Коловрат

— Похоже, там кипит битва. — Сказал Белояр, всматриваясь в увеличенное визором изображение боя, что происходил вдалеке. — Спасибо, брат, мы все не заметили. — Усмехнувшись, ответил Юрий, притаившийся неподалеку. — Отставить разговоры. Если нечего доложить, не засоряйте эфир. Негоже глумиться над врагом, коли он еще на ногах держится. — Резко пресек гридь ненужные обсуждения, всматриваясь в картину боя. — Я ничего не понимаю. Это командный центр СПО. Их штаб. Как враг за один день смог прорваться сквозь рубежи обороны и устроить здесь столь тупое и бессмысленное сражение? У них нет ни оружия, ни личного состава для взятия столь защищенной цели. Они либо просто кретины, либо окончательно потеряли рассудок. — Разрешите предположить, брат-гридь. — Средства вокс-связи передали голос Вячеслава. — Докладывай. — Целью этой атаки не является взятие командного центра. Они хотят показать, что могут дойти досюда при желании. Взгляните на то, как они умирают, хоть я и думаю, что вы уже поняли это. Некоторые из них обмотали себя взрывчаткой. Системы визора подсветили солдата мятежников, за которым наблюдал Вячеслав. Взревев, тот бросился прямо к стенам штаба. К вящему удивлению астартес, он действительно проявил чудеса стойкости — к моменту, кгогда он дошел до цели, его буквально нашпиговали пулями… Но он просто отказывался умирать. А затем прогремел взрыв. Часть стены откололась, но этого было мало. Чертовски мало для того, чтобы повлиять на что-то даже такими жертвами. Разве что устрашить врага своим презрением к смерти. — Принял, брат Вячеслав. Твое умение анализировать ситуацию достойно похвалы. — Ответил Вторак. — Но это все равно не объясняет происходящее. Фабио и солдаты говорили, что на момент нашего прибытия в городе был паритет. Они не могли дойти досюда столь быстро, даже таким сравнительно небольшим отрядом. Здесь что-то не так… И мы выясним, что именно. Но сначала убьем всех предателей. Брат Белояр, взрывчатка, которую я приказал тебе забрать с трупов предателей, с тобой, так ведь? — Так точно, брат-гридь. — Отозвался он. — Приказываю заминировать верхние этажи двух зданий по фронту от нашей позиции. Вот здесь… — Гридь указал лазерным прицелом на необходимое место, зная, что визор поможет его подчиненному сориентироваться. Было важно, чтобы взрывчатка была в зоне их обстрела. — И вот тут. Когда мы начнем обстрел, враги побегут по направлению к нам, посчитав солдатами СПО и решив ликвидировать доступную цель. Займи позицию во втором доме и также веди огонь. По моему приказу займешь позицию на первом этаже нынешнего пункта дислокации. Мы подорвем взрывчатку и обрушим на головы предателей град камней, а затем своими руками расправимся с выжившими, тем самым нивелируя численный перевес. Выполнять. — Есть! — Отозвался Белояр, тут же направившись к выходу. — Всем остальным — оружие дальнего боя на изготовку! Юрий и остальные скауты стали осматривать окрестности на наличие противников, в то время как Белояр уже поднимался по второму зданию, чтобы установить взрывчатку на необходимом гридю месте. Закончив с первым пакетом, он ринулся к окну и одним прыжком преодолел расстояние между двумя зданиями. — Ну ничего себе… — Восхитился Фабио, также наблюдающий за ходом операции. — И каждый из вас может так? — Каждый. — Ответил Юрий. — Братик, когда начнется бой, я хочу, чтобы ты и твои люди не покидали нашей позиции и лишь прикрывали нас оттуда. — Брат Юрий, я хочу биться вместе с вами! — Ответил мальчишка с некоторой долей обиды, чем вызвал у не отрывающегося от прицела Юрия улыбку. — Прости, но когда Белые Ратники гремят оружием, остальные должны молчать. Я иду тебе навстречу, дав возможность принести врагам Праотца гибель таким образом, который не поставит под угрозу твою жизнь и не добавит нам еще одну задачу по ее спасению. Вспомни слова Ведислава о роли каждого из нас и исполни свою. — Я… Понимаю, брат Юрий. Мы сделаем все, что нужно. — Сказал он, подозвав двух других солдат и отправившись этажем выше. — Молодец, Юрий. Ты хорошо усвоил наставления волхвов касательно общения с людьми. — Услышал он голос Вторака по вокс-связи. — Я не зря доверил тебе управление солдатами СПО. Учись на малом, а там глядишь — и целый взвод возьмешь в подчинение… Так. Белояр, доклад. — Задача выполнена, брат-гридь. — Отозвался скаут. — На позиции. Жду вашего приказа. — Прекрасно. Волхв, начинай. — Осили, Праотче, израдцев хмарных. Утверди, Праотче, силу правую. — Послышалась в вокс-канале молитва Ведислава. — Зареньем своя освети стезю истую. А днесе прими требу кровью ворога грязною! По традиции гридь совершает первый выстрел. Юрий видит его цель, подсвеченную системами визора — прозвучал грохот и голова мятежника в миг обратилась кровавым месивом. — Во славу Родины! Во имя Праотца! — Воскликнул он и Белые Ратники открыли огонь. Таковой, думалось Юрию, и должна быть смерть предателя. Бесславная. Позорная. Принесенная верным выстрелом точно в цель. Их огонь выкашивал мятежников