Коловрат

***

— Какова ситуация на востоке города? — Он полностью под нашим контролем и используется как плацдарм для дальнейшего наступления. Наши войска теснят прихвостней тирана, Освободитель. Победа близка. — Отчитался перед ним один из его офицеров. — Калиста также просит передать больше боеприпасов и медикаментов. Идут ожесточенные бои. — Я немедленно распоряжусь сделать это. Что-то еще? — Некоторые бойцы СПО на западной окраине города сложили оружие, сдались в плен и хотят вступить в армию освобождения Альмаксии. Что нам с ними делать? — Освободить и выдать оружие. Особого доверия не предоставлять, пусть докажут свою преданность. Если в первом бою не подведут, принимаем как полноценных солдат. Живая сила нужна, важно не прекращать натиск — вот-вот враги падут. А затем… Экран когитатора замерцал и покрылся помехами. На мгновение вся техника связи в штабе вышла из строя, тут же перезапустившись. Однако одного из его самых доверенных лиц на экране не было. Вместо этого помехи выявляли неясный силуэт, который принадлежал кому-то по-настоящему массивному. — Ну здравствуй… Освободитель. — Молвил таинственный голос. — Что происходит. Кто ты? — Алатор нахмурился. Изображение прояснилось и Освободитель тут же об этом пожалел. — Я — Ангел Смерти Праотца-Императора, что пришел по душу предателей. Воевода пятой дружины ордена Белой Рати, Воибор Разящий Коготь. И у меня к тебе разговор. Алатор никогда не слыл человеком трусливым. Но даже ему потребовалось все его самообладание, дабы не показать тот животный ужас, который буквально на секунду, но все же парализовал все его естество. Во всем штабе армии освобождения воцарилась мертвая тишина, ибо голос воеводы звучал из каждого динамика, по всем частотам их связи, хоть он и думал, что они прекрасно защищены. Стало быть, и его ответы теперь слышит каждый мятежник. Алатор нахмурился, услышав перешептывания за своей спиной. Если он выдержал знание о внезапно меняющем абсолютно все факторе, то все остальные уже трижды успели пожалеть, что ввязались во все это Это было то, о чем его предупреждали люди, которым он велел заткнуться, ибо истово верил в свою правоту. Тот самый миг, когда ты вроде как был уверен в правильности своего пути и в своем успехе, но вдруг встречаешь препятствие, которое нельзя преодолеть. Его нельзя обогнуть, нельзя сокрушить. Это препятствие сейчас смотрело ему в глаза, облаченное в белую силовую броню, украшенную мехом и чужеземными оберегами и рунами. Они доигрались. Положить конец всему пришли сами полубоги, чьи имена гремели во всей галактике. А теперь их внимание целиком и полностью сосредоточилось на одном мире и одном человеке. Его мире. И нем самом. О Император, что же он натворил… — Мне не о чем разговаривать с прихвостнями тирана. — Отрезал он, возвратив былую уверенность. — Как ты влез в наши каналы связи? — Белая Рать отвечает только перед Праотцом и теми из его верных слуг, кто несет его волю для нас в том числе. Твой планетарный губернатор к ним не относится. Я смею надеяться, что ты говорил именно о нем, ибо оскорблений в сторону моего предка я не потерплю. — Воибор вздохнул, думая над тем, как же найти подход к столь интересной, но все же вражеской натуре. — Алатор, не заставляй меня объяснять тебе очевидных вещей. Белая Рать уничтожала таких врагов, которых ты в самых страшных своих кошмарах не мог представить. Для нас все ваши приблуды — не более, чем груда металлолома. И если бы я хотел, то не церемонясь отдал бы приказ о высадке прямо в ваш опорный пункт. Ты ведь не питал иллюзий о том, что мы не знаем, где ты сейчас находишься, не так ли? И вновь от его уверенности не осталось и следа. И он вынужден собирать ее снова