Коловрат

О чём вы нам, вещие струны, споёте? О славном герое, что в небо ушёл. Он был, как и мы, человеком когда-то, Из крови горячей. Он чувствовал боль. Юнец, что годами не видел рассвета, Не видел ромашек на горном лугу, Чтоб изменник, нарушивший предков обеты, Принес его в жертву Архиврагу… Во тьме о свободе и солнце мечтал он, От муки крича. Но послушай певца: Стучало в нём сердце иного закала, Такого и смерть не согнёт до конца. О нём мы расскажем всем тем, кто не верит, Что доблесть поможет избегнуть оков. Свернувшего шею двуногому зверю, Его мы прозвали Грозою Волков… - из боевых песен Белой Рати, "Сага о Владимире Волкодаве".* - ...и таким образом, дабы прорвать оборону противника, нам понадобиться мощная артиллерия. Полки Астра Милитарум, с которыми мы будем вести операцию, располагают такими средствами. Однако не стоит уповать на то, что обстрел сделает за нас всю работу. Когда он завершится, космическому десанту придется вновь проявлять чудеса мобильности. - Закончил Калгар, опустив руку, пальцем которой он указывал на расположение сил противника. - Предлагаете десантироваться прямо на первые линии и добить остатки предателей после обстрела? - Спросил магистр Новадесанта. - Как учит нас Кодекс Астартес. - Калгар кивнул. - После этого взять цитадель штурмом не составит особого труда. Предатели не блещут знанием тактики. Они наивно полагают, что они - единственные, кто знаком с понятием глубоко эшелонированной обороны и посему никто не сможет ее прорвать. Глупцы сделали на нее все ставки, снизив даже оборонительную способность своего логова. Однако количество сил, которыми они располагают, осложняет ситуацию. Это будет крайне трудный и опасный бой. Посему предлагаю отправить наших ветеранов. Ультрадесант выделит для проведения операции первую роту и снабдит ее штурмовыми центурионами. - Мои ветераны отправятся с твоими, брат мой. - Магистр Новадесанта стукнул кулаком по нагруднику. - Орден Авроры выделит и свою первую роту, а также задействует шутрмовые дредноуты, что усилят наш натиск. - Отозвался магистр. - Мортифакторы отправятся в бой вместе с вами. - Ответил Магьяр. - Если почтенные магистры не против, орден также взял бы на себя обеспечение транспортными средствами - Поборники были бы очень кстати, учитывая, что части наших сил придется дожидаться высадки прямо на поле боя. - Герольды Ультрамара не останутся в стороне. Наши ветераны отправятся в бой. Я также прикажу выделить ленд-рейдеры ордена с штурмовыми модификациями, дабы мы смогли быстро перемещать отделения терминаторов, если того потребует ситуация. - Белая Рать почтет за честь вступить в бой плечом к плечу с орденом-прародителем и отправит своих ветеранов. Медвежья Гвардия также вступит в бой, дабы враги познали на себе ярость наших боевых урсаров. Магистр Ордена Авроры посмотрел на Владимира и повел бровью. - Стало быть, это правда, что вы используете животных в бою, Владимир? - Правда. И они не раз доказали свою эффективность, особенно во время поисковых и штурмовых операций. - Кивнул Волкодав. - Интересный подход, что вкупе с вашей организацией наводит на определенные мысли. - Владимиру нравился магистр Ордена Авроры за его прямоту и честность. В этом они были похожи. Однако ему крайне не нравилось то, куда он собирался завести диалог. - Господин Марней, вы, как магистр ордена Ультрамаринов, знаете кодекс досконально. Разве он разрешает применение такого подхода? Марней Калгар хмыкнул. - Если вы ищете в нем слов именно об этом, то Кодекс открыто не позволяет подобные вещи. Но и не запрещает. Важно понимать, что лорд Робаут Жиллиман регламентировал оружие космодесантника не просто так. Каждая строчка священного труда нашего отца-примарха направлена на приведение нас к максимальной эффективности как