Коловрат

— Враг силен, но наш долг еще не выполнен, братья! Воспряньте духом, сами предки смотрят на нас! — Рявкал Ведислав по вокс-каналу в попытке вернуть скаутам прежнюю решимость, в то время как они всем взводом неслись посреди тоннелей и уворачивались от орочьих пуль в отчаянной попытке спасти свои жизни. Много. Слишком много инопланетных тварей, что все вылезают из своих нор, вопят «ВАААААААГХ!» и палят по ним из всего, что еще в состоянии открывать огонь. Волхв двигается сзади, поддерживая сотканный из ветра щит и стреляя по оркам из болт-пистолета. Весь тыл держался на нем, в то время как Юрий вместе с Втораком орудовали в авангарде, убивая ксеносов, подобравшихся слишком близко. Белояр командовал остальными скаутами по приказу Гридя, что прикрывал их по флангам и с фронта. Разум командира отчаянно метался в попытке найти выход из их плачевного положения. Но выход был один и был он предельно прост. Наружу. Выбраться наружу. Враг уже стянул в эти треклятые катакомбы слишком много сил и вряд ли сумеет замедлить их отступление там. Задачу они выполнили и разведку провели — это место сгодится для высадки на покрытый джунглями Галт лишь в том случае, если силы ордена потратят неприемлемое количество ресурсов на его зачистку. Само по себе оно не представляет ценности ни для Адептус Астартес, ни для СПО, ни даже для грозившихся вот-вот прибыть Астра Милитарум. То была военная база сил планетарной обороны на окраине имперского города. Сканирование с орбиты показало, что она практически нетронута и располагает необходимым пространством для создания опорного пункта. Однако Воибор хотел быть уверенным в том, что его силы не будут атакованы как только высадятся. Это был бы прыжок в никуда, без знаний о силе противника или даже о том, сможет ли он взять их банальной численностью, как часто бывало с теми, кто недооценил свирепость орков. Тем паче, что доклады говорили о появлении среди них невероятно одаренного вожака, что бы ни значила столь абстрактная формулировка. Ох, если бы они знали, насколько же он был «одарен»… Как оказалось, орки их ждали. Да не просто ждали, а прятались и лишь редкими атаками направляли на — подумать только — тактически выгодное поле боя, коим оказались катакомбы. Они служили шахтами для запуска ракет, что были применены в самом начале орочьего вторжения и, как предполагали ксеносы, здесь с ними будет легко справиться. Небезосновательно, впрочем — бои в узком пространстве хоть и были ими изучены вдоль и поперек, но не являлись главным козырем Белых Ратников, что подрезало их боеспособность и в перспективе могло повлечь гибель как всего взвода, так и кого-то из личного состава. Почти все они в ходе боя получили ранения, два брата — довольно серьезные, которые значительно ограничили их способность биться, что в данный момент поддерживалась лишь благодаря физиологии астартес. Вторак не искал оправданий. Они серьезно, просто катастрофически недооценили тактический гений своего врага. Однако даже в горячке боя он улыбнулся своим мыслям. Тактический гений орка. Безусловно, они могли выдать что-то неожиданное на поле боя. Однако все их хитрости, ловкость и маневры сводились именно к боевым действиям. Были среди них коммандос, которые предпочитали скрытность и внезапные атаки огню битвы, Вторак встречал многих таких и лично отправлял на тот свет. Он бы совершенно не удивился, если бы именно они атаковали их. Однако здесь их не было. Чтобы все орки поголовно прятались и сдерживали свой пыл до момента истины… Нет. Орки так себя не ведут. Не в таких количествах. Заставить их изменить своей собственной природе мог лишь авторитет и страх немыслимых масштабов. Впрочем, ту же самую ошибку допустили и орки. Вероятнее