Коловрат

Война… Столько всего в этом слове для астартес. Его ремесло. Его вечная жизнь. Обязанность и право. Гарантированная смерть. Один из боевых братьев еще на борту Валлермана сказал ему, что до первого боя он не имеет даже права называть себя воином. Настоящего боя, когда за твоей спиной нет других космодесантников, что в нужный момент остановят — казалось бы — смертельный удар. На поле боя нет лимитов и рамок. Нет плохих средств. Ты должен уничтожить врага любыми доступными способами, ибо он даже не задумается над тем, щадить ли тебя или нет, если у него появится хоть призрачная возможность отправить недруга к Праотцу. Он не понимал, насколько тот был прав. Юрий не мог взят в толк. Он ведь столько узнал во время обучения, столько тренировался, впитал такое количество информации и знаний самыми разными способами — да сами его мускулы уже наизусть вызубрили, как нужно себя вести, чтобы выполнить тот или иной удар… Нет. Этого было мало. Даже не близко. А то, что произошло… Этого было слишком много. Просто поразительная ирония. Как и цена, которую живым приходится платить. И их ответственность перед теми, кто уже никогда не возьмет в руки оружие. Сжимая в руке наплечник павшего брата, он идет вперед с отсутствующим взглядом, отмахиваясь от попыток Белояра разговорить его. Эмоций не было, ушли чувства, пропала даже боль, его будто бы выжали, словно лимон на рыбу. И Юрий не знал, что же лучше — спасительное наваждение разума или его чистота, что позволит задуматься о содеянном, увиденном… Черт, да им даже еще до выхода из крепости отдельно напомнили, чтобы они не вздумали хоть парой слов обмолвиться о том, что на самом деле пряталось в вотчине предателей. Для людей они просто пришли и перебили всех согласно своему праву. Фабио и отряд диверсантов СПО были найдены мертвыми. Погибли после неудачной попытки покушения на лидера еретиков. Слишком большое количество лжи на квадратный метр. Воибор вынес свой вердикт. В течении дня лояльные Праотцу силы покинут Альфольм. После этого Валлерман орбитальной бомбардировкой сровняет город с землей, да так, чтобы не осталось камня на камне. Эту землю окрестят проклятой и посыплют солью, ее не будут возделывать, на ней не будут жить вновь в ближайшие несколько сотен лет, а силы планетарной обороны будут патрулировать ее окрестности, дабы ни один идиот не вздумал приблизиться к месту, где ткань между реальностями была прорвана, а потусторонние твари проникли в наш мир. Единственное, что останется здесь — могильный идол с высеченными на нем именами Белых Ратников, что отдали свои жизни во имя Праотца и человечества. Одним из этих имен будет Вячеслав. Принеси клятву — ты нарушишь ее. Укрепляй свой дух — он надломится и рухнет. Беги от этого, пытайся высечь из своей памяти — оно будет возвращаться снова и снова до тех пор, пока не истребит в твоей душе саму мысль о том, что что-то могло быть иначе. Это нельзя предотвратить. К этому нельзя приготовиться. Гибель друзей всегда преследует тех, кто избрал тропу войны. И впервые прочувствовать такое — все равно, что залить расплавленный свинец себе в глотку. Юрий не мог поверить. Разум отказывался воспринять в полной мере то, что произошло здесь. Он старается думать о насущных проблемах, чтобы отвлечься. Надо проверить цепной меч, по возможности заменить зубья, что затупились. Надо обработать оставшиеся раны, после боев с демонами нельзя даже в физиологии астартес быть уверенным. Боеприпасы на исходе, когда они доберутся до сил ордена, необходимо будет набрать патронов, но… Нет. Не получается. Оно его не оставит. Странной была их с Вячеславом дружба. Временами она напоминала соперничество. Два брата. Две стороны одной медали, одинаковые до безобразия, обреченные вечно сталкиваться друг с другом в борьбе за одну и ту же цель. Слишком поздно они оба усвоили уроки Вторака. Слишком поздно осознали тщетность их вражды на фоне врагов, что также будут общими. А теперь его нет. Еще несколько дней назад они, наконец понявшие друг друга, вместе смеялись, ссорились, мирились, тренировались и грезили о том, какие мыслимые и немыслимые дороги открыты перед ними в этой чудовищно жестокой галактике, а теперь его нет. Один взрыв гранат. Один порыв демонического клинка. Он больше не поднимет своей меч. Его генное семя не даст жизнь другому Белому Ратнику. Он никогда не узнает, каково это — завершить свою подготовку, получить Черный Панцирь и надеть благословленную силовую броню. Никогда не ступит снова на поверхность своего мира как герой, вернувшийся с победой. Его родители, оставшиеся на Ирее, больше не увидят, как нога их сына переступает порог их дома. Одна смерть обрубает все возможности, которые были или вообще могли быть. Грудь сжимает невидимая, жестокая рука. Несправедливо. Как же это несправедливо… Но что самое чудовищное — все вокруг намекало Юрия о том, что ужасная утрата для него — есть сущий пустяк для мира и уж тем более для галактики. Реки не изменят течение. Звезды не перестанут светить Круг жизни и смерти не оборвется. Уже сейчас силы ордена покидали дворец, дабы отправиться туда, где они нужны. Мятежники, потерявшие лидеров, терпели поражение за поражением, но война все еще не была закончена. Вскоре и они выйдут из этого проклятого места и взойдут на борт Громового Ястреба, чтобы отправиться туда, где в крови и криках начинается новый бой, однако… Путь им перегородил астартес в силовой броне, строение и внешний вид которой отличались от той, что носилась другими боевыми братьями — Юрий, вырвавшийся вперед и погруженный в собственные мысли, чуть не врезался в него. Даже цвет у его брони был ржаво-красный, словно у Адептус Механикус. И действительно, на поясном ремне у астартес вместо головы матушки-медведицы был выбит квадрат Сварога, а из устройства, закрепленного на его ранце, вытягивались и втягивались обратно механодендриты. Оружием ему служил силовой топор, лезвие которого было выполнено будто бы в виде шестерней Бога-Машины. Рядом с ним туда и сюда сновали служители ордена, также похожие на Адептус Механикус — даром что сервиторов