Коловрат

«Где б ни был я, везде, как тень, со мной Мой милый брат, отшедший в жизнь иную, Тоскующий, как ангел неземной, В своей душе таящий скорбь немую. Так явственно стоит он предо мной! И я, как он, и плачу и тоскую; Но плачу ли, смеюсь ли, — дух родной, Он никогда меня не покидает, Со мной живет он жизнию одной. Лишь иногда в тревожный час ночной, Невольно ум в тоске изнемогает, И я его спрошу: «В стране иной, За темною загадочной могилой, Увидимся ль с тобой, о, брат мой милый?» В его глазах тогда мелькает тень, И слезы он блестящие роняет, И как пред ночью тихо гаснет день, Так от меня он тихо улетает.» — ©

***

— Что они творят? — Спросил Юрий, наблюдая за ужасным действом. — Развлекаются. — Как ни в чем не бывало ответил астартес. — Для орков это — сродни спорту. Они не знают чести, не знают жалости и не знают вообще ничего кроме жажды битвы. Если они находят способного дать им ее врага — они с ним сражаются. Если он на бой неспособен… Происходит это. Мы, Белые Ратники, вроде бы природу любим… Вот тебе в какой-то степени природа. Сильный жрет слабого. — Но в природе он жрет его с целью пропитания. Эти убивают просто потому, что могут убивать. — Добро пожаловать в реальный мир, юнец — орки приносят с собой собственную «природу». И как правило она оказывается сильнее природы мира, которому не посчастливилось принимать таких гостей. Юрий смотрел за тем, как толпу гражданских людей орки ударами и толчками гонят к чему-то, напоминающему арену, огражденную частоколом. Толпа была разношерстной. Среди них были и женщины, и дети, и мужчины, и старики. Там их уже поджидал крупный орк, руки которого заменяли искрящиеся от переполняющей их энергии клешни, покрытые кровью его жертв. Тех, чьи останки кровавыми ошметками лежали под его ногами. И убийством новой партии жертв дело не ограничится. В клетках по всему лагерю окров были десятки, если не сотни людей. А зеленокожих, гретчинов и сквиггов было практически столько же, что в такой ситуации перевешивало чашу весов в сторону ксеносов. Для астартес, даже скаута, рядовой воин орков угрозой не был. Зато был смертельной угрозой для обычного человека — Юрий был на лекциях знахарей, что рассказывали об их телах, вся физиология орков направлена на одну цель и цель эта — причинять смерть. А еще орки всегда брали числом. Раздался раскатистый рев — то был самый крупный орк, облаченный во что-то, что напоминало Юрию терминаторский доспех. Сделанный, правда, из мусора. Зеленокожая громадина взмахнула гигантской ладонью, словно повелевая начинать и орк приступил к расправе. Он выкашивал обезумевших от ужаса людей словно траву на потеху другим оркам, что возносили свое примитивное оружие к небесам, упиваясь творящимся насилием. Прорычав, Юрий поднялся, но боевой брат тут же вернул его на место. — Куда попер? — Делать то, для чего я был рожден. Быть щитом, защищающим людей от безумия ксеносов, предателей и еретиков. — Брат мой, сейчас твой «щит» лишь примет один удар и расколется как гнилое полено. — Астартес вздохнул. — Видишь того гиганта? Кто это, Юрий? — Это варбосс. — Сказал он. — Это — варбосс. — Подтвердил космодесантник. Но отчего-то улыбался. — Там орда орков. И ты готов просто убиться об нее один? — Один? — Юрий рассвирепел. — Со мной рядом витязь первой дружины. Который так и не представился и ни разу не вступил в настоящий бой. Как мне кажется, это — самое подходящее время чтобы на практике показать то, за что тебя причислили к лучшим из лучших. — То есть, ты хочешь умереть вместе со мной во имя людей? — Во имя людей и нашего с тобой долга, брат. — Ответил он. А космодесантник лишь вздохнул. — Я вынужден перед тобой извиниться, Юрий. За то, что говорил ранее. Ты не просто достоин зваться Белым Ратником, ты — достойнейший из достойных. Знаешь, говорят, что Праотец сам вырвал страх из наших душ и скормил Черному Ворону, когда нас создавал. Но даже если то правда, я всегда уважал мужество. Не имею права я мешать тебе принимать такие решения. Не все астартес готовы. Многие в погоне за славной гибелью забывают о том, зачем нас создал Праотец. И все же, ты правда еще ничего так и не понял? — О чем ты? — О том, почему я рядом, но остаюсь безучастен. Почему до сих пор не освободил своего боевого брата. Не разорвал на куски его врагов и не сделал так, чтобы он вернулся к ордену, ибо его долг — умереть плечом к плечу с боевыми братьями, а не сгинуть в этой проклятой дыре бесславной смертью. Я помогал тебе как мог, Юрий. И сейчас. И раньше. Когда ты бился со Втораком. Когда ты чувствовал, будто с тебя заживо содрали кожу, ведь убили твоего брата, а не тебя. Ты знаешь мое имя, Юрий. — Он