всего, многие из них еще ни разу не сталкивались с Адептус Астартес и не представляли, что столь малая группа скаутов окажет настолько решительное сопротивление. Первая часть плана удалась и они заманили их сюда. Они даже взорвали все входы в шахты… Кроме одного. Ставка зеленокожих была на том, что им удастся прижать их всех и перестрелять, но она не оправдала себя. Теперь счет шел на секунды. — Говорит гридь Вторак. — Докладывал он по вокс-каналу ордена. — Враг превосходит нас числом. Дальнейший бой нецелесообразен, местность кишит орками и их засадами, к высадке не пригодна. Запрашиваю подкрепление и эвакуацию. — Запрос принят. Высылаю к вам Громовой Ястреб и взвод опустошителей. Праотец защищает, брат. — Отозвался технодесантник и отныне их цель была ясна. Место приземления ястреба было подсвечено на интерактивной карте визора. Вторак обезоружил ринувшегося на него орка и уже вознамерился разрубить его от плеча до паха, однако Юрий одним взмахом ревущего цепного меча распилил его голову и с рывка влетел в следующего противника, оставив ксеноса мертвым грузом падать на каменную кладку пола, окропляя ее фонтаном чужеродной крови. Второй ошибкой было брать Юрия с собой. И тут уже нельзя сказать точно, кто ее совершил — сам Вторак или же Драговит, что досконально изучил моральное состояние каждого боевого брата дружины и скаутов в том числе и вроде бы не нашел никаких отклонений. Нет. Не вроде бы. Драговит никогда не славился своей спесью или ошибочностью, как правило волхв прекрасно выполнял свою работу. Вот только черные слезы на щеках Юрия оставляли мало простора для фантазии. Нет, думалось гридю, его вина тоже здесь была. Впрочем, пацан мастерски скрыл то, что чувствовал на самом деле после смерти Вячеслава и на фоне его резко охладевших отношений с человеком, который называл его побратимом. Молодец, Вторак. Научил молодежь тому, как быть истинным астартес и напоролся именно на последствия своих уроков… Слишком поздно он понял, что не он один ощущал вину за произошедшее и хотел умереть вместо того скаута. Сам же Юрий в этот момент пытался всеми силами совладать с накатывающими волнами ненависти к самому себе. Лишь две вещи все еще держали его от того, чтобы упасть на собственный цепной меч и собственноручно покарать себя за грех своих предков. Семья и друзья. Отец и мать, любимая, боевые братья — никому из них он не нужен мертвым. И долг, который чувствует каждый астартес, ибо он вбит в сами их гены. Чувство, способное, казалось, заставить стрелять и рубить даже мертвые руки, но все же… Он ощущал, как его воля слабеет с каждым убитым им орком. А ярость все растет и растет, подпитываемая ужасающим чувством обиды и отчаяния. Осознанием полной беспомощности — страшное уже произошло и ничего нельзя изменить. Как же его раздражала измена собственной памяти! Он несется навстречу размахивающему самопальным топором орку с четким осознанием того, за что он уже заочно приговорил себя к смерти. Он видит тени, силуэты, слышит голоса, картины далекого прошлого возникают сами собой перед его глазами. Он знает, что лишь достойная смерть сможет искупить его вину перед тем, кого он предал, унаследовав проклятую кровь, как и весь их обреченный на совершенно справедливую гибель род. Как они посмели… Как вообще они смогли? Но когда он приходит в себя, стоя над растерзанным телом зеленокожего, то не может вспомнить ничего. Лишь ощущение сосущей бездны там, где по его ощущениям располагалась душа. И так раз за разом, пока он не начал буквально захлебываться черными слезами, бросаясь в бой в отчаянной попытке вспомнить. Вспомнить то, что он уже и так прекрасно знал. Почему же от этого так больно на душе? Что сотворили его предки? Что это за секрет