Белая Рать старалась использовать по минимуму, считая их чудовищным надругательством над человеческой природой. — Скауты… — Пророкотал гигант. — Где гридь? — Отозван воеводой и волхвом, брат-коваль. — Вперед вышел Белояр. — Его приказом я исполняю его обязанности до его возвращения. Юрий почувствовал, как последние крупицы негодования покидали его душу. Вторак не просто так назначил вместо себя не его, а Белояра. Белояр не дрогнул. Белояр не потерял решимости тогда, когда Юрий начал сомневаться. Стало быть, это справедливо. Сильнейший и наиболее крепкий духом должен вести. Остальным стоит идти следом и брать пример. — Вот как… — Он ненадолго задумался. — Слушай меня. Почтенный Далебор выжил, но был сражен в бою. Скоро сюда прибудет техника. Боевые братья прекрасно справляются на фронте и ваша помощь пока им не требуется — вместо этого вы поможете мне унять боль нашего великого воина и транспортировать его саркофаг для ремонта на Валлерман. Коли Вторак оставил тебя за себя, будешь старшим среди них, гридь Белояр. — Есть. — Коротко ответил тот, кивнув. Развернувшись, они отправились за дредноутом, как вдруг коваль остановился. — Ты. Да, ты, скаут. — Астартес указывал прямо на Юрия. — Подойди ко мне. Он так и сделал. Коваль снял с магнитного зажима на поясе шлем, протянув ему. Странно, учитывая, что его собственный был на нем… — Негоже воеводе на еще не возвращенном Сварогу и Праотцу мире без защиты оставаться. Найдешь Воибора и отдашь ему — его шлем нуждается в тщательном обслуживании, так что я выделил и настроил для него этот. Он сейчас возле вашего Носорога. Принимай данные. — Есть, брат-коваль. — Ответил Юрий и, вызнав местоположение воеводы, хмыкнул. Стало быть, он на месте учиненного ими побоища… Юрий уже собирался развернуться, как вдруг… — Что это у тебя в другой руке, брат? Счастливчик остановился и показал ковалю наплечник. Тот вздохнул, приняв его в руки. — Стало быть, Вячеслав… Он был дружен тебе, не так ли? Юрий кивнул. — Я заберу его и позабочусь о том, чтобы память нашего брата почтили должным образом. Ступай.

***

— Мой воевода… — Обратился к Воибору Юрий, наконец выбравшись к нему из тоннеля. Каждый его шаг отдавался влажным шлепком и треском костей и рвущейся плоти. Он старался не смотреть в остекленевшие глаза убитых. Развернувшись, Воибор прищурился, осматривая скаута с ног до головы. — Ты, Юрий? — Он хмыкнул, но тут же обернулся обратно к раскинувшемуся перед ним кровавому побоищу. — Почему ты не со своим взводом? — Брат Фаддей послал меня, чтобы вручить вам шлем. Взвод сейчас помогает ему транспортировать Далебора на Валлерман. — Вот как… — Воибор вдохнул полные легкие воздуха. — Подойди, Юрий. Счастливчик, недоверчиво косясь на командира, медленно приблизился к нему и встал рядом. Небеса рассекала авиация СПО и ордена. Вдали раздавались взрывы и автоганные очереди. Штурм прошел успешно и Белой Рати здесь больше делать нечего. Он смотрел вместе с воеводой на десятки, если не сотни убитых ими — и им — людей. Одна минута. Пять минут. Десять… — Мой воевода, мне… Нужен приказ. — Нужен? — Он усмехнулся. — Стой и смотри. — Разрешите уточнить? — Разрешаю. Уточняй. — Зачем? — Затем, чтобы понять истинную суть вещей, брат мой. Вот, что такое война. Вот, что такое — быть Адептус Астартес. — Он выдержал паузу. — Скажи мне… Смотря в глаза покойников и зная, что именно твое оружие отправило их на тот свет. Что ты чувствуешь? Юрий всерьез задумался над ответом. Чего же хочет услышать от него Воибор? Его слова — это проверка или же настоящая забота о моральном состоянии его людей? Должен ли он говорить от сердца, а не от разума и долга? Он заглянул внутрь себя и понял, что на самом деле не жалел их. Его меч разил их с тем же рвением, которое прослеживалось в движениях его братьев. Вот только… — Неправильно. — Процедил сквозь зубы Юрий. — Это все неправильно. Воибор кивнул. — Именно так. Эту победу не будут встречать песнями. Она далась нам высокой ценой, ибо нет цены выше, чем запятнанная честь… Тебе впервые приходится делать что-то подобное, не так ли? — Поймав на себе решительный взгляд Юрия, Воибор отвернулся от груд мертвых тел. — Говори. Я обещаю тебе, что ты не получишь порицания за свои мысли и слова. — Перед тем, как покинуть Ирей и отправиться в первый бой… — Юрий достал платок Яромилы, обвязанный вокруг его запястья под перчаткой. — Я клялся девушке, которую люблю. Родителям, которым обязан появлением на свет. Праотцу-Императору и Матушке-Медведице, которым обязан своей силой и целью… Я клялся сражаться во имя людей, брат-воевода. — Он до боли в кулаках сжал платок. — Но сегодня я не был ангелом. Я вел себя как демон. Воибор сощурился, пристально смотря Юрию в глаза. Его прозорливость и чувственное сердце дадут ему возможность пойти очень далеко. Думается, именно поэтому Владимир сделал так, чтобы орден и его родной мир стали единым целым. Ибо в их войне не будет смысла, если последней своей победой они ознаменуют пришествие царства тирании, бездуховности и невежества, в котором человеческая жизнь не стоит и ломанного гроша. — Брат-воевода… — Юрий стиснул зубы. — Я не понимаю. Как мне дальше жить после этого? Они… — Скаут указал рукой на убитых людей. — Пошли за предателями. Этому можно найти объяснение и причину, я постараюсь принять тот факт, что так было надо… Но неужели не было другого пути? Для солдаты СПО и Фабио… — Фабио… Так его звали, значит? — Воибор нахмурился. — Почему ты убил его вместо Вторака, если чувствуешь за содеянное вину? — Потому, что я видел, как тяжело моему гридю предавать тех, с кем он шел в бой бок о бок. Я подумал… Втораку не одна сотня лет. Я не знаю, сколько раз он прошел через это, но… Мне хотелось, чтобы хоть один раз ему не пришлось. Чтобы он, как более искусный и ценный воин, остался в строю. Я же как-нибудь справлюсь. Таков мой долг. — Ты — настоящая гордость ордена, Юрий. — Внезапно выдал Воибор, положив руку ему на плечо. — Это наша вина в том, что у вас возникают подобные мысли. Мы не предусмотрели такой вариант развития событий, а когда они повернули туда, было