обернулся к нему наплечником, на котором был выбит символ. — После меня мой отряд стал его носить в память обо мне. А Юрий молчал, не веря своим ушам и глазам. — Этого не может быть. Он умер. Был убит чемпионом Слаанеш в бою, вписав свое имя в историю ордена как один из сильнейших Белых Ратников, которых когда-либо видел эта галактика. Ты оскверняешь его память своими словами. — Имею право. Ибо эта память — моя. Ты знаешь мое имя. А теперь скажи его. — Нет. Это невозможно. — Говори. — Скомандовал астартес, посерьезнев. — Евпатий Медвежье Сердце. — Прошептал Юрий. — Приятно познакомиться, брат мой. — Сказал он, кивнув. — Но… — Юрий с минуту молчал, переваривая полученную информацию. — Как? — С чего начинается создание Астартес, Юрий? — С изъятия прогеноидов у погибшего или живого брата. — Ответил тот. — Правильно. Генное семя несет в себе отпечаток труда Праотца и след нашего примарха-прародителя. Именно из-за него у братьев Саламандр обсидианового цвета кожа. У наследников Коракса бледная кожа и черные глаза. У Кровавых Ангелов — русые волосы и благородные черты лица. Именно поэтому первые искусны в обращении с огнем, вторые искусны в скрытности, а третьи несут в себе свирепость Красного Ангела. Но есть и еще кое-что, что оставляет свой след, брат мой. — След боевого брата, что был донором… — Части мозаики складывались воедино. — Именно. Иногда астартес, ставший боевым братом, может открыть в себе талант, которого раньше не замечал. Это — последний дар ныне мертвого космодесантника тому, кто продолжит его дело. Но в нашем с тобой случае что-то пошло по-другому и я стал пробуждаться в твоем разуме, запертый в нем же. Я осознал себя тогда, когда ты бросил вызов Втораку и помог тебе. Я хотел поддержать тебя, когда ты был в смятении от смерти Вячеслава, но я был силен так же, как силен ты и слаб был в те моменты, когда ты был слаб. Он поднялся, больше не таясь. Все равно никто кроме Юрия не мог увидеть его. — В день, когда я выступил против Люция Вечного, я был поражен Пепельной Скорбью как и ты. Так называют то, что ты ощутил и оно проявлялось уже тогда. Крайне редко, но все же. И перед самым мигом, когда я выступил против предателя, пелена спала с моих глаз и я услышал голос Праотца, брат мой. Он явился мне в видении. Облаченный в золотую броню. Его лик ослеплял меня своим златым светом, изгоняя всякую тьму, что оказалась властной над моей душой. «На что ты готов пойти ради меня и ради человечества, Евпатий?» — спросил он. Я без сомнения ответил, что на все. — Что он сказал тебе после этого, брат? — Спросил Юрий, ощущая практически полную нереальность происходящего. Но тем не менее он будто бы физически чувствовал правду в словах Евпатия. Черт возьми, она буквально была материальна. — «Тогда умри за меня, внук мой» — сказал Император. И я бросился в атаку, срубая всех на своем пути. До того, как встретился лицом к лицу с Люцием Вечным. До того, как он пронзил оба моих сердца и перерезал мне горло, но… Не было Великой Прави, Юрий. Не было Великих Воронов, что рассудили бы меня. Лишь тьма, а затем… Ты. — Но… — Юрий приложил ладонь к голове. — Я видел как капли разбиваются о твою броню. Ты играл на гитаре и пел песни. Стоишь и разговариваешь со мной. Со мной громил те машины… — Я ли? И в этот момент воспоминания пронзили разум Юрия словно свет фонаря, что распорол ночную тьму. То, как он, разговаривая сам с собой, выбирается из-под завалов. Как он в одиночку идет по городу, смеясь и останавливаясь, чтобы выслушать, словно безумец, невидимого собеседника. Как он бренчит на гитаре, почти без ошибок зажимая никогда не известные ему аккорды и как в одиночку громит две машины, останавливаясь так, будто кто-то его оттягивал назад. Словно мим, слетевший с катушек. Словно просто очень хороший актер. Заметив смятение боевого брата, Евпатий приобнял его за плечо и притянул к себе, прислонившись своим лбом к его лбу. — Юрий. Ты — мой брат. Моя кровь. Ты избран, а вовсе не проклят. — Он улыбнулся. — Разве ты не видишь план Праотца посреди всего этого? Я умер, возродившись в тебе. Я был с тобой в тяжелые для тебя моменты. Я дал отпор Пепельной Скорби, когда ты сломался — и недуг больше не тревожит тебя. У. Праотца. Есть. План. И ты его часть, Юрий. Ты. Из всех космодесантников, что рождались с моей смерти до твоего присоединения к ордену. Из всех людей всего бескрайнего Империума он выбрал нас с тобой. — Зачем? — Я не знаю, брат. Но могу лишь сказать, что тебе уготована великая судьба, а не участь очередного погибшего в безымянной кампании… Но я хочу чтобы ты знал — Праотец-Император не просто так захотел увидеть, как я сражаюсь