ангелов смерти Императора. Кодекс не поощряет радикальных изменений в снаряжении и методах, ибо они сводят на нет многие тактики, ориентированные именно под определенный образ применения набора оружия и боеприпасов. Кодекс не позволяет нам также использовать оружие ксеносов и еретиков или каким бы то ни было образом адаптировать его под свои нужды, ибо это - суть ересь. Что же касается животных... Животные чисты, коли они слушаются воина, их приручившего. Они не лгут, не предают, не действуют против воли хозяина и бьются до последней капли крови. До сих пор боевая слава урсаров гремит по всему Империуму, а скимоны Белой Рати помогали вычислять скверну там, где она пыталась пробраться скрытно. Учитывая прекрасное несение службы нашими наследниками, я не считаю, что в этом они нарушают Кодекс Астартес. Другие же вопросы будут решены по мере их поступления. Я удовлетворил ваш интерес, почтенный магистр? - Ответил Калгар, мягко давая понять, то не желает больше обсуждать эту тему. - Более чем. - Ответил магистр Ордена Авроры, кивнув. - В таком случае наше собрание официально объявляю завершенным. Да благословит Император наших боевых братьев и да сокрушат они слуг Архиврага. Отвага и Честь! - Отвага и Честь! - Отозвались магистры чужим боевым кличем в качестве дани уважения ордену-прародителю. После собрания Владимир не удалился, как остальные магистры, а лишь отослал Медвежью Гвардию, дабы подойти к Калгару лично. Благо, он еще ненадолго задержался в зале Макселлуса, о чем-то побеседовав со вторым магистром ордена Белых Консулов. - Владимир? - Владыка Ультрамара обернулся, прищурившись. - Я думал, вы удалились с остальными. - Мое присутствие тяготит вас, лорд Калгар? - Спросил его Великий Князь. - Ни в коем случае. - Марней помотал головой. - Ультрамарины считают Белую Рать одним из самых перспективных орденов-наследников. Крепость Геры и Макрейдж всегда примут вас с распростертыми объятиями. Вы ведь впервые находитесь здесь и вступили в должность не так давно, я прав? - Да, лорд Калгар. - Владимир кивнул. - Мой предшественник бывал здесь и рассказывал об этом месте, но самому оказаться там, где когда-то ступал наш отец-примарх... Это невозможно описать словами. Посему я и хотел обратиться к вам лично. - Я вас слушаю, Владимир. - Калгар сложил руки на груди. - Я прошу вас как Владыку Ультрамара позволить мне посетить святилище примарха и преклонить колени перед отцом. Марней улыбнулся. - И я с радостью его предоставлю. У вас есть священное право как у любого из сынов Жиллимана. Я немедленно распоряжусь, чтобы стража вас пропустила... И вот еще что. Задержитесь там подольше - я присоединюсь к вам буквально через час. Хочу кое-что обсудить с вами. Лично. - Он жестом подозвал космодесантника из почетной стражи. - Брат Адрос сопроводит вас. Владимир кивнул, развернулся и зашагал по направлению к Святилищу Примарха вместе с ультрамарином, размышляя, что же могло быть нужно от него Марнею Калгару.

***

Кодекс Астартес гласит, что главной целью крепости-монастыря является сведение на нет любой попытки неприятеля взять его штурмом. Но когда дело касалось Крепости Геры, все приобретало принципиально иной оборот. В свое время ее проектировал сам примарх, а после Ереси Хоруса труд его дополнялся самыми талантливыми мастерами со всего Империума, придавая окончательный и завершенный вид. И дело было не только в сокрушительной огневой мощи ее орудий. Крепость Геры была создана ошеломлять. Великолепие, наполняющее это место, вдохновляло верных Императору и подавляло всякого, кто посмел ступить сюда без воли ее хозяев. Владимир поверить не мог в то, что находится здесь, всматриваясь в каждый закоулок, каждую деталь, что встречалась ему на пути и слушая Адроса. Благодаря своему характеру и