Коловрат

Ударный крейсер «Валлерман», командный мостик. — Варп-переход совершен успешно, мой воевода. Крейсер и эскортный флот полностью боеготовы. — Воибор кивнул, выслушав доклад Ольги. Девушка прилежно обучалась и раньше срока закончила курс подготовки, а теперь отправляется на свое первое задание в качестве протеже нынешнего капитана корабля. Пока что воевода и наставник были ей более чем довольны. — Хорошо. — Он всмотрелся в иллюминатор, в то время как защитный заслон поднимался за ненадобностью — они больше не находились в имматериуме. Как только он полностью скрылся, экипажу открылся вид на имперский мир. Перелет был осуществлен и рассчитан с просто хирургической точностью — они вышли из заданной точки лишь с небольшими отклонениями и Воибор уже отметил для себя список лиц, которых следовало наградить за столь хорошую работу. Однако в следующий же миг он заметно посерьезнел, увидев, что рядом с ними совсем недавно произошла космическая битва. Обломки кораблей дрейфовали в пустоте космоса, искореженные и разорванные на куски попаданиями мощнейшего оружия… Интересно. Судя по всему, сражение уже отгремело. — Входящий запрос на связь! — Выкрикнул один из членов экипажа и капитан корабля вместе с Ольгой уставились на Воибора с немым вопросом. Тот вздохнул и повел рукой. — Соединяйте. Если есть изображение — вывести на главный когитатор и спроецировать мое. Он сложил руки на груди, дождавшись, когда связисты сделают свою работу и гадая, кто же там, посреди обломков — друг или враг? Предпочтительнее, конечно, первый вариант… Впрочем, Воибор был честен перед собой — он сидел на Ирее слишком долго. Пора бы размяться и вновь стать тем, кем он должен быть. К тому же у него теперь есть кровавый долг, который необходимо истребовать с заклятого врага… Но всему свое время. Капитан кивнул ему, давая понять, что связь установлена. — Говорит воевода пятой дружины ордена Белой Рати Воибор Разящий Коготь. Назовите себя и обозначьте свои намерения или будете уничтожены. Несколько секунд спустя изображение замерцало, но вскоре стабилизировалось, открывая вид на человека в офицерской униформе имперского флота. Воибор хмыкнул, отметив, что на его одежде меньше декора, чем обычно предпочитают на себя навешивать капитаны имперских кораблей. Из-за низкого качества изображения он так и не смог разглядеть никаких опознавательных знаков. Впрочем даже так было понятно, что вид у незнакомца довольно помятый. — Говорит командор легкого крейсера класса «Защитник» Веспасио Лоран, занявший оборону от сил предателей в космическом пространстве. Хвала Императору, что вы здесь, Воибор. — Командор? — Воевода повел бровью. — Где капитан корабля и почему он не вышел на связь? — Убит. — Коротко ответил человек. — Предатели оказались среди экипажа и по нам не стали вести огонь, посчитав, что мятежники справятся с задачей. Однако мы отбили атаку и восстановили контроль над судном. — Вот как… — Воибор погладил бороду. — Ваш корабль — единственный уцелевший? — Да. — Сказал Веспасио, вздохнув. — Мы добили всех предателей, но это дорого нам обошлось. Планета безоружн… Послышалась какая-то возня, после которой проекция показала другого человека. Тот уже был одет более вычурно, его роскошные одеяния пестрили вставками из драгоценных металлов, аксельбантами и медалями, украшающими грудь, а к голове человека тянулось несколько проводов, соединяясь с ней. Стало быть, вовсе не обыватель — такие усовершенствования разума могут позволить себе далеко не все в Империуме. — Говорит планетарный губернатор Меркурио. Вы — воевода Воибор? Астартес кивнул, мастерски скрывая свое недовольство — ему хотелось узнать об обстановке на планете от воина, а не от правителя. Важность вторых бесспорна, но он уже давно убедился, что далеко не на всех мирах управляющие берут на себя роль воителей в том числе. — Белая Рать получила ваш сигнал о помощи и откликнулась на зов. Мы пришли покарать отступников, отвернувшихся от Праотца. Раз уж флот тоже пал жертвой этой погани, то, полагаю, дела обстоят скверно. — Еще как. Вы чертовски вовремя. — Констатировал чиновник. — На земле не утихают бои, но между нами и предателями пока что воцарился паритет. — На земле? — Воибор нахмурился, осознав, почему именно этот корабль пытались взять на абордаж и почему на его изображении, полученном буквально в последние секунды, практически не было видимых следов повреждений. Все указывало на то, что он не участвовал в боевых действиях в полной мере. — Господин Меркурио, почему вы не со своими людьми? — Я с ними, воевода, можете не сомневаться. — Отрезал планетарный губернатор. — Силами планетарной обороны управляет Генерал Катон Артего, в данный момент он руководит боями в планетарной столице. Рекомендую в первую очередь проконсультироваться с ним. — Я приму ваш совет к сведению. — Вздохнув, ответил Воибор. — Но долг велит мне осведомиться. В рядах противников не было замечено ничего достойного внимания кроме самого факта предательства? Подозрительные явления? Следование еретической вере? Использование необъяснимо продвинутых технологий? Присутствие ксеносов или мутантов? — Ничего такого. Это — сброд, забывший свое место и сошедший с ума в своей ереси. Они достойны лишь уничтожения. — В этом я с вами соглашусь. — Когда вы планируете вступить в бой? Я передам приказ связаться с вами и скоординировать действия. — Кодекс Астартес не одобряет вступление в битву без знания ситуации и противника. — Воибор жестом приказал служителям передать на корабль союзников необходимые данные. — Мои братья проведут разведку, а я отправлюсь к вам. Обсудим тактику предстоящего сражения и обстановку на поле боя в целом, а когда придет момент, наши объединенные силы обрушат на головы врага возмездие Праотца-Императора. Наше дело правое. Враг будет уничтожен. Конец связи. Повинуясь приказу, связисты оборвали канал и Воибор развернулся, сложив руки за спиной и смотря на изображение головы матушки-медведицы, выбитое на входе в командный мостик. Странные обстоятельства. Очень странные. К тому же планетарный губернатор ему определенно не нравился. Было в нем что-то… Отталкивающее. Не внешность, нет — в этом плане он был почти противоположностью стереотипного и погрязшего в роскоши чинуши. Да и Воибору повезло с тем, что подавляющее большинство планетарных губернаторов, с которыми он имел дело, были действительно достойными людьми. Неприязнь эта была будто бы инстинктивной. Многозначительно, учитывая то, как хорошо разбирался в людях воевода пятой дружины. — Будут какие-либо приказы, мой воевода? — Спросил его один из служителей. — Да. Позови сюда Вторака и его скаутов. Будем крестить боем молодежь.