одного за другим до того момента, как они поняли, откуда по ним стреляют… Но лишь потому, что Вторак позволил им это сделать. Резко изменив план атаки, они ринулись по направлению к ним, стреляя в ответ, но не попадая по цели. — Продолжать обстрел. Враг клюнул на приманку. Они были в двух километрах от них, стремительно сокращая расстояние. Выстрелы попадали все ближе. Одна пуля пролетела буквально над его головой. Юрий сам удивлялся, как ему удается так хорошо орудовать снайперской винтовкой. Все унижения, все неудачные попытки, все жестокие требования Вторака сводились именно к этому моменту, когда каждая его пуля достигала цели, творя праведное возмездие. В то же время — дистанция один километр. Семьсот метров. Пятьсот. Пули свистят все ближе, одна пролетела буквально над его головой… — Вячеслав и Юрий — по взрывчатке огонь! Сию секунду исполнив приказ, они двумя выстрелами привели в действие организованную гридем ловушку. Взрывпакеты не должны были вызвать обрушения зданий, а это и не было нужно. За то они раздробили стены, чьи крупные куски сейчас стремительно летели вниз. Астартес идеально выверил время — они бежали вперед, понимая, что происходит, но были недостаточно быстры. Крики ужаса достигли отвратительного крещендо, когда огромные куски камня на всей скорости влетели в толпу, прикончив несколько десятков мятежников, подняв ввысь облака пыли и повергнув всех остальных в ужас. Воцарилась мертвая тишина… До тех пор, пока ее в клочья не разорвал рев цепных мечей скаутов и звук активации силового поля покинувшего ножны меча гридя. — Гой! Слава! — Крикнул Вторак, выпрыгивая прямо из окна и без страха бросаясь в бой вместе с двумя скимонами. — Слава! — Отозвались скауты, покидая укрытие и следуя за ним. Юрий на полной скорости с плеча влетел в первого встречного мятежника, моментально переломав ему кости. Крутанув вокруг себя вопящий цепной меч, он пустил кишки второму и распилил напополам третьего. Вовремя подоспевший Белояр вонзил тактический нож в горло пытавшегося подкрасться сзади, после чего ударом руки наотмашь сбил с клинка, словно кусок грязи. Вместе они ринулись вперед, смыкая строй и присоединяясь к другим Белым Ратникам. Юрий улыбнулся, увидев, что выстрелы Фабио и двух других солдат также разят врагов. Рассмеявшись, он ударом сапога втоптал очередного мятежника в каменную кладку улицы и рубанул цепным мечом, разорвав его горло в клочья. Хоть внешне нельзя было сказать, что Юрий возбужден, но дух его парил где-то недосягаемо высоко, над полем битвы. Он всегда думал, сумеет ли стать убийцей. Хватит ли ему сил превратиться в Ангела Смерти. Но сейчас, когда его меч вгрызался в плоть, крошил кости и лишал жизней, он чувствовал, что никогда в жизни не делал ничего настолько правильного. Юрий совершал истребление, заложенное в саму его природу. Выполнял свой долг, завещанный предками-ратниками и отзывающийся гулким зовом и незнакомыми, но в то же время известными движениями в самих его костях. Он самым жестоким способом очищал земли Владыки Человечества от погани, оскорбляющей его священный взор и был при этом абсолютно счастлив, словно ремесленник, что всего лишь занимается любимым делом. Вторак был на острие их атаки, мастерски направляя скимонов движениями свободной руки и голосовыми командами, после чего рубил обездвиженных противников с поистине безумной грацией, в то время как каниды, атаковав, на сумасшедшей скорости скрывались с поля зрения врагов. Его силовой меч проходил сквозь броню, мясо и кость словно сквозь масло — Юрий готов был поклясться, что кровь на его энергетическом поле не успевала выкипать, когда он вновь покрывал ею клинок, настигнув следующую жертву. Ведислав держался близ него, как и подобает волхву, личным примером вдохновляя братьев на расправу с предавшими Праотца глупцами. Обнаружив пулеметный расчет, приготовивший к стрельбе автопушку, он набрал полные легкие воздуха, начавшего стремительно холодеть. Это оружие уже без проблем могло принести каждому из них смерть. Если, конечно, он ее не отведет. Выстрел… И Белояр, сомкнув уста, издал пронзительный свист, сопровождавшийся направленным порывом ветра столь сокрушительной силы, что он стал сбивать траекторию снарядов, заставляя их пролетать мимо. Когда он настиг врагов, тех унесло ввысь, словно тряпичных кукол. Впечатавшись в стены зданий, они упали вниз, навстречу своей гибели. Юрий подоспел к волхву, что ослабел от столь резкого и сложного применения своих способностей и снес голову собравшемуся стрелять в него мятежнику. Спустя несколько секунд Ведислав, кряхтя, вступил в схватку, достав болт-пистолет и стоя на одном колене начал вести огонь по врагам, обратившим внимание на Юрия. Вместе они образовали идеальный дуэт, который дополнялся огнем солдат и прицельными выстрелами Белояра. Когда же силы вернулись к волхву, он вновь взялся за цепной меч и присоединился к Юрию в упоении битвой. — Соловей-Разбойник! — Крикнул скаут волхву, порубив очередного врага