сокрыт в их головах — настолько страшный, что у них нет даже права его помнить? Они выбираются на поверхность. Бегут дальше, вперед — к руинам военной базы, которые могут хоть как-то укрыть их, ибо в данный момент они как на ладони и лишь благодаря безрассудству орков, победившему их желание перехитрить астартес, все еще оставаясь в живых. Безрассудство это взывало к их природе, требовало прекратить пальбу, дабы насладиться бесполезным сопротивлением и бессильной яростью в ближнем бою. Скауты используют это, посылая в зеленые волны патрон за патроном — они детонируют в их телах, отрывают конечности и крушат кости, но все равно не улучшают их плачевное положение… Юрий слабо помнил этот путь и очнулся лишь тогда, когда услышал чудовищный вопль орочьей пилы и шум сервоприводов издевательства над самой концепцией технологий, которое даже машиной язык назвать не повернется. Смертодред вырвался из толпы орков, задавив на полном ходу пару гретчинов и ринувшись по направлению к астартес, что заняли оборону посреди ящиков неподалеку от шахты одной из выпущенных в начале вторжения ракет. Гридь рявкает команды, они перестраиваются, дабы встретить смерть, несущуюся к ним, ибо уничтожить ее до вступления в ближний бой — их единственный шанс. Но орки слишком хорошо обшили свой шагоход броней. Болты детонируют на ней, лишь слегка вгрызаясь, гранаты не наносят вреда. Гридь активирует силовой меч — сейчас лишь он сможет быстро разделаться с этим исчадием орочьей инженерии, как вдруг… Юрий опустил болтер. Он стоял неподвижно, всматриваясь в приближающиеся очертания смертодреда, размахивающего пилами и клешнями. Он вспомнил снова. Услышал голос. И тот велел ему. — Дитя… Иди ко мне. Твой час пробил. Утерев черные слезы, Юрий взревел, схватив лежащую неподалеку цепную чоппу орков и ринувшись навстречу смертодреду с оружием в каждой руке. Он уже не слышал команд гридя, велящего ему остановится и вернуться в строй, не слышал и вопль десятков, если не сотен орков, рокот Громового Ястреба, что прилетел эвакуировать их и уже кромсал толпы орков рядами спаренных штормболтеров вместе с опустошителями, что присоединились к пальбе после открытия шлюза — все вокруг сжалось для него до размеров дороги, отделяющей его и его смерть друг от друга. — Скоро Вселенная услышит. Даже пилот смертодреда, практически утративший остатки разума, опешил, когда обезумевший от проклятия Юрий буквально влетел в него, забираясь на корпус и вгрызаясь в наиболее уязвимые части брони. И если чоппа орков не могла нанести ей существенного вреда, то вот качественный меч астартес вполне был способен на это. Цепь вращалась с сумасшедшей скоростью, вместе с ней — зубья, рвущие метал в снопе ослепительных искр… — Скоро Вселенная увидит. Он прорубается сквозь слои металла в одном месте, после чего соскакивает, избежав взмаха клешни, и уводит тварь дальше от боевых братьев. Юрий понимал, что отныне его цель — своей кровью искупить прегрешения предков. Но память о людях, с которыми он прошел этот путь почти вслепую, все еще была дорога ему. Посему он, прорубаясь через орков на пути к шахте ракеты, решает сохранить и их жизни, отвлекая машину и давая ратникам время расчистить себе дорогу к Громовому Ястребу… Однако взвод гонится за ним. Они хотят спасти его так же, как и он их. Счастливчик жмурится, когда чужеродная кровь плотной струей заливает его лицо. Очень жаль, если кто-то из них умрет. А он так хотел, чтобы и они прозрели в этой жизни… Они прозреют. Все. До единого. Когда придет время. Мертвыми или живыми. По своей воле или по воле предка. Все поймут это мрачное удовлетворение от самого четкого в их жизни осознания того, кто они и что им нужно делать. Бежать дальше некуда. Впереди