красноречию он таки смог разговорить Ультрамарина и теперь тот рассказывал ему о каждой интересной детали, что встречалась им на пути и ее значении в истории ордена-прародителя. А деталей было много. Очень много. Бесчисленные статуи великих героев. Огромные фрески, мозаики и картины, изображающие подвиги, что до их свершения считались немыслимыми. Крепость Геры была не просто крепостью-монастырем - каждый ее угол, каждый сантиметр священного мрамора, золота, адамантия и пластали были не просто веществами, которым придали нужную форму, а крупицами истории длиною в десять тысяч лет. Настоящим монументом всему, чем являлся тринадцатый легион космодесанта до того, как приказ его повелителя раздробил Ультрамаринов и практически все лояльные легионы на ордена, дабы никогда больше в руках одного человека не сконцентрировалась такая сокрушительная военная мощь. Адрос оставил его, когда они дошли до Храма Исправления и Владимир замер, гадая, обманывают ли его глаза. Если при виде своего примарха и масштабов храма, поражающих воображение, даже он испытал такие эмоции, то людей-паломников подобное зрелище, должно быть, доводило до состояния экзальтации. Благо, в данный момент оно было закрыто для посещений простыми людьми и никто кроме почетной стражи и Владимира не находился здесь, давая возможность спокойно созерцать и восхищаться. Это место называлось Храмом Исправления в знак того, что здесь хранится тело Робаута Жиллимана, который в будущем восстанет словно феникс из пепла и поведет за собой в бой свой орден. Иначе не может быть - все лояльные сыны тринадцатого отказывались верить в то, что их примарху суждено угаснуть, так и не открыв глаза вновь. Владимир шел к нему под пристальными взглядами стражи, осматривая все вокруг. Масштаб и размах этого места не просто поражали воображение - они буквально бросали вызов здравому смыслу, заставляя задуматься о том, какой же архитектор вообще посмел помышлять о возведении чего-то подобного. Даже Адептус Механикус, побывавшие здесь, не скрывали своего впечатления от Храма Исправления, считая его настоящим чудом инженерного ремесла. Сквозь гигантский многоцветный стекляный купол, заменяющий крышу, пробивались лучи солнца, отражаясь в виде гаммы неописуемых красок, тем не менее смотрящихся крайне гармонично и озаряя своим светом пространство внизу. Каждая мелочь в этом зале восхваляла жизнь и подвиги Робаута Жиллимана, будть то священные писания Кодекса Астартес или фрагменты уцелевших летопесей, книги, картины, скульптуры, памятники и мелкие безделушки, что оставляли в знак почтения примарху паломники на специальных алтарях. Ультрамарины крайне ответственно подошли к оборудованию места покоя их израненного примарха. Оно было украшено слишком вычурно, создавая впечатление буквально перегруженности деталями. Взгляд просто не успевал сконцентрироваться на чем-то одном, находя для внимания нечто иное. Однако как бы ни пытались Ультрамарины скрыть это за тоннами пластали, адамантия и мрамора, правда была на поверхности. Ее можно было отличить от запаха ладана, витающего в воздухе. Прочитать среди священных строк Кодекса. Увидеть в глазах статуй героев, что при жизни стояли рядом с примархом. Храм Исправления был монументом отчаянию. Он олицетворял величайший позор каждого ультрамарина. Не смогли. Не защитили. Не заслонили своими собственными телами отца, самое ценное, что у них было. Они украшали Святилище Примарха год за годом, будто наивно полагая, что таким образом смогут загладить вину. Не перед примархом, нет - Владимир никогда бы не поверил в то, что Робаут Жиллиман смог бы разгневаться на своих сыновей за то, что они не вымерли, защищая его. Это был самый страшный тип вины. Вина перед самим собой. Рукотворная. Внушенная собственной душе. И она