по крупицам, дабы не дать идущим за ним следом обезуметь от страха. Потому, что им нужен смысл. Потому, что им нужен пример. Именно так должен поступать истинный лидер. — Тогда почему же ты не прикажешь сделать это прямо сейчас? — Он раскинул руки, демонстрируя свое бесстрашие. — Альфхольм. Я и мои люди располагаемся здесь. Здесь же нашли приют сотни обездоленных, умирающих от голода и усталости. Но ты не встретишь тут трусов. Делай, что должен, а когда и твой час придет — я лично найду тебя в том мире и раздавлю твою душу, ибо знаю, что сам Император на моей стороне. Некоторое время Воибор молчал, а после буквально взорвался приступом хохота. — Император, да на стороне предателя… Чудеса нынче происходят. Ва-банк идешь? — Воевода резко собрался. — А ты мне нравишься, Алатор. Именно поэтому я еще не отдал приказ испепелить все ваше логово к Чернобоговой матери. Мои братья уже пару раз повстречались с твоими людьми. Пародия на войско, которая отправилась демонстрировать твою силу у штаба СПО, на связь больше не выйдет, не удивляйся. Как и тот, чья власть позволила им добраться дотуда. И все же, есть вещи, которые я узнал… И которые заинтересовали меня. Они же заставили связаться с тобой вместо того, чтобы просто раздавить как отвлекающего меня от настоящих врагов клопа и двигаться дальше. — Он помолчал, ожидая реакции Алатора. Но у того просто не было слов. — Ну так что? Готов выслушать меня или мне стоит исполнить свой долг и отдать приказ об уничтожении тебя и всех, кто принял твою сторону? — Я тебя выслушаю. Не трогай моих людей. — Без сомнения ответил Освободитель и Воибор довольно кивнул. — Вот такой разговор мне больше по душе. Мне докладывали, что ты человек слова. Сильный. Смелый. Честолюбивый. В отличие от Меркурио, с которым я тоже успел пообщаться. — Вы общались с тираном? — Алатор повел бровью. — Интересно. И какую ложь он залил вам в уши, Воибор? — Переходишь на «вы»? Во имя Праотца, возлюбленного всеми, Алатор, прекрати этот цирк или я лично вырву твой язык и заставлю тебя его сожрать. Больше предателей я ненавижу только подхалимов. Воевода улыбнулся, осознав, что слова вызвали нужный эффект. Особенно если судить по выражению лица мятежника. Сам Алатор уже продумывал, как эвакуировать гражданских. Даже вся армия Альмаксии, собранная воедино, не победит Адептус Астартес, а лишь замедлит их. Так говорить о подобных вещах мог лишь тот, кто готов без колебаний их сделать. Так не говорил даже он. И никогда не чувствовал, как простой звук чьего-то голоса отзывается эхом ужаса в самих его костях. Был бы он один на один с ним — видит Император, не дрогнул бы и принял смерть достойно. Но сейчас за его спиной сотни тысяч душ, которых он может одним неосторожным словом забрать с собой в могилу. Этого нельзя было допустить. — Я узнал достаточно. Вы виноваты оба. — Констатировал Воибор. — Оба создали проблему внутри, заставив меня и моих братьев отвлечься от настоящих врагов Империума, атакующих снаружи. Однако ты… Ты меня особенно заинтересовал. Я подавлял восстания на многих мирах, которые отвернулись от Праотца по самым разным причинам. Когда эта падаль узнавала о нашем приближении, она вопила от ужаса и начинала грызть саму себя, боясь наших клинков и болтеров, но ты… Ты не такой. Ты пытаешься сохранить самообладание, когда смотришь в глаза своей смерти. Ты свято веришь в свою правоту и это не безумие преданного запретным идолам еретика, а чистая человеческая воля… Я уважаю это. Не скажу, что это возвышает тебя в моих глазах, но подкупает… Определенно. У нас есть общие черты, хоть ты и останешься для меня врагом до конца своих дней. — Тогда чего ты хочешь от меня? — Спросил Алатор, сложив руки