в последний раз. Ибо теперь нас двое. Даже если твои братья далеко. Даже если тьма окружает тебя и кажется, что новый рассвет ты уже не застанешь. Даже если в собственной тени ты уже видишь очередного своего врага, я хочу, чтобы ты знал, Юрий — ты никогда не останешься один, жизнь от смерти моей. И тут… Поначалу Юрию показалось, что ему послышалось. Затем среди орков поднялась возня. Варбосс рёвом успокоил своих бойцов и начал рявкать команды. — Ты слышишь? — Болтеры… И цепные мечи. Силы планетарной обороны еще сопротивляются? У них есть такое оружие, если мне не изменяет память. — Предположил Юрий. — Нет, брат мой… — Евпатий расхохотался. — Лишь болтеры космодесанта так сладко рявкают, изрыгая огонь, сталь и смерть. — Братья. — Констатировал Юрий, вновь присев на одно колено. — Это меняет дело. Необходимо прорываться. Возможно, второго такого шанса мы с тобой не дождемся. А разговоры и вопросы — потом. — Я согласен. Он окунул в грязь указательный и средний палец, после чего поднес к своему лицу. В нормальных условиях они наносили боевые татуировки священными чернилами. Подкожно, если боевой брат хотел сделать их постоянными. Теперь же ему приходилось импровизировать. Пальцы вырисовывали на лице полосы и линии, образующие священные узоры его племени Эзеритов. С такими его отцы, деды и прадеды шли на бой и на смерть в свое время. Теперь же они станут последним, что увидят его враги перед тем, как он либо убьет их, либо заберет с собой в ад. Ибо Юрий отказывался умирать, даже не пытаясь взвиться на дыбы. Особенно когда, возможно, именно этого ждала от него судьба, давшая ему все возможные и невозможные шансы.

***

— Думаю, пора. — Сказал Юрий, смотря вниз. — Они многих убили, но есть люди, которые еще живы. — Тщательно планируй свои шаги. Ты в логове врага. — Ответил он, появившись рядом с ним. Теперь Евпатий изредка воплощался из ниоткуда если желал и исчезал точно так же, общаясь с Юрием без визуального образа. — Ты хорошо учился. — На самом деле… Не шибко хорошо. — Сказал он, улыбнувшись. — Теперь жалею. — Важно не количество услышанных уроков, а количество усвоенных. Раз ты все еще жив, значит впитал то, что было нужно. Теперь не подведи самого себя. Юрий спикировал со здания, оккупированного орками, прямо на голову двух зеленокожих, стоящих внизу. Одного он прирезал в полете, вонзив осколок уничтоженного копья прямо в горло, дабы лишить его возможности закричать. Эффект неожиданности был на его стороне. Ринувшись ко второму, он броском вынутого осколка поразил его глотку, заставив захлебываться кровью и задушив второй так и не родившийся вопль, после чео умелым приемом поставил орка на колени и свернул ему шею, усладив слух влажным хрустом, после которого грузное тело без признаков жизни рухнуло наземь. Вокруг громыхала какофония войны. Судя по всему, напавшие на них Белые Ратники стянули на себя почти все орочьи силы — но, видимо, их было мало, коли зеленокожие все еще сопротивлялись. Не пройдет много времени перед тем, как они вырежут их всех, в этом он не сомневался. Однако напоследок орки вполне могли прикончить всех людей, которых держали в плену. Именно этого он и намеревался не допустить. Проскользнув в тени к забаррикадированному входу в здание, через ряды сваленной мебели и металлолома он увидел трясущихся от страха людей, заглянув в одну из щелей. Одна из женщин, что укрывались там, поспешила к нему, положив ладони на стену. — Что ты натворил? — Прошипела она, глядя на него с ненавистью. — За каждую попытку побега они убивали целыми семьями! — Я не бежал. Я прорвался с боем. — Сказал Юрий. — Космодесант еще сражается, женщина. Не теряй веры — вы будете спасены, ксеносов ждет лишь пламя и смерть. В мгновение ока ее лицо переменилось, а в глазах застыли слезы. — Ангелы Смерти… — Прошептала она, прижимая к себе подошедшую к ней дочь. — ЭЙ! АНУ АТАЙДИ АТ ПЛЕННИКОВ, ЗОГ! — Юрий обернулся и увидел, что посмотреть на настолько обнаглевшего астартес собралась уже небольшая толпа. — Ой! А ты чиво ита не в тюрьме делаешь?! — Тупой ты грот, смари! — Сказал другой орк. — Он этат. Как иво… Касмадисантник! Патамушта большой и у ниво белая браня как у других больших юдишек! Только измазался весь в сквигговом дирьме! — Тупой юдишка! — Орки расхохотались. — Грязь каричнивая, тибя видно! Если бы фиалетавую грязь нашел, еще понял бы! — Хохотал ноб, выступая вперед. — Так ита што выходит… Касмадисантники решили напасть на нас как трусливые астраухие? С тыла? — Пажжди босс… Если они уже напали с другой стороны, то это мы тыл? Или ани? — Какая разница! Давай сюда дакку свою, будем его… Э-э-э. Пажжи. А где астальные? — Прячуца? — Орк