***

Нельзя сказать, что Юрию не нравилось на боевом дежурстве. Скорее даже напротив. Разве что видеть отсутствие дневного и ночного циклов было не столько трудно, сколько необычно. Из необходимости в постоянной боевой готовности свет не выключался никогда — лишь приглушался в «ночное» время. Для Юрия в новинку также стало и то, насколько огромным был ударный крейсер. Это был не просто корабль, а настоящий город, который жил по своим законам и имел свои обычаи, культуру, былины и верования. Как он выяснил, здесь есть множество людей, что родились на этом корабле и жили на нем всю жизнь, лишь из чужих рассказов узнавая о том, каково это — существовать за его пределами, на родном мире ордена. Юрию было их жаль, хоть он и не подавал виду. Да и им, честно говоря, от этого факта было не плохо и не хорошо. Жизнь на корабле их вполне устраивала. Возможно, потому, что они и не знали другой жизни? Вежливость так и не дала ему задать вопрос в лоб. Юрий много размышлял над тем, почему в бою подчас легче, чем в учении. Дело в том, что в боевой обстановке формализм немного стачивался требованиями обстоятельств и теперь Юрий примерно понимал, зачем и почему в крепости-монастыре были такие порядки. Там, в ее благословенных стенах, из них вышибали дурь и учили послушанию. Дисциплине. Здесь же все по-другому. Эти качества в них уже есть, а орден впервые проявляет признаки доверия, позволяя им больше времени уделять личной боевой подготовке и своим собственным нуждам. Даром что полноценные боевые братья подчас были слишком заняты, чтобы следить за «малышней». Подавляющее большинство времени их взвод тренировался на тактическом симуляторе и изучал боевые доктрины. Когда же время учебы кончалось, Вторак уходил к боевым братьям и скаутов предоставляли самим себе. Посему Юрий твердо решил не упускать такой великолепной возможности. Однажды его даже увидел Воибор, уже пожелавший сделать ему выговор за праздное времяпрепровождение, но сменивший гнев на милость, когда узнал, что Юрий хотел посмотреть за тренировками полноценных боевых братьев. Так он познакомился с астартес пятой дружины и местами даже сдружился с некоторыми из них. Узнал и то, что в ордене произвело большой ажиотаж его убийство аспида, из-за которого ему теперь пророчили большое будущее. На днях же он нашел общий язык и со служителями, один из которых позволил ему поуправлять Носорогом в их собственном тактическом симуляторе. Так и плыли дни. В свободное время кто-то, как он, узнавал все больше об ордене и общался со старшими братьями. Кто-то изучал тактические доктрины и информацию о вооружении и технике, уже наметив для себя предпочтительные направления деятельности. Кто-то обратил внимание на науку и искусство. А некоторые так вообще тренировались все отведенное время, в перерывах между ними лишь высыпаясь и снова бросаясь в виртуальный бой. Однажды Белояр даже каким-то неведомым образом достал бутыль местного алкоголя, который гнали корабельные рабочие из машинных жидкостей. Тем не менее, бутыль была благополучно вручена этим же рабочим после того, как скауты навсегда запомнили этот омерзительный вкус и стали задаваться вопросом. Кто же на самом деле сверхлюди — они или рабочие, что на постоянной основе пьют эту дрянь и остаются в живых? Теперь же варп-перелет был завершен и им приказали срочно экипироваться и следовать во главе с гридем на командный мостик. Как сказал Вторак, их крейсер уже идет на сближение с союзным кораблем, а для них есть особое задание, которое и станет их первым в жизни. От его выполнения зависят дальнейшие действия ордена, поэтому каждый скаут уже с нетерпением рвался в бой, памятуя о возможности перевода в боевую дружину сразу после возвращения на Ирей. — Брат-воевода, взвод скаутов собран, боеготов и ожидает ваших приказов. — Отчитался Вторак, после чего Воибор кивнул. — Прекрасно. Точить лясы долго не буду, братья, сразу к делу. — Когитатор отобразил в виде голограммы снимки, сделанные с орбиты. На них был отображен огромный город, чем-то похожий на тот, что окружал Десницу Предков, но немного опережающий его в технологиях и размерах. — Альмаксия-прайм — агромир, контроль над которым имеет ключевое значение ввиду огромных поставок провианта. Мятежники, поднявшие восстание, следуют за неким Алатором Освободителем, под руководством которого стремительно отвоевывали рубежи лояльных Праотцу солдат, демонстрируя при этом… Скажем так — как минимум необъяснимо эффективные тактические маневры, которые буквально предугадывали действия лояльных сил. В данный момент примерно половина городов планеты находится под контролем предателей, в то время как сражение за планетарную столицу должно стать решающим и либо переломить ход войны, либо закрепить неминуемую победу отвернувшихся от света Империума еретиков. Впрочем, так было, пока в бой еще не вступили мы. Вам, братья-скауты, выпала честь стать предвестниками гибели, что ждет предателей. Воевода кивнул служителю и тот приблизил необходимый участок города. — Это место вашей высадки. Задачи, которые я вам ставлю — прибыть на планету и провести разведку предстоящего поля боя, а также связаться с союзными силами. Необходимо узнать расположение сил противника, подконтрольные им участки города, примерную информацию о вооружении и общее состояние дел. В общении с силами планетарной обороны приказываю вести себя подобающе Белому Ратнику — держась достойно и возвышенно, но не высокомерно и горделиво. Вы — Ангелы Смерти Праотца-Императора. Предвестники гибели его врагов. Помните, что по вашему поведению люди будут судить не только наш орден, но и всех Адептус Астартес в целом. Будьте теми, кем вас хотят видеть верные и теми, кого боятся отступники. И еще кое-что… Воибор жестом подозвал еще одного скаута, что все это время стоял в стороне. Но когда Юрий увидел его, то вдруг почувствовал, как ухмылка сама собой ползет по щекам. — С вами на задание отправляется Внемлющий Ведислав. — Он обернулся к нему, пока скаут присоединился к строю. — Так понимаю, брат Драговит хочет посмотреть на твою способность действовать самостоятельно. Не вижу никаких препятствий для этого. Однако ввиду твоей неопытности до конца выполнения боевой задачи ты переходишь под командование гридя Вторака. Стоит ли мне напоминать о том, что неподчинение ему будет расцениваться как неподчинение мне? — Не стоит, брат-воевода. — Ответил волхв. — Я вас не подведу. Воибор кивнул. — На этом все. Гридь Вторак, взвод в вашем распоряжении. — Закончил он, удаляясь к гридям пятой роты, созванным для экстренного инструктажа. Вторак вышел вперед выстроившихся в ряд скаутов. — Все слышали воеводу и мне, честно говоря, нечего добавить. Отправляемся в арсенал, вооружаемся согласно выкладке, определенной ковалем дружины. Приказываю особо тщательно проверить оружие и боеприпасы, провести все необходимые ритуалы почтения духов машин и отправляться в доки, откуда мы вылетим на планету. Выполнять. — Есть! — Отозвались в один голос скауты.