уже слишком поздно. Надо было объяснить вам, почему мы идем на такое и во имя какой цели способны предать узы братства, рожденного кровью… Надо было. — Он буквально выплюнул последнюю фразу. — Ненавижу, когда приходится так говорить. Воибор жестом пригласил Юрия присоединиться к нему и вместе они пошли по направлению к Носорогу. — Эти люди предали Праотца-Императора. Более того, в своей ереси они деградировали до поклонения Архиврагу. Это — погань, которую надобно выжигать огнем и мечом, Юрий. Ради блага всех тех, кто остался верен. Праотец свидетель, я сделал все, что мог. Даже вел переговоры с Алатором, дабы он прекратил это безумие и мы смогли воздать первопричине по заслугам… Но он обрек себя в тот самый момент, когда связался с колдуном и его культом. Я бы даже сказал, что Алатор, наверное, сам не понимал, что люди его верны ему уже во вторую очередь, в то время как основной причиной их восстания была уже не свобода, а ложные идолы Варпа. — Четыре лика Чернобога… Речь о них, не так ли? — Так на нашем мире называют их. — Воибор кивнул. — Губительные Силы. Архивраг. Его порча искажает не только тело, но и дух. Не все люди подобны славам, брат Юрий. Многим пришлось отринуть связь со своими мирами ради самых разных целей. Они разучились видеть Праотца и его волю в дуновении ветра, в росте травы и в детском смехе… Не нам их за это винить, да и вряд ли здесь есть вина. Начинается все с простой мысли о богах, чью силу можно осязать и прочувствовать. Затем дело доходит до образования культов. Жертвоприношения, еретические ложи, молитвы… В конце концов они поднимают восстание. Так или иначе готовят мир к приходу своих истинных хозяев, а затем… Затем — то, что мы встретили в цитадели еретиков. — Это были демоны, Вторак нам объяснял. — Да. Отрадно видеть, что вы выступили против такого врага, не потеряв решимости. Не лишился еще старый пес своей хватки… Но проблема в том, Юрий, что пришествие демонов — это точка невозврата. То, что нам удалось остановить их вторжение в зародыше, есть невероятная удача, которая целому миру спасла жизнь. Многие миры не могут похвастаться тем же. Обычным же людям знать о демонах запрещено. — Почему? — Потому, что знание это опасно, Юрий, и неподготовленного человека сведет с ума, в конечном счете приведя к поклонению объекту своего ужаса хотя-бы в попытке спасти свою жизнь, но итог неизменно будет одним. Знаешь, что происходит, когда на планету вторгаются демоны? Приходит Ордо Маллеус и их силы. Начинается война, по сравнению с которой то, что произошло здесь — ничто. А когда Ордо Маллеус изгоняет всех их обратно в варп, они принимаются за каждого, кто видел их и тем более бился с ними. Геноцид, массовые чистки памяти, психическая и физическая обработка населения, обращение ни в чем не повинных людей в сервиторов и это лишь начало списка. Если же мир не удается вырвать из лап демонов… — Экстерминатус. — Именно. Всех, виновных и невинных, в огонь, чтобы эта чума не получила распространение и не обрекла другие миры на подобную судьбу. — Но ведь с нами был инквизитор. Вернее, была. — Зарина Сомниар. Согласно договору между Белой Ратью и инквизицией, за каждой дружиной закреплен один инквизитор или аколит. Они путешествуют вместе с нами, набираются опыта и применяют свои полномочия там, где это необходимо. — Стало быть, Вторак поэтому убил их всех… Из-за того, что Зарина была рядом. — И да и нет. — Воибор пожал плечами. — Если бы инквизитор не присутствовал там, то да, можно было бы обойтись простым стиранием памяти — Драговит умеет проводить такие процедуры без побочного вреда для человеческого разума. Однако то, с чем мы столкнулись… Нет. Эти люди, при всем своем благородстве, уже несли в своих душах семена безумия. Не забывай, что они не проходили ментального программирования и гипнотерапии, как ты или я. Обычным людям справиться с этим намного труднее, а риски… Они свели все наши шансы спасти их жизни на нет. Даже один еретик может погрузить целую планету в пучину анархии и хаоса. — То есть выхода и правда не было… — Сокрушенно ответил Юрий. — Не было. — Подтвердил Воибор и вместе они сели в Носорог, что помчал их по направлению к основным силам ордена, что готовились вернуться на Валлерман, когда восстание будет окончательно подавлено. — Быть астартес не всегда означает быть героем, Юрий. Иногда это означает, что тебе нужно совершать поступки и принимать решения, которые разобьют твое сердце. Но именно наше мужество и решительность есть то, что позволит Альмаксии жить дальше. Мы подавим мятеж. Настолько жестоко, что люди уже никогда не посмеют даже думать о том, чтобы воспротивиться воле Праотца. И никогда больше не придется здесь проливать кровь снова. Культ Хаоса здесь будет истреблен под корень и более того, если кто-то из этой погани и выживет, то он воочию убедится, что их повелители бессильны против воли внуков Праотца. Истинная вера вновь восторжествует на земле нашего предка. Убитых похоронят. Со временем пройдет боль. Распаханная снарядами земля вновь обратится плодоносными полями. Альмаксия будет жить. — Под пятой этого тирана? — Юрий фыркнул. — Мой воевода, я видел, как гридь общается с командиром СПО и допрашивает предателя из их числа. Это он виноват. Он низвел людей до бедствия и голода, из-за него они отвернулись от Праотца, ибо у них больше не оставалось выбора. Вспомните сагу о Великих Воронах. Да, можно сказать, что они должны были умереть, но так и не оставить верность Праотцу… Но разве таким он хотел видеть исток людской преданности? Славичи верят в предка из уважения к его любви и мудрости. Жители Альмаксии же теперь будут верить только из-за массовых казней и страха за свою жизнь, но это не вера, а террор. Вернув власть Меркурио, мы совершили еще большее зло. — Совершили. — Кивнул Воибор. — Ты не по годам мудр, брат мой. Но вот, что я тебе скажу… Не думай о пошатнувшейся справедливости — она восторжествует в любом случае. Разве что в данный момент вершить ее предстоит не тебе. Ты прекрасно выполнил свою роль, Юрий. А награда всегда находит своего героя. Будь уверен.