нахмурился — АНУ ВЫЛИЗАЙТЕ, ЗОГ, ДАЙТЕ МНЕ ХОРОШУЮ ДРАКУ! — Орал ноб. — Никого тут больше нет. Я пришел один. — Улыбаясь, гордо заявил Юрий. Он стоял прямо напротив них, перемазанный их чужеродной кровью и сжимающий в руках цепной меч и осколок копья. Совершенно один. Так, словно это было обычное утро понедельника для него. Именно это и повергло орков в ступор — как правило, что-то подобное мог вытворять лишь один из них, в то время как люди предпочитали нападать либо крупной толпой, как те, что поменьше, либо малой, как те, что побольше. Крупный орк выступил вперед, держа в руках молот и шумно вдыхая ноздрями воздух, после чего посмотрел на Юрия сверху вниз и расхохотался. — Юдишка, у тебя камни вместа мазгоф? — Пророкотал ноб на низком готике. — Нас тут ВАААААГХ целый, а ты атбился ат сваих и пашел адин?! Да как тибя лутать такова тупова, если ты без брани приперся, а? — Убей его. А затем дай мне говорить. — Как? — Спросил он. — Просто расслабь свой разум. Я знаю, у тебя это отлично получается… Без лишних слов Юрий движением, слишком быстрым даже для орочьего глаза, вскинул цепной меч и мощным росчерком рубанул им по орочьей незащищенной шее. Разгрызая плоть, он буквально отпилил голову успевшего лишь влажно всхлипнуть от заполняющей глотку крови орка и его грузное тело завалилось и упало наземь. Остальные его «подчиненные» застыли в изумлении от того, что вообще только что сделал этот с виду раненный и одинокий человек. По сути в этот момент его жизнь должна была оборваться. Собравшиеся орки должны были просто изрешетить его пулями без какого-либо шанса на сопротивление. И все же, Юрий внезапно переменился в лице так, словно за мгновение обернулся в совершенно другого человека. — И это по-вашему ВААААГХ?! Наставили дакки на меня и собираетесь стрелять?! — Он сплюнул шипящую от яда слюну на тело орка, позволив ей прожигать зеленокожую плоть. — Когда я сражался с вашими ублюдками-сородичами, они еще умели биться в ближнем бою! Что за клан у вас там? ЗЛЫЕ СОЛНЦА?! Тфу! Кровавые Топоры бились лучше вас! — ТЫ КАВО ЭТО С КРАВАВЫМИ ТАПАРАМИ СРАВНИЛ, СКВИГГОВО ГАВНО?! — Взревел другой орк, бросая автоган, выхватывая нож и бросаясь в атаку. И когда другие последовали его примеру, Юрий криво ухмыльнулся. — Учись пока я жив… То есть мертв. Они клюнули на приманку. Мы задели орочью гордость, брат мой. — Сказал Евпатий и его слова эхом отдавались в разуме Юрия. — А теперь твоя задача — с ней совладать. — Меня долго уговаривать не придется… — Перехватив цепной меч двуручным хватом, Юрий с яростным рёвом нырнул прямо в ринувшуюся на него орочью толпу. Первый удар встретился с чоппой орка, что пытался его заблокировать. Зубья быстро расправились с низкопробным металлом и распилили голову зеленокожего надвое. Крутанув меч вокруг себя, он расчистил пространство и принял защитную стойку, ожидая атаки и вспоминая наставления Вторака. Четыре. Лишь четыре врага могут атаковать его одновременно, не мешя друг другу. Орки такого ранга вряд ли смогут скоординировать свои действия, а посему будут бить все сразу и мешаться. Это рушит привычную стратегию боя астартес… Если не подстроиться под нее. По крайней мере для Юрия это будет первый бой в окружении, а посему права на ошибку не было — задавят числом и растерзают. На него ринулись сразу два орка, спереди и сзади. Подгадав момент, он скопил слюну и плюнул несущемуся спереди орку в лицо. Попал прямо в глаза, отчего кислота тут же стала разъедать их, заставляя того взреветь и выронить оружие. Отвлекшись на нападавшего с тыла, Счастливчик заблокировал его удар цепным мечом и полоснул по животу, но рана вышла неглубокой, хоть и рваной, в привычной манере его оружия. А затем была боль. Он пропустил удар орка, что атаковал справа. В этот же момент двое уже неслись на него слева и если он не избежит их ударов, это будет конец. А посему он сделал то, чего орки от него не ждали. Пошел в атаку. Он ринулся вперед, сократив дистанцию тогда, когда они еще даже не успели замахнуться, чем выиграл время. Цепной меч, взревев, описал в воздухе дугу и обрушился на обоих орков с чудовищной силой. Он отпилил руку первого и оставил багровеющую борозду разодранной плоти на торсе перед тем, как впиться в тело второго. Юрий ревел вместе с ним словно разъяренный урсар, переводя рубящий удар в укол и погружая вопящий цепной меч в грудную клетку противника, с удовольствием подставляясь под фонтан крови. Впервые он увидел, как тень сомнения скользит по лицам орков — действительно ли они сумеют одолеть этого чокнутого человека? Почему он не ведет себя как другие люди? Не бежит, не стреляет, а бросается в