скалы с остервенением безумцев, позабыв о боли, о пронизывающем до костей холоде, о головокружении, вызванном нехваткой кислорода… Метр за метром, рывок за рывком, они тянули свои тела к вершине, отмеряющей успех от неудачи. Что бы ни ждало их после, оно покажется лишь блеклой тенью того, что им пришлось пережить. Юрий первым вонзает крюк в поверхность горной террасы — участка вершины, который был плоским. Он забирается на него, устремив взгляд в чистое небо, не затянутое тучами и усеянное мириадами сияющих звезд. Глаза слезятся, мышцы жжет адским огнем, рот судорожно глотает воздух, хоть никогда не сможет насытиться им. Они сделали это. Дошли до вершины, отделяющей зерна от плевел. Жизнь от смерти. Успех от неудачи. Прищурившись, он пытается понять, что же там такое парит в необъятной выси. Какой-то причудливой формы объект, что висит среди небес, незыблемый в своей недостижимой гордости. Это что, птица? Или божественная ладья, на которой плывет по небу сам Перун, низвергая молнии в моменты своего гнева? И Юрий вздрогнул, внезапно осознав, что отчетливо видит на этом объекте. Изображение головы матушки-медведицы Ирея, чьи глаза искрятся от молний. Символа, что носит на правых наплечниках Белая Рать. — Брат! Что там?! Что ты видишь?! — Не унимался Белояр, уже подоспевающий к вершине. Благо, помощь ему в этом не требовалась. А Юрий стоял на коленях и потерял дар речи от увиденного. За заслоном облаков ничего из того, что расположено снизу, не было видно. Но там, впереди, по другую сторону гор, облака пронзали пики Десницы Предков — крепости-монастыря ордена, объятой божественным светом. Железные птицы летали вокруг нее, садясь на специальные площадки, выгружая пассажиров и возвращаясь обратно в небесную высь. На балконах и выступах несли свой дозор часовые. Даже отсюда ему казалось, что он слышит отзвуки ратных песен величайших воинов своей родины. — Чудеса… — Только и выдавил из себя Белояр, присоединившийся к своему другу. — Ты веришь в это? Это все взаправду? — Спрашиваю Юрий. — Ты понимаешь, что мы только что сделали? Мы, обычные мальчишки из далеких деревень - где мы сейчас находимся? — И что дальше? Прикажешь мне тебя ущипнуть? — Смеясь, ответил Белояр, положив руку побратиму на плечо. — Господин Агнехрон был прав. Весь Ирей на ладони. Ради такого стоило рисковать жизнью. — Но теперь нам нужно спускаться и как можно быстрее. Ты чувствуешь? Голова кружится, дышать тяжелее… Не время отдыхать, иначе мы тут и умрем бесславной смертью. — Да, согласен. Но когда станем Белыми Ратниками, давай как-нибудь сюда вернемся… Однако договорить Белояр не успел — раздался оглушительный рев. Юрию показалось, что где-то он его уже слышал и его сердце буквально пропустило удар, когда он увидел на земле тень огромных крыльев. Он среагировал настолько быстро, что если бы мог осознавать ситуацию, то это стало бы шоком даже для него самого. Резко оттолкнув Белояра, он отпрыгнул сам и струя адского холода обрушилась на горный камень, заставляя его покрыться изморозью на несколько метров вперед. Когда Юрий поднялся и обернулся на нападавшего, то наконец увидел воочию подтверждение древних легенд об ужасах, что никогда не позволят смертным властвовать в небесной выси. — Это… Аспид?! — Белояр прошептал название чудовища, наложив стрелу на тетиву и не понимая, есть ли в этом вообще смысл. Он был огромен. Просто невообразимо огромен для двух мальчишек. От его приземления, казалось, дрожали сами горы. Величественный зверь вновь взревел, осматривая свою добычу и раскинув могучие перепончатые крылья. Когти его оставляли борозды даже на камне, а все тело покрывала прочнейшая чешуя, которая лишь в нескольких местах потрескалась и обуглилась. Как ни странно, у твари был птичий клюв из которого она постоянно высовывала раздвоенный язык, пробуя им на вкус воздух. Прищурившись, аспид вытянул хвост и занес над собой, демонстрируя свое самое смертоносное оружие. Хвост раздвоился и из него показалось жало. Юрий готов был поклясться, что буквально видел, как с него на землю капает смертоносный яд… Но еще до того, как змей расправился бы с ними, в противостояние вклинилась еще одна сила. Сначала над краем обрыва появился огнемет. Затем — могучая рука, что его держит. А после и сам Белый Ратник вылез