на куски. — Я не слышу тебя, брат. — Спокойно ответил ему Ведислав, парой метких выстрелов разорвав в клочья ноги бегущего на него предателя и добив того ударом меча. — Свистел как Соловей-Разбойник, говорю! Волхв, а сказок не знаешь! Ведислав расхохотался, материализовав щит, сотканный из ветра, что защитил их с Юрием от вражеского обстрела. — Знаю. Но чем вспоминать их, предпочитаю написать свою. Усилием воли он разделил щит и «сплюснул», образовав два потока сжатого воздуха, что устремились к врагам и разрубили их, словно ножи. Медленно, но верно они приближались к победе и все больше мятежников бросались в трусливое бегство лишь для того, чтобы быть добитыми выстрелами из автоганов солдат СПО или клыками скимонов. Ведомые страхом, мятежники ринулись к обломкам, пытались вскарабкаться на них, но не успевали — ратники расстреливали их быстрее. Всего за двадцать-тридцать минут боя взвод скаутов уничтожил целую толпу предателей и воцарившуюся тишину разорвал их победный рёв. Фабио окончательно понял, что все легенды об их силе и выучке не то что не врут, а даже преуменьшают то, на что они способны. И если эти еще не являлись полноценными боевыми братьями, что заслужили право носить силовую броню… Во имя Императора, на что же тогда способна целая сотня из них?! — Взвод, доклад. — Брат Белояр готов к бою. — Брат Вячеслав готов к бою. — Брат Илья готов к бою. Ответы продолжались. Убедившись в том, что серьезных ранений нет, Вторак, еще не стряхнувший с себя горячку боя, криво ухмыльнулся. — Прекрасная работа. Пять минут на обработку ран и перегруппировку — выдвигаемся в штаб сил планетарной обороны. Белояр и Вячеслав, приказываю оказать помощь раненным. Ведислав, ритуалы на тебе. Юрий, приказываю обойти поле боя — коли найдешь что-то, что может помочь нам в будущем, доклад лично мне. Недобитков не щадить. — Есть. — Коротко ответил он и, приготовив цепной меч, принялся за обход. Вокруг не было ничего кроме изувеченных трупов, запаха железа и каменной пыли. Глядя на то, что они сотворили с врагами, он сам не мог поверить в то, что стал настолько жесток. Среди некоторых он узнавал тех, кому принес гибель лично. Яромила на Ирее говорила, что в детстве он плакал, когда отец наказывал ему принести куру из курятника, чтобы из нее сделали суп всему семейству на ужин. Странно, если это правда — он уже напрочь забыл почти все, что связано с детством. Теперь же минутами ранее он превращал тела людей в кровавое месиво и не ощущал эмоций кроме праведного гнева. И даже сейчас вид их застывших в выражении ужаса лиц не откликался сочувствием в его душе. Лишь отвращением. Враг должен быть уничтожен. Точка. Черное и белое. Никаких полутонов. — Вы… — Сдавленный хрип заставил его обернуться, держа меч наготове. То был мятежник, которого болт лишил руки. А вот дыру в животе определенно пробил автоган солдата СПО. Жизнь стремительно покидала его тело. — Перед тем как ты убьешь меня, скажи… Вы — Адептус Астартес? Ангелы Смерти? — Да. — Ответил Юрий, подойдя к нему и приготовив цепной меч. Тратить боеприпасы на эту погань не хотелось от слова совсем. — Белая Рать пришла убить вас всех. То, что произошло с вами… — Он показал лезвием меча на тела убитых им бунтовщиков. — Учинил лишь взвод скаутов. Когда на поверхность высадится наша дружина, никто из вас не уйдет живым. Лицо Юрия исказила гримаса отвращения и непонимания, когда мятежник начал смеяться, захлебываясь собственной кровью. — Ты выбрал не ту сторону, Ангел Смерти. Вас всех жестоко обманули, поставив на помощь тирану. Что сказал бы Император, увидев, что творят его воины? — Он был бы горд тем, что мы принесли возмездие отвернувшимся от его света. — Не от света Императора мы отвернулись, ангел. Мой народ восстал против тирании. Столица… Красивая… Величественная, не правда ли? Наши земли разрубили на те, что близки к ней и те, что далеки от нее. Если бы вы были в городах и поселениях, то поняли бы, о чем я говорю. Что вам наплел этот сын шлюхи Меркурио? — Мятежник закашлялся, сплюнув кровь. — Невыполнимые нормы. Наказания за низкие показатели, которые были рекордными до его прихода. Казни всех недовольных — и все это пока он и его люди веселились здесь. — Ты пытаешься найти оправдание своему предательству? — Юрий повел бровью. — Не жди от меня сочувствия — тебе стоило найти другое плечо, на котором ты смог бы разрыдаться. — Я не оправдываюсь ни перед кем, астартес. Я горд тем, что пал в бою за судьбу моего народа. Вы победите, да, но люди будут слать проклятия на ваши головы пока сами звезды не погаснут. Теперь я понимаю, что на самом деле такое Империум и за что ты сражаешься… Белый Ратник. А вот это уже было интересно. Но Юрий задумался, не проявит ли он излишнюю жалость, если позволит предателю отравлять сомнениями его разум? «Настоящий воин знает, когда врага разить, а когда к побежденному милосердие проявить надобно.» — всплыли в его памяти слова Ведислава. Что-ж, да будет так. Рана слишком серьезная, он все равно не