бой, словно сам был орком? Нет, люди так себя явно не ведут… Значит, он что-то знает, чего не знают они. И поэтому настолько смел. Первые двое орков, прорычав, бросились наутек. Орки не знали страха так, как знали его люди, но когда сталкивались с превосходящей и непонятной силой — вполне хорошо бежали с расчетом на последующее возвращение и реванш. Своеобразная индульгенция для орочьей совести. Остальные, разъяренные предательством своих сородичей, вновь ринулись в бой. Юрий воспользовался тем, что они атаковали монолитной ордой и рывком ушел вправо когда один из орков замахивался. Резко остановившись, он заставил тех, что были позади, также замедлиться, чем дал Юрию драгоценные секунды, которые он намеревался использовать по назначению. Отразив удар следующего противника, он рубанул по его шее, заставив упасть наземь и выхватив его пистолет, после чего наставил его на следующего врага, ухмыльнулся, нажал на спусковой крючок и… — Вот срань… — Прошипел он, осознав, что оружие заклинило и не выстрелило в его руках. Выкинув орочий пистолет, он вновь накинулся на орков, которых было уже в разы меньше. И здесь пригодились все его навыки фехтования. Юрий уходил от ударов, рубил, кромсал и нападал в ответ до тех пор, пока от противников не остались лишь воспоминания да кровавые обрубки тел. Тем не менее, нетронутым уйти он так же не смог. Один рассек ему спину. Другой рубанул по ноге, но оставил не опасную рану. Больше всего болела рваная рана на груди, которую оставили при помощи острого края клешни. Повезло, что не была силовая — иначе быть ему уполовиненным… Но то были лишь слабые орки и главную угрозу он устранил одним стремительным ударом. Больше так сделать не выйдет. — Ниплоха… Для юдишки. — Услышал он орочий голос. То был тот самый орк с двумя клешнями. И в данный момент он сжимал в них тела своих сородичей, которые сбежали, перестав сражаться. Один уже перестал подавать признаки жизни — клешни буквально располовинили его тело и вторая его часть висела на жалких лохмотьях кожи и мышц. Второй же задыхался в железной хватке, а спустя пару секунд его голова отделилась от тела, которое, испустив фонтан крови, присоединилось к окровавленному месиву под его ногами. — Ты… — Прошипел Юрий, выкидывая нож и перехватывая цепной меч, после чего выдвинулся вперед. Трупов было настолько много, что буквально каждый его шаг отзывался влажным шлепком и треском костей. Все больше и больше орков стали собираться вокруг, когда он предстал перед врагом лицом к лицу. — Их лагерь осаждают, а они собираются посмотреть на кровопролитие. Это так… По орочьи. — Евпатий усмехнулся в его мыслях. — Слушай меня сюда, гладиатор. У твоего врага силовое оружие. Если тебе дорога твоя «Воля», то не надо блокировать его удары цепным мечом без необходимости, иначе сначала ты лишишься зубьев, затем меча, а затем и жизни. Это — не его «родные» руки, тут видно, что ему заменили потерянные. А значит, в мгновениях, но он тебе проигрывает — даже орочья импровизация так и не решила вопрос идеальной замены. — Горзгроб! — Взревел варбосс. — Добей этого юдишку быстра! Там начинается отличная дакка, я ни хачу ее прапустить! — Сийчас, босс… — Орк с силовыми клешнями улыбнулся и пошел в атаку. Юрий увернулся, пропуская первый удар, но зеленокожий тут же нанес второй. Не ожидая такой скорости, астартес заблокировал его мечом и на его глазах силовое поле стало буквально пожирать сталь, из которой он был сделан. Благодаря тому, что он блокировал его как учили — тыльной стороной, созданной для этого — он не повредил зубья. Но еще от силы два таких блокирования и его оружие скорее всего раскусят надвое. Орк, будто обезумевший, обрушил на него целый шквал ударов, отчего Юрий стремительно отступал, пока не уперся в очередного зеленокожего спиной. Схватив космодесантника, он уже вознес длинный тесак, чтобы вонзить в него, но силовая клешня его сородича мигом снесла его руку так, словно прорезалась сквозь масло, а не мышцы и кости. — МОЯ ДОБЫЧА! — Взревел он, рыча на сородичей. — КТО ТРОНЕТ — УБЬЮ! — Ты ему понравился. — Смеялся Евпатий. — Перестань двигаться как слепой котенок. Орк очевидно сильнее тебя, но его ставка — это сила и только. Ярость делает его предсказуемым. Изучи врага и бей по слабому месту, пока он не раскроил тебе череп. Вновь шквал ударов. Орк глотал воздух, размахивая клешнями. Каждый выпад и росчерк — отражение его быстрой смерти. Но Юрий нырял под удары, делал рывки в разные стороны, иногда перепрыгивал орка, пытаясь нанести удар сверху, но тот оказывался быстрее и маневреннее за счет наличия оружия в каждой руке. Уворачиваясь от очередной череды смертоносных