***

Фабио пришел в себя посреди руин искореженного остова дома, который использовал как укрытие. Голова ужасно болела, разум по крупице восстанавливал картину произошедшего. Когда зрение прояснилось, он увидел их. Виновников всего, что происходит с его миром. Поразительны были события, развернувшиеся на его планете. Для него, по крайней мере. Сейчас уже никому не было разницы до того, кто послужил первопричиной — слишком много крови было пролито. Слишком много обещаний и клятв было нарушено. Никто уже не вспомнит, как было раньше. Почти никто. Мирное небо над головой, земля, распаханная машинами и плугами, а не разрывами снарядов, бескрайние поля культур, что обеспечивали пищей их мир и другие… Он даже порой позволял себе такую роскошь как подумать, когда же их общество повернуло не туда. Кому первому надоело терпеть произвол, отчего тот взял в руки оружие, возопил «Смерть тирану и его прихвостням!» и открыл огонь. А был ли в том смысл? Думалось, что нет. Есть черта, которую нельзя пересекать. Есть заповеди, нарушение которых нельзя простить. А еще есть люди. Маленькие винтики в чрезвычайно сложной машине, до которых нет дела тем, кто следит за ее исправной работой. Поврежденную и с трудом выполняющую свою функцию деталь легче заменить новой, чем починить. Раньше было определенно лучше. Их работа никогда не была легкой, но он и его семья могли позволить себе не думать, сколько еще им нужно работать, дабы выполнить просто несусветную дневную норму и где им достать еду, чтобы не умереть с голоду. А затем к власти пришел другой. Сколько бы ни пытались тираны выдавить из человека его естество — там, где есть разум, всегда будет желание обрести и выражать свою идентичность. Он не понимал этого. Иной раз Фабио думал, на какой стороне баррикад оказался бы, если бы не повернувшее всю его жизнь событие. Фактически он почти что примкнул к мятежникам, став посещать собрания революционеров… А потом они напали на его город и артиллерийским снарядом разнесли его дом в щепки, убив всю его семью. Да. Иной раз он думал, за что бы сражался в конце концов. Однако потерявшему все мальчишке не нужно было больше ничего кроме мести. И он взял в руки оружие, став защищать режим. Теперь же мятежники вытаскивали его из-под завалов, не забывая при этом методично избивать и в красках описывать, что же они сделают с тем, кто убивает своих же братьев и сестер, которым просто надоело терпеть несправедливость и произвол. Окованный сталью сапог больно бьет по солнечному сплетению, выбивая весь воздух из его легких. Взяв под руки, его ведут к остальным уцелевшим, связывают и ставят к стене. Особенно хорошо вооруженный мятежник — судя по всему, лидер — плюет в лицо каждому из них. Остальные смеются и подтрунивают его, призывая поскорее начать расправу. Он отходит назад и вскидывает автоган, передернув затвор и дослав патрон в патронник. Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами, словно вырванная страница. Но Фабио не видел ничего подобного. Он с ненавистью и без страха смотрел в глаза своему убийце, жалея лишь о том, что так и не отправит еще больше выродков-предателей на тот свет. Ублюдок даже не целится, чтобы одним выстрелом закончить все здесь и сейчас — он хочет наделать в них дыр и оставить истекать кровью. И ничто уже не сможет помешать ему. До выстрела считанные секунды. Раз… Два… Три… Фабио зажмурился, ожидая почувствовать ужасную боль, но не сразу понял, что к чему. А когда он открыл глаза, то увидел… Нечто. Это существо с белой шерстью двигалось так быстро, что глаз не успевал уследить. Оно опередило лидера мятежников и прыжком сократило дистанцию, не дав ему направить на себя оружие. Влетев в него на всей скорости, тварь заставила его упасть. Мятежники, убравшие самопальные и трофейные автоганы и стабберы, не сумели среагировать — их праздность сыграла с ними злую шутку. И пока они возвращали контроль над собой, зверь впился в глотку их лидеру и одним движением разорвал ее, оставив того захлебываться собственной кровью, после чего скрылся от ответного огня за грудой обломков. Предатели заняли круговую оборону, мигом позабыв о не представляющих опасности пленных. Их глаза судорожно пытались отыскать противника, но зацепиться было буквально не за что. Именно в этот момент Фабио заметил, как ветер вдруг начал крепчать и вести себя… Необъяснимо. Неестественно. Вокруг будто бы резко похолодало, хотя вечернее солнце все еще согревало землю своими лучами. В мгновение ока порыв ветра, настолько сильный, что был буквально видимым, взметнулся ввысь и обрушился на врагов, пригвоздив их к земле. А дальше… Дальше началась резня. С десяток мятежников были убиты мгновенно — их прикончили точными выстрелами в головы и сердца. Два гиганта в панцирной броне покинули свои укрытия и без страха ринулись в атаку, стремительно сокращая расстояние. Фабио видел, пули автоганов влетали в их броню, но не пробивали ее — они двигались слишком быстро и либо избегали выстрелов, либо принимали их на пластины брони. Один из них, с русыми волосами и открытым лицом, настиг мятежника. Тот замахнулся на него дубиной, но воин одним ударом ладони с зажатой в ней странного вида оружием наотмашь выбил ее из его рук, а затем опустил ревущий цепной меч для удара снизу-вверх… Фабио не поверил своим глазам. Если бы мог, он бы протер их, лишь бы убедиться в том, что ему только что не померещилось. Он не увидел движения — лишь смазанную тень, после которой гигант как ни в чем не бывало ринулся к следующему противнику, пока распиленное буквально пополам тело мятежника взметнулось ввысь и рухнуло на землю двумя половинками, испускающими фонтан крови, забрызгавшей девтсвенно-белую броню воина. Со