Коловрат

Каллен уже не был так уверен в их победе, как несколькими часами ранее, когда транслируемые на весь Альфхольм речи колдуна Апокрия, повествующие о скором падении сил лоялистов и пришествии детей Истинных Богов, распаляли пламя в их сердцах. Как оказалось, пламенем оно не было, если сравнивать его с тем, что обрушилось на их головы. Тактика была продумана до мелочей. По крайней мере им, так казалось. Они были уверены в том, что Валлерман сделает один из двух ходов, когда окажется на орбите. В первом случае он проведет орбитальную бомбардировку, после которой начнется атака основных сил. Во втором Белая Рать должна была десантироваться прямо на их головы, но быть сокрушенной при помощи целой сети подземных ходов, укреплений, бункеров и линий обороны. Как оказалось, правильным был первый. Посему все силы мятежников скрылись под землей от безжалостной атаки ударного крейсера, что обращала в горы шлака и выжженную пустыню целые районы города. Но когда силы предателей стали покидать укрытия и занимать свои позиции согласно плану, дело приобрело крайне неожиданный оборот. Об этом их разведчики не докладывали. Возможно потому, что были убиты на месте отрядом скаутов, ставшим занозой в их заднице с тех самых пор, как лидер астартес после вероломного убийства Алатора объявил им всем войну на истребление. Так или иначе, сердца каждого из них сковал страх, когда они увидели, как по всей округе вверх взметаются снопы огненных вспышек, что становились все ярче и мчались на огромной скорости к их позициям. И когда они поняли, что Белая Рать задействовала свою артиллерию, было уже слишком поздно. Четыре вихря синхронным залпом обрушили на врагов огненную смерть, которую несли в себе зажигательные снаряды класса «Кастеллян», созданные как раз для того, чтобы уничтожать скопления живой силы врага, которые они по своей недальновидности и образовали. Прометий плавил плоть словно воск и вскоре во всем городе стало почти невозможно находиться из-за запаха горелого мяса. Ядовитые испарения добивали тех, кто сумел укрыться. Так пала первая линия их обороны. Но Альфхольм был вторым по величине городом на планете, в котором находилась и резиденция планетарного губернатора, что ранее любил отдыхать здесь. Именно в ней, защищенной орудиями и многочисленными системами противовоздушной обороны, сейчас находился колдун, творя ритуал, что должен по его словам «принести волю Истинных Богов на Альмаксию и изничтожить всех, кто смеет противиться ей». Теперь же Каллен наблюдал из бойницы за тем, как десантные капсулы одна за другой приземляются, выгружая Ангелов Смерти, что пришли по их души. Рация трещала от постоянных докладов о столкновениях по всей линии соприкосновения — он пока что не увидел врага в лицо, но уже сделал определенные выводы. Говорят, что путешествует космодесант зачастую в составе рот, что вполне укладывается в привычное военное определение — примерно сотня человек. Но наблюдая за обстановкой на поле боя он не мог поверить в то, что штурмует их сотня. Для сотни они действовали слишком эффективно. Просто чудовищно эффективно. Теперь же они ждали сражения, застыв в предвкушении кровопролития. Да, они были Ангелами Смерти. Но ему не терпелось доказать и всему миру и самому себе, что даже ангелу можно пустить кровь. В то же время докладов становилось все меньше. Они часто обрывались прямо посреди их осуществления, сменяясь криками и воем… Однако вскоре Каллен понял, что вой доносился не из рации. — Что это за звуки? Его связист пожал плечами, присоединившись к командиру у окна бойницы. Крики и очереди выстрелов не смолкали ни на секунду, но это… Это было громче. Каким-то образом оно было громче какофонии войны. — Что за… — Они… Поют, лейтенант. — Прошептал связист с выражением страха, застывшим на лице. — Кем, черт возьми, надо быть, чтобы петь, когда вокруг творится такое?! Однако завороженные бесстрашием и презрением врага мятежники так и не заметили, как посреди их передних линий упал предмет знакомой каждому солдату формы… — Лейтенант, враг с фронта! — Окрикнул его солдат, заставляя пригнуться. Прогремел взрыв. Разорвавшаяся граната в сию же секунду нашпиговала осколками всех, кто не занимал надежное укрытие. Двум другим удалось выжить, но раны, полученные ими, сводили все шансы на спасение к нулю — не то чтобы рядом был медик, способный оказать им помощь… Однако и они вскоре утихли, а песня Адептус Астартес, в разы усиленная динамиками шлема, звучала уже пугающе громко. Десять ножей вырезали болезни Из белой коры одинокого дерева… Нет. Быть такого не могло. Они приземлились слишком далеко и ни за что на свете не смогли бы добраться до них настолько… В следующую же секунду голова солдата, занявшего позицию неподалеку, взорвалась кровавым фонтаном. Короткие вспышки на мгновение мигали посреди облаков дыма и пыли, возвещая о гибели очередного предателя. Когда они начали отстреливаться, Каллен увидел, как существо гигантского роста в белой броне влетает в укрепления его бойцов, своей массой легко разломав обломок стены и принявшись за солдат, обращенных в бегство и вопящих в ужасе, пока вооруженный цепным мечом враг буквально потрошил их одного за другим. Горе, горе гуляет в одеждах Из простыней городских покоев… Выглянув еще раз, он наконец увидел их. И понял, что легенды не врали. Они были намного выше обычных людей. О том, сильны ли они, речи не было — вопрос стоял, насколько. Меткими выстрелами они скашивали его людей, каждый болт, выпущенный из их чудовищных, рявкающих орудий, разрывал тела на куски, в то время как пули рикошетили от их брони, неспособные принести больше вреда, чем простая царапина. На его глазах один из этих монстров настиг одного из его людей, что попытался ударить его прикладом автогана. Белый Ратник ответил простым ударом кулака. Каллен был опытным бойцом, в своей жизни повидавшим немало. Однако он никогда не видел, как оторванная человеческая челюсть летит в одну сторону, а в миг обмякшее тело заваливается в другую, испуская фонтан крови из чудовищной раны. Раздавив голову противника, астартес сделал еще несколько выстрелов, опустошив боезапас и начав перезаряжаться… И в этот момент они встретились взглядами. Раб с добровольным клеймом на челе Запеленал непокорную совесть… Эта треклятая песня, слов которой он даже не понимал, теперь звучала будто бы отовсюду. Она неслась над полем боя, распаляя ярость атакующих и вселяя страх в их врагов. Теперь и он сам задавался вопросом, не спит ли он часом. А если нет — обладают ли они хоть какой-то долей разума? Разве может кто-либо на свете в здравом уме так упиваться бойней? Даже когда он громил лояльных Меркурио ублюдков, он не ощущал таково удовлетворения, чтобы буквально петь — лишь необходимость в истреблении прихвостней тирана, что не хотят пойти с ними добровольно… Он обернулся, услышав грохот от приземления и крики бойцов, находящихся на задних линиях, буквально за его спиной. Моментально отработанным движением взвел плазмаган и приготовил к стрельбе — их проинструктировали о том, что даже броня астартес не сможет долго противостоять огню из плазменного оружия. Даром что было его крайне мало для того, чтобы вооружить им каждого юнца, только обученного стрельбе. Он хотел покинуть укрытие и личным примером показать своим людям, что отвага способна заставить пасть даже такого врага, но не находил в себе сил перебороть тот ужас, что сковал его душу, пока этот зверь в одиночку расправлялся с его лучшими бойцами, стоящими подле него. Ветры поют колыбельные гимны там… Возле твоей любви… Когда крики прекратились, он затаил дыхание, молясь Истинным Богам о том, чтобы его не заметили. Во всяком случае если ублюдок попробует атаковать в лоб, то получит сгусток плазмы прямо в лицо. Связист, обнадеженный внезапным затишьем, решился подкрасться к «окну» бойницы, дабы оценить обстановку, но не обнаружил на ним ничего кроме следов битвы и изувеченных тел. А затем… Рука, закованная в перчатку силовой брони, схватила его за горло и заставила застыть вопящего от ужаса предателя на месте, пока цепной меч не вонзился прямо в его голову, превратив ее в окровавленные, ниспадающие на шею лохмотья из кожи и осколков костей. Каллен незамедлительно пустил сгусток плазмы в окно, но астартес резко взмыл в воздух при помощи прыжкового ранца. Когда мятежник понял, что сейчас произойдет и ринулся к выходу, было уже слишком поздно. Массы Белого Ратника с лихвой хватило, чтобы, с ускорением от падения, пробить крышу и приземлиться внутри бойницы, оглушив предателя. Собравшись, он попытался выстрелить в космодесантника, но взмах цепного меча отсек руку, что должна была в считанные доли секунды надавить на спусковой крючок. Выстрел из болт-пистолета попал в ногу, оторвав ее ниже колена и последнее, что увидел Каллен перед смертью — взметающийся ввысь цепной меч, который в следующий же миг обрушился на его голову. Белый Ратник выпрямился, вслушиваясь в доклады боевых братьев. Убедившись в том, что позиция захвачена, он отдал приказ продолжать наступление, спокойно покинув бойницу и вновь взмыв к небесам.