атак, он пытался понять, как же можно его победить, если в его стратегии он буквально не видел никаких слабых мест. Это была сила в самом примитивном смысле этого слова. С ней нельзя было договориться. Ее нельзя было обогнуть как вода обходит торчащие из ее потока скалы. И даже если бы он решил не делать этого… В очередной раз отступая, он заметил. Патрубки, что шли к каждой клешне. — Ну конечно… — Юрия осенило. — Это силовое оружие. Оно должно как-то запитываться! Эти трубы отвечают за питание? — Не исключено. — Отвечал ему Евпатий в мыслях. — Орочьи технологии это лишь на двадцать процентов технологии. Все остальное это импровизация… Поэтому они не выглядят изящными и надежными. Руби. Хуже не станет. Но как ты собрался сделать это, если не можешь даже блокировать его удары? — А вот так… Когда Вторак избивал его после его дерзости, его слова врезались в память Юрия. Бой — это торги. Каждый имеет изначальную сумму и может потратить ее на то или иное действие. Побеждает тот, кто потратил имеющееся мудрее. У орка эта метафорическая сумма была неисчислима, поэтому он тратил ее без оглядки. А вот у Юрия такой роскоши не было. Именно в этом разница между ними и именно это подпишет орку смертный приговор. Подгадав нужный ему удар, Юрий вместо отступления ринулся вперед. Когти клешни вонзились в его плечо, пробив тело насквозь и орк расхохотался, занося вторую, чтобы добить человека… Но Юрий тоже улыбнулся и преспокойными росчерками цепного меча и орочьего тесака, который подобрал во время обманного маневра, перерубил кабели, что запитывали оружие орка энергией. В мгновение ока силовое поле на них замерцало и испарилось, словно его никогда и не было, а удар орочьей клешни без труда оказался заблокированным цепным мечом. Замерев в ступоре, зеленокожий допустил смертельную ошибку. Ибо тогда посмотрел наконец на Юрия снизу-вверх. Взревев, он всем телом подался вперед, пользуясь моментом, после чего собственными зубами впился в глотку орка, что есть силы сжимая челюсти. Деактивированная силовая клешня не могла до него дотянуться — лишь била по спине, пока он натурально перегрызал врагу горло, после чего он поднялся над ним, давясь чужеродной кровью и обрушил цепной меч на его голову. Визжащее оружие обратило ее в кровавый фарш и тело орка обмякло, а в стане ксеносов воцарилась гробовая тишина, которую нарушил победный рёв и хохот Юрия. Он понимал, что это — конец. Даже учитывая то, что он сделал и кого убил, слишком много орков окружало его. Слишком далеко он зашел на их территорию. Однако душа воина отказывалась уходить смиренно. Набрав в легкие воздуха, он приготовился к кульминации своей жизни. Совсем скоро он увидит Великих Воронов. Совсем скоро он воссоединится в священной Прави со своими павшими братьями и предками. И увидит Вячеслава, наконец сказав ему то, что так и не успел при жизни. Зато в посмертии у него будет достаточно времени. — Именем Праотца, весь ваш род — сборище жалких, слабых и никчемных трусов! — Воскликнул он, вознося к небу цепной меч и орочий тесак. — Ваши ублюдки-сородичи издохли, встретившись со мной! Ваш дохлый чемпион лежит у моих ног! Хотите посмотреть на мой труп?! Так бросайтесь на меня, чужеродные выродки! Умрите от моих клинков! Я — Юрий Счастливчик, Белый Ратник, сын Робаута Жиллимана и внук Праотца — и я не умру стоя на коленях! — ПЕРВЫЙ, КТО ЗАРУБИТ ЮДИШКУ И ПРИНИСЕТ МНЕ ЕГО ЗОГОВУ ГОЛАВУ, ПАЛУЧИТ СИБЕ НОВОГО ИСПЕПЕЛИЛУ И ОТРЯД ПАРНЕЙ В ПАДЧИНЕНИЕ! — Взревел варбосс и орки бросились в атаку со всех сторон. — Во славу Родины! — отозвался Юрий, бросаясь на них вперед. — Во имя Праотца! — Вторил ему Евпатий, ощущая, как становится сильнее и не понимая, почему… Они стреляли в него, пока он бежал. Первая пуля отрикошетила от целого наплечника — правильным решением было подобрать его. Вторая попала в икру, пройдя вскользь и не задев ничего важного, но отозвавшись глухой болью. Еще две угодили в нагрудник, который стойко выдержал удар спереди и сзади. А еще одна впилась в плечо, которое больше не защищалось надежно после его опасного маневра. Лишь затем он смог подобраться достаточно близко, чтобы вступить в ближний бой и скрыться от стрелков среди их же сородичей, в то время как все пленные люди, видевшие гибель своих родных на арене, впервые увидели, как на ней умирает орк, лишавший их жизней. Именно в этот момент каждая человеческая душа, что была пленена в лагере, склонилась в молитве Повелителю Человечества, обращаясь к нему с одной единственной просьбой. Защитить воина, ставшего на их защиту. Укрыть его своим щитом, вложить в его руки свой меч и покарать ксеносов, посягнувших на его