***

— Воибор! — Улыбка от уха до уха вызвала в воеводе неподдельное чувство отвращения. Он даже не встал с трона, когда планетарный губернатор вместе со своей свитой вошли в обеденный зал. Глаза всех членов ордена, закончивших боевые задачи и вернувшихся на Валлерман, были устремлены к прибывшей делегации, что шагала по роскошному узорчатому ковру навстречу Воибору, подле которого стояла служительница с кувшином, подливающая ирейское пиво в его кубок. — Отрадно видеть, что вы в добром здравии. — Отрадно видеть, что предатели так и не настигли вас. Вы ведь приняли все необходимые меры и даже сверх того, дабы сбежать от боя, не так ли? — Воевода сощурился, сложив руки на груди. Можно было увидеть, как буквально на секунду он нахмурился от пронзившей его боли, а белая ткань рубашки в районе живота едва заметно окрасилась тут же свернувшейся кровью — раны еще не зажили до конца. Женщина шепнула ему что-то, на что тот лишь отмахнулся, таинственно улыбаясь. — Предпочитаю оставлять сражение тем, кто был обучен его вести. — Парировал Меркурио. — И все же, я не могу не признать, насколько… Полезной оказалась ваша помощь. Без вас мы бы не смогли подавить ублюдков и научить их уму-разуму. Теперь я ими займусь как следует, будьте уверены. Альмаксия будет покорной. — Будет… — Воибор кивнул. — Однако не под вашим правлением. — Что, прошу прощения? — Меркурио понимал, что воевода ему явно не симпатизирует, но не ожидал, что тот выскажется настолько прямо. — Вы услышали все правильно. — Воибор встал с трона, зашагав по направлению к планетарному губернатору. — У любого восстания против воли Праотца всегда есть причина, с которой мы, как верные Ему, обязаны работать, дабы исключить возможность его повторения. Если люди потеряли страх перед предком, мы его вернем. Если люди были соблазнены еретической верой, то мы свергнем их идолов и восстановим единственную истинную волю, что принадлежит Владыке Человечества. Но случай Альмаксии из ряда уникальных. Ты, Меркурио. Ты — причина того, что твой народ восстал против Империума. — Что все это значит, Воибор? Немедленно отойдите от меня и моих людей, я требую… — Молчать! — Свирепый рев воеводы возымел нужный эффект. Он возвышался над ними, непоколебимый в своем гневе, словно скала. Перешептывания прекратились, делегация попятилась назад. Меркурио почувствовал, как теплая струйка мочи стекает по его ноге. — Ты не у себя дома, кусок дерьма, и не имеешь право что-либо здесь требовать! Своим бездарным правлением ты загнал свой собственный народ в пучину нищеты и бедствия, доведя их до отчаяния и вынудив взять в руки оружие! Ты был для них воплощением воли Праотца и, посчитав, что наш великий предок носит твое лицо, люди от него отвернулись и впали в ересь! Но это - твои преступления против своего народа... Однако ты совершил преступление и против меня, ведь из-за тебя погибли мои боевые братья. Я клянусь небесами моей Родины, Меркурио - ты не покинешь Валлерман, не понеся заслуженного наказания наравне с еретиками и предателями, что погибли от моего когтя. — Вы, верно, забываетесь, Воибор. — Ответил губернатор, вернув себе былую решимость. — Мое подлое убийство сделает вас еретиком в глазах всего Империума и ваших же братьев. У вас нет власти для того, чтобы судить меня. Напротив — это вы немедленно удалитесь с орбиты моего мира и никогда не вернетесь обратно. — Как же хорошо ты выкручиваешься… — Промурлыкала служительница, подойдя к Воибору. — Прекрати юлить и прими наказание, сохранив хотя-бы остатки чести. — Грязная шлюха… — Меркурио залился хохотом. — Да как ты, челядь, вообще посмела хоть слово мне сказать?! — О, поверь мне — посмела прекрасно. И посмею еще тысячу раз. Ведь очищать миры Империума от подобной тебе погани - моя работа. — Она сняла капюшон и приоткрыла робу, продемонстрировав крупный амулет, изображающий инсигнию инквизиции. — Воибор, не могли бы вы… — С радостью. Всеволод и первый тактический — вышвырните этих слизняков в открытый космос. Нечего их кровью марать эти священные залы. — И да — Катон и Меркурио остаются. — Добавила инквизитор. — Хорошо. — Ответил Воибор, улыбаясь и возвращаясь к своему трону. — Предоставляю вам вашу добычу, госпожа инквизитор. Зарина кивнула, в то время как астартес по одному вылавливали обращенных в бегство чиновников и утаскивали вглубь корабля, навстречу их бесславному концу. Лишь генерал Катон остался на месте, без страха ожидая финала своей судьбы. Вскоре и Меркурио