лишь обрыв. С плеча он влетел в орочьего нобба, после чего взмахом цепного меча пустил ему кишки и пинком отправил вниз, навстречу бетону и пластали. Развернувшись, он видит, что смертодред уже почти нагнал его. Вот он, момент его величайшей славы. Время освободиться от оков страдания и вины, заняв заслуженное место среди предков и братьев на единственно праведной стороне. Он уже чувствует их ладони на своих плечах, слышит их голос… — И когда Вселенная вспомнит… Смертодред клешней хватает его, вознося над землей. Чудовищная сила сжатия ломает ему ребра практически моментально, осколки вгрызаются в легкие, он выплевывает кровь прямо на глазные прорези, из-за чего пилот внутри ревёт от ярости. Юрий возносит руку с цепным мечом, чтобы в последний раз обрушить ее на врага в отчаянной попытке нанести ему вред. Бьет все по тем же прорезям, углубляя их, он уже видит морду ксеноса с обнаженным мозгом, в который хаотично натыканы провода, однако не успевает — пила едва не отсекла ему руку, перерезав мышцы и заставив выронить оружие… Но у него есть другая. Ей он хватает гранату с пояса, зубами вырывает кольцо и бросает прямо в глазную прорезь… — Не станет больше Вселенной. Прозвучал взрыв. Чем бы ни обшили это исчадие преисподней орки, оно великолепно держало удар — лишь пламя, вырвавшееся из щелей, говорило о детонации гранаты. Оно и тот факт, что «пилот» внутри превратился в месиво из обгорелой плоти и костей. Но хватку смертодред не разжал и, завалившись, утянул за собой Юрия. Последнее, что увидел Белояр, наблюдавший за этим коротким сражением — торжествующую улыбку на лице боевого брата, который молча сгинул вместе с остовом орочьего шагателя в зияющей пропасти. — Юрий! — Вопит во все горло Белояр, посылая в окружавших их орков болт за болтом, но… Поздно. Слишком поздно, чтобы что-то изменить. Он прорубается сквозь ряды орков, словно безумец машет цепным мечом, позабыв о собственной безопасности, рычит от ненависти, встречая каждый вражеский крик, каждую волну крови, бьющую ему в лицо словно фонтаном, но сколько бы он ни пытался заполнить чужой болью эту дыру, она все также продолжит жрать его изнутри. — Юрий! Брат мой, держись, мы… — Отступаем. — Рука Вторака опустилась на плечо Белояра. Эти слова прозвучали для него как гром среди ясного неба. — Но… Брат-гридь, он же там! Он мог выжить, мог… — Белояр… — Вторак вздохнул. — Это конец. После такого падения никто не смог бы выжить, не говоря уже о том, что вместе с ним рухнул орк. — Громовой ястреб длинными очередями выкашивал окружающих орков, но их не становилось сильно меньше. Окрик служителя подтвердил — либо они улетят сейчас, либо все умрут здесь. — Мы почтим его память, когда одержим победу. Его генное семя извлекут. В будущих братьях он продолжит жить. Все-таки этот юнец был наиболее близок к Втораку. По крайней мере так ему думалось. Сейчас на его лице можно было прочитать примерно то же самое, что было на лице гридя после кампании на Альмаксии-Прайм. Но вина Белояра была еще глубже. Он собственноручно отстранил Юрия от себя, упрекнул в слабости… Быть может за дело, бесспорно. Вот только попрекать братьев за их проступки можно, но не всегда нужно. Долг командира — знать, когда это надо сделать. А он в своем невежестве и на волне событий посмел предполагать, что уже готов управлять другими. Просто на основании того, что тогда сохранил контроль. А сейчас едва держался. И дрожал, как тогда дрожал Юрий. Прорычав, он взмахнул цепным мечом, словно таким образом мог ранить саму Судьбу, после чего обернулся и вместе с гридем ринулся по направлению к Громовому Ястребу. — Брат мой… — Шептал он, забираясь внутрь. — Я отомщу. Клянусь кровью своих предков, отомщу. Но брат его не слышал.