перестанет мучить каждого, кто является наследником тринадцатого легиона лишь тогда, когда его повелитель встанет с трона, вновь живой и готовый к бою. Владимир остановился у подножия гигантского трона Жиллимана, украшенного мрамором, золотом и адамантием, пав на колени перед ликом генетического прародителя, сраженный трепетом, что был заложен в самих его генах... Но чего-то фатально не хватало. Волкодав не знал, чего именно. Примарх был слишком близко, буквально рукой подать - отделяли их лишь считанные метры, почетные стражи, которые пресекли бы любые попытки подобраться слишком близко к Тринадцатому и тонкое, едва заметное мерцание стазис-поля, подпитываемого колоссальных размеров механизмами, что возвышались над его троном. - Отец мой... - Прошептал Владимир, всматриваясь в лицо примарха. Его броню покрывали следы битвы и повреждения, из которых лилась его кровь, застыв в стазис-поле. Его шея была опоясана чудовищной раной, словно рубиновым ожерельем. Преклонив голову, Великий Князь обратил свои мысли и надежды к разуму отца-прародителя. Из-за их физиологии астартес свойственно забывать о том, кем они были до того, как стать ангелами смерти Императора. Это медленный и необратимый процесс, который длится всю службу. Сначала все пережитое "до" превращается в выцветшую картинку. Затем эта картинка начинает рассыпаться в прах. Спустя сотни лет память о прошлой жизни лишь изредка озаряет голову, как быстро гаснущая вспышка. Однако бывают воспоминания и боль, которую не погасит даже внедрение всех органов, превращающих адептус астартес в тех, кем они являлись. Это не высечет из твоей головы ни одна гипнотерапия. Никакое лекарство и никакой дурман не помогут забыть. Память об этих событиях начертана шрамами на всем теле Владимира. И лишь ему известно, какие из них он получил "до", а какие "после". Самый главный из них, шрам он ужасных шипастых кандалов, терзал его фантомной болью даже сейчас. Он слабо помнил свой родной мир до вторжения Волков. Теперь он точно знает, что последняя мера Империума сожгла его дотла. Сначала ужасающие корабли предателей обрушили на его дом огненный ад. Затем полчища еретической погани, будто ждавшей своего часа, вышли из своих убежищ и начали резню. Это он помнил прекрасно. Помнил, как радовался и дергал отца за штанину, крича о том, что им больше нечего бояться. Что космодесантники пришли спасти их всех... А затем тот, кого он по детской наивности принял за ангела смерти Императора, на его же глазах разорвал его родителей на куски, лишь по какой-то своей безумной причине оставив его в живых и приказав сделать рабом. Именно тогда что-то надломилось в его душе. Свет превратился во тьму. Страх обернулся ненавистью. Если бы ордену была известна его истинная история, ему бы наверняка дали кличку "Мертворожденный". Ибо по негласным законам Империума он должен был умереть там, убитый верными слугами Императора просто за те вещи и тех существ, которых успел увидеть, пока находился в хаоситском плену. Если бы не Златозар, тогда еще волхв второй дружины, который что-то разглядел в нем и решил спасти от демоноборцев в серой броне, что прибыли на планету впоследствии. Владимир так и не смог выпытать у него, было ли это следствием излишней мягкосердечности или провидением, ниспосланным ему свыше. Златозар забрал его с полыхающих останков его мира. Златозар обучил его языку, доставил на Ирей, нашел приемную семью и приказал заботиться о мальчишке как о своем родном. Он вообще многим обязан своей приемной семье. И чувствовал вину за то, что хоть и был примерным сыном, но так и не смог принять их в свое сердце. Как и не смог забыть монстров в темно-серой броне, украшенной цепями, крюками и звериными шкурами. Эта память лишала рассудка. Она не давала спать по ночам. Душа