на груди. — Если хочешь убить меня, то просто сделай это. Я от тебя не прячусь. — О, Алатор, я хочу, ибо так велит мой долг, а желать его исполнения — в самой моей крови. И я в конце концов убью тебя. Так или иначе. — Воибор посерьезнел. — Но те глупцы, что в своем невежестве последовали за тобой из лучших побуждений, еще могут быть спасены. Руны оповещения активировались, сообщая о принятой информации и один из мятежников передал Алатору инфопланшет. — Столица. Нейтральная территория в юго-восточной части города. — Весь восток под моим контролем. — Уже не весь. — Многозначительно ответил Воибор. — Я буду ждать тебя там через пять часов вместе с отрядом моих людей. Приходи туда и бери один свой отряд. Можешь также выставить своих разведчиков, если не доверяешь нам. Там мы с тобой поговорим лицом к лицу — в таких вопросах я предпочитаю смотреть собеседнику в глаза. — Поговорим о чем? — О том, как использовать твое влияние и силу твоего имени на благо, избавив нас от необходимости утопить всю Альмаксию в крови. Пока что я отдал соответствующие распоряжения — мои братья больше не поднимут оружия во имя Меркурио и его режима до нового моего приказа. Но я предупреждаю тебя сразу — только посмей воспринять мою милость как признак слабости. Если я узнаю, что ты вознамерился вероломно атаковать меня или моих братьев, если я почувствую, что ты решил подстроить засаду, если увижу, что ты — не тот, каким я тебя представляю сейчас и не был ведом вещами, которые Белая Рать считает благородными, то я прикажу убить и тебя, и всех, кто пошел за тобой. Солдат, гражданских — мужчин, женщин, детей, абсолютно всех. Настолько жестоко, что люди твоего мира до седьмого колена будут рыдать, едва завидев белый цвет. В свою очередь я клянусь кровью моих предков, что вне зависимости от исхода наших переговоров ты уйдешь живым. До поры-до времени. Согласишься на мои требования — я определю твою судьбу. Откажешься — и я лично приду за тобой на поле боя. Твой ответ? Он почувствовал, что взгляды всех мятежников самых разных статусов и званий устремлены к нему. Они ждали его реакции. Воибор не выглядел как тот, кто поддерживает Меркурио. Хоть его слова и были высокомерны, но они являлись ничем иным, как констатацией факта. Если брань диктатора он воспринимал как блеф, зная, что тот уж точно не сможет застрелить его просто потому, что не знает, как обращаться с оружием, то этот человек мог выполнить абсолютно все, о чем говорил… И можно ли вообще называть человеком носителя такой уверенности и силы духа? Алатору думалось, что нет. — Я согласен. Через пять часов на условленном месте. Воибор кивнул. — Молодец. Пролилось достаточно крови. Нет нужды верным Праотцу грызть друг друга… Если, конечно, они оба верны. Конец связи. Алатор вздохнул, почувствовав себя так, будто только что тяжелый камень убрали с его плеч. Его люди не подали признаков страха или паники, хотя испытывали эти эмоции в той или иной степени. Все продолжили работу по его приказу, пока он отдал распоряжение подготовить челнок. — Ты пошел на сделку с ними? Я говорил тебе, что нужно продолжать сражаться… — Прокряхтела фигура, каждый сантиметр тела которой скрывала черная роба. — Я делаю то, что должно. И ты, видно, забываешь, кто здесь отдает приказы. Ты не говорил мне о том, что могут придти они. Уверял в обратном. Немедленно объяснись. — Будущее меняется каждую долю секунды, Алатор. Мне было послано иное видение… И космодесанта в нем не было. До сих пор мои способности не подводили тебя… Но ты, видимо, решил закрыть глаза на того, кому обязан «своими» головокружительными успехами на поле боя. — Человек усмехнулся, обнажив ряд кривых зубов. — Отправившись на встречу