***

— …и что должен повлечь за собой ваш ритуал, брат Драговит? — Спросил Вторак, метким выстрелом ликвидировав очередного предателя. — Трудно точно сказать. — Волхв сохранял сосредоточенность даже под градом пуль, что рикошетили от его брони или же разрывались благодаря посылаемым ей встречным микроимпульсам. — Гнев духа Альмаксии может принять любую форму… Если я сумею найти путь к нему. Его сила облегчит штурм оплота предателей. — Вы уверены, что дух этот ответит нам? — Ответит. — Волхв опустился, проведя закованной в керамит рукой по земле. — Я чувствую ее зов. Этот мир не хочет пасть жертвой скверны Архиврага… Брат Вторак, пусть твои скауты защитят меня, пока я целиком и полностью отдамся связи с мировым духом. — Будет исполнено. — Коротко ответил тот, переключившись на вокс-канал своего взвода. — Говорит гридь Вторак. Приказываю занять круговую оборону вокруг брата Драговита и не подпускать ни одного предателя к нему, пока он взывает к духам. Не щадите никого, братья мои, разрешаю использовать для уничтожения врага любые методы, которые вы сочтете нужными в разумных пределах. Занятые позиции не покидать. Во славу Родины! — Во имя Праотца! — Отозвались скауты, выполняя приказ. Лишь один промолчал. — Наставник! — Ведислав подбежал к волхву, не отрывающему руки от земли. — Вам нужна моя помощь? — Я так горжусь тобой, мой ученик… — Прошептал Драговит, явно погружаясь все глубже и глубже в транс. — Ты прекрасно себя проявил. Но Внемлющий не должен говорить, пока не сочтется достойным. Мир… Любой мир… Они живы, Ведислав. Они слышат нас. Позже я научу тебя разговаривать с ними и ты заслужишь право голоса. До тех же пор прояви послушание и присоединись к своим боевым братьям. — Есть, брат-волхв… — С ноткой слабого разочарования ответил Ведислав, развернувшись и ринувшись на свободную позицию. Он определенно хотел быть рядом с учителем в бою, но не мог позволить себе ослушаться его слова. Юрий занял оборону рядом с искореженным остовом того, что некогда являлось автомобилем. Все его естество буквально вопило о необходимости вновь почувствовать очищающую ярость ближнего боя, но разум держал сердце в узде — у него был приказ. А посему болты раз за разом вырывались из его снайперской винтовки, неизменно находя свою цель и повергая очередного врага человечества. Они изменились. Серьезно изменились. Вместо привычной военной формы все чаще среди рядов предателей мелькали отбросы в разномастных изукрашенных одеждах, неизменно несущих на себе богомерзкую символику в виде восьмиконечной звезды и геральдики существ, которых в его народе было принято считать четырьмя ликами Чернобога, символизирующего энтропию и хаос. Как Белый Ратник, Юрий уже успел поближе познакомиться с проявлениями главного врага людского рода — то было неотъемлемой частью их обучения. Однако доселе он не столкнулся с порождениями Нави, которую другие люди царств Праотца называли Варпом. Лишь сейчас он разил слуг потусторонних существ, тянущих свои лапы к человеческим душам. И ему было страшно. Парадоксально, но это так. Астартес не знают страха в том смысле, когда он возникает перед ликом врага… За то страх потерять побратима, страх не оправдать ожиданий Праотца-Императора и отца-примарха, страх измарать свою честь темными делами и не преуспеть в деле, ради которого все они были рождены — вот вещи, которые каждый астартес знает прекрасно. И благодаря тесному сотрудничеству ордена с инквизицией, представители которой также временами занимались их подготовкой, он слишком хорошо знал, что бывает с теми мирами, в которые проникала хотя-бы одна потусторонняя тварь. Этого нельзя было допустить. Если не в стремлении преподать урок порождениям мира-по-ту-сторону, то как минимум ради спасения всех простых людей, которых одно знание об их существовании обречет на гибель от рук тех, кто должен был их защищать. Посему он вновь возносит молитву духу оружия, не отрываясь от стрельбы, и отправляет очередного предателя на съедение потусторонним сущностям, которым он так стремился угодить. Вторак, обнаруживший скопление сил противника, связался со служителями ордена и в следующий же миг пронзительный свист заглушил звуки боя перед тем, как ракеты, выпущенные Вихрем, превратили отряд врага в кровавые ошметки. Поддерживаемый своими скимонами, он отстреливал их одного за другим, пока на месте ракетного удара не начала формироваться медленно растущая груда тел. Израсходовав боезапас, он обнажил силовой меч и ринулся в ближний бой, при помощи скимонов и болт-пистолета не давая врагам открыть огонь по себе. Добравшись до первого противника и разрубив его надвое, он ударом ноги разломал колено второго и, взяв его за горло, вонзил силовой меч в землю, второй рукой взявшись за руку предателя, сжимающую пулемет. Вторак направил оружие мятежника на его же союзников и открыл огонь, с легкостью подавляя даже в чужой руке отдачу стрекочущего оружия, звуки выстрела которого заглушали крики бунтовщика. Когда и пулеметный боезапас иссяк, гридь легким движением свернул предателю шею, вынул силовой меч из земли и рванулся вперед, круша все и всех на своем пути. Предатели, явно потерявшие внятную организационную структуру, бросались на позиции скаутов с рвением безумцев, ведомые некомпетентными приказами и верой в Истинных Богов. Какофония насилия не смолкала ни на секунду. Белояр, наловчившийся управляться со взрывчаткой, подорвал остовы нескольких домов, вызвав обрушение, что блокировало предателям путь — карабкаясь по обломкам, они становились легкой мишенью для скаутов, поддерживаемых к тому же ударами артиллерии. По вокс каналам непрерывно передавались доклады, приказы и сообщения о перемещении сил противника. Командный тон Воибора вселял праведный гнев в каждого из них. Доселе Белояр слышал лишь от старших боевых братьев то, каким их воевода предстает перед своими людьми в битве. Теперь же он на своей шкуре понял, как уверенность и решимость командира будто каким-то мистическим образом передается ему самому, позволяя еще эффективнее исполнять свой долг. И он готов был поклясться, что даже при отступлении не дрогнул бы, если бы им руководил этот поистине образцовый космодесантник. Меткими выстрелами Белояр скашивает предателей одного за другим. Поймав в прицеле двух мятежников, стремящихся развернуть пулеметный расчет, он убивает одного выстрелом в голову, а второго разит в грудь дважды прямо перед тем, как он потянулся к спусковому крючку. Визор красным светом сигнализировал об опасности и скаут резко обернулся, увидев, как один из предателей достал гранату и выдернул чеку. Среагировав мгновенно, он выстрелом превратил его руку в кровавые ошметки и граната упала наземь прямо посреди десятка предателей, которые почти все погибли от ее взрыва. — Враг с тыла! — Воскликнул Илья, при помощи систем визора передавая информацию об опасности остальным боевым братьям. И действительно — к ним приближалась поистине крупная орда мятежников, что обрушила на них настоящий стальной ливень, тут же пригвоздив к укрытиям и подавив огнем. Совсем скоро они должны были добраться до них и вступить в ближний бой, где, несмотря на все мастерство астартес, просто задавят их числом. — Фраг-гранаты к бою! — Скомандовал гридь, тут же доставший свою и занявший позицию возле одного из упавших бетонных блоков. Один за другим астартес меткими бросками отправляли гранаты оборонительного типа прямо в толпу противника, убивая мятежников десятками. Но этого было мало. Даже не близко. Они будто бы знали, что здесь происходит и бросили огромные силы для того, чтобы не дать волхву связать себя с духом планеты. Ведислав использовал все свои знания для того, чтобы замедлить продвижение врага. Он создавал хищные лозы, своими шипами разящие и отравляющие предателей, возводил крепкие плетения на их пути, которые им приходилось сжигать при помощи огнеметов — всего этого было недостаточно. Нет. Здесь требовалось непосредственное вмешательство. И, собравшись с силами, Ведислав преклонил колено, воззвав к своим предкам. Мириады голосов наполнили его разум. Мириады чувств и эмоций отражались в его душе, доводя до предела. Среди сотен тысяч видений чужих судеб почти невозможно было отыскать нужное ему, но, как ни странно, это и не было необходимо. Вспоминая Ирей, он обращался к предкам за помощью и их синхронный, наполненный ярости рев дал ему понять, что они разделяют его чувства и с радостью откликнутся на его зов, даровав свои знания, силу и защиту. Обереги на броне Ведислава замерцали цветами, которым нет описания ни в одном человеческом языке. Сама она стала медленно обрастать слоями чего-то, что отдаленно напоминало древесную кору. Когда волхв закончил и выпрямился, то новая его оболочка была в два раза выше боевого брата в силовой броне. С треском дерева и утробным рыком он ринулся прямо в гущу врагов, разбрасывая их лозами, растущими прямо из его спины и кромсая на куски деревянными когтями, что были невероятно твердыми и острыми для такого материала. Вторак смотрел на Ведислава, ведя по мятежникам огонь, и не понимал, как такое возможно. За всю свою службу он ни разу не видел, чтобы эту способность применяли волхвы рангом ниже Говорящих. Один из них объяснял ему, что нужна особая связь с мировым духом и предками, которую волхвы Белой Рати, как правило, развивают спустя годы обучения. Ведислав же был способен на нее сейчас. Стало быть, действительно одарен… Но битва была далека от завершения. Еще две гигантские толпы мятежников неслись в их стороны с востока и севера, предвещая скорую гибель. На севере небольшой отряд прорвался к ним. Юрий сделал выстрел и отвлекся, чтобы перезарядить снайперскую винтовку, но периферийным зрением увидел предателя, что ринулся к нему с цепным мечом наперевес. Мало времени. Чертовски мало времени. Враг слишком близко. Он не успеет вытащить свое оружие. Трое других уже подбираются прямо спереди, осознав, что астартес не успеет вовремя перезарядиться… Массированный приклад с размаху врезается прямо в лицо человека. Послышался отвратительный хруст, после которого Юрий добил потерявшего сознание врага, тут же ринувшись к следующему. — Хотели подловить меня, шлюхины дети?! — Взревел он на понятном им языке, убивая предателей одного за другим при помощи снайперской винтовки, используемой в качестве дубины. Приняв очередь врага на наплечник и почувствовав укол в области груди, он размозжил череп еще одного мятежника, подобрал его нож и вонзил в глазницу последнего. — Я раздавлю вас и без патронов и меча! Вторак краем глаза заметил эту картину и решил повременить с замечанием в сторону Юрия за столь непочтительное обращение с оружием. Во всяком случае действовал он эффективно, а это в их ситуации было главное. Он достал с пояса еще одну гранату и кинул во врага, заметив, что один уже вплотную подобрался к его укрытию. Сразу после броска он схватил мятежника за горло и перебросил к себе, после чего отработанным движением сверну ему челюсть. — Гридь Вторак, мне доложили, что у вас трудности. Как проходит ритуал? — Голос Воибора в вокс-передатчике вернул астартес к действительности из горячки боя. — Врагов слишком много, мой воевода. Они окружили нас. Знают, что мы здесь готовим. — Отстрелявшись, ответил он. — Они совсем скоро подавят нас огнем и доберутся до нашей позиции, а там… Продадим свои жизни подороже. — Мне нравится твое мужество и жертвенность, брат. — Специальная руна на визоре замерцала, сообщая о принятых данных, после чего два участка местности прямо на пути обоих толп предателей загорелись красным цветом. — Но я не зря отправил вас туда, ибо знал, что вы выдержите их натиск. Запрещаю вам умирать от рук столь недостойных врагов. Заканчивайте ритуал и присоединяйтесь к штурму, нам очень пригодится то, что сделает Драговит. Встретимся лично у вражеских укреплений, по моим расчетам вы доберетесь к моменту, когда зачистка будет закончена и останется только провести штурм. И да… Надеюсь, не нужно напоминать, как следует относиться к нашему почтенному союзнику? Вторак ухмыльнулся, понимая, о ком говорит Воибор. — Нет, брат-воевода. Мы давно уже нашли общий язык. — Переключившись между каналами, он принялся вновь отдавать приказы. — Взвод, внимание! Южное направление на Ведиславе, Илья — прикроешь его. Север вскоре будет зачищен. Остальные — разбиваемся на запад и восток пополам. Выполнять! Первым, что услышали астартес и мчащиеся по их душу предатели, был оглушительный хлопок, будто бы вызванный мощным взрывом. Белые Ратники знали, что последует за ним и атаковали с удвоенной силой, в то время как мятежники подняли головы к небу, но лишь для того, чтобы увидеть две стремительно увеличивающиеся точки на них. Прятавшиеся под землей в момент начала боя, они не знали о том, что же в первую очередь делало космический десант столь смертоносным и эффективным. И когда тормозные двигатели вспыхнули, было уже слишком поздно. Первая приземлившаяся капсула на северном направлении моментально размазала всех, кто находился под ней. Открывшись, ее створки придавили еще нескольких мятежников, что принялись безрезультатно обстреливать ее и то, что было внутри. И когда оно пробудилось… Один залп из пушки «Огненный шторм», заливший пространство перед десантной капсулой полыхающей смертью, почти что уполовинил силы наступающих с северного направления и вскоре выжившим стало дурно от запаха сожженного мяса и волос и неутихающих криков горящих заживо людей. Выпущенные дредноутом осколочные гранаты разрывались прямо в воздухе, смертельным градом обрушиваясь на вражеские головы и превращая уцелевших мятежников в кровавый фарш. Еще не покинув десантной капсулы, астартес убил десятки предателей, если не больше сотни. Белые Ратники торжествующим ревом встречали его приход. Их предок лично пришел обрушить ужасную гибель на головы врагов. — Праотец — свидетель, никто из вас не уйдет живым. — Раздался искаженный вокс-ретрансляторами брони голос космодесантника, оттого кажущийся еще более грозным. — Мотай на ус, молодежь. Я покажу вам, как в мое время мы заставляли врагов умолять о смерти. Выбравшись из десантной капсулы, дредноут, размахнувшись, насадил бегущего на него с гранатой наперевес предателя на осадный бур, который, активировавшись, разорвал его тело на куски. Осколочная граната мятежников не нанесла никакого вреда броне древнего воина. Автопушки врага также не могли пробить его броню, лишь оставляя на ней царапины и следы гари от разрыва снарядов. Меткими выстрелами он обращал их в пепел, буром убивая всех, кто был достаточно глуп, чтобы подобраться слишком близко. Дредноут на фоне наступающих сил предателей казался скалой, а сами они — волнами, которые, несмотря на свою слепую ярость, разбивались об несокрушимый камень. Вторая десантная капсула также угодила в гущу врагов. Меньшая по размерам, она давала понять, что пассажиром ее всего скорее будет отделение полноценных боевых братьев. Юрий и остальные скауты принялись отстреливать тех из них, что были слишком близко и могли помешать дальнейшей контратаке. И в действительности, пассажиры не заставили себя долго ждать… Вернее — пассажир. Взмахом алебарды, окутанной мерцающим светом силового поля, он разрубил троих предателей, после чего открыл по ним огонь из болтера. Расчистив достаточно пространства впереди, он влетел в толпу, круговыми взмахами благородного оружия собирая страшный урожай из человеческих жизней. Юрий не прекращал вести огонь, прикрывая незнакомца, но теперь не мог понять, кто же все-таки пришел к ним на помощь. С первого взгляда он спутал его с полноценным боевым братом в силовой броне. И действительно, она на нем была. Более того — он носил цвета ордена и местами даже его символику… Вот только это не была ни одна из известных ему моделей. Он также никогда не видел алебард на вооружении боевых братьев — список оружия, использующегося орденом, был открыт и доступен к изучению всегда. Юрий знал, что есть и секреты, о которых они обычно не рассказывают, но сомневался, что просто еще один вид силового оружия — достаточно спорная или мощная вещь, чтобы прятать его под таким глифом. Визор также не распознавал его и не открывал окно с имеющейся информацией, как то было при взгляде на боевых братьев для облегчения коммуникации. Незнакомец также подключился к их вокс-каналу, о чем свидетельствовала новая надпись в списке включенных в него боевых братьев: Зета-Семь. — Зета-Семь?! — Вторак расхохотался. — Воображением тебя Праотец явно обделил. Не мог придумать что-то поинтереснее? — Не мог не заставлять меня идти к тебе на выручку, Вторак? — Парировал неизвестный. — Помнится, все у нас с тобой было гораздо проще, когда ты был подле меня. Хватку потерял? — Я с легкостью мог бы дать тебе фору. — «Мог бы». А я говорил тебе — не жить прошлым? — Ну все, ублюдок, ты наигрался! — С этими словами Вторак, с силовым мечом в руках, ринулся к неизвестному, дабы плечом к плечу рядом с ним нести гибель предателям, окончательно давая понять, что с боем покончено и началась резня. — Смотри, как рубит врагов Праотца настоящий мужчина! Ведислав, облаченный в броню из живой древесины, разрывал врагов на куски и вскоре его когти были обагрены кровью последнего убитым им мятежника — все остальные бросились в трусливое бегство, добиваемые выстрелами брата Ильи в спину. Дредноут, каждый шаг которого отдавался хрустом обгорелых костей, досылал вслед удаляющимся врагам осколочные снаряды и его смех был больше похож на раскаты грома. Оставшиеся без гридя скауты вскоре сумели практически к концу своего боезапаса добить оставшихся нападавших, в то время как Вторак и неизвестный учинили настоящую бойню — воцарившуюся тишину нарушал лишь их счет. Разный у каждого. — Семьдесят три! — Неизвестный вынул силовую алебарду из обмякшего тела повстанца. — Сто восемнадцать. — Констатировал Вторак. Поникнув, Зета-Семь опустил болтер с дымящимся от недавнего выстрела дулом и уперев силовую алебарду древком в землю. Свет, окутывающий лезвие, погас в знак того, что битва выиграна. — Я накину три десятка за то, что у тебя есть скимоны. — И все равно выйдет больше, хоть я и мог попросить тебя скинуть два за то, что ты в силовой броне. — Вокс-ретрансляторы передали смех неизвестного и вместе с гридем они отправились ближе к волхву, все еще погруженному в транс. — Доспех сковывает тебя. То, что у тебя нет Черного Панциря, видно сразу. — Он мне и не нужен. Но право слово — ты такой милый, когда беспокоишься обо мне. — Вторак хмыкнул, а неизвестный постучав алебардой по земле. — Не то, чтобы это было нужно. — И все же я не учил тебя биться в броне. Она даст тебе защиту, но без импланта ограничит тебя в такой же степени. — К сожалению моя жизнь считается слишком… Ценной. Вот и приходится защищать ее соответствующим образом. С опытом приходит и ответственность, и обязательства, которые ты не можешь нарушить. — В этом я, пожалуй, соглашусь с тобой. В то же время чудовище, в которое обратился Ведислав, также заняло позицию у учителя. — У вас два волхва в одном месте, но ритуал творит только один. — Два, но… Не совсем. — Вторак подошел к Ведиславу и тот опустился на одно колено, все еще выше даже незнакомца в силовой броне. Астартес коснулся его искореженной пулями и огнем коры ладонью, прикрыв глаза. — Спасибо вам, великие предки, за вашу помощь. Ведислав… Возвращайся к нам. Битва закончена. В следующий же миг древесная кора стала тлеть, распадаясь искрами золотого цвета, вскоре исчезнув совсем. Вторак поймал обессиленное тело Ведислава и усадил того спиной к бетонному блоку, ранее служившему укрытием. Послышался удивленный вздох незнакомца. — Покров Хозяина Леса? Интересно… Никогда не видел, чтобы скауты использовали эту технику. — А Ведислав — любитель нас приятно удивлять. — Сказал Вторак, потрепав только начавшего приходить в себя волхва по волосам. — Молодец. Как все закончится — походатайствую за тебя перед командованием. Рвение нужно вознаграждать… Приветствую и вас, почтенный Далебор. — Вторак… — Пророкотала машина войны. — Помнится мне, ты был еще скаутом. Теперь же скимоновец, да еще и гридь… — Много лет назад, почтенный Далебор. — Я помню это так, будто это было вчера… Отрадно знать, что молодняк занял наши места. Жизнь продолжается… Так и должно быть. — Он развернулся в сторону цитадели предателей. — Это их логово? — Оно самое. — Вторак хищно оскалился. — Видал и покрепче. — Поддерживаю. — Вмешался неизвестный. — И все же — они не рискнут атаковать, пока мы еще здесь, не так ли? — Не думаю. — Ответил дредноут. — А если и придут, то не найдут ничего, кроме своей смерти. Оглушительный рев привлек внимание всех собравшихся, в то время как Драговит стал медленно, но верно подниматься, держа в руках сферы из чистого света. В мгновение ока они стали испускать щупальца, вонзающиеся в землю. И там, где они пустили корни, стало с ужасающей скоростью произрастать нечто. — Веками ходили твари твои по твоей земле, повергая в ужас всех, кто пытался обуздать твой нрав и навредить тебе… Они хранили заложенный тобой порядок, встав во главе пищевой цепи. Ты выжила, когда они канули в лету, став одними из тех, кто пел, кутая тебя в вечный сон… Ты оставалась безмолвна, пока жизнь вокруг тебя гасла и возрождалась в вечном круге, завещанном изначальным законом… — Говорил Драговит на языке, который Юрий слышал впервые. — Ты приняла людей, кормила их своей плотью и поила своей кровью… Но взамен они испахали землю твою железом, а огнем выжгли твои леса и поля. Теперь они хотят скормить тебя Архиврагу, чтобы пустил он свои корни в твою душу и убил, превратив в нечто иное. Чтобы сон твой обратился вечным кошмаром без конца… Мы не позволим им сделать это. Они не получат тебя. Архивраг не получит тебя. Альмаксия… Пробудись! Они были похожи на гигантские цветы, размером с носорог каждый. Их лепестки были усеяны острыми шипами, создающими впечатление зубов, а пестик представал в виде чего-то, отдаленно похожего на глотку, в которой плескался разъедающий пищеварительный раствор. В считанные секунды они распустились и в ноздри астартес ударила немыслимая смесь из самых разных ароматов на грани человеческой и сверхчеловеческой чувствительности. Издав протяжный писк, они стали выкапываться из-под земли, вскоре заперебирав на острых ногах из органического материала по направлению к цитадели предателей, над которой будто по воле злого рока или же чего-то большего стали сгущаться черные тучи. — Крайне интересное применение псайкерских способностей, господин Драговит. — Цокая, сказал неизвестный. — Будь я незнаком с вами и вашим орденом, то решил бы, что здесь что-то нечисто. — Сам мир вознамерился принести гибель предателям. Я лишь уговорил Альмаксию помочь нам и послужил проводником ее ярости. — Где-то я это уже слышал… — Незнакомец поднял руку, чтобы почесать подбородок, но совершенно внезапно для себя вспомнил, что на нем надет шлем. — Космические Волки, по-моему… — Да, у нас есть общие практики. Впрочем, гнев всех библиариев проявляется по-разному, как и их способности. Я однажды бился плечом к плечу с Кархарродонами. — Ответил волхв, поднимаясь. Подоспевшие Юрий и Ведислав помогли ему — было невооруженным взглядом видно, насколько одиночный ритуал его вымотал. — Кархарродоны? Никогда не слышал. — Вы должны благословлять судьбу, если встретились с ними. Один из самых порядочных и честолюбивых орденов на моей памяти — они довольно скрытные и появляются редко, да метко. Боюсь, ни один предатель не выжил, чтобы рассказать о встрече с ними. Кархарродоны пришли к нам на помощь, когда мы были практически повергнуты превосходящими силами эльдар… — Драговит вдохнул полные легкие воздуха, успокаивая нервы. — Их библиарий вызвал гигантские пасти морских чудовищ прямо под ногами стоящих впереди меня врагов. Они сомкнулись и унесли их под землю в фонтане крови. Я тогда был внемлющим, как сейчас мой ученик Ведислав. — Полагаю, это вас смотивировало? — Более чем. Существа, которых я призвал… — Драговит указал пальцем на удаляющихся гигантских растений. — Местные археологи выкопали их окаменевшие останки и назвали их «биофагами». Когда начнется штурм, вы поймете, почему. Альмаксия за нас в этом конфликте и послала своих детей нам на помощь. Мои способности дали им форму, плоть и жизнь. — И что же будет с ними, если связь с вами оборвется? — Оборвется и их существование, очевидно. Но есть нюанс. — Драговит улыбнулся. — Я не собираюсь сегодня умирать.