изловили, поставив перед инквизитором на колени. — Прошу простить мои манеры, господин губернатор. Я не представилась. — Театрально осмотрев ногти, девушка продолжила. — Зарина Сомниар, с недавних пор - вступивший в права инквизитор Ордо Еретикус, ученица великого лорда-инквизитора, что известен во всем Империуме как Федор Карамазов. Думаю, ты слышал это имя и сделаешь соответствующие выводы о своей судьбе, ибо я продолжаю дело моего учителя. Прошу заметить - продолжаю крайне эффективно. — Госпожа, умоляю вас… Сжальтесь… — Зарина жестом дала Ратнику отмашку и тот схватил Меркурио за горло, отбивая всякое желание вопить от ужаса, заставляя женщину морщиться. — Просто убейте меня… — О, Меркурио... - Она залилась хохотом. — Смерть — это для тех, чьи грехи еще можно искупить ей одной. Твои же прегрешения к ним не относятся. Посему я уже вынесла тебе приговор… Арко-флагелляция. Одного из моих флагеллянтов как раз убили во время последней кампании, так что настала пора за твой счет восполнить потери. Меркурио задрожал, из его глаз полились слезы ужаса. — Ты знаешь, что это такое? О, ты знаешь. По глазам вижу. Никакой анестезии. Ничего кроме боли, которую ты и в самых страшных своих кошмарах представить не мог. Сначала мы преобразим твое тело. Затем лишим тебя твоей личности, воспоминаний, вообще всего, что делало тебя человеком... И после этого ты станешь моей личной игрушкой, ничем не отличающейся от боевого сервитора. Я буду использовать тебя, спускать на своих врагов и когда-нибудь один из них дарует тебе покой смерти, разломав за гранью восстановления… До тех же пор тебя будут чинить и отправлять в атаку. Снова и снова. И да — твою красавицу-жену и сыночка ждет та же самая участь, они уже схвачены и ждут транспортировки сюда. Чтобы тебе не было одиноко в твоей агонии, я даже прикажу оперировать вас троих вместе и одновременно. Скажи же мне теперь, ублюдок... Стоило ли менять пару сотен лет роскоши на такую судьбу? Мычание которым разразился Меркурио, стихло по мере того, как схвативший его ратник всунул кляп из ткани ему в рот и увел в камеру, где он будет ожидать своего приговора. Остался лишь генерал Катон. — Госпожа, каково же будет мое наказание? — Спросил он, смотря инквизитору в глаза. — О, оно будет суровым. — Зарина усмехнулась. — Я подарю тебе мантию из огня, Катон. Носи ее правильно и она согреет тебя и всех, кто тебе дорог… Но если ты проявишь малодушие и слабость как Меркурио, то она сожжет тебя дотла. — Госпожа моя, я… Не понимаю. Зарина сокрушенно вздохнула. — И вправду военный до мозга костей… Но тем же и лучше в нашей ситуации, как по мне. Хорошо, я все разжую для тебя, Катон Артего. Я видела записи гридя и наблюдала за тобой. Ты произвел очень хорошее впечатление на меня, генерал. Мне очень нравится твоя прозорливость и мудрость. А еще — твое умение выбирать правильных людей и назначать на те или иные задачи. Ведь даже тот предатель прекрасно выполнял свою работу, не так ли? Именно поэтому я приняла решение о том, что ты станешь новым планетарным губернатором Альмаксии Прайм. Сегодня я получила информацию о том, что решение это окончательно принято и согласовано везде, где надо. — Зарина, при всем уважении — я не тот, кто вам нужен. Я простой военный. Мое дело это парады, строевые смотры и боевая подготовка, а не управление целым миром. — И все же я считаю, что ты скромничаешь, Катон. Ты ведь еще даже не пытался. — Она обворожительно улыбнулась. — К тому же твоя скромность и боязнь провала есть уже хороший знак. Они не позволят тебе дать слабину и повторить ошибки своего предшественника. Вступай в должность, назначай нового командующего СПО и начинай восстанавливать то, что разрушило восстание Алатора и режим Меркурио. Я смогла освободить Альмаксию от взыскания за неповиновение, настояв на том, что долг уже был уплачен кровью. Но от сбора десятины вас никто не освободит. Сроки узнаешь от подчиненных. Некоторое время Катон молчал. — Черт… Госпожа, у меня ведь нет права выбора, не так ли? — Что за глупый вопрос? Конечно же нет. — Зарина махнула рукой. — Ты хоть представляешь, сколько даже людям моего ранга приходится капать на мозги чиновникам администратума, чтобы что-то от них получить? — Отрадно видеть, что война с ужасами галактики не лишила вас чувства юмора. — Рассмеявшись, ответил Катон. — Я сделаю все, что в моих силах, Зарина Сомниар. Даю вам свое слово. — Надеюсь, Катон Артего, что оно имеет вес, в отличие от слов предателя.