владения. Миллиарды молитв возносятся в Империуме каждый день. Люди молят Императора о разных вещах, от удачи на грядущий день до сил, необходимых для того, чтобы прожить еще один день на передовой, в бою с ксеносами, предателями и еретиками. И если бы Император мог ответить на каждую из этих молитв и явить свою силу как Боги Хаоса, то у Империума было бы намного меньше врагов, что были такими изначально или стали по своим личным причинам. Но иногда Император все же отвечает на молитвы. И когда это происходит, это меняет ход войны. Глаза Юрия вспыхнули белым пламенем. Тело напиталось противоестественной силой. Он больше не чувствовал Евпатия в своих мыслях — он был Евпатием в самом полном смысле этого слова. Он бился с силой, которой до этого не имел. Знал и применял приемы и движения, которых раньше никогда не видел и не изучал. Помнил сотни сражений с орками, в которых никогда не участвовал и ощущал эмоции от воспоминаний, что не принадлежали ему. Такой диссонанс между своей и чужой душой скорее убил бы его, чем помог, но была вещь, которая словно нить связывала их воедино. Ярость. Предназначение. Клятва служить, защищать и умереть на войне Повелителя Человечества. Он двигался и держал оружие так, как держал его кто-то, кто должен был уже давно быть в числе погибших на Вечной Войне — и тем не менее, сейчас он находился среди орков, что не сулило им ничего хорошего. Юрий был им. И был собой одновременно. Две души, слившиеся воедино с одной единственной целью — растерзать всех и каждого вокруг, кто подает признаки жизни. Молящиеся люди могли в первый и, возможно, в последний в своей жизни раз лицезреть настоящее чудо, как окутанный призрачным свечением космодесантник буквально превращается в вихрь мечей, сносящий все на своем пути. Сжимая по мечу в каждой руке, он одним ударом валил сразу несколько орков, не мешкая и переходя к следующим, не давая им даже шанса опомниться перед очередной жатвой из жизней ксеносов. Орочий варбосс захлебнулся своим собственным яростным рёвом, когда понял, что десятки зеленокожих не могут принести ему гибель, падая один за другим, изрубленные и пронзенные ударами, которые нельзя было ни предвидеть, ни заблокировать, ни уклониться от них, настолько быстрыми и мощными они были. Заглянув на мгновение в его пылающие белым пламенем глаза, он не мог сказать, что за извращенное колдунство применил астартес. Лишь понял, что не видит больше скаута-космодесантника, что уже должен был обратиться в кровавый фарш. Он видел воина, прошедшего огонь, воду и медные трубы. И этот воин не успокоится, пока либо не прикончит их всех, либо умрет в попытке сделать это. К моменту, когда он решил вступить в бой, от рук Юрия померли десятки орков. Человеческие трупы уже не было видно — всю арену устилали тела и обрубки зеленокожих, крови пролилось столько, что Юрий будто бы превратился в алую стрелу, что металась по арене, убивая всех, до кого сможет дотянуться. Все больше орков бросали эту затею и бежали, не понимая, что происходит. Кто-то пытался расстреливать Юрия издалека, но тот был быстрее пуль и просто-напросто добирался до них, разрывая на куски и возвращаясь к остальным. Варбосс ринулся вперед, занося силовую клешню, но в тот же миг отшатнулся от чудовищной силы удара, что вмял пластины его силового доспеха, почти пробив его. Следующий удар пришелся на его голову, нанеся кровоточащий порез от виска до подбородка. Лишь тогда Юрий понесся после удара мимо него для разворота и орк смог увидеть его. Нет. Он не убивал его парней просто так — на его теле виднелись страшные раны. Но боль от них его будто бы не заботила. Протерев глаза от застилающей их крови, он снова бросился в атаку, пользуясь громоздкостью орочьего тела и нанося свои удары тогда, когда тот завершал свои и замедлялся. Проскочив между его ног после сокрушительной мощи удара, Юрий рубанул цепным мечом по задней стороне орочьих колен. Доли секунд потребовались оружию, чтобы прогрызть металл и впиться в плоть, заставляя орка рухнуть ниц. — Вот твое место перед человеком, инородная мразь. На коленях. - Прошипел Юрий, распиливая очередного орка надвое перед тем, как вернуться к варбоссу. Даже раненный, он не переставал сражаться. Извращенная орочья натура не позволяла уйти просто так и он стал бешено размахивать оружием и стрелять везде, где виднелся след космодесантника. Выстрелы из огромной пулялы разрывали на куски других орков, когда варбосс промахивался, но он так и не сумел его выцепить. Ни один скаут не смог бы противостоять в одиночку орку такого ранга. Но Юрий сражался не как скаут, а как витязь, чемпион своего ордена, что вышел из тени