***

Грохот орудий, кромсающих стены вражеской крепости и ведущих ответный огонь со стороны предателей, не смолкал ни на секунду. Скауты вместе с незнакомым союзником, волхвом и дредноутом подоспели к основным силам ордена до начала основной фазы штурма. Смотря на эти башни и бастионы, Юрий думал о том, что же за богохульное колдунство творится в их стенах. В то же время воздух начал заметно холодеть, а скимоны, поджав уши, выглядели крайне взволнованными и постоянно рычали, гневно поглядывая на цитадель. — Дурной знак. — Констатировал Вторак, погладив канида по голове в попытке хоть как-то его успокоить. — Я часто видел такую их реакцию. Ничего хорошего за ней не следовало. Никогда. — Поддерживаю. — Зета-Семь повесил болтер на магнитные зажимы пояса, взявшись за алебарду обеими руками. — Воибор, если мы не начнем штурм и не перебьем их, то дело… Окажется юрисдикцией выше, чем находится моя. Вы понимаете, о чем я и что может за этим последовать. — Понимаю. — Воевода кивнул, надевая шлем. — Благо, на нашей стороне артиллерия СПО и существа Драговита… Зелень. — Он явно обращался к скаутам. — Хорошая работа. Остался последний рывок. Не разочаруйте меня впредь. Когда среди переулков замаячили огромные тела биофагов, игнорировавших лояльные Империуму силы и неустанно направляющихся к стенам вражеского оплота, Воибор переключил канал связи на тот, что соединял все связные системы оставшихся верными сил. — Говорит воевода пятой дружины Воибор Разящий Коготь. Приказываю начать наступление на цитадель противника как только биофаги войдут в зону обстрела вражеских орудий. Биофаги в авангарде, штурмовой дредноут и отделения тактических десантников, оснащенных подрывными зарядами, идут следом. Остальные силы ордена остаются в арьергарде и прикрывают авангард огнем. Братьям взводов опустошителей с тяжелым плазменным и лазерным вооружением — займитесь орудиями врага. Если не уничтожите их, то как минимум выведите из строя. Братья скауты, приказываю особое внимание обращать на бойницы стен. Любой враг, высунувший оттуда свою голову, должен лишиться ее в сию же секунду. Отделения штурмовых десантников — оставаться в засаде. В бой вступать исключительно после активации подрывных снарядов и прорыва обороны. После того, как очистите стены от предателей, присоединитесь к нам по ту сторону. Быстрое реагирование на внезапные угрозы и своевременные доклады о них — распинаться об очевидных вещах не вижу смысла. — Он выдержал паузу, видимо, вспомнив о чем-то важном. — Обращаюсь к офицерам и командному составу сил планетарной обороны — силовая броня космического десанта способна выдержать вражеский обстрел какое-то время. В целях предотвращения бессмысленных жертв среди вашего личного состава настоятельно рекомендую дождаться появления брешей в укреплениях противника и последовать в них уже за нами. После прорыва обороны действуем согласно ситуации, принимаю во внимание все сообщения на этом канале. Перед началом атаки наши служители свяжутся с вашими офицерами и скоординируют совместный артиллерийский залп. Праотец защищает. Воцарилось напряженное затишье, нарушаемое лишь ревом сервомоторов оборонных систем, что нацелились на надвигающихся в их сторону чудовищ, издающих протяжные завывания. И как только они уже были готовы открыть огонь, послышался свист рассекающих воздух снарядов, что незамедлительно обрушились стальным дождем на укрепления врага, сминая первую линию обороны и ненадолго выводя из строя защитников крепости. Лишь немногие оборонительные системы и турели дали залп, когда биофаги вошли в их зону обстрела. Но этого было достаточно. — Пусть следующие поколения запомнят эту сечу! Нет прощения тем, кто продал душу свою врагам Праотца! — Воибор рассек воздух силовым когтем, приказывая начать атаку. — За мной, братья мои… — Пророкотал пришедший в движение дредноут, что, не боясь вражеского огня, ринулся вперед на предельной для себя скорости, игнорируя вражеский обстрел. Тишины больше не было. Лишь всепоглощающий, лишающий рассудка своей оглушительной громкостью грохот правящего бал оркестра войны. Биофаги первыми врезались в линии обороны врага. Ногами-иглами они пробивали насквозь тела вопящих от ужаса мятежников, а лозами хватали убегающих и бросали прямо в кислоту, что плескалась в середине соцветия и почти что моментально растворяла плоть и кости. Некоторые из них сгорали в вое агонии под вражеским обстрелом и умирали, образуя на месте своей гибели миниатюрные островки жизни. Мало из них выжило хоть в каком-то виде, тут же уничтоженные железом и пламенем. И все же, они справились со своей задачей — внесли смуту и неразбериху в первые линии обороны. И к моменту, когда уверенность защитников крепости уже начинала таять, адептус астартес пошли в атаку. Прицельный огонь из штормболтеров, плазменных винтовок и гранатометов обрушился на вражеские позиции, подавляя огнем укрывшихся и скашивая тех, кому не удалось вовремя найти защиту. Пушка «Огненный Шторм», установленная на дредноуте, испепеляла все в радиусе ста метров, горючая смесь доставала их даже внутри дотов, а выстрелы осколочными снарядами из гранатомета машины войны убивали тех, кто прятался в окопах. То тут, то там приземлялись мерцающие ослепительным светом шары плазмы, обращая в горелые останки и волны шлака любую плоть и металл, что находились рядом с их местами падения — опустошители прикрывали братьев огнем, пока артиллерия все еще молотила вражеские стены. Несколько отделений тактических десантников и один дредноут были на острие атаки. Однако мятежникам казалось, будто им противостоит целая армия. Юрий, занявший позицию возле носорога, наконец позволил себе настреляться всласть, не думая о трате боеприпасов, запасы которых находились в нескольких шагах от него. Взвод скаутов вел прицельный огонь по врагам на пути штурмовой группы и предателям, что пытались атаковать со стен или занять управление одним из защитных орудий. Он уже не пытался совершать чистые выстрелы в голову — качество в данном случае уступало количеству. А пораженный выстрелом из болтерного оружия астартес в таких условиях погибал с почти стопроцентной вероятностью. Он потерял счет убитым на сорок первом предателе — это уже не был процесс умерщвления, а скорее нечто автоматизированное, само собой разумеющееся. На все и про все — доли секунды. Найти цель. Захватить цель. Следить за целью, предугадывать дальнейшие шаги. Рассчитать траекторию и сделать поправки. Выстрел… Снаряд достигает цели, вонзается в ногу предателя и детонирует, отрывая ее. Повторить. Снова. И снова. И снова. Пока не потребуется присоединить новый магазин или пополнить боезапас возле бронетранспортера. Он совершенно потерял себя в происходящем вокруг безумии, но в то же время четко осознавал свою цель и предназначение. Он ненавидел врага всеми фибрами своей измененной души, но в то же время был предельно сосредоточен и спокоен. Как и все вокруг него. Как и боевые братья, что находятся на острие атаки. Юрию думалось, что именно такая ярость — самая страшная. Хладнокровная, поставленная под контроль и целиком и полностью направленная на полное уничтожение одного врага. Тактика Белой Рати, дополняемая артиллерией и войсками СПО, не оставляла противнику шансов — оборона падет и не было никаких «если». Было только «когда». Вскоре штурмовые отряды из взводов тактических десантников и дредноута добрались до стен. Заложив взрывчатку, астартес заняли круговую оборону рядом с дредноутом, отстреливая врагов на стенах, пытавшихся скинуть на их головы гранаты. Некоторым это удавалось, однако осколки не пробивали силовую броню и уж тем более не могли причинить никакого вреда саркофагу дредноута, что незамедлительно стал крошить штурмовым буром стену, медленно, но верно создавая в ней проход. Вскоре он углубился настолько, что космодесантники стали скрываться внутри него один за другим. Треск крошащегося камня эхом отдавался в сердцах каждого мятежника, что занял оборону возле предполагаемого места прорыва, но вскоре он прекратился. И когда они подумали, что гигантов в белой броне остановило какое-то чудо, дредноут взмахом руки разбил оставшийся тонкий слой стены, первым проникнув внутрь вражеской цитадели. Первое, что он увидел, было изваяние существа, слишком знакомого, чтобы его с кем-то спутать. Далебор прорычал, осознав, что склеенные куски мяса и плоти жертв складываются в образ противоестественной помеси птицы и человека. Вот оно, истинное лицо их врага. Вот, что случается, если дать погани Хаоса беспрепятственно расползаться, захватывая сердца и умы. Он видел мятежников, что не переставая палили по нему. Пронесшийся крайне близко выстрел лазерной пушки вполне мог повредить его, но всего скорее у стрелка уже дрожали руки. Среди них было много еретиков, носящих амулеты и символы веры Архиврага. Мутантов с искалеченными и непонятно как функционирующими, деформированными телами. Статуи героев Альмаксии ныне изображали ужасное надругательство над памятью и человеческой природой. Знамена предавших полков СПО изуродовали восьмиконечные звезды и богохульные тексты. — Именем Праотца-Императора, все и всех в огонь! — Пророкотал дредноут, взводя пушку и готовя осколочные боеприпасы. — Долой идолы ложных богов! Огонь моментально испепелил и богомерзкую статую, и всех предателей, кто находился недостаточно далеко. Дредноут вел огонь непрерывно, сжигая врагов вблизи и убивая осколочными снарядами тех, кто находился сзади, чтобы расчистить для астартес дорогу. Когда они проникли внутрь и рассредоточились, заняв позиции возле укрытий, сержанты получили необходимый приказ и привели взрывчатку в действие. Череда взрывов сотрясла основание крепости предателей. Несколько дыр моментально были проделаны в стенах. Увидев это, Воибор вздохнул, довольно улыбаясь и активируя силовой коготь. — Милосердие — для своих, братья мои. — Обратился он к астартес через вокс-канал. — И для тех, кто способен искупить свою вину. Эти люди исчерпали чашу терпения Праотца, в своей ереси обратившись к Архиврагу. Не проявляйте к ним жалости. Станьте ангелами истребления. Оставьте после себя лишь пепел и руины. Гой! Слава! — Слава! Слава! Слава! — Вторил ему хор сотни голосов и Белая Рать пошла в атаку. Юрий знал свою работу, а потому задушил зарождающееся в душе чувство обиды, прикрывая наступление сил ордена. Он видел через прицел, как штурмовые десантники, взмыв к небесам на прыжковых ранцах, обрушились на стены. Стрельба не прекратилась полностью, но значительно ослабла, ибо защитникам крепости пришлось обратить внимание на врагов, прорубавшихся сквозь их ряды. У штурмовых отделений не было конкретной задачи по захвату позиций на стенах, но сам факт их нахождения там уже практически нивелировал возможность гибели боевых братьев, рвущихся к брешам. — Говорит Воевода. — Послышался голос в вокс-передатчике Вторака. — Вторак, Носорок рядом с вами? — Так точно. — Ответил он, не отрываясь от стрельбы. Однако секунду спустя он это сделал, развернувшись и пригнув голову, дабы укрыться за бетонным блоком. Всматриваясь в изображение на визоре, передаваемое связистами ордена, он все понял без слов. Секретный подземный ход к востоку от крепости. Предатели используют его, чтобы скрыться от возмездия. Скорее всего они планировали выбираться, если падут стены и сейчас этот момент настал. — Приказываю проследовать туда. Всех, кто покидает тоннель, убить на месте. Если почувствуете угрозу — подрывайте там все к Чернобоговой матери, а мы их добьем. — Есть. Взвод, в Носорог! Брат Белояр, за шторм-болтер! — Он переключился на другой вокс-канал, обращаясь к служителю. — Кирилл, координаты у тебя? — Так точно, господин. — Братишка, нужно прокатиться с ветерком. Понимаешь, о чем я? Послышался смех служителя. — Понимаю, господин. Когда я вас подводил? — Никогда. — Честно ответил гридь, последним забираясь в бронетранспортер и совершая последний выстрел. — Поэтому я еще не сел за руль сам.

***

Ярость Воибора, дорвавшегося до долгожданной битвы и вкусившего желанной крови, уже давно переросла в безумное упоение бойней, что творилась вокруг. Его практически невозможно было заметить издали — был виден лишь взметающийся ввысь и опускающийся силовой коготь, буквально сбривающий мятежников одного за другим, а также короткие снаряды плазмы, порождаемые выстрелами его плазменного пистолета. Мерцающие в полете, словно спустившиеся с небес звезды, они прошивали тела насквозь, заставляя вспыхнуть пламенем и корчиться в предсмертной агонии. Никто кроме самых близких ему боевых братьев и высшего командования не знал на самом деле, что у этого космодесантника на душе и на уме, ибо он хоть и слыл воином простым и добродушным к своим, но в то же время тщательно выбирал тех, кому открывал свое нутро. В действительности он бы пощадил пошедших за Алатором людей даже если бы тот по своей воле предал их соглашение, атаковав прямо там. Они действительно не были бы виноваты в поступке своего предводителя и Воибор понимал это. Но когда он обнаружил порчу хаоса, то это стало точкой невозврата. Все мосты, которые еще оставались между предательством и верностью, были сожжены окончательно и остался только один вариант. Но Воибор не мог сказать, что тот не был ему по нраву. Он наконец получил шанс отомстить предателям, что убили его брата. И он никогда не делал различий между богами, которым они служили. Драговит находился подле воеводы, как и подобает волхву дружины. Обращаясь к силе великих стихий, стоящих в основе самого творения, он убивал мятежников самыми разными способами. Стоящих перед ним он испепелил пламенем, в которое по воле духов обратилось его дыхание. Следующих четверых он обратил глыбами льда — их лица сохраняли выражение первобытного ужаса вплоть до того момента, когда Воибор, рывком сокращающий дистанцию до следующей цели, не разбил их, заставив рассыпаться мириадами кроваво-красных осколков. Заметив расчет, готовящий лазерную пушку к выстрелу по дредноуту, он использовал воду в желудке двух бунтовщиков и обратил в бритвенно острые осколки льда, заставив тех пасть наземь, корчась от невыносимой боли и сплевывая кровь вперемешку с желчью и осколками, что на пути к выходу рубили и резали все, к чему прикасались. Взмах психосилового посоха разрубил одного из нападавших надвое. Возвратным движением он насаживает на него третьего и, резко вырвав оружие, разрывает тело на куски. Круговыми движениями он расчищает дорогу себе и своим братьям, позволяя штурмовым десантникам приземлиться прямо на скопления противников и наброситься на них, словно ястребы, увидевшие добычу в траве. Воззвав к матушке-медведице, Драговит вскинул свободную руку к небесам и вскоре в ней начало формироваться копье, потрескивающее разрядами молний. Вознеся хвалу мировому духу, он вонзил его в землю и молниевые клинки стали появляться из-под нее все дальше и дальше вперед, стелясь, словно смертоносный ковер, обращающий в прах каждого, кого коснулась ужасающая мощь стихии. В то же время Воибор, обративший в кровавые ошметки уже с десяток стоящих перед ним культистов, наконец понял, что врагов на их позиции больше не осталось. Он позволил себе отдышаться, смотря на то, как боевые братья закрепляют тактическое преимущество и оттесняют врагов все ближе и ближе к вратам крепости, которые и не думали открывать. Было вопросом времени, когда они упрутся в них и окажутся между молотом и наковальней. Всех, кто был саружи, Белая Рать размажет по стенам предательского оплота. А вот то, что будет дальше… — Говорит Зета-Семь. — Раздался знакомый голос на закрытом вокс-канале, в который был добавлен также Драговит, о чем говорила соответствующая графа на тактическом дисплее. — Воибор и Драговит, требуется ваше присутствие. Мое местоположение передаю. Прошу, поспешите, вы должны это увидеть. Переглянувшись, Драговит и Воибор кивнули друг другу. Волхв дождался, пока Воевода передаст свои полномочия другому астартес и раздаст нужные приказы, после чего ринулся вслед за ним к обозначенным координатам. В момент, когда они подоспели, инквизитор уже успел переместиться в одно из складских помещений внутреннего двора. Наметанный глаз воеводы сразу заметил следы на земле — кого-то по ней тащили. Вокруг были десятки разрубленных силовой алебардой трупов — порезы слишком чистые для цепных мечей. Судя по всему, Зета-Семь вырвался вперед и настиг объект своего интереса раньше ратников, после чего спрятал от любопытных глаз. Поэтому Воибор так и не услышал доклада. Поэтому он уже примерно понимал, с чем они столкнутся внутри. — Мы примчались по первому зову, друг. — Сказал он, войдя в помещение. — Что слу… Слова были не нужны. Зета-Семь присел на одно колено, рукой закрывая полученную рану. А перед ним был труп существа, которое язык не повернется назвать человеком. Его деформированное тело уже утратило всякую связь с хомо сапиенс. Выгнутые под неестественными углами руки обратились в острые костяные колы, обагренные кровью. Из спины вырастали еще две такие, а из затылка — обычная человеческая рука, за исключением острых когтей на восьми длинных пальцах. У твари было несколько ног, изогнутых назад, с раздвоенными копытами. Его кожа бугрилась и натягивалась так, что рвалась в нескольких местах, обнажая мощные мускулы. Искаженное лицо с несколькими ртами, каждый из которых скалился, не выражало ничего кроме боли и ярости. Из одного из этих ртов высовывался похожий на жало язык. — Вам требуется помощь? — Спросил его волхв. — Я могу применить свой дар или вызвать апотекария… — Нет. Броня запечатала рану, я могу биться. Но это… — Он поднялся, указав острием алебарды на труп существа. — Все меняет. Он пнул его ногой, заставив завалиться на другой бок, открывая тем самым вид на восьмиконечную звезду, покрывающую спину словно клеймо. Но она не была нанесена каким-то известным способом, скорее выглядя так, будто была выращена естественным путем. — Вы уверены, что это — не мутант? В действительности мутанты являли собой пугающее разнообразие надругательств над человеческой природой. Воибор видел их достаточно — радиация, влияние варпа, дар псайкерства, сопоставимый с проклятием, да даже элементарная эволюция, давшая сбой — все это могло породить искаженную тень человека, которая способна стать очень опасной, если дать ей вырасти и размножаться. Мутантами были и зверолюды их мира. Только вот со зверолюдами у ордена был договор, который строго регламентировал как места, в которых им стоит обитать, так и их численность, которая не должна выходить из-под контроля, если они не хотят, чтобы астартес пришлось сокращать ее привычным им путем. Были и такие мутанты, которые без проблем интегрировались в общество — мелкие мутации по типу лишнего пальца или деформации конечностей либо устранялись хирургическим путем, либо не мешали человеку быть полезным и не представляли собой ереси. Вот только что делать с таким кошмаром? — Не мутант. — Отрезал Зета-Семь. — Я не лучший на своем поприще, это стоит признать. Но я до сих пор не дал ни одного повода сомневаться в своей компетенции, воевода. Это был одержимый. — Он взглянул на цитадель через окно помещения. — Демоны уже здесь, Воибор. Я позвал вас, чтобы вы лично увидели это, а не солдаты СПО, которым потом пришлось бы стирать память. Если же их присутствие будет замечено людьми… Вы знаете, что мне придется сделать. И вам, как имеющим с нами договор. Право на поединок, Воибор. Пока не стало слишком поздно. — Я понимаю. — Ответил он, вздохнув. Дело приобретало неожиданный и крайне неприятный оборот. Но на то они и астартес, чтобы быстро приспосабливаться к неожиданностям.