***

Юрий стоял вместе со своим взводом, когда вся дружина пришла в Залы Скорби, дабы попрощаться с братьями, что никогда больше не поднимут оружие вновь. Он уже успел повидаться с гридем наедине — тот извинился перед ним за свой приступ ярости. Вторак не перестал думать, что Юрий зря замарал свою честь вместо него. Но он не мог скрывать то, насколько в итоге оказался ему благодарен. Он не зря учил их и, судя по всему, справился со своей задачей. — Белояр, я... — Замолчи. — Даже в шепоте он прочувствовал холод. — Ты затаил на меня злобу. — Ты дрогнул, Юрий. — Констатировал он с безучастным выражением лица. — Я заметил это и больше не могу быть в тебе уверен. — А ты? Ничего не почувствовал, пока мы их убивали? — Почувствовал. — Скаут кивнул. — Но ты сломался и едва сумел выполнять приказ. А мы превратились в ярость. Ярость и смерть. Он опустил голову, то ли не найдя слов, то ли не желая их озвучивать. Эмоций не было. Тела погибших астартес лежали на ритуальных кострах. Убитого в бою с Хранителем Секретов Горына провожали как полноценного боевого брата, со всеми почестями. Возможно в чужих глазах они — всего лишь каниды, но для Белых Ратников не было уз более священных, чем безграничная преданность, которую они проявляли к своему хозяину и ордену в целом. Здесь был и только что назначенный на должность планетарный губернатор Катон Артего. Зарина Сомниар также присутствовала на процессии, прощаясь с теми, с кем билась плечом к плечу. Стоя рядом с Втораком, она то и дело бросала на него взгляд, пытаясь понять, что же он чувствует. Впрочем, не надо было быть гениальным эмпатом, чтобы увидеть, насколько гридю сейчас было паршиво. Глядя на то, как тела павших поглощает пламя, Юрий задумался над тем, чего они успели здесь добиться и какие лично он вынес для себя уроки. Восстание подавлено и уже вряд ли вспыхнет вновь. Демоны изгнаны, культ хаоса уже не поднимет здесь голову… Но братьев им это все не вернет. Должно быть, такова жизнь каждого астартес и им всем нужно смириться с тем, что они падут в бою. Рано или поздно. Однако Юрий отказывался воспринимать, что среди погребальных костров не хватает одного. Самопожертвование Вячеслава было внесено волхвом в летопись битв дружины. Его имя высекли на стене славы. Коваль наречет в честь его поступка новое оружие, что выйдет из пламени его кузни. Об этом можно было только мечтать любому неофиту. А он уже обрел, но никогда не сможет обрадоваться этому. Юрий никогда больше не увидит своего друга-соперника, не скрестит с ним оружие, не услышит его уже осточертевшее «я ожидал большего» или «спорим, против четырех сервиторов продержусь?». Все, что осталось от него — это наплечник скаутской панцирной брони. И тот забрал Фаддей, дабы возложить его на поминальный алтарь. Или… — Теперь он твой. Воибор сам наказал вручить его тебе, а Драговит лично для него печать изготовил и окропил водой Княжны-Реки. Священные молитвы Праотцу и духу нашего родного мира. Такова сейчас твоя награда за проявленную доблесть в бою… И чистоту твоей души. Юрий принимает из рук коваля восстановленный наплечник с выбитыми на нем символами ордена, оберегами и печатью чистоты с ниспадающими писаниями. Фаддей — мастер своего дела. От былых повреждений не осталось и следа, легче было поверить в то, что наплечник только покинул кузню. — Брат мой, разве я достоин такой чести? — Что заставляет тебя думать иначе? — Фаддей сложил руки на груди. — То, что я так и не смог его защитить и спасти. Мы ведь в ответе за жизни тех, кто связан с нами узами крови и братства. Коваль хмыкнул, пошевелив механодендритами. — Я, конечно, не волхв, но... Вот, что я тебе скажу, юнец. — Он присел рядом с ним. — Бой действительно лютым был. Хоть я там и не был, но просматривал записи, прежде чем стереть их. Сварог и Праотец отмеряют каждому свое и дают шанс это приумножить. Ты прекрасно сражался и сделал все, что мог. Я видел, как несколько раз демоны все-таки зацепили тебя. — Зацепили. — Помрачнев, подтвердил Счастливчик. — Но Вячеслав был сильнее. Быстрее меня. У него было огромное будущее, но все пошло прахом. Что с ним произошло? Что произошло со мной? Почему выжил я, а не он? Настолько явной горечью были наполнены слова скаута, что это затронуло даже коваля, уже отметившего про себя столь непривычное для него поведение. Было что-то притягательное в этом юнце. Возможно, то, что он был патологически неспособен на ложь и всегда говорил от чистого сердца. Это определенно дорого стоит. — Ты не жалел ни себя, ни врага, Юрий. Бился как истинный астартес и был готов умереть. А тех, кто в страшной сече не боится голову свою сложить, порой сам Сварог закрывает своим кузнечным молотом. — Почему тогда он не заслонил им Вячеслава? — Потому, что Праотец и Бог-Машина решили, что именно тебе надлежит испытать, каково это — потерять друга, Юрий. И они не стали бы сваливать на твои плечи непосильную ношу. Значит, так было нужно. Значит, они хотели, чтобы ты что-то понял. — В этот момент скаут задумался, ибо он еще не думал о произошедшем в таком ключе. — Удели время, чтобы почтить память погибшего брата, но не забывай, что ты обязан с честью вынести горечь утраты и идти дальше. А наплечник никогда не позволит тебе забыть о том, какой ценой подчас покупается победа. — Спасибо вам, брат-коваль. — Юрий выпрямился, сжимая наплечник в руках. — Клянусь, я не забуду ваших слов.