второго этажа здания, находящегося буквально неподалеку, другой из них, мастерски притаившийся, вел снайперский огонь, выкашивая мятежников одного за другим — они даже не успевали понять, откуда по ним стреляют и что именно их убивает. Размытые белые пятна носились среди незнакомцев, вгрызаясь в тела бунтовщиков, нанося увечья и отступая, пока те с легкостью добивали раненных и не способных передвигаться противников. Посреди всей этой суматохи безумец, вооруженный самопальным двуручным цепным мечом, что читал мятежникам проповеди о праведности их войны, ринулся к пленникам, чтобы порубить их на куски, пока еще не поздно. Однако между его яростью и ними встал еще один гигант, к голове которого было подключено странное устройство. Он не потерял натурально пугающего спокойствия даже тогда, когда враг, размахивая визжащим оружием как безумец, стал кричать проклятия на его голову. Лишь вскинул руки, а потом… Из земли в миг вырвались шипастые лозы, окутывая его тело. Поначалу фанатик пытался разрубить их, однако не углядел, как несколько лоз опутали его руки, вонзая иглы и заставляя выронить оружие. Через пару секунд из его глаз, ушей и носа стала сочиться кровь, взгляд помутнел, изо рта пошла отвратительная желтоватая пена. С леденящим душу звуком рвущихся мышц и ломающихся костей лозы сдавили его, выворачивая тело до состояния, несовместимого с жизнью. В то же время занятый расправой гигант не заметил, как враг подкрался к нему сзади. Взревев, мятежник с размаху всадил нож в спину незнакомца. Оружие вошло под пластину и явно прорезало одежду, впиваясь в плоть. Бунтовщик замер, с торжествующим выражением лица ожидая результата, но… — Хм? — Только и выдавил незнакомец, обернувшись и ухмыляясь. — Израдец… — Он достал нож из своей спины. Судя по следам крови, лезвие даже на половину не вошло. — Елико же ты изринуть мень волити, булат-то свой вятше подбирать надобь. Фабио не понимал ни слова из того, что говорил гигант. Однако спокойствие его голоса буквально пробирало до костей, не говоря уже о том, что он всем своим видом показывал свое превосходство над врагом, который даже подлым ударом в спину не смог нанести ему и малейшего вреда. Судя по тому, что незнакомец вел себя столь развязно, битва была уже выиграна, а противников в округе либо не было, либо они все уже были мертвы. Или же они их попросту не боялись. Но Фабио почему-то казался верным именно первый вариант — уж слишком они слаженно действовали, чтобы допускать такие вольности просто из-за своей беспечности. Мятежник в панике снял из-за спины автоган и направил на гиганта — и Фабио был готов поклясться, что в его глазах что-то блеснуло. Что-то потустороннее и неведомое, недоступное обычным людям. А затем… Мятежник замер, осознав, что пытается нажать на спусковой крючок, но не может. Виной тому было то, что его руки намертво примерзли к стали, продолжая обрастать все новыми слоями льда, в то время как сам человек стал вопить от боли и ужаса, заставляя гиганта поморщиться. Когда ему надоели его крики, он ударом по оружию выбил его из рук противника, что рассыпались градом кровавых осколков, после чего взял его за горло одной рукой и поднял над землей. Ни один мускул на его лице не дрогнул, пока он буквально выдавливал из неприятеля жизнь. В конце концов послышался хруст и безжизненное тело рухнуло наземь, а воин, довольно вздохнув, осмотрел поле боя. Справа один из мятежников, наблюдающий за ужасной расправой и поймавший на себе холодный взгляд гиганта, громко выругался и приготовил к стрельбе гранатомет. Фабио узнал его сразу же и попытался предупредить неожиданного союзника, но тот грозным взглядом смирил его, кивком приказав наблюдать. Мальчишка понял, почему, когда существо с белой шерстью впилось в его ногу, не давая зарядить оружие. В этот же момент подоспел один из гигантов, укрытый плащом. Ударом сияющего меча он разрубил надвое оружие мятежника. Оплавленный металл падал на землю каплями шлака, пока предатель медленно понимал, что произошло, но было уже поздно. Развернувшись, он ринулся прочь. Воитель убрал меч в ножны, считая труса недостойным смерти от столь благородного оружия. Его настиг другой гигант, вооруженный огромной по человеческим меркам снайперской винтовкой. Один удар прикладом — и голова беглеца взорвалась фонтаном костей, крови и ихора. Один. Удар. Фабио смотрел за ними, пока они покидали укрытия и собирались вместе, выдвигаясь в их сторону и не убирая оружия. Эта группа мятежников была определенно опытная, учитывая их вооружение и поведение в бою. Они смяли их оборону и практически прикончили… Но кем бы ни были эти гиганты в белой броне, они убили их буквально играюче, словно не сражались с закаленным в боях противником, а избивали безоружных детей. Теперь же их внимание целиком и полностью сосредоточилось на нем и еще четырех пленных, что стояли на коленях, связанные по рукам. Прекрасно. Из одного дерьма в другое. Фабио думалось, что только он так мог. Гиганты образовали единый строй. Один из них достал странное устройство, похожее на ауспики, которыми пользовались элитные отряды сил планетарной обороны. Однако этот выглядел куда крупнее и даже по виду производил впечатление более технологичного. Сверившись с показателями, один из них, вооруженный снайперской винтовкой, сказал что-то тому, кто носил плащ. Судя по его оружию, он был их лидером. Он опустился на одно колено и улыбнулся, когда увидел, что одна из тварей с заляпанной кровью белой шерстью, радостно виляя хвостом, принесла ему отгрызенную руку. Он принял ее и выкинул прочь, поцеловав зверя в макушку и потрепав по шерсти, после чего помазал его лоб кровью врага. Впрочем, когда Фабио пригляделся, то понял, что