***

— Всем переключиться на общий вокс-канал, воевода говорит. — Скомандовал Вторак своему взводу, в то же время всматриваясь в картину разворачивающейся битвы через бойницу носорога. — Внимание командованию сил планетарной обороны и личному составу, им подчиненному. Подло атаковав меня и моих братьев, мятежники нарушили заключенное между нами соглашение о ненападении и тем самым задели честь моего ордена. Ввиду этого я объявляю о нашем праве на поединок. Если вы еще не были проинструктированы своим командованием, я вас просвещу — Белая Рать, пришедшая на помощь имперскому миру, оставляет за собой право избрать себе цель, которая будет уничтожена силами ордена и только ими. В нашем случае целью будет цитадель мятежников. В ближайшее время штурм подойдет к финальным этапам. Как только будет осуществлен прорыв, силы моей дружины войдут внутрь и возьмут вход под стражу до тех пор, пока враги не будут вырезаны все до последнего. Если же кто-либо из сил планетарной обороны попробует посягнуть на нашу добычу, меры будут приняты немедленно. Других сообщений по этому поводу больше не будет. — Вот оно как… — Юрий хмыкнул. — Брат-гридь, что все это значит? — Обычно применение права на поединок означает, что определенный враг создал для нас слишком много неудобств и неплохо было бы ему умереть страшной смертью именно от наших рук. — Он улыбнулся, но тут же посерьезнел. — Вы скауты, Юрий. И вам пока еще не нужно знать все, чтобы выполнять свою работу. Но скажу так, зная Воибора — скорее всего внутри стен крепости уже есть что-то, что обычным людям видеть не нужно. Ибо увидев это они подпишут себе смертный приговор. Смекаешь, о чем я? А Юрий смекнул очень быстро и посему резко замолчал, в то время как Вторак продолжил. — Готовьтесь, щенки мои. Вы не должны были встретиться с таким врагом столь рано. Но это не повод для нас бежать от битвы. Стало быть, им придется столкнуться с существами, которых породила ужасная Навь… Нет, они не боялись. Но определенная доля неизвестности отзывалась злобой в сердцах. — А вы, брат-гридь? Уже имели с ними дело? — Намного чаще, чем ты думаешь. — Кивнув, уверенно ответил он. — Следуйте моим приказам и мы расправимся с этим дерьмом, благоухая, как дивные полевые цветы. Демоны — крайне опасные и жестокие враги. Их ни в коем случае нельзя недооценивать. Нерушимая в Праотца-Императора и память об уроках, которые я дал вам, сделают вас ангелами смерти и для них в том числе… — Контакт! — Дал сигнал Белояр и словам его вторила очередь из шторм-болтера. — Враг прямо по фронту! — Принял, брат мой. Держись там крепко. Всем по сидячим местам, приказываю пристегнуться. Кирилл… — Оскалившись, обратился гридь к служителю по вокс-связи. — Размажь их. — Вас понял, господин. — Вздохнув, ответил тот. Несущийся навстречу врагам носорог без труда выдерживал вражеский обстрел — у спасавшихся бегством из крепости не было серьезного оружия и пули автоганов рикошетили от брони, не нанося никакого урона. В то же время шторм-болтер не смолкал ни на секунду, обрушивая на головы мятежников настоящий стальной ураган. Вскоре доведенный практически до предельной скорости Носорог влетел прямо в толпу. Первые люди, что приняли на себя удар, были буквально разорваны на куски чудовищной массой машины. Хруст костей и преисполненные ужаса крики были слышны даже внутри Носорога. Когда вражеский огонь стал редеть, скауты отстегнули ремни и шлюз раскрылся, раздавив под собой еще нескольких человек. — Убить всех до последнего! — Взревел Вторак, буквально вылетев вместе со скимонами из бронетранспортера и распарывая брюхо первому встречному человеку. Однако у того не было оружия. Ни боевые кличи, ни песни, с которыми они шли в бой, в этот раз не сопровождали их. Белояр умело управлялся с шторм-болтером, подавляя редкие очаги сопротивления и расстреливая толпу, которая, давя не сохранивших равновесие, бросилась в бегство… Но лишь для того, чтобы умело брошенные гранаты выкосили всех в первых рядах, заставив сменить направление и, будто повинуясь заложенному в разум инстинкту, броситься обратно к своим палачам. Юрий впервые почувствовал, как содрогается его решимость. Они уже успели убить всех воинов — больше здесь не было никого, кто представлял бы опасность. И все же, они продолжали убивать. Со свирепостью разъяренных урсаров, с решимостью безумцев, с жестокостью мясников, потерявших все лимиты и рамки. Он прекрасно понимал, что это — простые люди, что пошли за мятежниками и были обмануты, но обратного пути просто-напросто не было. Оставалось лишь делать то, что должно быть сделано. Он уже перестал целиться и покинул строй, просто сбривая людей целыми группами круговыми движениями цепного меча, что будто бы превратился в косу, собирающую страшный урожай. Он смотрел на лица боевых братьев, но не видел в них ни капли сочувствия. И что самое страшное — не мог обнаружить оного и в своей душе. Лишь немой протест самих его костей. Ощущение неправильности своих действий, но настолько блеклое, что он вовсе перестал замечать его. Они медленно, но верно оттеснили толпу обратно в тоннель, принявшись расправляться с ней и там. Юрий понял, что, выбирая следующую жертву и шагая по направлению к ней, чувствует, как влажными шлепками и отвратительным теплом между пальцев ног отдается каждый его шаг — красный ихор проник под его сапоги, под правым невесть каким образом оказался кровавый ошметок чьей-то руки, но у него не было времени вытащить его. Он буквально шагал по трупам, дабы увеличить их число. — Кровь… — Прошептал он, вытирая лицо. — Праотец, сколько здесь… Она была везде. На его оружии, на его доспехах, на нем самом — пропитала волосы, стекала по лицу, заливалась под воротник. На его некогда белой броне уже не было не обагренного места, он уже устал протирать визор, дабы обеспечить себе хоть какой-то обзор и просто снял его, повесив на пояс, чтобы не потерять способность видеть окончательно. Однако теперь она летела ему прямо в глаза, заставляя бить буквально вслепую. Какой-то человек из толпы вылетел прямо к Втораку и упал на колени. Он пытался что-то донести ему, сказать, что они больше не мятежники и сбежали из крепости, говорил что-то о жертвах Истинным Богам и о тварях, само существование которых было невозможным, но гридь, услышавший это, одним ударом колена разломал его голову. Снова оказавшимся в тоннеле людям некуда больше было идти — космодесантники просто расстреливали их из болт-пистолетов, изредка нагоняя и вступая в ближний бой... Если эту резню вообще можно было назвать боем. Юрий же старался бить и стрелять более чисто, чтобы не продлевать их агонию. Он не мог ослушаться приказа и осознавал их вину. Но также не мог получить удовольствие от этого, как когда его меч пел, забирая жизни врага, что по крайней мере пытался дать отпор. А вот Вторак, судя по всему, не испытывал никаких сомнений вообще. Он рубил и кромсал каждого встречного настолько жестоко, насколько вообще мог. Если они все были в крови, то броня гридя была буквально увенчана внутренностями и сочилась ей. Повторяя про себя песнь ненависти, Юрий старался не отставать от боевых братьев, верша возмездие с безучастным выражением лица, словно истинный ангел смерти, не делающий между людьми никаких различий. Все произошло слишком быстро для такого количества народа. Юрий перестал вести счет убитым после того, как число перевалило за двести. Перепачканные в крови людей, они лишь стояли над их бездыханными телами и тяжело глотали ртами воздух, пытаясь совладать с острым запахом железа, атакующим обонятельные рецепторы. Краем глаза он заметил движение в груде трупов и пошел на него, дабы добить чудом уцелевшую жертву, но замер, держа неактивный цепной меч наготове. То была женщина. Вся в крови, как и они все, но… Нет, что-то было в ней и другое. Страх, который парализовал ее, не был порожден беспокойством за собственную жизнь. Справившись с гулом в ушах, Юрий понял, что крики, которые он слышит — не слуховые галлюцинации, вызванные еще не сбросившим горячку резни разумом. Их издавало существо, укутанное в пропитанный кровью сверток ткани. Он замер, понимая, что эта женщина была матерью. И единственной вещью, что читалась в ее источающих кровавые слезы глазах, была просьба. Пощадить. Сжалиться над плотью от ее плоти. Дрожащими руками она протянула ребенка белому ратнику, что продолжал смотреть на нее, хмурясь. В его душе не было покоя как ранее. В ней человек боролся с Ангелом Смерти, что требовал подчиниться и сделать то, что нужно. Но это было неправильно. Все не должно было свестись к этому… Какие они, к Чернобоговой матери, герои? Что они только что сотворили? Как смыть с себя всю эту кровь? — Юрий… — Вторак пристально смотрел на него. — Устранить. Устранить… Какое красивое слово, прекрасно маскирующее то, что он требовал сделать от него… Юрий не хочет выполнять этот приказ, но слишком уверенно вешает на пояс цепной меч и достает болт-пистолет. Он понимает, что в этом нет чести. Что не для этого он прошел через ад, дабы присоединиться к величайшим героям его мира. Однако он видит, что израсходовал все боеприпасы и просто присоединяет новый магазин. Он проклинает то, что они сделали с ним, с его душой, те изуверские методы и наставления, что на корню вытравили из него саму возможность помыслить о неисполнении приказа. И поэтому взводит пистолет, нацелив его на не верящую в происходящее мать и ее ребенка. — Останься человеком, сын. — Всплывают в его памяти слова отца. Злобный рык Юрия тонет в грохоте двух выстрелов. Ангел Смерти победил.