забвения для того, чтобы вновь служить Праотцу. Очередной взмах меча деактивировал силовое поле, превратив его клешню в обычное оружие, как минутами ранее он сделал с одним из зеленокожих. — Мы — Юрий. Мы — Евпатий. — Сказал он, когда орк промахнулся очередным выпадом клешни и создал тем самым идеальное окно для атаки. - И мы уничтожим тебя. Юрий, перевернув оружие, выстрелил цепным мечом вперед, ударив в то самое место, где промялась его броня. Клинок без труда пробил уязвимую точку и активировался, вращая зубья с бешеной скоростью. Орк возопил от чудовищной боли, когда цепной меч в снопе искр и фонтане крови стал разрывать его внутренности на куски, но все еще не умер. Сумев наконец схватить Юрия клешней, он стал из последних сил сжимать его тело, пока Юрий продолжал рвать цепной меч вверх, расширяя смертельную рану. Но сколь велико было его стремление победить — у орка его было не меньше. И в глазах ксеноса он увидел свой не самый славный, но все же прекрасный конец. Они умрут, вцепившись друг в друга и лишив друг друга жизни. Он уже чувствовал, как от чудовищного давления растрескались и сломались его ребра. Как коготь сзади впился в спину и давит на позвоночник, вот-вот сломает и его. Но как бы орк его ни изувечил — он обратил его внутренности в фарш, он не сможет выжить сам. И поэтому Юрий улыбался. Свою жизнь он разменял на жизни десятков зеленокожих, их чемпиона и варбосса. И пусть на первый взгляд так не кажется, в рамках вечной войны это был невероятно выгодный размен. — Замолви перед Праотцом слово за меня, брат. — Обратился он в мыслях к Евпатию. — Не стану. — Ответил тот. — Ибо нет в том нужды. Мы вместе войдем в священную Правь и он приветствует тебя как одного из самых любимых и верных своих внуков… Когда наступит отведенный тебе час. Юрий не понимал, о чем говорил Евпатий — пелена застилала его глаза, он буквально захлебывался собственной кровью, видя, как корчится зеленокожий, жадно смотря на то, как жизнь покидает его тело, как вдруг что-то влетело в спину варбосса. Затем еще. И еще. И это «что-то» то прошло навылет, то взорвалось в его теле, заставив того выронить застывшего между жизнью и смертью космодесантника. Повсюду орки падали замертво, расстрелянные и растерзанные цепными мечами. И сердца Юрия пропустили удар, когда он услышал нечто, что было похоже на волчий вой. — За Русса и Всеотца! — Услышал он перед тем, как еще один цепной меч вонзился в спину варбосса, заставив того выгнуться от боли, что была слишком ужасной даже для его могучего тела. Юрий поднялся, собрав все оставшиеся у него крупицы сил, взялся за рукоять Воли и вырвал клинок из орочего тела, после чего обрушил вопящее и вращающееся лезвие снизу-вверх на его голову. Цепной меч пробил защищавшую подбородок металлическую челюсть, вгрызся в плоть и добрался до мозга, моментально лишив орка жизни. Увидев это, Юрий замер, не в силах поверить в то, что сумел совершить. А затем его ноги сами подкосились и он рухнул на колени, ощущая, как в глазах все мутнеет… Но кто-то не дал ему упасть на землю, подхватив и отстранив от себя. — Сержант! Кажется, мы сегодня обрадуем наших младших братьев! — Он жив? — Донеслось из вокс-канала. — Скорее нет, чем да, но если его подлатать, думаю, оклеймается. — Добивайте выживших орков, освобождайте людей и продвигаемся к зоне эвакуации. Бери его с собой. — Принял. Незнакомец взвалил Юрия на плечо так, словно он почти ничего не весил и побрел в неизвестном направлении. Краем глаза он видел, как группа облаченных в силовые доспехи космодесанта воинов направляется к камерам гражданских, дабы вызволить их, но не сумел ничего рассмотреть — сознание стремительно покидало его, но зрение оказалось быстрее. Слишком тяжелыми за несколько мгновений стали веки. Он услышал раскатистый смех астартес, что нес его. — Хорошо, что я успел. Подумать только — в одиночку убить стольких орков, да еще и варбосса прикончить… Брат мой, да ты — настоящий мужчина! Не подумай, не то чтобы ты так же хорош как я, но я тебя уважаю. Твои братья до последнего отказывались верить в то, что ты погиб. Особенно этот, как его… Белояр? — Он усмехнулся. — Он настолько яростно уговаривал Хакона разузнать о тебе, что я едва удержался, чтобы дать ему хорошо в морду. А вот оно как вышло по итогу… Все позади. Отдыхай. Ты среди своих. — Нгх-х-х… — Только и смог выдавить из себя Юрий. — Чего ты там бормочешь? Скажи лучше, как мне тебя звать. Надо будет рассказать братьям, а то мне не верили, что не один из сынов Русса может сражаться так, как это делал ты. — Юрий. — Сумел выговорить он. — А меня — Рагнар. — Представился незнакомец. — Рагнар Черная Грива.