существа эти очень похожи на канидов, некоторые породы которых водились и на их мире. Даром что были они намного крупнее, а металлическая конечность одной из них и массивные, острые зубы оставляли мало простора для фантазии. Выпрямившись, гигант приказал что-то своим людям на неизвестном языке и они разом направили на пленных свое оружие. Он подошел к ним и сложил руки на груди, совершенно внезапно выдав на чистом низком готике: — Кто такие? Фабио осмотрел уцелевших. Такая же ребятня как он, может быть, даже моложе. Плохо дело. Очень плохо… Он всегда считал себя ведомым, а не ведущим, но… — Продолжите молчать — будете уничтожены. Скорее всего это как раз тот момент, когда мысли касательно своего положения в армии стоит запихнуть глубоко и надолго, делая все, чтобы остаться в живых. Особенно учитывая, что они убили мятежников, но их не тронули. Стало быть, действуют они не просто так. Быть может… А, была-не была. Терять все равно нечего. — Рядовой Фабио, второй батальон полка «Альмаксийские буйволы» сил планетарной обороны. Эти двое… — Он кивнул на других пленников. — С двух других взводов, тоже моего полка. Предатели прорвали оборону и взяли нас плен. Уже собирались казнить, но пришли вы. — Свои, значит… — Фабио чувствовал ужасающее давление от одного взгляда незнакомца. Момент, когда грозное выражение лица сменилось милостью и доброжелательной улыбкой, был словно дуновение свежего воздуха. — Освободите их. Один из гигантов, достав пугающих размеров нож, подошел к ним и стал по очереди срезать путы. Мальчишка шокированно пялился на незнакомца, поднимаясь с земли и не веря в происходящее. — Вы молодо выглядите. — Констатировал гигант. — Сколько лет? — Шестнадцать. — Ответил Фабио. — Шестнадцать… — Он хмыкнул. — Вы не дрогнули перед врагом и бились до последнего, даже перед ликом смерти не потеряв достоинства и решимости. Праотец-Император вознаградил вас за вашу доблесть. — Воитель ухмыльнулся, что было больше похоже на хищный оскал. — Молодец, пацан. В тебе дух истинного воина. А возраст… Ничего страшного. Мне было восемь, когда я впервые взял в руки оружие. А он все слушал и не знал, плакать ему или смеяться. — Но… — Он замялся, тщательно подбирая слова. — Кто же вы тогда? Тоже из СПО? Я никогда не видел у нас таких отрядов… — Гридь Вторак, пятая дружина ордена Адептус Астартес, что носит название «Белая Рать». Ваш зов дошел до нас и мы пришли к вам на помощь. — Адептус Астартес?! — Он начал что-то подозревать, когда увидел, как они сражаются. Эта скорость, эта сила, их рост и телосложение… — Как же… Мама в детстве рассказывала ему легенду о девяти сыновьях. Когда дьявол выпустил девять своих демонов в мир, Бог-Император направил девять своих детей, дабы сокрушить их. Победив зло, они воссоединились с отцом, дабы вновь ринуться в бой, когда человечеству вновь. Но демоны могли вернуться и поэтому они создали своих детей — великих Адептус Астартес, и наказали им оставаться вечно на страже людей, дожидаясь их возвращения. Он часто обсуждал их с другими детьми. Они буквально росли на мифах и легендах об их свершениях. Говорили, будто была в их руках сила, способная уничтожать целые армии. Что был им неведом страх, а доблесть каждого из них способна любого из людей воодушевить на великие свершения, но… Нет. Чтобы он, обычный мальчишка из агромира, когда-либо в жизни увидел Адептус Астартес, легендарных космодесантников? Да не могло такого просто-напросто быть! Скорее всего это просто бравада или же… — Да, Фабио. — Вторак кивнул. — Изменники зря справляют торжество. Ангелы Смерти здесь. Ничто и никто не укроется от возмездия Праотца-Императора. Мальчишка почувствовал, как у него подкосились ноги. Вся усталость от последних двух дней навалилась на него разом, в глазах рябит, координация подводит его. Рухнув на колени, он почувствовал, как по его щекам текут слезы радости. Их молитвы были услышаны. Ангелы Смерти пришли. Они сметут всех предателей, выжгут эту заразу из его мира и все снова вернется на круги своя. Теперь все будет хорошо. — О Император… Хвала тебе… Хвала сынам твоим… — Шептал он, смотря на затянутые маревом туч небеса глазами, полными слез. — Неужели наступит конец этому кошмару? Фабио вздрогнул, почувствовав прикосновение к своему плечу. Он не поверил своим глазам, когда увидел, что Вторак опустился на одно колено, дабы посмотреть ему в глаза и быть с ним хотя-бы примерно на одном уровне. Он улыбнулся, слегка усилив хватку. — Именно так, братик. Скоро все закончится и мы за все спросим у предателей, вдоль и поперек. Но сейчас не время для молитв. Мы на войне, помни об этом. — Простите меня, я… — Он вытер слезы. — Тебе не за что просить прощения, пацан. — Вторак помог ему подняться. — Ты и твои товарищи нам нужны. — Как мы можем помочь кому-то вроде вас? — Фабио искренне не понимал. — Я готов биться рядом с вами до последней капли крови. О Император, какая же это честь! Но разве вам это нужно? — Право слово, не бывает мало оружия, несущего смерть врагам людей! — Ответил тот, смеясь. — Как время придет — непременно грянем вместе с вами. И все же, сейчас у нас есть задание. Ты поможешь нам выполнить его, Фабио? Он не верил своим ушам. Поможет ли он Ангелу Смерти, герою человечества, выполнить его предназначение? Да кто в здравом уме откажется от такого?! — Что мне нужно сделать? — Для начала — отведи нас к вашему командованию. Укажи нам путь. Ты ведь знаешь свои рубежи обороны, не так ли? — Как ни в чем не бывало сказал Вторак. — А по дороге расскажи, как в целом дела обстоят. Коли братья твои — юнцы совсем, будешь среди них главным. Держитесь рядом с нами, да в бой не вступайте, нечего моим бойцам задачу облегчать. Пускай учатся.