требовала возмездия, а разум не смел возражать... - Вы знаете, некоторые утверждают, что раны нашего отца постепенно исцеляются. - Спокойный голос Марнея вывел его из раздумий и Владимир открыл глаза. Он также увидел, что почетная стража отошла на почтительное расстояние, предоставляя двум магистрам возможность поговорить наедине. - Мне хочется верить в это, брат мой. - Он поднялся, развернувшись к магистру Ультрамаринов. - Благодарю вас, Марней. Словами не описать, что это значит для меня. - Не стоит благодарностей. Я рад, что Белая Рать в вашем лице так трепетно относится к отцу-примарху. Именно поэтому я и пришел сюда, дабы обсудить с вами ряд важных вопросов, касающихся вашего ордена. Что-ж, вот и вскрылась суть. - Вы, верно, слышали обо мне, господин Калгар. - Ответил Владимир. - Братья правы, когда говорят, что я никогда не вру. И вам скажу честно - я отвечу на любые вопросы в пределах разумного. - Конечно. - Кивнул Калгар. - Речь пойдет о вашем... Нестандартном отношении к Кодексу Астартес. - Что-ж, в таком случае у меня вовсе нет секретов, брат. - И это радует. Тогда объясните мне - зачем вы отступаете от трудов нашего отца? - Калгар обернулся, смотря на находящегося в стазис-поле примарха. - Робаут Жиллиман установил организационную доктрину. Ставка командования. Рота ветеранов. Рота скаутов. Четыре боевые роты и четыре роты резерва, все по сто астартес соответственно. В то же время до меня дошла информация, что в вашем ордене роты резерва отсутствуют в принципе. - Вы правы, господин Марней. Все десять дружин Белой Рати являются боевыми и укомплектованы смешанным образом исходя из организационной доктрины, дабы не терять эффективности в бою. - Дружины... - Марней будто пробовал слово на вкус, судя по всему решив оставить за магистрами ордена право менять названия своих подразделений, если они не меняют их сути. - В то же время мне крайне интересны ваши уникальные подразделения. Так называемая Медвежья Гвардия и Скимоновцы. - Медвежья Гвардия - лучшие воины ордена, из которых я набираю почетную стражу. Такую же, как и вашу. - Он кивнул на одного из стражников Ультрамаринов, что нес службу у врат в Храм Исправления. - Ритуал принятия в их ряды сопровождается уходом в изгнание для приручения медведя-урсара. Если боевой брат будет избран зверем и докажет ему, что он достоин, то станет Медвежьим Гвардейцем. Скимоновцы же являются ветеранами десятой дружины, что решили остаться в ней добровольно и обучаться искусству дрессировки. Именно они отвечают за подготовку будущих боевых братьев и участвуют вместе с ними в совместных операциях, а то и без них. Благодаря способностям скимонов к распознаванию порчи хаоса, являются прекрасными разведчиками. Если вы сомневаетесь в их эффективности, то я прямо сейчас готов предоставить вам массу отчетов, подтверждающих обратное. - Я не сомневаюсь в эффективности, брат мой. Я сомневаюсь в целесообразности. - Ответил Марней, вновь повернувшись к князю. - Владимир, я многое повидал в своей жизни. И успел не раз убедиться, что именно Кодекс Астартес ведет нас к победе. Однако ваш орден отступает от него. Обычно уже за это инквизиция, Имперский Культ, военное командование, Адептус Механикус и другие верные труду нашего примарха ордена высказывают открытое порицание нарушителям. Ваш же случай уникален, ибо практически никакое порицание вас не коснулось, окромя единичного и негласного. "Ах Марней..." - Думалось Владимиру. - "Ай да старый пес... Прекрасно выбрал место для разговора, ведь знал же, что даже я не посмею утаивать что-либо перед ликом отца-примарха...". В действительности дипломатическому искусству Владыки Ультрамара можно было только позавидовать. - Вы хотите обвинить Белую Рать в отклонении от кодекса и следующих за ним вещах? - Спросил