с астартес ты подпишешь себе смертный приговор. — Откуда ты это знаешь? Опять предчувствие? — Нет. Просто ты, судя по всему, плохо знаешь имперские законы, хоть и являешься аристократом. — Фигура дернула шеей, прорычав, и та громко хрустнула. — Ты поднял восстание. В любом случае тебя не отпустят живым. — Я готов умереть, если это спасет людей Альмаксии. А ты на нашей встрече либо будешь помалкивать, либо не будешь присутствовать в принципе. — Он вздохнул, вспоминая запись с астартес из какого-то ордена в бою, которую ему продемонстрировал один из вольных торговцев на светском приеме. Ту самую, на которой космодесантник голыми руками давит человеку голову и та лопается, словно переспелый фрукт. — Точка невозврата пройдена. Мы либо все падем в бою, либо остановим это сегодня. Слова Воибора по крайней мере звучали многообещающе. Если сами Ангелы Смерти поняли, что тут что-то нечисто… Возможно, мы все-таки достучались до них. — Ты забыл наш уговор, Освободитель. Я пришел к тебе в час твоего величайшего горя. Показал истинный путь. Наставлял твоих солдат. Думаешь, обращенные мной так просто предадут новую веру, что дала им надежду? Теперь, когда они уже увидели доказательства? — Нет, погань. Это ты забыл, что твоя помощь — единственная причина, по которой я еще терплю вашу ересь. Когда все закончится, вы вернетесь обратно в свои норы и никогда больше не высунете из них головы, иначе она слетит с плеч. И претворят в жизнь мои слова даже не мои собственные руки. Человек смотрел вслед удаляющемуся Алатору и ухмылялся. — Не за моей головой тебе надо следить, Алатор… — Освободитель на секунду остановился и помассировал виски, будто пытаясь избавиться от внезапного приступа головной боли. — Не за моей…

***

Приказы были отданы. Все было сделано как того требовал их уговор. Отряд разведчиков занял позицию в здании неподалеку. Благо, пространство парка впереди было открытое и прекрасно простреливалось. Алатору думалось, что то же самое сделали и Адептус Астартес. Он уже успел изучить доклад об уничтожении его войск у штаба СПО и на востоке города. И если в первом случае им пришлось использовать уловки, то во втором один отряд «чудовищ в белой броне», как их описывали немногие выжившие, буквально вытер пол его силами и очистил позиции от врага. Феноменально. Просто феноменально. Еще несколько часов назад они владели этой частью города полностью, а продвижение покупалось большой кровью и огромным количеством ресурсов — все атаки лояльных Меркурио сил отбивались с просто поразительной легкостью… Люди Воибора же сдвинули линию фронта вперед просто один раз атаковав. Можно ли после такого вообще считать их хоть как-то близкими к людям? Он часто гулял в этом парке в детстве со своим отцом. Когда-то тут было довольно живописно. Ныне же все деревья были повалены или расколоты в щепки артиллерийским огнем, вспаханная снарядами земля была мертва и лишь статуя, расположенная по центру парка, каким-то чудом уцелела. Жестом он приказывает самым доверенным своим солдатам следовать за ним. Он уже видит Воибора и подавляет в себе голос заложенного самой природой инстинкта, который буквально вопит об опасности. Он даже не представлял, насколько тот выше и крупнее обычных людей. До этого момента бои не прекращались ни на секунду. Иногда он предпринимал попытки к переговорам, но Меркурио был непреклонен. В его глазах они все еще были челядью, даже тысячу раз доказав, что «челядь» эта могла давить армии его декоративных офицеров-аристократов как клопов. Бессчетное количество раз они временно прекращали огонь, дабы дать возможность своим людям забрать тела погибших и похоронить, но после очередной вероломной атаки Алатор приказал