и выпрямился во весь рост. Броня его, помятая в нескольких местах, потеряла белый цвет и покрылась пылью и изморозью от дыхания чудовища. В нескольких местах она была пробита его когтями, а одно точечное ранение посреди набедренной пластины намекало на то, что жало аспида все же нашло свою цель. — Куда собралась, гадюка треклятая? — Процедил он, сплюнув на землю шипящую слюну вперемешку с кровью. Он не замечал Искателей. Он больше вообще ничего не замечал. Юрий видел в его глазах именно ту сторону души Белой Рати, которую никто никогда не хотел бы увидеть. И тем более стать ее целью. Воин вновь активировал свое оружие, полыхнувшее праведным огнем. — Навь тебя побери… Я! С тобой! Не! Закончил! Аспид взревел, но триумфальный вой, что должен был вселять страх, тут же наполнился болью и змей взлетел, взмахнув крыльями, дабы избежать контакта с пламенем. Юрий и Белояр переглянулись и поняли друг друга без слов. Надо бежать. Это больше не их битва. И они очертя голову ринулись к другой стороне, на которой располагалась Десница Предков. Однако змей, что не хотел упускать лакомый кусок, тут же переключился на них и спикировал буквально на их головы, лишь чудом не убив. Юрий же почувствовал, как обжигающая боль пронзает его, растекаясь от спины по всему телу — тварь полоснула его когтями, но забрать не смогла. Он упал, хрипя и окрашивая камень в багровый. Белояр тут же подоспел к нему, дабы поднять и на своих руках отнести подальше от битвы, но замер, осознав, что на него нацелилось чудовищное жало. И оно отправилось к свей цели. Смерть бесшумно летела стрелой прямо в грудь. Один… Два… Три… Белояр раскрыл глаза, понимая, что боли не было, а слух пронзил не его собственный крик, а рокот пробитого металла и чей-то хрип. Он увидел Агнехрона. Белый Ратник заслонил его своим телом, приняв грудью удар, что предназначался ему. Он стоял непреклонно, несмотря на то, что каждую секунду в его кровь попадал смертоносный яд, который стремительно приближал его к пределу возможностей своего нечеловеческого организма. Парализованный ужасающей отравой, ратник упал на колени, выронив оружие. Шипя, Аспид вынул жало из его тела и стал наблюдать за тем, как холод сковывает его мышцы нерушимыми оковами. Но даже полностью потеряв возможность двигаться астартес не прекращал смотреть на врага с нескрываемой ненавистью и смесью какого-то откровенно нездорового охотничьего азарта. Юрий и Белояр не знали наверняка, насколько разумны твари их родины. Но это зрелище навевало мысли о том, что эти две машины уничтожения все же признали силу друг друга. Что, впрочем, не отменяло закономерный исход их конфронтации. Всегда там, где есть охотник, должна быть жертва. И далеко не факт, что тот, кто изначально считал себя охотником, не окажется в итоге на чьем-то пиршественном столе. Пасть Аспида рванулась вперед, дабы разорвать могучим клювом броню астартес и сожрать его сердце… Но окрестности пронзил испуганный визг, когда — казалось бы — парализованный Агнехрон с яростным ревом схватил ее в считанных сантиметрах от себя и начал с чудовищной силой разжимать челюсти, дабы разорвать их и таким образом убить монстра. Налет цивилизованности спал. Охота закончилась. Началось противостояние двух настоящих зверей и исход в нем решит лишь чистая сила. Однако в ней пораженный ядом астартес проигрывал Аспиду. Не факт, что и без яда он смог бы его одолеть в таком положении. Об этом говорила адская пасть, становящаяся все ближе и дрожащие руки ратника. — Юрий, бежим! Это чудище нас всех перебьет! — Кричал Белояр, посылая в ящера стрелу за стрелой. Но тот даже не отвлекался на его попадания. — Юрий? Ты что задумал?! Он чувствовал, что пришло его время. Время определить для себя, кто же он на самом деле. Тот, кто бежит или тот, кто остается до самого конца? Тот, кто хочет защитить лишь свою жизнь или тот, кто готов положить ее на алтарь победы ради спасения других? Слабак или богатырь? Трус или воин? Рожденный ползать… Взлетит ли он до небес, даже если всей душой захочет? Он сжимает в руке крюк лешего. Спину жжет адским огнем, он уже потерял много крови, координация подводит его. Но разум отчего-то ясен, а умысел направлен лишь на одно. Хватит убегать. Хватит идти, постоянно озираясь и боясь темноты. Все