***

Они передвигались короткими перебежками на небольшие расстояния, все дальше и дальше отдаляясь от эпицентра боевых действий. По пути им встретились лишь две разрозненные группы мятежников, которых скауты перестреляли без особых проблем, после чего, с наступлением ночи, было решено сделать привал — планетарная столица на деле оказалась больше, чем было представлено им во время инструктажа, а обстрелы не утихали даже ночью. Посему они скрылись от них в одной из станций подземного метро. Вторак лично отметил Фабио за создание самопальной системы оповещения о незваных гостях при помощи груды консервных банок и металлических осколков да мотка проволоки. Не то чтобы это было необходимо, учитывая наличие у них ауспика, но гридь считал, что любое рвение должно быть вознаграждено. Если оно, конечно, праведное. — Брат Ведислав, доклад. — Коротко скомандовал он, присев на скамью и почти заняв ее почти всю, несмотря на то, что предназначалась она для двух человек. — Цел и невредим, брат-гридь. — Коротко ответил тот, глубоко вздохнув. — Предатели явно не знают, что загнать нож промеж ребер астартес невозможно физически. — И все же ты подставился, хотя другие волхвы не теряют бдительности, когда взывают к мощи духов и предков. О чем же это говорит? О твоей неопытности или о твоей беспечности, брат-Ведислав? — Гридь прищурился, ожидая ответа. — Мне кажутся верными оба варианта в равной степени. — Вздохнув, ответил волхв. — Драговит — хороший боец и прекрасный наставник, но мне еще очень многому нужно научиться. — Я рад, что ты понимаешь это. Главное — стремление, а опыт сам по себе придет. — Довольно кивнув, ответил Вторак. — Тем не менее, хвалю за прекрасное исполнение плана атаки. Насколько мне известно, управлять ветром нелегко. — Истинно так, брат. Трудно взять под контроль то, что не имеет формы. Но стихии сами послушно ложатся в мои руки, когда я осознаю, что врагам Праотца необходимо нести смерть. Вторак с подозрением относился к Ведиславу даже несмотря на то, что он являлся членом Медвежьего Культа, волхвы которого всегда были для них наглядным примером достоинства и чести астартес. А также источником наставлений. На волне своего статуса многие из них порой чересчур возвышали себя над боевыми братьями. Стараясь стать чем-то неоспоримым, они теряли свою уверенность в необходимости их помощи… Зачастую это и становилось причиной их гибели. Более того, Вторак Ведислава не знал. Он проштудировал для галочки открытую ему информацию, но лично не тренировал его, как остальных своих бойцов. Посему до этого самого момента волхв был для него эдакой «темной лошадкой», от которой можно было ожидать как добра, так и худа. Впрочем, последние слова волхва развеяли его сомнения. Мальчишка действительно не глуп и осознает то, что еще не в полной мере является астартес за неимением почти что самого главного для каждого из них — боевого опыта. Впрочем, это неизбежная надстройка. Коли базис хороший, из него явно выйдет что-то стоящее. — В хорошую сторону также могу отметить Белояра. Прекрасное ведение огня, брат. Ну и Юрия с Вячеславом. Закопали топор войны, я смотрю? — Так точно, брат-гридь. — Улыбаясь, ответил Юрий, достав из-под звена цепного меча обломок кости. — Рад это слышать. Как и видеть то, что вы полностью усвоили тактику сближения с врагом. Вторак решил лишний раз перепроверить свое оружие, наказав ратникам либо делать то же самое, либо отдыхать, дабы с рассветом в один рывок добраться до командного пункта лояльных сил планетарной обороны. Юрий к тому моменту уже полностью прочистил и как мог обслужил цепной меч, когда заметил, как мальчишка присел рядом с ним, наблюдая за его действиями. Он улыбнулся, испытывая легкое удивление тому, какой эффект один его вид производит на людей даже не его мира. А он еще даже не стал полноценным боевым братом. Воистину слава Адептус Астартес гремела по всем владениям Праотца-Императора. Вопрос был лишь в том, как они будут ее интерпретировать и использовать в своих целях. — Не боись, не кусаюсь. — Сказал он Фабио, жестом предлагая пододвинуться поближе. — Нам тут ночь всю коротать, так что можем пока поговорить. Тот так и сделал, с недоверием покосившись на гигантский цепной меч. — Страшное оружие… — А то. — Улыбаясь, ответил Юрий. Личный цепной меч, закрепленный за ним. Чем не предмет гордости? — Но бояться его стоит лишь чужакам и предателям. Каждый ратник клятву на крови давал — не будет его оружие направлено на тех, кто не заслужил гибели… Я думал, в ваших войсках такие мечи тоже есть. По нашим данным, оружие не то чтобы редкое и дорогое в производстве. Конечно, те, что делают наши ковали и дети Сварога — другой уровень, но все же. — Сварога? — Мальчишка наклонил голову, явно не понимая, о ком речь. — Вы знаете его как Бога-Машину. И его слуг, называющих себя Адептус Механикус. — Вот оно как… Что-ж, ваша правда, господин. — Ответил Фабио. — Но в СПО… Честно говоря, я по пальцам их мог пересчитать. Ну, те, что видел. Да и все они меркнут по сравнению с тем, чем владеете вы. Командир нашего взвода бился таким и я видел его в действии, но чтобы человека одним ударом напополам… — Не столько в оружии дело, хоть оно и бесспорно важно. Космодесантник и палкой может убивать… — Ответил Юрий, любуясь обновленным видом оружия и закрепляя его в магнитных зажимах на поясе, как вдруг его ум зацепился за одну странную деталь. — Постой. В вашей армии мало цепных мечей? — Говорили, что было много. — Пожал плечами Фабио. — Но все сейчас именно так. Нас учили обращаться с ними, но не более того. — Тогда почему они у мятежников, а не у вас? Откуда у них