***

Не прошло много времени перед тем, как в подозрительно спокойную с виду крепость предателей вошла вся дружина Белых Ратников. Воибор шел впереди, всматриваясь в каждую деталь холла и силясь заметить тех, по чьи души они пришли. Но внутри было абсолютно пусто. Тишина, пропитавшая это отвратительное место, набатом била в висках, пока в душе зарождалось стойкое ощущение, что они здесь не одни. Знакомо. Слишком знакомо, чтобы Воибор не знал, что будет дальше, когда они углубятся внутрь. Тут уже не было ни одного незапятнанного места. Некогда чистый, вымощенный плиткой пол был испачкан отвратительной смесью из крови, отходов и грязи. Картины были изуродованы — вместо величественных пейзажей и изображений великих святых они представляли из себя бессмысленную мешанину из несвязных деталей и ликов чудовищ. И Воибор не знал, стали ли они такими рукотворно или же их изменила просачивающаяся сюда Навь. То тут, то там были видны изуродованные тела с самыми разными видами ранений, они все выглядели так, будто на них обрушилась целая вооруженная толпа, превратив в окровавленные ошметки. Жертву Темным Богам. На потолок было страшно смотреть — на крючьях и цепях с него свисали еще десятки тел… — Контакт! — Раздался в вокс-канале крик одного из астартес, что первым заметил угрозу. Она сразу подсветилась на тактическом дисплее каждого из братьев и дружина астартес тут же открыла огонь по потолку, с которого посыпалась пыль, ошметки изуродованных тел и первые твари, что прятались там, поджидая их. Воибор не стал палить в потолок из плазменного пистолета, ибо не знал, какой конструкции была эта крепость и какие еще ухищрения приготовили для них предатели — взрыв плазменного сгустка вполне мог вызвать обрушение. Да и не было нужды, ибо сила объединенного огня боевых братьев была поистине сокрушительна. Вместо этого он нацелился на тех тварей, что не погибли, упав с потолка. Одна из них приземлилась в нескольких метрах от него и воевода одним рывком добрался до нее, занося бронированный сабатон. То было отвратительное создание, рожденное искажением плоти. На многоглазой измененной морде не было живого места — она вся была покрыта язвами и кровоподтеками. Простреленные перепончатые крылья хлопали по полу в безуспешной попытке поднять своего носителя, испещренное гипертрофированными мышцами тело содрогалось в конвульсиях. Падение переломало кости и превратило внутренности в кашу, но оно не умирало. Ибо для существ Нави законы материального мира были лишь условностью… До поры — до времени. Зияющая пасть, полная острых клыков, разинулась в попытке вцепиться во врага, но мощным ударом Воибор размазал череп существа, отдаленно напоминающего собаку и оно обратилось булькающей жижей нечистот, что стремительно испарялись. Тела демонов падали с потолка мертвым грузом не переставая. Некоторые, кому повезло больше, пикировали на головы космических десантников лишь для того, чтобы быть сраженными в ближнем бою. Призвав молнию, Драговит испепелил сразу четверых, после чего кивнул Воибору, давая понять, что им нужно двигаться дальше и не обращать внимания на столь несерьезные препятствия. Отослав одно отделение для усиления охраны входа, он приказал продвигаться вглубь обители мятежников, в то время как боевые братья, находящиеся в арьергарде, стали поливать падающих на пол монстров пламенем из огнеметов. Когда их поток иссяк, рота уже вошла в просторный неф, ведущий вверх, навстречу новым угрозам. — Демонические звери. — Заключил Драговит. — У этих тварей нет разума, иначе они не вступили бы в столь безнадежный бой. Еретики создавали их из животных и частей тел людей… Впереди будут враги посерьезнее. — Какова ситуация, брат? Что ты чувствуешь? Где угроза? — Плохо. — Ответил он, вздохнув. Было видно, что волхв испытывал крайнее беспокойство даже от простого нахождения здесь. — Все очень плохо. Они уже могут призывать демонов. Если им не помешать, они создадут стабильную брешь между мирами и тогда придется начинать войну другого уровня… Нам туда. — Волхв указал пальцем в нужное направление на развилке. — Я чувствую источник этой омерзительной вошлбы. Еще не поздно все изменить. Будто вторя словам волхва, послышался протяжный вой, что в какой-то степени был схож со звуками прекрасных зверей. Ускоряющийся топот и игривый смех заставили волосы на теле Воибора встать дыбом. Эти враги. Он знал их. — Воибор… — Дивный голос звучал в самом его разуме. — Твое горе такое сладкое… Излей же мне душу, о могучий воитель. Слейся со мно… Ответом одной из несущихся навстречу ратникам тварей был выстрел плазменного пистолета, который та с невозможной грацией обогнула, продолжив рывок. Голос отступил. Воибор покинул строй и продолжил стрельбу, пока ратники, читая песни возмездия, открыли огонь по атакующим их демонеттам, но те, взмыв ввысь и словно отталкиваясь от воздуха, избегали попадания болтов. Те же, что не сумели, продолжали рваться в атаку даже лишившись конечностей, непрерывно стеная от боли и удовольствия. Это уже были не демонические звери. Глупо было полагать, что простым расстрелом дело закончится. — Ко мне. Ко мне, мразь... - Шептал он, с ненавистью всматриваясь в скачущих на них демонов. Выстрел за выстрелом. Удар сердца за ударом сердца... Не прошло много времени перед тем, как демонетты вступили с ратниками в ближний бой. Взревели цепные мечи и топоры, заглушая своими воплями клацанье клешней и звон демонических клинков. Легким движением руки Воибор отбил силовым когтем атаку добравшегося до него демона, возвратным движением разрубив его от шеи до паха и порождение Слаанеш исчезло в пурпурной вспышке, оставив после себя лишь эхо наслаждения. Раскинув руки в знак вызова, он привлек еще двоих и вступил с ними в бой. Тела демонов с пурпурной кожей, проткнутой в нескольких местах для того, чтобы просунуть через них отвратительные украшения, угодные их богу, двигались с невозможной для человеческого восприятия скоростью. Но Воибор успевал за ними и вскоре простой бой превратился в настоящий ураган клинков и клешней. Одна из них сумела зацепить его броню — обманчиво хрупкая конечность вспорола керамит словно жесть, но до плоти не добралась. За то астартес сумел подловить противника на его мнимом ощущении превосходства и насквозь пробил силовым когтем грудь демонетты, заставляя ту томно ахнуть и схватиться за оружие, что тут же рассекло ее руки. Подставив демонетту под удар своей же сестры-брата, Воибор ударом кулака сбил ее с клинка и что есть силы втоптал павшего демона в пол, который покрылся трещинами. Вторая, воскликнув от такого яростного напора, вновь набросилась на астартес, но тот отбил удар ее клинка и поймал руку, сжав до такой степени, что кости — если они вообще были — треснули, превратив конечность в опухающий мешок для них. Следующий взмах когтя отсек твари голову, которая продолжала смеяться и шипеть проклятия на его голову до тех пор, пока он не расстрелял ее, окончательно изгнав демона обратно в Навь. И в этот момент их взгляды пересеклись. Алюресса уже успела расправиться с двумя боевыми братьями, пробив их тела копьем, яд которого был смертельно опасен даже для астартес. Ее демонический скакун с женской грудью, пронзенной иглами, высунул длинный язык с жалом на конце, обвив им ногу своей всадницы в отвратительной пародии на поцелуй. Никаких слов больше не было нужно. Два лидера рванулись друг к другу с единственной целью, пульсирующей в разуме. Первый рывок. Воибор, понимая, что не выстоит против демонетты и ее скакуна в совокупности, избрал другую тактику. Увернувшись от копья, он отсек язык демонической твари, которая тут же испустила скорбный вопль, захромав то ли из-за боли, то ли из-за наслаждения. Мускусный запах, который испускало и оно само, и его кровь, чувствовался даже с исправно работающими фильтрами брони. Чудовище легко отрастило новый, но Воибор ухмыльнулся под шлемом. Они слабели. Как смертный не сможет протянуть долго в варпе без титанических усилий, так и демоны не могут присутствовать в материальном мире, вынужденные тратить огромные доли своих сил просто для того, чтобы поддерживать свою материальную оболочку. — Всеволод. — Связался он со своим гридем через вокс-канал, передавая данные. — Есть цель. Демон далеко не рядовой. Если маневр не удастся... Огонь всем отделением в направлении меня. — Принял. Праотец защищает, брат. Воибор со всей силы ударил ногой по полу, погрузив ее неглубоко в камень. Затем проделал то же самое с другой под непонимающие взгляды демонетты и ее скакуна. Расхохотавшись, алюресса слизала кровь с острия копья, испачкав в ней свою руку и украсив красными мазками женскую часть своей груди. — Решил смириться с судьбой и помочь мне отсечь свою голову? — Ее голос был столь же притягательным, сколь и омерзительным. — Почему ты молчишь? — Урсар не толкует с добычей перед тем, как порвать ее на куски. — Меня так возбуждает твоя грубость… — Алюресса издала смешок. — Ваши души от нее становятся слаще. Однако ответа не последовало. Посему она, оцарапав бедра скакуна когтистыми лапами словно шпорами, отдала ему приказ нестись вперед и занесла копье для удара. — Ты есть Свет. Ты есть Матерь. Ты есть смысл. Моя кровь на твоей священной земле. Свет Праотца в твоих бескрайних небесах. — Шептал Воибор на родном языке, смотря на приближающуюся Алюрессу. — Наполни мою душу своей дикостью. Сделай мои удары проводниками твоего гнева. Великая Ирей. Матушка-Медведица. Моя свирепая Родина… Даруй мне силы победить тьму и увидеть тебя снова. Выстрел, которому было суждено сыграть решающую роль в этой схватке, потонул в грохоте десятков других. Он был куплен ценой пробитого наплечника Всеволода, что не отвлекся даже под угрозой пасть жертвой потусторонних клешней и щупалец. Болт, выпущенный гридем, пролетел над нефом, что обратился полем боя и впился в плечо руки алюрессы, что сжимало копье. Сдетонировав в ее теле, он оторвал конечность и удар не совершился. Зато Воибор, поджидавший момент, оскалился под шлемом и, взревев, выставил активированный коготь вперед, приготовившись для того, что должно было пойти следом. Не успевший среагировать и вовремя затормозить демонический скакун напоролся прямо на силовое оружие. Лезвие с легкостью рассекло потустороннюю плоть и воевода взревел словно разъяренный медведь, упираясь в остановившуюся тварь второй рукой и напрягая каждую частичку своего усовершенствованного тела. Заработали в форсированном режиме сервоприводы брони и космодесантник вознес тварь над собой. Ее розовая кровь капала на белую броню сплошным потоком. В то время как демон бился в агонии, алюресса, потеряв равновесие, вовремя отскочила от него и упала неподалеку, чтобы не стать жертвой для показавшей зубы… Нет. Уже не добычи. Воибор с силой швырнул скакуна об пол, переломав ему кости и с легкостью вытащил ноги из дыр в полу, что помогали ему сохранить баланс. Теперь настал его черед. Белый Ратник без жалости набросился на скакуна. Сначала он отсек силовым когтем его ноги, лишив способности передвигаться. Поймав скользкий язык свободной рукой, он вновь отрубил его, заодно нанеся удар по глазам твари, оставив кровавую борозду, что лишила ее зрения. А когда последние силы к сопротивлению иссякли, Воибор принялся вбивать силовой коготь в мягкое брюхо. Пять раз. Пятнадцать. Тридцать. Он не успокоился даже тогда, когда прекрасное и столь же мерзкое тело перестало подавать признаки жизни, колыхаясь только из-за силы ударов. Лиловые внутренности давно вывалились из превратившегося в решето живота и вскоре тварь растворилась в облаке невероятно прекрасных ароматов. Тяжело дыша, Воибор выпрямился и указал силовым когтем на замершую в восхищении алюрессу. — Теперь тебя. И всех, кто стоит за тобой. — За мной сам Принц Удовольствий, глупая игрушка Бога-Трупа. — Значит мы явимся и по его поганую душу. — Неужели изгнание моего скакуна так тебя ободрило, Воибор? — Закончив смеяться, демон облизнулся змеиным языком. Рука уже давно восстановилась, кисть обратилась клешней. — За твои слова я сниму с тебя скальп и буду носить как набедренную повязку… Они бросились навстречу друг другу. Силовой коготь столкнулся с демонической клешней, но лишь медленно расщеплял панцирь, так и не пробив его сразу же. — Откуда ты знаешь мое имя? — Я помню тебя. Принц Удовольствий помнит тебя. — Она разомкнула скрещенное оружие и продолжала говорить, пока выписывала смертоносные дуги, которые воевода не без труда блокировал. — Аромат твоей души привел меня сюда и ты должен ценить это. Я была там, когда Люций забрал жизнь твоего прыткого брата. О, как он хотел пасть в бою… Я чувствовала это. Нет ничего прекраснее смертных, что сами рвутся в наши пасти. — Не смей порочить его память своим поганым ртом. — Заблокировав очередной удар, Воибор впечатал кулак в лицо алюрессы, выбив ее зубы. Но та лишь отступила, продолжая томно стонать. — Люций подарил ему безобразную смерть, недостойную Слаанеш. Плоть таких как он надлежит истязать десятки лет, дабы переработать в прекрасные дурманы. Такую благородную почву, да на клинок… — Взревев, воевода обрушил на нее целый град ударов сокрушительной силы. Алюресса не пыталась их блокировать, решив уворачиваться. И ей это удавалось с пугающей легкостью. — Ваши прозревшие еще десять тысяч лет назад братья — прекрасное пополнение среди игрушек моего бога… Но они все равно останутся смертными в наших глазах, даже если Слаанеш возвысит их. Останется и Люций, хоть время его величайшей награды еще не пришло… Только такие как я, Воибор, должны разить врагов, подобных твоему брату и тебе. Именно поэтому когда там, на поле боя, Люций выбрал твоего брата… — Клешня, изогнувшись под неестественным углом, миновала коготь Воибора и вонзилась ему в живот, распарывая керамит. — Я выбрала тебя. Он чувствовал, как конечность твари сжимает хватку, прорезая броню, словно лист пергамента. Счет шел на секунды. Если она сомкнется, то рана, которую ему нанесет Алюресса, выведет его из строя... И это как минимум. Впрочем, вторая ее рука не сжимала оружие. Это можно было использовать. — Праотец… Защищает… — Прошептал Воибор, схватившись за щипцы. — Анафема… — Алюресса будто выплюнула это слово, параллельно пытаясь углубить оружие… Но хватка космодесантника оказалась поразительно сильной. — Вы так отчаянно зовете его, словно родную мать. Мотыльки, летящие к огню свечи… Стал бы ты служить ему, если бы знал как я, кем он на самом деле является? Когда умирал твой брат, где он был тогда? — Защищал меня, дабы я отомстил. — И бросил другого верного слугу? Боги так себя не ведут, Воибор. Если им что-то нужно, то они просто делают это, ибо для божественного нет ограничений. Анафема — это всего лишь смертный, который отравил ваши умы своей ложью. Труп на троне не имеет власти. Тлеющий костер нельзя разжечь… Но есть истинные боги. Они отвечают на молитвы и награждают тех, кто верно служит им. Они всегда были с тобой и даже сейчас хотят твоего просвещения… Прими их суть. Услышь глас Принца Удовольствий и получишь все, о чем мечтаешь. Алюресса не питала надежд на то, что Воибор согласится — предложение скорее было издевкой над поверженным врагом. Однако торжествующая ухмылка исчезла с ее лица, когда астартес, приложив финальные усилия, окончательно остановил оружие. Она больше не могла ни пошевелить клешней, ни вынуть ее. — Выбрала меня? Хотела убить меня - вот, что ты говоришь?.. — Он хищно оскалился под шлемом, тихо смеясь. — Кусок дерьма, надо было бить в шею или в голову. Подавляя спазмы боли, он вынул клешню из своего тела, сжав конечность демона стальной хваткой. Коготь описал в воздухе дугу и пробил ее грудь, насадив на кулак. — А теперь объясни своему ничтожному божку свой провал. Рванув лезвие вниз, он разрубил тело алюрессы от живота до паха и, схватившись изнутри за две половины, с победным ревом разорвал его надвое. Воспрявшие духом боевые братья усилили напор, изгоняя демонов одного за другим. К Воибору тут же подбежал пробившийся с боем знахарь Олег, тут же принявшийся осматривать его. — Насколько все плохо? — Рана не безобидная, брат. — Заключил он, приготовив нартециум. — Рекомендую покинуть поле боя. Не то, чтобы ты прислушаешься, да? — Естественно... — Смеясь, ответил астартес. — Сможешь что-нибудь сделать? — Посмотрим. — Сменив насадку, Олег стал обрабатывать рану Воибора специальным гелем, который тут же затвердевал при контакте с плотью, кровью и воздухом. — Я остановил кровотечение и запечатал рану, но во имя Праотца, помни, что она еще не зажила, а на этом месте броня тебя не защитит. Старайся больше не подставляться. А Воибор рассмеялся еще громче. — Во имя Родины, Олег… Я не думал, что доживу до момента, когда мои подчиненные будут указывать на мои ошибки, а мне нечем будет им возразить. — Мы тоже стареем, пусть и медленно, брат. Нет ни вечного, ни проходящего бесследно. Такова жизнь. — Такова жизнь. — Повторил он, приподнимаясь. — Демоны? Потери? — Изгнаны. Трое мертвыми. Генный материал извлек. — Мы почтим их память, когда придет время. — Олег помог воеводе подняться. — Сейчас надо двигаться вперед. Драговит докладывал, что очаг их колдунства уже близко.

***

— Поднажмите, братья, мы почти у цели! — Послышался окрик Вторака. В действительности, в конце тоннеля уже был виден свет. Скауты ускорились, услышав звуки битвы — выстрелы, истошные вопли, протяжный вой… Юрий старался сосредоточиться на задаче. Он уже несколько раз перепроверил оружие и пересчитал боеприпасы прямо на ходу, дабы отвлечься от дурных мыслей, но они не оставляли его. И это противное ощущение запятнанности… Нет, дело было далеко не в крови. То, что они натворили, в корне отличалось от того, что они должны были делать на службе у Праотца. Их возвышали над обычными людьми, дабы они защищали их, а не резали, словно обезумевшие мясники. Что же будет, если они окончательно перейдут эту грань? Каким образом отмыться от этого кошмара и позора? У юного неофита было много вопросов. Сердца отчаянно требовали ответов, разум не смел возражать. Вторак, тем не менее, пресекал любые обсуждения произошедшего, наказав им забыть об этом до завершения штурма. Говорил что-то о том, что они оправдали все ожидания ордена, что когда они вернутся на Валлерман, он с Драговитом отдельно соберет их и ответит на все их вопросы так, словно общается с полноценными боевыми братьями. До тех самых пор необходимо было неукоснительно следовать приказам. Первыми из тайного хода вылетели скимоны, что тут же должны были вцепиться в цели… Однако они лишь радостно повизгивали, так и не вкусив плоти врага. — Луна! Горын! — Крикнул Вторак, вырвавшись вперед и застыв в проходе. — Нет… — Гридь Вторак! Юрий чуть не поперхнулся, услышав знакомый голос. Когда тайный лаз покинули все скауты, то им открылась странная картина. Посреди неоскверненной спальни, в которой, судя по всему, отдыхал планетарный губернатор, когда гостил здесь, собрался небольшой отряд солдат сил планетарной обороны. Скимоны, радостно виляя хвостами, подпрыгивали рядом с ними, признавая союзников и тычась мокрыми носами им в ладони. На гриде же просто не было лица. — Что. Вы. Забыли. Здесь. — Процедил он сквозь зубы. — Вы хоть понимаете, что вы наделали? — Брат гридь, мы совершали диверсию. Пока начинался штурм, мы проникли сюда, вырядившись как предатели и подорвали их склады. Западное крыло дворца, которое они отвели под них, почти полностью уничтожено нами. А потом пришли… Они. — Сказал Фабио так, будто это все объясняло и совсем по-детски улыбнулся… Но было что-то определенно нездоровое в его взгляде. — Какие-то странные твари, ксеносы, наверное… Хотя откуда тут ксеносам взяться, да? Вот и мы думали. Столько пастей, ртов, они как будто знали, чего мы боимся и принимали облик наших страхов… Мы палили по ним, но выстрелы проходили сквозь них. Двое из них забрали нашего сержанта и еще двух бойцов и утащили куда-то. Потом они гнались за нами, но сюда зайти не могли. Император защищает. Юрий не понимал, о чем мальчишка, пока он не показал рукой на огромную икону Императора, лишь каким то чудом не оскверненную предателями. Если то, что он сказал — правда, то священный лик Праотца действительно не дал демонам пробраться внутрь. — Гридь, почему вы… Такой? Вас сильно потрепали, да? — Спросил Фабио как ни в чем не бывало. — Мы же сильно помогли вам. Разве так не должен вести себя верный Ему воин? — Должен, братишка. — Ни разу не изменившись в лице, Вторак подошел к Фабио и положил руку ему на плечо. — Ты оправдал все Его надежды. Все вы оправдали. Вы такие молодцы… Договорить ему не дал вновь заработавший вокс-передатчик, что по мере их приближения к выходу из тоннеля стал сбоить. — Брат мой, ты слышишь меня? Вторак приложил палец к руне визора. — Слышу и разбираю хорошо, брат воевода. — Отрадно. В данный момент я, Драговит, Зета-Семь, Далебор и второй тактический взвод — единственные из дружины, кто по эту сторону крепости. — Что, прошу прощения? — Вслух задался вопросом Белояр. — Это правда. — Подтвердил Ведислав. — Я чувствую разум брата Драговита и… Кое-что еще. Зловещее. Темное. Но нет той силы, воли и веры, что исходила от наших братьев. Они будто бы отрезаны от нас. Вторак кивнул. — Брат воевода, прошу уточнить. — Предатели заручились поддержкой демонов. Хищники, демоны Слаанеш — теперь еще и демоны Тзинча. Именно они разделили наши силы колдовским огнем, Драговит сумел провести только нас. Вторжение пока поддается сдерживанию, но угроза растет с каждой секундой. Нельзя допустить, чтобы Навь просочилась за пределы цитадели предателей. Последствия будут катастрофическими. Каково ваше состояние? — Приказ выполнен, мой воевода. Потайной ход вел в спальню губернатора… — Вторак сверился с показателями прибора. — Проклятье, ауспик не работает… — Не мудрено. — Ответил тот. — Драговит свяжется со своим учеником, пусть он ведет вас — это самый надежный способ навигации, который мы сейчас имеем… Что за голоса на заднем плане? — Мой воевода, здесь… Солдаты СПО. — Вторак сказал это так, словно вынес приговор. — Протокол… — Отставить. — Отрезал Воевода. — Командование наших союзников меня уже о них оповестило, но я не думал, что они остались в живых… — Некоторое время Воибор молчал. — Они помогут нам в битве с силами врага. Ты меня понял. — Так точно, брат мой. — На этом все. Выдвигайтесь. Встретимся у входа в обеденный зал — Драговит утверждает, что там предатели и творят разлом между мирами. Убрав палец с руны, гридь обратился ко взводу. — Вы все слышали. Грядет тяжелая битва, братья мои. Судьба Альмаксии и всего ее народа решится там и я хочу, чтобы вы знали — сегодня вы будете выполнять именно то, для чего появились на свет. Вы увидите истинное лицо нашего врага, но я спокоен за каждого из вас. Я хорошо вас обучил и вы уже не раз подтвердили это. В отличие от сражений с предательским отребьем, в этот раз опасность будет беспрецедентной. Не исключено, что сегодня умрет кто-то из нас. Или все мы вместе. Брат Белояр. — Я, брат-гридь. — Отозвался скаут. — Ты хорошо проявил себя и не показал сомнений. В случае моей гибели исполняешь мои обязанности. — Есть. — Брат-гридь… — Подал голос Фабио. — А нам что делать? — Биться вместе с нами и подобно нам. Умереть, если так угодно Праотцу. — Но мы не одни из вас. Вторак хмыкнул. — Твоя правда. Вы не одни из нас… Пока. — С этими словами гридь вытащил тактический нож и сделал надрез на своей ладони, которую вытянул вперед, раскрыв. — Белая Рать — это больше, чем просто орден. Это люди, объединенные одним порывом, идеей и судьбой. И если наша с вами судьба так переплелась, то не вижу смысла больше откладывать это. Поняв все без слов, солдаты повторили действия гридя и положили свои руки на его ладонь. Объединенная кровь людей и астартес капала на мощеный плиткой пол. — Отныне и навсегда мы с вами одной крови. — Он поднялся, вернув былую решимость и Юрий наконец вновь узнал Вторака. — Воины, идущие в великую Правь, не страшатся своей смерти... Так победим же или умрем, воссоединившись с Праотцом и нашими великими предками, что хмелем и песнями встретят своих детей, ибо мы до последней капли крови были верны Его мечте! Во славу Родины! — Во имя Праотца! - Отозвались они хором и Юрий был готов поклясться, что на мгновение тусклый свет люминосфер стал ярче... Но лишь на мгновение.