жилец, а информация, которой он располагал, потенциально могла понадобиться Втораку, что приказал ему добыть все полезное для их миссии. Да и как бы ни старался мятежник, он не заставит его свернуть с верного пути. Для этого потребовалось бы нечто намного… Серьезнее, чем просто слова. Однако даже гридь Вторак выражал свои мысли о том, что все происходящее не так просто, как кажется. Может ли вправду быть такое, что они выбрали не ту сторону? Мог ли планетарный губернатор быть не защитником своего мира, а причиной, по которой тот восстал против Империума, ибо страх продолжать жить под пятой тирана перевесил страх смерти? — Если ты хочешь поведать нам что-то, что может искупить твое имя, Смерть слушает тебя. — Искупить? — Мятежник хмыкнул. — Праотец милосерден. Он готов одарить прощением тех, кого еще не поздно спасти. Если у тебя есть информация, что может помочь нам, то я лично дарую тебе Милосердие Императора. Тебе нужно просто доложить ее. Без всяких метафор, все как есть. На то будет мое слово и дело, клянусь кровью моих предков. Сложно было прочитать эмоции мятежника по его лицу — оно выражало лишь ужас перед скорой гибелью и боль. Если бы Юрий мог смотреть сквозь них, то увидел бы, как слабая надежда зарождается в его стремящейся в иной мир душе. Надежда на то, что Ангелы Смерти действительно защищают верных Императору и смогут докопаться до сути. — Вас всех обманули. — Констатировал мятежник. — Губернатор и его прихвостни устранили его предшественника, а когда получили власть, устроили здесь настоящий террор. Целые семьи сгинули или были низведены до нечеловеческих условий его режимом. Нас ведет Алатор Освободитель, бывший губернатор моего города. Когда Меркурио приказал низложить его самого и убил его жену и детей, тот поднял восстание и повел людей против тирана. И мы практически победили… Но теперь вы здесь. — Почему вы атаковали их штаб? Этот маневр был безнадежен. — Думаешь, я боюсь смерти, астартес? — Мятежник ухмыльнулся. — Да я был рожден для того, чтобы погибнуть за свой народ. Мы одержали победу в космосе, уверенно захватывали столицу. И наша группа пошла на гибель добровольно, дабы этим ударом показать, что нет места в мире, где тиран смог бы укрыться от нас. Мы склонили бы их к переговорам. Убили бы многих из них… Но один ваш отряд просто сокрушил одних из самых сильных наших бойцов. Теперь они воспрянут духом… Победят при вашей помощи… А знаете, что будет потом, когда вы улетите? Меркурио устроит массовые казни. Будет вешать всех — женщин, детей, стариков… Он уже угрожал нам, думая, что страх нас остановит. Ты видишь гражданских? В домах, в укрытиях? А они почти все были эвакуированы. Нами. Ибо тирану на них наплевать и он использовал их как живой щит для своих войск. Ты видишь, какая жалкая у них армия? А все потому, что даже высшее командование погрязло в этой заразе. Зато мы используем все, что может принести им смерть. И если ты думаешь, что все они поддерживают Меркурио… — Мятежник тихо посмеялся. — Как думаешь, почему мы смогли прорваться через их оборону? Даже в их стане наши люди. Ибо на нашей стороне правда. Когда справедливость восторжествует и все закончится, меня и подобных мне будут считать героями. А ты… Ты сможешь похвастаться тем же? — Я сражаюсь не для того, чтобы стать героем, предатель. Я бьюсь потому, что не могу иначе. Так заложено в меня предками и Праотцом-Императором. Белая Рать сражается во имя людей. — Во имя людей… — Мятежник буквально выплюнул эту фразу. — И чью же сторону вы примете? — Ту, на которой лежит правда. Сторону Праотца-Императора и Империума Человечества. — Юрий вздохнул, опустившись на одно колено и достав тактический нож. — Благодарю тебя за предоставленную информацию. Она будет услышана и мое командование примет верное решение. Битва Великих Воронов рассудит тебя справедливо. Узри же их. Резким движением он вогнал лезвие прямо в висок мятежника, убив того на месте. — Я вроде как не давал приказа разговаривать с врагом, Юрий. — Он услышал за спиной голос командира и встал, обернувшись. — И тем более даровать им милосердную смерть без причины. — Брат-гридь, разрешите доложить. — Узнал что-то интересное? — Вторак повел бровью. — Да. — Кивнув, ответил Юрий. — У врага есть шпион в штабе СПО. Именно так они пробрались мимо постов и патрулей — их сориентировали прямиком оттуда. — Вот оно как… — Гридь хмыкнул, посмотрев на громадное здание штаба, больше напоминающее крепость. — Я догадывался об этом, а теперь почти полностью уверен. Что-ж, хвалю. Это предатель тебе сказал? — Да. Я даровал ему милосердие Праотца. Вторак многозначительно посмотрел на труп мятежника. — Молодец. Единственная награда для предателя — быстрая смерть. А там уже Праотец и Великие Вороны сами решат, искупил ли он свою вину. — Брат-гридь… У меня есть еще кое-что, что я мог бы доложить. Оно касается моих личных размышлений о причине восстания. Если вам, конечно, будет интересно. — Будет. — Он кивнул. — Расскажешь мне по дороге.