артиллерия и боевая техника? Лазерное оружие? Не могла же армия в таком количестве встать на сторону врага. — Вы правы, предателей-военных поначалу было не так много, но все же они были. А потом они разграбили склады. — Ответил Фабио так, будто это все объясняло. — Там было все дорогое и ценное. Нам же давали… — Он показал свой автоган. — Вот это. Юрий с подозрением принял оружие солдата и осмотрел, отмечая, что даже ему понятна его примитивная конструкция. Ход мыслей инженера читался как открытая книга. Дешевизна составных частей, простота в производстве, легкость в создании боеприпасов… Примитивно. Чересчур примитивно. Даже подозрительно. Будто бы человек, занимавшийся обороноспособностью собственного мира, ставил во главу угла не боеспособность и эффективность, а экономию средств… Вполне типично для Империума — сказали бы другие боевые братья… Возможно. Ибо есть черта, за которую даже в стремлении к экономии нельзя переходить, если не хочешь утратить боеспособность своих же войск. — Ваш мир — источник пищи для многих других со всеми вытекающими. Он просто не мог иметь столь плохо оснащенную армию. — Господин, я слабо разбираюсь в военном деле. Приказы разве что хорошо выполняю. — Ответил юнец, явно взволнованный тем, куда в итоге завел разговор то ли по глупости, то ли по беспечности. — Вы задаете опасные вопросы. Я не могу ответить на них. — Что значит «опасные»? — Юрий повел бровью. — Кто-то угрожал вам? — Я… — Астартес буквально видел в глазах юноши борьбу страха с желанием раскрыть что-то важное. Но, к сожалению, страх победил. — Не нужно разговаривать об этом. Много недовольных было и они все замолчали. Так или иначе. — Как скажешь. Не к чести мне на тебя давить. — Ответил Юрий, улыбкой пытаясь немного успокоить Фабио. — Но я хочу, чтобы ты знал: никто и ничто не сможет навредить тебе, пока ты рядом с нами. Если тебе есть, о чем доложить, то докладывай. — В том то и дело, господин. Война закончится и вы уйдете. А они останутся. Я просто хочу дожить до момента, когда мы победим. Или погибнуть, но… Не так. Не в спину, а в бою, лицом к лицу с врагом. Знать, что моя кровь значит что-то. Понимаете? — Понимаю. Твои помыслы благородны. — Юрий кивнул, многозначительно посмотрев в сторону гридя, что обрабатывал раны одной из гончих-скимонов. Надо будет выкроить минутку и доложить ему о странностях местных воинов. Фабио тоже засмотрелся на командира астартес, как вдруг… — Понравились тебе псы наши, я смотрю? — Юрий улыбнулся, услышав знакомый голос, в то время как Фабио аж воссиял от того, что уже двое астартес удостоили его своим вниманием. — Это ваши каниды? Они и у нас водятся, но не такие большие и сильные… Да, выглядят они… Благородно как-то. Хоть и у них почему-то такие странные и длинные морды. — Кивнул Фабио, посмотрев на Ведислава, которого слова юноши явно рассмешили. — Но, признаться честно, подходить к ним я бы не стал. — А зря. — Волхв покачал головой. — Впрочем, ты прав, это каниды. Да не обычные. Скимонами зовутся. Наши праотцы их вывели для борьбы с силой нечистой. Они ее и за три версты почуют, и человека любого как книгу открытую прочтут. Ежели сердце твое чисто, то не тронут они тебя. И не найдешь ты никогда друга и соратника более верного, если преданность скимона заполучишь. Те предатели были отравлены тьмой. Вот и пали жертвой их клыков. — Я видел. — Фабио прищурился, поймав на себе взгляд скимона. Тот облизнулся и отправился к выходу из станции метро, дабы прилечь у него и положить голову на лапы, затаившись и охраняя их укрытие. — Один из них лидеру мятежников горло разорвал. Они так же сильны, как и вы? — Право слово, нет. — Смеясь, ответил Ведислав. — Я читал однажды о вульфенах, что с Фенриса родом. Огромные волки, больше даже нас в броне. Вот они-то могут такого как я и Юрий убить. Скимоны же не такие. Их сила и предназначение в другом… — Он вздохнул. — Я чувствую внутри тебя великую боль, Фабио. Предатели забрали у тебя что-то ценное, что нельзя купить за деньги или нажить честным трудом, не так ли? Мальчишка кивнул. — Откуда вы узнали? — Честно говоря, для этого не нужно было быть одаренным. Твой взгляд, направленный на врага, уже обо всем мне рассказал. — Ведислав присел рядом с Юрием. — Не нужно искать Великих Воронов раньше, чем они сами тебя найдут. Твои покойные родители не хотели бы для тебя такой судьбы. — Великих Воронов? — Именно. — Ведислав кивнул. — Не знаешь о них? — Брат, это легенды нашего мира. — Вмешался Юрий. — У нас общий исток, но разный взгляд на вещи. — Расскажите мне о них, господин Ведислав. Мне правда интересно. — Господин? — Волхв усмехнулся. — Зачем ты так называешь меня? — Ну… Не положено же. Вы — Ангел Смерти Императора. Разве могу я обращаться к вам по-другому? — Мы с тобой воины, Фабио. Так что обращайся ко мне и к моим братьям по их званиям. Вторак — гридь. Можешь называть его сержантом, это фактически то же самое. Я — волхв. Остальных же называй просто братьями. Это не только обозначение родства, но и звание в том числе. — Хорошо. Я запомню это, волхв Ведислав. — Улыбаясь, ответил Фабио. — Но что же с Великими Воронами? — Все просто. Великие Вороны, черный и белый, это два лика смерти. Но то — лишь следствие. Причина же… — Объяснил астартес. — Когда-то давно жил один человек, что был сильнее всех прочих. — Сильнее даже Императора? — Спросил Фабио. — Нет. — Волхв покачал головой. — Он был потомком Праотца, как и все мы. Лишь самым выдающимся. Именно поэтому Владыка Человечества посчитал его достойным нести самое тяжкое бремя из всех. Он стал палачом. Всех. Сильных и слабых. Великих и ничтожных. Каждый