***

Если вся крепость уже была осквернена, то вход в обеденный зал, в котором заперся колдун, не оставлял уже никаких просторов для фантазии. Варп проник на Альмаксию. Вопрос стоял лишь в том, смогут ли они предотвратить полномасштабное демоническое вторжение, для борьбы с которым им придется не просто приложить огромные усилия, но и запятнать свою честь. Большие ворота, ведущие в зал, некогда покрывала изящная резьба, изображающая поколения фермеров и рабочих, что дарили многим планетам пищу своим трудом. Ныне же их покрывала иномирная поросль, которая очень подозрительно напоминала плоть. Она беспрестанно пульсировала, можно было буквально видеть, как она разрастается все дальше и дальше. Она уже успела покрыться огромной костяной пластиной, что, судя по всему, должна была защитить колдуна от нежеланных гостей. Воибор кивнул и дредноут выдвинулся к ней, готовя осадный бур. Зета-Семь о чем-то разговаривал со Втораком по закрытому вокс-каналу — тот, судя по всему, отвечал текстом при помощи визора, ибо не проронил ни слова, хоть и выглядел крайне обеспокоенным и то и дело поглядывал на солдат СПО, которые еще не сошли с ума от ужаса лишь благодаря присутствию тех, кого считали истинными героями человечества. Или же они уже сошли с ума и вопрос стоял лишь в том, куда будет направлена сила их сумасшествия? Краем глаза Юрий заметил, что Вячеслав держится за голову и морщится, будто бы от головной боли. — Брат мой… — Он подошел к нему, положив руку на плечо. — С тобой все в порядке? — Нет… — Прошептал тот. — Нет-нет-нет, не в порядке… Это… Ужасно. Почему? Почему я это чувствую? — Что ты чувствуешь, Вячеслав? — Юрий старался говорить громче, дабы перекричать звук от работающего бура. — Вину. Я… Это невыносимо. Я будто бы предал все, за что клялся бороться… — Он поднял на него глаза, красные от слез. Мокрые дорожки на его щеках говорили об очевидных вещах. — Юрий… Ты не чувствуешь это? Кажется, я знаю. Здесь, уже совсем близко… Ты не думал… Простит ли он нас? — О ком ты, дитя мое? — Он чуть не вздрогнул, осознав, что прямо позади них стоит Драговит, пристально смотря на Вячеслава. — Я о… — Осекшись на полуслове, он помотал головой, будто бы пытаясь стряхнуть с себя сон. — Юрий? Брат-волхв? Почему вы так смотрите на меня? — Ты плакал, Вячеслав. Из-за чего? Было ли тому виной то, что вам пришлось сделать или… — Брат Драговит, я не понимаю, о чем вы говорите. Я не… Не помню этого. Но я и правда чувствую себя виноватым. Юрий хмыкнул, подняв взгляд на волхва. — У братьев много вопросов, почтенный Драговит. Вторак обещал, что вы дадите на них ответы. А Драговит поглаживал бороду, задумавшись — казалось, будто слова Юрия пролетели мимо его ушей. На деле же он прекрасно все расслышал и принял к сведению, но знал, что причиной слез Вячеслава, как и его чувства вины, с большей долей вероятности была не учиненная ими бойня. Как и то, что черные пятна вокруг его глаз не появились из-за невесть откуда взявшейся в бою гари. Не вовремя. Очень не вовремя Пепельная Скорбь решила взять одного из них. С другой стороны у него может появиться шанс изучить ее и понять, как с ней бороться. — Ты получишь ответы, Юрий, как и твои братья. Но сейчас нам нужно спасти этот мир. Вторак, особое внимание на него. — Драговит кивнул на Вячеслава. — После операции эвакуировать первым и держать отдельно, я лично хочу с ним переговорить. — Вас понял, брат-волхв. — Всем приготовиться. — Скомандовал дредноут, остановив осадный бур. — Воевода, я снесу эту жалкую преграду с петель по твоей команде. Осмотрев подчиненных, Вторак вздохнул. Пора. — Покончим с этим. Взревели сервоприводы боевой машины. Вознеся рокочащую руку-бур, он обрушил ее на ворота, создав брешь, которую разломал и ворвался внутрь. Белые Ратники, Зета-Семь и солдаты СПО последовали за ним. Но то, что было там… Механизмы дредноута издавали мерный гул, будто бы он гневно дышал, преисполненный отвращения к этой мерзости. Белые Ратники не потеряли ни крупицы самообладания, приготовившись к бою. Зета-Семь активировал силовую алебарду, неодобрительно хмыкнув. Солдаты СПО же лишь чудом не обратились в бегство — личный пример космодесантников помогал им держать животный ужас в узде. Теперь они поняли, что это были за звуки, которые они слышали, когда дредноут прокладывал путь. Каждый сантиметр обеденного зала покрывала живая субстанция, постоянно пульсирующая и колышущаяся. Плоть под ногами верных Императору воинов буквально ходила ходуном. С потолка свисали костистые наросты, напоминающие змей, чьи тела сотканы из костей и мышц. Оттуда постоянно капала склизкая мерзость, напоминающая то ли слюну, то ли гной, то ли все вместе взятое. Стены были испещрены искаженными в гримасах ужаса и боли лицами, а вдалеке, во главе всего этого ада, находился «виновник торжества». Существо, которое некогда было колдуном, восседало на троне планетарного губернатора. Вернее, ранее восседало. Мутировав до неузнаваемости, оно превратилось в огромный бугор из плоти, издающий холодное потустороннее свечение в месте, в котором виднелся мозг. — Готовьсь. — Коротко скомандовал Воибор. Белые Ратники наставили на врага свое оружие. — Не страшно мне зло и смерть мне не страшна, ибо сам Император придёт за мной… Не страшно мне зло и смерть мне не страшна, ибо сам Император придёт за мной… — Судорожно повторял Фабио, сжимая автоган трясущимися руками. — Целься. — Командует Воевода, вознося про себя молитвы духу оружия, дабы выстрел его был верным. — Готовьтесь к худшему, Воибор. Все не так просто. Все никогда не бывает так просто. — Зета-Семь дослал испещренный священными письменами болт в патронник болтера. — Огонь! — Во имя Праотца, все в пламя! — Взревел дредноут и выстрелил из пушки «Огненный Шторм». Болты отправились в полет. Плазменный шар, выпущенный из пистолета Воибора, летел прямо в обнаженные мозги этой мутировавшей твари. Струя огня, испепеляющая демоническую поросль на своем пути и открывающая покрывшийся гарью пол, должна была положить конец и этой мерзости, и угрозе демонического вторжения, но… Вспышка ослепительного света дезориентировала всех Белых Ратников, включая тех, кто носил шлемы. Пламя рассеялось. Болты, потеряв свою скорость, падали на мясистый пол и детонировали. Издав протяжный вой, тварь взорвалась фонтаном крови, костей и ихора, исполнив свое предназначение. Холодный свет никуда не пропал. По пространству пошли мелкие трещины, из которых он бил с новой силой. Они росли с чудовищной скоростью, соединяясь друг с другом, переплетаясь, наслаиваясь и разъединяясь одновременно… И когда процесс был завершен, а зал стал обволакивать пурпурный туман, всем стало предельно понятно — худшее уже свершилось и они не успели ничего предотвратить. Это была трещина между мирами. Дверь, ведущая в ужасную Навь, чьи хищники прекрасно знали, что происходит и уже тянули к материальному миру свои когти. Юрий лишь на секунду посмотрел на разрыв, ведущий в иной мир... И этой секунды хватило с лихвой для того, чтобы он понял — он никогда не сможет выкинуть этот кошмар из своего разума, сколько бы его ни улучшали, дабы сделать из него совершенного воина. Это был хаос во плоти. Во всех смыслах. Какофония. Смрад. Разрушение, боль, вопли бесчисленных триллионов душ, сведенных с ума, терзаемых, пожираемых заживо — они перемешивались с криками и силуэтами существ, само существование которых было невозможным для нашей реальности. Калейдоскоп красок, чувств, эмоций и ощущений, которым нет ни названия, ни описания ни в одном человеческом языке — он буквально подавлял, внушал осознание своей беспомощности и ничтожности на его фоне. — Праотец всемогущий… — Прошептал Юрий, закрывая глаза рукой. — Существую ли я? — Портал! — Взревел Драговит, отбросив психосиловой посох и ринувшись к разлому. Остановившись перед ним, он вскинул руки и будто бы уперся в невидимую преграду. Следующий его вой был полон ужасной, невыразимой боли. Неведомая сила, недоступная человеческому глазу, поставила его на колени, но он не отступил. Из его носа, ушей и глаз полилась кровь, доспех промялся в нескольких местах, психический капюшон искрил, будто бы от переизбытка напряжения. Но в тот же момент Белые Ратники заметили, как что-то пошевелилось в глубине тумана. В мгновение каждый находящийся в помещении испытал такую боль, которую никогда не мог себе представить. Воибор устоял, подхватив подкосившегося Зета-Семь. Некоторые боевые братья пали на колени, впрочем, быстро возвращая контроль над собственным телом. Юрий был одним из них и не мог поверить в происходящее. Боль была буквально лишающая рассудка, парализующая тело. Вопило в агонии абсолютно все — глаза, зубы, желудок, кости, голова, оба сердца… Адский огонь терзал саму его душу и ему пришлось приложить поистине нечеловеческие усилия для того, чтобы вновь встать и принять предстоящую битву. Судя по всему, именно поэтому их так часто отводили к волхвам, что вводили их в состояние транса специальными отварами и лекарствами. Юрий не помнил, что следовало после его погружения в забытье во время таких «тренировок». В памяти всплывали лишь ритмичные напевы, будто бы впечатывающиеся в само его сознание. Судя по всему, они работали и действительно помогли ему сейчас. Но обычные солдаты не располагали защитой от такого воздействия. Они все лежали на мясистом полу, корчась и вопя в агонии. На глазах Юрия один из них достал пистолет и выстрелил себе в голову — он так и не успел его остановить. Оставшихся один астартес привел в чувства малыми дозами боевых стимуляторов, что просто напросто лишили их возможности чувствовать боль. Поднимаясь и пытаясь совладать с пережитым, они нацелили оружие на приближающегося врага… Но тут же некоторые из них, злобно улыбаясь, перенаправили его на Белых Ратников. Юрий видел в их глазах непонятный пурпурный блеск. Поймав выпущенную из тут же заклинившего автогана пулю наплечником, он ринулся к человеку и одним ударом снес ему голову с плеч — судя по всему, они попали под контроль врага, а у космодесантников, как и у всех верных Империуму в этом месте, не было ни сил, ни возможностей их спасти. В то же время нечто приближалось из тумана… Стоящая на изогнутых ногах тварь возвышалась над всеми ними на несколько голов. Отвратительное тело, мужское и женское, обтянутое пурпурной кожей, покрывали одежды из роскошного шелка. Крюки и ремни пронзали и натягивали ее, делая каждое движение наполненным благодатной болью. У него были четыре руки, из которых лишь одна, когтистая, была не занята. Кисти двух оканчивались острыми клешнями, а в одной оно сжимало меч неописуемой красоты и уродства. Лицо его представляло из себя причудливую помесь человеческих и животных черт, которые где-то смотрелись гармонично, а где-то и вовсе превращались в непонятную мешанину. — Что-ж, мы отделили зерна от плевел... — Промурлыкал Хранитель Секретов, вдыхая полные легкие воздуха. Если у него вообще были легкие и какие-либо внутренние органы в нашем понимании. — Какой прекрасный запах рвения и безнадежной борьбы… — Оно заметило Драговита, что кряхтел и стонал, пытаясь сдержать рост бреши между мирами. Было невооруженным глазом видно, как он медленно, но верно теряет силы и начинает умирать. — Пытаешься прыгнуть выше головы, астартес? Варп сильнее тебя. Этот мир станет хорошим подарком Слаанеш. — Не бывать тому! — Взревел дредноут, открыв огонь из пушки «Инферно». Хранитель Секретов с легкостью увернулся от потока пламени и с невообразимой для своего размера скоростью стал сокращать расстояние. Настигнув дредноут, он ударил мечом сверху-вниз и демоническая сталь встретилась с рукой-буром в ослепительном снопе искр. Парировав клинок демона, Далебор нанес ответный удар, от которого тварь увернулась чуть ли не зевая. Медленно. Слишком медленно для высшего демона Слаанеш. Но никто так и не понял, что этот маневр не должен был уничтожить древнюю машину войны. Расхохотавшись, Хранитель Секретов рванул по направлению к волхву, опуская массивную клешню, которой вознамерился нанести идеальный удар, что разрубил бы ратника на две ровные половинки и тогда ему даже не пришлось бы добивать остальных, ибо другие демоны хлынули бы в реальность и сами разорвали всех астартес на куски. Некоторые из них уже начали появляться. Отвратительные создания невозможных форм и видов, они возникали в тенях и материализовались во вспышках ослепительного потустороннего света лишь для того, чтобы развеяться бесформенным туманом, когда болты Белых Ратников настигали их. Некоторые обретали более стабильную форму и ими приходилось заниматься более серьезно. Юрий схлестнулся в бою с краснокожим рогатым ужасом, сжимающим пылающий меч. Парируя его удары и заглядывая в глаза своему врагу, он не видел в них ничего кроме единственной цели. Убивать. Всеми возможными методами, всех, кто попадется под руку, неважно, союзник это или враг. Это была сама идея насилия, обретшая в физическую оболочку и направившая все свои силы на то, чтобы лишить его жизни. И глядя на темпы боя Юрий понимал, что ему вполне может удаться — удары демона были полны поистине монструозной силы и отзывались глухой болью в самих костях космодесантника. Парировав пылающий клинок, он подгадал момент — из-за его габаритов он не сможет нанести возвратный удар. Выкинув ревущий цепной меч вперед, он пронзил грудь демона насквозь и тот вышел из спины… Но тварь, казалось, даже не заметила этого и схватила Юрия за горло, занося оружие за спину для добивающего удара. Схаркнув, Счастливчик плюнул кислотой в глаза твари, заставив ту яростно взреветь и отступить назад на пару шагов, протирая место попадания. Этого времени хватило, чтобы астартес ринулся к нему и с двух ног влетел в его торс, заставляя потерять равновесие и упасть наземь. Достав болт-пистолет, Юрий стал стрелять по нему до тех пор, пока не услышал щелчок, сообщающий о том, что боезапас израсходован. Когда горячка боя спала, от Кровопускателя осталась лишь маленькая кровавая лужа. Подняв из нее цепной меч, он двинулся к следующей цели. Среди вакханалии насилия Юрий заметил Вячеслава, который бился одновременно с тремя такими демонами. Он рванул к нему, понимая, что если победа даже над одним из них досталась ему огромным трудом, то трое скоро просто-напросто убьют его… Но ошибался. Вячеслав не просто держал удар — он буквально озверел, снова и снова набрасываясь на превосходящие силы врага и нанося им все новые и новые раны. Он сам был ранен несколько раз, из порезов и рубцов сочилась кровь, но Вячеслав не обращал на это внимание. Астартес не переставая выплевывал проклятия на головы врагов и было видно, как те отступают, дабы придумать новую стратегию, будто бы потаенно восхищенные таким напором, но… Что-то тут было не так. Так не бьются Белые Ратники. Юрий влетел в одного из Кровопускателей с рывка, заставив его отступить назад. Неожиданная помощь в лице скимона, вцепившегося в изогнутую ногу демона, была как нельзя кстати — взмахом цепного меча Счастливчик отрубил твари руку, сжимающую меч и продолжил удар, оставив ужасную рваную рану на мускулистом торсе. Упав на колени, демон издал протяжный рев, смотря Юрию в глаза, но его голова тут же слетела с плеч, снесенная метким ударом силового меча гридя. Сплюнув, тот высадил в нее несколько болтов и тело Кровопускателя рассеялось красноватым туманом — Вторак пронесся сквозь него к следующей цели, развеяв. Медленно, но верно Ратники пробивались к волхву, рядом с которым дредноут безуспешно пытался сдержать Хранителя Секретов. Вячеслав к тому моменту успел расправиться с одним из кровопускателей, разрубив его от шеи до паха. Другой, воспользовавшись моментом, ринулся к нему. Юрий воскликнул, сообщая брату об опасности, но тот лишь уставился на демона, широко распахнув глаза и улыбаясь. Меч вонзился ему в живот и Вячеслав закряхтел от ужасной боли… Но так и не дрогнул. Без страха встретив взгляд демона, он подался