Владимир, прищурившись. Стало быть, вопрос в лоб в ответ на вопрос в лоб. Как бы не сталось так, что это место превратится в его тюрьму... - Первое имеет смысл. Второе - нет. Вы верно несете службу и никаких нареканий лично у меня окромя уже изложенного нет. Однако другие ордена... Как минимум один магистр уже высказал свое недовольство этими фактами лично мне. Сегодня. Услышав это, Владимир тихо рассмеялся, зная, что Марней не раскроет ему имя этого боевого брата. - Мне льстит то, что он решил обратиться с этим вопросом напрямую к Владыке Ультрамара, а не ко мне. Стало быть, его что-то сдерживает. Я бы даже начал предполагать, если бы не тот факт, что нам неведом страх. Марней Калгар усмехнулся, немного разрядив обстановку. - Я тоже считаю, что подобные вопросы можно было бы решить не привлекая меня. Однако я здесь лишь по собственной инициативе и хотел бы разрешить это недопонимание как полагается кровным братьям. В чем причина, Владимир? - Ничего необычного, брат мой. - Ответил тот, сложив руки на груди. - У ордена масса задач. В подавляющем большинстве - боевых. Хоть мы и отступили в некоторых моментах от Кодекса, мы все так же чтим его и не смеем, например, менять состав экипировки или превышать допустимое количество космодесантников. Однако нам требуется постоянно вести боевые действия в подконтрольных секторах и за их пределами. Роты резерва в таком случае лишь отягощали бы положение, ибо априори привязаны к боевым ротам, дабы дополнять их. Ныне же они действуют самостоятельно и справляются отлично. - Стало быть, у вас много задач. - Марней хмыкнул. - Странно, что у ордена первого основания их не меньше, но мы почему-то не отступаем от Кодекса Астартес... Или же мы действительно заняты менее вашего, выполняя лишь свою работу и не отягощая себя чужой. Быть может потому, что не так связаны с инквизицией, а? Владимир не подал виду, но был крайне впечатлен. Марней Калгар читал его как открытую книгу и тщательно подготовился к этой встрече. Теперь ему думалось, что рано или поздно они бы так или иначе встретились. Уж лучше сейчас и раньше, чем потом, когда отношения были бы безнадежно испорчены. - Вы правы. Орден тесно взаимодействует с Ордо Маллеус и Ордо Еретикус, а также уже много лет посылает боевых братьев для несения службы в Карауле Смерти. - Стало быть, именно поэтому блюстители порядка не призывают вас к ответу. Ибо изменения, что вы внесли в свою организационную структуру, отвечают их интересам и были ими же санкционированы. Экклезиархия не смотрит на вас с подозрением, ибо вы нашли странный баланс между верой и традициями астартес, а Адептус Механикус души в вас не чаят из-за раскопок, что проводят на вашем родном мире. Однако наибольшее влияние имеют все же первые. Я прав? - Истинно так. - Владимир прищурился. - Белая Рать связана с Инквизицией узами чести и долга, ибо ее дело правое. - Бесспорно. - Марней повел рукой. - Но вы забываете о том, что в первую очередь мы все - космические десантники. Не мне ли говорить вам, что это нечто большее, чем просто братство. Это семья, ибо всех нас роднит наследие Императора. Конечно же в семье не без уродов. Но лишь с семьей вы можете позволить себе даже думать о безоговорочном доверии, Владимир. Инквизиция же славится своей... Любовью к неожиданностям. Их работа свята и необходима, да. Однако нормы чести и морали, что присущи нам, порой чужды им. Это не отвратительно, а скорее необходимо в их работе. И если случится какой-либо форс-мажор... Боевые братья всегда поймут вас и пойдут навстречу. А на инквизицию подобные надежды возлагать по меньшей мере глупо. Случаи известны всем. Владимиру начинала надоедать эта игра в недосказанности. - Лорд Калгар, на что вы намекаете? Я бы не имел никаких сомнений касательно ваших