***

— Пашевеливайтесь, сквигговы вы задницы! Как вы позволили юдишкам свалить?! Собрать все дакки и чоппы, ани нам нужны! Где этот смертодред, зог?! — Раскатистый бас варбосса заставлял всех орков вокруг сторониться и съёживаться, стараясь убраться куда подальше или еще лучше — изобразить, что они чем-то занимаются. Вообще прекрасно, если это покажется чем-то очень важным. — Босс, смертодрету того… — Чево того?! — Хана ему! — Гретчин улыбнулся, но тут же об этом пожалел, встретившись с разъяренным взглядом огромного орка. — Его юдишка взорвал. Прям взорвал-взорвал, изнутри, зог! Гранатой! Вместе туда свалились, вот в яму ту! — Он указал пальцем направление. — Сколько тебе дать времени чтобы через… Через… Через скоро чтобы смертодред тут был?! — Босс, так ведь он вниз упал, а мы там все выходы взорвали… — Слышь, сопля зеленая, я тебе вот эту вот дакку сейчас в задницу запихну! — Понял-принял босс, сейчас доста… Договорить гретчину не дал орк, который беспардонно вклинился в их диалог. И все бы ничего, вот только что-то отрубило ему руку. Второй оставшейся он зажимал кровоточащую рану, хрипя и скалясь. — Босс, там это… Беда! — Чего-чего, какая зогова беда?! — Там босс юдишек, босс! — Какой к Горкаморке босс юдишек?! Этот их, Импудратор штоль?! — Неа, босс, Импудратор должен огромный быть, я знаю! Но этот большой. Золотой такой, блестящий! У него чоппа одновременно дакку делает, босс! Он мне руку отрубил и еще двух бойзов расстрелял, стоит там, никого не пускает! — Блестящая золотая броня? Чоппа, которая делает дакку?! — Варбосс топнул, расхохотавшись. — Бойзы! Айда за мной, я залутаю этого юдишкиного босса! По мере приближения орочьей процессии к пусковой шахте ракеты, все отчетливее становились слышны звуки выстрелов и крики умирающих орков. Когда варбосс прибыл на место, он не мог поверить своим глазам. Действительно, огромный воин в золотой броне, выше даже чем эти юдишкины нобы, которых они называют «Астартес». В руках он сжимал мерцающее копье, которое упер в распоротую грудь орка, присев на созданную им гору трупов и шумно вздохнув. Не прошло много времени перед тем, как они встретились взглядами. — ЮДИШКА! — Взревел орк, спрыгнув с небольшого холма к нему вниз. — Ты кто такой и чего тут забыл?! Хотя… Неважно! А-ну быстро вылизай из своей блистящей брони и атдавай сваю дакку или я сам сниму ее и мозги тибе вынесу! — Закрой свою поганую пасть, тварь. — Незнакомец повел рукой. — Не марай готик своими грязными устами, твой язык способен изрыгать лишь мочу и дерьмо. Орк расхохотался еще громче. — Мара-рарарай, чиво? Самый умный, че? Мазги в черипе жмут?! — Я — Эмиссар Императус. Никто из вас не спустится в эту шахту. — Да ну? И чего же ты нам сделаишь, зог?! — Убью вас. Всех до единого. — Спокойно ответил… Человек ли? — Убьешь? — Орк раскинул руки. — Ты акружон, юдишка! Снова шумно вздохнув, незнакомец поднялся, смело заглянув орку в глаза. — Все, чем я окружен — это страх и мертвецы. Орк даже не успел заметить движение, слишком быстрое даже для орочьих глаз — за ничтожные доли секунды человек перехватил копье, прицелился и произвел выстрел, который заставил голову варбосса взорваться фонтаном крови, костей и ихора. Взревев, остальные орки ринулись в атаку, но незнакомец лишь продолжил пальбу.

***

— Браво, я почти закончил. Вылетай, через пять минут я буду готов. — Принял, брат. Услышав желанный ответ, воин в золотой броне едва заметно улыбнулся под шлемом, увидев показатели. Тысяча сто сорок три трупа ксеносов меньше чем за полчаса. Достойный результат. — Местоположение? — Не изменилось. — Ответил он, делая заметку в статистике. С «той стороны» закрытого и зашифрованного вокс-канала послышался раскатистый смех. — Как всегда в своем репертуаре. Расчетное время прибытия — одиннадцать минут с учетом твоей задержки, брат. Конец связи. Для его брата все это выглядело скорее как какая-то игра. Противник несерьезный, да и на своем долгом веку они видели сражения и пострашнее. Удачным был тот факт, что после своей отставки он выбрал именно этот сектор своим пристанищем и с радостью откликнулся на просьбу о помощи с его стороны. Но для него все происходящее было более чем серьезно. Перехватив алебарду, он направляется к пусковой шахте. Прямо у ее подножия он замирает, заметив блеск металла. Опустившись на одно колено, Эмиссар Императус находит среди обломков и пыли цепной меч с символом медведя, пускающего молнии из глаз. Когда он обнаруживает этот символ, то все встает на свои