более не отвечать на запросы сил планетарного губернатора. Бесспорно, в их числе были и те, кого он уважал. Если такой терпел поражение, его как правило брали в плен, дабы обменять на ресурсы и боеприпасы — за аристократов готовы были многое отдать, а сами СПО никогда не брали пленных по приказу Меркурио. Иногда после такого отношения к себе и своему же народу они сами добровольно переходили на сторону мятежников. Алатор не удивлялся тому, что дела у его врагов шли крайне скверно. Он удивлялся тому, что с прибытием Адептус Астартес, несмотря на их славу как самого смертоносного оружия Императора, как ни странно воцарился настоящий мир. Хотя пока что правильнее назвать его перемирием. Позади Воибора стояли несколько других астартес, что развернулись к ним еще тогда, когда услышали вой двигателей челнока. Четверо боевых братьев в украшенной шкурами зверей и оберегами броне. Судя по всему, он взял своих сержантов, но двое выделялись даже на их фоне. Один не носил силовой брони вовсе, предпочитая панцирную — в чем-то она была похожа на то, что носили солдаты СПО. Однако командирская символика на его наплечнике, силовой меч в ножнах и два существа, напоминающих канидов, отчетливо давали понять, что недооценивать его явно не стоит. Не сразу Алатор понял, что именно он фигурировал в отчетах разведки об уничтожении группы, отправившейся в самоубийственную атаку на штаб сил планетарной обороны. Второй же сжимал в руке посох, который, если присмотреться, издавал едва заметное свечение. Издали казалось, будто он увенчан изображением Аквиллы, однако, подойдя поближе, Алатор увидел, что его украшает медвежья голова, а то, что показалось ему крыльями, на самом деле было переплетением когтей и каскадов молний. Лицо его было открыто, хотя все остальные астартес носили шлемы, включая самого Воибора. К голове волхва был подключен психический капюшон, соединяющийся с ней мириадами проводов. Стало быть, их псайкер… — Менелаг Освободитель… — Динамики шлема отчетливо передавали голос Воибора. — Я пришел со своими людьми, как мы и договаривались, Воибор. — Ответил Алатор. — И меня зовут не-так. — Я не про тебя. — Астартес поднялся, выпрямившись во весь рост, развернувшись и сложив руки на груди. — Статуя этого человека. Так его звали. От него ты перенял прозвище? — От него. — Освободитель кивнул. — Согласно историческим записям, именно он открыл наш мир и принес сюда власть Империума, свергнув местного тирана. Я посчитал несправедливым то, что спустя тысячелетия все вернулось на круги своя. — Да. Это несправедливо. Но, благо, ты здесь. И принял верное решение. Пусть мои воины не смущают тебя — они не обратят оружие против твоих людей, пока я не отдам приказ. Говори честно и открыто и Альмаксия обретет то будущее, которое она заслуживает. — Обретет… Если мы придем к соглашению. — Алатор кивнул. Почему-то Воибору хотелось верить. — Мои условия остаются такими же, как и ранее. Прекращение всех боевых действий. Амнистия для всей армии освобождения Альмаксии. Справедливый суд, на котором Меркурио и его подонки ответят за то, что низвели наш мир до бедствия и голода. Если все это будет выполнено, мы сложим оружие сегодня же и сдадимся вам на милость. Я не поверю Меркурио ни за что на свете. Но вам… Возможно. Воибор хмыкнул. — Это все? — Все. — Что-ж, забудь о том, что сейчас сказал. — Заметив замешательство Алатора, Воибор ухмыльнулся под шлемом. — Видишь ли, друг мой… Все это и правда было возможно уже долгое время. Но теперь такая благая дорога для нас всех перекрыта. — Почему же? — Освободитель сложил руки на груди. — Потому, что теперь здесь мы. — Ответил воевода. — Судя по всему, ты не понимаешь наше отношение к клятвам