человек, каждое живое существо должно было встретиться с ним в конце своего пути… Все знали это. И именно за это его начали бояться и презирать. Лишь его лучший друг не отвернулся от него, ибо знал, что сокрыто под ликом смерти. — Но откуда тогда взялись вороны? Ведислав вздохнул. — Однажды Праотец приказал ему даровать смерть его лучшему другу, что пал в бою с врагом, сильнее которого нет. И человек выполнил этот приказ… Но это разбило ему сердце. Посреди всего сущего он остался абсолютно один… Обезумевший от горя, он вознамерился принести гибель его убийцам, чего бы ему это не стоило. Есть тонкая грань, Фабио, между справедливым возмездием и кровавым буйством. Этот человек ее перешел. В своем стремлении добраться до тех, кто послужил причиной гибели его друга, он восстал против Праотца и его законов и навлек множество ужасных бед на род человеческий. Когда чаша терпения нашего предка переполнилась, он отправил своих сыновей, дабы найти его и призвать к ответу за его злодеяния. — Своих сыновей… Великих Примархов? — Именно. Наши отцы и деды передают легенду эту из поколения в поколение, из уст в уста. Даже наш владыка, Робаут Жиллиман, отправился туда, чтобы исполнить свой долг. Настолько ужасной была их битва, что сама земля вопила в агонии, но никто не смог победить смерть во плоти, что потеряла рассудок… Тогда сам Праотец спустился с небес на огненных крыльях и поверг этого человека. Но Владыка Человечества в доброте своей не смог заставить себя убить того, кто во имя него столь долго нес эту ужасную ношу. Посему ударом своего пылающего священным светом меча он разрубил его надвое. Прямо по середине. И тогда, посреди останков и мертвой земли, четыре крыла хлопнули и устремили своих владельцев в затянутое тучами небо, ибо сделалось их двое. Явились они быстрее, чем мгновение стало прошлым, и был человек этот теперь черным и белым, и смех черно-белого человека эхом отозвался во всем царстве Праотца, ибо теперь у него всегда будет верный друг и брат… Ведислав вздохнул, перебирая бусы с выбитыми на них рунными знаками. — Вороны за всеми нами придут, когда настанет час. И окрас Праотцом им дан не просто так. Черный — есть отсутствие цвета, что дурное предзнаменование пророчит. Черный ворон несет лютую гибель тем, кто впал во власть нечистой силы или прожил свою жизнь не благородно. Пирует он на их останках, упиваясь их криками сожаления… Белый же — суть все цвета. Знак чистоты и доблести. Белый Ворон приходит к тем, кто прожил достойную жизнь или погиб, свято веря в свою правоту и сражаясь за высшие идеалы. Одним взмахом своего крыла дарует он благословенный покой смерти. Когда мы умираем, они приходят по нашу душу, дабы сразиться за право определять нашу судьбу. Победит тот, на чьей стороне будет правда. Одолев собрата, он заберет покойного туда, куда ему должно отправиться. Белый несет наши души в великую Правь, царство Праотца-Императора, обитель благородных и достойных людей… Черный же ворон изрыгает изувеченные души грешников и еретиков в ужасную Навь, где вечно их будут терзать такие же, как и они. Ведислав встал и выпрямился. — Эта легенда учит нас тому, что мы должны стремиться к пониманию друг друга и никогда не требовать от других нести ношу, что будет им непосильна. А если по ошибке мы сделали это, то не должны мы таить зла на них, ибо у каждого из нас своя роль в исполнении мечты великого Праотца-Императора. Важна каждая жизнь. И твоя в том числе, Фабио. — Моя? — Он замахал руками. — Что вы, господ… Волхв Ведислав. Я — простой солдат. — «Мы» — это лишь отражение бесчисленных миллиардов «я», братик. — Я, ты, Альмаксия-Прайм… Все вместе мы — Империум. Единый организм. И мы изгоним из нашего тела эту заразу огнем и сталью. Так надобно каждому из нас жить, чтобы Белый Ворон победил Черного и воссоединились мы со своими предками перед ликом благословенного Праотца-Императора. Чуть позже, когда Фабио и двое других солдат решили воспользоваться внезапной безопасностью и восполнить силы во сне, к Ведиславу, задумчиво смотрящему вдаль, подошел Юрий. — Брат… Ты веришь в это? — В Великих Воронов-то? — Юрий кивнул, чем вызвал у волхва смешок. — Признаться честно, не могу сказать. Не встречал их лично. — Так зачем же рассказал ему то, во что не веришь сам? — Сказка — ложь, да в ней намек, Юрий. Поколениями целыми легенды эти передавались. Наши далекие предки увидели нечто, что за гранью их понимания находилось… А порой просто выдумывали поучительные истории для того, чтобы такие как мы на выдуманном примере научились чему-то. Некоторые стары как сам Ирей, некоторые молоды… Откуда же мы можем знать, что метафорами и гиперболизацией нам не передали в сжатом виде что-то очень важное? И даже если никакой подоплеки нет… Разве есть что-либо важнее, чем завещанная предками мудрость? Юрий помолчал, осознав, что парировать ему нечем. — Вечно вопросами задаешься… Ну настоящий волхв. — Сказал он, улыбнувшись и почесав затылок. — А то. — Ведислав рассмеялся. — Я нашел свое место и знаю, что в нем лежит моя судьба. А ты, брат мой? Нашел свое? — Еще нет. — Честно ответил Юрий. — Но я не чувствую, что должен остаться скимоновцем. — Тогда продолжай свой путь и не прекращай поиски, Юрий. — Ведислав таинственно улыбнулся и лишь когда Юрий ушел, задумчиво взглянул ему во след. — И величайшие среди нас когда-то начинали с низов… Обманывают ли меня видения? Правда ли — то, что тебе уготовано или же это лишь один из сотен вариантов? — Многозначительно посмотрев вверх, он вздохнул и задал вопрос невидимому собеседнику. — Правда ли, что ты хочешь для него такой судьбы? Но ему никто не ответил.