решится. Здесь. Сейчас. Мысли роятся в голове. Как одолеть это порождение Нави? Как помочь, когда даже Белый Ратник не может убить эту тварь? Что может ранить ее неуязвимое тело? Ответ пришел сам собой. Величайшие воины их родины никогда не были дураками. Агнехрон не просто так взял с собой именно это оружие. И даже не потому, что оно было его любимым. Огонь. Эта тварь боялась огня. Он еле доковывлял до места, где упал огнемет Агнехрона. Он ни за что не смог бы поднять и использовать его, даже если бы оружие не было настроено на генетические данные своего единственного владельца. Но прямо под его соплом располагалось устройство с подсоединенным к нему патрубком. Именно оно поджигало изрыгаемый прометий. И оно горело, да так, что жар его растопил лед, образовавшийся после удара дыхания Аспида. Юрий упал на одно колено, поднося к нему крюк, сделанный из странного дерева. Десять секунд. Тридцать… — Давай… Давай, Навь тебя побери… — Дерево медленно, но верно загоралось… Странно для инструмента, созданного Лешим… Или так и должно было быть? Вскоре он поднялся, подняв полыхающий крюк, который, тем не менее, не трещал и не стремился рассыпаться кучкой копоти и хлопьев пепла. Огонь горел, да, но поглощал дерево медленно. Это и было нужно. — Что за… — Белояр аж опустил лук. — Брат мой, не делай этого! Остановись! Но Юрий не слышал. Весь мир для него сжался до крохотного участка пиков Велесовых Гор, на которых он вознамерился бросить вызов твари, что убивала его предков сотнями. Пропала усталость. Пропала боль, пропало ощущение холода. Осталось лишь предназначение, цель и путь, по которому нужно пройти. Нет. По нему нужно было бежать. Он ринулся по направлению к Аспиду. Его клюв уже сжался почти до конца, мешали этому лишь мертвой хваткой сжимающие пасть пальцы Агнехрона. И даже тот застыл в изумлении, когда увидел рядом с собой мальчишку, что посмел бросить вызов чудовищу. И когда он занес полыхающий крюк… Для твари, внезапно почувствовавшей жар, было уже слишком поздно. — За Родину и Праотца! — Воскликнул Юрий со взглядом безумца в отчаянной попытке прогнать страх и обрушил острие пылающего крюка на глаз твари. Так он хотел поступить с медведицей-урсаром. Так он поступил бы с любым существом, что сильнее него, если бы чудо даровало ему шанс сделать один-единственный успешный удар. Голова — вот, что самое опасное во всех существах, неважно, ходят они на двух ногах или на четырех. Порази то, что она скрывает и любой враг падет замертво. Послышался полный боли рев и тварь оставила Агнехрона, скорчившись от боли, застилающей глаза. Ее хвост со смертоносным жалом разил по камню из стороны в сторону, пытаясь найти свою цель, но тщетно. Юрий оседлал шею твари и когда она почувствовала это, то стала бешено мотать головой в попытке стряхнуть с себя мальчишку, что сжимал крюк мертвой хваткой и не позволял себе его отпустить. А когда он вновь собрался с силами, то резко рванул его на себя и… Послышался тихий хруст, который, тем не менее, показался Юрию оглушительным. Тварь застыла, будто обратившись в статую, а затем… Она подкосилась и рухнула наземь мертвым грузом, сраженная мальчишкой, который был настолько глуп, что поверил, будто ему по силам совершить невозможное. И именно поэтому совершил его, повергнув змея. Юрий отполз, понимая, что больше не может стоять. Он не верил в то, что произошло. Не верил в мертвое тело Аспида, лежащее буквально у него под носом и в крюк, который вонзили в его голову его собственные руки. За то верил Агнехрон и расхохотался, настолько раскатисто и громко, насколько вообще мог. Белояр подбежал к нему, точно так же пребывая в шоке от произошедшего. — Вы в порядке, господин? Ящер задел вас… — Он схватился за его руку, будто у него были силы, чтобы помочь его мощному телу вновь подняться. — В порядке, уж смогу встать как-нибудь без вас, мелюзга… — Отшутился Агнехрон, поднимаясь на ноги… И тут же вновь рухнув на одно колено, а оттого еще громче рассмеявшись. — Праотец, этот яд… Я умираю. Умираю, представляешь? Я вспорол живот амбуллу и удавил его его же кишками. Я содрал шкуру со снежного льва. Я был на Гудруне и оторвал карнодону челюсть, забив его ей же до смерти, а сейчас моя Оолитовая Почка не справляется с этим ядом! Тварь почти что убила меня, а потом мальчишка