и наши традиции, хоть я и не могу тебя за это винить. По-добру да по-здорову я должен был бы прямо сейчас пустить тебе болт в голову и вырезать всех твоих людей до единого, ибо так мне предписывает долг. — Вы готовы убить сотни тысяч мирных жителей? — Алатор повел бровью. — Сотни тысяч? Довольно мало для подавления бунта, как по мне, ибо важно не просто устранить следствие, но и как следует поработать с причиной. Бери больше. Сколько жертв вам будет необходимо для того, чтобы вы обрели покорность? Миллион? Десять миллионов? Или же мне просто уполовинить население вашего мира, дабы верность ваша больше не вызывала вопросов и зиждилась на одном лишь страхе? — Алатор еле сдержался от того, чтобы отшатнуться. — Если ты таишь иллюзии насчет своего положения и моих возможностей в созданной тобой ситуации, то я просвещу тебя еще раз. Ты — предатель, Алатор. Ты повел своих людей против Праотца-Императора и его ставленника. Ты должен сказать спасибо просто за то, что я до сих пор не отдал приказ прекратить все это. Путем, для которого был рожден на этот свет. — Тебя называют Ангелом Смерти… — Прошептал Алатор, вновь смело взглянув в глазные линзы шлема Воибора. — Но ты говоришь как демон. — Я говорю по праву старшинства и знания. Я говорю о долге, завещанном мне моими предками. Там, среди звезд… — Воибор указательным пальцем показал на небо. — Таятся такие угрозы, которые свели бы тебя и тебе подобных с ума. Я должен лететь туда. К самым кошмарным ужасам бытия. Биться с ними, спасая от их лап людей, которые никогда не справились бы с выпавшим на их долю самостоятельно… Но сейчас я здесь. Каждую секунду, пока мы с тобой разговариваем, гибнут подданные Праотца-Императора, атакованные еретиками и ксеносами. Их кровь на твоих руках. Ты. Мешаешь. Мне. Выполнять. Мою. Работу. Чеканя каждое слово, Воибор резко переменился в лице, жалея о том, что враг не может увидеть его. — Владыка Человечества практически безграничен в своем милосердии… — Продолжил воевода. — Я же не столь всемогущ. Чашу моего терпения намного легче переполнить, Алатор. — Он сделал особый акцент на последней фразе. — Ты забываешь о том, что тирания Меркурио стала причиной моего восстания. Ты говоришь мне о милосердии Императора? Насколько же он милосерден, если поставил управлять моим народом тирана? Разве таким должен быть наш владыка? Таков его приговор верным ему людям? — Нет. Не таков. И на этом моменте тебе стоит начать слушать меня особенно внимательно. — Воибор стал ходить из стороны в сторону, тщательно обдумывая что-то и размышляя вслух. — Это причина, по которой перемирие держится до сих пор. В вашем конфликте нет абсолютно правой стороны. Меркурио закономерно держит власть Империума на вверенном ему мире. Ты же защищаешь собственный народ, и, как утверждаешь, верен Императору, но не тирану. Когда мне доложили об этом, я уже успел поговорить с Меркурио и сложил свое впечатление об этом человеке… Не самое лучшее, честно говоря. — Зачем ты рассказываешь мне все это? — Я выслушал твои условия и отверг, ибо они невозможны по причине моего долга перед Праотцом-Императором. Я мог бы внести встречное предложение, но у тебя нет власти на совершение таких вещей… Теперь настал мой черед. Ты готов выслушать мой вариант развития событий и сделать свои выводы? — Готов. — Без сомнения ответил Алатор. — Если моим людям сохранят жизнь. Воибор вздохнул. Тяжелый случай. И почему вообще он терпит все это? Не лучше ли поддаться на доводы своих особо кровожадных и фанатичных братьев, просто уничтожив это предательское отребье и двинувшись дальше? Нет. Их путь не таков. Помни о долге. Помни о том, кем хочешь стать. Помни о том, кто ты есть… И о том, кем ты