***

Юрий не знал, как отреагирует гридь на его мысли. Однако вопреки ожиданиям тот не наказал его, а наоборот — выслушал и похвалил за умение анализировать ситуацию. — Важно понимать, Юрий, наше место в этом мире. И важность в понятии людей такой вещи, как смертный грех. — Смертный грех? — Спросил его скаут. — Именно. — Вторак кивнул. — Праотец милосерден. Укради и раскайся — он простит тебя. Убей и раскайся — он простит тебя. Что бы ты не сделал, Праотец прижмет к своей груди и отпустит твои прегрешения, если ты стремишься к искуплению, ибо он знает истинную природу людей и их слабости. Однако есть злодеяния, которые навсегда отвернут тебя от его лика. Среди них главенствующую роль занимает предательство. Даже последний отброс может заслужить прощение, но предавший хоть раз — нет. Ибо все будут знать, что он точно так же сможет предать и второй. Ему больше никогда и нигде не будет веры. Он обречен навеки быть чужим как для бывших друзей, так и для бывших врагов. — Но как определить, предавал ли человек или лишь сопротивлялся гнету тех, кто должен был защищать его? — Спросил Юрий. — Если человеку дали часть царства Праотца во владение и управление, а он истязает собственный народ, можем ли мы винить тех, кто восстал против этого? — Трудно сказать. — Вторак покачал головой. — Но одно могу посоветовать тебе точно. Есть иерархия, завещанная нам сыном Праотца-Императора, Робаутом Жиллиманом, в написанном им Кодексе Астартес. Боевые братья идут выше или остаются там, где они находятся исходя из того, на что они способны. Те, кто выше, справедливо ведут за собой всех прочих. Им дано право выносить решения. Мы же обязаны подчиняться им, ибо и наше мнение в их принятии будет учитываться. Ежели решение не вынесено и ты знаешь что-то, что должно быть услышано, ты имеешь право доложить, а твой командир обязан выслушать твое мнение. Если же приказ отдан, ты не имеешь права ему противиться. Лишь вынести на протест вышестоящему командованию тогда, когда он будет выполнен. Касательно мятежников Альмаксии Воибор еще не определился окончательно, хоть и имеет в планах вырезать их всех до последнего младенца. Именно поэтому я рад тому, что ты глубже изучаешь ситуацию, прежде чем делать поспешные выводы. Могу пообещать тебе лишь одно — справедливость… Она всегда восторжествует. Так или иначе. Возмездие найдет виновного в форме, угодной Праотцу. Верь в нашего воеводу и его ясный взор. — Я верю, брат-гридь. — Ответил Юрий. — Но даже если мы поймем, что слова мятежника правдивы… Как нам пойти против планетарного губернатора? Насколько я знаю, даже у Адептус Астартес нет права выносить приговор людям такого статуса. — Ты прав. Нет. А даже если и есть, то не в нашем случае… — Вторак таинственно ухмыльнулся, жестом приказав остановиться взводу на безопасном расстоянии от ворот в крепость СПО. Так их союзники смогут опознать их и не поймут неправильно их намерения. — Но в этом мире есть лишь один авторитет, который нельзя ничем побить. И он сидит на Золотом Троне. На всех остальных же найдется управа… Иногда и в нашем лице. Следуй и наблюдай. — Назовите себя. — Прозвучал голос, усиленный вокс-ретрансляторами, расположенными на стенах. — Гридь Вторак, орден Белая Рать. Генерал Катон Артего оповещен о нашем визите. Спустя некоторое время ворота открылись и скауты вошли во внутренний двор. — Фабио. — Обратился к нему гридь. — Расскажи мне о генерале Катоне. — Катон — настоящий отец для солдат, гридь Вторак. — Без сомнений ответил мальчишка. — Он лично вел подразделения в бой до того, как был повышен до генеральского чина. Когда предыдущего генерала убили во время покушения. Это настоящий человек чести и каждый из нас за него готов на смерть идти. Мы