лишил меня трофея всей моей жизни... Во имя предков, какая же славная охота! — Господин Агнехрон… — Прошептал Юрий, изо всех сил стараясь подняться. Астартес выпрямился, подошел к нему и помог. — Простите меня… Ваш трофей… Я не должен был… — Он кивнул на мертвое тело аспида. — Нет, мальчишка. — Астартес помотал головой. — Твой трофей. Он поднял свое оружие и при помощи огня нагрел вытащенный из чехла боевой нож. Мгновение — и хвост с жалом Аспида отделился от тела, после чего астартес вручил его Юрию. — Это купит тебе место в ордене без каких-либо вариантов. А мои братья узнают о твоей смелости. Когда я впервые увидел тебя, то посчитал слишком мягкосердечным для Белой Рати, а теперь, когда я во время погони за тварью от скуки просматривал записи с твоим участием… Чуть не умереть от яда русалки, но быть спасенным баюном. Чудом сбежать от дрекавака. Спасти урсара и выжить, чтобы рассказать об увиденном. Заручиться поддержкой Лешего и забраться в горы, в конце концов убив Аспида, чудом поразив его прямо в мозг… Нет. Обычный человек не способен на такое. Если, конечно, звезды не сойдутся и не прольют на него свое благословение. Да будет так. — Космодесантник кивнул. — Я, Агнехрон Пламеборец, нарекаю тебя — Юрий Счастливчик! Пусть твое присутствие на поле брани и братьев наших напитает таким… Невероятным везением. С одной стороны Юрий испытывал невероятную гордость. Один из Белых Ратников заметил его и нарек своим словом. С другой же стороны… Как-то обидно это звучало. Счастливчик... Будто ничего такого особенного в нем не было, а все его деяния — есть лишь результат благого стечения обстоятельств, без которого он бы давно погиб страшной смертью. Впрочем, в его положении выражать недовольство было бы крайне неучтиво. Да и попросту глупо. Все-таки ему действительно очень повезло. — Что же теперь? — Спросил Искатель, подняв взгляд на Агнехрона, что сложил руки на груди и смотрел на крепость-монастырь своего ордена с какой-то долей гордости и ностальгии. — Теперь будет вот, что. Я бесконечно рад тому, что увидел рождение нового героя, но яд в моих венах без должной помощи меня прикончит. Я, конечно, готов к смерти, но встретить ее хочу на поле брани, а не после того, как сеча закончилась. Так что придется поступить немного по-другому. К слову, у нас есть обычай. Ежели кто-то спас Белого Ратника, этот поступок рождает долг, который отплатить бы надобно. Стало быть, я должен тебе, маленький искатель. И у меня есть идея, как его тебе и твоему другу вернуть. — Вы мне ничего не… — Юрий замялся, напоровшись на грозный взгляд Агнехрона — желание спорить тут же испарилось. — Так вот, продолжая с места, где чей-то тоненький писк меня так грубо прервал — должно быть, мышка какая-то мимо пробежала… Выходит, нам троим нужно в Десницу Предков. А спускаться вы будете чуть ли не дольше, чем забирались сюда. Посему я помогу вам спуститься. Заодно и посмотрите, на что способен Белый Ратник и насколько он сильнее простых людей, которых защищать обязан. — Но… Как же вы это сделаете, господин Агнехрон? — Спросил Белояр. — Наше снаряжение пришло в негодность, да и вас наши крюки не выдержат. На что астартес громко расхохотался, но зашелся в кашле и вытер кровь с губ, после чего надел закрепленный на поясе шлем. — Оставь свои крюки себе и просто наслаждайся нашим падением. Падать, знаешь ли, веселее, чем карабкаться, надрываясь. Ох, вам же еще предстоит впервые побывать в десантной капсуле... - И он подхватил обоих искателей и взял под руки, будто две бочки, к вящему удивлению оных. А когда Юрий понял, что сейчас произойдет, то едва сдержал крик. — Ну что, мелюзга, показать вам, на что способны тлеющие угольки моей юности?! — Юрий! Господин Агнехрон спятил! — Воскликнул Белояр, бьющийся в истерике. — Праотец, нет! Я не хочу умирать! — Смерть не страшна, юнец! — Рев астартес с легкостью заглушил жалобные вопли Юрия и Белояра. — Страшна жизнь без доблести! И он без страха спрыгнул с обрыва, намечая место для приземления. Затем еще раз. И еще. Расстояние, которое они преодолевали бы медленно, примеряясь и избегая рисков, Белый Ратник преодолевал за считанные секунды, направляясь с ними за грань небесного предела. Туда, где ступать смеют лишь боги. Десница Предков ждала своих новых сыновей.