***

Валлерман готовился начать очередной варп-перелет — следующая цель уже была найдена. Юрий приходит в Залы Скорби один, в «ночное» время, когда их своды освещает лишь приглушенное свечение люминосфер. Служители, будто чувствуя настроение скаута, удаляются, уважительно поклонившись. Наплечник Вячеслава красуется на его броне почетной регалией — он стал первым из своего взвода, кого командование наградило открыто. Найдя нужное имя, он преклоняет колено, в очередной раз убеждаясь, что больше здесь нет никого. — Сегодня были с Белояром на стрельбах. Похоже, бои действительно учат лучше тренировок. Я не промахнулся ни разу. Белояр, конечно, все время попадает «в яблочко». Гридь им очень доволен. — Юрий вздохнул. — Говорит, что если и дальше будет так усердно учиться, то к концу этой кампании получит право перейти в боевую дружину… А он все злится на меня. Не знаю, как найти нужные слова, чтобы вновь восстановить то, что разрушила моя нерешительность... Я не хочу больше терять друзей. Вторак извинился передо мной, знаешь? Сказал, что гордится мной и что хоть мне и не следовало пытаться облегчить его боль, он очень мне благодарен… Это дорогого стоит. Когда-нибудь я хочу стать таким же, как и он. Ответа не было. С памятной стены на него смотрели сотни имен. Странная все-таки была у них дружба. Словно вспышка — ослепительно яркая, но увядающая быстрее мгновения ока. Вячеслав прекрасно понимал его без слов. Вячеслав знал, когда ему грустно и когда ему весело. Вячеслав умел быть рядом, когда нужно и удаляться, когда стоило оставить Юрия одного и дать спокойно переварить полученную информацию и усвоить уроки этого дня. То же самое можно было сказать и про Юрия. Потому, что они были копией друг друга. Две стороны одной медали… Теперь он понимал это. Но разве есть теперь хоть какой-либо смысл? — Знаешь, я… Наверное, не самый лучший астартес. — Признался он честно. — С самого первого дня в Деснице Предков тебе так легко давалось то, что мне приходилось постигать тяжелым трудом… Вот, что такое настоящий талант. Полагаю, и тебе местами приходилось туго. Но друзья на то и друзья, что иногда в нашем подсознании выглядят как враги. Друзья и их успехи подстегивают нас не отставать, карабкаться все выше и выше, чтобы стоять с ними вровень, но теперь у меня и этого нет. Белояр… Он в другом и не хочет меня даже видеть. Ведислав — член Медвежьего Культа. Сомневаюсь, что мы вообще будем часто пересекаться. А ты теперь смотришь на меня из великой Прави. — Он вздохнул, чувствуя, как невидимая сила сжимает грудь. — Ну как там, брат? Ты увидел своих предков? Узрел лик Праотца? Эта тишина... Настоящая пила для нервов. — Я всегда завидовал тебе. Несмотря на то, что порой в сердцах тебе говорил. Я всегда считал тебя своим братом, равным себе, а теперь даже превосходящим меня. Ты получил высшую награду, брат. Умереть так, как умер ты — предел мечтаний любого из нас, но… Почему тогда эта боль меня не отпускает, если ты кровью демонов купил себе величайшую из судеб? Помнишь, как Вторак нам говорил… Я — словно ветер, который порой превращается в ураган. Ты — ладья, покоряющая даже, казалось бы, гигантские волны. Так скажи же мне, брат… Зачем мне теперь быть ураганом? Для чего мне все неистовство ветра, если мне некому теперь дуть в паруса? Стиснув зубы от обиды, Юрий поднимается, разворачивается и уходит прочь, как вдруг чувствует отчетливое прикосновение к своему плечу. Почти что враждебное, но в то же время не совсем, такое знакомое… Но когда он с надеждой во взгляде оборачивается, то никого не видит за своей спиной. И лишь свет свечей да дымка от курящихся благовоний вокруг него, словно окружившее вражеское кольцо.

***

Море Душ. Эмпиреи. Царство Хаоса. Навь. Варп. Множество названий на бесчисленных миллионах языков — живых и мертвых. Все расы Млечного Пути, развившиеся достаточно, чтобы понимать это, приняли тот факт, что сама разумная жизнь как явление неразрывно связана с Варпом. Варп пытались постичь, пытались обуздать. Бесчисленные ученые хотели подчинить его силы своей воле или объяснить то, что он из себя представляет и что в нем происходит. Варп пытались объяснить не только наукой, но и искусством — музыкой, картинами, стихами… Практически никто не смог сделать это. А те, кто приблизились к этому хотя-бы на йоту, жалели о содеянном и могли желать лишь того, чтобы этого никогда не случалось. В Варпе хаос — единственная константа. Этого достаточно, чтобы сделать многие выводы и сохранить при этом свой рассудок. Ни одно смертное существо не способно в полной мере осознать, что он являет собой, а если и способно — его уже вряд ли можно назвать таковым. То, что приходит людям и эльдарам в их видениях — есть лишь интерпретация изменчивых потоков Эмпирей, рожденная разумом, отчаянно пытающимся сохранить самого себя. Если бы один из них сейчас смотрел на этот участок бесформенных пустошей, то понял бы, что впервые за долгое время Варп здесь перестал отражать то, что являл, наверное, с начала времен. Бесформенные пустоши перестали быть хаотичными. Мечты, чаяния, кошмары и страхи смертных здесь перестали их искажать. Из вечно меняющейся, сводящей с ума мешанины из идей и концепций, они превратились в абсолютное, сосущее ничто. Там, где ступало это существо, вскипали реки из слез и крови. Леса из эфирной дымки, плоти и костей истлевали на глазах, обращаясь в прах, который уносили переменчивые ветра Имматериума, но и они вскоре выдыхаись и переставали существовать. Здесь не было душ смертных и их отражений, что сияли в варпе, словно пламя свечей. Здесь не было нерожденных и хищников, что метались бы по бескрайним волнам Моря Душ, ведомые своими собственными порывами и потребностями в подпитке. Ничего. Просто ничего. Хаос… Нет. Это был не хаос. Это был продукт его победы. Самая чистая его форма. Энтропия, возведенная в абсолют. И для демона Слаанеш эта картина была воплощением самых худших его кошмаров. — Ты… — Оно приблизило его к себе, сделав несколько вдохов гигантскими ноздрями