слов, если бы не высказывание в мою пользу на совете, которое теперь ставит меня в тупик. Почему вы просто не объявите моему ордену обвинения публично, дабы разрешить все раз и навсегда? - Потому, что не хочу портить с вами отношения, Владимир. - Судя по всему, маски сбросил и Владыка Ультрамара. - Не думайте, что это проявление слабости - если вы полагаете, что у ордена первого основания не хватит авторитета и полномочий перебить влияние инквизиции, то вы очень сильно ошибаетесь. Если не добиться для вас наказания, то как минимум сделать вас изгоями среди своих же братьев я легко сумею, будьте уверены. - Но вы все еще здесь, а не занимаетесь этим вопросом. Почему? - Владимир буквально изучал взглядом каждое движение, каждый жест и всю мимику Марнея. То же самое делал и он сам. - Потому, что у Ультрамаринов и верных орденов-наследников большие надежды касательно твоего ордена. - Ответил Марней так, будто это все объясняло. И, судя по всему, уже перешел на "ты", сделав диалог более неформальным. Сейчас он обращался к нему не как более известный и сильный воитель, а как астартес к астартес. - Я не просто так сказал, что в семье не без урода, брат мой. На волне возвышения над обычными людьми наши братья порой забывают то, что война - это не самоцель. Слышал когда-нибудь про Зловещих Десантников? Последняя совместная операция с ними чуть не закончилась для моего ордена междоусобной войной. Однако ваш орден несмотря на отклонения от Кодекса остается истинным воплощением того, какими нас хотел видеть Император и наш благословенный отец. Вы не презираете обычных людей, а спасаете их. Вы не считаете себя выше боевых братьев из других орденов благодаря незнамо каким заслугам, а всегда следуете традициям чести и уважения. Адептус Механикус, Адепта Сароритас, командование Астра Милитарум - все отзываются о вас как об образцовых защитниках Империума. Я не хочу, чтобы вы перестали ими быть. А вот этого Владимир явно не ожидал. Он даже почувствовал, как кое-какие крупицы сомнения начали зарождаться в его душе и собственная позиция уже не казалась такой уж нерушимой. В то же время Марней продолжил. - Если ты сотрудничал с инквизицией, то ты знаешь, о чем я говорю. Среди них есть как достойные люди, так и погрязшие в паранойе и интригах подонки. Неужели ты хочешь, чтобы твой орден закончил как Экзорцисты или Красные Охотники? Чтобы твой пост и посты твоих людей стали лишь формальностями, в то время как инквизиция будет реквизировать вас для участия в своих войнах, заставляя порой направлять оружие против неугодных им боевых братьев, виноватых лишь в том, что они не стали терпеть произвол их интересов? Или же ты хочешь, чтобы другие братья-астартес отвернулись от вас, как отворачиваются от Плакальщиков и Черных Драконов? - Марней развел руками. - Черт, да я даже не представляю, каким образом вы все еще поддерживаете хорошие отношения с сынами Русса, учитывая их откровенное подозрение по отношению к инквизиции и открытые конфликты с ней. - Я не знаю, что там и как с Черными Драконами, но я сражался плечом к плечу с Плакальщиками и не позволю никому возводить хулу на них, брат. - Отрезал Владимир. - Они являются истинными сынами Сангвиния и уже давно искупили вину за участие в Бадабской Войне. - И все же ты понял, почему я привел их в пример. - Сказал Марней. - Но я все еще не понимаю, чего ты хочешь от меня, брат. И почему не обратился к моему предшественнику, с которым ты виделся здесь же. - Потому, что ордены-наследники начали высказывать свои подозрения только сейчас. - А вот это уже было интересно. - Я уверен, что и ты тоже знаешь о нескольких орденах, которые открыто высказались против вашего пренебрежения Кодексом Астартес и нестандартных методов ведения войны. Их также настораживает ваша