и пошли. — Судя по всему, он памятовал о моменте, когда был спасен Адептус Астартес. Вторак довольно кивнул. — Хорошо. Ордену предстоит над многим поработать с ним вместе. Ведомые гридем, они направлялись вперед, к командному центру, под восторженные возгласы солдат, уже было потерявших всякую надежду. Юрий слышал их перешептывания, в основном посвященные их недавней битве. Да уж, славная сеча была. Но впереди еще страшнее. Миновав солдат, готовящихся к обороне, они вошли в крупное здание и стали петлять по его коридорам, сопровождаемые двумя бойцами СПО, которые знали путь. Вскоре перед ними оказался человек без головного убора и офицерского мундира. — Генерал Катон Артего. Это честь для меня — увидеть Ангелов Смерти Императора. — Сказал он, надевая фуражку. — Ваши ладони в крови, генерал. — Констатировал Вторак, сложив руки на груди. — Я помогал медикам в лазарете. — Прошу прощения? — Когда я только попал в армию, меня отправили в медслужбу. — Ответил тот, помассировав виски. — Да и генерал я, честно сказать, поневоле. Цепочка командования должна быть сохранена, так что я выполняю приказ. Когда все закончится, попробую вернуться к управлению своим полком. — Обычно люди стремятся… Скажем так — снизу-вверх, а не наоборот. — Гридь хмыкнул. — И вы не потеряли навыки в медицине? — Опыт не пропьешь, как говорится. Особенно если не пьешь вообще. — Тут я с вами не соглашусь, генерал. Не одну сотню лет эту землю топчу и сам уже убедился, что от трезвой жизни голова еще больше по швам трещит. — Гридь рассмеялся. Юрий повел бровью и посмотрел на Ведислава, который лишь пожал плечами, мол, и такое бывает. Генерал, что своими руками пытается спасти раненных солдат… Интересно. Он явно был рад присутствию астартес, да и Вторак наконец увидел человека своего формата. Между ними явно прослеживалось взаимное понимание и уважение. — Но это все лирика. Перед тем, как обсудить с вами некоторые вопросы и доложить моему командованию, я хотел бы поинтересоваться… Кто ответственен за функционирование боевого информационного центра? У меня информация, что оный у вас имеется. — Полковник Адриано. — Ответил генерал, вздохнув. — Он начальник боевого информационного центра. Связь, орбитальный обзор, если от него еще что-то осталось, контроль за перемещениями подразделений, узлы связи… Все там и в его руках да по моему приказу. Он настоящий профессионал. — Прекрасно. — Вторак почему-то хищно улыбнулся. — Прошу вас, позвольте мне увидеть его. — Конечно. Следуйте за мной. — И да, генерал, вот еще что… — Вторак показал рукой на трех солдат СПО, среди которых был и Фабио. — Эти солдаты были спасены нами и до последнего исполняли свой долг перед родным миром и Праотцом-Императором, а также помогали нам в выполнении боевой задачи. Как командир взвода скаутов Адептус Астартес, я лично рекомендую их к обучению в качестве офицеров сил планетарной обороны. Генерал оценивающе осмотрел не верящих в услышанное солдат. — Отличились, стало быть? — Он улыбнулся. — Молодцы. Порекомендую вас туда, откуда сам офицером вышел в свое время. Для всех троих — команда отбой. Даю вам восемь часов на то, чтобы привести себя и снаряжение в порядок и отдохнуть после трудного пути. После этого переходите под командование капитана Бруно, узнаете у других солдат, как его найти. Выполнять. — Есть! — Ответили в один голос они и принялись расходиться, как вдруг Вторак обернулся. — Фабио! — Крикнул он ему. — Ты там не теряйся давай, брат. После боев встретимся и как следует отметим твое второе рождение. — Брат? — Ошарашенно спросил он. — Ты проливал кровь вместе с Белыми Ратниками. Хоть у нас разный исток, но отныне ты наш брат по оружию. Улыбнувшись, мальчишка кивнул и был таков.