и оскалив зубастую пасть в ужасающем подобии ухмылки. — Похоть… Желание… Пытка и удовольствие как две стороны одной медали… — Молвила тварь, слегка разжав хватку и посмотрев на демона тремя глазами, горящими огнем, чей свет — суть тьма. — Вы, наверное, еще не поняли... Белая Рать - моя добыча. Я сам заберу ее и никому из ваших жалких богов она не достанется. Им следовало и дальше вести свою Великую Игру и ждать, когда мой триумф поставит точку на их существовании... Было глупо с моей стороны думать, что они внемлют моим словам. В другой руке он сжимал человеческие души, которые начинали медленно, но верно изменяться под влиянием колоссальной силы, сливаясь воедино. Демон узнал их - вот, например, тот скаут, пожертвовав собой. Он нанес ему рану, что послужила причиной его падения. Стало быть, испытываемое им горе привело сюда эту тварь? Были тут и простые смертные, убитые Белыми Ратниками, дабы скрыть существование демонов. Когда искажение взяло верх, из черного тумана, окутывающего гигантскую ладонь, вышло существо, будто бы являвшееся антиподом Хранителя Секретов. Его худощавое тело было разделено на черную и белую часть с четким разрезом посередине, обтянутое тонким слоем кожи и хлопающее перепончатыми крыльями, что располагались за спиной. Оно было безликим, ибо лицо ему заменяла печать хаоса - восьмиконечная звезда... Но в ее центре находилась сосущая пустота, которая была чернее самой темной ночи. Издав протяжный рев, оно умчалось прочь, ведомое приказом своего создателя. Хранитель Секретов не понимал. Он никогда не видел не принадлежащего к детям Четверки демона, имеющего такую мощь, что он мог порождать низших демонических созданий из собственной сущности, дополняя свои энергии душами смертных и событиями из материального мира. Нет. Это был не демон. Не совсем, нечто большее. Что-то, более близкое к... — Я хочу, чтобы ты понимала, частичка Бога Удовольствий… - Хватка усилилась. Эманации чужой сущности подавляли настолько, что лишали способности мыслить. — Понимала, что я такое и что сейчас с тобой произойдет. — Все, что угодно... — Кряхтел демон, тщетно пытаясь вырваться. Все равно что пытаться поднять гору. — Только скажи... Смех, способный разорвать в клочья целые миры, эхом отдавался в волнах Эмпирей, заставляя нерожденных, еще не убитых пагубным присутствием, с воплями ужаса удаляться прочь. Вновь сжав Хранителя Секретов, существо ухмыльнулось, обнажая ряд гигантских и острых зубов. - Я хочу, чтобы ты сдох. С этими словами он закинул вопящего демона в свою пасть, с удовольствием ощущая, как добыча кромсается на клыках. Кто-то считает, что демонам неведома смерть. По правде говоря, смертным действительно может так показаться. Убийство оболочки твари варпа в материальном мире лишь вернет ее обратно. Они действительно называют это "смертью", просто не боясь ее, ибо знают, что де-факто не могут проиграть смертному существу. Ведь оно обречено истлеть и в конечном итоге угодить в их пасти, в то время как у демона есть все время этого и другого миров. Все же, в их понимании было такое понятие, как "Истинная Смерть". И каждый демон боялся ее больше всего на свете, ибо для него не будет никакого "после", как для смертного существа. Лишь полная, абсолютная аннигиляция. Такова была обратная сторона иного уровня существования, на которую обитатели Моря Душ редко обращали внимание, ибо столкнуться с ней не могли практически никогда. Так навсегда исчезли величайшие и сильнейшие демоны, сраженные мощью Анафемы, которую посмели недооценить. Последняя ошибка в их псевдожизнях. Однако Анафема проиграл Богам Хаоса и больше никогда не сотрет их из бытия своим огнем. На это способны Серые Рыцари, их заклятые враги. Однако их было мало. Ничтожно мало по сравнению со всем демоническим родом и они никогда не представляли для их господства серьезную угрозу - в особенности учитывая то, что даже стереть одного из них они могли лишь титаническим трудом. Это могли сделать и великие герои аэльдари. Но их было еще меньше. Иногда их особо недооценивших врага сородичей убивало смертное коварство, но таких случаев можно было пересчитать по пальцам, а имена погибших были объектом насмешек. Живым - вернее, мертвым - уроком для всех, кто хочет вкусить материальный мир. Но для каждого демона есть еще один способ умереть, гораздо менее тривиальный. Быть поглощенным собратом. Это было в порядке вещей, ибо закон силы одинаково господствовал как в материальном мире, так и в имматериуме. Впрочем, и это не было смертью в полной мере - демон погибал, да, но энергия, составляющая его суть, становилась частью более мощной и значимой концепции. В какой-то степени менялась, продолжая жить. Однако то, что произошло с этим Хранителем Секретов, не вписывалось ни в какие рамки. Сама его сущность была низведена в ничто, ибо именно этим процессом питался ужас, его убивший. Он чувствовал, что сама Слаанеш прознала о гибели своего дитя и расхохотался, ощущая ее бессильную злобу... Подумать только. Любой, дерзнувший покуситься на господство Великой Четверки или вклиниться в их вечную войну, был бы тут же низведен в ничто ее объединенными силами. Титаны не терпели конкуренции - таков был закон Варпа. Однако он не распространялся на сущность, чья изначальная цель - уничтожать все писаные и неписаные законы. Рушить причинно-следственные связи словно ударами кувалды и своей поступью возвещать победу энтропии над самим творением. Ибо так и должно в конечном счете произойти. Нельзя навредить закономерному итогу всех вещей... Оно оглянулось, прикрыв гигантской лапой глаза от яркой вспышки. Проклятый свет... Он все никак не хотел угасать. - Если ты будешь мешать мне... - Процедило оно, сощурившись и бесстрашно встречая сияние Астрономикона. - То я и до тебя доберусь. И свет померк, будто осознавая тщетность своих усилий. Существо на секунду впомнило его золотое сияние, но оно заставило лишь злобно рявкнуть, отвергая идеи, что оно несло в себе. Сверххищник варпа продолжил свой путь в гробовой тишине.