был когда-то. Помни о человеке. О людях. О тех, ради кого ты сражаешься. Ибо нет ничего ужаснее и отвратительнее на свете, чем астартес, что потерял свою цель. — Это абсолютно исключено, Алатор. Ты поднял восстание против власти Праотца-Императора. Ты и твои люди повинны в смертях сотен тысяч невинных и верных Трону. Такое оправдать нельзя ничем. Однако, как я уже сказал, твой случай из разряда уникальных. И я, как воевода своей дружины, не имею права тебя щадить… Но имею право делать свои выводы и принимать решения, касательно которых еще существует выбор. Он остановился, выпрямившись и смотря Алатору в глаза. — Вот как все будет, если ты согласишься на сделку со мной, Алатор. Шаги с твоей и моей стороны. Вы сложите оружие. Все поголовно. Ты и твой командный состав прибудете ко мне и будете казнены за поднятие восстания после Империума. Мной лично. Не как преступники и предатели, а как раскаявшиеся люди, не потерявшие честь и готовые встретиться с последствиями своих решений. Ваши останки будут погребены без почестей, но по всем традициям вашего народа, дабы души ваши нашли покой. К сожалению ваши прегрешения слишком тяжелы и желающий сохранить вам жизнь скорее сам будет признан еретиком, чем преуспеет. Ничто и никто больше не сможет вас оправдать. Ибо есть границы, переход через которые можно совершить лишь раз. Они существуют даже для таких как я. Алатор усмехнулся. — И что же затем? — Затем на ваш мир будет наложена кара. Это будет либо увеличенный сбор имперской десятины, либо набор в Астра Милитарум в намного большем количестве, либо что-то еще. Это определю не я, а кое-кто другой. — Ты понимаешь, что это игра в одни ворота, Воибор? — Освободитель отвернулся. — Ты предлагаешь нам полную капитуляцию, но мы никогда не отдадим наш мир обратно в руки тирану и лучше умрем, чем будем дальше жить под его пятой. — Все это… — Как ни в чем не бывало продолжил воевода. — Развяжет мне и этому человеку руки. Амнистия будет объявлена всем твоим подчиненным. При условии казни всех главенствующих мятежников Империум сможет признать, что у доведенных до отчаяния людей не осталось иного выбора, кроме как поверить вам. Они не будут виноваты в том, что их разум был слишком уязвим для ваших крамольных речей, которые создали иллюзию столь необходимой им надежды. Ваше общество вновь станет единым целым. Сообща и честно будет искупать свой общий грех перед Праотцом-Императором и его правлением. Но что самое главное — губернатор Меркурио будет отстранен от своей должности, признан еретиком, что презрел собственный долг перед Праотцом, допустил восстание на своем мире и подорвал исправное снабжение Империума, а после — наказан так, как и полагается ему подобным. Освободитель аж замер, не веря в услышанное. — Я клянусь тебе кровью своих предков, Алатор, что все будет именно так. Белая Рать всегда исполняет свои клятвы. Чего бы нам это не стоило. — Ты… Просишь меня отправиться на смерть, Воибор? — Спросил он. — Не прошу, а предлагаю. У нас всегда есть выбор. Умереть и забрать с собой всех верных себе… Или добровольно принять гибель, но купить ею жизнь и себе, и своему миру. — Воевода выдержал паузу, наблюдая за реакцией мятежника. — Я считаю, что ты поступал так, как велит тебе твоя совесть. Посему в награду за это я готов открыть тебе дорогу к искуплению и достижению твоих целей. — Но… Меркурио. Как ты призовешь его к ответу? Он — планетарный губернатор. Даже у тебя нет такой власти. — Ты прав. У меня нет. — Он улыбнулся под шлемом. — Но ты сильно ошибаешься, если думаешь, что в этом мире не найдется тот, кто окажется сильнее сильного. Итак, я жду твоего ответа, Алатор. Я готов дать тебе время, если это необходимо. Но