***

— Полковник Адриано к вашим услугам, генерал. — Отчитался тот, приложив руку к виску. — Вольно. — Скомандовал Катон. — По какой-то причине вас хотел видеть командир взвода скаутов Астартес. — Это правда? — полковник повел бровью и посмотрел на возвышающегося над ним космодесантника. — Правда. — Коротко ответил гридь… После чего достал болт-пистолет и направил его дуло на голову офицера. Все солдаты СПО вокруг напряглись, достав оружие, но не решаясь обратить его против Ангела Смерти Императора то ли из-за страха заклеймить себя еретиками, то ли из-за команды Катона, что призвал всех успокоиться и не совершать необдуманных поступков. Как ни странно, он сохранял поистине ледяное спокойствие, стоя прямо с руками, сложенными за спиной. — Гридь Вторак, что все это значит? Но астартес либо не заметил его вопроса, либо просто проигнорировал. — Полковник Адриано. — Начал он. — Я, Вторак Гончий Стрибога, гридь второго взвода скаутов десятой дружины ордена Белой Рати, властью, данной мне Праотцом-Императором и воеводой Воибором, обвиняю вас в ереси и предательстве. — Меня?! — Возмутился полковник. — Я служу своему миру вот уже несколько десятков лет и ни разу не дал повода усомниться в своей верности! Как смеете вы бросаться столь ужасными обвинен… Полковник замолчал, когда увидел, как палец Вторака медленно начинает давить на спусковой крючок. — Генерал Катон… — Сказал он. — Пока я его не пристрелил — прошу вас, прикажите отразить движения подразделений на карте города за последние два дня. Так все узрят мои доказательства и трус поживет еще какое-то время. Несколько секунд офицер пребывал в раздумьях, но сомнения все-таки одолели его. Не верил он в то, что космодесантник просто так будет кого-то называть еретиком. — Выполнять. Услышав приказ и идентифицировав голос старшего по званию, сервиторы с отсутствующим взглядом стали перебирать механизированными конечностями по рунам управления и изображение, передаваемое когитатором, пришло в движение. Позиции подразделений обозначались особыми символами, в то время как позиции вражеских — теми же самыми, но другого цвета. Вскоре на изображении одно из подразделений врага выдвинулось по направлению к штабу СПО… Но никто не выдвинулся на перехват. Затем оно просто исчезло, будто бы было уничтожено. Все отряды, защищавшие путь к штабу, по какой-то причине уходили с направления их предполагаемого движения. И вот, они вновь появились на карте и вступили в бой… — Вам есть, что сказать в ваше оправдание, полковник? — Спросил его гридь. На несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие ожидали ответа офицера. Но больше всего был шокирован Катон, который просто не мог поверить в предательство близкого друга. — Лишь то, что мой мир будет свободным. — Ответил полковник и рука его потянулась к покоящемуся в кобуре плазменному пистолету. Движением, слишком быстрым для человеческих глаз, Вторак выбил оружие из рук полковника. Послышался хруст костей и рука его обмякла и повисла мертвым грузом, не выдержав такой силы удара и разломавшись в нескольких местах. Гридь схватил изменника за горло и словно тряпичную куклу бросил на пол, торжествующе ухмыляясь. — Теперь ты в моей власти, кусок дерьма. И ничто больше тебе не поможет. — Адриано… — Шокированно прошептал Катон, вскоре сорвавшись на гневный рёв. — Ублюдок, что ты натворил?! Как ты мог?! — Еще как мог, Катон. Потому, что ты защищаешь ублюдка, который истребляет собственный народ. Вы… — Ярость изменника вскоре пересилила боль. — Вы все — предатели, а не я! Алатор приведет нас к победе! Альмаксия будет свободной! Альмаксия будет свобод… Договорить предателю не дал Вторак, наступивший ему на горло и продолжающий давить на него до тех пор, пока страх смерти не свел желание полковника кричать на нет. Вздохнув, астартес взвалил его покорившееся тело на плечо и выпрямился. — Что вы собираетесь с ним делать? — Спросил его генерал. — Я прошу вас дать мне всего час наедине с этой поганью. Я разузнаю все и сформулирую свой доклад начальству. — Если мне не изменяет память, вы хотели говорить и со мной. — Хотел. — Кивнул Вторак, сплюнув на пол. Ядовитая слюна зашипела, разъедая металлическую решетку. — Но мне кажется, что я увидел достаточно. Не лезьте в дела не своей юрисдикции, генерал — если мне понадобится ваше мнение, я к вам обращусь. А это зависит от информации, которую я добуду. — Мы пытали мятежников, гридь Вторак. Ни один из них ничего не сказал. В ответ на это астартес лишь ухмыльнулся. — Все правильно. Их пытали вы, а не я.

***

— Мы уже битый час сидим здесь. — Констатировал Вячеслав, измеряющий шагами пространство коридора, в котором находилась дверь, за которой не утихали звуки возни. Из-за присутствующих в нем астартес, становилось мягко говоря тесновато. Особенно для генерала, что ожидал разрешения вопроса о судьбе одного из его — уже бывших — доверенных лиц. И как бы он ни хотел разобраться сам, доказательства Вторака не оставляли вообще никаких просторов для фантазии. Можно было лишь ждать и верить в лучшее. Не внушали ему доверия слова Вторака насчет того, что вскоре он должен будет отчитаться своему командиру. Какая-то в них была странная злоба. И на тех, и на других. — Не дерзи, брат. — Смирил космодесантника Ведислав. — Гридь знает, что делает. — Знает? — Вячеслав нахмурился. — Это предатели. Почему нам просто не перебить их всех? Разве мы должны вникать в проблемы людей, которые отвернулись от Владыки Человечества? К чему вообще узнавать причину? Пусть жрецы Праотца исповедуют их грехи, наша задача — карать за их совершение. — Ты