вперед, насаживаясь на полыхающее оружие. Когда считанные сантиметры разделяли их, он, ухмыльнувшись, впился в шею Кровопускателя и вырвал кусок мяса под его яростный рев, после чего пронзил тело твари цепным мечом и упал вместе с ним на пол. Там он продолжил кромсать его до тех пор, пока во вспышке света не исчезли и изувеченные останки демона, и его оружие, оставив лишь лужу их объединенной крови. Нанесенная демоническим мечом рана не могла зажить... — Брат мой! — Воскликнул Юрий, подбежав к нему и подхватив. Все произошло слишком быстро даже для реакции астартес. — На волоске… — Прошептал Вячеслав, выплюнув сгусток крови. — Я был на волоске от него… — О чем ты вообще думал?! — Юрий гневно кричал на него. — Я же предупредил тебя! Ты сам позволил ему себя ранить! Почему?! Что с тобой не так?! Вячеслав поднял на брата взгляд заплаканных глаз. От них и вниз, по его щекам, струились черные слезы. Улыбка безумца искажала его лицо. — Я освободился, Юрий! Я прозрел! Теперь я знаю, кто я и в чем моя вина! — И Юрий буквально не верил своим глазам, когда Вячеслав стал медленно, но верно подниматься. — Иди со мной, брат! Мы умрем вместе и воссоединимся с ним! — С кем?! Вячеслав, ты обезумел! — С Перуном! Разве ты не чувствуешь его приближение? Разве не ощущаешь вину перед ним и его готовность простить нас всех?! — Ты бредишь. — Констатировал Юрий. — Твои раны слишком тяжелые… — Я никогда не чувствовал себя настолько живым! Я должен биться! Я должен проливать кровь во имя Него и его священной злобы! — Проревел Вячеслав и, не переставая рыдать черными слезами, ринулся снова в бой. Ведислав никогда еще не бился так. Доселе он старался быть сосредоточенным и сдержанным, личным примером вдохновляя братьев на дальнейшую борьбу, как и подобает члену Медвежьего Культа. Однако все его самообладание отправилось на мусорную свалку сознания, стоило ему понять — это первый раз за всю его жизнь, когда он был уверен в том, что видит источник своих бед и голосов, что шептали ему ужасные вещи, с самого раннего детства лишавшие его сна и рассудка. Впервые он мог не только вжиматься в угол, молясь предкам, духам и Праотцу, но и осязать врага. Видеть его лицо, искаженное гримасой боли. Давать отпор. И он давал. Напрочь позабыв о пощаде и посылая к Чернобогу все лимиты и рамки, волхв разил демонов везде, где мог до них добраться и испытывал поистине маниакальное удовольствие от свершения давней вендетты. Наконец их можно увидеть. Наконец им можно причинить боль. Используя флоромансию, он сажал семена смертоносных растений прямо внутрь их оболочек и они прорастали сквозь них, неся смерть всем, кто оказался рядом. Воззвав к духу родного мира, он, повесив цепной меч на пояс, воплотил сияющие молниевые когти матушки-медведицы, что заменили ему пальцы и, взревев, словно разъяренный урсар, бросился на потусторонних тварей. Он рубил и кромсал, потеряв счет существам противоестественных форм и обличий, которые рассыпались в прах при одном лишь контакте с материализованной силой Ирея. В порыве боя даже полноценные боевые братья едва поспевали, чтобы его защитить, ибо разум волхва манил демонов как пламя свечи привлекает мотыльков. И они, подлетая слишком близко, сгорали дотла, не ожидая, что кажущаяся легкой добыча даст столь яростный отпор, но… — Ведислав… — Горячка боя моментально спала. Замешкавшись, он пропустил удар кровопускателя наотмашь и рухнул наземь, выплюнув сгусток крови и осколки зубов. В ушах звенело, когти рассыпались снопом синих искр — демона добила очередь из болтера гридя. — Ученик мой… Успокой свой дух и услышь меня… — Брат Драговит?! — Послал он ментальное сообщение столь знакомому разуму. — Я умираю, Ведислав. — Констатирова он. — Брешь нужно сдержать. Один я не справлюсь. Настала пора испытать твою волю, мой ученик. Вместе мы сможем выиграть время. — Я понимаю. — Ответил он и, тряхнув головой и ринувшись к Драговиту. На глазах Юрия, прорывающегося к Хранителю Секретов, разворачивалась поистине ужасающая битва. Невесть каким образом дредноут смог подгадать момент и залпом из пушки поджечь ноги демона, после чего он упал наземь… И на него тут же обрушилась рука-бур, грозя разорвать грудь в клочья. Извернув конечности под несопоставимыми с мнимой анатомией углами, дитя Бога Удовольствий оттолкнулось от земли и взмыло ввысь, исдав пронзительный крик, от которого кровь стыла в жилах. С ним же оно и спикировало прямо на голову дредноута, исполосовав броню клешнями. Взмахом сияющего меча он отрубил ноги боевой машины, заставив корпус завалиться и упасть на стену, испуская снопы искр. Следующий удар отрубил руку-бур. Смеясь, демон готовился вонзить клинок в центр корпуса — туда, где находились останки боевого брата, но… Силовой меч Вторака, подоспевшего к месту битвы, отрубил целый кусок от изогнутой ноги. Смеясь, Хранитель Секретов вступил с ним в пародию на бой, во время которой он чуть ли не зевая блокировал удары гридя, просто подставляя под них меч размером с него самого. Когда ему это наскучило, Хранитель Секретов издал протяжный крик, обрушив всю его звуковую мощь на Вторака. Из его ушей брызнула кровь, силовое поле меча развеялось, броня покрылась трещинами — лишь щит Ведислава, мчащегося к учителю, уберег его от участи превратиться в окровавленную массу бесформенной плоти. Рухнув на колени, он был готов принять свою судьбу. Хранитель Секретов ахнул от пронзившего тело наслаждения и восхищения наглости того, кто посмел его атаковать, но был крайне разочарован, когда понял, что это — простой пес-скимон, вцепившийся в его бедро. Тряхнув ногой, он сбросил с себя канида и, развернувшись, увидел, что навстечу к нему уже летит в прыжке следующий, вознамерившись схватить за горло. Скимоны без страха ринулись в бой, чтобы защитить своего хозяина, но… — Горын, нет! СТОЯТЬ! — Воскликнул Вторак, вытянув руку вперед, будто бы пытаясь предостеречь неразумное создание от самой большой ошибки в его недолгой жизни. Но ошибся сам Вторак. Ибо думал, что его псы не знали, на что идут. Время для гридя будто бы остановилось. Он словно в замедленной съемке наблюдал за беспристрастным выражением лица демона, что лишь взмахнул клешней в движении, слишком быстром для человеческого глаза. Послышался режущий звук, будто бы кто-то разделил ножницами лист бумаги… И тело Горына, разрубленное надвое в брюхе, упало наземь прямо перед ним, испуская фонтан крови. Жалобно поскуливая, пес смог проковылять несколько шагов на передних лапах и упасть замертво перед гридем, все-таки успев положить голову на его ладони и тем же преданным взглядом напоследок заглянуть в глаза. — Мерзкое создани… — Попытался выговорить Хранитель Секретов и счистить кровь с клешни, но попятился назад, почувствовав парадоксально мощный удар. Затем еще один. И еще один. И еще… Его глаза широко распахнулись, когда он увидел, как Вторак, пораженный его криком и лишенный слуха, глотая собственную кровь и спазмы слез набрасывается на него снова и снова, рыча, будто сам обратился бешенным псом. Он попытался рассечь его клешней… Тот увернулся. Обрушил на него клинок, довершив круговое движение. Без результата. В то же время силовой меч подрезал его сухожилия и заставил пасть на одно колено, открываясь для удара. Проклятая, ограничивающая плоть... Вторак мчался к нему и в этот момент его трудно было отличить от Кровопускателя. Жажда крови, исказившая его лицо, наполнила всю его душу, вытеснив все остальное. Нагнать. Заставить страдать. Отомстить за друга. Отомстить за друга. Любой ценой. — Брат Драговит… — Прошептал Ведислав, наконец подобравшись к учителю. Тот уже практически упал наземь, бледный, словно труп. — Будет больно, Ведислав. — Прошептал тот. — Но эта дорога ведет в Правь. — Я готов. — Без колебаний ответил тот, положив руки на наплечники учителя и соприкоснувшись с его разумом… Синхронный вопль боли учителя и ученика на секунду заглушил звуки боя вокруг. Тактическое отделение, потерявшее в бою с Хранителем Секретов и демонами двух астартес, окружило их, не давая подойти ближе, в то время как Ведислав всеми силами пытался не потерять себя на фоне безумия и хаоса Имматериума, который на этот раз не просто соприкасался с его разумом — его можно было буквально ощупать, протянув руку вперед. Кровь полилась из ушей, носа, рта, синяки и гематомы возникали на теле в самых разных местах — он буквально захлебывался болью, голова трещала по швам, неспособная вместить в себя это сумасшествие. Эти вопли, волны, пасти, крики, мириады чужеродных чувств и эмоций и размах, размах! Варп был ничтожно мал и необъятно огромен одновременно, его энергии буквально лишали способности к сопротивлению, ибо нет смысла карлику пытаться поднять собственными руками гору. — Помни о Родине. Помни о Владыке Человечества. — Прозвучал в голове голос Драговита. — Всем сердцем своим уверуй в истину Праотца и да озарит он наш путь своим светом, ибо страданиями своими и жертвой своей мы послужим ему… — И ежели суждено нам головы сложить в бою за человечество, сама Матушка Медведица явится за нами, вырвав из когтей демонов, и займем мы место свое в священной Прави среди наших предков, что улыбнутся нам и назовут нас братьями. — Завершил Ведислав литанию преданности и с новыми силами восстал против самой Судьбы. Этот бой был обречен. Варп не просто раздавит их — он не оставит от них и мокрого места. Но хаотичным энергиям эфира, неспособным из-за своей природы на долгое время обрести определенность, понадобится время. И оно сейчас — их главный ресурс. — Вторак, назад! — Кричит Зета-Семь, выпуская по Хранителю Секретов очередь из болтера. Лишь благодаря ей он не снесет ему голову своим мечом, замедлив удар до такой степени, что гридь сумеет нырнуть под оружие и, пронесясь мимо твари, рубануть по ее груди, отсекая женскую ее часть, что пала на пол и исторгла поток гноя перед тем, как истлеть. Вознося силовую алебарду, воин обрушивает ее на клешню твари и она вопит от соприкосновения с телом освященного лезвия, каждый сантиметр которого на микроскопическом уровне был покрыт священными текстами. Вернув себе контроль, Хранитель Секретов хватает Зета-Семь за шлем, вознося над собой, поднимаясь и занося клешню, чтобы отсечь ему половину тела, но в последний момент он успевает отстегнуть шлем и, падая, отрубить конечность демона, что взревел от ярости и боли. Зета-Семь приземлился… Вернее, приземлилась. Под броней все это время скрывалась девушка. Нельзя было точно сказать, сколько ей лет, ибо членство в инквизиции обычно открывает возможность пользоваться омолаживающими процедурами и операциями, но выглядела она лет на тридцать-тридцать пять. Доходящие до плеч черные волосы слиплись от пота, карие глаза сверкали ненавистью. На лбу ее был вытатуирован имперский гексаграмматон. И все же… Она злорадно улыбалась. Ибо тварь дрогнула. Отсекший очередному демону голову Воибор вырвался из окружения, встав рядом с ней. Вторак, оправившийся от ран, тоже оказался рядом. — Инквизитор… — Сказал воевода, сжав руку с закрепленным на ней силовым когтем. — Добьем его. — Тварь моя. За Горына… Выпотрошу. Заживо. — Цедил сквозь зубы гридь, сплевывая кровь. — Оно ответит. — Кивнул Воибор и троица пошла в атаку. Юрий, защищающий Ведислава вместе с остальными, никогда и подумать не мог, что увидит подобные сражения. Сила демона была невероятно велика — Хранители Секретов фактически являлись частичками Бога Удовольствий, что имели свой разум и подобие воли… Но объединенный натиск гридя, инквизитора и воеводы, казалось, уравнивал их шансы. Они сражались и обменивались ударами на таких запредельных скоростях, что даже глаз астартес буквально не мог уследить за ними. Исчерпав почти все свои возможности и находясь буквально на пределе, Юрий делал все, чтобы защитить солдат СПО, которые остались в живых и порой даже принимал удары врага на собственное тело, получая все новые и новые раны. Мечи кровопускателей, иссекшие его плоть, не давали им зажить, заставляя буквально истекать кровью каждую секунду и Юрий буквально почувствовал, как перешел собственные лимиты, сражаясь отныне на два фронта - и против врага, и против собственной слабости. Но вечно так продолжаться не могло. Есть рамки, даже у таких существ, как адептус астартес. И три командира — все же слишком мало для того, чтобы победить высшего демона. Не в таких условиях. Смеясь, Хранитель Секретов рубанул искоса по раненному Воибору. Лишь благодаря своевременной реакции инквизитора и гридя его коснулось лишь острие меча, распоровшее броню и пустившее кровь, но не его лезвие, что буквально уполовинило бы космодесантника. Задетый еще в бою с алюрессой, он стремительно терял силы — кровь просачивалась уже сквозь потерявший герметичность гель знахаря. Вторак и Зета-Семь, оставшиеся против Хранителя Секретов вдвоем, не смогли продержаться долго. Первым надломилась и пала инквизитор — яд, пропитавший клинок твари, начал действовать на человеческий организм и лишать ее сил. Ударные дозы стимуляторов и боевых наркотиков могли лишь отсрочить неизбежное. Ей отчаянно требовалась помощь. Остался лишь Вторак. Уже давно пославший к Чернобоговой матери все лимиты и рамки, гридь упрямо мчался навстречу своей смерти, игнорируя тот факт, что сражается с Высшим Демоном. Получая все новые и новые ранения, что лишь благодаря невероятному везению и доведенным до предела возможностям астартес пока оставались не смертельными, он вновь и вновь вставал и набрасывался на тварь, которую эта игра уже начала порядком раздражать. Впервые он почувствовал его. Это всепоглощающее ощущение вины за страшный проступок, искупить который могла лишь смерть. С одной стороны были его скимоны. Не защитил. Не отплатил верностью за верность, не сумел командовать ими так, чтобы они выжили и продолжали биться рядом с ним. Но с другой… Да, это определенно было то, о чем говорил Ярополк, вернувшись с совета, созванного Чеславом. Он знал, что виноват. Знал, что это проклятие не просто так пробудилось в нем — он знал и суть своего проступка, но она будто бы постоянно мелькала на периферии разума... Как же его раздражала эта измена памяти! Ясная и туманная одновременно, своей таинственностью причина его горя доводила чуть ли не до безумия. И становилась все яснее по мере того, как приближался неизбежный исход их схватки. Вторак пал на колени. Он глотал воздух ртом — его все равно не хватало, мышцы жгло адским пламенем, координация подводила его. Образы мелькали перед глазами, что застилала пелена черных слез. Раскаты грома. Пламя, пожирающее миры. Тьма и свет с четким разрезом посередине… Он уже слышал хлопки вороньих крыльев. — Ты должен быть мне благодарен. — Промурлыкал Хранитель Секретов, готовя клинок. — Я проткну тебя достаточно красиво, чтобы это не было стыдно показать моим наложницам и отродьям других богов… Юрий наблюдал за происходящим будто бы в замедленной съемке. Он видел, как Вячеслав с безумной улыбкой на лице покинул их ряды, ринувшись к демону и гридю. Счастливчик окрикнул его, но тут же понял, что пытаться догнать потерявшего рассудок брата — бессмысленная затея. Он не обращал внимания на демонов, что рубили и терзали его плоть, его лицо уже наполовину прожгла до кости слюна отвратительной насекомоподобной твари, несколько потусторонних кинжалов и мечей торчали из его спины... Вторак тоже понимает, но слишком поздно. Вячеслав толкнул его и, раскинув руки, подставился под удар. Лезвие без труда пробило живот и вышло из спины под восторженное шипение Хранителя Секретов. Захлебывающийся собственной кровью Вячеслав кряхтел и жмурился от боли, пока соскальзывал по лезвию меча все ближе к отвратительной морде, что не переставала восхищенно улыбаться. Вскоре их лица стали разделять считанные сантиметры. Он уже чувствовал на своем лице чужеродное дыхание. — Мальчишка… Не знал, что ты так просишься на мой клинок. Я бы все равно добрался до тебя, так или иначе… — Я… Очищен… Я