мне нужно было убедиться в том, что я говорю не с очередным еретиком, а с человеком, который не утратил своей чести. Алатор задумался, прикидывая варианты… Однако они все сводились к тому, что он должен принять предложение Воибора. Все, ради чего они проливали кровь, все их надежды на справедливость и свержение тирана — все сводилось к этому самому мигу, когда он раз и навсегда определит судьбу Альмаксии: утонуть в крови или обрести наконец истинное освобождение. И если ради блага его народа ему и его сподвижникам необходимо умереть… Что-ж, так тому и быть. Алатор улыбнулся и повернулся лицом к астартес. — Я гото… — Он внезапно замер. Воибор не мог прочитать в глазах человека эмоции, несмотря на то, что пытался. Он начал едва заметно трястись, будто в припадке… Но продолжал стоять на ногах. Спустя некоторое время он уловил слабый вой, вырывающийся из его раскрытого рта, что становился громче с каждой секундой. Драговит нахмурился, ощущая что-то и пытаясь разобраться, но что самое главное — скимоны. Они зашлись в громком лае, рыча на Алатора. — Темная волшба! — Окрикнул его Вторак. — Воибор, он поражен Хаосом! Но Воибор не успел среагировать, хоть и занес руку для того, чтобы одним ударом размозжить Алатору череп. В мгновение ока кожа мятежника покрылась трещинами, из которых бил холодный потусторонний свет. Вокруг резко похолодало, а затем… Прогремел взрыв. Синее пламя обласкало языками его броню. Взрывная волна впечатала его в основание статуи, что в этот же миг рассыпалась грудой крупных обломков, которые похоронили под собой Воибора. В сию же секунду гриди открыли огонь, за несколько мгновений выкосив солдат предателя и ринувшись к завалам. Они без труда поднимали и расшвыривали камни, пока воевода сам не раскидал их, выбираясь и гневно рыча. Он снял искореженный шлем и закрепил на поясе. Из его носа и рассеченной кожи головы текла кровь, а сам он, судорожно глотая ртом воздух, яростно озирался в попытках найти противника… Но все были мертвы. — Брат мой? — Спросил его Драговит, схватив за наплечник. Касание волхва сняло пелену ярости с его глаз и вернуло воеводе ясность. Он кивнул в знак благодарности — если бы не вовремя материализованный волхвом щит, то он бы отделался чем-то серьезнее, чем простой головной болью и малой кровью. — Алатор? — Погиб. — Ответил Вторак, возвращая оружие на магнитные зажимы. — Как и остальные предатели. Его превратили в живую бомбу. — Мой воевода, какие будут приказы? — Спросил его Всеволод и Воибор кивнул, активировав вокс-связь и транслируя ее на приемники всех астартес ордена, а также на приемники Валлермана. Проклятое милосердие… Неужели братья из орденов, отношения с которыми были мягко говоря натянутыми, на самом деле знали, о чем говорили? Он хотел как лучше. Хотел не проливать кровь тех, на ком могло не быть вины… И что же теперь из этого вышло? Ничего кроме еще большей крови. — Говорит Воибор Разящий Коготь. Алатор Освободитель убит. Нас предали. Среди мятежников обнаружена порча хаоса и использование еретических псайкерских сил. Приказываю начать высадку у Альфхольма и штурмом взять оплот предателей, после чего приступить к зачистке планеты. И еретиков, и всех, кто пошел за ними следом всех до единого предать огню и мечу. Отправить Громовой Ястреб к штабу СПО, забрать взвод скаутов, меня и гридей и доставить на поле боя. Никакого милосердия, братья мои. Обрушьте на них гнев наших великих предков, никто не должен уйти живым! За Родину и Праотца! Воибор принял решение вскрыть гнойник, дабы избавиться от заразы и очистить кровь, но, как оказалось, гангреной поражена уже вся конечность. Чтобы спасти организм, ее необходимо отсечь, пока не стало слишком поздно.