похож на бешеного пса, который брызжет слюной и потерял способность мыслить. Поумерь свою гордыню — не тебе решать, какая у нас задача. — Это ты мне говоришь? Внемлющий… Да кто ты вообще такой, чтобы поучать меня и других боевых братьев? Ты в подчинении гридя. Ты не принял мантию, не получил Черный Панцирь и не надел силовую броню. Знай свое мест… — Вячеслав замер, почувствовав пока что терпимое, но все же давление на свой разум. — Ты забываешься, брат. — Сказал Ведислав, смотря ему прямо в глаза. — Я — волхв. Пусть и Внемлющий, но все еще один из духовных лидеров ордена. Я прекрасно знаю свое место в иерархии и наставлять других боевых братьев — мой священный долг… Или ты забыл, что точно так же как и я еще не стал полноценным астартес? Если ты думаешь, что я оставлю твою дерзость безнаказанной, то ты сильно ошибаешься. — Он усилил хватку, заставив Вячеслава захрипеть, но так и не пасть. — Твоя воля достойна похвалы, а рвению можно лишь позавидовать. Но им необходима хорошая узда либо в виде дисциплины, либо в виде моего воздействия… Или воздействия Драговита. Мне не к чести прикрываться его авторитетом, но если ты хочешь познать его гнев, то движешься в верном направлении. Если же нет, то ты свернешь с этого пути и будешь подчиняться приказам командира. Ты меня понял? — Понял… — Прохрипел Вячеслав спустя некоторое время и почувствовал, как хватка волхва ослабла. — Вот и хорошо. Юрий смотрел и диву давался. Ну никак не вязалось поведение Ведислава с тем образом, который был в его голове. И тут он понял, что он — не единственный, кто столь непросто привыкает к новому «я». И в чем был исток этой странной задумчивости волхва. Каждый из них оставил прежнюю жизнь дабы стать воплощением высшего возмездия. Некоторым было проще. Некоторым сложнее. Ведислав фактически не изменил своего уклада жизни, став исполнять все те же обязанности и использовать все те же силы, но лишь на несколько уровней выше. Однако если обычные волхвы их мира стремились служить богам и познать их природу, то волхвы Белой Рати в добавок к унаследованному духовному аспекту также должны были следить за дисциплиной и боевым духом других братьев. И было видно, как необходимость временами менять пряник на кнут не нравилась Ведиславу от слова совсем. Если бы были иные варианты, он бы предпочел их топорной демонстрации силы. Что, впрочем, не означало, что он не применит ее тогда, когда это будет необходимо. Между тем возня за дверью поутихла. Судя по всему, они сместились к ней самой, ибо теперь речь была особенно слышна. — Праотец-Император и Белая Рать в моем лице благодарит тебя за содействие. Твои слова будут услышаны. Ты готов? — Готов. — Коротко ответил мятежник. — Это честь для меня — умереть, зная, что я не сдался и до конца делал все, чтобы что-то поменять. — Ты прав. Это достойно. Да смилуется Праотец над твоей душой. Прогремел выстрел и Вторак покинул помещение, вздохнув и посмотрев на окровавленные руки. — Вы узнали, что хотели, гридь? — Спросил его генерал, все это время присутствовавший у двери в комнату, что обратилась пыточной по необходимости. — Узнал. И разочаровался. Настолько, что хотел бы забыть. — Подтвердил Вторак с выражением лица, грозным даже для него. — Это правда, что Альмаксия восстала против правления Праотца из-за режима Меркурио? Вздохнув, генерал понял, что маски окончательно сорваны и теперь нет смысла играть в дурака. — Знал. И ненавидел его всеми фибрами своей души, как и каждый военный — лояльный и предатель. — Почему же тогда остались верны? — Спросил его гридь и повел бровью. — Потому, что Алатор хоть и бьется за на первый взгляд правое дело, но по сути своей недальновиден и живет горечью утраты. Она застилает его взор и он не видит цельной картины. — Генерал выпрямился, чувствуя, что сейчас говорит чистую правду от самого своего сердца. — Я знаю имперские законы очень хорошо, гридь. И знаю, что бывает с теми, кто восстает против Империума под каким бы то ни было предлогом. Для этого нет оправдания. Я знал его лично, Вторак. Я пытался уговорить его не делать необдуманных поступков и спланировать все тщательнее. Я не знаю — вынести протест вышестоящим чинам или на худой конец попытаться в тайную связаться с инквизицией… Но он не послушал. Он повел народ против тирана и громил нас по всем фронтам… А теперь пришли вы. — На несколько секунд генерал позволил себе рассмеяться. — Забавно, правда? Благими намерениями вымощена дорога в пекло. Теперь благие намерения Алатора навлекли Ангелов Смерти на головы предателей и всех невинных людей, что последовали за ними. Никто не уйдет в живых, ибо в глазах Империума они виноваты просто потому, что восстали против него. Причина не важна для вас, ведь так? Гридь улыбнулся. Такой диалог ему был уже больше по душе. — Как правило — да. — Подтвердил он. — Организации восстания против Империума нет никакого оправдания. Все виновные будут преданы смерти и это не обсуждается. Однако услышанному мной также нет оправдания. Меркурио — тиран, который потерял все лимиты и рамки. Его также необходимо предать суду и наказать. Генерал явно был в шоке от услышанного. — Я думал, что ваша задача — карать и не более… — В какой-то степени да. — Гридь убрал болт-пистолет, зафиксировав его на магнитном зажиме. — И в какой-то степени нет. Наследникам Робаута Жиллимана не в первой заниматься такими вещами… Брат Илья. Оборудование для связи с Валлерманом при тебе? — Так точно, брат-гридь. — Отозвался скаут. — В целости и сохранности. — Разворачивай. Пора докладывать начальству, кончать с этой чушью и двигаться к настоящим врагам.