дружба с отщепенцами Космическими Волками и Плакальщиками. Братья высказывались лично мне, но я пресекал подобные запросы, ибо не видел в них смысла. А иногда сообщения шли напрямую инквизиции, но сами же инквизиторы вступались за вас. Только вот волнует меня не это. - Марней демонстративно достал инфопланшет с отображенной на ней информацией. - Мне известно, что в середине тридцать пятого тысячелетия один из инквизиторов прибыл с плановой проверкой на Ирей и именно спустя три года после его визита началось ваше тесное сотрудничество. Что случилось там, Владимир? Что нашла инквизиция? И что вы предложили ей взамен на такое покровительство и вольности в плане ведения войны? - Откуда ты это знаешь? - Напряжение, витающее в воздухе, стало практически материальным. - Моя священная обязанность - следить за всеми наследниками крови Робаута Жиллимана. По крайней мере за теми, чьи случаи еще не расцениваются как потерянные. "Тебе не нужно этого знать. Это не твоего ума дело и тебе стоит сосредоточиться на тайнах и темных страницах своего ордена, Марней, как и всем, кто хочет обвинить нас в бесчестии, но слишком слаб духом, чтобы сделать это мне или моим братьям в лицо" - хочет сказать Владимир. - Я хочу понять, чего ты хочешь от меня. Каких конкретно шагов мне стоит предпринять. - Отвечает он. - Раз разговор зашел в такое русло, то я клянусь кровью нашего примарха - это не бравада и не издевка, а искренняя просьба совета. Допустим, я тоже недоволен нашим положением. Допустим, я тоже планирую большие перемены. Каким образом мне поступить? Ибо исходя из твоих речей мне стоит незамедлительно оборвать все связи с Инквизицией, выдворить ее из Десницы Предков и реформировать орден, существующий в таком порядке уже несколько тысяч лет. Гамбит очевидно удался. Многозначительное выражение лица Марнея Калгара дало Владимиру понять, что он уловил ход его мыслей и правильно понял недвусмысленные намеки. - Я не могу дать тебе совета, не зная полноты картины, брат мой. Так он принесет больше вреда, чем пользы. - Ответил он, положив руку Владимиру на наплечник. - Но я ценю твое доверие и уважение, брат. Как и право твоего ордена на собственные секреты, если они не ведут к ереси и предательству. Я уверен, что ты справишься с этой бурей и приведешь Белую Рать к тому виду, в котором она и должна находиться. Наш разговор окончательно меня в этом убедил. Со своей же стороны могу поклясться, что если твоему ордену или тебе лично понадобится помощь Ультрамаринов, то ты можешь на нее рассчитывать. - Он взглянул на застывшего в стазисе примарха. - Мы - братья перед лицом одного отца, Владимир. Никогда не забывай это. - Не забуду, брат. - Уверил его Волкодав. - Как и твоих слов и твоей защиты перед лицом тех, кто сомневается в нашей... Верности. Белая Рать продолжит доказывать и вам, и всем остальным, что никогда не отвернется от правого дела Императора Человечества. Марней кивнул, показав, что добился всего, чего хотел и их вторая, негласная встреча, закончилась на довольно хорошей ноте. Напоследок посмотрев на отца-примарха, Владимир Волкодав развернулся и побрел к выходу, дабы проследовать на свой корабль и отправиться на родной мир своего ордена. Однако вопрос, который он хотел задать перед лицом генетического прародителя, так и не сорвался с его уст. Говорят, гены каждого космодесантника запрограммированы буквально трепетать при виде своего примарха. Владимир чувствовал восхищение от одного его облика. Чувствовал прилив сил и праведной решимости, способной крушить орды предателей и ксеносов. Чувствовал горечь и злобу от того, что проклятый изменник Фулгрим практически убил одного из величайших героев человеческой расы. Но не чувствовал главного. Он так и не испросил у отца, почему не чувствует его родным.