места. Стало быть, он не ошибся. Юнец, которому он должен был помочь, действительно был из этого странного ордена. Перед отправкой он потратил несколько часов на изучение информации о нем и его не покидало ощущение, что к этому делу стоит незамедлительно подключить инквизицию для осуществления экстренной и крайне тщательной проверки. Впрочем, более углубленное изучение расставило все точки над i — все их вольности эта же самая инквизиция и покрывала. Стало быть, они нашли для себя довольно креативный способ действовать отлично от других. Как казалось Эмиссару, способ этот был практически на грани и тут можно было бы заняться этим досконально, призвав к ответу виновных, снеся их тупице-магистру голову с плеч и приведя все к шаблону, который придумал в свое время Робаут, чтобы не повторить события Ереси… Можно было бы. Эмиссар хмыкнул. Ему даже было почти жаль, что ему на них совершенно наплевать. Он не возьмется за это дело. Пока эти играющие со смертельным оружием дети не предали хозяина и не стали представлять угрозу для Терры хотя-бы в крайне далекой перспективе, пусть хоть сами друг друга перебьют, он и глазом не моргнет. Орденом космодесанта больше, орденом меньше… Вот только Владыка Человечества послал его именно на мир, где они проводят очередную кампанию. Именно к моменту, когда этот конкретный взвод скаутов окажется в западне. Именно тогда, когда изъян в геносемени конкретного скаута из этого взвода практически низведет его в могилу. Наказал взять именно этот клинок и… Оттолкнувшись от земли, эмиссар прыгает прямо в пропасть. Аурамитовая броня без труда выдержала падение и он выпрямился, осматриваясь в поисках обломков орочьего «чуда техники». Оно лежало неподалеку, а снизу, припорошенный мелкими обломками и пылью, сам Юрий. Эмиссар опознал его по именной наплечной пластине и подошел ближе, положив пальцы на шею, дабы броня считала жизненные показатели. Между ним и этим юнцом была целя пропасть. Он был лучше него абсолютно во всем — как в совокупности, так и по отдельности. И все же, биологические данные этого паренька впечатляли. Родись он на Терре, да в правильной семье, да прожил бы нормально до момента набора — вполне мог бы поступить к ним на службу и даже выжить после всех необходимых процедур. Теперь же Белая Рать взяла его под свое крыло и «улучшила». Эмиссар хмыкнул. Тела астартес казались ему грубыми, импланты — ограниченными. Они и в подметки не годились ему и его братьям, что являли собой воплощение абсолютной власти Владыки Человечества над самой жизнью. И все же, от них был прок. Удар. Он явно заметил удар сердца, а затем — снова тишина… Эмиссар улыбнулся под шлемом. Жив, стало быть. В своей мудрости Император наделил астартес Анабиозной Мембраной, созданной для того, чтобы вводить их в кому в случае получения фатальных для организма повреждений. Непохоже, что юнец взял под контроль этот процесс — скорее всего это произошло инстинктивно. Удачно же он приземлился, не умерев на месте… В таком состоянии он может сохранять свою жизнь и лежать тут мертвым грузом хоть столетиями, подобные случаи уже были, причем с последующим возвращением на службу. Но, к сожалению, в его ситуации он не пробудится без надлежащей химиотерапии, а к нему братья не придут вплоть до того момента, как закончится кампания. Вероятно, он уже предварительно внесен в списки погибших. Быть может эти фанатики его уже успели заочно отпеть. Впрочем, эмиссара, как последователя изначальных Имперских Истин, это волновало мало. Если нужно, вычеркнут его из своего списка «святых мучеников». Благо, в распоряжении организации эмиссара есть средства, о которых даже ордены первого основания могли только мечтать. И организация эта не пожалеет ни одно из них для исполнения воли Императора. Достав из сумки шприц с препаратом, созданным конкретно для организма Юрия, он ввел его ему в вену. Моментально участилось сердцебиение. Хороший знак. Меньше, чем через сутки, он восстановится и пробудится. До тех же пор… Эмиссар отошел на небольшое расстояние. Системы брони легко взломали защиту оружия Юрия и оно активировалось, взревев и вращая цепи со смертоносными зубьями. Подумать только — такой грубый и архаичный инструмент… И тем не менее, именно он на пару с обычным болтером в свое время выковал Империум. — Спасение в шаге от тебя. Осталось лишь встать и взять его. — Сказал он, будто астартес его слышал и выбросил клинок неподалеку от его тела перед тем, как отвернуться и удалиться. — Не подведи Императора, Юрий.