прощен… — Шептал скаут, из последних сил цепляясь за жизнь. — Я вижу… Я все вижу… — О, так вот, в чем было дело? — Хранитель Секретов раздраженно цокнул. — Я хочу, чтобы перед смертью ты это узнал. Ты ни в чем не провинился перед Анафемой. Он давно мертв и плевать на всех вас хотел. Все, за что ты сражаешься, было лишь прахом и пустотой и ты ничего не изменил своей смертью, после которой и тебя ждут наши клыки и когти. — Не перед Праотцом я был виноват… — И перед кем же тогда ты так провинился? — Интерес Хранителя Секретов явно читался по его лицу. — Кто тебя простил? Ответом ему был лязг металла от упавших рычагов гранат, которые Вячеслав поднес к груди, улыбаясь и блаженно прикрывая глаза. — Меня простил Перун. Прогремел взрыв, разорвавший тело Вячеслава на куски… Но также разбивший вдребезги клинок демона, будто бы тот состоял из стекла. Пламя и осколки вонзились в него и он взревел, осознавая, насколько ничтожно был обманут мнительной готовностью к гибели. Раненная тварь отступила на пару шагов, от былой красоты и элегантности не осталось и следа — израненная плоть и обнаженные кости говорили о том, что даже такой кошмар может быть побежден. Все еще живой Далебор выпустил поток пламени из пушки в высшего демона, что оказался на линии огня, еще больше оттеснив его назад… Однако на этом все не закончилось. Демоны вокруг резко остановили натиск, принявшись оглядываться. И в каждом из их мириадов глаз Юрий, как ни странно, наконец сумел разглядеть эмоцию, что настораживала намного больше, чем радовала. Страх. Первыми пали без сил Ведислав и Драговит. Они вопили от ужасной боли, что пронзила их разум, но брешь между мирами не начала расширяться. — Отступник! — Возопил один из демонов, исказив свою форму и ринувшись к порталу. Цепная реакция захлестнула их всех, и демоны, будто в порыве поистине животного ужаса, стремительно стали покидать поле битвы к вящему недовольству Хранителя Секретов. Высший демоно рубил и кромсал их в тщетной попытке остановить, обещал расправу «по ту сторону», но все больше и больше тварей скрывались в Имматериуме до тех пор, пока Хранитель Секретов не осталася один. Воибор поднялся, активируя силовой коготь. Инквизитор перехватила алебарду. Вторак и Луна стояли бок о бок, готовые вновь ринуться в последний бой… Но он все никак не начинался. Демон уже не был так уверен в своей победе… Но по-настоящему он изменился в лице тогда, когда даже лишенные псайкерского дара внезапно ощутили, как в уже гремящее противостояние вклинивается какая-то третья, поистине чудовищная сторона. Двое солдат, не выдержав, упали замертво, содрогаясь в предсмертных конвульсиях. Ни один астартес не сумел устоять на ногах, либо пав на колени, либо все же успев найти себе опору и приготовившись к бою. Больше всех страдали волхвы. После мгновений мучений, что для них казались вечностью, они просто потеряли сознание — их разумы погрузились в спасительное забытье, дабы не дать уничтожить себя… Или скрыться от того, что медленно, но верно движется в их сторону. В мгновение ока портал расширился. Хранитель Секретов развернулся, но среагировать не успел. Гигантская, когтистая шестипалая рука, обтянутая белой кожей, вырвалась из портала и схватила его, словно насекомое, начав сдавливать с чудовищной силой. Само прикосновение к ней заставляло тварь испытывать такую невероятную боль, что она вопила и билась в агонии — но ее воплей не было слышно из-за чудовищного смеха хищника, что наконец настиг свою добычу. Лишив ее всякой воли к сопротивлению, сущность втянула руку обратно в портал и на секунду Юрий увидел за ним очертания чего-то невообразимо громадного и настолько ужасного в своей противоестественности, что его собственный разум, дабы спастись, ограничил его возможность смотреть в переменчивые энергии варпа, предсталяя их лишь сосущий пустотой. Последнее, что увидели астартес и немногие выжившие солдаты — огромный глаз, зрачок которого, казалось, был направлен на каждого из них по отдельности. Сущность моргнула и портал закрылся настолько быстро, что это казалось просто невероятным после всего, что повлекло за собой его возникновение. Ненадолго воцарилось молчание, прерываемое лишь сбивчивым дыханием астартес и инквизитора. Победных песен никто не пел. — Силам Белой Рати… — Прошептала Зета-Семь, взглянув на выживших людей. Из целого отделения осталось лишь пятеро солдат. — Зарина… — Вторак заковылял по направлению к ней. — Не делай этого. У нас есть волхвы, мы можем… — Вторак, они не просто видели демонов. — Ответила она. — Они бились с ними. Соприкоснулись с ними. Чувствовали влияние варпа и прониклись им. — Они стояли с нами плечом к плечу. Я протестую… — У тебя нет права. — У меня есть моя совесть! — Воскликнул он, активировав силовой меч. — И она говорит мне о том, что это — ересь! — Там, где мы с тобой впервые выступили против них… — Она вздохнула. — Смог бы ты принять то, что та тварь предлагала нам? Ведь мы оба желали этого, но… Некоторое время Вторак молчал. Воибор знал его характер и намеренно позволял инквизитору умерить пыл скимоновца, ибо в душе сам был на его стороне. Но есть вещи, которые просто должны быть сделаны. И обеты, отринуть которые не даст закон и долг. — Я не смог бы. — Ответил Вторак, опустив силовой меч. Она подошла к нему, положив руку на его наплечник и с неподдельным сочувствием заглянув в глаза. — И я бы не смогла. Ибо после того самого «но» лежит грань, отделяющая нашу верность от нашего предательства… - Инквизитор обернулась, изменившись в лице. - Властью, данной мне Императором Человечества, священной Имперской Инквизицией и доровором между ей и Белой Ратью... Протокол «Чистый Взор». Выполнять. — Не нужно. — Ответил гридь, вскинув ладонь. — Я сам. — Ты не должен, брат мой. Ты и так сделал выше того, что требовалось от тебя. — Вмешался Воибор. — Ты приказываешь мне, Воевода? — Поинтересовался тот, искренне желая узнать, есть ли у него выбор. — Нет. Это не приказ. — Кивнул тот. — Эти слова говорил брат Воибор, а не воевода. И этот брат беспокоится за тебя, Вторак. Кивнув, гридь промолчал, направившись к солдатам СПО, которые искренне не понимали, что происходит и что должно произойти. Подойдя к ним вплотную, он с трудом смог поднять на них взгляд. — Брат-гридь, мы… — Фабио… — Отрезал он, активировав силовой меч. — Все вы… Поднимите на меня свое оружие. Мальчишка опешил, не понимая, зачем от него требуют нацелить автоган на Ангела Смерти. — Почему? — Я убью вас. Сказать, что они были шокированы — не сказать ничего. — За что? — За то, что вы видели и испытали. — Вторак вздохнул. — Адептус Астартес защищены от влияния демонов — и даже в нашем случае эта защита не абсолютна. Ваши знания, тела и души теперь представляют угрозу для Империума Человечества. Долг обязывает меня убить вас, но я никогда не поднимаю руку на беззащитных людей, что не провинились перед Праотцом и не предавали его. — Мой… Господин… — Фабио изменился в лице. Зарождающееся сумасшествие на нем смешалось со страхом смерти, заставляя на глаза навернуться слезы. Он не верил в то, что те, кто были героями в его глазах, вообще могут говорить и делать такое. Этого просто не могло быть, это какой-то страшный сон, от которого все никак не получается проснуться… — Мы подвели вас? Как-то провинились перед вами? — Нет. Вы сделали все, что было в ваших силах. Я видел людей с огромной силой и властью, которые ломались, вступая в схватку с демонами… Но вы, обычные солдаты, не дрогнули, сражаясь с ними насмерть… — Было видно, как в гриде насмерть бьются сочувствие и долг. Но исход этой схватки предрешен заранее. Для астартес не бывает другого исхода, а если бывает… Он уже не совсем астартес. — Я не палач. Я отказываюсь превращать это в казнь. Я хочу, чтобы вы пали в бою как верные воины Праотца и отправились в великую Правь. Фабио задрожал. Слезы катились по его щекам, он буквально не верил в происходящее и отбросил автоган. — Это неправильно. Вы так не поступаете. — Отрицал он. Но звук досылания патрона в патронник показал, что из всех выживших прежнюю наивность и веру в мифических героев сохранил только Фабио. Солдаты открыли огонь. Уворачиваясь от выстрелов, Вторак выстрелил в ответ и голова одного из солдат разлетелась на куски от попадания болта, кровь брызнула Фабио прямо в лицо, застилая взгяд красной пеленой. Следующего он настиг лично, вонзив силовой меч прямо в сердце. Оказавшись в гуще солдат, он крутанул меч вокруг себя, освобождая место и кромсая одного за другим. Он не хотел причинять им боль и метил в места, поражение которых упокоит их максимально быстро. Ужасная. Просто ужасная эффективность, словно он избивал новорожденных младенцев. Но Вторак не чувствовал ни восторга битвы, ни боли от попадающих в него пуль. Лишь сожаление и ощущение греха, словно его облили нечистотами с ног до головы и ему вдруг до одури захотелось вымыться. Несколько раз. — Мы врали вам. Мы врали вам всем. — Говорил он, снося очередному солдату голову. — Демоны — это не миф и они существуют. Нургл. Тзинч. Слаанш. Кхорн. Так зовут сильнейших из них, что именуются Богами Хаоса. — Несколько выстрелов оставили от еще одного выжившего лишь ошметки. — Они питаюся нашими эмоциями и грехами. Их цель — погрузить всю вселенную в вакханалию насилия и безумия, дабы обеспечить свою власть и силу везде и всюду. Это восстание было делом их рук. Происходящее здесь... Тоже. Их ложь отравляет сердца и умы людей, не ведающих, кто на самом деле ждет их «по ту сторону». Они используют псайкеров и колдунов, чтобы попасть в наш мир, влиять на него и сеять в нем скверну… И мы ничего не можем с этим сделать. Ударом кулака разломав череп последнего из оставшихся солдат, он опустил меч, оказавшись прямо перед Фабио. — Я. Белая Рать. Адептус Астартес, Астра Милитарум, Инквизиция — Варп на всех нас плевал. Мы. Ничего. Не. Контролируем. Мы. Никак. Не можем. Их. Остановить. Все, что мы делаем — это бьемся до последнего вздоха. Мы проигрываем, теряя целые миры и предавая их огню. Мы побеждаем, вырывая их из лап этих тварей и изгоняя их обратно в кошмар, который их породил. Но на этой войне почти что никогда нет места благородству. Мы не можем позволить человечеству узнать об истинном лице врага, ибо иначе люди сойдут с ума от страха. Мы не можем быть уверены даже в том, что люди не запятнали свои души скверной просто находясь рядом с тварями Хаоса. Именно поэтому мы вынуждены вас убить. Именно поэтому я не хочу, чтобы вы пали, словно преступники, ибо вы ими не являетесь и на вас нет ни капли вины. Ваша смерть — результат нашей общей слабости и неспособности сделать то, что Праотец ожидал от нас. — Значит… Все дело в этом, да? — Прошептал Фабио, поднимая на гридя глаза. — И я не первый такой? — Не первый. — Сокрушенно вздохнув, ответил тот. — И не станешь последним. — И чем тогда ты отличаешься от предателя? — Осмелев, выкрикнул он ему в лицо. — Смотри мне в глаза! Ты был для меня героем! Вы все были! — Я знаю… — Как ты можешь говорить об этом с таким спокойствием?! — Ты... — Я все прекрасно понимаю! — Фабио, уже свыкся со своей судьбой, когда увидел гибель друзей от рук того, что должен был их защищать. На гридя в этот момент было и вовсе больно смотреть. — Белый Ратник никогда не поднимет на верного Праотцу руку! Так ты говорил, да?! — Возьми автоган, Фабио. — Черта с два! Зачем? — Возьми его, пока я не потерял терпение... - Он попытался вселить страх в его душу, но не преуспел. — Ты требуешь этого не для того, чтобы почтить наши смерти, а для того, чтобы облегчить свою совесть! И знаешь, что?! Катись ты в задницу! И ты, и все лжецы, что стоят рядом с тобой! — Возьми. Оружие. — Процедил Вторак сквозь зубы, держа силовой меч наготове. — Нет. Я не позволю тебе обмануть себя и сбежать от того, что ты делаешь. — Он раскинул руки, пытаясь подавить спазмы слез. — Давай! Давай, чтоб тебя! Ты же Ангел Смерти, а здесь вас столько, что я никогда в жизни не смогу спастись или отомстить за моих братьев по оружию, которых ты расчленил прямо как те демоны! Делай то, что должен! Верши возмездие за отсутствие вины! Фабио дрогнул, когда почувствовал резкое прикосновение. Один из гигантов развернул его к себе и он увидел Юрия, лицо которого выражало лишь суровую решимость, которую только оттеняло едва скрываемое сочувствие. — Покойся с миром, брат. — Сказал он и вонзил тактический нож в его висок. Смерть мальчишки наступила мгновенно, без какой-либо боли и Вторак мог лишь бессильно наблюдать с отсутствующим выражением лица, как его тело, обмякшее на глазах, падает на землю мертвым грузом. Гримаса горечи застыла на его лице. Так выглядит лицо человека, который понял то, что его предали — думалось Юрию… — Ублюдок! — Взревел Вторак и активировал силовой меч. Боевые братья ринулись к нему моментально, но их все еще разделяли целые мертры… А Юрий был рядом. Мастерский удар эфесом заставил звезды взорваться перед его глазами и он рухнул на пол. Меч выпал из рук гридя и тот принялся вминать кулаки в лицо скаута. Первый удар. Голова стала ужасно болеть. — Зачем… Второй удар. В области носа что-то подозрительно хрустнуло. — Ты… Третий удар. Он был уже в шаге от того, чтобы потерять сознание. — Это… Юрий еле успевал выплевывать кровь вперемешку с осколками зубов… — Сделал?! Последнему удару гридя так и не суждено было достигнуть цели — Зета-Семь подхватила его под руки и подняла над землей. Было слышно, что системам и сервоприводам брони приходится работать в форсированном режиме, чтобы просто сдерживать его. Вторак ударил ее локтем по лицу и высвободился, но тут же подоспел Воибор и с легкостью заломал Гончего Стрибога. — Ради… Вас… — Прохрипел Юрий. Прибывший знахарь вместе с остальными боевыми братьями уже неслись в его сторону. — Чтобы вам… Не пришлось… Попытки высвободиться резко прекратились. Удостоверившись, что Вторак вернул себе самообладание, Воибор тут же стал отчитывать его за то, что тот позволил себе в столь тяжелый момент надломиться и утратить контроль над собой. Нельзя было упустить и то, что слова Юрия явно не оставили его равнодушным, а были услышаны и послужат почвой для многих последующих выводов. Знахарь умело орудует нартециумом. Щелчки, означающие смену капсул с медицинскими препаратами и наконечников, Юрий поначалу даже пытался считать. Сбился со счета после пятого — боль была слишком сильной… Но потом быстро отступила. Олег был мастером своего дела и уже через полчаса Юрий мог худо-бедно, но стоять на ногах. Самые опасные раны он обработал — когда демоны были изгнаны, из них перестала не прекращаясь течь кровь и теперь они были если не зашиты, то как минимум обработаны. Окромя незначительного сотрясения мозга — ничего, что могло бы заставить астартес утратить боеспособность. Даром что бой был закончен. Альмаксия была спасена. Но почему-то Юрий не чувствовал радости победы в своей душе. Преклонив колено, он подобрал с земли помятый наплечник, под которым все еще находился окровавленный ошметок плоти. Нетрудно было понять, кому он принадлежал ранее. Этот Белый Ратник не выдержал того, что ему пришлось сделать — что-то сломалось в его душе и дало волю чему-то темному, что лежит в каждом из них. Ценой своей жизни он купил им всем победу над Великим Демоном, который мог бы обречь всю Альмаксию на ужасную судьбу. Друг. Соратник. Соперник. Брат… Юрий прижался лбом к поверхности напленчика с изображением головы матушки-медведицы. Одинокая слеза скатилась по его щеке. Он почувствовал, как Белояр подошел к нему и молча встал рядом. Один за другим, скауты стали собираться вокруг Юрия, поддерживая друг друга в их общем горе. Астартес уважали это и просто стали покидать место прошедшей битвы — Воибор перед уходом сказал им о том, что дает им время проститься с Вячеславом. В обеденном зале воцарилась тишина, которую вскоре разорвал скорбный вопль. Прощальный рев Юрия, который впервые в жизни узнал, каково это — лишиться брата.